100 великих спортсменов



жүктеу 5.04 Mb.
бет2/30
Дата01.04.2016
өлшемі5.04 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
: CDO -> BOOKS
BOOKS -> Европа Америка Австралия Литературно-библиографический справочник
BOOKS -> Г. А. Дүйсенбиева Б. У. Курбаналиев Әлем әдебиеті г. А. Дүйсенбиева Б. У. Курбаналиев
BOOKS -> 100 великих художников
BOOKS -> Қазақстан мұсылмандары діни басқармасы Әбу абдулла мұхаммед ибн исмайл ибн ибраһим ибн әл-муғира әл-бұхари сахих әл-бұхари
BOOKS -> Нұрғали Қадырбаев шығарма арқауы – шындық
BOOKS -> Қазақстан Республикасы Көлік және коммуникация министрлігі
BOOKS -> Шыңғыс айтматов таулар қҰЛАҒанда
BOOKS -> Кемел ойдың алыбы
BOOKS -> Мазмұндамалар жинағЫ Құрастырған: Исмадиярова Гүлшахар Бердиярқызы Алматы 2012

БЕЙБ ДИДРИКСОН ЗАХАРИАС

(1914–1956)


До 1932-го про женщин-спортсменок никто, так сказать, и слыхом не слыхивал. Однако в том самом году техасская девушка по имени Бейб Дидриксон, наделенная чертовой уймой талантов, сумела превратиться из курьеза в часть американской истории и своими трудами изменить место, отведенное женщинам в спорте.

Милдред Элла Дидриксон происходила из Бомонта, Техас. В детстве она была сорванцом, преуспевавшим в спорте лучше всех соседских мальчишек. Эта высокая и стройная девчонка, наделенная сильными руками, длинными мышцами, стройными, но сильными ногами и почти идеальными рефлексами, умела все. Она бегала, прыгала, метала, плавала, играла в кегли, ездила на велосипеде, играла в бейсбол, баскетбол, футбол, теннис, гандбол, бильярд и лакросс — и делала это лучше, чем большинство молодых людей ее возраста. И не только ее возраста. Самый пунктуальный из словесников назвал бы отпущенное ей изобилие талантов непостижимым.

Юная девица Дидриксон, получившая к тому времени прозвище Бейб, в честь другого выдающегося «Бейба» своего времени, Бейба Рата, за умение, как говорится в пословице, отправить бейсбольный мяч на целую милю, начала свою фантастическую карьеру в качестве баскетбольной звезды в «Бомонт Хай», набирая в среднем 30 очков за игру. В Бомонте ее застал полковник Мак Комбс и пригласил в свою команду «Голден Сиклонез», базировавшуюся в Далласе и финансировавшуюся Компанией по страхованию предпринимателей от непредвиденных обстоятельств. Бейб собрала в огромную сумку «все свои таланты» и переехала в Даллас, где ей удавалось выводить «Сиклонез» в финал состязаний Американского любительского союза три года кряду.

Бейб уговорила тогдашнее руководство компании учредить женскую легкоатлетическую команду. Участвуя почти во всех женских видах программы, в 1930 и 1931 годах она выиграла титулы чемпионов ААЮ в прыжках в длину, беге с низкими барьерами, метании копья и бейсбольного мяча. А потом наступил чемпионат ААЮ 1932 года, на котором Бейб Дидриксон написала, наверное, величайшую спортивную повесть всех времен.

Сценарий? Да, в сущности, никакого, лишь совершенно невероятная цепь событий, случившихся в тот день. Всего за три часа, приняв участие в восьми из десяти соревнований, Дидриксон выиграла пять из них — в том числе стрельбу, которой до того никогда не занималась, впервые попробовала себя в прыжках в высоту и финишировала четвертой в другом, совершенно новом для нее виде спорта — метании диска. При этом она установила четыре новых мировых рекорда. Представлявшаяся ею Далласская страховая компания выиграла командное первенство среди женщин, набрав 30 очков; вторым финишировал Иллинойский женский атлетический клуб с 22 очками. Для сравнения поясним, что Иллинойский женский АК прислал на соревнования двадцать две спортсменки, в то время как Страховая компания выставила «команду», состоящую всего из одной — Бейб Дидриксон. О таких событиях складывают легенды.

Отнюдь не случайно Национальный чемпионат ААЮ являлся также отборочным турниром за право участвовать в предстоящих Олимпийских играх, которые должны были состояться в Лос-Анджелесе. А Бейб Дидриксон уже вошла в «историю». Один из писателей закончил свой очерк о ней следующими словами:

«Мисс Милдред Дидриксон из Далласа, Техас, предпочитающая, чтобы ее называли "Бейб", возглавит американскую женскую легкоатлетическую команду на Олимпийских играх. Всю необходимую ей поддержку в борьбе с иностранным вторжением окажут пятнадцать других молодых леди».

Две недели спустя она потрясла Лос-Анджелес. И все газеты. Уверенная в себе Бейб сказала журналистам напрямую: «Я приехала сюда, чтобы победить всех возможных соперниц. И ничего другого я не намереваюсь делать». Подобное откровение напомнило всем про Джесси Джеймса, разве что тот носил маску, скрывавшую от людей его лицо. Однако Бейб Дидриксон знали все. И всем было известно, что этот черноволосый феномен ростом в пять футов и шесть дюймов (168 см) способен совершить что угодно, даже невозможное, если она решила это сделать.

Но хотя Бейб намеревалась сделать «все возможное», подав заявку на участие в пяти из шести женских видов, Олимпийский комитет, руководствуясь труднообъяснимыми причинами, ограничил участие одной спортсменки тремя из запланированных шести видов. Посему Бейб, вынужденная выбирать, предпочла метание копья, 80 метров с барьерами и прыжки в высоту. И уже в день открытия она воплотила в жизнь свою похвальбу, выиграв метание копья с олимпийским рекордом уже в первом же броске, несмотря даже на то, что снаряд вырвался из ее руки!

Четыре дня спустя она выиграла свой второй вид — со вторым рекордом, на сей раз мировым — пробежав 80 метров с барьерами за 11,7 золотые секунды. Теперь, располагая двумя победами и двумя рекордами, Бейб оставалось принять участие в своем последнем виде, прыжках в высоту, чтобы полностью выполнить свое обещание перед прессой. И поставить еще один рекорд. После того как ее ограничили тремя номерами программы, в своем едком и приправленном горечью выступлении перед прессой Бейб пообещала журналистам «поставить рекорды во всех дозволенных ей видах».

И хотя Бейб прыгнула на 5 футов 5 1/4 дюйма (166 см), вновь победив при этом Джин Шили, которую несколько недель назад она обыграла на отборочных соревнованиях в США, поставив при этом новый мировой рекорд, ее тем не менее лишили третьей золотой олимпийской медали. Дело в том, что Олимпийский комитет одним из своих сомнительных решений, соответствующих темным традициям легкой атлетики, определил считать технику переката, которой пользовалась Дидриксон — когда голова спортсменки проходила над планкой раньше тела, — незаконной, несмотря на то что во всех предыдущих попытках ее так называемые нырки не встречали возражений судей, и в результате Бейб была награждена не золотой, а серебряной медалью.

Но и при двух золотых медалях вместо трех Бейб Дидриксон осталась любимицей прессы. «Ну и девка!», — писали журналисты в восторге. Один из них, Грантленд Райс, возглавлявший тогда спортивную журналистику, воспел ей хвалебную оду: «В нее трудно поверить, пока не увидишь собственными глазами ее выступление. И тогда ты наконец понимаешь, что видишь перед собой безупречный образец мышечной гармонии, полной ментальной и физической координации, которой еще не видел мир спорта среди мужчин и женщин!»

Потом «Гранни», как звали его коллеги по бумагомаранию, писал: «Возможно, мы имеем дело с величайшей гольфисткой всех времен». Так, еще во время Олимпийских игр он заманивал Бейб на поле для гольфа. Он также пригласил нескольких журналистов быть свидетелями первой пробы Бейб в гольфе. От того, что они там увидели, у достойных литераторов глаза полезли на лоб. Бывший победитель открытого первенства страны Ойли Датра прокомментировал один из ударов Бейб, после которого мяч пролетел 250 ярдов: «Я видел это собственными глазами, но поверить не могу до сих пор».

После Олимпийских игр, побушевав с бейсбольной командой «Дома Давидова», проведя питчером выставочные игры за «Сент-Луис Кардиналс» и «Бруклин Доджерс», причем в одной из них она выбила Джо Ди Маггио, поиграв в профессиональный баскетбол и бильярд, поработав с футбольной командой Южного методистского университета, Бейб, теперь пользовавшаяся репутацией спортсменки, которая может все, занялась гольфом. Причем занялась серьезно. Пройдя первую азбуку с Джином Сараценом и Уолтером Хагеном, позанимавшись с Томми Армором, она выступила в любительском чемпионате, победив уже во втором своем женском турнире, состоявшемся в 1935 году в Техасе.

После она вышла замуж за борца Джорджа Захариаса, изменила свое имя на Бейб Дидриксон Захариас, выиграла семнадцать турниров по гольфу — в том числе любительские чемпионаты США и Британии (причем в последнем она победила первой из американок), выиграла три национальных открытых турнира и четыре мировых чемпионата и основала вместе с Патти Берг Женскую профессиональную ассоциацию гольфа.

В 1950-х годах она стала самой известной гольфисткой в истории этого вида спорта, а агентство «Ассошиэйтед Пресс» объявило ее лучшей спортсменкой первой половины столетия. После, в 1953-м, она заболела раком и легла на серьезную операцию. Но уже через год она снова оказалась на спортивной площадке и выиграла пять турниров, в том числе Открытое первенство США с неслыханным количеством ударов — двенадцатью. Агентство «Ассошиэйтед Пресс» в шестой раз провозгласило ее лучшей спортсменкой года. Но через два года ее полная побед жизнь оборвалась, так как Бейб Дидриксон Захариас проиграла единственному своему сопернику, в итоге оставшемуся непобедимым: раку. Но жизнь эта была полна бега, прыжков, игр.


ДЖЕККИ РОБИНСОН

(1919–1972)


Бейсбол представляет собой вид спорта, склонный к соблюдению всякого рода традиций. Бил Вееск однажды заметил, «что, если не считать газетной бумаги, не переменился только бейсбол».

Одной из таких твердокаменных традиций являлось так называемое джентльменское соглашение, заключенное владыками бейсбола и служившее этому виду спорта чем-то вроде пояса целомудрия, обеспечивающего сохранение расовой чистоты «Национального спорта номер один».

Соглашение это восходит к одному, не столь уж ясному дню в июне 1884-го, на рубеже, разделяющем бейсбольное средневековье и новое время. Именно в этот день Эдриэн «Кэп» Энсон, легендарный игрок и директор «Чикагских Белых Носков», вывел свою команду в поле на выставочную игру против «Толедских Грязных Кур». Когда Энсон обвел орлиным взором поле, взгляду его предстал Флитвуд Уолкер, кетчер «Грязных Кур», который, отнюдь не случайно для нашей истории, был чернокожим. Лицо Энсона вдруг приобрело совершенно другой цвет — красный, и он завопил, не скупясь на ругательства: «Уберите этого ниггера с поля!»

Потом он добавил: «…иначе я уведу с поля свою команду!» Менеджер Толедо, бросив взгляд на уже собиравшуюся толпу, подчинился требованию Энсона, обещав ему тут же уволить Уокера вместе с братом, аутфилдером Уэлди Уокером.

На следующий год Энсон снова устроил демагогический припадок и потребовал, чтобы «Нью-Йоркские Гиганты», тогда собиравшиеся прикупить чернокожего питчера Джорджа Стоуви в одной из команд низшей лиги, отказались от этого намерения. Гиганты также покорились истерике Энсона.

Претензии Энсона достигли кульминации в пожелании, высказанном на зимнем собрании клубов высшей и низшей лиг, заключавшемся, во-первых, в предложении никогда впредь не подписывать контрактов с чернокожими, а во-вторых, в требовании, чтобы команды низшей лиги, располагавшие подобными игроками, немедленно уволили их. Хотя официальное соглашение так и осталось неподписанным, была заключена джентльменская договоренность, запятнавшая само название бейсбола. Но для Кэпа Энсона и всех людей недоброй воли взошло солнце, и все стало прекрасно в мире бейсбола — даже если бы им пришлось аннулировать Конституцию Соединенных Штатов, чтобы бейсбол сохранил свой лилейно-белый цвет.

Более шести десятилетий фанатичное наследие Кэпа Энсона оставалось частью бейсбольной традиции, невзирая на несколько попыток доказать, что соглашение это не стоило даже той бумаги, на которой оно не было записано. Однако от предпринимавшихся попыток каждый раз попросту отмахивались, предполагая тем самым, что просители принадлежат к «черному» списку бейсбола, учрежденному святым покровителем этой игры Кэпом Энсоном.

Тем не менее времена менялись. Социологические опросы уже начинали направлять бейсбол в местность, свободную от пережитков джимкроуизма <От Джим Кроу. Так в США презрительно называли негров. Джимкроуизм — политика дискриминации негров в США. (Прим. ред.)>. Сперва Джо Луис победил аватару арийского превосходства в 1938-м. Тогда многие задавали себе вопрос, почему чернокожие имеют право сражаться и умирать на войне, но лишены возможности выйти на поле профессионального бейсбола. Новый комиссар, А.В. «Счастливчик» Чендлер, как утверждают, сказал: «Если чернокожий парень способен сражаться на Окинаве и у Гвадалканала, он может и играть в бейсбол». С двери не только сняли засов, но и распахнули ее.

Первопроходцем в деле снятия упомянутого засова с двери, на которой было написано «Закрыто для черных», явился Уэсли Брэнч Рикки, человек, наделенный цветной слепотой, которому предстояло вести бейсбольных слепцов. Обладая изрядной природной хитрецой, Рикки следовал, скорее, собственным понятиям и прихотям, чем туманным традициям бейсбола. В то время как все остальные кротко принимали джентльменское соглашение за нечто неизменное, Рикки видел его богохульную природу — как и прочих «великих истин». И он решил бросить вызов традициям и ввести чернокожего в команду «Бруклинских Доджеров».

Рикки создал некую организацию под названием «Бейсбольная лига Соединенных Штатов», куда можно было попасть из Бруклина через «Браун Доджерс». В августе 1945-го он послал в Чикаго главного скаута Клайда Сукфорта на встречу с «Монархами Канзас-Сити», дав тому особые инструкции «подойти к этому парню Робинсону и представиться».

«Этот парень Робинсон» был Джеком Робинсоном, выдающимся атлетом и замечательной личностью. Младший брат Мака Робинсона, финишировавшего вторым после Джесси Оуэнса в забеге на 200 метров в олимпийском Берлине 1936 года, молодой Джекки занялся спортом в юном возрасте. И очень скоро обнаружил, что способен преуспеть в любом виде спорта, за который возьмется. В старших классах школы он занимался всеми возможными видами спорта, в том числе теннисом, баскетболом и легкой атлетикой. Поступив в «Пасадена Юниор Колледж», Робинсон побил школьный рекорд в прыжке в длину, установленный его же собственным братом, и заслужил такую известность в качестве футбольной звезды, что, чтобы посмотреть крылатого бегущего бека — «одного из самых быстрых игроков страны», как называли его в редких заметках того времени, собиралось тридцать — шестьдесят тысяч человек.

Робинсон достиг еще большего успеха в Калифорнийском университете, где сделался первым спортсменом. Названный тренером соперников «лучшим баскетболистом США», Робинсон возглавлял список бомбардиров Тихоокеанской прибрежной конференции среди взрослых и юниоров. На гридироне в 1939-м он возглавлял национальный список по среднему заносу после свалки, при 12 ярдах на перенос, и по возврату ударов при 20. Брейвен Дайер, ведущий «толкатель карандаша» на всем Западном побережье, вынужден был написать: «Его жуткая скорость, способность прыгать на 25 футов (примерно 7,6 м) и озадачивающая смена темпа делали его кошмаром для соперников». Увенчал Робинсон свои студенческие успехи победой в первенстве Калифорнийского университета по плаванию, участием в полуфинале Национального первенства среди негров и победой в прыжках в длину в 1940-м в первенстве НКАА. А потом началась Вторая мировая война.

Во время войны Робинсон поступил в офицерскую школу в Форт-Рили, Канзас, где получил звание второго лейтенанта. Кроме того, он сумел заслужить и кое-что еще: репутацию. Наделенный пламенной гордостью, Робинсон воевал с несправедливостью во всех ее формах и вернулся домой с репутацией беспокойного человека. Хуже того, хотя десегрегация военных автобусов уже была произведена, он попал под военный суд за отказ «перейти в заднюю часть автобуса». Армейские чины решили, что не в состоянии справиться с его гордостью и железной волей и уволили его в почетную отставку в ноябре 1944-го, радуясь возможности отделаться от «наглого ниггера».

Оказавшись вне армии, Робинсон сделал короткую остановку в «Канзас-Сити Монархе» на сезон 1945 года, при месячной плате 400 долларов в месяц. И когда Сукфорт отправился к «этому парню Робинсону», двадцатишестилетний игрок набрал 345 очков в сорок одной игре. Робинсон скептически отнесся к предложению в отношении «Браун Доджерс» и заставил Сукфорта повторить инструкции Рикки слово в слово. Сукфорт мог только сказать: «Джек, это совершенно реально». И следуя оставшейся части приказа Рикки, гласившей «привезти его», Сукфорт купил два билета на поезд до Бруклина.

Когда Сукфорт привел Робинсона в кабинет Рикки, тот приступил к обычным представлениям. Однако это было излишне. По природе своей склонный к монологам, Рикки, способный проговорить без перерывов на любую тему в течение времени, необходимого для того, чтобы выкурить десять сигар, немедленно приступил к обычной при найме игрока словесной трескотне, пользуясь которой без труда мог бы впарить кому угодно за доллар гибрид часов с перочинным ножиком плюс бесплатную бутылочку эликсира. Тыкая в воздух неразлучной сигарой и посыпая пеплом рубашку и галстук, Рикки сказал: «Джек, мне нужен великий цветной игрок, но мне нужен не просто великий игрок. Мне нужен человек, способный претерпеть оскорбления и обиды — в буквальном смысле слова пронести флаг своей расы».

Не меняя ритма, Рикки продолжал, улыбаясь: «Мне нужен человек, у которого хватит отваги не драться, не отвечать ударом на удар». Тут он перешел к базарному перечню оскорблений. «Если у второй базы в тебя врежется парень и назовет черным сукиным сыном, я не стану возражать, если ты поднимешься и отмахнешься. Ты будешь прав и будешь оправдан. Но, — тут он сделал паузу с серьезностью Моисея, спустившегося со скрижалями с Горы Синай, — отложи возмездие на двадцать лет. Мне нужен человек, у которого хватит отваги не отвечать. Ты способен на это?»

С этими словами Рикки откинулся на спинку своего директорского кресла, зажав сигару между корявыми пальцами и поглядывая на Робинсона. Тот сидел, молча обдумывая варианты, лицо его напоминало стиснутый кулак. Наконец, после небольшой паузы, он сказал высоким голосом: «Мистер Рикки, если вы хотите начать такую игру, обещаю вам, что инцидентов не будет».

И с этого мгновения Джекки Робинсон стал одним из творцов истории. А заодно и великим бейсболистом. В своей самой первой игре в профессиональном бейсболе, выступая за фармклуб «Доджерс», «Монреаль Ройялс», он совершил круговую пробежку <Пробежка бэттера по всем трем базам после того, как он выбил мяч очень далеко в поле. (Прим. ред.)> и взял три очка. К концу 1946 года он возглавлял список бэттеров и пробежек Интернациональной лиги и привел «Монреаль» к обладанию вымпелом и победе в мировой юниорской серии. После последней игры ликующие болельщики «Монреаля» бросились на поле поздравлять свою команду, взяв игроков на плечи, они обнесли их вокруг поля. Наконец Робинсон сумел вырваться из рук восхищенной толпы и броситься к раздевалке, что заставило одного из обозревателей заметить: «Возможно, впервые в истории чернокожий человек спасается бегством от белой толпы, мечтающей не линчевать его, а выразить ему свою любовь».

Перешедший в «Доджерс» как раз перед сезоном 1947 года, Робинсон подвергся оскорблениям, которые нельзя было пропустить мимо ушей. С трибун свистели, на поле бросали черных кошек, в голову его бросали бобами, домой звонили по телефону и угрожали смертью, клубы-соперники сулили бойкот, его прилюдно поливали ругательствами, от которых покраснел бы и биллингсгейтский рыбак. Однако невзирая на все, сохраняя внешнее спокойствие, достоинство и силу, Робинсон держался хладнокровно. Он выполнял свое обещание, данное мистеру Рикки. И отвечал на оскорбления только так, как ему было разрешено: битой и ногами.

Дело в том, что хотя Джекки Робинсон был всегда опасен на пластине и его бита отправила огромное количество мячей вдоль линии, но более всего он запомнился возле базы. Используя собственную разновидность агрессивной холодной войны, Робинсон доминировал возле базы как ни один игрок после Тая Кобба, разрушая игру и побеждая питчеров. Своей патентованной голубиной походкой он мог обежать базу быстрее, чем вы сумели бы произнести, ну, скажем… «Джек Робинсон». Иной раз он испытывал полевых игроков резкими поворотами и неуверенностью — так он сделает или не так, позволяя им забежать за его спину, и только потом бросаясь к следующей базе. А потом были раннеры, оставленные в положении вне игры, когда, прикинув, что в обе стороны бежать нельзя, он мчался между неподвижными игроками, и, прежде чем вы успевали что-либо сообразить, благополучно оказывался прямо на намеченной базе. Он был, как написал кто-то, «человеком со многими гранями, и все они блистали».

К концу своего первого года он был назван новичком года; на третий год он стал чемпионом среди бэттеров и самым ценным игроком. К четвертому своему сезону он сделался духовным предводителем «Доджеров», приведшим свою команду к шести вымпелам за десять лет, установив тем самым рекорд Национальной лиги, превзошедший поставленный в девятнадцатом столетии — ирония судьбы — Кэпом Энсоном и его «Чикагскими Белыми Носками».

«Благородный эксперимент» в бейсболе оправдал себя. Но только потому, что человек, которого избрала судьба для нарушения джентльменского соглашения, оказался тем, кто был способен сделать это в одиночку. Другого уже не потребовалось.


БЕЙБ РАТ

(1895–1948)


Бейб Рат. Само это имя возвращает память уже редеющему числу болельщиков, помнящих его гаргантюанскую фигуру на тонких, как зубочистки, ножках, вновь и вновь запускающую мяч по параболе, а потом кошачьими прыжками бросающуюся вдоль баз. Для людей старшего возраста он является легендарным персонажем, придавшим особую окраску их времени. Для лиц, принадлежащих к младшему поколению, он представляет собой только имя, которое старики произносят с почтением и используют в качестве эталона для современных игроков, таких как Хэнк Аарон и Роджер Марис. Но Бейб Рат был больше, чем просто имя. Он был неким учреждением, божеством. Один видный методист <Член методистской протестантской церкви. (Прим. перев.)> в свое время даже предположил, что «если бы апостол Павел жил в наши дни, то он бы знал средний результат Бейба Рата». Спортивные журналисты, имя которым легион, учредили настоящий культ Рата с великими жрецами, подобными Раньону, Ларднеру, Райсу и Брауну, усердно проповедавшим евангелие от Рата. Они называли его «Султаном удара», «Чародеем удара сильного», «Королем удара среднего», «Бегемотом среди великих» и конечно же «Бамбино». Он считался идолом американской молодежи и символом бейсбола во всем мире. Короче говоря, он занимал особое место в священном узком кружке знаменитостей.

Каждый день приносил новые почести и рождал преувеличенные истории о человеке, сделавшемся легендой своего времени, включая его «красивый жест», его так называемый «Called Shot» в мировой серии 1932-го, мгновение, которое никогда не получит полного объяснения, и Рат вносил свой вклад в сборники рекордов каждым взмахом своей биты, весом в 42 унции (1190 грамм). Болельщики наполняли стадионы для того, чтобы просто увидеть его, они освистывали своих питчеров, когда он выигрывал базу, охали и ахали при каждом его ударе. И раз за разом выбивая мяч с площадки и изгоняя из справочников один рекорд за другим, Бейб Рат сделался наиболее популярной спортивной знаменитостью Америки.

Дело в том, что век, носящий имена «Ревущих двадцатых» и «Золотого века спорта», почитал свои знаменитости. И никто не заставлял его реветь так, как делал Рат, человек, посвятивший себя национальному времяпрепровождению — «так, чтобы они повопили». В те дни, когда тяжелая лапа «сухого закона» придавила страну, Бейб каким-то образом ухитрялся проскальзывать между ее всеобъемлющих пальцев. И тем не менее, словно бы в плотно набитом шкафу его висело запасное тело, на следующий день он объявлялся на стадионе, сбрасывал пальто из верблюжьей шерсти и шляпу, влезал в полосатую форму «Нью-Йоркских Янки», прикрывая ей фигуру, которая в каталогах готового платья именуется «объемистой» (но тем не менее не слишком объемистую, чтобы помешать ему взять в десять раз больше баз, чем Лу Брок).

Рат впервые появился на сцене в 1914-м девятнадцатилетним левшой-питчером, выступавшим за «Бостонские Красные Носки». Но даже воспламеняя мир бейсбола своим пылающим быстрым мячом — настолько быстрым, что он позволил Рату к двадцатитрехлетнему возрасту победить в восьмидесяти играх (большего успеха в столь юном возрасте добивались лишь два питчера из удостоенных пребывания в Зале славы), он также осуществлял какую-то пиротехнику своей массивной битой, возглавив Американскую лигу с 11 круговыми пробежками в укороченном войной сезоне 1918 года. В 1919 году руководство «Бостона», поразмыслив, перевело юную звезду в аутфилдеры, при небольшом и нечастом питчинге. Многие, подобно Трису Спикеру, полагали, что подобное превращение было ошибкой. Спикер говорил: «Рат совершил серьезную ошибку, когда отказался от питчинга. Выступая раз в неделю, он мог продержаться достаточно долго и стать великой звездой».

Однако Рат взялся за работу, чтобы доказать, что его хулители ошибаются. И уже скоро эти безжалостные искатели, именуемые журналистами, обнаружили, что Рат поставил рекорд по круговым пробежкам — 29 за один сезон.

Внезапно круговые пробежки, удушенные стилем игры с украденной базой, сделавшимся популярным благодаря «Ориолес» на рубеже столетий, вдруг вырвались из своего кокона с мстительным пылом — милостью некоего Джорджа Германа «Бейба» Рата. И тут двое владельцев изменили весь ход развития игры. Января 3-го числа 1920-го Гарри Фрейзи из «Красных Носков», уроженец Тапиока-Сити, разорился после нескольких взорвавшихся на Бродвее бомб, и, нуждаясь в деньгах для постановки «Нет! Нет! Нанетт», продал Рата «Джейкобу Рупперту» и «Нью-Йоркским Янки» за 125000 долларов.

Рат и Нью-Йорк были созданы друг для друга, и оба были больше самой жизни, заимствуя название хвалебной песни Ирвинга Берлина <1888–1989 гг., один из самых известных американских композиторов-песенников (Прим. перев.)> «Явился Рат» со своей длинной битой. Пришла и толпа. В 1920-м Бейб «набил», «наколотил», «вмазал» и «влупил» — как хотите, так и называйте, — рекордные 54 круговые пробежки, одну на каждые 11,8 подач, оставшиеся рекордными по сию пору. Один из запущенных им в облака мячей заставил кого-то из зрителей умереть от волнения, пока он наблюдал за полетом снаряда над «Поло Граундс». Каждый день рождал новые почести и преувеличенные повествования о Бейбе.

Продолжая совершать круговую пробежку за круговой пробежкой, увенчав процесс рекордными 60 в 1927-м, Рат сделался мифом на отведенных спорту страницах. Цитируя знаменитую строчку Джона Кирнана: «Был ли кто-нибудь равен Рату — начиная от "старого кота" и кончая последней "битой"?» И тот, кто когда-то видел его, ответит — нет.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет