100 великих спортсменов



жүктеу 5.04 Mb.
бет21/30
Дата01.04.2016
өлшемі5.04 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   30
: CDO -> BOOKS
BOOKS -> Европа Америка Австралия Литературно-библиографический справочник
BOOKS -> Г. А. Дүйсенбиева Б. У. Курбаналиев Әлем әдебиеті г. А. Дүйсенбиева Б. У. Курбаналиев
BOOKS -> 100 великих художников
BOOKS -> Қазақстан мұсылмандары діни басқармасы Әбу абдулла мұхаммед ибн исмайл ибн ибраһим ибн әл-муғира әл-бұхари сахих әл-бұхари
BOOKS -> Нұрғали Қадырбаев шығарма арқауы – шындық
BOOKS -> Қазақстан Республикасы Көлік және коммуникация министрлігі
BOOKS -> Шыңғыс айтматов таулар қҰЛАҒанда
BOOKS -> Кемел ойдың алыбы
BOOKS -> Мазмұндамалар жинағЫ Құрастырған: Исмадиярова Гүлшахар Бердиярқызы Алматы 2012

БОБ ГИБСОН

(родился в 1935 г.)


В длинной истории бейсбола насчитывается не более горстки питчеров, в чьей душе пылало неукротимое пламя, надменных и угрюмых, делавших свое дело под лозунгом «пленных не берем». К их числу относятся такие титаны и борцы, как Карл Мейз, Берли Граймз, Ред Раффинг, Лефти Гроув, Сэл Мэгли и Эрли Винн.

Но на любом снимке этой группы все перечисленные бойцы непременно подвинулись бы, чтобы пропустить в свои ряды более современного деятеля — Боба Гибсона Вперед и в центр.

Ибо если Эрли Винн, уже подвинувшийся на два шага, уступая место Гибсону на снимке, однажды признал, что ударил бы собственную матушку, если бы она подвернулась ему под горячую руку на площадке с битой в руках, инстинкт подсказывает мне, что крутой норовом Гибсон ткнул бы в ребра и свою мамашу, и своего папашу, и всех сродников сразу, если бы это могло помочь делу.

Сказать, что Гибсон был крут как яйцо после трехдневной варки, значит ничего не сказать о нем. Высокий и жесткий, как гравюра на стали, наделенный лицом, к которому улыбка, похоже, не прикасалась вовсе, и к тому же холодным, как два брикета мороженого сразу, Гибсон представлял собой внушительную персону, умевшую поднять искусство устрашения на новый уровень.

Во время своей семнадцатилетней карьеры Гибсон поддерживал с бэттерами такие отношения, что можно было не сомневаться уж эти люди не станут обмениваться поздравительными открытками на Рождество. С его точки зрения, бэттеры являлись главными врагами общества.

Он рос медленнее и был более хрупким, чем соседские ребята, однако был достаточно крепким, чтобы заниматься спортом в средней школе, где блистал в бейсболе, баскетболе и прыжках в высоту. «В футбол я не играл, — вспоминал Гибсон. — Я был слишком невысок для этого».

Тем не менее к тому времени, когда этот уже 180-фунтовый крепыш ростом шесть футов и один дюйм окончил школу, его таланты укрупнились настолько, что их трудно было не заметить, что и сделали обитавшие неподалеку от его родного города «Сент-Луисские Кардиналы» в бейсболе и соседний же Крейтоновский университет в баскетболе. Сам Гибсон, скорее всего, склонялся к обучению баскетболу в университете Индианы, однако Индиана уже набрала всю квоту чернокожих баскетболистов, и выбор был сделан в пользу Крейтона.

Там Гибсон блистал в баскетболе, набирая более 20 очков за игру, ставя самые разнообразные рекорды школы, а еще играл питчером и аутфилдером в бейсбольной команде. Один из источников утверждает, что рекорд его в питче равнялся 62, но сам Гибсон утверждал, что «имел лучший результат». Однако в отношении его результата в бэттинге сомнений нет: Гибсон имел на бите на старшем курсе 0,340 и возглавлял список конференции.

Поиграв летом в полупрофессиональных командах, Гибсон определил, что ему «будет проще попасть в старшую лигу в качестве питчера. Аутфилдеры ценятся в грош за дюжину, если только ты не Вилли Мейз» Но Гибсон не являлся Вилли Мейзом, он был, как выяснилось позднее, уникальным Бобом Гибсоном. И этого оказалось более чем достаточно для Омахи, фармклуба «Кардиналов», который и подписал с ним контракт.

В тот первый сезон Гибсон выступал питчером сразу за Омаху и Колумбус, Джорджия. Однако, сказать по правде, выступления его являлись разве что сносными, хотя он выиграл все шесть проведенных им игр. «Я располагал тогда, — вспоминал Гибсон, — лишь скользящим быстрым броском. Ни крученых, ни власти над мячом у меня не было». В следующем, 1958 году Гибсон вновь поделил свои силы между Омахой и Рочестером, Нью-Йорк. Но его результаты вдруг приобрели респектабельный облик. Потом, на третий год, он вновь занялся совместительством, на сей раз разделяя свои обязанности между Омахой и ее родительским клубом, «Сент-Луисскими Кардиналами».

Тут он попал под крылышко босса отдела кадров команды, менеджера Солли Хемуса. Располагая согласием большей части своего персонала, Хемус впервые предоставил шанс Гибсону. 30 июля, и тот отплатил за доверие сухой игрой, первой из 56 в его карьере. Однако остаток года оказался менее ярким. В ту зиму Гибсон разделял свое время между двумя видами спорта, выступая также за «Гарлем Глобтроттерс».

В начале сезона 1960-го Гибсон вновь оказался в младшей лиге. В середине сезона, когда «Кардиналы» бросили вызов Питтсбургу и Милуоки в борьбе за первенство лиги, Хемус велел свистать наверх всех, кто был способен помочь команде, в том числе и Гибсона. Однако Гибсон проиграл в важной встрече со «Щенками», и Хемус стал обращаться к его услугам все реже и реже, причем за сезон наш герой вышел на поле всего шесть раз.

Убежденный теперь в том, что Хемус «не любит его», Гибсон был вне себя от радости, когда после первой половины сезона 1961 года «Кардиналы» уволили Хемуса, взяв на его место знакомого Гибсону менеджера, мягкого Джонни Кина из команды Омахи. Кин немедленно посоветовал Гибсону «не дуться» и вручил ему мяч в первый же день своего пребывания на посту тренера: «На питче ты». И Гибсон стоял на питче, заработав пробежку на базу и победу над «Доджерс». Чередуясь с Реем Садецки, Ларри Джексоном, Эрни Броглио и Куртом Симмонсом, Гибсон имел 211 иннингов и победы в 13 играх, вывел из игры 166 бэттеров, показав пятый результат в лиге, и достиг ERA, равного 3,24, что также являлось пятым результатом.

За следующие пять лет Гибсон одержал больше побед, чем в предыдущий год. Но самой важной из них стала его девятнадцатая победа в 1964 году, когда в последний день сезона, с четырьмя надежными иннингами он завоевал вымпел чемпиона Национальной лиги в самой жаркой схватке во всей ее истории, победив и «Красных» и «Филадельфийцев», которые возглавляли турнирную таблицу лиги еще за две недели до завершения первенства.

В последовавшей мировой серии Гибсон отличился, выбив пятерых из семи первых «Янки», порученных его вниманию. К несчастью, и сам он оставил игру после восьмого иннинга, утратив восемь попаданий и четыре пробежки. Однако через четыре дня он вернулся на поле, вывел из игры 13 «Янки» и выиграл пятую игру шестью попаданиями. Три дня спустя он начал седьмую игру, высадив с поля еще девять «Янки», что дало ему 31 удар навылет, больше, чем имел в одной серии любой другой бейсболист, — больше, чем Коуфакс, Мэтьюсон, Джонсон, Дин, Грув, больше, чем все прочие игроки.

Три следующих сезона Гибсон продолжал свои сокрушительные броски, теперь включавшие быстрый мяч, натуральный «сухой лист» и жестокий прямой мяч, заставлявший бэттеров выглядеть случайно забредшими на это место учителями воскресной школы, все время опасающимися получить мячом в лоб. Хмурясь и кривясь, Гибсон собирался, а потом подступал к бэттеру с невесомым мячом в руке, раскручивая его так, что угадать, куда он полетит, не представлялось возможным.

Сезон 1967 года начался для Гибсона, как и все остальные. И даже более того. В своем первом старте он повторил рекорд старшей лиги по ударам навылет в начале игры, высадив последовательно с поля пятерых первых представших перед ним «Гигантов». По прошествии 140 ударов навылет, имея дело с «Питтсбургскими Пиратами» и Клементе, Гибсон пустил сокрушительный мяч, Клементе отбил его в сторону питчерской горки, и снаряд попал в ногу нашего героя, оставив ушиб и перелом. Гибсон отправился домой сращивать кости, выбыв на пятьдесят шесть игр сезона, но «Кардиналы», не скудные на таланты, все же выиграли вымпел с отрывом в десять с половиной игр и встретились с «Невозможной Мечтой», командой «Красных Носков» в мировой серии.

А потом настал 1968 год, и его микроскопический ERA в 1,12 стал самым маленьким в так называемую эру живого мяча, начавшуюся в 1920 году, а его 13 сухих игр в сезоне стали самым высоким показателем с тех пор, как Гровер Кливленд Александер имел 16 в 1916 году. А потом была мировая серия. И новые рекорды.

В первой игре Гибсон имел подавляющее преимущество, выбив пятерых из первых шести «Тигров», а потом парными ударами навылет, и прямыми как луч света флешами довел в девятой игре счет до рекордных 17. Когда на табло появилось сообщение о том, что он только что побил рекордное для мировой серии достижение Сэнди Коуфакса, своим шестнадцатым броском выведя из игры Норма Кэша в девятом иннинге, кетчер «Кардиналов» Тим Макгарвер встал и указал на табло. Гибсон, отрешившийся от всего, что окружало его, рыкнул, что, по всей видимости, означало: «Дай сюда этот поганый мяч!» И только потом обернулся, чтобы посмотреть все-таки в ту сторону, куда указывал Макгарвер. И тут на лицо его вползла крохотная улыбка. А потом он снова взялся за свое дело, достав сквозь игольное ушко быстрым мячом Вилли Хортона и тем самым доведя свой результат до семнадцати.

Четвертая игра складывалась подобным же образом, и Гибсон продолжал терроризировать соперников своими бросками и десятью ударами навылет. Начинало уже казаться, что у Гибсона есть гарантия против поражений в играх мировой серии. Перед седьмой игрой в раздевалке «Тигров» царили подобные настроения, и Норм Кэш в шутку сказал: «Уж и не знаю, может быть, он на самом деле переодетый супермен». Три иннинга так и казалось, и он отправил на отдых девять «Тигров»; причем девятым был Микки Лолих, ставший тридцать второй жертвой Гибсона в серии, что превысило прежний рекорд, установленный — угадайте кем? Шесть иннингов Гибсон и Лолих уравновешивали друг друга, обмениваясь бросками, только броски Гибсона были точнее: он пропустил только одно попадание. Потом, в седьмом иннинге, фортуна ткнула своим капризным пальчиком в центрфилдера Курта Флуда, который проиграл мяч, посланный Джимом Нортрапом. «Тигры» выиграли игру, а с ней и серию, но только после того, как Гибсон продемонстрировал свои чудеса.

Боб Гибсон «писал свою легенду» еще семь лет, играя с тлеющим в душе огнем. А потом он повесил свои шиповки на гвоздь и занял свое место в Зале бейсбольной славы и на групповом портрете некоторых бейсболистов, самых упрямых бойцов.
ОТТО ГРЭХЭМ

(1921–2003)


Если верить словам бессмертного тренера Винса Ломбарда, сказавшего, что «хотя победа еще не все, но победа — это все-таки кое-что», то умение спортсмена побеждать — одна из характеристик его личности. А в истории командных видов спорта не было победителя большего, чем Отто Грэхэм.

Тренировавший Грэхэма десять лет Пол Браун именно об этом и думал, когда высказал следующую мысль: «Место квартербека там, где финишировала его команда. Отто Грэхэм был лучшим в истории футбола».

Пол Браун и Отто Грэхэм составляли то, что один из обозревателей того времени Уолтер Уинчелл назвал «программой», парочкой, изрядно способствовавшей созданию кливлендских «Браунз». Поскольку когда «Кливлендские Бараны», они же «Тараны», победители первенства НФЛ 1945 года, восстали ото сна и, следуя совету Хораса Грили, перебрались на запад в Лос-Анджелес, покинув Кливленд, Всеамериканская футбольная конференция начала бросать более чем алчные взоры на Город-у-Озера. Дело было не только в том, что футбол, как и природа, не терпит вакуума; вопрос заключался в установлении прав собственности на один из потенциально наиболее доходных рынков в спорте. Однако этого можно было достичь лишь с помощью команды, способной завоевать сердца местных болельщиков в той же мере, как это сделали безвременно усопшие «Бараны».

Организовать новую команду с нуля — дело чертовски серьезное. И Браун подошел к нему подобающим образом. Методичный тренер решил не собирать по городам и весям свободную рабочую силу, а подобрать молодца, способного привести новорожденную команду к победе. Причем немедленно. И выбор его пал на молодого квартербека из Северо-Западного университета по имени Отто Грэхэм.

Грэхэм впервые привлек к себе внимание Брауна в 1941 году, когда отдал два паса на занос в победной для команды Северо-Запада встрече с Огайо, когда Браун потерпел свое единственное поражение на первом году пребывания на посту тренера «Оленьих Глаз» со счетом 7:14. На следующий год он привлек к себе внимание всей страны серией из трех пасов. В том году, невзирая на рекордно неудачное выступление команды Северо-Западного университета (1:9), Грэхэм всего только поставил рекорд «Большой Десятки» по пасам, возглавил ее список по пасам и нападению и был назван самым ценным игроком конференции.

Однако Отто Грэхэм был грозен не только на футбольном поле. Он в той же мере преуспевал в баскетболе и бейсболе. Более того, на старшем году обучения он попал во всеамериканскую сборную по баскетболу, став наряду с Бенни Оостербааном и Уэсом Феслером третьим игроком, попадавшим в сборные года по футболу и баскетболу.

В лице Грэхэма Браун получил разыгрывающего, обладавшего невероятным чувством мгновения и периферическим зрением и способного стать осью того отлично притертого друг к другу механизма, который он надеялся создать на поле, команды, соответствующей некогда изреченному Э.Э. Каммингсом утверждению: «Точность создает движение». К тому же — разве Грэхэм не побеждал его команды в двух встречах из трех?

И, следуя правилу, раз-ты-не-можешь-побить-его-привлеки-на-свою-сторону, Браун отправился подписывать контракт с Грэхэмом, а потом записался в Колгейте на программу подготовки пилотов для флота. Грэхэм, задрафтованный «Детройтскими Львами» из благополучно существовавшей НФЛ, но так и не дождавшийся от них даже весточки, соблазнился на посулы Брауна, двухгодичный контракт, подъемные и 250 долларов в месяц на все время войны.

Понимая, что, даже купив скрипку работы Страдивари, Айзеком Стерном <Первый всемирно знаменитый американский скрипач. (Прим. перев.)> не станешь, Браун приступил к оркестровке своего собственного шедевра. Когда война закончилась и Джонни, Данте и Мак отправились по домам, Браун договорился с такими будущими звездами, как Данте Лавелли, Мак Спиди, Мэрион Мотли, Джонсом «Срочная Доставка», Лу Гроза, и прочими закаленными войной экс-солдатами, которым предстояло оттенить выступление его главного исполнителя Отто Грэхэма.

Начиная с самой первой игры первого сезона новой команды, сезона 1946 года, закончившейся полным разгромом «Морских Орлов» из Майами со счетом 44:0, команда, получившая название «Браунз» — не в честь Пола Брауна, как обычно считают, а другого чемпиона своего времени, Джо Луиса, имевшего прозвище «Коричневый (Браун) Бомбардировщик», стала созвездием в процессе его созидания. Однако, по правде говоря, Грэхэм не выходил тогда в стартовом составе: он опоздал в тренировочный лагерь, сделав небольшой заезд в Рочестер, чтобы сыграть в профессиональный баскетбол за тамошних «Ройялс» и помочь им выиграть чемпионский титул Национальной баскетбольной лиги в 1945–1946 годах.

В третьей игре сезона Грэхэм оказался на поле в качестве квартербека в Т-образном построении и немедленно начал оправдывать возлагавшиеся на него надежды. В тот год «Браунз» выиграли двенадцать игр регулярного сезона и звание чемпионов лиги, а Грэхэм — получивший теперь имя «Отто-автомат» из-за невероятной точности — возглавил список лиги по пасам.

Тем не менее «Браунз», как и вся новая лига, по-прежнему оставалась за рамками внимания футбольных болельщиков и хозяев футбола. Когда кто-либо упоминал о лиге ААФС комиссару известной всем НФЛ Элмеру Лаудену, тот просто фыркал: «Пусть сперва научатся играть в футбол». Однако футбольные мячи и все прочие необходимые для игры причиндалы обходились обеим лигам много дороже, чем они могли себе это позволить. И вот в 1950 году дороговизна финансовой войны заставила лиги объединиться, причем три команды ААФС были допущены в респектабельную НФЛ, и среди них были и «Браунз» вместе с Отто Грэхэмом.

Ну, теперь-то «Браунз» получат по заслугам, так во всяком случае можно было рассудить, поскольку первая игра их в большом профессиональном футболе должна была состояться в Филадельфии против правящих чемпионов НФЛ. Однако к ужасу и восхищению публики «Браунз» устроили «Орлам» показательную порку со счетом 35:10, причем счет еще не отражал истинного соотношения сил. И вновь Грэхэм был впереди, совершив 21 пас на внушительную общую сумму в 346 ярдов и три заноса при пробежке для еще одного.

К концу первого года, проведенного им в НФЛ, «Браунз» выиграли десять из двенадцати игр регулярного сезона, победив при этом лос-анджелесских, то есть бывших кливлендских «Баранов» во встрече за звание чемпиона. На следующий год Кливленд вновь вышел в чемпионы конференции, однако проиграл «Баранам» во встрече за звание чемпиона. Сезоны 1952 и 1953 годов стали повторением пройденного, так как оба эти года «Браунз» становились чемпионами конференции и оба года проигрывали финальную игру, на сей раз дважды «Львам» из Детройта. Но в 1954 году «Браунз» опять завоевали свой чемпионский титул и сокрушили «Львов» в финале со счетом 56:10, причем Грэхэм отдал в этой игре, предположительно являвшейся для него последней, прямой, как стрела, пас для заноса и совершил пробежки еще для трех. Однако Браун уговорил Грэхэма вернуться на последний победный круг; и круг действительно оказался победным, так как Грэхэм в своем прощальном матче привел «Браунз» к званию чемпионов во вполне удовлетворительной победе со счетом 38:10 над «Баранами», отдал два паса, завершившиеся заносами, и сделал пробежки еще для двух.

Такой финал вполне подобал самому победоносному игроку в истории профессионального командного спорта, исполнителю, более чем славно проявившему себя на футбольном поле и на баскетбольной площадке. За десятилетнюю профессиональную карьеру Отто Грэхэм каждый год выступал по меньшей мере в одной финальной игре. Его команды победили в двенадцати из этих пятнадцати чемпионских игр. Немногие атлеты добиваются подобных успехов в одном виде спорта; и никто, кроме Отто Грэхэма, не восходил на такие высоты, выступая сразу за две команды.
ПИТ РОУЗ

(родился в 1941 г.)


Легенда о Пите Роузе началась во время весенних тренировок 1963 года. Обычно весенние тренировки представляют собой оплаченные каникулы. Большинство игроков просто отбывают номер, но двадцатиоднолетний новобранец взбаламутил ряды «Цинциннати Редс». Его неустанное движение заставило подняться не одну бровь. Зазвучали голоса.

Один из них принадлежал Микки Мантлу, который, сидя на скамье во время весенней тренировочной встречи между «Янки» и «Редс», наблюдал за одним из капризов природы, буквально выпрыгивавшим из формы, чтобы оказаться первым в пробежке. С легкомысленной невозмутимостью он повернулся к товарищу по команде Уайти Форду и заметил: «Погляди на этого Чарли Торопыгу».

Это замечание, предположительно уничижительное, можно считать классическим преуменьшением. Потому что Роуз, воспринявший это замечание как большую медаль за отвагу, продолжал спешить и пробился сперва в запас, а потом и в основной состав «Редс», а затем, начиная со своей первой игры в старшей лиге — в которой он заработал «хет-трик», совершив третий на собственном животе, до звания «Новобранец Национальной лиги» того года.

Умея создавать фурор на дорожках вдоль базы, скорострельный Роуз мог стать на площадку и дать каждому болельщику понять, что один только «Чарли Торопыга» вполне оправдывает деньги, потраченные на билет. Становясь на место бэттера, впиваясь глазами в противника, Роуз проделывал своеобразный ритуал: он постукивал по своим доспехам битой, сдвигал энергичным движением шлем на затылок, а потом пригибался. Завершая свое первое десятилетие в старшей лиге, Роуз не дотягивал до 2000 всего 78 ударов. Теперь человек, о котором журналист Ларр Мерчент сказал: «Он зарабатывает удары в настоящем и живет в прошлом», начал обходить некоторых величайших бейсболистов.

Роуз, в возрасте 36 лет ощущавший себя, по его собственным словам, «как в 21», сделался тринадцатым счастливчиком, который сумел превзойти отметку 3000, и событие это произошло 5 мая 1978 года. В сезоне 1978 года он не только поставил рекорд Национальной лиги, сыграв вничью 44 игры подряд, но и довел свой суммарный показатель до 3164, обойдя при этом Кэпа Энсона и Пола Уорнера. К концу 1979 года всего 819 ударов отделяло Роуз от лидировавшего по ударам во все времена Тая Кобба.

Так продолжалось еще пять сезонов, Роуз продолжал играть как человек, которому покорился секрет вечного движения. Вот он бороздит воздух в столь присущем ему далеком нырке, вот мчится вдоль базы, как мальчишка, наконец услышавший зовущую его к обеду мамашу, и во всяком его движении ощущается непокорная гордость, так присущая молодости.

В возрасте сорока четырех лет, когда всем уважающим себя игрокам в мяч следует сидеть дома и не показываться на спортивной площадке, Пит Роуз еще был полон боевого духа. И отставал от рекордных 4191 удара Тая Кобба всего на 127. Перебравшись из Цинциннати в Филадельфию с годичной остановкой в Монреале, он вернулся домой в Цинциннати в качестве играющего тренера.

Пит Роуз был энтузиастом, вполне достойным прозвища Чарли Торопыги. Ну а бита сделала его самым результативным бэтсменом всех времен.

Однако достоинства, сделавшие его одним из величайших бейсболистов всех времен, имели и темную сторону. Человек, стремившийся стать вторым Таем Коббом, вместо этого превратился во второго «босоногого» Джо Джексона. Его финансовые шалости привели к более чем годовому пребыванию в федеральной тюрьме за уклонение от уплаты налогов, а аферы при заключении пари привели к изгнанию из бейсбольных чертогов. В том числе и из Зала бейсбольной славы.
ДОК БЛАНШАР

(родился в 1924 г.)



и ГЛЕНН ДЭВИС

(1924–2005)


Есть такие пары, которые неразделимы: в Библии это Каин и Авель, в мифологии Орест и Пилад, в музыке Гилберт и Салливан <Композиторы, ставшие создателями английской оперетты. (Прим. перев.)>; в финансах Доу и Джонс <Чарльз Доу и Эдвард Джонс, экономисты, издатели журнала для финансистов, публиковавшего биржевые котировки. (Прим. перев.)>, в Голливуде Лорел и Харди <Один из популярнейших голливудских кинодуэтов 20–30-х гг. (Прим. перев.)>, а в политике Франклин и Рузвельт <Имеется в виду 32-й президент США. (Прим. перев.)>. Футбол не представляет собой исключения из этого правила, и самой прославленной его парой являются Док Бланшар и Гленн Дэвис, мистеры Инсайд и Аутсайд колледжского футбола. После исторической дружбы зайца и черепахи более непохожей пары не наблюдалось. Оба закончили Вест-Пойнт <Военная академия сухопутных войск. (Прим. перев.)> в 1947 году, но на этом сходство кончалось.

Дэвис первоначально обучался в выпуске 1946-го года и в свой первый сезон 1943 года, в качестве трехфункционного фулбека, совершил восемь заносов и стал седьмым в национальном списке по набранным ярдам.

Происходивший из Бониты, штат Калифорния, Дэвис успел отличиться в бейсболе, футболе, баскетболе и легкой атлетике и в старшем классе набрал 236 очков при более чем трех заносах в среднем за игру. За что и был удостоен «Трофея фонда Хелмса» как лучший спортсмен-школьник региона. Получивший рекомендацию к армейскому тренеру Реду Блейку от дартмутского профессора литературы, Дэвис решил доказать, что оправдает связанные с ним ожидания, как только ступит на плац Вест-Пойнта. Проходя положенные вновь поступающему кадету спортивные испытания, Дэвис набрал 962 1/2 очка из 1000 возможных, побив существовавший рекорд на 61 очко.

Дэвис обладал столь совершенной координацией, что, впервые взяв шест в руки, прыгнул с ним в высоту на десять футов. На последнем году обучения Дэвиса попросили пробежать за академию во встрече со сборной флота в тот же самый день, когда команде его предстояло сыграть со своим основным соперником на бейсбольном поле. Отправленный на матч в штабной машине, Дэвис появился на линии старта буквально за считанные секунды до начала забега на 100 ярдов и пришел к финишу с рекордом Вест-Пойнта, пробежав дистанцию за 9,7 секунды. Чуть позже он бежал 220 ярдов и опять завершил ее с рекордным результатом — на сей раз 20,9 секунды.

На бейсбольном поле он также чувствовал себя как дома, где бы он ни располагался, но предпочитал играть в центре. На бите он имел около 0,400. В одной из выставочных игр против «Монреаль Ройялс» он нанес удар, а потом украл вторую, третью базу. Брэнч Рикки, в том году уже подписавший контракт еще с одним многообещающим новичком по имени Джекки Робинсон, после последней игры его за Вест-Пойнт в 1946 году предложил Дэвису незаполненный бланк со следующими словами: «Вот мое предложение. Приноси завтра и впиши сам ту сумму, которая покажется тебе справедливой».

Всесторонне развитый атлет блестяще показал себя и на футбольном поле. Этот живой вихрь, носившийся по полю с мальчишеским пылом, проламывался сквозь линию защитников и пускался бежать к концевой зоне. Не единожды, попав в самую гущу защитников, едва заметными движениями он раскидывал соперников по сторонам и продолжал свой путь, так и не позволив им притронуться к себе.

Вторая составляющая дуэта, Феликс или «Док» Бланшар, явился в спорт из Бишопвилла, Южная Каролина. Он заслужил свои рыцарские шпоры в университете Северной Каролины, где 190-сантиметрового и 210-фунтового новичка немедленно оценили местные тренеры, со вкусом качавшие головами и многозначительно вещавшие: «Это парень затмит всех». Однако над страной уже дули военные ветры, и помимо всякого Тома и Дика призыву подлежали также и Феликсы. Сперва Бланшар попытался попасть на флот, однако этот номер у него не прошел, потому что его вес оказался на пять фунтов больше, чем положено. Его тренер, Джим Тейтум, попытался согнать его лишний вес, но это ему не удалось. Как пояснял Тейтум: «Он состоял только из мышц, и я сумел избавить его только от двух фунтов».

И тогда этот идеальный образчик человеческой породы, отправивший ядро на 16 метров в год своего знакомства с этим снарядом и бежавший 100 ярдов ровно за десять секунд, прибыл в Вест-Пойнт, где ему вместе с Дэвисом предстояло составить величайший дуэт в истории футбола.

Оба они идеальным образом дополняли друг друга, и гром Бланшара раздавался следом за молнией Дэвиса. За три года — 1944-й, 1945-й и 1946-й — номера 35 (Бланшар) и 41 (Дэвис) спелись как следует, и «Черные Рыцари Гудзона» побеждали с пугающим разнообразием и с кошмарным постоянством. Разрывавшие в клочья любого соперника, эта парочка за три года принесла армии рекордные 27 побед при одной ничьей. Они прокатывались по спортивной площадке как шквал артиллерийского огня, оставляя за собой выжженную землю, и армейская команда закатала своим противникам 1179 очков при всего 161 пропущенном, что дает средний счет 42:6 в ее пользу.

Уже в первом проведенном совместно на поле году оба спортсмена показали себя с лучшей стороны, и армейцы уложили шестерых первых соперников с общим счетом 395:21, причем в четырех этих играх Дэвис совершил три заноса. А потом была встреча с «Нотр Дам», в которой «Ирландцы» претерпели худшую порку в своей истории, 59:0. После игры тренер «Нотр Дам» Эд Маккивер отстучал домой телеграмму: «Только что видел Супермена во плоти. Он носит свитер под номером 35 и отзывается на фамилию Бланшар».

Последнюю игру года армия проводила со своим традиционным противником, командой Военно-морского флота, также нагруженным талантами по самую ватерлинию. Однако компания «Бланшар и Дэвис» в такие подробности не вникала, и флотских они стерли со счетом 23:7. Потом тренер Йеля Герман Хикмен сказал о Бланшаре: «Помешать ему может только он сам». Но Дэвис все-таки уже «потопил» команду моряков.

Год складывался исключительно в его пользу. Номер 41 стал самым результативным игроком в стране, на счету его было 20 заносов, а число ярдов за пробежку достигло немыслимых 12,4. Он завоевал «Клубный трофей Максвелла», «Лагерный приз Уолтера», «Приз Фонда Хелмса» — в качестве лучшего игрока студенческого футбола. Цифры Бланшара тоже впечатляли — 9 заносов и 7,1 ярда на пробежку.

Сезон 1945 года начался в том же духе, и парочка «Бланшар и Дэвис» привели «армейцев» к сокрушительным победам над командами «Дюка», Мичигана, Пенсильвании, Уэйк Форест, «ВМФ» и «Нотр Дам». В первой половине игры с «Нотр Дам» Бланшар забил два гола, а Дэвис три, на чем соревновательная фаза игры закончилась, и тренер Блайк бесчувственным образом отправил гениальный дуэт на скамейку. «Эй, полковник, — запротестовал Дэвис, в негодовании срывая шлем с головы, — я хочу играть в футбол, а вы не предоставляете мне подобной возможности».

Но, невзирая на подвиги Дэвиса, 1945 год стал годом Бланшара, по крайней мере в том, что касается признания и наград. Этот 208-фунтовый таран, обрушивавшийся на оборонительные порядки противника словно на ворота осажденного города, был непревзойденным блокировщиком и задерживающим своего времени, а заодно являлся выдающимся беком оборонительного плана. Добавим к этому его роль специалиста по штрафным ударам, частенько добивавшим мяч до концевой зоны. И, конечно, 19 заносов, совершенных им в течение сезона. И за все это Феликс «Док» Бланшар был награжден призами «Хисмана», «Максвелла» и «Уолтера» в качестве выдающегося футболиста года, а также первым среди всех футболистов завоевал «Приз Салливана», присуждающийся лучшему спортсмену-любителю Америки.

В 1946-м команде Бланшара и Дэвиса наконец бросили вызов. Сперва это сделал Мичиган в игре, в которой успех метался в обе стороны, как никому не нужная посылка, и которую армия в итоге выиграла со счетом 20:13, а Дэвис набрал 105 ярдов, и семь его точных пасов принесли еще 168 ярдов. Потом примеру Мичигана последовал «Нотр Дам», добившийся сухого счета 0:0, довершили дело моряки в сражении, завершившемся со счетом 21:18. Судьба все же обратила свое внимание на Дэвиса и, пожалуй, в порядке погашения долгов осыпала его всеми футбольными почестями, в том числе и «Призом Хисмана».

Таким и был вполне подобающий конец трех великолепных лет, проведенных двумя великолепными атлетами, совершившими на двоих 89 заносов и имевшими в среднем на двоих 8,3 ярда на пробежку. Вместе они проложили свою собственную тропу по футбольному полю — и в истории этого вида спорта.



1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   30


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет