А. нурпеисов. Через века и расстояния 5 гете и абай. Очерк-эссе 11 созвучие. Эссе 105



жүктеу 0.97 Mb.
бет5/7
Дата02.05.2016
өлшемі0.97 Mb.
1   2   3   4   5   6   7
: download
download -> Оқушылардың орта буынға бейімделуі барысында жүргізген жұмыстар туралы анықтама. қазан 2014ж
download -> Построение таблиц истинности логических выражений
download -> Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі қазақ инженерлік теникалық академиясы
download -> Правила соревнований международная Ассоциация Бокса [Преамбула]
download -> Қазақстан тарихы бойынша Ұбт шпаргалкалары а а. Иманов көтерiлiс отрядтарын қаруландыру үшiн – қару-жарақ шығаруды ұйымдастырды
download -> Бехаалотха Когда будешь зажигать Числа 8,1 12,16
download -> Мы молімся за вас жыццё Змяні сваё жыццё Захавайце наша жыццё! Мы любім вас Змяні сваё сэрца Змяні сваё харчаванне
download -> Загальна характеристика роботи

VI

Піл көтермегенді тіл көтереді.

Язык осилит, что и слон не поднимет.

Казахская пословица
Почему-то бытует мнение, будто казахский язык не особенно богат и разборчив в наименовании деревьев, трав, цветов, ягод, то есть флоры, а также животного мира, то есть фауны. Действительно, в художественной казахской прозе (сужу по опыту давнего переводчика) то и дело встречаешь общее наименование — деревья, травы и реже конкретное название конкретного вида деревьев, трав и птиц. Мелькают ағаш, терек, қайың, жиде, тал. Терек и терек. Иногда көк терек, қара терек, қара тал, сәмбі тал, ақ кайың, арша, емен. Зайдет разговор о птичках, так сплошь и рядом торғай: қараторғай, бозторғай и т.д.

И я знаю, у русских и немецких переводчиков это обстоятельство всегда вызывает недоумение. Те к по­добным наименованиям более щепетильны и привыкли называть деревья и травы конкретно по разновидностям. Их раздражают фразы типа: «На холме росло одинокое дерево», или: «На верхушке дерева щебетала птичка», или: «Из камышовых зарослей выскочил какой-то зверь». Сразу возникает вопрос: «Что за дерево? Что за птичка? Какой зверь?»

В том, что иные казахские писатели по части флоры и фауны слабо вооружены, казахский язык не виноват. По этой части казахский язык никак не беднее других. В этом я убедился не однажды за свою многолетнюю перевод­ческую практику. И для облегчения своей работы я завел целую рубрику в своей рабочей тетради, посвященной казахским словам по разной тематике. Приведу из разряда «Травы, деревья» десяток-другой примеров (больше не позволяет размер статьи). Вот некоторые названия ягод:
Қаpa жидек — черника

Ит бүлдірген — брусника

Көк жидек — голубика

Шырғанақ — облепиха

Бүлдіген — земляника

Мойыл — черемуха

Шие — вишня

Қара өpiк — слива

Бөрі қарақат ~ барбарис

Қой бүлдірген — костяника

Қожақат— ежевика

Таңқұрай — малина

Қарақат — смородина

Долана — боярка


Увы, на базаре казахи не всегда прибегают к казахским названиям, а довольствуются чаще всего русскими ана­логами: «Малина бар ма?», «Смородина қанша тұрады?».

Вот казахские названия трав, наиболее часто встре­чающиеся в художественной литературе:


Жусан (полынь),

ермен жусан (чернобыльник),

шайқурай (зверобой),

адыраспан (гармала),

жантақ (верблюжья колючка, иногда: янтак),

түйе жоңышқа (донник),

жоңышқа (люцерна),

беде (клевер),

ошаган (репей),

құзтабан (лапчатка),

қияқ елең (осока),

көде (пушица дернистая),

еркек (житняк),

бидайық (пырей),

арпабас (костер),

құзылот (костер безостый),

ажырық (прибрежница),

сұлыбас (овсец),

түлкіқұйрық (лисохвост),

құу (ковыль),

селеу (триостница),

құға (рогоз),

көкпек (лебеда),

жыңғыл (тамариск),

құзғалдақ (подснежники),

қурай (бурьян),

бақбақ (одуванчик),

тасшөп (габрец).


С неохотой обрываю перечисление. Продолжать можно еще долго. Мог бы на страницу-другую перечислять казахские названия деревьев.

Слова эти родились не сегодня и не вчера. Они встре­чаются в «Русско-киргизском словаре» проф. М.Машанова (1889) и в «Кратком русско-киргизском дорожнике со словарем» Жумагула Кошербаева (1906, Омск) под редакцией А. С. Алекторова. Вот примеры из того «Дорожника»:


Дерево — ағаш;

сосна — қарағай;

осина, тополь — терек;

ель — шырша;

ива — үйіңгі тал;

липа — жөке ағаш;

куст — шоқы;

орешник — шеттеуін ағаұ;

черемуха — қара мойыл;

терновик — мойыл;

шиповник — ит мұрын;

сирень — мәйе;

малина — қажақат;

смородина — қарақат;

ракитник — шілік;

плод — жеміс, миуа;

ягода — жидек;

овощ — жеміс;

слива — қара алу;

груша — алмұрт (к слову: мой покойный друг Аскар Сулейменов утверждал, что алмұрт — неверно, правильно: нок);

вишня — шие;

персик — шабдалы;

финик — құрма;

калина — бүргөз;

орех — шеттеуік жаңғақ;

подсолнечное семя — шекілдеуік;

урюк — өрік;

лук — пияз, сарымсақ;

чеснок — жуа;

репа — салқам;

редька — тырна салқам;

картофель— буулдық, бөреңгі;

капуста — керем;

горох — бұршақ;

земляника, клубника — бүлдірген;

клюква — қызыл жидек,

просо — тары;

гречица — қырлық қарамық;

крупа, пшено —тойтары, жарма,

сорочинское пшено — күрішсөк.


Таковы примеры из словаря столетней давности. Приз­наться, некоторые наименования для меня внове. Морковь ныне по-казахски именуют – сәбіз (а не кешір); картофель называют просто картоп (а не буулдық, или бөреңгі); капусту называют қарыққабат, капуста, қоян жапырақ (а никак не керем).

И, завершая тему «Растительный мир», хочу привести названия в этой области, употребленные в своем поэтическом творчестве Ильясом Джансугуровым. Названия эти касаются флоры лишь одного Семиречья (Жетысу), воспетого поэтом. Их приводит критик и литературовед Сайдил Талжанов в своем воспоминании об Ильясе Джансугурове. И названия эти красноречиво свидетель­ствуют о широких познаниях и богатой словесной палитре убиенного классика казахской литературы. Вот эти наименования (предлагаю неравнодушному читателю самому подбирать к этим словам соответствующий русский адекват).

Қарағай, тал, донала, ұшқат, шетен, ырғай, арша, ақсасық, қызыл қайың, барша, шынар, шырғанақ, сөңке, терек, сөгет, емен, үйеңкі, шырғай, балғын, тораңғы, сары ағаш, қойқарақат, жиде, тобылғы, түйеқұйрық, тауқонақ, шәйшөп, маңқа, құлынембес, cүтiгen, еңлік, мейіз, киізкиік, ақшалғын, бес, көкемарал, бетеге, раң, жапырақ теңге, бұйра, қисық иық, балдырған, уқорғасын, атқұлақ, желкеуір, шырыш, шытыр, биеемшек, мыңтамыр, жуа рауаш, жаужапырақ, балауса, сорғыш, cелдір, ермен, бақбақ сыбызғы, жалбыз, құлмық, қарақияқ, шоқайна, меңдуана, сора, шақпақ, құрай, шырмауық, кендір, қылша, жыланқияқ, қынжыға, қоға, сасыр, аққой, таусарымсақ, қымыздық, қызсаумалдық, калақай, ойылқияқ, усойқы...

Браво, поэт Ильяс! Я не знаю другого казахского писателя, который так глубоко знал и так щедро воспевал флору родного края.

Жаль, что в 1986 году я не мог опрокинуть на голову самоуверенного эмиссара из ЦК КПСС Мищенко (или Тищенко, Нищенко?), который в душе был расположен к тому, что казахский язык состоит всего из 200 слов. Неужели он искренне полагал, что грандиозная эпопея «Путь Абая» была написана таким скудным запасом слов? Хотя известно, что словарь «Пути Абая» (не всего Мухтара Ауэзова) составляет 16893 слова.

А вот слова «тюрьма» нет в казахском языке. Нет и все тут! Как-то обходились вольные сыны степей без этого атрибута цивилизации. А когда понадобилось, прибегли к искаженному «түрме». Также приспособили и другие слова: зауыт (завод), тауар (товар), самауыр (самовар), экуатр (экватор), кәмпеске (конфискация), пірканшык (приказчик), белесебет (велосипед), каменес (коммунист), аулнай (председатель аульного совета), бipгадір (бригадир) и т. д. и т.п.

Новая эпоха, общественно-социальные катаклизмы принесли в казахский язык огромный поток заимствован­ных слов. Появилась в них острая нужда, а достойного эквивалента впопыхах не нашлось. А время не терпело. Пришлось использовать иноземный лексический материал, мало-мальски приспособив его фонетически в соответствии с казахской артикуляционной базой. Проиллюстрирую сказанное примерами из произведений казахских прозаиков.У Беимбета Майлина: учитель (много раз), нәшәндік (начальник), көшір (кучер), стражник, пристап, делегат, милиция, пеш, мода, подлог, арыз, презден (президиум), сельсабет, піртөкел (протокол), «под сот», машина, закон, уез, пecip (писарь), кәндидәт (кандидат), камсомол (ком­сомол), шинель, фуражка, солдат, поселке, бәлшебек (большевик), «тыбая — мая, мая — тыбая» («твое — мое, мое — твое»), губерне, үстел (стол), пакет, спесік (список), прабител, бөтелке, жалонжа (жалованье), слабода (свобода), конпеске (конфискация), пірешкі (бричка), телефон, охрана, партизан, кәләуния (колония), бығыбыр (выговор), контра, құлып (клуб)...

Кончаю перечень. В одном только сборнике рассказов и повестей Б. Майлина «Шұғаның белгісі» (1974) я встретил не одну сотню подобных заимствованных слов-реалий жизни в начале XX века.

Подобных заимствований я выписал из однотомника другого классика казахской литературы Жусупбека Аймаугова количеством в 163 слова:

Үшкөл (школа), періуатшік (переводчик), нашалнік, кінеге (книга), әтірет (отряд), пәуеске (повозка), ізбес (известь), дияла (дело), өшетіл (учитель), көріс (курс), әпесер (офицер), кемесер (комиссар), ділграм (телеграмма), мелитсе (милиция), субалыш (сволочь), безобразия, арестовайт, жәшейке (ячейка), шорнабай (черновик), самогон, ?ашаба (кошевка), пенжек (пиджак), секрет, декрет, кәтлет (котлета) и т.д.


Помню, учеником начальных классов я впервые наткнулся у Джамбула на стихотворение «Өстепкеде» и не сразу догадался, что это значит: «На выставке».

В пухлом довоенном, очень занимательном романе Сабита Муканова «Жұмбақ жалау» искаженных русских слов встречалось множество.

Но это — примеры из 20-30-х годов прошлого века. В них отразился колорит эпохи, своеобразие казахской речи в момент социального перелома. А вот аналогичные примеры из более близкого времени.

Небольшой рассказ Шерхана Муртазы «Жалаң аяқ от кешу». В нем я встретил такие заимствованные слова: пәуеске, кожайын, фуражка, гимназист, мама, губернатор, казарма, полицей, крестер, кафедраль собор, түрме, револю­ционер, бандит, камера. (Обратите внимание: заим­ствованные слова фонетически редко искажаются).

Примеры из повести Саина Муратбекова «Жабайы алма»: жемпір (джемпер), маладес, гормон, монделен (мандолина), скрипка, пашис (фашист), казит (газета), жүншөлки (шерстяные чулки).

Примеры из повести Мухтара Магауина «Бip атаны" балалары»: калхқоз (колхоз), дүкімет (документ), біргәдір (бригадир), командир (командир).

Заимствования из рассказа Тынымбая Нурмаганбетова «Үшінші класты" жетекшісі»:

педсовет, класс, директор, стол, докладтау, бәтеңке (ботинки), плащ, кереует (кровать), термос, шкаф, газет, совхоз, кадр, коллектив, нейлон, парта, бугалтер, әбизатілні (обязательно), шкүл (школа), костюм, сумка, мәгәзін (магазин), міністір (министр), пәпке (папка), коридор, үнстет (институт), перуай (первый) и т. д., всего 60 слов.

Прошли годы. Казахстан стал суверенной страной. Национальное самосознание перешло в новую стадию своего развития. Заимствования из русского языка (что одно время было модным и даже как-то поощрялось) резко сократились. Писатели, языковеды стали искать и использовать другие ресурсы для обозначения новых реа­лий жизни. Пошло повальное увлечение словесными новообразованиями. Иногда удачно, иногда — не очень. А случалось — и вовсе ни в какие ворота. Но о том разговор впереди.




1   2   3   4   5   6   7


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет