Альфред де Мюссе Каприз, или женский ум лучше всяких дум



жүктеу 278.76 Kb.
Дата28.04.2016
өлшемі278.76 Kb.
: files
files -> Шығыс Қазақстан облысындағы мұрағат ісі дамуының 2013 жылдың негізгі бағыттарын орындау туралы есеп
files -> Анықтама-ұсыныс үлгісі оқу орнының бланкісінде басылады. Шығу n күні 20 ж
files -> «Шалғайдағы ауылдық елді мекендерде тұратын балаларды жалпы білім беру ұйымдарына және үйлеріне кері тегін тасымалдауды ұсыну үшін құжаттар қабылдау» мемлекеттік қызмет стандарты
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> Регламенті Жалпы ережелер 1 «Мұрағаттық анықтама беру»
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының басшысы А. Шаймарданов
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының бастығы А. Шаймарданов
files -> Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының 2012 жылға арналған операциялық жоспары
files -> Тарбағатай ауданының ішкі саясат бөлімі 2011 жылдың 6 айында атқарылған жұмыс қорытындысы туралы І. АҚпараттық насихат жұмыстары
Альфред де Мюссе

Каприз, или женский ум лучше всяких дум.

Комедия в одном действии.

Пер. Очкина А.

Стр. 303 – 337.

Действующие лица:

Господин Анри де Шавиньи.

Матильда, его жена.

Франсуа, её слуга.

Госпожа Эрнестина де Лери.

Явление первое.

Матильда ( одна, вяжет кошелёк). Ещё минутку и конец. (Звонит). Никто не приходил от бриллиантщика?

Слуга ( входит). Нет, ваше сиятельство.

Матильда. Это несносно. Сходи ещё раз; да только, ради Бога, не мешкай.

Слуга уходит.

Пришить бы какие-нибудь кисточки; уж восемь часов; он одевается; и, верно, придёт, когда кошелёк ещё не готов. И сегодня не удастся отдать. Как это досадно! Потихоньку вязать мужу кошелёк, когда мы уже целый год женаты! Станут смеяться, если кто-нибудь это узнает. Хоть бы мадам де Леру, что она скажет? Да и он что ещё подумает? Пустяки! Он, может быть, посмеётся над сюрпризом, а подарку всё-таки рад будет. Да и в самом деле, к чему это я таилась? Сама не знаю; впрочем, при нём я бы не так охотно работала.

Это было бы почти тоже, что сказать ему: « Видишь, как я о тебе думаю». Он бы мог принять это за упрёк. А когда я отдам ему кошелёк совсем готовый, он сам увидит, как я им занималась.

Слуга ( входя). Принесли от бриллиантщика, ваше сиятельство. ( Подаёт Матильде небольшую связку).

Матильда. Насилу-то! Скажите мне, когда барин придёт.

Слуга уходит.

Ну-с, теперь, мой миленький кошелёк, мы вас совсем принарядим. Посмотрим, хороши ли вы будете с этими кисточками? Не дурно. Но как вас примут? Смотри же, расскажи, с каким удовольствием тебя вязали, как старались принарядить получше. Достанется ли тебе хоть поцелуй за труды? (Целует его и останавливается). Бедняк! Не дорого ты стоишь; за тебя и десяти франков не дадут. Отчего ж это мне так грустно с тобою расстаться? Я тебя с тем и начала, чтоб как можно скорее кончить. Ах, начинала я тебя веселее, чем кончаю. А давно ли это было? Две недели назад. Неужели, в самом деле, только две недели? Боже мой, а как много с тех пор воды утекло! Неужели мы с тобой уж опоздали? Что за несносные мысли! Кто-то идёт; это он; о, он меня ещё любит!

Слуга ( входя). Граф изволил пожаловать, ваше сиятельство.

Матильда. Ах, Боже мой, а я только одну кисточку пришила, другую и забыла. Какая я дура. Теперь опять нельзя отдать! Скажи барину, чтоб он подождал немножко в гостиной, одну только минуточку… Да ну же, скорее, покуда он не пришёл… (Прячет свой кошелёк).

Явление второе.

Матильда, Шавиньи.

Шавиньи. Здравствуй, моя милая; не обеспокоил ли я тебя? (Садится).

Матильда. Меня? Вот забавно!

Шавиньи. Ты что-то смутилась, оторопела, когда я вошёл. Приходя к тебе, я всё забываю, что я твой муж, и отворяю дверь слишком скоро.

Матильда. Это немножко зло; зато тут есть крошечка и любви; всё-таки можно тебя поцеловать. (Обнимает его). За кого же вы изволите себя считать, сударь, когда забываете, что вы мой муж?

Шавиньи. За твоего любовника, моя душечка. Разве не правда?

Матильда. И друг, и любовник, всё правда. ( Про себя). Не отдать ли ему кошелёк, как есть?

Шавиньи. Что ж это на тебе за платье? Разве ты сегодня никуда не едешь?

Матильда. Никуда; я хотела… Я надеялась, что, может быть…

Шавиньи. Чего же ты надеялась?.. Что это значит?

Матильда. Ты едешь на бал? Каким ты франтом!..

Шавиньи. Не слишком-то. Моя ли вина, или портного, только я нынче совсем не так строен, каким был в полку.

Матильда. Ты смотришься в зеркало, а обо мне и не думаешь.

Шавиньи. Э, да о ком же мне думать? Неужели ты воображаешь себе, что я езжу по балам для того, чтобы потанцевать. Уверяю тебя, что они мне смерть как надоели и я, право, сам не знаю, зачем по ним таскаюсь.

Матильда. Ну, так останься, пожалуйста, дома. Мы будем одни, и я тебе скажу…

Шавиньи. Твои часы, кажется, спешат; не может быть так поздно.

Матильда. Да всё-таки теперь ещё рано на бал, хоть бы часы неправильно шли и рьяно стремились вперёд. Давно ли мы встали из-за стола!

Шавиньи. Я велел закладывать. Мне надобно ещё кое-куда заехать.

Матильда. А, это дело другое. Я… Я не знала… Я думала…

Шавиньи. Что такое?

Матильда•. По твоим словам я думала...Часы не спешат. Теперь точно не больше восьми часов. Останься со мной на минутку. У меня есть маленький сюрприз для тебя.

Шавиньи ( вставая). Ты знаешь, моя милая, что я тебе во всём даю волю; ты ездишь, куда и когда тебе угодно. Не мешай же и ты мне. Какой же ты сюрприз хотела мне сделать?

Матильда. Никакого; я, кажется, не говорила о сюрпризе.

Шавиньи.• Ну, так мне, видно, послышалось. Дома у тебя Штраусовы вальсы? Одолжи мне их, если они тебе не нужны.

Матильда. Да, они здесь. Теперь тебе их нужно?

Шавиньи. Дай теперь, если тебе не надобны. Я не задержу. У меня их просили денька на два.

Матильда. Мадам де Бланвиль?

Шавиньи ( берёт ноты). Что такое? Что ты говоришь о мадам де Бланвиль?

Матильда. Я о ней и не думала.

Шавиньи. О нет! Теперь я хорошо слышал. (Снова садится). Что ты сказала о мадам де Бланвиль?

Матильда. Я думала, что ты не хочешь отдать ей мои вальсы.

Шавиньи. Отчего ж ты думала, что ей?

Матильда. Да оттого… Оттого, что она их любит.

Шавиньи. Любит; да и я тоже; да, кажется, и ты тоже. Особенно один чрезвычайно хорош. Как бишь он?.. Боже мой, никак не могу вспомнить. Как бишь он?

Матильда. Не знаю, не забыла ли я его. (Садится за фортепиано и играет).

Шавиньи. Да, да, тот и есть. Прелесть! Чудо, как хорош! И ты его мастерски играешь. Матильда. А она? Ещё лучше?

Шавиньи. Кто ж она? Мадам де Бланвиль? Ты видно её очень любишь, что беспрерывно говоришь о ней.

Матильда. Не слишком. Если б я была мужчиной, ей бы не вскружить моей головы.

Шавиньи. И прекрасно. Мужчина не должен сходить с ума ни от женщины, ни от вальса. Матильда. Намерен ты играть сегодня в карты?

Шавиньи. Что это тебе вздумалось? Играть можно, если случится; но смешно ехать с тем, чтобы играть.

Матильда. Есть ли с тобой деньги?

Шавиньи. Кажется, что есть. А что, разве тебе надо?

Матильда. Мне, о нет! На что мне?

Шавиньи. Я слишком скоро отворяю дверь твоей комнаты, а бюро твоё иногда забываю отворить.

Матильда. Не правда, сударь; вы ещё недавно его отворяли и положили туда столько денег, что мне некуда девать их.

Шавиньи. Они у тебя не залежатся, покуда на свете есть бедные. Я знаю, как ты хорошо употребляешь свои деньги, и мне очень приятно делать добро через тебя.

Матильда. Милый мой Анри! Как ты добр и благороден! Скажи-ка ты мне. Помнишь ли, как однажды тебе надобно было заплатить какой-то долг и ты жаловался, что у тебя кошелька нет?

Шавиньи. Когда это? Да, да помню. В самом деле, несносно, когда едешь со двора, держать деньги в карманах.

Матильда. Любишь ли ты кошельки красные с чёрным филе ?

Шавиньи. Нет, я терпеть не могу ничего красного. Да, кстати, ты мне напомнила, что у меня есть кошелёк, да ещё совсем новенький; мне только вчера его подарили. Как он тебе нравится? ( Вынимает кошелёк из кармана). Хорош?

Матильда. Покажи.

Шавиньи. На. (Отдаёт ей кошелёк).

Она рассматривает его и потом возвращает.

Матильда. Очень мил. Какой это цвет?

Шавиньи ( смеясь). Вот прекрасно! Какой цвет!

Матильда. Что я!.. Я хотела сказать: « Кто его тебе подарил»?

Шавиньи. Нет, это прелесть! Это удивительно забавно! От роду не видывал такой рассеянности!

Слуга ( докладывая). Мадам де Лери.

Матильда. Да я ведь сказала, чтобы никого не принимать.

Шавиньи. Отчего же нет? Вели её принять.

Матильда. Однако ж, Анри, кто же тебе подарил этот кошелёк?

Явление третье.

Матильда, Шавиньи, госпожа де Лери в бальном платье.

Шавиньи. Пожалуйте сюда, мадам де Лери, вы удивительно кстати приехали. Вы не можете вообразить, как Матильда сейчас меня насмешила. Я ей показываю этот кошелёк…

Госпожа де Лери. Ба, да он очень не дурен. Покажите-ка.

Шавиньи. Я ей показываю этот кошелёк; она его рассматривает, ощупывает, переворачивает•, потом отдаёт мне и, что ж вы думаете, она говорит? Какой это цвет? - Как вам это нравится?

Госпожа де Лери. Какой цвет? Голубой.

Шавиньи. Ну да, конечно, голубой. Это очевидно, это-то и забавно. Вообразите же, что

она спрашивает, какой это цвет.

Госпожа де Лери. Это прелестно. Здравствуй, моя душечка, Матильда. Разве ты не едешь сегодня к австрийскому посланнику?

Матильда. Нет, я сегодня сижу дома.

Шавиньи. Неужели же вам это не смешно?

Госпожа де Лери. Оно, точно, смешно. А чья это работа? Да, да, помню, мадам де Бланвиль. Неужто ты в самом деле не едешь?

Шавиньи. Почему ж вы знаете, что этот кошелёк работы мадам де Бланвиль?

Госпожа де Лери. Именно потому, что он голубой. Он целый век валялся на её рабочем столике. Она его семь лет вязала. И вы можете вообразить, что в это время он многим был назначен. Трое моих знакомых, один за другим, надеялись получить его. Берегите его хорошенько, Шавиньи; это сокровище; настоящее наследство.

Шавиньи. Неужели ж во всём свете только и есть один такой кошелёк?!

Госпожа де Лери. Конечно, не один; но голубой – один. Терпеть не могу голубого; это ровно ничего не значит; преглупый цвет. Бьюсь об заклад, что я не ошиблась. Довольно, что я его один раз видела. Лиловый цвет – прелесть; а голубой – ужас.

Матильда. Голубой цвет значит постоянство.

Госпожа де Лери. Ба! Это любимый цвет парикмахеров. Я только мимоходом к тебе заехала. Ты видишь, я в полной форме. В это австрийское государство надо забраться пораньше. Толкотня такая, что того и гляди, бок проломят. Отчего ж ты это не едешь, Матильда? Я бы ни за что в свете не согласилась пропустить этого бала.

Матильда. Прежде я забыла; а теперь уж поздно.

Госпожа де Лери. Э, помилуй, десять раз успеешь одеться. Послушайся меня, моя милая. Я позвоню. Вели себе подать платье. Месье Шавиньи мы, с его кошельком, выставим за дверь. Я тебе уберу голову, приколю два цветка и увезу в своей карете. Ну, по рукам, что ли?

Матильда. Нет, воля твоя; я решительно не еду.

Госпожа де Лери. Решительно! Шавиньи, да стащите её на бал.

Шавиньи ( сухо). Я в чужие дела не мешаюсь.

Госпожа де Лери. Ага, я вижу, вы любите голубые кошельки. Ну так хорошо же; знаете, что я сделаю; дайте мне чаю, и я останусь у вас.

Матильда. Какая ты миленькая, Эрнестина. Но нет, я не хочу, чтобы бал был без королевы. Ступай, провальсируй тура три, четыре и приезжай сюда часов в одиннадцать, если не забудешь; мы поболтаем одни, у камелька, потому что Анри тоже едет.

Шавиньи. Я? Ничуть. Я ещё сам не знаю, поеду ли.

Госпожа де Лери. Ну, хорошо, так я еду. А кстати, вы не знаете, какое несчастие со мною случилось. Меня ограбили, как в лесу.

Матильда. Ограбили! Каким это образом?

Госпожа де Лери. Четыре платья, моя милая, прелесть, что за платья; мне их везли из Лондона, и они погибли в таможне. Ты бы сама заплакала, если б их видела. Здесь ничего нет похожего.

Матильда. Какая жалость! Так их конфисковали?

Госпожа де Лери. Э! Это бы еще не беда. Я бы до того кричала, что мне бы поневоле их возврати ли. Это просто убийство. Мне целое лето нечего будет надеть. Вообрази, что они прошпиговали мои платья: засунули в ящик свой железный прут, и бедные мои платья все в дырах: хоть палец просунь.

Шавиньи. Голубого ни одного не было?

Госпожа де Лери. Да, я надеюсь. Прощай, красотка, я только на минутку к тебе. У меня уж, кажется, раз двенадцать была простуда; теперь поеду за тринадцатой и тотчас ворочусь. Засяду в твои кресла и давай толковать о платьях, о таможне. Нет, мне сегодня ужасно грустно; мы станем сентиментальничать. Ну, да все равно. Прощайте, граф Голубой… Если вы станете провожать меня, то я не приеду. (Уходит).

Явление четвёртое.

Шавиньи, Матильда.

Шавиньи. Что за сумасбродная женщина! Хороши у тебя приятельницы!

Матильда. Да не ты ли велел принять её?

Шавиньи. Бьюсь об заклад, что ты думаешь, что этот кошелёк подарила мне мадам де Бланвиль.

Матильда. Нет, когда ты говоришь, что не она.

Шавиньи. Ну, уж я уверен, что ты так думаешь.

Матильда. Да отчего ж это ты так уверен?

Шавиньи. Я уж знаю твой характер; Лери твой оракул. Это просто, нелепость.

Матильда. Спасибо за комплимент! Я, кажется, его не заслуживаю.

Шавиньи. Нет, ты его стоишь. Почему не быть откровенной? К чему эта вечная скрытность?

Матильда. Да если и в самом деле не думаю, так неужели ж мне притворяться, чтобы показаться тебе откровенною.

Шавиньи. Уж я тебе говорю, что ты это думаешь. Я вижу по твоему лицу.

Матильда. Если тебе непременно хочется, пожалуй, я думаю, что это точно работа мадам де Бланвиль.

Шавиньи. Ты думаешь? А если б и в самом деле, что за беда!

Матильда. Беды, конечно, никакой нет, И я, право, не понимаю, к чему ты запираешься.

Шавиньи. Да я и не думаю запираться. Это, точно, её работа. (Встаёт). Прощай. Я, может быть, сейчас ворочусь, чтобы пить чай с твоей приятельницей.

Матильда. Анри, не уходи от меня так!

Шавиньи. Как же так? Разве мы в ссоре? Дело, кажется, очень просто. Мне подарили кошелёк, и я ношу его. Ты спрашиваешь кто; я говорю. Тут ничего нет похожего на ссору.

Матильда. А если бы я стала просить этого кошелька, ты бы мне его отдал? ..

Шавиньи. Быть может. Да к чему ж он тебе?

Матильда. Какая тебе до этого надобность? Отдай мне его только.

Шавиньи. Да ведь ты не можешь его носить; скажи же прежде, что ты с ним будешь делать?

Матильда. Носить.

Шавиньи. Быть не может! Ты станешь носить кошелёк работы мадам де Бланвиль?

Матильда. Почему же и нет? Ведь ты его носишь.

Шавиньи. Вот прекрасно! Разве я женщина.

Матильда. Ну, хорошо; не стану носить. Я его брошу в огонь.

Шавиньи. Ага, насилу-то стала откровенна. Ну, так и я же буду говорить откровенно. Я не отдам тебе этого кошелька.

Матильда. Как хочешь. Но, признаюсь тебе, мне очень больно думать, что все знают, кто его тебе подарил, и что ты станешь всем его показывать.

Шавиньи. Показывать! Помилуй ради Бога, да разве это трофей какой-нибудь?

Матильда. Выслушай меня, Анри, и не вырывай у меня своей руки. (Обнимает его). Скажи мне откровенно, любишь ты меня?

Шавиньи. Люблю и слушаю.

Матильда. Клянусь тебе, что я не ревнива; но если ты по доброй воле отдашь мне этот кошелёк, я тебе буду очень благодарна. Впрочем, я недаром его прошу; я предлагаю тебе в мену, и я думаю, я, по крайней мере, надеюсь, что ты в накладе не останешься.

Шавиньи. Посмотрим. Что ж это такое?

Матильда. Я, пожалуй, скажу, если ты непременно хочешь. Но если б ты мне отдал кошелёк прежде, на слово, ты не можешь вообразить, как бы я была рада.

Шавиньи. Я ничему не верю на слово.

Матильда. Анри, милый мой, сделай милость.

Шавиньи. Нет.

Матильда. Ну, послушай же, я на коленях прошу.

Шавиньи. Встань, ради Бога, Матильда. На что это похоже! Ты знаешь, что я терпеть не могу, когда передо мной унижаются. Да и есть из чего! Полно ребячиться. Если ты непременно хочешь, я сам брошу этот кошелёк в огонь, и мне ничего за него не нужно. Встань, и полно об этом. Прощай; еще увидимся. Я скоро приеду. (Уходит).

Явление пятое.

Матильда одна.

Матильда. Если не тот, так я этот сожгу. (Идёт к бюро и вынимает свой кошелёк). Бедняжка, давно ли я тебя целовала? Помнишь, что я тебе говорила? Мы с тобой опоздали. Ему не нужно ни тебя, ни меня. (Подходит к камину). Нет ничего хуже, как мечтать! Мечты никогда не сбываются. К чему привязываться к мысли, лелеять её, украдкой выполнять. И что ж из всего этого выходить? Только слезы. Боже мой, что же надобно, сколько усилий, сколько предосторожностей, чтобы добиться выполнения хоть одной из своих надежд! Да, ты правду сказал, Анри, я ребячусь; но что ж за беда, если это ребячество стоит дорого. А ты, ты горд, или разлюбил меня; но что ж бы тебе стоило потешить меня? Ах! Он меня уже не любит; он меня не любит. Он влюблён в эту несносную Бланвиль. (Плачет). Бросить в огонь эту ребяческую игрушку, за то, что она не поспела вовремя? Впрочем, если б я сегодня подарила ему этот кошелёк, он завтра же потерял бы его. О, непременно потерял бы, он бы валялся у него на столе, может быть, под столом; а её кошелёк… Он, верно, теперь играет в карты; с гордостью вынимает проклятый кошелёк из кармана, и побрякивает в нём золотом. О, Боже мой! Неужели я ревнива! Только этого и не доставало, чтобы он меня возненавидел. ( Идёт, чтобы бросить кошелёк в огонь, но останавливается). Но чем же ты виноват? За что ж тебя жечь, несчастный мой кошелёк. Ты ни в чём не виноват. Ты, может быть, тоже ждал, надеялся? Твои свежие цвета не полиняли от этого ужасного разговора; ты мне нравишься; я чувствую, что я люблю тебя; в этой легкой сетке две недели моей жизни. О нет, рука, которая тебя связала, не решится тебя погубить. Я тебя сберегу, кончу, положу на сердце и буду сохранять, как святыню. Мне и больно и приятно будет носить тебя на груди. Ты будешь напоминать мне о моей любви, об его измене; а кто знает? Может быть, он захочет и достать тебя отсюда. (Она садится и пришивает недостающую кисточку).

Явление шестое.

Матильда, госпожа де Лери.

Госпожа де Лери (за кулисами). Что ж это тут никого нет? Входи, кто хочет, как будто на мельницу. (Она входит).

Матильда встаёт.

Ещё раз здравствуй, моя милая. Помилуй, в передней у тебя ни души! Ох, ты не можешь вообразить, как я устала. (Садится).

Матильда. Сними же свои хвосты.

Госпожа де Лери. Подожди немножко, я ужас как иззябла. Нравятся ли тебе эти хвосты? Это какой-то соболь, эфиопский что ли, не знаю, право. Месье де Леру привёз мне его из Голландии. По мне, так это, просто гадко. Я надену раза три, из учтивости; а потом отдам Урсулине.

Матильда. Горничной нельзя этого носить.

Госпожа де Лери. Правда твоя; ну, так я сделаю из них коврик.

Матильда. Ну что ж, каков бал?

Госпожа де Лери. Ба! Да я совсем и не была там. Ты не можешь вообразить, что со мною случилось.

Матильда. Так разве ты не туда ездила?

Госпожа де Лери. Ездила-то я туда; да не была там. Смех и горе. Вообрази себе, что там стоит целый ряд карет. (Смеётся). Боишься ты этой суматохи?

Матильда. Конечно, неприятно попасть в давку.

Госпожа де Лери. Несносно, когда сидишь в карете одна. Я во всю мочь кричала кучеру, чтобы он ехал вперёд; он ни с места. Ты не можешь вообразить, как я бесилась. Мне бы смерть хотелось сесть на козлы. Уж я тебя уверяю, что я бы выбралась из рядов. Нет ничего глупее, как сидеть в карете, в полном наряде, перед мокрым стеклом. Дождь так и льёт. Я с четверть часа забавлялась, глядя, как пешеходы топчут грязь; а потом велела ехать назад. Вот и весь мой бал. Как приятно сидеть перед камином! Я как будто оттаиваю! (Снимает свои хвосты).

Матильда звонит, и входит слуга.

Матильда. Чаю.

Слуга уходит.

Госпожа де Лери. Так муж твой уехал?

Матильда. Да, он тоже поехал на бал. И он, верно, доберётся.

Госпожа де Лери. Между нами будь сказано, он, кажется, не очень меня жалует.

Матильда. Напротив; он не раз мне говорил, что во всём Париже не много таких хорошеньких, как ты.

Госпожа де Лери. Право? Это очень мило с его стороны. Впрочем, я этого стою, потому что я тоже очень люблю его. Нет ли у тебя булавки?

Матильда. Да вот булавки, подле тебя.

Госпожа де Лери. Чудо, как эта Пальмира шьёт; плеч не слышишь; всё как будто спадает. Это она тебе шила рукава?

Матильда. Да.

Госпожа де Лери. Прелесть, чудо как хорошо. Нечего сказать, плоские рукава ни с чем нельзя сравнить. Однако ж, я не скоро к ним привыкла. Кто толст, к тому они не идут. Точно стрекоза, с широким туловищем и тоненькими лапками.

Матильда. В самом деле.

Приносят чай.

Госпожа де Лери. Не правда ли? Посмотри на мадмуазель Сен-Анж. Не надобно, однако ж, быть и слишком худой; тогда уже ровно ничего не остаётся. Эти мужчины ужас как кричат о маркизе Эрмов; а по мне, так она, право, точно виселица. Головка, как хочешь, хорошенькая; но эта головка насажена на палке.

Матильда ( смеясь). Хочешь ты чаю?

Госпожа де Лери. Просто, горячей воды, с капелькой чаю и только запахом сливок.

Матильда ( наливая чай). Идешь ты завтра к мадам де Игли? Хочешь, я за тобой заеду?

Госпожа де Лери. Мадам де Игли! Хороша и эта со своей причёской и длинными ногами. Точно метелка, которою снимают паутину. (Пьёт чай). Однако ж, я к ней завтра поеду. А впрочем нет; я совсем забыла; я еду завтра на концерт.

Матильда. Она, в самом деле, довольно забавна.

Госпожа де Лери. Посмотри-ка ты на меня.

Матильда. Что тебе это вздумалось?

Госпожа де Лери. Да так, посмотри мне прямо в глаза.

Матильда. Что же во мне такого замечательного?

Госпожа де Лери. О, да у тебя глаза красны. Ты плакала. Это ясно видно. О чём это? Что это у вас случилось?

Матильда. Ничего. Чему же случаться?

Госпожа де Лери. Однако ж ты плакала, ты меня не обманешь. Я некстати приехала. Прощай.

Матильда. О нет, останься, пожалуйста.

Госпожа де Лери. Надеюсь, что ты со мною церемониться не станешь; если тебе, в самом деле, хочется, чтобы я осталась, так расскажи мне своё горе.

Матильда качает головою.

Нет? Ну, так я еду; если я тебе ни на что не гожусь, так, конечно, мешаю.

Матильда. Не уезжай. Я очень рада, что ты здесь. Ты меня забавляешь своим остроумием. Если б у меня и было какое горе, ты бы разогнала его своею весёлостью.

Госпожа де Лери. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. Ты меня считаешь ветреницею; но в вещах важных я, право, не ветрена. По-моему, с сердцем играть не годится; а от этого-то многие и думают, будто у меня совсем нет сердца. Я очень знаю, что значит страдать. Меня этому смолоду научили. Я знаю тоже, как хорошо иногда высказать свое горе. Если только это не секрет, то расскажи, пожалуйста, о чём ты плакала. Право, я не из пустого любопытства спрашиваю.

Матильда. Я знаю, что ты очень добра и чистосердечна; но позволь мне не говорить.

Госпожа де Лери. А, Боже мой, теперь я знаю! Всему виною голубой кошелёк. Как я глупо сделала, что говорила об этой мадам де Бланвиль. Мне это тотчас пришло в голову, как я от вас уехала. Так разве твой муж за ней волочится?

Матильда, не в состоянии отвечать, встаёт, отворачивается и закрывает платком глаза.

Неужели на самом деле?

Продолжительное молчание. Матильда ходит по комнате; потом садится в другом конце.

Госпожа де Лери , по-видимому, размышляет. Она встаёт и подходит к Матильде; та протягивает ей руку.

Ты знаешь, моя милая, дантисты всегда советуют кричать, когда выдёргивают зуб. А я тебе говорю: плачь, плачь, сколько хочешь; какие бы ни были слёзы, горькие или приятные, они всегда облегчают.

Матильда. О Боже мой!

Госпожа де Лери. Но это непостижимо! Воля твоя, этого быть не может. Помилуй, ради Бога, да Бланвиль кокетка, почти обесславленная; у неё нет ни ума, ни красоты. Она не стоить твоего мизинчика. Кому ж охота менять ангела на дьявола.

Матильда ( рыдая). Я уверена, что он влюблён в неё; я знаю наверное.

Госпожа де Лери. Быть не может, моя милая; я тебе говорю. Это так, прихоть. Я хорошо знаю твоего мужа, хоть он этого и не думает. Он большой волокита; но он добр, очень добр. Это просто шалость. Плакали ли ты когда-нибудь при нём?

Матильда. О нет, никогда.

Госпожа де Лери. И хорошо сделала. Я думаю, просто, что он был бы рад.

Матильда. Рад? Рад тому, что я плачу?

Госпожа де Лери. Что делать, моя милая; все они таковы, мужчины. Мне ещё только двадцать пять лет; а, поверь мне, я их хорошо знаю. Да расскажи же мне, как это случилось?

Матильда. Да я и сама не знаю

Госпожа де Лери. Будь со мной откровенна. Если хочешь, я сама покажу тебе пример. Спрашивай что хочешь обо мне; я все расскажу.

Матильда. Ты мой истинный друг. Я в тебе уверена; я всё тебе расскажу. Важного ничего не случилось; но я такая безумная! Дело всё вот в чём. Я связала мужу кошелёк потихоньку и хотела подарить сегодня. Недели две уже я его почти не вижу: он, верно, был всё это время у мадам де Бланвиль. Подарить ему эту работу, значило бы сделать ему маленькой упрёк и показать, что я всё одна. Но когда я ему хотела отдать мой кошелёк, он вынул тот.

Госпожа де Лери. Ну, ещё тут не о чём плакать.

Матильда. Конечно, есть о чём, потому что я сделала большую глупость; я просила у него этот кошелёк.

Госпожа де Лери. Ай! Это плохо.

Матильда. Правда твоя.... Он мне его не дал.... Тут… Мне, право, стыдно сказать тебе…

Госпожа де Лери. Ну уж, договаривай.

Матильда. Я просила на коленях. Мне непременно хотелось, чтобы он пожертвовал мне этот кошелёк, и я предлагала ему взамен мой. Просила, умоляла его

Госпожа де Лери. А он отказал. Это само собою разумеется. Бедняжка! Он не стоит тебя.

Матильда. О нет, как бы то ни было, я этого не думаю.

Госпожа де Лери. Ты права; я дурно выразилась. Он достоин тебя и любит. Но он мужчина и горд. Какая жалость! Где же твой несчастный кошелёк?

Матильда. Вон там, на столе.

Госпожа де Лери ( взяв кошелёк). Этот? Да помилуй, ради Бога, он в десять раз лучше того. Во-первых, не голубой; да потом, он чудо как мил. Дай мне его; я сделаю, что он ему понравится.

Матильда. Постарайся. Ты меня оживишь.

Госпожа де Лери. На другом году женитьбы! Чудное дело! Тут есть какое-нибудь волшебство. Прошу покорно, эта Бланвиль, со своим индиго! Я ее терпеть не могу, с ног до головы. У неё всё синее под глазами до самого подбородка. Послушай, Матильда, хочешь ли ты… Ну, да ведь попробовать не беда. Будет ли он сегодня?

Матильда. Не знаю. Говорил, что будет.

Госпожа де Лери. Как вы были с ним, когда он уехал?

Матильда. Ах, я была очень печальна, а он сердит.

Госпожа де Лери. Ну, так придёт. Послушай; когда мне придёт в голову хорошая мысль, надобно хватать её на лету. И тогда я, наверное, успею.

Матильда. Скажи мне только, что надобно делать. Я на все согласна.

Госпожа де Лери. Оденься поскорее и садись в мою карету. Я тебя не принуждаю ехать на бал; надобно только, чтобы он думал, что ты там была. Вели кучеру везти тебя, куда вздумается. Оно, конечно, не очень весело; но чтобы не заснуть, всё равно, где сидеть, в карете или здесь взаперти. Согласна? Теперь возьми свой кошелёк и заверни его в эту бумажку. Я сама напишу адрес. Прекрасно. На углу улицы вели остановиться. Отдай это моему лакею и скажи, чтобы он принёс сюда, сутуль в руку первому встречному и, не говоря ни слова, ушёл.

Матильда. Да что же ты хочешь делать?

Госпожа де Лери. Какой ты ребёнок! Рассказать этого нельзя; а попробовать можно. Веришь ты мне или нет?

Матильда. О, я согласна на всё на свете, лишь бы только он не разлюбил меня.

Госпожа де Лери. Так, ну же, скорее. Слышишь, карета.

Матильда. Это он; я слышу на дворе его голос.

Госпожа де Лери. Беги же скорее. Есть ли там другая лестница?

Матильда. Есть, к счастью. Но у меня голова не убрана. Он не поверит, что я была на балу.

Госпожа де Лери ( снимая с головы гирлянду). Вот тебе моя гирлянда. Приколешь дорогой.

Матильда уходит.

Явление седьмое.

Госпожа де Лери одна.

Госпожа де Лери. На коленях! Этакая миленькая, на коленях! А он изволит отказывать! Женщина двадцати лет, хорошенькая, как ангел, и верная, как собачка. Бедняжка! Из милости просит, чтобы приняли её работу вместо подарка Бланвиль. О, эти мужчины! Несносные творения! Ей-богу, мы вдесятеро их лучше. (Садится и берёт на столе брошюру).

Через минуту стучат в двери.

Войдите.

Явление восьмое.

Госпожа де Лери, Шавиньи, потом слуга и Матильда.

Госпожа де Лери ( читая с рассеянным видом). Здравствуйте, граф. Хотите чаю?

Шавиньи. Благодарю вас. Я никогда его не пью. (Садится и смотрит вокруг себя).

Госпожа де Лери. Что бал, хорош?

Шавиньи. Да так. Разве вы не были?

Госпожа де Лери. А вы и не заметили? Вопрос не слишком вежлив. Нет, не была; но я отправила туда Матильду и вы напрасно ищете её глазами.

Шавиньи. Вы шутите?

Госпожа де Лери. Что вы говорите? Виновата, я читаю; это очень интересно.

Молчание. Шавиньи встаёт и в беспокойстве ходит по комнате.

Шавиньи. Неужели, на самом деле Матильда поехала на бал?

Госпожа де Лери. Разумеется, поехала. Вы видите, что я её жду.

Шавиньи. Странно; она однако ж не хотела ехать, когда вы звали её с собой.

Госпожа де Лери. Видно, передумала.

Шавиньи. Отчего ж она с вами не поехала?

Госпожа де Лери. Да я её и не уговаривала.

Шавиньи. Да как же она без кареты?

Госпожа де Лери. Я отдала ей свою. Читали вы это, месье де Шавиньи?

Шавиньи. Что это такое?

Госпожа де Лери. Очень миленькая статья, об орангутангах.

Шавиньи. О чем?

Госпожа де Лери. Об орангутангах. Чрезвычайно интересно.

Шавиньи. Я не понимаю, что это ей вздумалось ехать на бал, не сказав мне ни слова. Я б, по крайней мере, привёз её домой.

Госпожа де Лери. Любите вы орангутангов?

Шавиньи. Нисколько. Однако ж, если она там, как же я не нашёл?

Госпожа де Лери. Чего? Голубого кошелька?

Шавиньи. Вы смеётесь надо мною, мадам де Лери.

Госпожа де Лери. Не знаю, право; может быть.

Шавиньи. Да я вам говорю не об орангутангах, а о жене.

Госпожа де Лери. А разве вы её отдали мне на сохранение?

Шавиньи. И то правда. Всё равно, я её подожду и дождусь непременно. ( Подходит к камину и садится).

Госпожа де Лери ( переставая читать). Знаете ли вы, месье де Шавиньи, что вы меня чрезвычайно удивляете? Вы, помнится, говорили, что даёте Матильде полную волю и что она ездит куда ей угодно.

Шавиньи. Разумеется, да вы это теперь и сами видите.

Госпожа де Лери. Однако ж, не совсем. Вы сердитесь.

Шавиньи. Я? Ничуть не бывало.

Госпожа де Лери. Да вы сидите, как на иголках. Признаюсь вам, я вас считала совсем не таким. Но, шутки в сторону, если б я это знала, я бы не дала ей своей кареты.

Шавиньи. Напротив; вы очень хорошо сделали, и я вам очень благодарен.

Госпожа де Лери. Совсем не благодарны. Я вас уверяю, что вы сердитесь. Правду вам сказать, я думаю, что она поехала для того, чтобы быть там с вами.

Шавиньи. Вот прекрасно! К чему ж она со мной не поехала?

Госпожа де Лери. Я это ей и говорила. Да что прикажете делать; мы всегда таковы: не хотим, а потом хотим. Послушайте, так вы в самом деле не хотите чаю?

Шавиньи. Нет; мне чай не подходит, для моего здоровья он вреден.

Госпожа де Лери. Ну, так налейте мне.

Шавиньи. Что прикажете?

Госпожа де Лери. Налейте мне.

Шавиньи встаёт, наполняет чашку и подаёт госпоже де Лери.

Благодарю вас. Поставьте тут. Есть ли сегодня раут у кого-нибудь из министров ? Шавиньи. Не знаю.

Госпожа де Лери. Забавная вещь эти рауты. Приезжают и уезжают, сами не знают за чем. Точно трактир, или марионетки.

Шавиньи. Что же вы не пьёте свой чай; он совсем остынет.

Госпожа де Лери. Вы мало положили сахару. Положите ещё кусочка два.

Шавиньи. Как вам угодно; только он никуда не будет годиться.

Госпожа де Лери. Хорошо; теперь немножко сливок.

Шавиньи. Довольно?

Госпожа де Лери. Теперь капельку горячей воды. Налили? Ну, так дайте мне чашку.

Шавиньи ( подавая чашку). Извольте, только, право, никуда не годится.

Госпожа де Лери. В самом деле? Неужели не годится?

Шавиньи. Я вас уверяю.

Госпожа де Лери. Отчего ж он не годится ?

Шавиньи. Оттого, что он холоден и слишком сладок.

Госпожа де Лери. Ну, а если не годится, так выплесните его.

Шавиньи стоит с чашкою в руках. Госпожа де Лери смотрит на него и смеётся.

Госпожа де Лери. Боже мой! Как вы забавны! Я от роду не видела такого надутого.

Шавиньи ( в нетерпении выливает чай в камин, ходит по комнате и потом говорит с досадою). Ваша правда; я просто глупец.

Госпожа де Лери. Я никогда не видела вас ревнивым; а теперь вижу, вы настоящий Отелло.

Шавиньи. Я, нисколько; я терпеть не могу, что бы мне мешали и не хочу мешать никому на свете. Как же мне прикажете быть ревнивым?

Госпожа де Лери. Из самолюбия, как и все мужчины.

Шавиньи. Э, помилуйте! Женщины вечно говорят: « Ревнив из самолюбия», потому что это готовая фраза, точно как: « Ваш покорнейший слуга». Свет ужасно строг к бедным мужьям.

Госпожа де Лери. Однако ж не настолько, как к бедным жёнам.

Шавиньи. Извините. Все это относительно. Скажите, ради Бога, разве можно позволить женщинам жить так, как мы? Явная нелепость. Есть множество вещей, которые для женщины чрезвычайно важны, а для мужчины ровно ничего не значат.

Госпожа де Лери. Например, прихоть, хотите вы сказать.

Шавиньи. Ну да, хоть бы и прихоть. У мужчин могут быть прихоти; а у женщин…

Госпожа де Лери. Иногда бывают. Разве вы думаете, что женское платье талисман, который предохраняет от прихотей?

Шавиньи. По крайней мере, как преграда, должно бы их удерживать.

Госпожа де Лери. Или как занавес, прикрывать. Кто-то идёт. Это, верно, Матильда.

Шавиньи. Не может быть: ещё и двенадцати часов нет.

Входит человек и отдаёт графу что-то, завёрнутое в бумажку.

Это что такое?

Слуга. Не могу знать. Принесли вашему сиятельству. ( Уходит).

Шавиньи развёртывает бумажку, в которой лежит кошелёк Матильды.

Госпожа де Лери. Не ещё ли подарок? И ночью! Это уж слишком.

Шавиньи. Да что ж. это значит? Эй, Франсуа! Франсуа! Кто это принёс?

Слуга ( входя). Что прикажете, ваше сиятельство?

Шавиньи. Я тебя спрашиваю, кто это принёс?

Слуга. Швейцар, ваше сиятельство.

Шавиньи. Только это и было? Письма нет?

Слуга. Никак нет-с, ваше сиятельство.

Шавиньи. А давно это у него?

Слуга. Сейчас только принесли , ваше сиятельство.

Шавиньи. Да ему кто отдал?

Слуга. Он сам не знает

Шавиньи. Сам не знает! Дуралей! Да он же видел, кто принёс, мужчина , женщина, чёрт, что ли?

Слуга. Никак нет-с, ваше сиятельство; мальчик в ливре; но он его не знает.

Шавиньи. Здесь этот мальчик?

Слуга. Нет-с, он тотчас ушёл.

Шавиньи. Хорошо.

Слуга уходит.

Госпожа де Лери. Ну, монсеньор де Шавиньи, как вас балуют! Если уж вы теперь станете терять деньги, так не дамы виноваты.

Шавиньи. Чёрт меня возьми, если я тут хоть что-нибудь понимаю!

Госпожа де Лери. Э, полноте, быть не может, чтобы вы не знали от кого это.

Шавиньи. Уверяю вас, что понять не могу. Тут должна быть какая-нибудь ошибка. Госпожа де Лери. Да разве адреса нет?

Шавиньи. Да, да; я и забыл об адресе. Странно; рука как будто знакомая.

Госпожа де Лери. Покажите.

Шавиньи. По настоящему мне бы не должно вам показывать; но так и быть; не моя вина. Посмотрите. Только, право, я где-то видел эту руку.

Госпожа де Лери. И я тоже; точно, видела.

Шавиньи. Позвольте. Нет, это не она.

Госпожа де Лери. Посмотрите, какой миленький почерк. Видно, что женщина хорошо воспитанная.

Шавиньи. Вы как будто её знаете.

Госпожа де Лери ( с притворным смущением). Я? О, нет!

Шавиньи смотрит на неё с удивлением; потом снова начинает ходить по комнате.

О чем бишь мы с вами говорили? Да, о прихотях. Этот подарочек пришёлся очень кстати.

Шавиньи. Признайтесь, вы, верно знаете от кого он?

Госпожа де Лери. Есть же на свете такие странные люди! На вашем месте, я бы давно догадалась.

Шавиньи. Ну сделайте милость, будьте откровенны. Кто это?

Госпожа де Лери. Я думаю, мадам де Бланвиль.

Шавиньи. Послушайте, мадам де Лери; вы немилосердны. Мы, право, с вами поссоримся.

Госпожа де Лери. Да я надеюсь. Только не сегодня.

Шавиньи. Так вы не поможете мне разгадать эту загадку?

Госпожа де Лери. Куда как весело! Подумаешь, право, что с вами отроду ничего этакого не случалось. Вы успеете об этом подумать, когда ляжете спать. А теперь могли бы заняться чем-нибудь другим. хоть из учтивости.

Шавиньи. А что, чаю больше нет? Мне бы хотелось выпить чашечку.

Госпожа де Лери. Я вам сейчас налью. Видите, какая я добрая.

Молчание.

Шавиньи ( продолжая прохаживаться по комнате). Как ни думаю, решительно не могу понять.

Госпожа де Лери. Однако ж, послушайте, вы решительно ни о чём другом не намерены говорить? Я, право, уйду. Тогда можете рассуждать на досуге о вашем кошельке.

Шавиньи. Да ведь однако ж странно, что я никак не могу догадаться.

Госпожа де Лери. Я ведь вам сказала, мадам де Бланвиль. Она, видно, рассудила, что кошелёк её скверного цвета, и для очистки совести, прислала другой. Или, может быть, она хочет вас испытать и посмотреть, который вы будете носить, этот или тот.

Шавиньи. Разумеется, этот. Верное средство узнать, чьей он работы.

Госпожа де Лери. Это что-то слишком глубокомысленно; я не понимаю.

Шавиньи. Если я выну этот кошелёк, при той, кто мне его прислал, неужели вы думаете, что я не узнаю её в ту же минуту?

Госпожа де Лери. Нет, это уж слишком. Мочи нет. ( Смеётся).

Шавиньи. Да уж не вы ли?

Госпожа де Лери. Вот вам чай, налитый моей беленькой ручкой, и уверяю вас, что он лучше того, который вы мне изволили смастерить. Да полноте ж смотреть на меня во все глаза. Разве я безымянное письмо?

Шавиньи. Это вы; точно вы. Тут какой-нибудь заговор.

Госпожа де Лери. Да-с, заговор. И, кажется, придуман умненько.

Шавиньи. Признайтесь же: вы?

Госпожа де Лери. Не хочу.

Шавиньи. Сделайте милость.

Госпожа де Лери. Говорят вам, не хочу.

Шавиньи. Умоляю вас!

Молчание.

Госпожа де Лери. Попросите на коленях, так скажу

Шавиньи. На коленях! Сколько вам угодно.

Госпожа де Лери. Ну, ну же, скорее.

Шавиньи. Вы в самом деле хотите? (Смеясь, становится перед госпожою де Лери на колени).

Госпожа де Лери ( сухо). Не дурно ; это положение к вам идёт. Однако ж, встаньте, чтобы не слишком меня разжалобить.

Шавиньи (вставая). Так вы не хотите сказать?

Госпожа де Лери. А с вами голубой кошелёк?

Шавиньи. Не знаю, я думаю.

Госпожа де Лери. Я тоже думаю. Дайте мне тот, так я вам скажу, кто делал этот. Шавиньи. Такъ вы знаете ?

Госпожа де Лери. Знаю.

Шавиньи. Дама?

Госпожа де Лери. Уж, конечно, не мужчина.

Шавиньи. Я хочу сказать: хорошенькая?

Госпожа де Лери. Да, вы сами говорили, что во всём Париже немного таких хорошеньких.

Шавиньи. Что она, беленькая, или смугленькая?

Госпожа де Лери. Голубая.

Шавиньи. С какой литеры начинается её имя?

Госпожа де Лери. Так вы не согласны на мое условие? Отдайте мне кошелёк мадам де Бланвиль.

Шавиньи. Велика она или мала?

Госпожа де Лери. Кошелёк!

Шавиньи. Скажите только, маленькая ли у неё ножка?

Госпожа де Лери. Кошелёк или жизнь!

Шавиньи. Скажете ли вы мне её имя, если я отдам кошелёк?

Госпожа де Лери. Скажу.

Шавиньи ( вынимая кошелёк). Честное слово?

Госпожа де Лери. Честное слово.

Шавиньи остается некоторое время в недоумении. Госпожа де Лери протягивает руку. Он смотрит на неё внимательно. Потом вдруг садится подле неё и весело говорит.

Шавиньи. Поговорим о прихотях. Так вы думаете, что у женщин водятся прихоти?

Госпожа де Лери. А вы ещё такой новичок, что этого не знаете?

Шавиньи. Не совсем новичок. Но дело в том, что женатый не всегда одинаково говорит, да не всегда одинаково и поступает.

Госпожа де Лери. Однако ж, что же наше условие? Пропало? А я думала, что оно заключено.

Шавиньи. Женатый человек всё-таки мужчина. Женитьба не преобразует его, а только заставляет иногда принимать на себя роль и разыгрывать её. Дело только в том, чтобы знать, к кому обращаются, когда с вами говорят, к настоящему человеку, или к театральному лицу.

Госпожа де Лери. Конечно; выбирай любое. Но по чём же знать публике с кем она имеет дело?

Шавиньи. О, умная публика в этом не ошибётся.

Госпожа де Лери. Так вы не хотите знать её имени? Полно ж, подайте сюда кошелёк.

Шавиньи. Например, умная женщина (для умной женщины нет ничего неизвестного) умная женщина, я думаю, в этом случае не может обмануться: она с первого взгляда увидит…

Госпожа де Лери. Послушайте, так вы решительно не хотите отдать кошелёк?

Шавиньи. А вам его очень хочется? Не правда ли, мадам де Лери, умная женщина тотчас отличит мужа от мужчины? Однако ж, что это сделалось с вашей головой? Вы, кажется, давеча, были в цветах?

Госпожа де Лери. Да, но они мне надоели; я их сняла. Ах, Боже мой, волосы мои с одной стороны совсем распустились. (Встаёт и убирает волосы перед зеркалом).

Шавиньи. Какая у вас прелестная талия! Такая умная женщина, как вы…

Госпожа де Лери. Такая умная женщина, как я, рада бы отдаться дьяволу, когда имеет дело с таким умным мужчиной как вы.

Шавиньи. За чем же дело стало? Я к вашим услугам. Я, право, чёрт очень порядочный.

Госпожа де Лери. Однако ж, если не ошибаюсь, не для меня.

Шавиньи. Видно, кто-нибудь другой мне мешает.

Госпожа де Лери. Это что значит?

Шавиньи. Дело в том, что я вам не нравлюсь, потому что кто-нибудь другой нравится.

Госпожа де Лери. Оно и скромно и учтиво. Неправда, сударь, никто мне не правится и я никому не хочу нравиться.

Шавиньи. В ваши лета и с вашими глазами, невозможно!

Госпожа де Лери. Однако ж, это правда.

Шавиньи. Хороши же мужчины, если это правда!

Госпожа де Лери. Точно правда. Гордость моя не терпит властелина.

Шавиньи. Но почему бы не принять раба?..

Госпожа де Лери. Э! Господа или рабы, вы всё те же тираны.

Шавиньи ( вставая). Это довольно справедливо; и, признаюсь вам, в этом отношении я терпеть не могу поведения мужчин. Они вечно присваивают себе какие-то права и этим только теряют любовь.

Госпожа де Лери. Вы, в самом деле, так думаете?

Шавиньи. Уверяю вас. Я решительно не понимаю, как можно думать, что если я нравился сегодня, так завтра могу уже употреблять это во зло!

Госпожа де Лери. А между тем это первая глава всемирной истории.

Шавиньи. Правда, и если б мужчины не были так безрассудны, женщины не столько бы нас остерегались.

Госпожа де Лери. Быть может. Нынче всякая связь похожа на замужество; а, выходя замуж, не мешает и подумать.

Шавиньи. Святая истина. Однако ж, скажите мне, почему ж это так? Отчего всё одна комедия, а искренности – никогда? Неужели хорошенькая женщина не может разгадать мужчины, которому вверяется? Не все же мужчины ослы.

Госпожа де Лери. Ну, ещё в таких делах это не решено.

Шавиньи. Однако, может же быть, что найдется мужчина, который в этом случае не согласен с мнением ослов; может быть, что представится случай, когда можно быть искреннею без опасности, не боясь болтливости. (Берёт её за руку). Положим, что мужчина скажет женщине: « Мы одни; вы молоды и прекрасны, а я вполне умею ценить ваш ум, ваше сердце. Тысячи препятствий разделяют нас, тысячи огорчений встретятся, если мы завтра будем искать свидания. Вы, по гордости, не терпите ярма, по благоразумию, не хотите связи: здесь вам нечего опасаться ни того, ни другого. От вас не требуют ни клятв, ни обязательств, ни жертвы, ни чего, кроме улыбки этих алых уст, взгляда этих прекрасных глаз. Улыбайтесь, покуда эта дверь заперта; ваша свобода за порогом; как скоро вы вышли отсюда, вы свободны; вам предлагают не наслаждение без любви, но любовь без огорчений: прихоть, если вам угодно, но не слепую прихоть чувств, а прихоть сердца, которая рождается в минуту и на всю жизнь оставляет радостное воспоминание.

Госпожа де Лери. Вы упрекали женщин в том, что они вечно играют комедию; однако ж, вы сами на это мастер. Но прежде нежели я буду отвечать на вашу хитрую речь, позвольте мне покапризничать. Нет ли у вас здесь карт?

Шавиньи. Здесь, в столе; на что это вам?

Госпожа де Лери. Дайте. Это моя прихоть, а вы принуждены мне повиноваться; иначе будете самому себе противоречить. (Вынимает из колоды карту). Ну, граф, красная или черная?

Шавиньи. А на что же мы играем?

Госпожа де Лери. На желание.

Шавиньи. Очень рад. Красная.

Госпожа де Лери. Пиковый валет. Проиграли. Пожалуйте ваш голубой кошелёк.

Шавиньи. С удовольствием. Но только красный я оставлю у себя и не сержусь на него, хоть этот цвет мне изменил. Теперь я сам знаю, чья ручка его вязала.

Госпожа де Лери. Какая ж это ручка, большая или маленькая?

Шавиньи. Прелестная, гладкая как атлас.

Госпожа де Лери. Позволяется ей досадить вам из ревности? ( Бросает кошелёк в огонь).

Шавиньи. Эрнестина, я вас обожаю.

Госпожа де Лери ( смотрит, как кошелёк горит; потом подходит к Шавиньи и говорит с нежностью). Так вы не любите мадам Бланвиль?

Шавиньи. О, Боже мой, я никогда не любил её!

Госпожа де Лери. И я тоже, месье де Шавиньи.

Шавиньи. С чего ж вы взяли, что я в неё влюблен? О, не от неё ожидал бы я минуты блаженства, не она бы могла меня осчастливить!

Госпожа де Лери. И не я тоже, месье де Шавиньи. Вы мне сделали маленькую жертву; это очень мило с вашей стороны; но я не хочу вас обманывать: красный кошелёк не моя работа.

Шавиньи. Не ваша? Боже мой, так чья же?

Госпожа де Лери. Ручки получше моей. Потрудитесь минутку подумать и разрешите мне одну загадку. Вы очень недурно изъяснились мне в любви; вы стали на оба колена, — и заметьте, что здесь нет ковра; я потребовала вашего голубого кошелька, и вы позволили мне сжечь его. Чем же я это все заслужила? Что во мне такого необыкновенного? Я не дурна, это правда; я молода и, конечно, у меня нога не велика. Но это ещё не редкость. Если б мы и доказали друг другу, что я кокетка, а вы волокита и всё это потому, что мы одни и что теперь полночь - все же это подвиг неважный. А ведь больше ничего и нет, не правда ли? Вы, смеясь отдаете мне ваш кошелёк, даже не жалеете о нём, вы приносите эту жертву — впрочем, ничтожную, прихоти ещё более ничтожной и между тем отказываете в этой же самой жертве женщине, которая одна вас любит, и которую одну и вы любите.

На дворе слышится стук кареты.

Шавиньи. Но почему ж вы это знаете?

Госпожа де Лери. Тише, граф; ваша жена приехала; и я в этой же карете уеду. Мне некогда сделать вам приличное нравоучение. Вы человек благородный: ваше собственное сердце научит вас долгу. Если вы заметите, что у Матильды глаза покраснели, отрите ей слезы этим кошельком; она, ваша добрая, милая, верная жена две недели над ним трудилась. Прощайте; сегодня вы, может быть, на меня посердитесь, но завтра вы будете меня уважать; а поверьте, это лучше прихоти. Впрочем, если это непременно нужно, вот вам Матильда; с ней вы можете позволить себе прихоть; она заставит вас забыть другую, о которой никогда никто не узнает, ни даже она.

Матильда входит. Госпожа де Лери обнимает её. Шавиньи смотрит на обеих; потом подходить к ним, снимает с головы жены своей гирлянду госпожи де Лери и, подавая ей, говорит.

Шавиньи. Извините, она узнает, и я никогда не забуду, что женский ум лучше всяких дум!

1837 г.


Мюссе, Альфред де. Роман, новеллы, пьесы, М., « Правда», 1988 г.



©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет