Аллен Гинзберг вой



жүктеу 75.36 Kb.
Дата26.04.2016
өлшемі75.36 Kb.
:
Аллен Гинзберг
ВОЙ

Карлу Соломону



Я видел что лучшие умы моего поколения были разбиты безумием голодные влачащиеся по негритянским кварталам на рассвете ища где бы с горяча ширнуться,
ангелоугловатые битники жаждущие древнего небесного единения со звездным генератором механики Ночи,
которые в нищете и тряпье с синяками под глазами под кайфом сидели затягивались в сверхъестественной темноте квартир без горячей воды парили
над верхушками городов созерцая джаз,
которые обнажали свои мозги перед Небесами под надземками и видели магометанских ангелов пошатывающихся на освещенных коммунальных
крышах,
которые пришли через университеты с сияющими безмятежными глазами бредя Арканзасом и в-духе-Блейка трагедией в рядах знатоков войны,
которых выгоняли из академий за без-умство и похабные оды на стенах черепа,
которые ёжились в небритых комнатах в одном белье сжигая свои деньги в мусорных вёдрах прислушиваясь к ужасу за стеной,
которые попадали в лапы легавым когда возвращались через Лоредо с лобковыми бородами и поясами анаши для Нью-Йорка,
которые глотали огонь в крашеных отелях или пили скипидар в Парадиз Аллее, смерть, или еженощно ввергали свои торсы в Чистилище,
вместе со снами, наркотой. Кошмарами наяву, алкоголем, членами и бесконечными яйцами,
несравненными слепыми улицами дрожащей тучи и молнии рвущихся в сознании на встречу Канаде и Патерсону, освещая застывший мир Времени
между этими полюсами,
пейотовой убедительностью холлов, рассветов на садово-зеленых кладбищах,
винного опьянения выше крыш, витринных кварталов по обкурке лихачества неоново-моргающего светофора, солнца и луны и вибраций деревьев в ревущих вьюгах зимнего Бруклина, помойных высокопарностей и сказочно светлого света сознания,
которые накачавшись фенамина приковывали себя к метро ради нескончаемой
езды от Ваттери до святого Бронкса пока шум колёс и детей не приведут их в сознание вздрагивающих с разбитыми губами избитыми до
мрака до пустоты в безотрадном свете зоопарка,
которые ночь напролёт тонули в подводном свете ресторанов Бикфорд всплывали и весь день просиживали за несвежим пивом в одиноком Фугаци,
вслушиваясь в треск судьбы из водородного проигрывателя,
которые говорили на протяжении семидесяти часов от парка до хазы до бара до
Бруклинского моста,
утерянный полк платонических болтунов спрыгивающих с подножек с пожарных лестниц с подоконников с Эмпайр-Стейт и с луны,
разглагольствуя крича блюя повествуя шепотом о фактах воспоминаниях шутках ударах судьбы в глаз о шоках больниц тюрем войн,
общий отбой на семь дней и ночей со сверкающими глазами изрыгающий весь
интеллект, отбросы для синагоги брошенные на тротуар,
которые удалялись в Богом забытый Нью-Джерси оставляя шлейф из открыток
с двусмысленными картинками из Атлантик-Сити Холла,
страдая от восточных горячек марокканских мигреней и ломоты в костях Китая под покровом ломки в мрачной меблированной комнате Наварка,
которые бродили вокруг да около станционного сада в полночь не зная куда
пойти, и уходили, не оставляя разбитых сердец,
которые закуривали в товарных вагонах вагонах вагонах сквозь заснеженную
прадедову ночь на встречу одиноким фермам,
которые изучали Плотина Э. По св. Иоанна Креста телепатию и боп-Каббалу
потому что мироздание инстинктивно вибрировало у их ног в Канзасе,
которые слонялись по улицам Айдахо и поисках видений индийских ангелов
которые были индийскими ангелами,
которые думали что просто сошли с ума когда Балтимор сиял в сверхъестественном экстазе,
которые впрыгивали в лимузины с китайцем из Оклахомы по наущению зимы
полночи фонарей городишки дождя,
которые брели голодные и одинокие по Хьюстону в поисках джаза ли секса ли
супа, и следовали за блестящим испанцем побеседовать об Америке и
Вечности, безнадежная задача, и так вот садились на корабль до Африки,
которые исчезали в вулканах Мексики оставляя позади лишь тени спецовок
лаву и пепел поэзии разбросанные в камине Чикаго,
которые вновь появлялись на западном побережье расследуя деятельность ФБР
в шортах с бородками с большими пацифистскими глазами с сексуальным загаром и раздавали никому не понятные листовки,
которые прожигали себе сигаретами дыры на руках опротестовывая нарко-табачный туман Капитализма,
которые распространяли суперкоммунистические прокламации на Юнион Сквер рыдая и раздеваясь пока сирены Лос-Аламоса не заглушат их вопли и Уолл-Стрит и паром на Стейт-Айленд не закричит,
которые плача ломались в белых спортзалах трепеща перед механикой чужих
скелетов,
которые кусали следователей в шею и визжали от восторга в полицейских машинах ибо не занимались ни чем преступным, лишь своей дикой бурлящей педерастией и интоксикацией,
которые выли стоя на карачках в метро а когда их оттаскивали они размахивали гениталиями и рукописями,
которые давали богоподобным мотоциклистам выебать себя и орали от удовольствия,
которые сосали и давали отсосать этим человекоподобным серафимам, морякам, ласки Атлантики и карибская любовь,
которые сношались по утрам вечерам в цветниках и траве городских парков и
кладбищ раздавая свое семя даром тем кто хочет кто может,
которые бесконечно икали пытаясь хихикать но заводились от одного всхлипа
за перегородкой в турецкой бане когда появлялся обнажённый ангел-блондин чтобы пронзить их мечом,
которые теряли своих возлюбленных из-за трёх строптивых мегер Судьбы одноглазая мегера гетеросексуального доллара одноглазая мегера что
подмигивает с женского лона и одноглазая мегера которая только и делает что
отсиживает себе задницу и перерезает золотые умственные нити на
ткацком станке,
которые совокуплялись экстатично и ненасытно с бутылкой пива любовником
пачкой сигарет свечой сваливались с кровати и продолжали на полу а
потом в коридоре и заканчивали видением первозданной пизды теряя
сознание на стене и кончали ускользая от последнего умоизвержения,
которые услаждали миллион девушек трепетавших на закате, по утру у них
были красные глаза но они рвались услаждать восходы, задницы мелькающие в сарае и обнажённых в озере,
которые развратничали по Колорадо в веренице угнанных машин, Н. К., тайный герой этих строк, неистовый Адонис Денвера, светлая память его
несчётным пересыпам с девочками на пустырях в садах рядах кинотеатров на горных вершинах и в пещерах или же с измождёнными официантками из придорожных до боли знакомых да Богом забытых забегаловок и в особенности в тайных солипсизмах толчков на бензоколонках а также аллеях родного города,
которые растворялись в просторах низкопробных фильмов, спящими их уносили, они просыпались на внезапном Манхэттене и вытаскивали себя
из подвалов похмелья бессердечным токайским и ужасами стальных
снов 3-го Авеню и ковыляли в агентство для безработных,
которые ходили ночь на пролёт в ботинках наполненных кровью по снежному
причалу в надежде что откроется дверь на Ист-Ривер ведущая в комнату наполненную паром и опиумом,
которые разыгрывали великие драмы самоубийств на жилых скалистых берегах Гудзона в потоках фронтового серебристого лунного света и в небытии их головы будут увенчаны лавром,
которые ели баранье рагу фантазии или же переваривали крабов на илистом
дне рек в Бовери,
которые плакали над романтикой улочек с тележками наполненными луком и
плохой музыкой,
которые просиживали в ящиках дыша в темноте под мостом и поднимались
строить клавесины у себя на мансарде,
которые задыхались на шестом этаже Гарлема увенчанные пламенем под туберкулёзным небом в окружении рыжей богословской рухляди,
которые ночь напролет выводили каракули свингуя высокопарные заклинания
которые жёлтым утром станут строфами бессмыслицы,
которые варили гнилых животных лёгкое сердце лапы хвост борщ и лапшу
мечтая о чисто овощном царстве,
которые лезли под рефрижераторы в поисках яйца,
которые бросали часы с крыш отдавая свои голоса за Вечность за пределами
Времени, а будильники падали им на головы всю последующую неделю,
которые вскрывали вены три раза к ряду поспешно и безуспешно, сдавались и
вынуждены были открыть антикварные лавки где им казалось что пришла старость и они плакали,
которых жгли заживо в невинных фланелевых пиджаках на Мэдисон Авеню
среди вспышек свинцового стиха железного лязга амуниции моды и
нитроглицеринового визга голубых фей рекламы и горчичного газа
жутко образованных издателей, или же они попадали под колёса пьяного такси Реальности,
которые прыгали с Бруклинского моста это действительно было так и уходили прочь неизвестные и забытые в оцепенение Чайнатауна супных аллей и пожарных машин, без единого пива бесплатно,
которые пели из окон в отчаянии, выпадали из окон метро, прыгали в грязный
Пассиак, набрасывались на негров, орали во всю глотку на всю улицу,
танцевали на битом стекле босиком крушили патефонные пластинки
ностальгического европейского немецкого джаза 30-х допивали виски
стеная блевали в окровавленном туалете, стоны в ушах и взрыв гигантского паровозного свистка,
которые неслись по дорогам прошлого к друг авариям-Голгофам друга к постам тюрем-одиночеств или же воплощению бирмингемского джаза,
которые ездили на машинах семьдесят два часа чтобы узнать было ли мне видение или же тебе было видение или же ему было видение как узнать
что есть Вечность,
которые отправлялись в Денвер, которые умирали в Денвере, которые возвращались в Денвер и тщетно ждали, которые стерегли и любили и лелеяли и в конце концов покидали Денвер что бы узнать что есть Время, а
теперь Денвер кажется пустым своим героям,
которые падали на колени в безнадёжных соборах молясь и за спасение и за
свет и за груди друг друга. Пока душа не озаряла на мгновение волосы,
которые прорывались сквозь рассудок за решеткой ожидая невозможных преступников с золотыми головами и очарованием реальности в сердце которые пели сладкие блюзы Алькатразу,
которые удалялись на покой в Мехико разбираться с наркотиками или в Роки
Маунт нежить Будду или в Марокко к мальчикам или на берег Тихого Океана
к черным локомотивам или в Гавард к Нарциссу или Вудлоуну на
клумбу или в могилу,
которые требовали судов здравомыслия обвиняя радио в гипнозе а оставались
со своим безумием своими руками и нерешительностью суда,
которые кидались в ГКМИ картошкой капустой в лекторов по дадаизму тем
самым начиная восхождение по гранитным лестницам психушек с бритыми головами и шутовской речью самоубийцы, требуя незамедлительной лоботомии,
и которым вместо этого давали бетонную пустоту инсулина Метразола электричества водных процедур психотерапии тенниса и амнезии,
которые протестуя всерьез опрокинули лишь один стол для пинг-понга, ненадолго забывшись в кататонии,
возвращались спустя годы действительно лысыми не считая парика крови и
слёз и пальцев, к судьбе видимого сумасшедшего в палатах безумных
городов востока,
зловонных холмов Пилгрим Стейтс Роклэнда и Грейстоуна, перекликающиеся
с эхом души, свингующие в полночь лавки-одиночества долмен-королевства любви. Мечты о жизни кошмар, тела ставшие каменными
тяжелыми как луна,
с матерью ***** на коней, и последней фантастической книгой вылетевшей из
коммунального окна, и последней дверью закрытой в 4 утра, и последним телефоном брошенном об стену в ответ и последней меблированной комнатой опустошенная до последнего предмета ментальной обстановки, жёлтая бумажная роза на вешалке в шкафу, но даже эта мнимость ни что иное как жалкий клочок бреда сулящий надежду -
ах, Карл, пока ты не в порядке и я не в порядке, а ты угодил в обще-животную
похлебку Времени -
которые обратно неслись по ледяным улицам гонимые внезапной вспышкой
алхимии использования эллипса каталога вариантного измерения и
вибрирующего самолёта,
которые грезили и воплотили провалы во Времени и Пространстве сопоставив
образы, и поймали архангела души меж 2 зрительных образов и соединили простейшие глаголы свели во единое существительное и дробь
сознания подскакивая от неожиданности Pater Omnipotens Aeterne
Deus'a,
чтобы претворить синтаксис и меру скудной человеческой прозы и предстать
перед вами безмолвными разумными дрожащими от стыда, отвергнутыми но исповедующими душу чтобы подстроиться под ритм мысли в
своей обнажённой и бесконечной голове,
безумный бомж и ангел пульсируют во Времени, неизвестные, но всё же записывающие всё то что быть может и останется сказать тогда когда
смерть уже позади,
и восстают перевоплощенные в призрачное одеяние джаза в златорогой тени
оркестра и раздувают боль американского обнажённого сознания любви до саксофонного крика eli eli lamma lamma sabacthani потрясающего
города до последнего радио
абсолютным сердцем поэмы жизни выделанной из их собственных тел пригодной в пищу



©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет