Анатолий Васильевич Луначарский Человек нового мира



жүктеу 3.27 Mb.
бет1/22
Дата28.04.2016
өлшемі3.27 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
: book -> other
other -> Хазрат Инайят Хан Метафизика. Опыт души на разных уровнях существования
other -> Грэхем Хэнкок Ковчег Завета
other -> А. Д. Кныш мусульманский мистицизм
other -> Книга веков история мира в синхронистической таблице челябинск, 2005 г. Большаков В. Л
other -> Элджернон Генри Блэквуд Кентавр
other -> Джей Берресон Пенни Лекутер Пуговицы Наполеона. Семнадцать молекул, которые изменили мир
other -> Стивен Прессфилд Врата огня
other -> Сильвия Крэнстон, Кери Уильямс – Перевоплощение. Новые горизонты в науке и религии
other -> Рождение разума
other -> Орфоэпический словарь

Анатолий Васильевич Луначарский

Человек нового мира







http://www.litmir.net

«Человек нового мира»: Издательство Агентства печати Новости; Москва; 1980


Аннотация

 Вниманию читателя предлагается второе, дополненное, издание сборника статей, речей, докладов и воспоминаний А. В. Луначарского о Владимире Ильиче Ленине. Неоценим вклад в Лениниану соратников Владимира Ильича по революционной борьбе и строительству первого в мире социалистического государства. К числу людей, которые вместе с Лениным делили горечь вынужденной эмиграции, радость революционных битв, успехи и трудности созидания молодой Республики Советов, принадлежал и Анатолий Васильевич Луначарский. Он был одним из тех, кто стоял у истоков Ленинианы. В литературном наследии Луначарского — около ста статей, очерков, речей и воспоминаний о Ленине.    



Анатолий Васильевич Луначарский

Человек нового мира




Луначарский как биограф Ленина

Вниманию читателя предлагается второе, дополненное, издание сборника статей, речей, докладов и воспоминаний А. В. Луначарского о Владимире Ильиче Ленине.

Лениниана… Вобравшая в себя тысячи произведений литературы и искусства, она, на протяжении вот уже шести десятилетий, запечатляет эпоху гигантского, небывалого в истории перелома и незабываемый образ человека, который, по выражению Луначарского, «был ее плодом и вместе с тем ее двигателем», в котором «сказалось персонально все очарование этой изумительной эпохи».

Неоценим вклад в Лениниану соратников Владимира Ильича по революционной борьбе и строительству первого в мире социалистического государства. Их воспоминания, отразившие непосредственные, личные впечатления, особенно волнуют читателей; в них ищут и находят подлинные штрихи великого и простого, многогранного и сложного человека, каким был Владимир Ильич Ленин.

К числу людей, которые вместе с Лениным делили горечь вынужденной эмиграции, радость революционных битв, успехи и трудности созидания молодой Республики Советов, принадлежал и Анатолий Васильевич Луначарский. Он был одним из тех, кто стоял у истоков Ленинианы. В литературном наследии Луначарского — около ста статей, очерков, речей и воспоминаний о Ленине.

Первый очерк Луначарского о Ленине был опубликован в 1919 году в книге «Великий переворот. (Октябрьская революция)». Уже в нем автор воспоминаний стремился обрисовать основные вехи жизни и борьбы вождя победоносной пролетарской революции на широком историческом фоне, показать, что Владимир Ильич Ленин, революционная, преобразующая деятельность которого развернулась в эпоху небывалых социальных бурь, — и объективно, и по своим личным качествам — «безусловно одна из крупнейших фигур мировой истории». Конечно, не все получило достаточную «прорисовку» в этой первой публикации, что-то лишь намечено, но она важна и ценна для нас тем, что в ней дан как бы ориентир для всей последующей работы над воссозданием образа Ленина.

Книга имела успех и по праву заняла свое место в ряду наиболее талантливых свидетельств современников о Великой Октябрьской социалистической революции, о ее организаторах и руководителях. Рецензенты того времени отмечали насыщенность книги фактами, взятыми «не из литературы», а из самой жизни, а также «опытную руку художника и острый взор тонкого наблюдателя» («Книга и революция», 1920, № 3–4, стр. 25).

В 1923 году на основе ранее опубликованных воспоминаний выходит книга Луначарского «Революционные силуэты», которая открывается очерком «Владимир Ильич Ленин». Эта книга с дарственной надписью: «Владимиру Ильичу Ленину с глубочайшим уважением и горячей любовью. А. Луначарский. 14. V.» хранится в личной библиотеке В. И. Ленина в Кремле.

В очерке Луначарский еще не ставил цели дать полный политический портрет вождя. «Для таких более широких и содержательных портретов, — писал он, — придет еще время».

Преждевременная смерть любимого человека морально и физически потрясла Луначарского. Именно тогда зарождается мысль о создании «глубоко научной, фактически верной и вместе с тем захватывающей биографии-поэмы», которая должна стать «одной из прекраснейших книг мировой литературы». Он понимал, что создание подобного рода биографии— «задача и увлекательнейшая и грандиозная», что для этого требуется соединение литературного таланта и психологической чуткости, большого политического опыта и социологической глубины. В предисловии ко второму изданию сборника «Революционные силуэты» в феврале 1924 года Луначарский писал, что будет счастлив, если в его трудах отыщутся крупицы, необходимые для создания такой книги. «Лениниана» самого Анатолия Васильевича Луначарского содержит много таких «крупиц».

Прежде всего, — это «поминальные речи», как он их называл. Многие из стенограмм этих речей — «непосредственного ответа чувства на скорбные факты» — были опубликованы.

О публичных выступлениях Луначарского, особенно начиная с 1924 года, можно, на наш взгляд, говорить уже не как об отдельных эпизодах, а как о целенаправленной системе пропаганды жизни и дела В. И. Ленина, ленинизма в целом, как об авторитетном источнике, запечатлевшем целую историческую эпоху — эпоху крушения старого и становления нового мира.

Луначарский выступал во многих уголках страны, его слушателями были рабочие, красноармейцы, крестьяне, учительство, люди науки и искусства, молодежь. Речи, доклады, лекции Луначарского — это образец пропагандистского мастерства и партийной убежденности, умения наилучшим образом, в наиболее доходчивой для каждой данной аудитории форме обрисовать неповторимую личность Владимира Ильича Ленина — пламенного революционера, трезвого политика, блестящего организатора и руководителя политического авангарда рабочего класса России — партии нового типа, глубочайшего ученого, дальновидного государственного деятеля. Многие публичные выступления Луначарского легли впоследствии в основу статей или были изданы отдельными брошюрами.

Особое место в его «Лениниане» занимает работа «К характеристике Ленина как личности». Под таким названием она была опубликована в январе 1926 года в газете «Известия». Проведенная нами в последнее время поисковая работа позволяет утверждать, что первоначально Луначарский готовил этот материал как предисловие к сборнику своих статей о Ленине, в основу которых он предполагал взять «поминальные» речи. Выпустить этот сборник планировалось в 1925 году.

Автор стремился как бы суммировать всю свою предыдущую работу, сосредоточенную на создании политического портрета Ленина, вновь осмыслить то, что уже было сделано в этом направлении, осветить те грани личности Владимира Ильича, которые к тому времени не нашли еще достаточного отражения.



Таким образом, приоткрылась еще одна страница творчества Луначарского, выявилась еще одна его в высшей степени плодотворная идея: на основе всесторонне продуманного и мотивированного обобщения дать цельную социально-психологическую характеристику личности вождя и человека.

К сожалению, сборник, задуманный Луначарским, не вышел в свет. Однако обобщающая статья, опубликованная на страницах центральной газеты, в основу которой лег материал, предназначавшийся для предисловия, дошла до массового читателя. Ее отличают большая, в сравнении с предыдущими работами, строгость и отшлифованность формулировок, явное преобладание аналитического подхода над мемуарным, постановка ряда важных общесоциологических проблем. Луначарский, в частности, обратил внимание на такую отличительную черту «необычайной коммунистичности» Ленина, как «отсутствие в нем всякого личничества». Он оценил это как явление «очень глубокое и заслуживающее внимательной разработки в коммунистической литературе».

Много лет Луначарский вынашивал мечту — написать биографию Владимира Ильича. Об этом свидетельствуют дневниковые записи, личная и официальная переписка. Луначарский неоднократно повторял, что такая книга станет самым значительным делом его жизни. Ее смысл и назначение — раскрыть «тип гения и героя», «образец и пример человечества». Морально он чувствовал себя готовым к тому, чтобы приступить к работе над книгой, и в 1930 году писал жене: «Для этого у меня есть все… кроме времени». Чтобы получить возможность работать систематически и целенаправленно, он принимает решение: «не разбрасываться, как раньше», «переменить рельсы» жизни. Внезапная смерть не позволила осуществить великолепный замысел.

Однако, если собрать и систематизировать разрозненные публикации Луначарского о Владимире Ильиче, можно получить достаточно цельное жизнеописание, в котором через призму личного восприятия Луначарского раскрывается образ Ленина во всем его величии и неповторимости.

Несколько лет назад, в канун 100-летия со дня рождения Луначарского 1, такую работу провела, в творческом содружестве с сотрудниками Издательства АПН и Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, дочь А. В. Луначарского — И. А. Луначарская.

В результате получилась книга, в которой читателю представилась возможность глазами Луначарского увидеть Ленина — революционера, государственного деятеля, ученого, публициста, человека; познакомиться с ленинскими оценками культуры в ее широком понимании, с его мнениями о русских писателях, высказанными в ходе непосредственных бесед с автором воспоминаний. Книга волнует эмоциональностью, постоянным «эффектом присутствия» ее автора.

Материалы сборника, по нашему мнению, могут быть интересны исследователям, изучающим проблему «Луначарский как биограф В. И. Ленина», ибо они позволяют наглядно проследить методологические принципы автора в исследовании и раскрытии этой темы, его бескомпромиссную борьбу с упрощенчеством и искажениями в освещении образа вождя.

Мы сочли целесообразным снабдить данное издание приложением — списком работ Луначарского о Ленине, представляющим собой извлечение из библиографического указателя, подготовленного Государственной ордена Ленина библиотекой имени В. И. Ленина, — наиболее полного перечня трудов А. В. Луначарского. В этот список, кроме достаточно широко известных очерков, статей, воспоминаний, брошюр, сборников и т. д., включены также материалы малоизвестные — не только массовому читателю, но и специалистам.



Проведенная в последние годы систематизация трудов Луначарского позволяет, на наш взгляд, не только полнее представить его вклад в Лениниану, но и поставить его имя как биографа Ленина в один ряд с именем Н. К. Крупской.

В предлагаемом вниманию читателя сборнике — самом полном собрании работ Луначарского о Владимире Ильиче Ленине — переплетаются проблемно-тематический и хронологический принципы расположения материала.

При подготовке книги большую трудность вызывало то обстоятельство, что значительную часть включенных в нее материалов составляют не специально подготовленные Луначарским для печати работы, а стенограммы речей, нередко произнесенных «спешно и в порядке импровизации». Часто выступления, посвященные одной теме, произносились хотя и с небольшим интервалом во времени, но перед различной аудиторией. В таких случаях Луначарский, оставляя неизменной основную сумму вопросов, вводил, в зависимости от характера аудитории, новые факты, интересующие именно данный состав слушателей.

Как правило, эти выступления важны по содержанию, ярки и оригинальны по форме. Однако очевидно, что включать в сборник в полном объеме работы однотипные, многократно повторяющие одни и те же положения, — нецелесообразно. Поэтому в ряде случаев материалы сборника публикуются с сокращениями.

Ввиду специфического характера издания некоторые статьи и воспоминания Луначарского сокращались также за счет исключения того, что прямо не относится к теме. Это позволило сосредоточить внимание на главных проблемах, выделить их более рельефно. Такой подход нам представляется логичным, оправданным.

* * *

Книга состоит из четырех разделов. В основу формирования первого раздела положен проблемный принцип. Такой подход позволяет нагляднее представить себе основной замысел предполагавшейся книги Луначарского: раскрыть новый по своему социально-психологическому строю тип руководителя и человека, неразрывно связанного с «историей великой Российской революции в ее самые жгучие годы, с историей мировой революции за четверть века». Лейтмотив многих включенных в сборник воспоминаний и статей: Ленин создан всем ходом русской революции, мощной волей созревшего пролетариата России, великой борьбой рабочих и крестьян всего мира. «Ленин вне связи с пролетариатом, и не только с пролетариатом, но и с предшествующей крестьянско-интеллигентской революцией, Ленин вне связи с партией, с которой он рос, которую он растил и которая его растила, Ленин вне связи с мировым пролетариатом и марксизмом, — что это такое? Разве это Ленин? Это будет так же похоже на Ленина, как стакан воды, зачерпнутый в море, похож на море».

Как научно мыслящий революционер Ленин соединял в себе — и это многократно подчеркнуто Луначарским — глубочайшую объективность и трезвость ученого со смелостью и решительностью величайшего стратега классовых битв. Ярко показано значение Ленина как руководителя партии большевиков, сумевшей сплотить «наиболее стальные, наиболее активные элементы народа из рабочего класса, интеллигенции и крестьянства», возглавить Великую Октябрьскую социалистическую революцию, поставившую Россию на грань эпох.

«Жизнь нашего вождя самым неразрывным образом оплачивается с историей Российской Коммунистической партии, — писал А. В. Луначарский в 1924 году в журнале «Коммунист» — органе Нижегородского губкома РКП(б). — Никто не сможет написать историю Российской Коммунистической партии от ее возникновения до наших дней, не сделав из этой книги подробную биографию Владимира Ильича, и никто не может описать жизнь Ленина без того, чтобы книга не сделалась историей нашей партии».

Вместе с тем Луначарский рисует Ленина как историческую фигуру мирового масштаба, вождя, к которому «тянулось со всех сторон целое море рук и сердец», как гениального. теоретика, который видит господствующие в мире тенденции и будущее каждой общественной формации, как человека, который жил надеждой, верой, убежденностью в том, что «спаявшаяся в целостную систему» борьба трудящихся всех стран приведет к «переламыванию судьбы человечества от капитализма к коммунизму». «Владимир Ильич, — писал Луначарский, — разыгрывал труднейшую шахматную партию в мире, но он заранее знал, что та партия, в которой он является огромной важности фигурой, которую ведет пролетариат, непременно будет выиграна».

Луначарскому, на наш взгляд, удалось глубоко и всесторонне, лучше, чем кому-либо другому, запечатлеть «чарующую» личность Ленина. С большим умением и тактом сумел он донести до нас некоторые черты Владимира Ильича, присущие только ему и тем не менее имеющие колоссальное общественное значение.

Первое, что бросается в глаза, отмечает Луначарский, это гигантский ум Ленина, который проявлялся «не только в больших произведениях или больших актах его замечательной жизни», но и в повседневной работе, в решении каждой проблемы, которую жизнь ставила перед ним.

В Совнаркоме, за «длинным столом крупнейших революционеров и новых людей нашего времени», Ленин по праву был первым. «Было любо-дорого, — вспоминает Луначарский, — сидеть в Совнаркоме и присматриваться к тому, как решает вопросы Владимир Ильич, как он внимательнейшим образом вслушивается, вдумывается, взвешивает, пересматривает все для каждого вопроса, — а вопросов много — и как он резюмирует затем вопрос. Резюмирует — и нет больше споров и нет больше разногласий; если принял сторону одних против других или согласовал взгляды одних и других в неожиданном синтезе, то с такими аргументами, против которых не пойдешь».

Среди неповторимых ленинских черт, ярко обрисованных Луначарским, отметим еще огромную волю, «составляющую половину его облика», и «громадное сердечное величие». «До мозга костей» был предан Ленин человечеству, любил его таким, «как оно есть, за его страдания, за его бездорожье и темноту». И в то же время терпеть не мог сентиментальности, красивых фраз о любви к людям, о служении им. «Если говорить о сердце Владимира Ильича, то оно сказывалось больше всего в коренной его любви. Это была не любовь-доброта в том смысле, в каком это понимает обыватель. Когда он изредка заговаривал о правде, об исконной человеческой морали, о добре, то чувствовалось, как непоколебимо у него это чувство, и оно согревало его и давало ему эту опору, которая делала его могучим, стальным в проведении своей доли. Если он ненавидел — а ненавидел он политических врагов, личных врагов у него не было… то ненавидел во имя той любви, которая была шире сегодняшнего дня и сегодняшних отношений».

Луначарский предвидел, что придет время, когда личность Ленина сделается предметом внимательного и любовного изучения, ибо биографическое в нем имеет огромную общечеловеческую ценность. Такое время пришло. Миллионы людей во всех уголках земного шара проявляют огромный интерес к биографии Владимира Ильича, к его личности, к его учению. По данным ЮНЕСКО, Ленин— «самый читаемый автор», по числу публикаций его произведения стоят на первом месте в мире.



* * *

Материалы второго раздела расположены по хронологическому принципу.

В данное издание сборника, в дополнение к предыдущему, включены воспоминания о третьем и четвертом съездах партии. Их главная тема — непримиримая борьба Ленина против российского и международного оппортунизма, за создание партии нового типа. Луначарский показывает, что создание Лениным такой партии было громадным шагом вперед в развитии не только русского, но и всего международного рабочего движения. Раскол на II съезде, пишет Луначарский, «провел мировую линию»: большевизм стал интернациональной силой, вступившей в Европе, Азии, Америке в прямую борьбу с международным меньшевизмом, окончательно вставшим на путь предательства дела рабочего класса, примирения с буржуазией, оправдания существующего порядка вещей.

Основное содержание раздела — воспоминания Луначарского о встречах и совместной работе с Владимиром Ильичем на протяжении более чем двух десятилетий. В них описываются события, известные автору не из литературных воспоминаний или документальных источников, а по «свидетельству собственных глаз и ушей».

Первая эмиграция… «Скучная, мещанская» Женева. Размеренный, однообразный ход жизни местных горожан похож на ход изготовляемых ими часов. Небольшая группа большевиков сдавлена ео всех сторон эмиграцией и студенчеством, шедшим в ту пору большей частью за меньшевиками и эсерами.

Однако Ленин «кипит политически». Ведь именно Женева оказалась наиболее подходящим местом для создания сначала «Искры», а потом ряда журналов. «Именно здесь, — свидетельствует Луначарский, — начинали определяться разошедшиеся линии большевиков и меньшевиков, именно здесь все ярче и крепче выявлялась физиономия нашей пролетарской, революционной, марксистской политики».

Иным показан Петербург периода «революционной встряски» 1905 года. Город живет интенсивнейшей политической жизнью. Революция на подъеме. Ленин «напоминает капитана на палубе судна, окруженного громовыми тучами…».

Спала революционная волна, победила реакция, и вновь потянулись дни вынужденной эмиграции, когда вырабатывается умение «реалистически выжидать», развертывать работу по политическому просвещению масс, собирать силы, чтобы впоследствии «мощно делать революцию».

Невозможно без волнения читать описание последних дней, часов, минут перед отъездом Ленина в Россию: «Когда я смотрел на него, улыбающегося на площадке уходящего поезда, я чувствовал, что он внутренне полон такой мыслью: «Наконец, наконец-то, пришло, для чего я создан, к чему я готовился, к чему готовилась вся партия, без чего вся наша жизнь была только подготовительной и незаконченной».

И, наконец, «взрывная атмосфера» октября 1917 года, Смольный «в великую ночь», незабываемые дни долгожданной победы. Как хорошо понимаем мы слова Луначарского: «Кто пережил это, тот никогда этого не забудет».

В воспоминаниях Луначарского преимущественно отражена политическая деятельность Ленина. Однако иногда он позволяет себе «вторгаться» в запретную для многих область личных переживаний Ленина. «Владимир Ильич, — вспоминает он, — обыкновенно терпеть не мог подпускать даже близких людей к своим личным переживаниям. Он был прежде всего политик, такой горячий, такой вдохновенный, такой вдохновляющий. Эту политику он превращал для всякого, кто к нему приближался, в центр жизни». Беседы, в которых Ленин был с ним более интимен, чем обыкновенно, Луначарский считал лучшими часами своей жизни.

К сожалению, Луначарский тогда не вел дневника, не делал каких-либо пометок, позволяющих восстановить детально многочисленные беседы с Лениным. Впоследствии он сожалел, что «поздно спохватился», ибо услышанного «из уст революционного гения» ему бы хватило на «создание преинтересной книги», не раз сетовал на несовершенство памяти, на невозможность воссоздать в неприкосновенности каждое слово Ильича. Однако он сумел отобрать и по возможности уточнить то главное, наиболее ценное, что ему приходилось слышать от Владимира Ильича.

Луначарский писал: «Всегда бывает очень страшно припоминать что-нибудь из бесед с Владимиром Ильичем не для себя лично, а для опубликования. Все-таки не обладаешь такой живой памятью, чтобы каждое слово запечатлелось в мозгу, как врезанная в камень надпись, на десятки лет, а между тем ссылаться на то, что оно сказано великим умом, допуская возможность какого-нибудь искажения, очень жутко». Именно эта тщательность и чувство ответственности в соединении с социологической глубиной ученого и блестящим талантом писателя делают воспоминания Луначарского ценнейшим вкладом в летопись жизни и деятельности Ленина.

Правда, столь тщательный подход не всегда присутствует у Луначарского в изложении общих проблем истории революционного движения, а также отдельных событий, непосредственным участником которых он был. Встречаются неточности, не всегда продуманы формулировки. Подобного рода небрежности нередко использовали политические противники и недоброжелатели Луначарского.

От этого в свое время Луначарского предостерегал Ленин. В ноябре 1907 года, например, во время острой идейной борьбы с врагами марксизма, он писал ему по поводу готовящейся брошюры «Об отношении партии к профессиональным союзам»: «Преинтересная и отлично написанная вещь. Одно только: неосторожностей много внешних, так сказать, т. е. таких, к которым придираться будут всякие эсеры, меньшевики, синдикалисты etc. Мы совещались коллективно, ретушировать или в предисловии оговорить? Решили последнее, ибо ретушировать жаль». 2

Отдельные материалы, включенные в настоящий сборник, также не свободны от «неосторожностей», порой спорных определений. Некоторые уточнения даны в примечаниях.

В третьем и четвертом разделах собраны речи, воспоминания и статьи Луначарского, комментирующие взгляды Ленина на социалистическую культуру, многотрудные пути ее становления и развития и на ее роль в коренном переустройстве общества на принципиально новых, коммунистических началах.

Энциклопедические знания, двенадцатилетняя деятельность на посту наркома просвещения позволили Луначарскому охватывать явления культурной жизни во всем их многообразии и глубине. Он был среди первых теоретиков социалистической культуры, которым пришлось выступать «на почти невозделанном поле», непосредственно руководил большим комплексом учреждений народного образования, науки и искусства.

Со всей силой своего огромного, многогранного таланта Луначарский пропагандировал ленинское идейное наследие, которое считал надежнейшим компасом в определении конкретных путей культурного развития страны, в становлении новой, социалистической культуры.

В многочисленных речах и статьях Луначарского дается убедительная трактовка марксистско-ленинской теории культуры и культурной революции, обосновывается ее значение как одного из важнейших условий социалистических преобразований, раскрываются конкретные задачи культурной революции в нашей стране, показывается руководящая роль коммунистической партии в ее осуществлении.

В наиболее полном, систематизированном виде сумма этих вопросов освещается в большой статье «Ленин и литературоведение» (см. четвертый раздел сборника) — крупном научном исследовании, написанном для Литературной энциклопедии, в котором, как свидетельствует сам автор, «собрано и прокомментировано более или менее все ленинское, что может служить базой для марксистско-ленинского литературоведения, прямо или полупрямо, потому что косвенно этому может служить весь Ленин!» (из письма А. В. Луначарского своему литературному секретарю И. А. Сацу). В ней показывается, что марксистско-ленинская теория культуры складывалась в ходе развития всех составных частей марксизма-ленинизма — философии, политической экономии, научного коммунизма, раскрывается ее неотделимость от других сторон учения Маркса, Энгельса, Ленина.

Луначарский был одним из первых, кто решительно выступил против попыток противопоставления марксизма ленинизму. Со свойственной ему силой и неотразимостью аргументации Луначарский обосновывает преемственность марксистско-ленинского учения в целом как единой и целостной системы взглядов, миросозерцания и миропонимания пролетариата. Нельзя быть ленинцем, утверждает он, не будучи марксистом, ибо вся теория и практика Ленина и его партии зиждутся на марксизме.

Эта преемственность в одинаковой степени присуща и теории культуры: «Само собой разумеется, — читаем мы в статье, — что в основных своих чертах учение Ленина о культуре есть то же, которое мы находим у Маркса и Энгельса. Понятие культуры обнимает у них, в сущности, все формы общественной жизни, за исключением непосредственно производственных. Понятие культуры включает в себя все так называемые надстройки. В их число входят не только «чистые» формы идеологии, религия, философия, наука, искусство, но и такие формы культуры, которые непосредственно связаны с бытом: мораль, не только теоретическая, но и непосредственно бытующая в жизни, право, опять-таки и в его идеологических и практических формах, и т. д. Все эти формы культуры находятся друг с другом в непрерывном взаимодействии и в известной степени оказывают давление также на экономический фундамент общества. Определителем всех форм культуры и всей ее динамики является в конечном счете процесс производства».

Органическая взаимосвязь, взаимозависимость материальной и духовной культуры, неотделимость культуры от всей жизни общества, признание активной роли общественного сознания в истории цивилизации — эти и многие другие аспекты ленинского учения о культуре были предметом исследования Луначарского.

Наряду с рассмотрением общих положений марксизма, касающихся культуры, он в своих работах особое внимание уделял «ценнейшим и оригинальным мыслям» Ленина, открывшим новую страницу в теории культуры и в практике культурного строительства.

Вопрос создания социалистической культуры, подчеркивал Луначарский, стоял перед Лениным прежде всего как вопрос практический. Он отмечает, что «для Ленина культурная революция была колоссальным процессом», обосновывает широкий размах ее целей, включающих борьбу с неграмотностью, реформу школы, пролетаризацию вузов, перестройку принципов деятельности театра, кино и т. д.

Ленин не забывал повторять, подчеркивал Луначарский, что ни меч, ни машина не могут сами по себе обеспечить строительство социализма, что для этого необходим огромный мирный культурный подъем масс, ибо благодаря ему можно индустриализовать страну, добиться кооперирования сельского хозяйства, не только юридически, но и фактически обеспечить подлинную демократизацию всей общественной жизни.

Необходимым условием такого подъема ленинская партия считала достижение всеобщей грамотности. Читать, писать, считать — вот чему прежде всего нужно научить десятки миллионов людей.

Просвещение, во всех своих областях, как справедливо отмечал Луначарский, есть часть ленинской работы, ленинскими принципами проникнуто. Один из таких принципов — неразрывное взаимодействие общего образования, технического образования и политического просвещения масс, которые «должны быть перевиты в один жгут, превращены в железный канат единой системы образования».

Для этого требовались «сами просветители», администраторы, хозяйственники нового типа, способные заменить буржуазный аппарат управления. А их было ничтожно мало.

Какой же выход? «Выход один, — отвечает Луначарский в докладе «Ленин и молодежь», — апеллировать к молодежи». Именно она — пролетарская и крестьянская молодежь — есть тот «прекрасный, но еще неподготовленный материал», из которого должно подготовить кадры специалистов.

Луначарский раскрывает основные положения «блестящей и глубокой речи» Ленина на III съезде РКСМ, с исчерпывающей ясностью дающей ответ на главный вопрос: чему учить и как учить?

Ленин говорил, читаем мы в изложении Луначарского: «Учись всему, всю буржуазную культуру усвой, а после этого разберись, что тебе ко двору, а что нет. К полученным знаниям прибавляй свой пролетарский инстинкт, прибавляй свою пролетарскую философию, свою марксистскую школу, и они тебе осветят весь материал по-новому. Но помни, что учить и строить ты сможешь только тогда, когда в течение длительного времени будешь учиться».

Луначарский показывает глубокую веру Ленина в молодое поколение, его убежденность, что идейное вооружение молодежи будет во многом способствовать успешной борьбе за социализм.

В те годы особое значение имело привлечение на сторону Советской власти более чем полумиллионной армии работников просвещения. «Надо сделать само учительство, — вспоминает Луначарский советы Ленина, — саму просвещенскую массу проводниками не только общей культуры, но и наших коммунистических идей в самую глубину деревни, не говоря уже о городе. Конечно, очень важно воспитать и среди коммунистов, особенно в комсомоле, передовые кадры работников культуры; придет время, когда они будут высоки по качеству и достаточно мощны, и чем скорее придет это время, тем лучше. Но в течение всего промежуточного времени вы не добьетесь, конечно, такого положения, когда вы могли бы строить просвещение одними коммунистическими руками».

В целом ряде работ Луначарского, включенных в сборник, показано, что Ленин огромное внимание уделял развитию науки, литературы, приобщению трудящихся к сокровищам искусства, находившимся ранее в распоряжении эксплуататоров, сохранению культурного наследия прошлого, всесторонне рассмотрены ленинские взгляды на культуру прошлого, на ее достоинства и ограниченность, раскрыто его требование критически отбирать в старой культуре то, что нужно для строительства нового общества. «Ленин отдавал должное западной культуре, — говорится, например, в статье «Культура у нас и на Западе». — Конечно, это не значит, что он принимал всю западноевропейскую науку, а тем более западноевропейскую культуру, за нечто положительное. Разумеется, он отчетливо видел то позорное клеймо буржуазной ограниченности, которое пока пятнает и культуру на Западе и даже ее благороднейшую часть — науку. Но Ленин знал достоинства этой культуры, и в особенности точной науки, начиная с самых абстрактных теорий до прикладных технических дисциплин».

Бережно, по крупицам, собирал Луначарский мысли Ленина о «художественном воспитании народа», о роли искусства в строительстве социализма. Огромный интерес, подчеркивал он, Владимир Ильич проявлял к киноделу, считал, что из всех искусств важнейшим является кино. Владимир Ильич заботился о производстве фильмов, проникнутых коммунистическими идеями, отражающих советскую действительность, о том, чтобы «продвинуть здоровое кино в массы — в городе, а еще более в деревне».

Ленин был инициатором широкой организации монументальной пропаганды, создания памятников, которые служили бы для народа, особенно для молодежи, «наглядным уроком по истории… — словом, участвовали в деле образования, воспитания новых поколений».

В целом материалы третьего и четвертого разделов сборника, показывающие роль Ленина, партии, Советского государства в становлении социалистической культуры, раскрывают, в противовес нигилистическим представлениям о социалистической революции как акте разрушения, ее активное созидательное начало.

В докладах «Ленин и вопросы просвещения», «Ленин в его отношении к науке и искусству» Луначарский образно говорит о трех фронтах: политическом, хозяйственном и культурном. Эти фронты не следуют один за другим. Политическая, хозяйственная и культурная работа переплетаются, образуя одну неразрывную ткань. И политическая борьба, и хозяйственное строительство, и культурный подъем масс — это все для человеческого счастья. «Не нужно перехода к социализму, — резюмирует Луначарский, — если люди не сделаются от этого мудрее, красивее».



* * *

Анатолий Васильевич Луначарский всегда был активным проводником линии партии в вопросах строительства новой культуры, исполнителем ее воли. Он — инициатор декретов Советской власти о сохранении исторических и художественных ценностей, решений партии и правительства о реальных мерах приобщения масс к богатствам отечественной и мировой культуры. Вместе с тем Луначарский был одним из первых теоретиков и исследователей советского искусства, видным писателем, драматургом, критиком, публицистом, ученым. Его имя значится в блестящей плеяде литераторов-большевиков — таких, как В. Воровский, М. Ольминский, П. Лепешинский. Как нарком просвещения, он работал в тесном содружестве с Я. М. Свердловым, М. И. Калининым, Н. К. Крупской, Г. В. Чичериным и другими партийными и государственными деятелями.

Личность самого Луначарского формировалась в огромной мере под непосредственным воздействием Ленина. В многолетнем общении с Владимиром Ильичем, в его статьях и выступлениях, личных беседах Луначарский черпал представления о величественных задачах предстоящих преобразований и конкретных путях их осуществления. Через всю свою жизнь пронес он восхищение Лениным и стремился быть его достойным помощником.

Нам представляется, что собранные в настоящем сборнике фрагменты из статей и воспоминаний Луначарского о Ленине позволят полнее осветить новый тип рожденного революцией и борьбой за строительство социализма товарищеского сотрудничества между выдающимися деятелями партии и государства, основанного на глубокой преданности делу революционного преобразования мира, готовности преодолевать любые трудности, умении сочетать дерзновенную мечту с трезвым практическим расчетом.

Масштабы преобразований, неизведанность путей строительства первого в мире социалистического государства, новизна порученного Луначарскому дела порождали немало трудностей, не исключали отдельных ошибок. Бывало, что он получал «разнос» от Ленина, — в частности за половинчатую позицию в вопросе об отношении Пролеткульта к государству.

Мы уже отмечали, что в статьях и выступлениях Луначарского, часть которых включена в предлагаемый читателю сборник, порой встречаются спорные оценки. Однако нельзя забывать, что они часто были первыми по времени, что правильную дорогу не всегда удавалось находить сразу. Многое Луначарский впоследствии переоценивал сам.

Очень помогала ему принципиальная критика Ленина, который, ценя и любя Луначарского, строго взыскивал за все упущения и промахи, сдерживал его увлекающуюся «художественную натуру». В «Воспоминаниях из революционного прошлого» Луначарский самокритично писал о некоторых своих ошибках: «Конечно, между мною, с одной стороны, и Лениным — с другой, было большое несходство. Он подходил ко всем вопросам как практик и как человек, обладающий огромной ясностью тактического ума и поистине гениального политика, я же подходил как… артистическая натура, как назвал меня как-то Ильич».

В целом в своей государственной и литературной деятельности Луначарский занимал правильные позиции, проводил в области культуры партийный курс. Его личный вклад в становление и развитие социалистической культуры был тем более значителен, что он, как никто, умел завоевывать «творческие сердца» представителей науки, литературы, искусства, принадлежащих к разным поколениям, направлять их знание и талант на служение общему делу. Луначарский поддерживал творческие и дружеские связи с выдающимися представителями художественной интеллигенции мира: Роменом Ролланом, Анри Барбюсом, Гербертом Уэллсом, Бернардом Шоу и многими, многими другими. Колоссальный интеллект Луначарского, его непоколебимая вера в торжество идей социализма в немалой степени способствовали поднятию в их глазах авторитета нашей страны и нашей идеологии. Он был, по образному выражению Роллана, «всеми уважаемым послом советской мысли и искусства».



* * *

Второе издание сборника выходит в свет накануне 110-й годовщины со дня рождения В. И. Ленина, которую отметят миллионы людей во всем мире. Это будет дань глубокого уважения и признательности человеку, с именем которого связана вся героическая летопись Великого Октября, начало новой исторической эпохи — эпохи социализма; мыслителю, развившему, применительно к новым историческим условиям, учение основоположников научного социализма К. Маркса и Ф. Энгельса. В ленинском теоретическом наследии люди различных возрастов, политических убеждений, жизненного опыта ищут и находят ответы на самые жгучие вопросы, поставленные ходом современного общественного развития.

«Сейчас мы ищем в его наследии, порой с беспокойством ищем, советов, указаний в нашей борьбе, нашем строительстве». Эти слова были сказаны А. В. Луначарским более полувека назад. Но как они современны сегодня!

Глубина содержания, блестящая форма, психологическая точность работ Луначарского позволяют нам полнее представить то незабываемое время, как бы почувствовать свою духовную породненность с Лениным.

Возможно, что созданный Луначарским образ в чем-то субъективен. Но именно непосредственные впечатления соратников вождя, их неповторимые ощущения особенно дороги нам, без них образ Ленина был бы беднее.

А. Титов

От составителя



ДАТЬ «ЛЕНИНИАДУ» — ЭТО ЗНАЧИТ ДАТЬ ЭПОПЕЮ НА ТЕМУ О БОРЬБЕ, О СТРОИТЕЛЬСТВЕ, О РЕВОЛЮЦИИ, О КУЛЬТУРЕ В ВЕЛИКИЕ ЛЕНИНСКИЕ ГОДЫ, ПОКАЗАТЬ, КАК ЛЕНИН ВЫРОС ИЗ ЭТОЙ ЭПОХИ, А ПОТОМ ОПЛОДОТВОРИЛ ЭТУ ЭПОХУ…

А.В. Луначарский


I

В многогранном наследии Анатолия Васильевича Луначарского особое место принадлежит жизнеописаниям замечательных людей.

Впервые обратившись к жанру биографического портрета еще в начале века, на заре своей литературно-публицистической деятельности, Анатолий Васильевич особенно систематически и плодотворно работал в нем в последние годы жизни. Это время было отмечено наибольшей зрелостью и глубиной в подходе к избранной теме. Вот перечень написанного в 1931–1933 годах: «Романы Чернышевского», «Гейне-мыслитель», «Гете и его время», «Путь Рихарда Вагнера», «Барух Спиноза и буржуазия», «Гоголиана», «Н. А. Римский-Корсаков», две наиболее значительные работы о Горьком — «К 40-летию творчества» и «Самгин» и, наконец, незаконченная биография Фрэнсиса Бэкона. Во введении к этой книге, которая должна была выйти в серии «Жизнь замечательных людей», Луначарский писал:
«Меринг в одной из своих статей о Гете справедливо указывает на то, что только марксизм дает возможность подойти к биографии как следует. Глупые россказни о том, что мы отрицаем роль личности и что поэтому нам нечего заниматься индивидуальными биографиями, не заслуживают даже опровержения. А то обстоятельство, что личность мы воспринимаем не как нечто случайное или таинственное, а именно как узел течений, сил, принципов данной эпохи в их соприкосновении и в их борьбе, впервые дает возможность вскрыть подлинную сущность личности.

Марксистская биография есть единственно верная биография. Само собой разумеется, прибавим мы, для того, чтобы быть истинно марксистской, марксистско-ленинской, она должна быть талантливой и основанной на хорошем изучении предмета».


Великолепно сформулированное теоретическое положение суммирует отношение Луначарского к биографиям-исследованиям, к работе биографа-марксиста.

Можно предположить, что столь целеустремленная, глубоко и всесторонне осмысленная работа Анатолия Васильевича в этом направлении была в то же время постепенной подготовкой его к написанию «подлинно научной биографии» Владимира Ильича Ленина.

Создание книги о Ленине — «человеке, в котором историческое величие гармонировало с необычайным личным обаянием,…такого чистого идейно, так бесконечно одаренного, что он, казалось, превосходил границы человеческого, хотя на самом деле впервые их заполнил» — было для него не только предметом постоянных глубоких размышлений, но и, судя по дневниковым записям, совершенно конкретной перспективой творчества.

Мысль о большой биографии-жизнеописании Ленина возникла у Луначарского, по-видимому, сразу после смерти Владимира Ильича. О насущной необходимости такой книги он написал в феврале 1924 года.

Рождение этого замысла относится к первым послереволюционным годам. В 1919 году, по просьбе известного издателя Гржебина, обратившегося к Луначарскому по рекомендации Горького, Анатолий Васильевич пишет «воспоминания о великом перевороте». Некоторые из этих воспоминаний составили книгу «Революционные силуэты», вышедшую в 1923 году. Открывал книгу очерк «Владимир Ильич Ленин». Второе ее издание было предпринято на Украине.

И при жизни Ленина, а особенно после его смерти, Луначарский очень часто выступал с воспоминаниями о том времени, когда «в одной комнате, за одним столом, за одним общим делом» доводилось вместе работать «с этим изумительным человеком». Многие воспоминания-речи датированы концом января 1924 года: они были произнесены в скорбные траурные дни.

Все это, конечно, были лишь фрагменты, крупицы, штрихи, но и они явились «подготовительными попытками охватить Ленина как явление», глубокое и цельное, показать жизненный путь Ленина — гениального мыслителя, вождя революции, основателя пролетарского государства.

В своей книге «Память сердца» Наталия Александровна Луначарская-Розенель рассказывает о беседе Анатолия Васильевича с лечащим его врачом в Ментоне (Франция), где он провел последний месяц своей жизни.


«Я хочу еще пожить, хотя бы для того, чтобы написать книгу о Ленине. Это мой долг. Эта книга будет самым значительным из всего, что я сделал в жизни.

Он увлекся и горячо говорил об этой будущей книге, и врач не остановил его, он сам, затая дыхание, слушал Луначарского».


А в ночь накануне смерти Анатолий Васильевич говорил ей:
«Мне нужно три года, еще три года. Я многое успею сделать за эти три года. Я напишу книгу о Ленине, я не буду разбрасываться, как раньше».
Чувство невыполненного долга жгло Луначарского. Об этом свидетельствуют публичные высказывания последних лет, воспоминания современников, письма к жене.

В письме к Наталии Александровне в 1930 году Анатолий Васильевич писал, что именно ради работы над книгой о Ленине он решается просить о переводе его на работу за границу, где, вдали от «московского шума жизни», он сможет сосредоточиться на этом труде, который рассматривал как книгу-исследование, как серьезнейшую научную работу.



II

Здесь, наверное, следует пояснить читателю, почему работать над книгой о Ленине в Москве было почти невозможно. Не только множество «постов» — служебных, научных, общественных, которые он занимал, требовали и отнимали массу времени и сил, но и колоссальная работа партийного публициста, пропагандиста, литератора, художественного критика — такова была повседневная жизнь Анатолия Васильевича тех лет. Все это, помноженное на неумение, да и нежелание отказывать, создавало нечеловеческую перегрузку.

Поэт-сатирик Александр Архангельский посвятил Луначарскому эпиграмму: «Родился предисловием вперед и произнес вступительное слово». Действительно, редкое торжественное собрание, знаменательный юбилей, театральная премьера, собрание творческих организаций проходили без доклада или вступительного слова Луначарского. К нему, как к блестящему оратору, энциклопедически образованному человеку, обращались партийные организации (в качестве лектора Центрального и Московского комитетов партии он объездил весь Советский Союз, а в Москве и Подмосковье выступал по нескольку раз в месяц), писатели, художники, музыканты, режиссеры, издательства с просьбами о выступлениях, предисловиях, рецензиях.

Анатолия Васильевича, что называется, «рвали на части». Бывало, в один день ему приходилось диктовать стенографистке по 5–6 газетных и журнальных статей, рецензий, заметок на «злобу дня». Делал он это или с 7 утра, до служебной работы, или в свободные дни, а случалось — ив дни, когда недомогание заставляло оставаться дома. Рабочий день Луначарского иногда длился по 16 часов.

Сохранилась заметка Анатолия Васильевича, предназначенная для журнала «Огонек», — «Как я отдыхаю». Она начинается словами: «Строго говоря, я вовсе никогда не отдыхаю. Даже в праздничные дни у меня чрезвычайно редко выпадает что-нибудь похожее на то, что обыкновенно называется отдыхом, о будних же днях вовсе не приходится говорить».

Комментируя эту цитату в томе 82 «Литературного наследства» «А. В. Луначарский. Неизданные материалы», Н. А. Трифонов пишет: «И недаром жизнь этого человека сравнивали со свечой, зажженной с двух концов».

Огромна была и корреспонденция Луначарского — служебная и личная.

Об избыточной щедрости, с которой он раздаривал свои силы, время, здоровье, он начал думать только в последние годы жизни. Возвращаясь мысленно в прошлое и думая о будущем, он писал Наталии Александровне из Женевы, где регулярно, начиная с 1928 года, проводил по нескольку месяцев, участвуя в работе Лиги Наций. «Пора начинать жить более целеустремленно. Наступает вечер жизни, а сделано так мало…»

«Сделано так мало»…. Эта неудовлетворенность показывает чрезвычайную строгость самооценки Анатолия Васильевича. Прожив 58 лет, он написал более двух тысяч критических статей, 40 пьес, много стихов, несколько сценариев.

Круг интересов Луначарского-критика, тонкость и глубина анализа творчества того или иного писателя, композитора, художника — поразительны.

Бернард Шоу, выступая в Колонном зале Дома Союзов в Москве, во время своего визита в СССР в 1931 году, говорил: «Неделю назад Луначарский был для меня очень известным именем. Но сейчас он для меня живой человек. И я нашел в нем не только партийца-коммуниста, но и нечто, что русские и только русские могут мне дать: умение понять и оценить мои собственные произведения с такой глубиной и тонкостью, которой — я должен это признать — я никогда не встречал в Западной Европе».

В подготовленной Библиотекой имени В. И. Ленина полной библиографии работ Луначарского, изданных в СССР на русском языке, — около четырех тысяч трехсот названий.

Напомним, что он был автором поэтических надписей на первых, установленных сразу после революции мемориальных плитах-памятниках «Борцам революции» на Марсовом поле в Петрограде. Нельзя и сегодня без волнения читать эти надписи:
К сонму великих,

Ушедших от жизни

Во имя жизни расцвета

Героев восстаний разных времен,

К толпам якобинцев, борцов 48 года,

К толпам Коммунаров

Ныне примкнули сыны Петрограда.
Или:
Не жертвы — герои

Лежат под этой могилой,

Не горе, а зависть

Рождает судьба ваша

в сердцах

всех благодарных

потомков

в красные страшные дни.

Славно вы жили

И умирали прекрасно.


Сам первоклассный литератор, Луначарский приветствовал появление в советской литературе молодых имен — Леонида Леонова, Лидии Сейфуллиной, Федора Панферова, Михаила Шолохова, Иосифа Уткина, Александра Безыменского, Михаила Светлова, Эдуарда Багрицкого и других.

Луначарский был инициатором многих культурных начинаний молодой Республики Советов.

Эта короткая «справка» приведена нами для того, чтобы показать читателю причину беспокойства Анатолия Васильевича, который отлично понимал, что в Москве он никогда не сможет получить возможность для систематической, целеустремленной научной работы. А время, необратимое время шло, отдаляя претворение в жизнь больших творческих замыслов, о которых Луначарский писал: «главные труды жизни — впереди».

Если мы проследим «географию» его последних, наиболее крупных работ, то убедимся, что самое значительное было написано во время поездок в Женеву или на лечение в Германию и во Францию, то есть когда время служебное было ограничено, а встречи, как деловые, так и личные, не отнимали много времени.



III

Как уже говорилось, самым главным «трудом жизни» Луначарский считал биографию Владимира Ильича Ленина — книгу-исследование, в которой он надеялся донести до широкого читателя все неповторимое своеобразие «морально-психологического облика» «ни с чем несравнимой» личности вождя, всю глубину его гениального творчества. Прочтение дневников, писем к жене и найденный нами недавно в Центральном партийном архиве документ позволяют реконструировать во времени цепь событий, предшествующих этому принципиально важному для Луначарского решению. Их можно расценивать и как некий побудительный импульс для конкретного подхода к выполнению задуманного.

Решение взяться за эту огромную работу было принято осенью 1930 года. Вот при каких обстоятельствах, если писать в форме репортажа.

Шестого июля 1930 года Анатолий Васильевич выехал за границу. После отпуска он должен был выступить с докладами на двух европейских конгрессах — философском в Оксфорде и посвященном эстетическому воспитанию — в Гамбурге. Для подготовки к докладам Анатолий Васильевич должен был работать в библиотеках в Париже и Берлине.

Двенадцатого сентября Луначарские приехали в Париж, а 17-го навестили своего старого друга Анри Барбюса в его доме в Сен-Лис, под Парижем. Об этом свидетельствуют записи Луначарского в дневнике, который он вел очень аккуратно, записывал как планы дня, так и их исполнение. Итак, запись 17-го утром: «Сегодня еду в Saint-Lys (Сен-Лис) завтракать к Барбюсу». Приписка вечером: «У него было довольно интересно. <…> Важный разговор со Шварцем из Agence Litteraire International (ALI). 3Особенно важно о книге, посвященной Ленину».

Предложение ALI дало непосредственный толчок к обдумыванию Луначарским плана книги и, судя по тому, что уже менее чем через месяц Луначарский пишет Шварцу из Берлина, а одиннадцатого октября получает ответ, переговоры носили весьма конкретный характер.

В письме от 11 октября (оно, как мы уже упоминали, было найдено в Центральном партийном архиве недавно), сообщая о получении письма Луначарского, Шварц просит его «тем не менее, для порядка, подтвердить свое согласие до конца года (1930-го. — И. Л.) с тем, чтобы Агентство могло распространить проспект книги в разных странах». В тексте письма книга так и названа: биография Ленина.

Сохранился еще один ценнейший документ: основной девиз — идея книги. Напомним, что, готовясь к крупным докладам или статьям, Луначарский всесторонне продумывал для себя их основную, доминирующую идею. Продумывание, выявление такой доминанты было самым ответственным моментом в подготовке, ибо требовало анализа, тщательного «просеивания» всей суммы знаний о предмете работы. Свидетельство этому — воспоминания не только сотрудников Луначарского, но и слушателей его блестящих многочасовых докладов, которые он делал, зачастую расхаживая по эстраде и не имея никаких письменных планов в руках. На самом деле такие планы-тезисы, набросанные несколькими, сокращенно написанными фразами и словами, на отдельных листочках из блокнота, на обороте служебных писем, даже на полях случайно попавших в руки книжек — были. Некоторые такие наброски сохранились, и их расшифровка и изучение помогут восполнить отсутствующие стенограммы.

Для книги о Ленине основной тезис был продуман очень глубоко и тщательно. Он изложен в письме к Наталии Александровне, написанном из Женевы, куда приехал Луначарский в начале ноября 1930 года на заседание Лиги Наций.

Письмо датировано 23 ноября. Приводим его полностью.


«ALI обратилось и сюда ко мне насчет книги о Ленине (это письмо Агентства пока не найдено. — И. Л.). Но о двух показ/ательных/ главах не может быть и речи: для этого надо в/есьма/ серьезно работать. Между тем я вновь должен буду написать им, что работа затянется на один-полтора года, что я могу начать ее лишь позднее.

Конечно, послать им нечто вроде оглавления я могу и пошлю. Но что смущает меня, детка! Скажу тебе прямо — в Москве я такой книги никогда не напишу. Выйдет только конфуз с контрактом. Поэтому подписать его я могу только в том случае, если получу заграничное, б/олее/ или м/енее/ спокойное назначение.

А книгу о Ленине я хотел бы написать. В сущности моя тема: Ленин, как тип гения и героя. Книга была бы о том, что такое гений и герой, внешне образец и пример человечества. А Ленин как полный, новый и, так сказать, прозрачный по своему социально-психологическому строю тип гения. Такого убедительного еще не было. Другие гораздо запутаннее.

Но это очень большая работа. А им хочется, конечно, репортажа, биогр/афических/ подробностей, если можно, так и каких-нб./нибудь/ «разоблачений», новых документов и легкого чтения. Всего этого я не дам. Не могу и не хочу. Проспект я им, конечно, напишу и пошлю. М/ожет/б/ыть/, я ошибаюсь, и сварю с ними кашу.

Но дело не в этом: книгу у меня примет кто угодно. А вот написать. Для этого у меня есть все… кроме времени. Нужен год, полтора, при еженедельной кропотливой работе часов в 12–15. Я имею в виду еще 10 часов в неделю на паралл/ельную/ лит/ературную/ работу и часов 25 на службу. /…/ Разве в Москве это возможно? Ограничить службу (при высшей добросовестности без бюрократизму, компактно) 3 часами в день и взяв 4–5 часов на работу научную: читать, писать совершенно целеустремленно».
(Письмо приведено без поправок, в подлинной орфографии. — И. Л.)

Итак, единственную возможность «совершенно целеустремленной» работы по 4–5 часов в день Луначарский видел лишь в назначении вне Москвы. Сохранилось много документов — копий официальных писем, записей в дневниках, отразивших эту «борьбу за время».

В августе 1933 года А. В. Луначарский получил назначение чрезвычайным и полномочным послом в Испанию.

Кто знает, если бы не быстро развивающаяся болезнь сердца, может быть, за полтора-два года, в течение которых работа в Мадриде могла быть относительно спокойной, Анатолий Васильевич, с его поразительной работоспособностью, почти невероятным темпом работы «на одном дыхании», — и успел бы создать эту книгу…

Вручение верительных грамот предполагалось на конец января 1934 года.

Осенью 1933 года Анатолий Васильевич прошел курс лечения в кардиологической клинике профессора Данзело в Париже, а в конце ноября, по рекомендации профессора, поехал на юг Франции, в Ментону, для отдыха.

Умер он 26 декабря от инфаркта — «разрыва сердца», как тогда говорили.

IV

В том, что Луначарский глубоко и тщательно продумывал содержание книги о Ленине, готовился к работе над ней, убеждает нас не только серия великолепных очерков-биографий, но и статья «Ленин и литературоведение», написанная им специально для Литературной энциклопедии в начале 1932 года. В этой статье, а по существу, брошюре в 4 печатных листа, впервые сделана попытка систематизировать и обобщить мысли и высказывания Ленина по вопросам литературы как части культуры, дать анализ современных литературоведческих проблем в свете учения Ленина.

Надо подчеркнуть фразу из этой статьи, которая характеризует отношение Луначарского к работе над всем, что касалось Ленина:
«…пишущий эти строки позволяет себе сделать еще следующее замечание. Работая несколько лет в области культуры под непосредственным руководством Ленина, он, разумеется, имел несколько широких и глубоких бесед с великим вождем по вопросам культуры в целом, по вопросам народного образования в частности, а также искусства и художественной литературы. Он не может разрешить себе излагать эти беседы. Авторитет Ленина неизмерим; было бы преступлением освятить этим авторитетом какой-нибудь субъективный взгляд, который прокрался бы в такое изложение, сделанное на основе воспоминаний без точных записей на расстоянии многих лет».
В этом самоограничении — огромное чувство ответственности и еще раз повторенное сожаление: как обидно, что не записывал сразу всего, что говорил Владимир Ильич во время бесед и совместных прогулок. Еще в статье-воспоминании «Опять в Женеве» (она, как и статья «Ленин и литературоведение», частично включена в предлагаемый сборник) Луначарский писал: «Я уверен, что если бы я был более догадлив и, придя домой после этих прогулок (вместе с Лениным. — И. Л. ), сейчас же записывал все, что слышал из его уст, я мог бы сейчас представить вам, мои молодые читатели-комсомольцы, преинтересную книгу, но я слишком поздно спохватился, как и многие другие».

Тщательность, с которой Анатолий Васильевич относился к работе над энциклопедической статьей «Ленин и литературоведение», неоднократно перерабатывая и дополняя ее (о чем он также писал в письмах из Женевы в 1932 году), и записи в дневниках подтверждают, что новое обращение к изучению и восприятию ленинского наследия было также и подготовительной работой к книге о Ленине. Важность и обстоятельность этого исследования, посвященного наиболее близкой для Луначарского теме — культуре, которое самое уже могло быть развернуто в книгу, заставляет еще раз вспомнить фразу из письма: «Для этого у меня есть все… кроме времени».

Роль Ленина в жизни Луначарского была огромна, влияние его — определяюще. Об этом многократно говорил и писал Луначарский, считая, что встреча с Владимиром Ильичем была для него величайшим даром судьбы, Владимир Ильич высоко ценил деловые качества Луначарского, его вклад в работу редакций партийных газет, выпускаемых в эмиграции в Женеве и в Петербурге в 1905 году, его выступления на политических диспутах. Об этом говорят письма Ленина к Анатолию Васильевичу.

Вот отрывок из письма, написанного Владимиром Ильичем 20 июля (2 августа) 1905 года:


«Помните, Вы писали: ущерба от моего отсутствия из Женевы (Луначарский в то время находился в Италии. — И. Л.) не будет, ибо пишу много и издали. Это так, что пишете много, и газету вести кое-как (но не более, чем кое-как, а нам чертовски нужно большее) можно. Но ущерб-то не только есть, но громадный ущерб, который яснее ясного чувствуется с каждым днем. Личное воздействие и выступление на собраниях в политике страшно много значит. Без них нет политической деятельности, и даже само писанье становится менее политическим».
Н. К. Крупская, вспоминая о приезде Луначарского в Женеву и вступлении его в редакцию газеты «Вперед», писала:
«Луначарский оказался блестящим оратором, очень много содействовал укреплению большевистских позиций. С той поры Владимир Ильич стал очень хорошо относиться к Луначарскому, веселел в его присутствии и был к нему порядочно-таки пристрастен, даже во время расхождения с впередовцами (с 1908 года. — И. Л. ). Да и Анатолий Васильевич в его присутствии всегда был особенно оживлен и остроумен. Помню, как однажды, кажется, в 1919 или 1920 году, Анатолий Васильевич, вернувшись с фронта (куда он часто выезжал как уполномоченный Реввоенсовета Республики. — И. Л. ), описывал Владимиру Ильичу свои впечатления и как блестели глаза Владимира Ильича, когда он его слушал».
Рассказывая о сотрудничестве Луначарского в газете «Вперед», Надежда Константиновна вспоминает, что Владимир Ильич особенно ценил в Луначарском блестящего стилиста, его умение облекать всякую мысль в «изящную и увлекательную форму». «Мне приходилось», — пишет Крупская, — несколько раз присутствовать при разговорах Владимира Ильича с Анатолием Васильевичем и наблюдать, как они «заряжали» друг друга».

Впервые после резкого расхождения в 1908–1909 годах из-за разногласий по важному тактическому вопросу — об отношении к деятельности большевистской фракции в Государственной Думе, и по философским вопросам, они встретились в 1910 году, на Копенгагенском конгрессе II Интернационала.

Анатолий Васильевич вспоминал:
«Перед съездом, не до-Копенгагена, уже в Дании, мы встретились с Лениным и дружески разговорились. Мы лично не порывали отношений и не обостряли их…»
А вот свидетельство Надежды Константиновны:
«Ильич по возвращении в Париж рассказывал, что на конгрессе удалось ему хорошо поговорить с Луначарским. К Луначарскому Ильич всегда относился с большим пристрастием — больно его подкупала талантливость Анатолия Васильевича».
Это воспоминание подтверждает то, о чем писал Луначарский, — личные отношения между ними не обострялись, личная симпатия сохранялась даже в отдельные годы взаимной резкой полемики и формального разрыва, как следствия идеологических ошибок Луначарского. Ленин не переставал считать этот разрыв временным.

Задуманная Анатолием Васильевичем книга о Ленине была бы гимном гению Ленина. Да и о своей жизни он не мог бы рассказать, не рассказав прежде всего о своем «великом учителе, о великой партии, к которой принадлежал». Это хорошо понимал Горький, который в нескольких письмах убеждал Луначарского в необходимости начать писать мемуары.

Вот выдержки из этих писем.
«А не думаете ли Вы, дорогой Анатолий Васильевич, писать свои мемуары? Вот была бы замечательная книга. И очень нужная для нашей молодежи, плохо знакомой с историей старых большевиков».
Анатолий Васильевич отнесся к этому предложению с большой долей горечи, так как был уже тяжело болен и воспринял это пожелание старого друга, как некий намек.

В письме от 3 октября 1932 года Горький спешит успокоить Луначарского:


«Дорогой Анатолий Васильевич, я предложил Вам писать мемуары, разумеется, не потому, что считаю Вас «конченным» — вопреки мнению берлинских врачей. Нет, я предлагаю это людям более молодым, чем Вы, более здоровым. Причина моей настойчивости очень ясна: история партии большевиков для нашей молодежи пища пресная, унылая и не содержит в себе главного — той «изюминки», коею был именно большевик-подпольщик, мастер революции. Мастера эти уходят один за другим. Я думаю, не нужно доказывать, как хорошо было бы, если бы каждый из них оставлял для нашей молодежи автобиографию свою. Вы, конечно, написали бы блестяще».
И еще в одном письме:
«Вы прожили тяжелую и яркую жизнь, сделали большую работу. Вы долгое время, почти всю жизнь, шли плечо в плечо с Лениным…»
…С тех пор прошло много лет. Мемуарная литература о Ленине пополнилась художественной, написаны пьесы, созданы кинофильмы о его жизни… Но той «биографии-поэмы», о которой мечтал Луначарский, мир пока не увидел. И хотя свои воспоминания Анатолий Васильевич оставил нам главным образом в виде речей, докладов, статей, интервью, в них содержатся неповторимые отражения, частицы живого образа Ленина-человека.

В статье Луначарского «Еще о театре красного быта», опубликованной в «Известиях» 1 сентября 1923 года, есть такая фраза:


«Тот, кто не понимает, что нет никакого противоречия между нашим глубоким коллективизмом и тем, что мы называемся марксистами, то есть по имени определенного человека, и что нет противоречия между нашей верой в массы и нашей восторженной любовью к Ильичу, — тот ничего не понимает!»
Вот эта «восторженная любовь» и делает некоторые, даже самые краткие, наброски такими яркими и запоминающимися.

Поэтому и возникла мысль попытаться собрать в единый сборник то, что написано и застенографировано, дать как бы обобщенный образ Ленина — ЧЕЛОВЕКА НОВОГО МИРА — таким, каким его воспринял и передал грядущим поколениям Анатолий Васильевич Луначарский.



И. Луначарская



  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет