Атомоход «Ленин» Гулкие волны пенил



жүктеу 29.37 Kb.
Дата02.05.2016
өлшемі29.37 Kb.
: arhiv
arhiv -> Регламенті Жалпы ережелер 1 «Мұрағаттық анықтама беру»
arhiv -> Халыққа қызмет көрсету орталықтарының мекенжайлары
arhiv -> Показания бывшего сотрудника гестапо и абвера лейтенанта Зигфрида Мюллера, данных им на следствии 19 сентября 1945 года
arhiv -> Атбасар ауданында тұратын жағдай төмен отбасыларына (азаматтарға) тұрғын үй көмегін көрсету ережесі
arhiv -> Дымные перегоны (Дневник в стихах) Дума о мире
arhiv -> Оңтүстік Қазақстан облысында мұрағат ісін дамыту жөніндегі 2015 жылы атқарылған жұмыстардың есебі
arhiv -> Абалымов илья карпович абалымов пётр антонович абалымов тимофей петрович
arhiv -> К. Б. Ульяницкий
arhiv -> «Жұмыссыз азаматтарды тіркеу және есепке қою» мемлекеттік көрсетілетін қызмет регламенті Жалпы ережелер «Жұмыссыз азаматтарды тіркеу және есепке қою»
Атомоход «Ленин»
Гулкие волны пенил
Мурманский дымный порт.
Атомоход «Ленин»
Принял меня па борт.
«Ленин» стоял у пирса,
Дав команду спешить:
Снова он торопился
Лбы торосов крушить.
А я, счастливый, разглядывал
В творенье пашей мечты
Собранные по атому

Ленинские черты.


Вот он. Гляди, пожалуйста:
Рядом стоит стеной –

Напористый и лобастый,


Атомный и стальной!
С ним нам в уютных гаванях
Тросы не швартовать,
С ним нам в далеких плаваньях
Полюсы штурмовать.
Под флагами Революции
Он вновь нас вести готов –

Не в пыльные резолюции –

А в лютое царство льдов!
Что ж! Мы – давно не мальчики.
Надо нам смело жить,
В небо врезаться мачтами,
Килем старье крушить.
Сердце вскипает жаждою.
Руки работы ждут.
Надо, чтоб был у каждого
К подвигу свой маршрут.
Все мы – из поколения,
Рожденного Октябрем.

Верьте, товарищ Ленин,


Мы вас не подведем!
1964

Мурманск


Первая любовь
Я рос в семье, где «Варшавянку» пели,

Где никогда не горбились в беде,

Где рядом с гордой выцветшей шинелью

Буденовка висела на гвозде…

Когда к нам в дом сходились вечерами

Друзья отца в ремнях и в орденах,

Я жадно слушал, затаив дыханье,

О конницах и бронепоездах…

Но стоило лишь тетушке из Курcка

Съязвить, задев их общий идеал,

Что, дескать, коммунистам чужды чувства, –

Ее у нас я больше не видал…


Когда отец мой стал седоголовым,

А я подрос – и мог его понять, –

Немногословно, строго и сурово

Он мне решил про юность рассказать.

И я тогда увидел близко-близко

Ту станцию, и дом его родной,

И девушку, соседку, гимназистку,

Почти как в песне с русою косой…


Отец мой знал: он ей совсем не пара.

Нелепо было б встретить их вдвоем:

Его в мазутной блузе кочегара

И в шелковом передничке ее.

Не для него мать штопала и шила,

Копила деньги, не спала всю ночь,

Не для него в гимназии учила

В губернском городе

свою гордячку дочь.

У девочки «прекрасные манеры»,

И, верно, не какой-то «вертопрах» –

Дворяне, молодые офицеры

Танцуют с ней мазурку на балах…

Один из них сказал отцу когда-то

(Отец был взят в путейский батальон).

– Не лезь в вагон,

собакам и солдатам

Вход в первый класс строжайше запрещен!..


Но в мире переменчива погода!

И вот в поселок, где он жил и рос,

Весною восемнадцатого года

Примчал отца горячий паровоз.

Он прямо с фронта. Он окопом пахнет.

Он многое там понял на войне.

С малиновою ленточкой папаха

И маузер тяжелый на ремне.

Вернись теперь назад тот офицерик,

Отец ему за все бы отплатил!

Да, видно, дальний иностранный берег

Бродягу-эмигранта приютил.


Отец из школ вышвыривал иконы,

В атаках кровью истекал не раз,

На митингах провозглашал законы,

Не замечая чьих-то нежных глаз…


Бой человека делает упрямым,

Решительным, красивым, может быть,

В тот грозный год, я понимаю, мама,

Ты не могла отца не полюбить.

Я понимаю, почему так свято

Всегда-всегда у нас в кругу семьи

Хранят оружье, отмечают даты

И вспоминают старые бои!

Видать, не только пролитою кровью,

Не только бунтом против мира зла,

Но счастьем жизни,

первою любовью

Для многих революция была.
1954


Скрипка Тухачевского
Враг отступал поспешно и постыдно.

Страдала спесь потрепанных господ.

Какой конфуз: бунтующее быдло,

Дикарский сброд – о, боже! – верх берет!..


А где-то улыбался Тухачевский:

– «Дикарский сброд»?

Мерси! Не ожидал! –

И, в горнице задернув занавески,

Щекой к послушной скрипке припадал.
И над избой, каленой от мороза,

Над штаб-квартирой сабельных полков

Бравурные стаккато Берлиоза

Из-под смычка рвались до облаков.


Свинцовый цокот, посвисты ночные

Перебивал чарующий мотив

И чутко замирали часовые

И слушали, дыханье затаив.


1978



©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет