Центрального комитета коммунистической партии советского союза



жүктеу 10.82 Mb.
бет18/69
Дата01.04.2016
өлшемі10.82 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   69
: russkij -> marx
russkij -> Русский язык 17. 07. 2015 г
russkij -> Книга, вышедшая в Париже в «ymca-press»
russkij -> Хорватский алфавит
marx -> Центрального комитета коммунистической партии советского союза

ПЕРВЫЙ ЭТЮД «РЕАКЦИЯ ОБУСЛАВЛИВАЕТ РЕВОЛЮЦИЮ»

Нельзя помешать никакой революции. Равным образом смехотворно и представление Дроза, который воображает, будто первую революцию w можно было предотвратить посредством уступок и тонких уловок, и пред­ставление Бланки, полагающего, что революция может быть сведена на нет жульническим фокусом (стр. 3—4).

P. J. Proudhon. Idée générale de la Révolution au XIX- Siècle (Choix d'études sur la pratique révolutionnaire et industrielle). Paris, Garnier frères, 1851. PeÔ.

КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 151

Французская монархия от Хлодвига до Ришелье была революционна ; в 1614 г., во время созыва последних Генеральных штатов, она сделалась реакционной, наказание — 21 января 1793 г.198. Революцию можно направ­лять, сдерживать, замедлять ее ход, и эта система уступок, шаг за шагом,— самая мудрая (стр. 5). Но остановить ее невозможно. Witness * тому — подавление заговоров 1822 и 1839 гг.199 и революций 1830 и 1848 годов. Однако «господствующие интересы и спесь правительства» постоянно противодействуют мирному ходу революции (стр. 8). Реакция всегда порождает революцию. Так было в 1789 г. и в последующие годы, так было и в 1848 году. В феврале пролетариат, вмешавшись в спор между буржуазией и короной, требовал только работы. Республиканцы обещали ему выполнить это требование, и он примкнул к ним (стр. 10—11). «Полу­чить работу и заработать на хлеб — таково было требование рабочих в 1848 г., в этом состояла непоколебимая основа, созданная ими для рес­публики, в этом была суть революции». [Провозглашение] республики было «актом меньшинства, более или менее... узурпаторского». «Револю­ционный вопрос труда» представлял собой нечто совершенно иное. Рес­публика была лишь «залогом революции» (стр. 11).

Временное правительство относилось серьезно к своим обещаниям, касающимся работы, но не могло их выполнить, так как для этого ему пришлось бы «переменить направление, изменить всю экономику общества». Однако, вместо того чтобы открыто признать трудности и апеллировать к публицистам, оно молчало, стало прямо реакционным, объявило себя противником социализма — «новое имя, которое приняла революция» (стр. 13). Оно толкнуло на восстание голодные массы в Париже и Руане и пыталось потопить в крови великую идею февраля — протест рабочих. С этого момента стало ясно, что республика 1848 г. и республика 1793 г.— две совершенно разные вощи и что последним словом республики 1848 г. был социализм.

Итак, теперь борьба происходит между всеми прежними оттенками революции, с одной стороны, и социализмом, с другой. И если сначала еще не знали, что такое социализм, то нас в этом отношении просветили дейст­вия реакции начиная с февраля 1848 г.— «революция определится именно благодаря реакции» (стр. 17).

Велеречивое описание того, как реакция и репрессии посте­пенно революционизировали большую часть нации и как сама буржуазия, «извечный друг порядка», оказалась под подозре­нием, а потому подверглась притеснениям и была таким образом загнана в объятия революции. Изложение доводится до нового избирательного закона г0°.

И вот, «когда народ доведен до потери рассудка», единственным целеб­ным средством остается «сила» (стр. 26),—



а «сила» эта применительно к кризису 1852 г. воплощается в такой серии мероприятий, завершающим звеном которой будет только полное восстановление феодального старого порядка.

Но это для вас невозможно, вы не отважитесь на это (стр. 31). Призыв к республиканцам стать теперь настоящими революционерами, дать «рево­люции гарантии», «планы экономического обновления» (стр. 33, 34).

• — Свидетельство. Ред.

152

Ф. ЭНГЕЛЬС


ВТОРОЙ ЭТЮД

«СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ДОСТАТОЧНОЕ ОСНОВАНИЕ ДЛЯ РЕВОЛЮЦИИ В XIX ВЕКЕ?»



1. «Закон тенденции общества.

В 1789 г. революция сделала свое дело

только наполовину»

«Революции имеют своей побудительной причиной не столько лише-пия, испытываемые обществом в данный момент, сколько их затяжной характер, что ведет к устранению и уничтожению всякого блага» (стр. 36). Таким образом, причиной революции является тенденция общества. Народ — не оптимист и не пессимист; он не требует совершенного общест­венного строя, однако желает, «чтобы существовала тенденция к благопо­лучию и добродетели»; он восстает, «когда перед ним возникает тенденция к нищете и разложению» (стр. 37).

Итак, какова в настоящее время тенденция общества?

1789 год только ниспроверг, но решительно ничего не воздвиг. Отсюда «тот невыносимый образ жизни, который вот уже 60 лет будоражит французское общество».

(Итак, в реальном буржуазном общественном строе нет ничего положительного, свободная конкуренция имеет только отрицательное значение, истинный же буржуазный строй, стало быть, еще нужно искать.)

Феодальная организация, уничтоженная 4 августа 1789 г., не была заменена новой «национальной экономикой и равновесием интересов». «Поскольку положение гражданина уже не определялось его рождением, поскольку один лишь труд сделался всем (?!), и сама собственность стала от него зависеть... было очевидно, что проблема революции заключалась... в повсеместном установлении... порядка, основанного на равенстве [le régime égalitaire], то есть промышленного порядка» (стр. 39).



(Как будто это, по мере возможности, не было осущест­влено!)

Но этого не поняли и отдались исключительно политике. «Отсутствие экономических знаний, гувернаменталъная идея 2°2 [l'idée gouvernemen­tale] *, недоверие, которое они испытывали к пролетариату»,— все это толкнуло революционеров на ложный путь (стр. 40). «Во всех умах поли­тика снова приобрела первенствующее значение по сравнению с промыш­ленностью; Руссо и Монтескье вытесняют Кенэ и Адама Смита» (III), потому-то новое общество и оставалось все время в эмбриональном состоянии (стр. 41).

* У Прудона: «гувернаментальный предрассудок» («le préjugé gouvernemen­tal»). Ред.


КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 153

2. «Анархия экономических сил. Тенденция общества к обнищанию»

«Экономическими силами я называю некоторые начала деятельности, а именно: разделение труда, конкуренцию, коллективную силу, обмен, кредит, собственность, которые по отношению к труду и богатству составляют то же, что различие в классах, представительная система, наследственная монархия, централизация управления

(недурное сопоставление!)

по отношению к государству. Если эти силы поддерживаются в рав­новесии и подчиняются законам, присущим им одним и никоим обра­зом но зависящим от человеческого произвола, то труд можно считать организованным и всеобщее благополучие обеспеченным. Если же, на­против, эти силы лишены направления и противовеса

(против чего??),

тогда труд находится в состоянии полной анархии и тогда к полезно­му результату воздействия экономических сил примешивается равпая доля вредного воздействия; дефицит уравновешивает доход; общество, как средоточие, агент или субъект производства, обращения и потреб­ления, оказывается в состоянии нарастающего недуга» (стр. 42—43).

До сих пор известны лишь две формы социального бытия *: «полити­ческая форма и экономическая форма, между которыми вдобавок сущест­вуют антипатия и коренные противоречия».

«Анархия экономических сил, борьба, которую они ведут против гувернаментальной системы, этого единственного препятствия к их орга­низации,— вот в чем истинная, глубокая причина недуга, который подта­чивает французское общество».

(Таким образом, Прудон, как истый француз, смешивает французское бюрократическое правительство с нормальным состоянием буржуазии, управляющей как собой, так и про­летариатом) (стр. 43).

Примеры: 1) «Разделение труда». — Основной принцип современной промышленности и одновременно главная причина отупения рабочих и па­дения заработной платы. В Англии, например, вследствие разделения труда и введения машин число рабочих на одном и том же предприятии сократи­лось до V2, Vs и даже Ve прежнего состава, «а затем наблюдалось падение заработков в такой же пропорции, в среднем с 3 франков до 50 и 30 сантимов» [в день] (I!) (стр. 46).

Если не считать этих великолепных сведений (стр. 46), весьма плоско и ординарно.

2) Конкуренция. — «Она-то и является законом рынка, приправой к обмену, солью труда».

(Beautiful! **)

• У Прудона: «l'ordre dans une société» («порядка в обществе») (р, 43), Ред, •* — Восхитительно! Ред,

154

Ф. ЭНГЕЛЬС


«Но конкуренция, лишенная законных форм (!), высшего и регули­рующего разумного начала, в свою очередь извращается». Рабочие от­странены от участия в конкуренции, за исключением конкуренции между собой, ведущей к снижению заработной платы. Конкуренция преврати­лась в монополию и создала новую аристократию.»

Весьма плоско.

«Недавно, когда префект полиции

(комплимент по адресу Карлье),

идя навстречу общему пожеланию, разрешил вольную продажу мяса а03, стало очевидным, насколько свободная конкуренция может способство­вать благосостоянию народа и до какой степени в нашем обществе эта га­рантия * еще является иллюзорной» (стр. 48).

О обыватель! Буржуазные мероприятия г-на Карлье явля­ются социалистическими! Free trade ** — социалистична по­тому, что ее не существует во Франции!

Далее, кредит. Монополия французского банка. Эта монополия, по мнению Прудона, повинна в том, что «собственность обременена посте­пенно увеличивающимся ипотечным долгом на сумму 12 миллиардов, а государство — на сумму 6 миллиардов»; в том, что проценты и прочие связанные с этим долгом издержки достигают 1 200 миллионов в год

(все еще лишь 6а/3%)

и что, сверх того, от 700 до 800 миллионов подлежат ежегодной уплате по векселям, «за авансируемые фонды, за отсрочку платежей, в виде ко-мандитных акций, дивидендов, негарантированных облигаций, компен­саций за судебные издержки и т. д.»; она повинна в том, что квартирная плата и земельная рента вследствие всего этого возросли свыше всякой меры и что из 10 миллиардов годовой продукции 6 миллиардов идут на паразитическое потребление 204 (стр. 51—52).

Дальнейшие примеры или цитаты предназначены для дока­зательства того, что положение народа постоянно ухудшается, а доход его постоянно уменьшается в арифметической прогрес­сии, подобно той, которую выводит Мальтус, а именно:

65 сантимов, 60, 55... 15, 10, 5, 0, —5, —10, —15 (стр. 52).

После чего наступит якобы такое время, когда рабочий не только не будет получать определенного количества санти­мов за свой дневной труд, но и сам должен будет еще платить впридачу 5, 10, 15 сантимов! А как же закон заработной платы! А конкуренция!!

Следуют примеры, которые должны показать, что положе­ние народа со времени революции постоянно ухудшается.

* Несколькими строками выше у Прудона сказано: «конкуренция должна слу­жить... гарантией чистосердечности в торговле», Ред, ** — Свободная торговля. Ред,



КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 155

Сокращение потребления вина, мяса и т. п.; снижение «требований в отношении роста при наборе в армию» и увеличение числа непригодных к военной службе: 1830—1839 гг. — 4572%, 1839—1848 гг. — 50»/»%; несоответствие всеобщего обучения современному состоянию общества; рост преступности:

1827 г. —34 908 уголовных дел, 47 443 обвиняемых


  1. > —80 891 > » 101433 >

  2. > —95 914 » » 124159 > и для исправительных судов:

1829 г. —108 390 дел, 159 740 обвиняемых
1845 > —152 923 > 197 913 >

1847 > —184 922 > 239 291 >

3. «Аномалия правительства, тенденция к тирании и коррупции»

До 1848 г. на рабочих распространялись филантропические заботы даже со стороны правительства. С 1848 г. был сделан шаг вперед: стано­вится известным, что только революция может здесь сделать что-то ра­дикальное, и этим дело ограничилось.

Проценты по государственному долгу в 1814 г. составляли 63 мил­лиона, в настоящее время — 271 миллион. Бюджет 1802 г. равнялся 589 миллионам, бюджет 1848 г. — 1 692 миллионам; рост его не может быть объяснен глупостью и злонамеренностью правительств. С 1830 по 1848 г. общая сумма жалованья, выплачиваемого чиновникам, увеличилась на 65 миллионов. Причина та же.

(Во Франции 568 365 чиновников, на основании чего Пру­дон вычисляет, что каждый девятый человек живет за счет бюд­жета, то есть получается, что во Франции всего 5 115 285 муж­чин, между тем как в 1848 г. голосовало более 6V2 миллиона!) (стр. 62).

Это увеличение количества чиновников и рост военного бюджета свидетельствуют о возрастающей необходимости усиления карающей власти, а следовательно, о возрастании опасности для государства со стороны пролетариата *. Подобная тенденция государства поддерживать крупную земельную собственность и капитал прямо ведет к коррупции, которая является непосредственным следствием всякой централизации.

— Итак:


«в XIX в. существует достаточное основание для революции».

В этом втором этюде встречаются, между прочим, и следую­щие перлы:

1) «Действующая в настоящее время система обложения... задумана так, чтобы производитель платил все, а капиталист — ничего. В самом

* У Прудона: «des classes laborieuses» («трудящихся классов») (р. 63). Ред.



156

Ф. ЭНГЕЛЬС

деле, даже тогда, когда этот последний внесен в книгу налогового ин­спектора как плательщик какой-либо суммы или когда он оплачивает налоги, установленные фиском на предметы потребления, даже тогда очевидно, что его доход, складывающийся исключительно из предвари­тельных поступлений с его капиталов, а не в результате обмена продуктов его производства, остается свободным от обложения, поскольку платит только тот, кто производит» (стр. 65).

В этом последнем «поскольку» содержится то самое поло­жение, которое в первой фразе приведено как подлежащее дока­зательству, и тем самым оно становится естественным образом доказанным. Такова тут решительная логика г-на Прудона. Это положение развивается им дальше:



«Итак, между капиталом и властью существует соглашение о том, чтобы взвалить уплату налогов исключительно на трудящегося, и секрет такого соглашения, как я уже об этом говорил, состоит просто во введении обложения продуктов вместо установления налога на капитал. При помощи этой подтасовки капиталист-собственник создает видимость того, что и он платит наравне со всеми остальными гражданами за свои земли, свой дом, свою движимость, свои сделки по передаче имущества, за свои путешествия и за удовлетворение своих потребно­стей. Таким образом, утверждает он, его доход, который до обложения был бы равен 3 000, 6 000, 10 000 или 20 000 франков, благодаря налогам становится но больше 2 500, 4 500, 8 000 или 15 000 франков. При этом он протестует против разбухания бюджета с еще большим негодованием, чем его квартиросъемщики. Чистая уловка! Капиталист ничего не платит: правительство в равном положении с ним, вот и все».

(Оно в равном положении и с производителем, когда отбирает у него часть его продуктов, а капиталист, dicitur potest *, также в равном положении с производителем.)

«Правительство и капиталист творят общее дело»

(о, Штирнер!).



«Какой трудящийся не счел бы за счастье быть внесенным в книгу налогоплательщиков как получатель 2 000 франков ренты, при единст­венном условии отдавать ее четвертую долю в счет погашения на­логовых обязательств?»!!] (стр. 65—66).

2) Земельная перепись производится таким образом, «будто бы целью законодателя ** было восстановление неотчуждаемости недвижимого имущества и будто этот законодатель стремился непрестанно напоминать освобожденному ночью 4 августа виллану 2№ о его прежнем рабском со­стоянии, о том, что право владеть землей принадлежало не ему и что каж­дый земледелец, если он не получил дарственной от суверена, с полным основанием считается долгосрочным арендатором и крепостным, который не имеет права располагать своим имуществом [emphytéote et mainmor-table]!» (стр. 66).

* — можно даже утверждать. Ред. *• У Прудона; «законодателя 1789 г,» (р, 66). Ред.


КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 157

О, Штирнер! Как будто крупные владения не подлежат зе­мельной переписи на одинаковых основаниях с мелкими, таким образом получается, что сам Луи-Филипп тоже был крепостным.

3) Конструирование free trade и разъяснение протекцио­
низма.

Пошлины доставляют государству 160 миллионов. Допустим, что таможни уничтожены и иа французском рынке усилилась иностранная конкуренция. «Предположим, что правительство обратилось бы тогда к французским промышленникам со следующим запросом: что вы пред­почтете для охраны ваших интересов — платить мне 160 миллионов или оставить эту сумму при себе? Думаете ли вы, что промышленники изберут первое предложение? А именно его навязывает им правительство. К обыч­ным нашим расходам иа иностранные товары и собственные изделия, отправляемые за границу, государство присоединяет 160 миллионов, кото­рые оно как взятку кладет себе — и только себе — в карман; вот что такое таможня» (стр. 68—69).

Если подобную нелепость можно еще оправдать безрассуд­ным французским тарифом, то все же г-п Прудон хватает через край, когда он вообще применяет к протекционизму француз­скую мерку и выдает его за налог на фабрикантов.

4) На стр. 73 и 74 Прудон цитирует речь Руайе-Коллара (палата де­


путатов, ирония 19—24 января 1822 г.) 20в, в которой этот юрист выражает
свое сожаление по поводу исчезновения независимых магистратур (парла­
ментов) 207 и других «демократических учреждений» — этих «мощных
средоточий частного права, настоящих республик внутри монархии».
Они, дескать, во всем могли ставить преграды верховной власти, в то
время как теперь правительственная власть, хотя и разделена, ничем не
ограничена в своих действиях.

Эту реакционную реминисценцию старомодного юриста, который не может скрыть своей ненависти к административному порядку, г-н Прудон ошибочно принимает sa социально-рево­люционную точку зрения.

«То, что г-н Руайе-Коллар говорил о монархии 1814 г., с еще большим основанием справедливо для республики 1848 года».

Г-на Прудона ввела в заблуждение запутанная фраза Руайе-Коллара:

«Итак, Хартия 208 должна была конституировать и правительство, и общество; об обществе, без сомнения, не 8абыли, им не пренебрегли, но им занялись не сразу...».

Что Руайе-Коллар понимает под обществом, видно из сле­дующих его слов:

«Только учредив свободу печати как норму публичного права, Хартия возвратила общество себе самому» (стр. 75).

Таким образом, общество — это подданные, рассматриваемые с точки зрения их способности сопротивляться правительству.



158

Ф. ЭНГЕЛЬС



ТРЕТИЙ ЭТЮД

«О ПРИНЦИПЕ АССОЦИАЦИИ»

Сначала, прежде чем мы приступим к разрешению проблемы, «следует определить значимость теорий, предлагаемых на потребу народу, теорий, составляющих непременный багаж всех революций» (стр. 79). А подвергнув критике их принцип, мы разом покончим с ними всеми: с сен-симонистами, Фурье, Оуэном, Кабэ, Луи Бланом и другими. Этим принципом для всех систем служит ассоциация.

Ассоциация не означает «равновесия экономических сил», она вовсе даже и не «сила», она — «догма» (стр. 84). Последовательное развитие принципа ассоциации неизменно приводит к системе, и основанный на ней социализм с необходимостью, становится религией (стр. 84).

Ассоциация — не «экономическая сила». Торговля является таковой, ибо «независимо от услуг, оказываемых материальным фактом перевозок, она сама по себе является прямым побудителем к потреблению, а стало быть, одной из причин производства, первопричиной создания стоимости (I), метафизическим актом обмена, производителем — в такой же мере, как и труд,— реальных предметов и богатств, хотя она и создает их иначе, чем труд... Поэтому торговец, которого обогатили торговые операции, очищенные от всякого ажиотажа (!!), с полным правом пользуется приоб­ретенным состоянием; оно столь же законпо, как то, которое добыто тру­дом».

(Этот буржуа забывает здесь, что, не обладая капиталом, я никак не могу заниматься торговлей и могу лишь только рабо­тать на другого, на капиталиста; вообще же эта апология тор­говца весьма примечательна.) Далее...

«обмен — это чисто моральная операция... является также созида­тельным актом» (стр. 85).

К экономическим силам принадлежит также коллективная сила,



  • открытие которой, как льстит себя надеждой Прудон, было сделано им в книге «Что такое собственность»,

  • а равным образом и конкуренция, разделение труда, собственность

и т. д.

То, что Прудон называет «экономическими силами», есть, попросту говоря, формы буржуазного способа производства и обмена [Verkehr] в том виде, в каком они пригодны ему, покуда имеют в его глазах либо одну хорошую сторону, либо одновре­менно с дурной стороной также хотя бы одну ярко выраженную хорошую. Даже самые общие формы обмена и производства, которые, будучи однажды открытыми, применялись затем всюду в соответственно измененном виде каждым последующим поко­лением и которые принадлежат к числу таких же благоприобре­тений общества, как использование силы воды, представление о шарообразности земли, умение делить ее по градусам долготы и широты и т. п., — даже их Прудон воспринимает только



КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 159

в их буржуазном обличий. Например, обмен, как мы видели выше, тут же растворяется у него в торговле. Если, по крайней мере, коллективная сила и выглядит как нечто вечное, то от этого она не перестает быть лишь попыткой превратить в эко­номическую силу само существование общества. Без общества, так же как без коллективной силы, не бывает никаких отноше­ний между людьми, никакого обмена. Обмен, разделение труда, конкуренция, кредит суть проявления коллективной силы. Для всякого отношения нужны по меньшей мере двое, а там, где двое сотрудничают в каком-либо деле, которое не под силу од­ному, — там налицо коллективная сила. Достойно смеха, однако, когда все формы, в которых члены общества обмениваются и производят, нам сначала изображают как силы, а потом в за­ключение в качестве особой экономической силы нам пытаются еще навязать существование общества, общественного произ­водства и общественного обмена. Впрочем, примитивная, не­развитая форма коллективной силы, с которой носится Прудон (массовый труд при постройке обелисков, пирамид и т. д.), давным-давно уже почти вытеснена машинами, лошадьми, раз­делением труда и т. п. и заменена совершенно другими формами.

Но если торговля, конкуренция, разделение труда и т. п. суть экономические силы, то нет никаких оснований не считать экономическими силами также, например, фабричную систему, банковскую систему, бумажные деньги, парцелляцию земель­ной собственности, крупную земельную собственность, наемный труд, капитал и ренту. Каждой из этих перечисленных сил не­трудно сложить панегирик в стиле тех дифирамбов, которые Прудон слагает по адресу первых. Но в этом-то и загвоздка.

Комично, что Прудон на стр. 88 эти отношения сил называет «по существу нематериальными» и, опираясь на их якобы нема­териальный характер, затягивает свои песнопения, например, о том,

как экономисты своей теорией промышленных сил «доказали,— сами нимало не сомневаясь в ней,— основную догму христианской теологии: творение «d е nihilo»

(ex??) * (стр. 87), или выше [твердит]

о «чисто моральном» акте «торговли, которая у него является также созидательным актом» (стр. 86).

Затем следуют великолепные софизмы об ассоциации:

«Ассоциация по своей природе бесплодна, даже вредна, так как она сковывает свободу работника. Авторы, несущие ответственность за утопии

У Прудона ошибочно: «de nihilo» — «без основания», «без причины» (р. 87). Энгельс исправляет «ex tnihllol» — «из ничего». Ред.



160


1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   69


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет