Центрального комитета коммунистической партии советского союза



жүктеу 10.82 Mb.
бет19/69
Дата01.04.2016
өлшемі10.82 Mb.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   69
: russkij -> marx
russkij -> Русский язык 17. 07. 2015 г
russkij -> Книга, вышедшая в Париже в «ymca-press»
russkij -> Хорватский алфавит
marx -> Центрального комитета коммунистической партии советского союза

Ф. ЭНГЕЛЬС

братства... без всяких оснований и доказательств приписали договору о сообществе [contrat de société] достоинства и действенность, которые принадлежат лишь коллективной силе, разделению труда или обмену... Когда какое-нибудь сообщество, промышленное или торговое, ставит себе целью либо привести в действие одну из крупных экономических сил, либо эксплуатировать такой источник богатств [fonds], casta природа которого требует, чтобы он оставался неделимым, единой клиентурой, монополией, то сообщество, созданное ради такой цели, может полу­чить благоприятный результат. Но оно достигнет его не в силу своего принципа, этим результатом оно будет обязано своим средствам. И это настолько верно, что все

(то бишь капиталисты)

предпочитают не вступать в ассоциацию всякий раз, когда тот же резуль­тат может быть достигнут и без нее» (стр. 88—89). Объединяются только тогда, когда в этом есть пужда.

Ассоциация означает солидарность, «совместную ответственность, слияние прав и обязанностей по отношению к третьим лицам».— «Уравни­тельная заработная плата — верховный закон ассоциации». Поэтому «можно сказать, что только для слабого или ленивого члена ассоциации — и только для него одного — последняя оказывается полезной».— «Соли­дарность неумелых и неспособных» (стр. 89, 90). Каждая процветающая ассоциация «обязана своим преуспеянием какой-либо объективной при­чине, чуждой ей и отнюдь не связанной с ее сущностью». Ассоциация пригодна лишь «при особых условиях» (стр. 91).

При этом во всех теперешних рабочих ассоциациях уравнительная заработная плата заменена piece-work * — как можно меньше солидар­ности, как можно больше независимости при объединении сил и капи­талов,

то есть как можно меньше ассоциации и как можно больше средств.

«Ассоциация, образованная специально в силу семейных связей и закона самопожертвования независимо от каких-либо внешних эконо­мических соображений и всяких преобладающих интересов, наконец, ассоциация как самоцель является актом чистой религиозности, сверхъесте­ственной, лишенной положительной ценности связью, мифом».

Что касается ассоциаций парижских рабочих, то Прудон хладнокровно классифицирует их следующим образом:

«Многие из них продолжают держаться и даже дают надежду на рост в будущем. Причины известны. Одни ассоциации состоят из самых искусных работников своей профессии — это монополия таланта, благо­даря которой они и существуют. Другие привлекают и удерживают клиентуру дешевыми ценами — в них вдохнула жизнь конкуренция... Наконец, как правило, во всех этих ассоциациях рабочие... должны затрачивать несколько больше труда и довольствоваться меньшим зара­ботком. Здесь нет ничего, кроме самых обыкновенных в политической экономии явлений, которые могут быть получены.., без малейшей надоб­ности в ассоциации» (стр. 96—97),

* — сдельной системой, Ред,



КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 161

Ассоциации по убою скота — вовсе и не ассоциации. «Это — [объеди­нения] для конкурентной борьбы, созданные на общие средства гражда­нами различного положения против монополии мясников. Это в неко­тором роде применение нового принципа, — чтобы не сказать

(почему бы нет?)

новой экономической силы, — принципа взаимности [réciprocité], который состоит в том, что участники обмена гарантируют безоговорочно друг другу свои продукты по себестоимости» 209.

(Сам г-н Прудон, разумеется, в роли первого изобретателя «принципа взаимности», см. его «Организацию кредита и обра­щения», Братья Гарнье, 1848 г., а также его «Народный банк») (стр. 97-98) 21°.

Далее идет восхваление г-на Прудона, каламбуры по поводу луиблановского «от каждого соответственно его способностям, каждому соответственно его потребностям» ш, а после этого следующее место:

из 36 миллионов французов 24 миллиона — крестьяне. «Их-то вам никогда не удастся ассоциировать. Земледельческий труд не нуждается в сообще­стве, где пляшут под одну дудку [choreographic sociétaire], душа крестья­нина испытывает к нему отвращение».

Ссылка на ярость крестьян против заподозренных в комму­низме июньских инсургентов. — Далее,

из остальных 12 миллионов по крайней мере половина — «фабриканты, ремесленники, служащие... которым ассоциация не нужна»; остается 6 миллионов, которых, пожалуй, можно было бы вовлечь в ассоциацию, но очень скоро и они сбросили бы с себя это иго большинства.

Судить о существующих рабочих ассоциациях нужно не по их сего­дняшним результатам, а по их «скрытой тенденции к установлению со­циальной республики. Сознают это рабочие или нет, однако вовсе не в мелочных интересах их обществ состоит значение их дела... В будущем... компании трудящихся, отбросив в сторону модные товары и игрушки [bilboquets], должны будут обратиться к тем крупным отраслям промыш­ленности, которые UO самой своей природе являются их естественным уделом» (стр. 107).

В заключение предъявляет требование Л. Блану,

«этому кузнечику революции» *, «чтобы тот внес свою дань воздержания и молчания в дело пролетариата, попавшего в один злополучный день в его хилые ручонки» (стр. 108).

Вся штука вот в чем: ассоциация, как таковая, in abstracto **, разумеется, в такой же степени зависит от условий, как и вся­кое другое общественное отношение. Там, где соответствующие условия отсутствуют, не поможет никакая экономическая сила.

* У Прудона: «Луи Блан считал себя пчелой революции, а был только ее куз­нечиком» (р. 108). Ред.



** — взятая абстрактно. Ред,

162

Ф. ЭНГЕЛЬС

Конкуренция так же предполагает наличие средств, как и ассоциация. Разделение труда может быть применено так же не­кстати, как и ассоциация. Можно столь же скверно обмени­ваться, как и ассоциироваться. Взятая абстрактно, каждая эко­номическая сила является такой же догмой, как и ассоциация, — все определяется существующими отношениями. А для иссле­дования этих отношений Прудон как раз ничего и не сделал; он принял за норму мелкую парижскую промышленность, вместо того чтобы в развитии крупной промышленности, машин­ного производства, разделения труда — в том виде как они развиваются в Англии — ив растущей в связи с этим централи­зации капитала разглядеть потребность в ассоциации, а также понять, что для удовлетворения этой потребности нужны со­вершенно иные формы объединения и централизации сил, чем те, которые свойственны парижским игрушечным ассоциациям [Bilboquet-Assoziation] и прудоновским компаньонажам 212.

четвертый этюд «О ПРИНЦИПЕ ВЛАСТИ»

Сначала дифирамбы в честь «анархии», открытой г-ном Прудоном.

1. «Традиционное отрицание [идеи] правительства. Возникновение идеи, идущей ей на смену» (стр. 116)

Всякое правительство возникло из патриархальной семьи. «Крайним пределом эволюции гувернаментализма [évolution gouvernementale] яв­ляется демократия» (стр. 119); последний предел демократии — демокра­тия прямого народоправства Консидерана, Риттингхаузена и других. Но оно последовательно привело бы прямо к императорской тирании, как это было в Греции и Риме (стр. 121).

«Отрицание правительства» ведет свое начало с Реформации. Прин­цип авторитета был тогда вытеснен из области религии свободой совести. Позднее это было перенесено также и на светскую область, в особенности благодаря Жюрье, который придумал самый термин «общественный до­говор» (?). Идея договора, «царства договоров», примененная практически к общественной шизни, торговле и т. п., а не только к политике, вывела бы за рамки всего этого гувернаментального режима. Но Руссо, «который ничего не понял в общественном договоре», погубил все дело.

Общественный договор должен свободно обсуждаться и приниматься каждым заинтересованным лицом, иначе он недействителен

и тому подобные пояснения в духе штирнеровской морали (стр. 125-127).

В общественном же договоре Руссо: 1) нет никаких сведений о том, что должно служить предметом договора; 2) в нем не содержится ни прав, ни обязанностей, а только одни кары (стр. 128).



КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 163

Подробно доказывает, как Руссо, взяв за исходный момент «широ­чайшие демократические основы» *, отбрасывает их одну за другой как неосуществимые [unpraktikabel], как он, признав невозможность сохра­нить равенство и демократическое правительство, «делает вывод о необ­ходимости [существования] пролетариата, о все развивающемся подчи­нении трудящегося, о диктатуре и инквизиции», а затем выдвигает не что иное, как «кодекс капиталистической и меркантильной тирании» (стр. 131—133).

Бешеные нападки на Руссо в высокопарнейшем стиле пру-доновской декламации, но для людей, вроде Луи Блана и К0, они все еще не лишены известной серьезности.

Сен-Симон первым смутно предугадал гибель гувернаментальпой си­стемы и водворение промышленной системы. Он дедуцирует отрицание государства «из наблюдения над историей и из воспитания человеческого рода».

Прудон же дедуцирует его

«из анализа экономических функций и из теории кредита и обмена». XVIII век окончательно завершил Реформацию и на место идеи прави­тельства выдвинул идею договора (свобода совести в области практики) (стр. 136-140).



2. «Общая критика идеи власти» (стр. 141)

1) «Абсолютная власть».

Trash **.

«Абсолютизм в своем наивном выражении ненавистен для разума и свободы» (!)



и тому подобные глубокомысленные вещи (стр. 142—146).

2) «Законы».

Бесчисленное множество прецедентов — следовательно, законы те­ряются в дурной бесконечности (стр. 147—150).

3) «Конституционная монархия».

«Ублюдочное правительство». Решает численность, большинство.

Пространное воспроизведение всей старой брани историче­ской школы 213 против большинства, против счета по числу голов и т. д. (стр. 150—156).

4) «Всеобщее избирательное право».

Обычная пустая болтовня о нравственных основаниях фев­ральской революции.

* Эти слова взяты в кавычки Энгельсом, Ред. •• — Хлам, вздор, Ред,

164

Ф. ЭНГЕЛЬС


Чего можно достигнуть с помощью всеобщего избирательного права, показывают два национальных собрания и избрание Луи Бонапарта 214.

Всеобщее избирательное право решительно скомпромети­ровано (стр. 156—162).

5) «Прямое законодательство».

Во всяком случае, последовательно демократично, и Робеспьер и Луи Блан несправедливо (с их же собственной точки зрения) выступали против него.

Пускается в велеречивую дискуссию по поводу прямого народоправства.

Дело-де идет о том, чтобы выявить «общую волю» как некое «коллек­тивное существо». Но это невозможно. Следовательно, необходима система вопросов, с которыми представители должны обращаться к народу и на которые он должен отвечать: да или нот. Это, однако, нелепость, ибо ни одного вопроса нельзя поставить так, чтобы па одной стороне были только истина, право и справедливость, а на другой — только глупость и беззаконие.

Приводится множество примеров, заимствованных главным образом у самого г-на Риттингхаузена, среди них один, касаю­щийся промышленного порядка в прудоновском духе.

Риттингхаузеп спрашивает у народа: «Нужно ли проводить желез­ную дорогу из Лиона в Авиньон», и народ отвечает: «Да». «Однако это «да» может оказаться чреватым серьезной ошибкой, во всех случаях оно означает посягательство на права отдельных местностей».

«Между Шалоном и Авиньоном имеется водный путь, который позво­ляет перевозить грузы на 70% дешевле всякого железнодорожного та­рифа (!).Стоимость перевозок здесь может быть снижена еще — я в этом кое-что понимаю — на 90% (!!). Почему бы не воспользоваться этим почти даровым путем,

(что это значит, разве им уже не пользуются?)

вместо того чтобы сооружать железную дорогу, которая обойдется в 200 миллионов и разорит торговлю четырех департаментов? Ио сов­сем не так посмотрят па дело в законодательной палате, в которой не бывает комиссионеров по транспорту, и так как французский народ, за исключением жителей берегов Роны и Соны, знает не больше своих министров о том, что происходит на этих двух реках, то он выскажется —< и это нетрудно предвидеть, — руководствуясь не своим мнением, а согласно пожеланию своих уполномоченных. Восемьдесят два департамента при­говорят к разорению (!!!) четыре остальных: так пожелало прямое законо­дательство» (стр. 169).

Итак, с наступлением промышленного порядка [Régime in­dustriel] железным дорогам не суждено будет увидеть свет, если только на Роне будет существовать буксирное пароходство. Одно это уже достаточно многообещающе.

Затем на стр. 173 следует место против Ледрю-Роллена, конституции 1793 с, 21§ и той системы, при которой народ вотирует только законы,


КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 165

общие установления, депутаты же принимают декреты, то есть играют роль исполнительной власти. Указывает, что посредством декретов можно в деталях вновь свести на нет решения, принимаемые народом в общей форме, в виде общих принципов (стр. 174—176).

Самая крайняя форма — когда народ сам выполняет все обязанности правительства. Но тогда он не сможет трудиться, а рабов у него нет. Итак, гувернаментальная идея приводит к абсурду.

Как практический пример рассматривается конституция 1793 г. и деятельность Робеспьера. Начиная с 1791 г. Робеспьер был сторонником золотой середины и ненавидел прямое народоправство. Он стремился путем еще большей концентрации правительственной власти устранить конституцию 1793*г., что совпадало и с желанием большинства Конвента, но это большинство не доверяло ему: завладев его же идеей, оно устранило Робеспьера и провело затем со в жизнь. Термидорианцы осуществили лишь то, что хотел сделать он сам.

Робеспьер был якобы реакционером на всех этапах револю­ции и постоянно проповедовал умиротворение. В заключение — декламаторская характеристика Робеспьера,

пятый этюд «СОЦИАЛЬНАЯ ЛИКВИДАЦИЯ» Резюме:

ключ к решению лежит во взаимности и в идее договора, которая как бы является юридическим выражением взаимности. В связи с этим нужно выполнить три задачи: «1) Начисто остановить действие дезоргани­заторской тенденции, унаследованной нами от прежней революции а1в, и приступить, при помощи нового принципа, к ликвидации существующих интересов; 2) организовать, опять-таки при помощи нового принципа, экономические силы и создать конституцию собственности; 3) растворить, потопить и заставить исчезнуть в экономической системе систему полити­ческую или гувернаментальную» (стр. 196).

Если предположить, что выборы 1852 г. примут революционный характер, то тогда следовало бы сделать следующее:

1. «Национальный банк»

Граждане могут договариваться между собой и в случае необхо­димости устраивать складчину с целью основания любого учреждения, приносящего пользу участникам, — следовательно, также и для основания учетного банка, притом это может быть достигнуто без всякой надоб­ности «как в ассоциации, так и в братотве... достаточно одного взаим­ного обязательства о продаже или обмене, одним словом, простого договора» (стр. 198).

У существующего банка м* есть тяготение к тому, чтобы превратиться в «общественное учреждение»: 1) потому что он пользуется капиталами, которые ему не принадлежат; 2) потому что он обладает привилегией эмиссии бумажных денег, а всякая привилегия «является общественной собственностью»; 3) потому что присвоение процентов с чужих капиталов и искусственное повышение цен на средства обращения незаконны, — «вот оттого-то банку в силу незаконности его доходов суждено стать



166

Ф. ЭНГЕЛЬС

общественным учреждением» (стр. 199). Итак, декрет: «Банк объявляется не собственностью государства, а учреждением общественной пользы, и отдается распоряжение о ликвидации компании». Как «учреждение общественной пользы, имеющее в качестве капиталистов своих собствен­ных клиентов» (!), он никому не выплачивает процентов, так как обще­ственная польза требует по возможности самых дешевых денег. Поскольку банковские проценты становятся общественным достоянием, они могут быть снижены до такого уровня, чтобы служить только для покрытия расходов по управлению, то есть до ijé, или 11я% (стр. 200—201). Это в корне отличается от социалистического государственного банка и от государственного кредита, который является не чем иным, как «демокра­тическим и социальным освящением принципа грабежа, эксплуатацией трудящегося во имя, по примеру и под покровительством республики» (стр. 201—202). Таким образом, это должно быть декретировано Нацио­нальным собранием.

2. «Государственный долг»

Он равен 6 миллиардам; проценты составляют 270 миллионов и еже­годные платежи в счет погашения — 74 миллиона, итого — 344 миллиона в год плюс 56 миллионов пенсий и выплат вышедшим в отставку чинов­никам.

Революционизирование банка и понижение нормы процента позволит начислять более низкий процент и на государственный долг. Он станет выплачиваться в форме аннуитетов 218, то есть из выплачиваемых 5% на проценты будет приходиться х/4, а 43/4% пойдут в счет возмещения ка­питала (стр. 204—205).



3. «Ипотечные долги, простые долговые обязательства»

Ежегодно выплачивается 1200 миллионов процентов,

капитал равен, таким образом, 24 миллиардам.

Декрет: «Для процентов по всем долговым обязательствам, ипотечным, не обеспеченным ипотекой, коммандитным акциям устанавливается та же норма

(как указано выше — 1/2%);

выплаты можно требовать лишь в форме аннуитетов. Аннуитеты для всех сумм ниже 2 000 франков должны составить 10%, для всех сумм свыше 2 000 франков — 5%. Одно из отделений Национального учетного банка превращается в Земельный банк; максимум выдаваемых им еже­годно ссуд будет составлять 500 миллионов» (стр. 213).



4. «Здания»

Если процент будет равен нулю, то квартирная плата также упадет до нуля.

(Итак, оказывается, прибыль и земельная рента зависят от процента) (стр. 218).

Декрет: «Всякий платеж, внесенный за наем помещения, будет от­несен в счет выкупа собственности, цена которой устанавливается в раз­мере двадцатикратной квартирной платы

(а ремонт?).


КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР КНИГИ ПРУДОНА «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ» 167

С каждым взносом съемщик приобретает пропорциональную нераз­дельную долю собственности на дом, в котором он живет, а также на сово­купность построек, сдаваемых внаем и служащих жилищем для граждан. Выкупленная таким образом собственность будет постепенно передаваться в ведение коммунальной администрации (!), к которой в силу самого факта выкупа

(которого она вовсе не платит!) переходит от имени

(и без согласия?)

массы съемщиков право ипотеки и преимущественное право и которая всем съемщикам на вечные времена гарантирует

(солидарность!!!!)

жилище по цене, равной себестоимости здания. — Коммуны 219 смогут всту­пать в полюбовные соглашения с собственниками относительно немед­ленной ликвидации и выкупа их собственности на сдаваемые внаем по­мещения. В этом случае, для того чтобы и современное поколение могло воспользоваться снижением платы за наем помещения, указанные ком­муны могут немедленно понизить арендную плату в тех домах, относи­тельно которых уже состоялась сделка, с таким расчетом, чтобы погаше­ние состоялось лишь в течение 30 лет. — Для ремонта, обслуживания и сохранения зданий, равно как и для постройки новых, коммуны заклю­чают соглашение с товариществами каменщиков или ассоциациями строи­тельных рабочих на основе принципов и правил нового обществен­ного договора. Собственники, живущие одни в своих домах, сохраняют право собственности на них до тех пор, пока они сочтут это нужным» (стр. 221—222).

5. «Земельная собственность»

Она революционизируется Земельным банком. «Особенность Земель­ного банка, кроме дешевизны и доступности кредита, состоит в том, что погашение долга производится в форме аннуитетов» (стр. 223). Например, банк имеет фонд в 2 миллиарда и выдает в год 400 миллионов ссуд на условиях пятипроцентных платежей в форме аннуитетов. Благодаря этому крестьяне расплачиваются с держателями ипотек и через 20 лет после получения ссуды становятся свободными от всякого долга. «По исте­чении пяти лет капитал в 2 миллиарда был бы исчерпан; но банк, получая аннуитеты и производя удержания с ссуд (?!1), сумеет собрать в кассе сумму примерно в 400 миллионов, которую он снова пустит в оборот. Движение, следовательно, будет продолжаться, и таким образом через 20 лет земельная собственность покроет 4x2 миллиарда или 8 миллиар­дов ипотечного долга, а через 30 лет она станет совершенно независимой от ростовщиков» (стр. 224).

Недурной расчет! 1) Непостижимо, что другое, если не наду­вательство, могут означать «удержания, производимые с ссуд».

168

Ф. ЭНГЕЛЬС


2) За первый год банк не будет иметь поступлений в форме анну­итетов, после первого года он их получит в размере 5% от 400 миллионов, то есть 20 миллионов; по истечении второго — 5% от 800 миллионов, то есть 40 миллионов; третьего — 60 мил­лионов; четвертого — 80 миллионов; пятого — 100 миллионов; и таким образом возвратит 300 миллионов, но никак не прибли­зительно 400 миллионов. Допустим, однако, что и на шестом году он должен был бы выдать 400 миллионов, тогда по исте­чении этого шестого года он вернет только 120 миллионов и, таким образом, не сможет дальше выплачивать по 400 миллио­нов. Даже если бы банк был основан с фондом не в 2, а в 4 мил­лиарда и мог бы таким образом в течение 10 лет выдавать еже­годно по 400 миллионов, не затрагивая возвращаемые ему день­ги, то и тогда уже на 13-м году ему пришел бы конец, и в этом году он смог бы выдать всего 360 миллионов вместо 400. При 4400 миллионах, стало быть при основном капитале, обес­печивающем выдачи ссуд в течение 11 лет, он оказался бы на мели через 17 лет и мог бы выплатить тогда всего 320 мил­лионов. Лишь при 4 800 миллионах он получил бы, наконец, возможность предоставлять ссуды в течение 12 лет из основ­ного фонда, а в последующие годы — из обратных взносов, и к концу 20-го года сохранил бы остаток в 600 миллионов, располагая к этому времени подлежащим уплате, регулярно повторяющимся ежегодным взносом на погашение в 400 мил­лионов.

Доказательство:

До двенадцатого года выдачи производятся из капитала —




Ежегодный аванс

Ежегодные

взносы


на

погашение



Остаток

Сальдо общее

за год


1 — 12 г.

13 »


14 >

15 »


16 »

17 »


18 »

19 »


20 >

21 >


22 >

4 800 МЛН, 400 » 400 »

400 » 400 > 400 » 400 » 400 » 400 > 400 ► 400 >



240+ 260+ 280+ 300+ 320+ 340+ 360+ 380+ ' 400+ 400+

(1 320—400) 920 760 620 500 400 320 260 220 200 200

1320 = 1 160 = 1020 = 900 = 800 = 720 = 660 = 620 = 600 = 600 = 600 и т. д.

остается неизменным.



1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   69


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет