Центрального комитета коммунистической партии советского союза



жүктеу 10.82 Mb.
бет6/69
Дата01.04.2016
өлшемі10.82 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   69
: russkij -> marx
russkij -> Русский язык 17. 07. 2015 г
russkij -> Книга, вышедшая в Париже в «ymca-press»
russkij -> Хорватский алфавит
marx -> Центрального комитета коммунистической партии советского союза

ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

41

ржемесячный журнал, чтобы использовать его как трибуну, )Ё©ка обстоятельства не позволят им вновь занять прежние |озиции в ежедневной прессе своей страны.

Первый номер этого журнала только что получен. Он на­вивается так же, как называлась ежедневная газета — «Новая Рейнская газета. Политико-экономическое обозрение». Под ре­дакцией Карла Маркса.

Данный номер содержит лишь три статьи. Он открывается первой из серии статей о двух прошедших годах революций, написанной главным редактором — Карлом Марксом. Затем следует обзор инсуррекционной кампании в Западной и Южной Германии в течение мая, июня и июля прошлого года, состав­ленный Фридрихом Энгельсом, и, наконец, принадлежащая перу Карла Блинда (бывшего посланника баденского временного правительства в Париже) заметка о положении партий в Ба­дене. Две последние статьи, хотя они и содержат много важных разоблачений, представляют интерес главным образом для не­мецкого читателя. Первая же работа посвящена теме, имеющей первостепенный интерес для читателей всех стран, особенно для рабочего класса. К тому же эта тема нашла в лице гражда­нина Маркса писателя, способного во всех отношениях воздать €й должное. Исходя из этих соображений мы считаем своим долгом опубликовать максимально возможное в форме вы­держек, насколько позволит ограниченное место, которым мы располагаем.

Обозреваемая статья трактует о февральской революции, ее причинах и результатах и о последовавших за ней событиях, вплоть до великого Июньского восстания 1848 года.

«За исключением лишь немногих глав, каждый более или менее значительный раздел летописи революции с 1848 по 1849 гг. носит заглавие: поражение революции! Но в этих поражениях погибала не революция. Напротив, погибали лишь нереволюционные элементы революционной партии *, погибали лица, иллюзии, представления, про­екты более или менее нереволюционного характера, эле­менты, от которых партия переворота ** не была свободна до февральской революции, от которых ее могла освобо­дить не февральская победа, а только целый ряд пораже­ний. Одним словом, революция шла вперед и проклады­вала себе дорогу не своими непосредственными траги-

* У Маркса: «пережитки дореволюционных традиций, результаты обществен­ных отношений, не заострившихся еще до степени резких классовых противополож­ностей» (настоящее издание, т. 7, стр. 7). Ред.

** У Маркса: «революционная партия» (там же). Ред.


42

Ф. ЭНГЕЛЬС



комическими завоеваниями, а, напротив, главным обра­зом тем, что она порождала сплоченную и крепкую контрреволюцию, порождала врага, в борьбе с которым партия переворота только и вырастала в подлинно рево­люционную партию». Такова общая тема, которую гражданин Маркс развивает в своей статье. Он начинает с раскрытия причин февральской революции и гораздо глубже выявляет корни этих причин, чем это удалось сделать кому-либо из писателей, ранее касав­шихся этой темы. Все историки событий последних двадцати лет во Франции, как правило, сходятся на том, что при Луи-Филиппе господствующей силой в стране была буржуазия в целом, что скандальные разоблачения 1847 г. 75 были главной причиной революции и что эта революция была прямой борьбой пролета­риев против буржуазии. Иод пером гражданина Маркса эти утверждения, хотя прямо и абсолютно и не отрицаются, однако подвергаются важным изменениям.

Этот немецкий историк доказывает, что при Луи-Филиппе политическая власть сосредоточивалась в руках не всего класса буржуазии, а лишь одной фракции этого класса, той, которая во Франции называется финансовой аристократией, а в Англии банковскими, биржевыми, железнодорожными и т. д. магната­ми, или денежным капиталом в отличие от промышленного ка­питала.

«При Луи-Филиппе господствовала не французская буржуазия, а лишь одна ее фракция: банкиры, биржевые и железнодорожные короли, владельцы угольных копей и железных рудников и связанная с ними часть земельных собственников — так называемая финансовая аристокра­тия. Она сидела на троне, она диктовала в палатах зако­ны, она раздавала государственные доходные места, на­чиная с министерских постов и кончая казенными табач­ными лавками. Собственно промышленная буржуазия составляла часть официальной оппозиции, то есть была представлена в палатах лишь в виде меньшинства. Ее оппозиция становилась тем решительнее, чем более чис­тую форму принимало в своем развитии самодержавие финансовой аристократии и чем более сама она вообра­жала, что после безрезультатных восстаний * рабочего класса 1832, 1834 и 1839 гг. 76 ее господство над проле­тариями упрочено... Мелкая буржуазия, мещанство ** —

* У Маркса: «подавленных в крови восстаний» (настоящее издание, т. 7, стр. 8). Ред.

** Этого слова в тексте Маркса нет. Ред.


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

43

все эти слои, а также крестьянство были совершенно устранены от участия в политической власти». Неизбежным следствием этого самодержавного господства финансовой аристократии было подчинение ей всех интересов общества; она рассматривала государство как простое средство для увеличения своего состояния за его счет. Гражданин Маркс очень ярко изображает, как эта скандальная система осуще­ствлялась во Франции в течение восемнадцати лет; как быст­рый рост государственного долга, увеличение государственных расходов, нескончаемые финансовые трудности и недочеты государственной казны явились столь многочисленными ис­точниками, откуда в карманы денежных магнатов стекались новые состояния, источниками, из которых с каждым годом выжимали все больше, с максимальной быстротой истощая ре­сурсы страны; как расходы государства на армию и военный флот, на строительство железных дорог и другие общественные работы предоставляли сотни возможностей, за которые жадно хватались финансисты, чтобы обманывать народ с помощью мошеннических контрактов и т. д. Короче —

«Июльская монархия была не чем иным, как акционер­ной компанией для эксплуатации французского нацио­нального богатства; дивиденды ее распределялись между министрами, палатами, 240 тысячами избирателей и их более или менее многочисленными прихвостнями. Луи-Филипп был Джорджем Хадсоном * этой компании — Робером Макером " на троне. Эта система представляла собой постоянную угрозу, постоянный ущерб для торговли, промышленности, земледелия, судоходства, для интересов промышленной буржуазии...

Так как финансовая аристократия издавала законы, управляла государством, распоряжалась всей организо­ванной общественной властью, самим фактом своего гос­подства и посредством печати подчиняла себе обществен­ное мнение, то во всех сферах общества, начиная от коро­левского двора и кончая café borgne **, царили та же проституция, тот же бесстыдный обман, та же страсть к обогащению не путем производства, а путем ловкого при-карманивания уже имеющегося чужого богатства. Именно в верхах общества *** нездоровые и порочные вожделения проявились в той необузданной — на каждом шагу при­ходящей в столкновение даже с буржуазными законами —

• У Маркса: «директором» (настоящее издание, т. 7, стр. 10). Ред. •• — притонами низшего разряда. Ред. *•• У Маркса: «буржуазного общества» (там же, стр, 11), Ред,

3 М. и д., т. 44


44

Ф. ЭНГЕЛЬС



форме, в которой порожденное спекуляцией богатство ищет себе удовлетворения сообразно своей природе, так что наслаждение становится распутством, а деньги, грязь и кровь сливаются в один поток. Финансовая аристокра­тия как по способу своего обогащения, так и по характеру своих наслаждений есть не что иное, как возрождение люмпен-пролетариата на верхах буржуазного общества». Скандальные разоблачения 1847 г., дела Теста, Пралена, Гюдена, Дюжарье пролили яркий свет на эти обстоятельства. Позорное поведение правительства в вопросе о Кракове и по отношению к швейцарскому Зондербунду предельно оскорбило национальное чувство, тогда как победа швейцарских либера­лов и революция в Палермо в январе 1848 г. резко усилили оппозиционные настроения 78.

«Наконец, взрыв всеобщего недовольства вырос в вос­стание благодаря двум экономическим событиям мирового значения. Первым из них были картофельная болезнь и неурожаи 1845 и 1846 годов*. В 1847 г. начинавшийся голод** вызвал во Франции, как и на всем континенте, многочисленные кровавые столкновения. Здесь оргии фи­нансовой аристократии, там борьба народа за необходи­мейшие средства к жизни! В Бюзансе. казнят участников голодных бунтов 79, а в Париже королевская семья выры­вает из рук суда мошенников-аристократов. Вторым круп­ным экономическим событием*** был всеобщий торговый и промышленный кризис. Он был возвещен в Англии уже осенью 1845 г. массовым банкротством спекулянтов же­лезнодорожными акциями, в 1846 г. его задержал ряд случайных обстоятельств, как, например, отмена хлебных пошлин, осенью 1847 г. он, наконец, разразился в виде банкротств крупных лондонских торговцев колониаль­ными товарами, за которыми последовали крахи земель­ных банков и закрытие фабрик в промышленных округах Англии. Еще не успели на континенте сказаться до конца все последствия этого кризиса, как вспыхнула революция. Эпидемия, поразившая торговлю и промышленность, сде­лала во Франции еще невыносимее самодержавие финан­совой аристократии. Оппозиционные фракции буржуазии объединились в кампании **** банкетов в пользу избира-

* У Маркса эта фраза звучит так: «Картофельная болезнь и неурожаи 1845 и 1846 гг. усилили всеобщее брожение в народе» (настоящее издание, т. 7, стр. 12). Ред. ** У Маркса: «дороговизна» (там же). Ред. *** У Маркса далее: »ускорившим взрыв революции» (там же). Ред. **•* У Маркса: «Оппозиционная буржуазия подняла во всей Франции кампа­нию» (там те). Ред,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

45

тельной реформы, которая должна была дать им большин­ство в палатах. В Париже торговый * кризис заставил броситься на внутренний рынок массу фабрикантов и оп­товых торговцев, так как при сложившихся условиях заграничный рынок не сулил им прибыли. Они основали крупные розничные фирмы, конкуренция которых массами разоряла бакалейщиков и лавочников. Этим объясняются многочисленные банкротства в этой части парижской бур­жуазии и революционное поведение ее в февральские дни». Совокупное действие этих причин вызвало взрыв февраль­ской революции. Было образовано Временное правительство. В нем были представлены все оппозиционные партии: династи­ческая оппозиция (Кремьё и даже Дюпон де л'Эр), республикан­ская буржуазия (Марраст, Мари, Гарнье-Пажес), республи­канская мелкая буржуазия (Ледрю-Роллен и Флокон) и проле­тарии (Луи Блан и Альбер). Наконец, Ламартин олицетворял февральскую революцию как таковую, всеобщее восстание буржуа и пролетариев с его иллюзорными результатами, его заблуждениями, его поэзией и с его громкими фразами. Но по своему положению и взглядам он принадлежал к буржуазии, представители которой, таким образом, составляли значитель­ное большинство нового правительства.

«Если Париж благодаря политической централизации господствует над Францией, то рабочие в моменты рево­люционных потрясений господствуют над Парижем. Пер­вым шагом Временного правительства была попытка из­бавиться от этого подавляющего влияния путем апелляции от «опьяненного революцией Парижа» к «трезвой Франции». Ламартин оспаривал у бойцов право провозгласить рес­публику. Это, говорил он, может сделать лишь большин­ство французской нации **, парижский пролетариат не должен запятнать свою победу узурпацией и т. д. Бур­жуазия разрешает пролетариату только одну узурпацию — узурпацию борьбы». Пролетарии заставили правительство провозгласить рес­публику. Их представителем выступил Распайль, который за­явил, что если в течение двух часов этого не произойдет, то он вернется во главе 200 тысяч вооруженных рабочих. Еще до истечения двухчасового срока республика была провозглашена. «Заставив Временное правительство и всю Францию принять республику, пролетариат сразу выступил на

У Маркса: «промышленный» (настоящее издание, т. 7, стр. 12). Ред. ♦ *У Маркса далее; «надо 8ыждаи> ее годосоэания» (там же, стр. 13). Ред.

3*


46

Ф. ЭНГЕЛЬС



первый план как самостоятельная партия, но в то же время он вызвал на борьбу с собой всю буржуазную Фран­цию. Он завоевал только почву для борьбы за свое рево­люционное освобождение, а отнюдь не само это освобож­дение. Напротив, февральская республика прежде всего должна была сделать более полным господство буржуазии: благодаря ей все имущие классы Франции получили дос­туп к политической власти. Республика извлекла боль­шинство крупных землевладельцев-легитимистов из того состояния политического ничтожества, на которое их осу­дила революция 1830 года*... Всеобщее избирательное право отдало судьбу Франции в руки огромного класса лишь номинальных земельных собственников (реальными владельцами являются капиталисты, которым недвижи­мость отдана в залог) **, класса, составляющего громад­ное большинство французского народа, — в руки крестьян. Разбив корону, за которой прятался капитал, февральская республика привела, наконец, к открытому господству буржуазии. Подобно тому как в июльские дни 1830 г. рабочие завоевали буржуазную монархию, так в февраль­ские дни 1848 г. они завоевали буржуазную республику. Подобно тому как монархия 1830 г. принуждена была объявить себя «монархией, обставленной республикан­скими учреждениями», так республика 1848 г. принуж­дена была объявить себя «республикой, обставленной со­циальными учреждениями». Парижский пролетариат вы­рвал у республики*** и эту уступку». «Право на труд» и Люксембургская комиссия (перейдя в нее, Луи Блан и Альбер были фактически исключены из пра­вительства, и буржуазное большинство последнего удержало в своих руках действительную власть) являлись самыми вид­ными из этих социальных институтов. Рабочие оказались вы­нужденными добиваться своего освобождения не против бур­жуазии, а независимо от нее и бок о бок с ней. Продолжали существовать биржа и банк, только рядом с этими великими храмами буржуазии была воздвигнута в Люксембургском дворце социалистическая церковь; и поскольку рабочие полагали, что можно добиться освобождения, не вмешиваясь в интересы буржуазии, они также верили в возможность этого без столкно­вения с интересами остальных буржуазных наций Европы.

• У Маркса: «Июльская монархия» (настоящее издание, т. 7, стр. 15). Ред. ** Слова: «огромного класса», «земельных» и фраза в скобках вставлены в текст Маркса Энгельсом. Ред.

♦ ** Слова: ну республики» вставлены в текст Маркса Энгельсом, Ред,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

47

«Вообще развитие промышленного пролетариата обус­ловлено развитием промышленной буржуазии. Лишь при ее господстве приобретает он значение, которое только и может * поднять его революцию до общенациональной; лишь при ее господстве он создает современные средства производства, которые станут средствами его револю­ционного освобождения; лишь ее господство вырывает последние** корни феодального общества и выравнивает почву, на которой единственно возможна пролетарская революция. Ныне французская промышленность — самая развитая *** на всем континенте. Но тот факт, что фев­ральская революция была направлена прежде всего против финансовой аристократии, этот факт показывал ясно, что до февраля промышленная буржуазия не господствовала во Франции. Господство промышленной буржуазии воз­можно лишь там, где современная промышленность **** завоевала для своей продукции мировой рынок, так как емкость внутреннего рынка ***** недостаточна для ее раз­вития. Французская же промышленность даже внутренний рынок удерживает за собой в значительной мере только благодаря системе запретительных пошлин. Поэтому, если пролетариат в момент революции обладает в Париже фактической силой и влиянием, толкающими его дальше, чем это соответствует его максимальным средствам, то в остальной Франции, будучи сосредоточен лишь в отдель­ных промышленных центрах, таких, как Лион, Лилль, Мю-луз, Руан ******, он почти исчезает в окружающей и подавляющей массе крестьянства и мелкой буржуазии. Вот почему борьба против капитала в ее наиболее развитой и решающей форме *******, борьба промышленного наем­ного рабочего против промышленного буржуа является во Франции не повсеместным фактом и после февральских дней не могла служить общенациональным содержанием

• У Маркса вместо слов: «значение» и т. д. — «широкое национальное су­ществование, способное...» (настоящее издание, т. 7, стр. 16). Ред. ••У Маркса: «материальные» (там же, стр. 17). Ред. ••* Далее Энгельс опускает слова: «а французская буржуазия — самая революционная» (там же). Ред.

***• У Маркса далее: «преобразовала по-своему все отношения собствен­ности! а этой степени могущества промышленность может достигнуть лишь тогда, когда она...» (там же). Ред.

• •«•« у Маркса вместо слов: «емкость внутреннего рынка»—«национальные границы» (там же). Ред.

• ••••• названия промышленных центров вставлены в текст Маркса Энгель­сом. Ред.

..•.»•• у Маркса: «в ее развитой, современной форме, в ее кульминацион­ной фазе» (там же). Ред.



48

Ф. ЭНГЕЛЬС



революции. Тем менее она могла сыграть такую роль, что борьба против второстепенных способов капиталисти­ческой эксплуатации — борьба крестьянина против рос­товщичества и ипотеки, борьба мелкого буржуа против крупного торговца, банкира и фабриканта, одним словом, против банкротства — была еще скрыта под оболочкой общего восстания против финансовой аристократии... Французские рабочие не могли двинуться ни на шаг вперед, не могли ни на волос затронуть существующие буржуазные институты *, пока ход революции не под­нял против господства капитала и не заставил при­мкнуть к пролетариям ** все те промежуточные классы, крестьян и мелких буржуа, которые не принадлежат ни к буржуа, ни к пролетариям и составляют во Франции значительную массу нации ***. Тогда и только тогда про­летарии, вместо того чтобы отстаивать свои интересы, не затрагивая интересов буржуазии, смогут выдвинуть ин­тересы пролетариата в качестве революционных интересов всей нации и осуществить их в прямом противодействии интересам буржуазии 80. Только ценой страшного по­ражения в июне 1848 г. рабочие могли приблизить **** эту победу...

Итак, не в действительности, а ***** в представлении пролетариев, которые смешивали финансовую аристокра­тию с буржуазией вообще; в воображении республикан­ских простаков, которые отрицали само существование враждебных ****** классов или в лучшем случае считали их следствием монархии *******, господство буржуазии было устранено вместе с введением республики. Все роялисты превратились тогда сразу же в республиканцев, все мил­лионеры — в рабочих. Фразой, соответствовавшей этому воображаемому уничтожению классов и классовых интере­сов ********, были Братство и всеобщее братание. Это —

* У Маркса: «буржуазный строй» (настоящее издание, т. 7, стр. 17). Ред. ** У Маркса далее: «как к своим передовым борцам» (там же). Ред. **• У Маркса вместо слов: «все те промежуточные классы» и т. д.— «стоя­щую между пролетариатом и буржуазией массу нации, крестьян и мелких буржуа» (там же). Ред.

**«* У Маркса: «купить» (там же, стр. 18). Ред.

***** Слова: «не в действительности, а» вставлены в текст Маркса Эн­гельсом. Ред.

****** Это слово вставлено в текст Маркса Энгельсом. Ред. .*.,«,» у ларкса: «конституционной монархии»; далее опущены слова Маркса: «в лицемерных фразах тех слоев буржуазии, которые до сих пор были от­странены от власти» (там же). Ред.

******** У Маркса вместо слов; «классов а классовых интересов» — «классовых, отношений» Сгам же), Реф,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

49

идиллическое отвлечение от всякого существующего анта­гонизма классов. Это — сентиментальное примирение противоположных классовых интересов, это — мечтатель­ное стремление возвыситься над земной классовой борь­бой, одним словом, братство — вот что было истинным лозунгом февральской революции. Лишь простое недо­разумение раскололо общество на борющиеся классы, и 24 февраля Ламартин потребовал правительства, которое должно было положить конец этому «страшному недора­зумению», возникшему между различными классами об­щества». Мы продолжим публикацию этих выдержек в следующем номере. Тогда перед нами предстанут обзор мероприятий Вре­менного правительства, созыв Национального собрания и Июнь­ское восстание.

В нашем апрельском номере мы проследили соображения гражданина Маркса о февральской революции, вплоть до об­разования и первых актов Временного правительства. Уже неоднократно нам представлялась возможность убедиться, что буржуазные элементы этого правительства были достаточно сильны, чтобы действовать в интересах своего класса и чтобы извлечь выгоду из непонимания пролетариями Парижа своих действительных интересов и средств их достижения. Продол­жим публикацию наших выдержек.

«Республика не встретила никакого сопротивления ни извне, ни внутри. Одно это ее обезоружило. Ее задачей было теперь уже не революционное переустройство ми­ра, а лишь свое собственное приспособление к усло­виям существующего буржуазного общества. С каким фа­натизмом Временное правительство принялось за выпол­нение этой задачи, лучше всего показывают его финансо­вые мероприятия.

Государственный и частный кредит был, конечно, рас­шатан. Государственный кредит покоится на уверенности в том, что государство дает себя эксплуатировать ростов­щикам-финансистам. Но старое государство исчезло, а революция была направлена прежде всего против этой финансовой аристократии. Кроме того, судороги по­следнего европейского торгового кризиса еще не пре­кратились. Одно банкротство еще следовало за другим. Частный кредит был парализован, товарооборот за­труднен, производство подорвано еще до взрыва фев-



50

Ф. ЭНГЕЛЬС



ральской революции. Революционный кризис усилил, ко­нечно, кризис торговый. Если частный кредит покоится на уверенности, что буржуазный способ производства богат­ства *, весь буржуазный строй остается нетронутым и неприкосновенным, то как же должна была подейство­вать на него революция, которая угрожала самой осно­ве буржуазного способа производства — экономическому рабству пролетариата, — революция, которая бирже противопоставила люксембургского сфинкса? Освобожде­ние пролетариата равносильно уничтожению буржуаз­ного кредита, потому что оно означает уничтожение бур­жуазного производства и соответствующего ему социаль­ного строя. Государственный и частный кредит — это термометр, показывающий интенсивность революции. В той самой мере, в какой падает кредит, повышается на­кал революции и растет ее творческая сила.

Временное правительство хотело сбросить с респу­блики ее антибуржуазную личину. Для этого нужно было прежде всего обеспечить меновую стоимость но­вой государственной формы, ее курс на бирже. Вместе с биржевой котировкой республики необходимо должен был снова подняться частный кредит.

Чтобы устранить даже малейшее подозрение, будто республика не хочет или не может выполнить обязатель­ства, полученные ею в наследство от монархии, чтобы вселить доверие к буржуазной честности и платеже­способности республики, Временное правительство при­бегло к столь же недостойному, сколь и ребяческому бахвальству. Еще до законного срока оно уплатило го­сударственным кредиторам проценты по долговым бума­гам. К капиталистам сразу вернулись весь их буржуаз­ный апломб и самоуверенность, когда они увидели, с какой боязливой поспешностью стараются купить их доверие...

Банк был храмом финансовой аристократии, царившей при Луи-Филиппе. Как биржа держит в своих руках го­сударственный кредит, так банк управляет частным** кредитом.

Революция непосредственно угрожала не только гос­подству банка, но и самому его существованию, поэтому он с самого начала старался дискредитировать респуб­лику, сделав некредитоспособность всеобщей. Он вне-

* У Маркса: «весь комплекс отношений буржуазного производства» (настоящее Издание, т. 7, стр. 20). Рев.

••У Маркса: «торговым» (там же, стр. 21). Рев,



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   69


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет