Центрального комитета коммунистической партии советского союза



жүктеу 10.82 Mb.
бет7/69
Дата01.04.2016
өлшемі10.82 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   69
: russkij -> marx
russkij -> Русский язык 17. 07. 2015 г
russkij -> Книга, вышедшая в Париже в «ymca-press»
russkij -> Хорватский алфавит
marx -> Центрального комитета коммунистической партии советского союза

ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

51

запно закрыл кредит частным банкирам, фабрикантам и купцам. Не вызвав контрреволюции, этот маневр на­нес обратный удар по самому банку. Капиталисты взяли назад свои деньги, хранившиеся в подвалах банка. Владельцы банкнот бросились к кассе банка, чтобы обменять их на звонкую монету.

Временное правительство могло бы совершенно за­конно, без насильственного вмешательства, принудить банк к банкротству; ему нужно было только оставаться пассив­ным и предоставить банк своей судьбе. Банкротство банка было бы потопом, который в один миг очистил бы французскую почву от финансовой аристократии, этого золотого пьедестала Июльской монархии, самого могу­чего и опасного врага республики. И в случае банкротст­ва банка сама буржуазия не должна ли была бы отнес­тись к созданию правительством национального банка и к подчинению национального кредита контролю нации как к последней отчаянной попытке к спасению?

Но вместо этого Временное правительство действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные пла­тежи * и установило принудительный курс для банкнот. Мало того. Оно превратило все провинциальные банки в филиальные отделения Французского банка и таким образом позволило ему раскинуть свою сеть по всей Франции. Позднее оно сделало у банка заем и в качестве гарантии отдало ему в залог государственные леса. Таким образом, февральская революция укрепила и рас­ширила могущество финансовой аристократии **, кото­рую она должна была свергнуть!» Общеизвестно, что дало правительство, столь милостивое к денежным магнатам биржи и банка, тем классам, которые образуют противоположный полюс общества: оно конфиско­вало у рабочих и мелких торговцев их деньги в сберегатель­ных кассах, а крестьянству даровало налог в 45 сантимов на каждый франк по всем четырем прямым налогам13.

«Вложенные в сберегательные кассы суммы были кон­фискованы и объявлены консолидированным государст­венным долгом. Это озлобило против республики мелких буржуа ***. Получив вместо своих денег лишь государ-

• Слова: «действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные пла­тежи» вставлены в текст Маркса Энгельсом. Ред.

•* У Маркса: «ту самую банкократию» (настоящее издание, т. 7, стр. 21). Ред. **• Далее Энгельс опускает слова: «и без того находившихся в стесненном поло­жении» (там же). Ред.



52

Ф. ЭНГЕЛЬС



ственные долговые обязательства, они были вынуждены продавать их на бирже и таким образом отдать себя пол­ностью в руки тех самых биржевых воротил-ростовщиков, против которых они совершили февральскую револю­цию!!

...Налог в 45 сантимов пал прежде всего на кресть­янство, то есть на огромное большинство французского народа. Крестьянам пришлось нести издержки февраль­ской революции, и они, естественно, составили отныне главную опору контрреволюции. Налог в 45 сантимов был жизненным вопросом для крестьянина, который, в свою очередь, сделал его вопросом жизни и смерти для республики. С этого момента в глазах французского крестьянина республику олицетворял этот зловредный налог, а парижский пролетариат представлялся ему лен­тяем и расточителем, который благоденствовал за его счет. В то время как революция 1789 г. начала с того, что освободила крестьян от всех феодальных повинно­стей, революция 1848 г. * первым делом преподнесла этому классу ** новый налог!!

Только одним путем правительство могло устранить все эти затруднения и выбить государство из его старой колеи, а именно объявлением государственного банкрот­ства. Все помнят, с каким добродетельным негодованием Ледрю-Роллен, как он сам заявил перед Национальным собранием, отверг это спасительное средство, предло­женное ему биржевым ростовщиком Фульдом, тепереш­ним министром финансов ***. Между тем Фульд предлагал ему яблоко от древа познания!!!

Признав векселя, выданные на государство старым буржуазным обществом, Временное правительство под­пало под его власть. Оно попало в положение преследуе­мого должника буржуазного общества, вместо того чтобы явиться к нему в роли грозного кредитора, взыскивающе­го старые революционные долги. Оно должно было укреп­лять буржуазное общество, чтобы справиться с обяза­тельствами, выполнимыми только в рамках этого общест­ва****. Кредит стал самым необходимым условием его существования, а уступки пролетариату и данные ему

* Далее Энгельс опускает слова: «чтобы не повредить капиталу и обеспечить ход его государственной машины» (настоящее издание, т. 7, стр. 22). Ред. *• У Маркса: «сельскому населению» (там же). Ред. *** Эта фраза у Маркса сформулирована иначе (там же). Ред. ••** У Маркса вместо слов: «буржуазное общество» — «буржуазные отнощения» (там же). Ред.


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

53

обещания — оковами, которые во что бы то ни стало должны были быть разбиты. Освобождение рабочих — даже только фраза об этом — стало невыносимой опас­ностью для республики, так как это требование было постоянным протестом против восстановления кредита, который покоится на прочном и непоколебимом призна­нии существующего классового антагонизма *. Поэтому надо было раз и навсегда покончить с рабочими» **.

После февраля армия была изгнана из Парижа; националь­ная гвардия, то есть вооруженная буржуазия, единственная военная сила в городе, никогда не была достаточно крепкой, чтобы самостоятельно справиться с пролетариями. К тому же, несмотря на все сопротивление, национальная гвардия утратила свою чистоту из-за допуска в ее ряды рабочих. Таким образом, оставался только один исход: противопоставить одну часть пролетариев другой.

«С этой целью Временное правительство образовало 24 батальона garde mobile *** По большей части из молодых людей в возрасте от 15 до 20 лет, по тысяче человек в каж­дом батальоне. Они принадлежали почти исключительно к люмпен-пролетариату, который имеется во всех больших городах и резко отличается от промышленного проле­тариата. Этот слой, из которого рекрутируются воры и преступники всякого рода, состоит из элементов, живущих отбросами с общественного стола, людей без определен­ных занятий, бродяг — gens sans feu et sans aveu; они различаются в зависимости от характера **** нации, к которой принадлежат *****; ив том юношеском возрасте, в котором их вербовало Временное правительство, они способны были на величайшее геройство и самое пылкое самопожертвование, но вместе с тем и на самые низкие разбойничьи поступки и на самую грязную продажность. Временное правительство купило их за 1 франк 50 сан­тимов в день. Оно одело их в особый мундир, то есть внеш­ним видом обособило их от рабочих в блузах. В коман­диры частью им дали офицеров регулярного войска, частью

• У Маркса: «существующих экономических классовых отношений» (насто­ящее иэдание, т. 7, стр. 23). Ред.

•* Слова: «раз и навсегда» добавлены Энгельсом. Этой фразой заканчивает­ся публикация в майском номере «Democratic Review». Ред. ••• — мобильной гвардии. Ред. •••* У Маркса: «культурного уровня» (там же). Ред.

Далее Энгельс опускает слова: «но везде и всегда они сохраняют характер­


ные черты лаццарони» (там же). Ред.

54

Ф. ЭПГЕЛЬС



буржуазных сынков, которые пленили их громкими сло­вами о смерти за республику. И народ считал эти 24 ты­сячи энергичных и отчаянных молодых солдат, только что покинувших баррикады, своей собственной армией, своей подлинно пролетарской гвардией в отличие от прежней буржуазной национальной гвардии *. Его ошибка была простительна.

Рядом с мобильной гвардией правительство решило собрать вокруг себя также промышленную рабочую ар­мию. Министр Мари зачислил 100 тысяч рабочих, ко­торые в результате кризиса и революции оказались выброшенными на улицу, в ateliers nationaux **. Под этим громким именем скрывалось не что иное, как ис­пользование рабочих на скучных, однообразных, не­производительных земляных и тому подобных работах с заработной платой в 23 су (И1/г пенса) в день ***. Английские работные дома под открытым небом — вот чем были эти ateliers nationaux. Временное правительство думало, что нашло в них вторую пролетарскую армию против рабочего класса в целом ****. Но буржуазия ошиблась в ateliers nationaux точно так же, как народ ошибся в garde mobile. Она создала армию мятежа.

Но одна цель была достигнута: ateliers nationaux — так назывались народные мастерские, которые требовал Луи Блан в Люксембургском дворце. A tellers Мари созданы были по плану, прямо противоположному люксембургско­му плану... Распустили слух *****, что эти ateliers natio­naux — изобретение Луи Блана, и это казалось тем более правдоподобным, что Луи Блан, апостол национальных мастерских, сам был членом Временного правительства. Для искусственно обрабатываемого общественного мнения парижской буржуазии и мнения Франции и Европы ******

* Этой фразой Энгельс заменяет следующий абзац: «Таким образом, против парижского пролетариата стояла набранная из его же среды армия в 24 тысячи юно­шески крепких, отчаянных людей. Пролетариат приветствовал мобильную гвардию на улицах Парижа громкими криками «ура». Он видел в ней своих передовых борцов на баррикадах. Он считал ее пролетарской гвардией в отличие от буржуазной нацио­нальной гвардии» (настоящее издание, т. 7, стр. 23—24). Рев. ** — национальные мастерские. Ред. *** Последние слова вставлены в текст Энгельсом. Ред. **** У Маркса: «против самих же рабочих» (настоящее издание, т. 7, стр. 24). Ред.

***** У Маркса: «Временное правительство само тайно распустило слух» (там же). РеЭ.

****** У Маркса: «Для парижской буржуазии, полунаивно и полунамеренно смешивавшей обе вещи, для искусственно обрабатываемого общественного мнения Франции и Европы» (там же). Ред.



ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

55


эти работные дома были первым шагом к осуществлению социализма, который выставлялся заодно с ними у позор­ного столба.

Если не по своему содержанию, то по своему названию ateliers nationaux были воплощенным протестом проле­тариата против буржуазной промышленности, буржуазного кредита и буржуазной республики. И на них обрушилась вся ненависть буржуазии. В них она в то же время уви­дела тот пункт, на который могла направить свой первый удар, как только она достаточно окрепла, чтобы открыто порвать с февральскими иллюзиями. Мелкие буржуа тоже сразу же обратили всю свою ненависть и досаду против ateliers nationaux. Со скрежетом зубовным они высчитыва­ли, сколько денег поглощали дармоеды-рабочие, тогда как их собственное положение с каждым днем становилось все хуже... В национальных мастерских, в люксембург­ских декламациях, в уличных демонстрациях парижских рабочих — именно в этом они видели причину своего бедственного положения. И никто не проявлял такого фанатизма в борьбе против мнимых махинаций комму­нистов, как мелкий буржуа, парижский лавочник, сам стоявший на краю банкротства *. Таким образом, в то время как каждый день приносил волнующие вести о новых революциях и поддерживал упоение народа побе­дой, буржуазия все более и более сосредоточивала в своих руках все преимущества, все решающие позиции в пред­стоявшей схватке между нею и пролетариатом, весь конт­роль над промежуточными классами общества» **. Неизбежным следствием этого явился ряд моральных побед буржуазии. Хотя 17 марта пролетарии формально одержали верх, подлинная цель их демонстрации. — подчинить Времен­ное правительство воле пролетариата — оказалась тем не менее недостигнутой, 16-ое же апреля было решительным поражением пролетариев, за которым последовало возвращение армии в Париж. Состоявшиеся вскоре после этого выборы в Националь­ное собрание дали буржуазии решающее большинство.

* Далее опущены слова: «без всякой надежды на спасение»; слова: «париж­ский лавочник» вставлены в текст Маркса Энгельсом (настоящее издание, т. 7, стр. 25). Рев.

•* У Маркса: «Таким образом, в предстоящей схватке между буржуазией и про­летариатом все преимущества, все решающие позиции, все средние слои общества были в руках буржуазии. А в это самое время волны февральской революции высоко взды­мались над континентом, каждая очередная почта приносила все новые революцион­ные вести то из Италии, то из Германии, то с крайнего юго-востока Европы и поддер­живала всеобщее упоение народа, непрерывно принося ему новые доказательства победы, плоды которой уже ускользали из его рук» (там же). Ред.



56

Ф. ЭНГЕЛЬС



«Всеобщее избирательное право не обладало той маги­ческой силой, которую приписывали ему республиканцы старого покроя. Во всей Франции или по крайней мере в большинстве французов они видели только граждан с одинаковыми интересами, одинаковыми взглядами и ин­теллектом. Это был у них своего рода культ народа. Но всеобщие выборы вместо их воображаемого француз­ского народа показали действительный народ, то есть представителей различных классов, из которых он состоит. Мы уже знаем, почему крестьяне и мелкая буржуазия вынуждены были идти на выборах за теперь снова * воинственно настроенной буржуазией и жаждавшими реставрации крупными землевладельцами. Однако если всеобщее избирательное право не было той волшебной палочкой, какой его считали обманывавшие самих себя республиканские простаки, то оно обладало другим, не­сравненно более высоким достоинством: оно развязывало классовую борьбу и тем самым заставляло различные промежуточные ** слои буржуазного общества быстро, проходя через различные стадии ***, изживать свои иллю­зии и разочарования; оно сразу поднимало на вершину государства все фракции класса капиталистов, срывая таким образом с части из них их лживую маску оппози­ции, которую они носили при монархии ****.

В Учредительном национальном собрании, открыв­шемся 4 мая, преобладали буржуазные республиканцы, республиканцы «National». Даже легитимисты и орлеа­нисты сначала осмеливались выступать лишь под маской буржуазного республиканизма. Только во имя республики можно было начать борьбу против пролетариата... Про­возглашенная Национальным собранием республика ***** была не революционным оружием против буржуазного строя, а, напротив, буржуазной республикой... В лице Национального собрания вся Франция явилась судьей парижского пролетариата. Собрание немедленно порвало с социальными иллюзиями февральской революции, от-

* Слова: «теперь снова» принадлежат Энгельсу. Ред. ** У Маркса: «средние» (настоящее издание, т. 7, стр. 27). Ред. *** Слова: «проходя через различные стадии» добавлены Энгельсом. Ред. ***• у Маркса: «...все фракции эксплуататорского класса, срывая с них таким образом их лживую маску, тогда как монархия с ее цензом компрометиро­вала только определенные фракции буржуазии, позволяя другим прятаться за кули­сами и окружая их ореолом-общей оппозиции» (там те). Ред.

***** У Маркса: «единственно законная республика» (там же). Ред.



ДВА ГОДА ОДПОИ РЕВОЛЮЦИИ

57

кровенно и ясно провозгласило буржуазную республику *. Оно исключило из Исполнительной комиссии представи­телей пролетариата — Луи Блана и Альбера; оно откло­нило предложение учредить особое министерство труда и встретило бурными одобрениями слова министра Трела: «Теперь речь идет только о том, чтобы вернуть труд к его прежним условиям».

Но всего этого было еще недостаточно. Февральская республика была основана ** рабочими при пассивной поддержке со стороны буржуазии. Пролетарии справед­ливо считали себя победителями и предъявляли высоко­мерные требования победителя. Надо было, следователь­но, победить и подавить их в уличной борьбе... В свое время для создания февральской республики с ее уступ­ками социализму понадобилась битва пролетариата, объе­динившегося с буржуазией против монархии; теперь нужна была вторая битва, чтобы освободить республику от сделанных ею уступок социализму, чтобы официально утвердить господство буржуазной республики... Настоя­щей колыбелью буржуазной республики была не фев­ральская победа, а июньское поражение». Столкновение, происшедшее 15 мая 81, и битва, которая бу­шевала 23, 24, 25 и 26 июня, достаточно известны, известны их непосредственные причины и связанные с ними события. Июньское поражение на время разрешило конфликт между двумя борющимися классами.

«Буржуазия принудила парижский пролетариат к Июнь­скому восстанию. Уже одно это обстоятельство осудило его на неудачу. Не непосредственная, осознанная потреб­ность толкнула пролетариат на эту попытку насильствен­ного низвержения буржуазии; да он еще и не был в силах справиться с этой задачей. «Moniteur» должен был офи­циально заявить ему, что прошло время, Korjia респуб­лика находила нужным считаться с его «иллюзиями», и только поражение открыло ему ту истину, что для него не существует надежды даже на малейшее улучше­ние своего положения, если ждать этого в рамках бур­жуазной республики ***... Тогда на место требований, к удовлетворению которых пролетариат хотел принудить

• У Маркса палее: «и только буржуазную республику» (настоящее издание. т. 7, стр. 27). Рев.

** У Маркса: «завоевана» (там же, стр. 28). Ред. ••• У Маркса: «что малейшее улучшение его положения в рампах буржуазной республики остается утопцей» (там же, стр. 30). Ред,


58

Ф. ЭНГЕЛЬС



февральскую республику, требований чрезмерных по форме, но мелочных и даже все еще буржуазных по суще­ству, выступил смелый, революционный, боевой лозунг: Низвержение буржуазии! Диктатура рабочего класса!

Буржуазная республика, возведенная на крови рабо­чих, была вынуждена сразу же * выступить в своем чистом виде как государство, признанная задача которого — уве­ковечить господство капитала и рабство труда. Имея всегда перед глазами своего непримиримого и непобе­димого врага **, господство буржуазии, освобожденное от всех оков, должно было немедленно превратиться в терроризм буржуазии. После того как пролетариат на время был устранен со сцены и была признана дикта­тура буржуазии, промежуточные слои буржуазного об­щества — мелкая буржуазия и крестьянство — должны были примыкать к пролетариату, по мере того как ухуд­шалось их положение и обострялся антагонизм между ними и буржуазией». Если июньское поражение укрепило политическое господство буржуазии во Франции, то оно разрушило его в других стра­нах континента. Открытый союз с феодальными монархиями, в который буржуазия повсюду вступила после Июньского вос­стания, был использован ими для того, чтобы подорвать гос­подство буржуазии.

«...Июньское поражение открыло деспотическим дер­жавам Европы ту тайну, что Франции необходимо во что бы то ни стало сохранять мир с соседями, чтобы быть в состоянии вести гражданскую войну у себя дома. Это отдало во власть России, Австрии и Пруссии на­роды, начавшие борьбу за свою национальную незави­симость.

Судьба этих национальных революций была поставле­на в зависимость от судьбы пролетарской революции ***. Ни венгр, ни поляк, ни итальянец не будут свободны, пока рабочий остается рабом!

Наконец, победы Священного союза привели к таким изменениям в Европе, которые явятся причиной того, что всякая новая пролетарская революция во Франции

• Вместо этих слов у Маркса сказано: «Превратив свою могилу в колыбель буржуазной республики, пролетариат тем самым заставил последнюю» (настоящее изда­ние, т. 7, стр. 31). Ред.

** Далее Энгельс опускает слова: «непобедимого потому, что его существование является жизненной потребностью самой буржуазии» (там же). Рев.

*** Далее Энгельс опускает слова: «исчезла их кажущаяся самостоятельность и независимость от великого социального переворота» (там же). Реф.



ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

59


неминуемо повлечет за собой мировую войну. Новая фран­цузская революция принуждена будет сейчас же выйти за национальные рамки и завоевать себе европейскую арену, на которой только и может свободно развиваться * социальная революция XIX века.

Итак, только июньское поражение создало все те усло­вия, при которых Франция может взять на себя инициа­тиву европейской революции. Только окунувшись в кровь июньских инсургентов, трехцветное знамя превратилось в знамя европейской революции — в красное знамя!» 82.



Реферат написан Ф. Энгельсом весной 1850 г.

Напечатай в журнале

«Democratic Review»

в апреле июне 1850 г.

Печатается по тексту журнала

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

• У Маркса: «может быть осуществлена» (настоящее издание, т. 7, стр. 32). Ред.

60 ]

Ф. ЭНГЕЛЬС



ПИСЬМО ИЗ ГЕРМАНИИ. ВОЙНА В ШЛЕЗВИГ-ГОЛЬШТЕЙНЕ

Кёльн, 21 июля 1850 г.

В Германии сейчас, конечно, все говорят о шлезвиг-голь-штейнских событиях. Поскольку в вашей стране, как и во Фран­ции, об этом существует весьма смутное представление, поз­вольте мне сделать беглый обзор этих событий.

Уже достаточно четко выявлено, что небольшие независи­мые государства, окружающие Германию, являются при их более или менее либеральной форме основными пунктами сосредоточения реакции. Так, Бельгия, образцовое конститу­ционное государство, была первой страной, устоявшей перед ударом февраля 83, первой страной, где было введено военное положение и вынесены смертные приговоры патриотам 84. Так, Швейцария избегала революционной бури далеко не почтенным образом, укрывшись за китайской стеной нейтралитета, пока революция была на подъеме, и выполняя роль раболепного орудия Священного союза против безоружных эмигрантов, когда реакция снова подняла голову во всей Европе. Очевидно, что мелочный национальный эготизм этих бессильных госу­дарств с неизбежностью заставляет их полагаться на под­держку главным образом давно существующих, то есть реак­ционных правительств, тем более, что они не могут не знать, что любая европейская революция поставит под вопрос их национальную независимость — независимость, в отстаивании которой заинтересованы только сторонники старой политиче­ской системы.

Дания является одним из таких мелких государств, разде­ляя это кичливое чувство национальной независимости и недо-

ПИСЬМО ИЗ ГЕРМАНИИ. ВОЙНА В ШЛЕЗВИГ-ГОЛЬШТЕЙНЕ 61

мерное желание расширить свою территорию *. В независи­мости и могуществе Дании, государства, живущего только грабежом мировой торговли в форме зундской пошлины 86, заинтересованы лишь Россия и определенная группа англий­ских политиков. Посредством ряда договоров, заключенных в прошлом столетии , Россия буквально поработила Данию; с помощью Дании Россия завладела этими балтийскими Дарда­неллами. Английские политические деятели старой школы также заинтересованы в территориальном расширении Дании; это соответствует их прежней политике расчленения Централь­ной Европы на ряд мелких враждующих друг с другом госу­дарств, что дает Англии возможность осуществлять по отно­шению к ним принцип «разделяй и властвуй».

Напротив, во всех странах политика революционной пар­тии всегда была направлена на прочное объединение крупных национальностей, ранее расчлененных на мелкие государства, и на обеспечение независимости и могущества не таким облом­кам национальностей, как датчане, хорваты, чехи, словаки и т. д. и т. п., насчитывавшим с самого начала от одного до трех миллионов каждая, или таким смешанным псевдонациям, как швейцарцы и бельгийцы, а многочисленным и жизнеспо­собным национальностям, ныне угнетаемым господствующей в Европе системой. Европейская конфедерация республик может быть образована лишь крупными и равными по силе нациями, такими, как французская, английская, немецкая, итальянская, венгерская и польская, но отнюдь не такими жал­кими и бессильными так называемыми нациями, как датчане, голландцы, бельгийцы, швейцарцы и т. д.

Кроме того, допустит ли революционная партия, чтобы самая важная на севере морская позиция — вход в Балтийское море — навечно оставалась во власти себялюбивых датчан? Позволит ли она датчанам выплачивать проценты по своему националь­ному долгу за счет высоких пошлин с каждого идущего через Зунд и Бельт торгового корабля? Разумеется, нет.

В силу того драгоценного наследственного права, которое рассматривает народ как движимое имущество, Дания присое­динила к себе две немецкие области — Шлезвиг и Гольштейн. У каждой из них были своя конституция, каждая из кото­рых повторяла другую, а также издавна установленное пра­во, дарованное их правителями, «что эти страны должны на­вечно оставаться едиными и неделимыми». Сверх того, закон

* Далеко не всем известно, что в 1848—1849 гг. в Швейцарии много говорилось о присоединении Савойи и что швейцарцы надеялись осуществить это в результате поражения революции в Италии. Примечание Энгельса.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   69


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет