Да здравствует Анархия! Как Первое Мая отмечается анархистами



жүктеу 112.56 Kb.
Дата28.04.2016
өлшемі112.56 Kb.
Да здравствует Анархия! Как Первое Мая отмечается анархистами
/Hurrah for Anarchy! Mayday as celebrated by the anarchists/
(по изданию Hurrah for Anarchy! Mayday as celebrated by the anarchists. – Strangers in a tangled wilderness & Eberhardt Press, 2008)
(перевод c англ. RSL (http://rebels-library.org))
Первое мая для анархистов — это праздник памяти. Возможно, ты слышал, что коммунисты и либералы говорят, что это праздник, знаменующий достижение восьмичасового рабочего дня. Я предполагаю, что это также относится к первому мая. Но для меня, этот праздник существует для того, чтобы вспомнить, что Государство поставило сам анархизм под суд. В 1886, граница была разрушена и американские радикалы потеряли свою невинность; иллюзия «свободы слова» и свободы объединений была разрушена. Пусть эта иллюзия никогда вновь не сформируется.

Первое мая – это наш праздник. Первое мая – это празднование анархизма, нашей истории открытого неповиновения. Всё это очень связано с трудом, но Первое Мая не имеет ничего общего с избирательной политикой, с Американским флагом. «Праздник труда» был изобретён и насаждён, чтобы отвлекать людей от радикальной истории труда.

Первое мая также, конечно, празднование Белтейна — религиозного и духовного праздника весны. И более недавно, это день протестов и действий в ответ на то, как американские власти относятся к иммигрантам. Этот праздник достаточно велик, чтобы разделиться, и анархисты также представлены и важны в обоих из этих движений.

Лично я на Первое Мая вспоминаю пятерых людей, которые были убиты за то, что они были анархистами.


ДВА ДНЯ РЕЗНИ
В 1884 г. радикальные трудовые профсоюзы заявили, что с 1 мая 1886 г. должен быть введён восьмичасовой трудовой день.

3 мая 1886 г. невооружённые бунтующие рабочие из фабрики McCormick Harvester в Чикаго пришли на демонстрацию против негодяев, которые украли их рабочие места, и бунтующие были обстреляны полицией. По крайней мере, четыре рабочих было убито, и многие были ранены.

Через весь город средствами анархистской прессы начали распространяться срочные прокламации на немецком и английском: «Они убили бедных, несчастных людей, потому что они, как и ты, нашли в себе храбрость не подчиняться воле твоих боссов. Они убили их, чтобы показать вам, «Свободным Американским Гражданам», что вы должны быть удовлетворены тем, что твой босс позволит тебе делать, или ты будешь убит. Если вы люди, если вы сыновья своих великих предков, которые проливали свою кровь, чтобы освободить тебя, то вы должны восстать в своей геркулесовой силе и победить ужасного монстра, который рыщет, чтобы убить вас. Мы призываем вас к оружию, к оружию». Чрезвычайно важное шествие было назначено на следующий день, и 4 мая 3000 человек собрались на площади Хеймаркет в Чикаго.

Анархисты Альберт Парсонс, Август Спайс, и Самуэль Филден взывали к мирно настроенной толпе. Сам мэр остановился и, отмечая ненасильственный характер шествия, продолжил свой путь. В конце речи Филдена, две третьих толпы разошлись, и шествие начало сокращаться. Но затем 180 ментов – возглавляемые позорно известным жестоким капитаном Джоном Бонфилдом – вторгнулись в шествие и потребовали рассеивания толпы. (Кажется, что это всё ещё иногда случается.)

Кто-то кинул бомбу в полицейского, убив одного офицера. Полиция открыла огонь и убила неизвестное количество участников шествия. Более 7 офицеров было убито, большей частью огнём со стороны своих же, но возможно, что так себя защищала толпа. Большая часть истории Первого Мая сконцентрирована исключительно на сражающихся людях, людях умирающих, людях-героях и злодеях, и мучениках. Однако известно, что толпа, там, на Хеймаркете, состояла, как из женщин, так и из мужчин, и что женщины там боролись так же, как и мужчины.
ПРОЦЕСС
После второй резни полиция пришла в панику, производя облавы на сотни рабочих, совершая набеги на профсоюзы, разрушая дома и квартиры. Государственный адвокат, Julius Grinnell, провозгласил: «Вначале совершайте облавы, а затем уже соблюдайте законы!». Боссы, подавляющие забастовку, дали денег ментам, чтобы те помогли их усилиями. Всё совершалось таким образом: полиция подкупала лжесвидетелей, размещала оружия, подвергала издевательствам и избиению тех людей, которые никогда не слышали о том, что такое социализм или анархизм. Десять арестованных были обвинены, восемь отправились под суд (William Seliger сотрудничал со следствием, в то время как Rudolph Schnaubelt никогда не был пойман и жил на свободе до конца своих дней).

Государство никогда не выдвигала в оправдание ареста тот факт, что какой-либо из арестованных кинул бомбу. Напротив, явной причиной ареста были их анархические убеждения, которые они попытались воплотить в реальную жизнь. Семеро было присуждено к смерти, один к пятнадцати годам заключения. Из семи приговоренных пять отказались ставить свою подпись под петицией к правительству за помилованием, так как они отказались признавать себя виновными, они отказались ходатайствовать к Государству. Из этих пяти четверо было повешено, а пятый провёл всю свою жизнь в тюрьме.



Позднее, с пятью мёртвыми анархистами на совести, государство под давлением общественности было вынуждено признать свои ошибки и помиловать трех оставшихся анархистов. Но урон был нанесён. Радикалы по всей стране, по всему миру, были вдохновлены на поколения, чтобы понять, что Государство (США в это время рассматривалось как маяк свободы) было в корне репрессивным, что оно заботилось не о своих собственных придуманных законах или справедливости.

ПОДСУДИМЫЕ
АВГУСТ СПАЙС (1855-1887) (повешен)

Август Спайс, немецкий иммигрант, был драпировщиком, и редактором анархисткой ежедневной газеты, Arbeiter Zeitung (“Газета Рабочих”, “Worker’s Newspaper”). На суде, во время своего последнего слова, он сказал: «Я Анархист. Я верю с Боклем, Пейном, Джефферсоном, Эмерсоном, и Спенсером, и многими другими мыслителями этого века, в то, что государство, состоящее из каст и классов, государство, где один класс доминирует над другим и живёт за счёт труда другого класса, и называет это порядком, да, я верю, что эта варварская форма социальной организации, с её легитимным грабежом и убийствами, обречена на смерть. Нужно проложить путь для свободного общества, добровольного участия, или универсального братства, если вы так хотите. Вы можете объявлять мне наказание, уважаемые судьи, но пусть мир знает, что в 1886 от Рождества Христова, в Штате Иллинойс восемь человек было приговорено к смерти, потому что они верили в лучшее будущее». И он сказал: «Если вы думаете, что, повесив нас, вы можете уничтожить рабочее движение – движение, в котором миллионы угнетённых, миллионы, которые тяжело трудятся и живут в нужде и несчастье, (в рабстве наёмного труда) ожидают спасения – если это ваше мнение, то вешайте нас! Здесь вы подавите вспышку, но там, и там, и за вами впереди вас, и везде, огни снова загорятся. Это подпольный огонь. Вы не можете его задушить». Его последние слова, когда он стоял на виселице, были: «Придёт тот день, когда наше молчание станет более могущественным, чем те голоса, которые вы подавляете сегодня!»
АЛЬБЕРТ ПАРСОНС (1848-1887) (повешен)

Альберт Парсонс, рождённый в Америке и сын владельца фабрики, ставший сиротой в юности, боровшийся за конфедерацию во время Гражданской Войны. Он боролся за отмену рабства всю свою жизнь, и затем женился на смешанного происхождения женщине Lucy Parsons (известная в сфере права анархистка). Он стал республиканцем, боролся за отмену рабства, но, в конце концов, поселился в Чикаго и открыл для себя анархизм. Он работал в качестве оратора и писателя несколько лет до резни на Хеймаркет. Вначале, он полетел в Чикаго, чтобы не быть схваченным властями, но затем он твёрдо стоял в солидарности со своими приговорёнными камрадами. В своём последнем письме своей жене до того как он был повешен, Альберт написал: «Мои дети… Пожалуй, их отец лучше умрёт в попытках обеспечить им свободу и счастье, чем жить и бороться в обществе, которое осуждает девять десятых своих детей на жизнь, полную нищеты и наёмного рабства. Благослови их; я люблю их невыразимо, моих бедных беспомощных малюток. Ах, жена, живые или мёртвые, мы как одно. Для тебя моя любовь вечна. Для людей, человечества. Я выкрикиваю снова и снова в обречённой тюремной клетке жертвы: Свобода! Справедливость! Равенство!» На эшафоте, его последние слова были коротко оборваны палачом, и ему не позволили говорить.
ДЖОРДЖ ЭНГЕЛ (1836-1887) (повешен)

Рождённый в нищите в Германии и ставший сиротой в ранней юности, Джордж Энгел эмигрировал в Америку, веря, что он вскоре окажется на земле свободных. Он работал в качестве обувщика до того как открыть свой магазин игрушек. В 50 лет, во время своего ареста, Джордж (который был активным социалистом и анархистом) не был участником шествия на Хеймаркет; он был дома и играл в карты. После приговора к смерти, Энгел написал губернатору, отказываясь от того, чтобы просить помилования. В письме он написал: «Я принимал участие в политике с ревностностью хорошего гражданина; но вскоре я понял, что учения 'свободной избирательной урны' — это миф и то, что я снова был одурачен. Я пришёл к мнению, что, пока рабочие экономический закабалены, они не могут быть политический свободными. Мне стало ясно, что рабочие классы никогда не будут причиной формирования общества, которое будет гарантировать работу, хлеб, и счастливую жизнь средствами результатов голосования». Он предупреждал губернатора, что если будет невозможна открытая анархистская пропаганда, анархисты обратятся к бомбам, потому что «никакая власть на земле не может лишить рабочего знаний, как сделать бомбы». Как только петля была на его шее, Джордж Энгел, игрушечный мастер, просто прокричал: «Да здравствует Анархия!» на немецком.
АДОЛЬФ ФИШЕР (1858-1887) (повешен)

Адольф Фишер, немецкий иммигрант и социалист второго поколения, был печатником и композитором, который работал над анархистской газетой Arbeiter-Zeitung в Чикаго. Он был приговорён к смерти через повешение. Во время последних показаний в суде, он сказал: «Если я умру за то, что я Анархист, за мою любовь к свободе, братству и равенству, против этого я не буду протестовать. Если смерть — это наказание за нашу любовь к свободе человеческой расы, тогда я скажу открыто, что я расплатился за это моей жизнью; но я не убийца … если правящий класс считает, что, повесив нас, повесив несколько Анархистов, они могут подавить Анархию, они ужасно ошибаются, потому что Анархист любит свои принципы больше своей жизни. Анархист всегда готов умереть за свои принципы; но в этом случае я был обвинён в убийстве, и я не убийца. Вы скоро поймёте, что это невозможно убить принцип, даже если вы убьёте человека, который исповедует этот принцип. Чем больше верующих в справедливых случаях преследованы, тем быстрее их идеи будут реализованы. К примеру, в исполнении такого несправедливого и варварского вердикта, двенадцать 'уважаемых мужчин' в месте суда сделали для продвижения Анархизма больше, чем осуждённые сделали за целое поколение. Этот вердикт есть смертельный удар против свободы слова, свободы печати, свободомыслия в целой стране, и люди будут это сознавать». Перед повешением он сказал: «Да здравствует Анархия! Это самый счастливый момент моей жизни!».
ЛУИС ЛИНГГ (1864-1887) (суицид)

Немецкому иммигранту и плотнику, Луису Линггу было всего лишь 22, когда он был арестован, и всего лишь 23, когда он умер в тюремной камере. Луи было нелегко арестовать: когда они пришли за ним, он направил пистолет на ментов и боролся против них. В суде, он не раскаялся, признавая, что он в самом деле делает бомбы, но никак не связан с киданием бомб на площади Хеймаркет. Он был приговорён к смерти. Как часть своего последнего слова суду, он сказал: «Анархия означает отсутствие доминирования или авторитета одного человека над другим, но вы всё ещё называете это 'беспорядком'. Система, которую я поддерживаю и которую вы называете 'беспорядком', не является таким 'порядком' как тот, для чьего функционирования необходимы услуги мошенников и воров [полиции и судов], чтобы её защищать». Он высмеивал лицемерие и вероломство и иронию суда открыто, и он сказал: «если вы обстреляете нас, то мы взорвём вас. Вы смеётесь! Возможно, вы думаете, 'вы больше не кинете ни одной бомбы'; но, позвольте мне уверить вас, что я умру счастливо на виселице, настолько уверен я, что сотни и тысячи, к которым я обращался, запомнят мои слова; и когда вам нужно будет повесить нас, тогда — запомните мои слова — они начнут кидать бомбы! С такой надеждой я вам говорю: я презираю вас. Я презираю ваш порядок, ваши законы, ваш поддерживаемый силой авторитет. Повесьте меня за это!» Затем, пока он ожидал своей смерти, он каким-то образом приобрёл большое количество бомб, скорее всего для того, чтобы убежать из тюрьмы и помочь убежать другим анархистам, но они были конфискованы. Он был брошен в одиночную камеру, но провёз тайно достаточно взрывчатки, чтобы лишить себя жизни своими руками, отрицая возможность Государства повесить его.
САМУЭЛЬ ФИЛДЕН (1847-1922) (помилован)

Самуэль Филден, английский иммигрант и работавший сам на себя водитель грузовика, был ранен в колено полицией во время Резни на площади Хеймаркет. На другой день он был арестован и обвинён в конспирации. Хотя он был приговорён к смерти, он выбрал написать губернатору прошение о помиловании, которое ему было дано, и он провёл 6 лет своей жизни в тюрьме до того как он был в конце концов помилован новым губернатором. Во время своего обращения к суду, он декламировал поэму, «Революция», написанную немецким поэтом Фрейлигратом. Он сказал, что каждый из представителей интеллигенции в Германии имеет копию этой поэмы на своей полке. «Обычно быть революционером среди интеллигентов не считается преступлением, но если революционер – бедняк, то это преступление,- говорил Филден. - Если вы заберёте мою жизнь за мою поддержку принципов Социализма и Анархизма, как я понял их, и за то, что я честно верю, что они должны быть интересами человечества, я говорю вам, что я с радостью отрекаюсь от них; цена за достигнутый результат слишком мала». После освобождения из тюрьмы он жил мирно на ферме со своей женой до конца своих дней.




МИХАЭЛЬ ШВАБ (1853-1898) (помилован)

Михаэль Шваб, Немецкий иммигрант и переплётчик, помогал редактировать Arbeiter-Zeitung. Арестованный и приговорённый к смерти, он произнес следующие слова: «Мы боремся за коммунизм и Анархию — почему? Если бы мы были молчаливыми, камни бы говорили за нас. Убийства совершаются ежедневно. Убивались дети, женщины работали до смерти, мужчин убивали мало-помалу, и эти преступления никогда не были наказаны законом. Великий принцип, подводящий существующую систему — это неоплаченный труд. Те, что собирают богатства, строят дворцы и живут в роскоши, делают это усилиями неоплаченного труда. Будучи напрямую или опосредованно собственниками земли и машинерии, они диктуют свои требования рабочим. Он принуждён продавать свой труд дёшево, или голодать. Цена, оплаченная собственником, всегда ниже её реальной стоимости. Человек работает под принуждением, и они называют это свободным контрактом. Это инфернальное положение вещей оставляет его бедным и невежественным, лёгкой добычей для эксплуатации». Также Шваб произнес и это: «Я считаю полностью ошибочным тот факт, что слово Анархия используют как синоним слова насилие. Насилие — это одна вещь, Анархия же другая. В существующем положении общества насилие используется во всех отношениях, и поэтому мы поддерживаем использование насилия против насилия, но лишь против насилия, как необходимое средство защиты». Шваб написал губернатору, и его приговор был заменён на пожизненное заключение. Шесть лет спустя новый губернатор помиловал его. Шваб открыл свой обувной магазин, где он продавал социалистические книги вместе с другими изделиями, но его здоровье никогда не был восстановлено после шести лет проведённых в тюрьме, и он умер от лёгочной недостаточности.
ОСКАР НЕЕБЕ (1850-1916) (помилован)

Оскар Неебе, немецкий иммигрант и торговец дрожжами (yeast-peddler), был офисным менеджером анархисткой газеты Arbeiter-Zeitung. Он не был на шествии Хеймаркет и узнал о нём лишь на следующий день, когда редакторы Arbeiter-Zeitung были арестованы. Он сказал: «Я буду печатать эту газету пока я жив», и печатал её ещё несколько дней, пока его не арестовали. Арестованный на основании неубедительных свидетельств всех ответчиков, он был приговорён к пятнадцати годам. В своём последнем слове суду, он заявил: «Повесьте меня тоже, поскольку я думаю, что более почётно умереть внезапно, чем умирать мало-помалу. У меня есть семья и дети; и если они узнают, что их отец умер, они похоронят его. Они могут пойти на могилу и стать на колени на её краю; но они не могут пойти в тюрьму и увидеть своего отца, который был приговорён за преступление, с которым он вообще никак не связан. Это всё, что я хотел сказать. Ваша честь, мне жаль, что я не буду повешен с другими людьми». Он не был повешен, и провёл в тюрьме 6 лет до того как был помилован новым губернатором. После своего освобождения он продолжил агитировать, и был важным звеном в формировании Индустриальных Рабочих Мира (IWW), известной и любимой анархистской организации.

---
Отрывок из Нью-Йорк Таймс, 11 ноября 1886 г.:


ФИШЕР, ЛИНГГ, И ЭНГЕЛ НЕ ХОТЯТ ЖАЛОСТИ.
Джордж Энгел, Луис Лингг, и Адольф Фишер, тройка из группы приговорённых к смерти Анархистов, написали открытое письмо губернатору Oglesby, отказываясь от смягчения наказания приговора, порабощающего свободу, и заявляют о своей не ослабшей вере в принципы Анархии. Отрывки из писем в приложении.

Лингг, среди других вещей, сказал:

«По поводу того факта, что прогрессивная и любящая свободу часть Американского народа прилагают свои усилия, чтобы уговорить освободить нас, т.к мы случай исключительный, я, с моими друзьями и камрадами, чувствую необходимость заявить Парсонс, что я требую или свободы, или смерти. Если ты действительно служишь людям, согласно Конституции страны, тогда ты усилиями своих полномочий, безоговорочно выпустишь меня».

---


RSL

rsl@riseup.net



http://rebels-library.org






Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike (Атрибуция — Некоммерческое использование — С сохранением условий) 3.0 Непортированная.


©netref.ru 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет