Евреи россии в зарубежье и израиле



жүктеу 4.46 Mb.
бет4/24
Дата01.04.2016
өлшемі4.46 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
: upload
upload -> Қазақстан республикасы төтенше жағдайлар министрлігі көкшетау техникалық институты
upload -> Қазақ тіліндегі ресми іс-қағаздары Басқару, ұйымдастыру, өкім шығару қызметіне қатысты құжаттар
upload -> Әдістемелік нұсқаудың титулдық парағы
upload -> Дәрістердің тірек конспектісі
upload -> А. С. Макаренконың өмірі мен педагогикалық қызметі
upload -> Ян Амос Коменскийдің педагогикалық қызметі мен теориясы. (1592-1670жж)
upload -> Т. Н. Кемайкина психологические аспекты социальной адаптации детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей методическое пособие
upload -> Приложение к части а1

Моисей Гайсинский (1898, ок. Киева, – 1976)100 работал в лаборатории М. Кюри, и его жизнь в науке была связана с ядерной химией. Многие годы он возглавлял Национальный центр научных исследований Франции и внес существенный вклад в методологию и развитие научно-исследовательских работ в стране. Гайсинский стал членом Французской академии инженерных наук, Академии Италии, членом многих научных химических и физических обществ в Европе и Америке. Его работоспособность была почти невероятной. Так, в 1955 г. он правил 7 диссертаций, осуществил 6 больших поездок, в том числе в США и СССР, закончил работу над книгой «Ядерная химия и ее применение». В 1971 г. на Международном конгрессе в Москве по истории науки выступил с докладом «Псевдооткрытия в истории радиоактивности».

Жизнь и деятельность выдающегося физика-теоретика Анатоля Абрагама (1914, Москва, – 2011)101 описана им в автобиографической книге «Время вспять, или Физик, физик, где ты был». Абрагам встречался со многими выдающимися людьми и создал в книге их яркие запоминающиеся образы. Участник Сопротивления, он в 1945 г. завершил свое образование и занялся научно-исследовательской работой в Комитете атомной энергии. Сотрудничал с Ф. Жолио-Кюри, с Львом Коварским (1907, Петербург, – 1979). Абрагам изучал ядерный магнетизм, ядерную поляризацию и пр. Многие его научные работы явились основополагающими и переведены на ряд иностранных языков. Стал профессором Коллеж де Франс, членом Парижской Академии наук. Абрагам читал лекции в Англии, США, Индии, Японии, Голландии, СССР, Израиле. Возглавлял Комитет атомной энергии.

Ведущим социологом Франции и признанным представителем современной социологической мысли ХХ в. стал Григорий Гурвич (1894, Новороссийск, – 1965)102, в прошлом философ. Он создал Центр социологических исследований и основал издающийся до сих пор журнал «Cahiers internationaux de sociologie». Главная тема Гурвича – взаимопроникновение индивидуального и социального. Высказывал идеи о негосударственном социализме, основанном на демократическом самоуправлении и одновременно общественной и личной собственности.



Шломо Пинес (1908 – 1990)103 изучал восточные языки и философию, языкознание и французскую литературу. Он был одним из крупнейших знатоков истории философии, говорил на многих языках. Наибольшую известность ученому принес перевод рукописи Маймонида «Наставник колеблющихся» с арабского на английский.

Леон (Лев) Поляков (1910, Петербург, – 1997)104 – историк антисемитизма и расизма, автор множества статей и книг, переведенных почти на все европейские языки. Он изучал юриспруденцию, занимался журналистикой, стал доктором филологии в Парижском университете, почетным директором программ Национального центра научных исследований Франции. Участвовал в Сопротивлении, занимался спасением еврейских детей. Был юристом и переводчиком на Нюрнбергском процессе. Его книги «Молитвенник ненависти» и «История антисемитизма» прослеживают путь юдофобии, начиная с «проекта» Амана, высшего сановника персидского царя Артаксеркса, до наших дней.

Ари Штернфельд (1905, русская Польша, – 1980)105 – пионер космонавтики, почетный член академий, лауреат международных премий по астронавтике. По орбитам, рассчитанным им задолго до начала космической эры, полетели первые искусственные спутники Земли. В 1935 г. он переехал в Советский Союз, где работал в Реактивном научно-исследовательском институте с С.П. Королевым. В 1962 г. Штернфельд был удостоен Международной премии по космонавтике вместе с Юрием Гагариным.
Организации. Во Франции, в основном в Париже, насчитывались сотни российских эмигрантских организаций. Многие десятки союзов и объединений были созданы евреями. Помимо собственно еврейских организаций, послереволюционная эмиграционная волна создала множ-ество профессиональных и территориальных объединений, куда евреи входили в значительном числе. К ним относятся Объединение (затем Союз) русских адвокатов во Франции и Союз русских адвокатов за границей, Русская академическая группа, и мн. др.

Парижским отделением ОРТа более четверти века руководил Абрам Альперин106. Одним из спонсоров ОРТа во Франции был русско-еврейский «жемчужный король» Леонард Розенталь107, в доме которого открыли первую школу ОРТа. Число членов Парижского ОРТа достигало 600. Для привлечения дополнительных средств в Париже устраивались благотворительные балы с приглашением артистов. Так, 14 апреля 1923 г. был устроен бал-концерт в пользу профессиональных школ для еврейских сирот, жертв погромов в России и на Украине. Парижский ОРТ отправлял швейные машины родственникам в СССР, организовал сеть артелей, помогал кооператорам, содействовал приобщению юношества к фабричному труду. После прихода к власти в Германии нацистов Всемирный союз ОРТа переехал в Париж; он развернул помощь еврейским колонистам на юге России и переселенцам в Биробиджан. Президентом ОРТа стал бывший премьер-министр Франции Эдуард Эррио. Были открыты несколько профессиональных курсов. Здесь впервые овладели ручной специальностью более 1.500 эмигрировавших из Германии интеллигентных евреек. Помощь немецким беженцам, работавшим на фермах ОРТа, руководимых русскими евреями, удалось продлить до 1943 г. – первоначально режим Петена относился терпимо к еврейским организациям. После войны во Францию устремились восточно-европейские евреи, которые не желали или не имели возможности вернуться домой. Сюда же в последующие десятилетия эмигрировали сотни тысяч евреев из Северной Африки. И ОРТ во Франции быстро усиливал свою деятельность и расширял сеть школ. В 1947-48 гг. помог созданию в Париже Архива и Музея искусств еврейского народа.

В Париже филиал ОЗЕ (Общество здравоохранения евреев)108 возник в начале 20-х гг. по инициативе и под председательством проф. А. Безредки (о нем выше). Активистами ОЗЕ стали д-р Юлиус Бруцкус (1870, Литва, – 1951), физик и общественный деятель Борис Прегель. В Почетный совет ОЗЕ вошли видные деятели Франции. Работа ОЗЕ во Франции достигла пика в предвоенные годы, когда организация должна была принять сотни еврейских детей из Германии и Австрии, устроить их в яслях и приютах, организовать нестандартные виды психотерапии и учебы: дети оказались в чужой стране без родителей и, как правило, без знания французского. Позже, после капитуляции Франции, еще больше усилий и самопожертвования потребовала эвакуация детских домов ОЗЕ. Под руководством д-ра Е.А. Минковского было спасено более 1.000 жизней. Среди еврейских организаций ОЗЕ пострадало сильнее всего: из более чем 2.000 его сотрудников выжили едва ли 250. Большой самоотверженности требовало у работников ОЗЕ выхаживание и реабилитация в специальных колониях детей-сирот, спасенных из лагерей смерти в период разгрома нацистов. Особенную роль сыграла при этом Берта Борисовна Меринг109.

Помощь врачам – жертвам войны и преследований («Энтр-эд-медикаль»110 – «Медицинская взаимопомощь»). Большинство руководителей ОЗЕ, его сотрудников и друзей, поддерживавших Общество, были врачи. И когда они сами очутились в положении беженцев, при ОЗЕ в Париже в 1934 г. возник Отдел помощи врачам – ЭЭМ. Во главе ЭЭМ стоял русский еврей доктор Илья Ольшвангер. Во Францию приехало большое количество врачей, часто не знавших ее языка и законов. От них требовались диплом французского бакалавра и пять лет пребывания в стране. Им ЭЭМ выдавала специальную стипендию и учебные пособия, оплачивала подготовительные курсы, печатание диссертаций. Часть врачей была вынуждена искать другие заработки. Их обучали массажу, гимнастике, медицинскому педикюру. Количество опекаемых было приблизительно человек 300, а с членами семей – 450–500.

Во Франции было несколько союзов инженеров из России111. Евреи организовывали высшее и среднее техническое образование, работали по профессии, изобретали, занимались общественной деятельностью. В Париже был открыт Политехнический институт с заочным обучением на славянских языках. Число студентов в отдельные годы превышало 8 тыс. Первым директором института стал З.Н. Файн. Правление Общества русских инженеров возглавляли в разные перио-ды Н.А. Лазаркевич, Л.А. Мирлес, А.И. Маргулиес. В 1920-х гг. в лекционном зале Союза русских инженеров во Франции провели более 80 собраний. В числе докладчиков было немало евреев. Так, в 1921 г. цикл лекций о теории Эйнштейна и материализации энергии читал физик и журналист Е.В. Ратнер.

Активной организацией в Париже многие годы было Общество русских химиков. Оно объединяло свыше 150 членов. Большинство прочитанных в Обществе докладов печаталось во французских научных журналах. В правление Общества в разные годы входили С.Н. Зейдман, Ц.А. Шац, С.М. Шерешевский, Э.И. Юбельман.

Многие изобретения еврейских инженеров были запатентованы. Авторы изобретений награждались премиями, орденом Почетного легиона. Ряд еврейских инженеров из России внесли заметный вклад в развитие французской промышленности и науки: инженер-электрон-щик Евгений Айсберг (Айзберг; 1905, Одесса, – 1980), инженер-агроном, доктор наук Альфред Балаховский (1901, Россия, – 1983), инженер-химик, доктор права Михаил Бродский (1917, Киев, – 1980), инженер-электротермист, доктор наук Виктор Бройдо (1907, Москва, – 1978), инженер-физик, художник Андрей Гербильский (1907 – 1992), многие другие.

В работе Объединения русско-еврейской интеллигенции в Париже участвовали и русские интеллигенты: П. Милюков, Н. Бердяев, Г. Федотов. Последний сделал доклад на тему «Религиозные аспекты русско-еврейской дружбы». Наиболее известным стал изданный Объединением в 1939 г. альманах «Еврейский мир»112, в котором были опубликованы статьи по актуальным проблемам национальной жизни в диаспоре. Члены Объединения, эмигрировавшие в связи с войной в Америку, воссоздали свой союз в Нью-Йорке и там, в 1944 г., выпустили 2-й альманах «Еврейского мира»113.

Фактически еврейским являлось издательство и магазин «Дом Книги», во главе которого стоял более 60 лет его создатель Михаил (Мойша) Каплан (Делорм; 1894, Одесса, – 1979)114.

Своеобразным уголком русской культуры в Париже десятилетиями оставался магазин Иосифа Лемперта (1909, Москва, – 2009)115. После трех курсов ИФЛИ Лемперт участвовал в Великой отечественной войне. С 1957 жил в Польше (на родине жены), а в 1967 г. переехал в Париж. Библиофил и любитель старины, он стал владельцем антикварного и букинистического магазина, который посещали С. Лифарь, И. Зильберштейн, приобретший чемодан с архивом К. Коровина, многие другие знаменитости.

В межвоенном Париже действовало несколько благотвори-тельных еврейских организаций: Общество помощи еврейской бежен-ской интеллигенции, Общество помощи евреям, пострадавшим от погро-мов в России, Приют и Столовая для детей еврейских беженцев из Германии, др. Имелись организации общинно-земляческого типа, как, например, Русско-еврейская община «Огель Яаков» («Шатер Яакова»), Еврейская религиозная община «Кехилат ха-ахроним» («Община последних /мудрецов/»), Одесское и Бессарабское землячества.

В Париже возникло множество русско-еврейских художествен-ных организаций, клубов и образовательных структур: Клуб рус-ских евреев в Париже, Еврейский культурный фонд, Еврейский нацио-нальный фонд «Керен Каемет ле Исраэль», фонд «Керен ха-Иесод», Еврейская культурная лига в Париже, Еврейский народный универси-тет, Союз еврейских студентов, Союз еврейских художников, Союз еврейских писателей и журналистов. Были политические и правозащит-ные еврейские организации, как, например, Сионистская трудовая партия «Хитахадут», Союз сионистов-ревизионистов.

Для защиты своих интересов многие из этих структур объеди-нились и создали Федерацию еврейских обществ.

Свои организации создавали студенты из Российской империи. Так, в Нанси, где было множество российских студентов, имелись просионистская Ассоциация и прокоммунистическая группа Funk (Искра)116.

После войны число российско-еврейских организаций значитель-но уменьшилось. Возродилось лишь несколько союзов. В Париже воз-ник новый центр притяжения – посольство Государства Израиль.


Героические и трагические страницы истории. Эти страницы обычно сопутствуют друг другу. Так было и в 1914-15 гг., когда воевать против германского милитаризма шли добровольцы из многих стран. Значительное число волонтеров составляли жившие во Франции выходцы из России: политэмигранты, студенты, евреи, покинувшие черту оседлости после погромов. Волонтеры прибывали полные энтузиазма и мужества, но сталкивались с удручающим беспорядком и дезорганизацией во французских подразделениях для иностранных подданных, а потом – в иностранном легионе, где их оскорбляли и унижали, где было много преступников и царили особые нравы. В июне 1915 добровольцы взбунтовались и избили несколько особенно грубых унтер-офицеров. Военно-полевой суд приговорил восьмерых зачинщиков к расстрелу. Военный атташе русского посольства граф А. Игнатьев добился отмены приговора, но слишком поздно. Они умерли с криком «Да здравствует Франция!». «Эти волонтеры, предводимые евреем – революционером, представляли самый нежелательный элемент», – докладывал царю русский посол во Франции. Но бунт привел к удовлетворению требований бунтовщиков: их вернули в регулярную французскую армию, а желающих отправили в Россию. Согласно отчету Комитета помощи русским добровольцам (им руководил известный эсер В. Чернов), евреи не только возглавляли бунт, они составляли большинство русских волонтеров: в общем списке из 1.101 человек евреев было 606, в то время как русских по национальности – только 66. Т.е. среди российских подданных во Франции, посчитавших долгом жертвовать своей жизнью во имя России, на каждого русского приходилось девять евреев(!)117.

Одним из этих добровольцев был Зиновий Пешков (Свердлов; 1884, Нижний Новгород, – 1966)118, приемный сын М. Горького, старший брат первого президента Советской России Якова Свердлова. В 1-ю мировую войну он потерял правую руку и, несмотря на это, сделал блестящую военную и дипломатическую карьеру, став бригадным генералом и Послом Франции. С созданием Свободной Франции он присоединился к де Голлю. В 1941 г. участвовал в боях в Северной Африке, позже представлял Свободную Францию в Южной Африке (там он стремился предотвратить переход этой страны на сторону Германии); в Китае, где наладил дружеские отношения с Чан Кайши и Чжоу Эньлаем, и в Японии, где работал с генералом Макартуром.

Около 10 тыс. эмигрантов из России служили во время войны Франции с нацистской Германией в 1939-40 гг.119

Евреи сыграли большую роль во французском движении Сопротивления (порядка 15–20% его участников). Трое среди шести основателей организации Либерасьон и трое среди 16 членов Национального комитета – высшего органа движения Сопротивления были евреями. Особую роль в руководстве французским Сопротивлением выходцев из разных стран сыграл Борис Матлин (Гастон Ларош; 1902–1964)120, попавший во Францию в двухлетнем возрасте. Организацией помощи еврейским детям было спасено около семи тысяч детей. Сражаясь за свободу Франции, многие евреи погибли.

В июне 1940 г. поэт Довид Кнут с А. Полонским и А. Люблиным создали подпольную организацию Еврейский бастион – одну из первых групп не только еврейского, но и французского Сопротивления. В 1942 г. вышла в свет брошюра Кнута, призывающая к вооруженной борьбе с фашистами. Будучи фигурой известной и заметной, Кнут, по решению Главного Штаба, уходит в Швейцарию, где скрывается до освобождения Франции. Его жена Ариадна продолжала свою деятельность и в 1944 г., во время операции по спасению еврейских детей, погибла. Посмертно награждена «Военным крестом» и «Медалью Сопротивления». В 1947 г. Кнут издал книгу о деятельности Еврейского Сопротивления во Франции.

Активно участвовала в Сопротивлении – вместе со своим мужем французским поэтом Луи Арагоном – писательница Эльза Триоле (1895, Москва, – 1970)121.



Тамара Пагис (1914, Кишинев, – 1974)122, поехавшая в Париж в 1939 г. для специализации по внутренним болезням, участвовала в Сопротивлении в качестве ведущей в тройке МОИ (Организации французской компартии). Она помогала всем, кого преследовали фашисты, в частности обеспечивала документами и хлебными карточками. Группа организовала ячейки на почте, телеграфе, электростанции, железнодорожной станции Канн и в предместьях. Пагис переправляла в лес людей, оружие, наладила связь между партизанами и советскими военнопленными, находившимися у немцев, передавала данные разведки о численности и местоположении немецких частей, их вооружении и т.п. В годы послевоенной жизни в Бессарабии Пагис опубликовала несколько рассказов. Большое участие во французском Сопротивлении принимали Бачкуринские Арон, его сестра Люба (Вольфовна) и жена Люба (Матусовна). Они родились и получили среднее образование в Бессарабии. Арон для поступления в вуз уехал во Францию. После завершения учебы работал педиатром. С первых дней войны он вступил добровольцем во французскую армию, а как только начали создаваться первые группы Сопротивления, стал одним из его участников. Арон организовывал сбор продуктов и отправку посылок политическим заключенным, занимался сбором оружия и теплой одежды для партизан, а также спасением детей преследуемых нацистами людей. Для раненых участников Сопротивления создал подпольную медицинскую службу. Его стали называть доктор Франсуа123. При выполнении очередного задания погиб муж его сестры Яков Зильберман, а в квартире молодой вдовы устроили засаду. В нее попали и Арон, и его жена Люба. Их пытали, но они не выдали даже адреса своей квартиры. В октябре 1943 г. Арон, его жена и сестра были отправлены в Аушвиц, где и погибли. Бессарабское землячество во Франции присвоило одному из своих залов имя «Франсуа Бачкуринский». Сделали также стенд в память о 12 погибших земляках – героях французского Сопротивления.

Периодически в залах музея Яд ва-Шем устраиваются выставки художников, погибших в Катастрофe. Многие из них – русские евреи, причисляемые к Парижской школе. Таковы Абрахам Берлин (1894–1942) из Нежина, Леопольд Бернштейн-Синаев (1867–1944) из Вильно – несколько его работ находятся в Третьяковской галерее, Давид Брайнин (1905, Харьков, – погиб в Аушвице). Юлиус Гордон, родившийся в Иркутске в 1908 г., с началом войны вступил во французскую армию; позже участвовал в переправке еврейских детей в Швейцарию. Погиб от рук фашистов. Яков (Жак) Готко (Янкель Готковский) родился в 1900 г. в Одессе. После погромов 1905 г. семья эмигрировала в Париж. Яков (Жак) стал художником театра и кино. В 1939 г. отправлен в Компьень, депортирован в Аушвиц, где встретил мать и сестру. Все они погибли. Эрна Деем (Вольфсон) участвовала во многих выставках. В 1942 была арестована. Погибла. Моисей Коган124, очень лиричный и своеобразный скульптор. В 1925 г. его избрали вице-председателем Осеннего салона (Париж). В 1942 г. был схвачен во время облавы и погиб в лагере. Айзик (Адольф) Федер из Одессы, участвовал в выставках с Модильяни, Сутиным, Липшицем. Был арестован и отправлен в Дранси, оттуда – в Аушвиц. Погиб. Его жене удалось бежать, сохранив альбом с рисунками Федера, выполненными в лагере. В глазах его «Читающего с желтой звездой» философское спокойствие обреченного125.



Павел Апостол (1872– 1942/?/)126 состоял на службе в российских учреждениях во Франции. Читал лекции по политической экономии и финансам в русских вузах Парижа. Был председателем правления Об-щества друзей русской книги в Париже и редактором журнала Общества. Слыл образцом порядочности и интеллигентности. Погиб в Аушвице.

Война и Катастрофа, гибель Ильи Фондаминского, матери Марии, молодого поэта, прозаика и эссеиста Юрия Мандельштама, не успев-шего написать свои лучшие и главные книги, беллетристки Ирэны Немировской (она писала по-русски и по-французски), многих других нанесли колоссальный урон русско-еврейской эмигрантской колонии в Париже – равно творцам и потребителям культуры, ее покровителям-меценатам, разрушили атмосферу взаимосвязи и кодекса чести127.

Илья Фондаминский (Бунаков) играл огромную роль в культур-ной жизни Парижа 20–30-х годов. Ему в эмиграции не было равных по кипучести и разносторонности, неутомимости и бескорыстию дел. Он обладал способностью притягивать к себе людей. Из молодых поэтов и писателей Илья Исидорович создал группу под названием «Круг» и помог им издавать альманах с тем же названием. Он же его и редактировал. Собрал актерский коллектив, преимущественно из молодых, и создал «Русский театр». Для сбора средств нуждающимся литераторам прибегали тогда к благотворительным балам, которые Фондаминский отлично организовывал, а это было делом не простым: каждый год нужно было придумывать что-нибудь особенное, чтобы привлечь богатых и щедрых евреев128. В 1941 г. Илья Исидорович был арестован. В концлагере он читал лекции заключенным. Его отправили в Аушвиц, где он был уничтожен в ноябре 1942 г. По другой версии, он вступился за избиваемого заключенного и был забит насмерть. Еще очевидней стала роль Ильи Исидоровича после его гибели. Вся окружавшая Фондаминского молодежь находилась под влиянием вну-шаемых им идей благородства и самопожертвования. Один из основателей французского Сопротивления поэт и ученый-этнограф Борис Вильде (это он и пустил в обиход слово «резистанс» /«сопротивле-ние»/) также был из общества «Круг», созданного Фондаминским. На доске у входа в Музей человека, где он работал, имя Бориса Вильде рядом с именами других погибших сотрудников – Анатолия Левицкого и Деборы Лифшиц129.
Салоны. Меценаты. Деятели культуры. Ни в одной из стран, куда попадали выходцы из России, не было министерств абсорбции, «сохнутов» и других подобных организаций, созданных для приема репатриантов в Израиле. Нужно было как-то выживать самим. Литераторы в России не приобретали «кормящей» специальности, и лишь немногие из них взялись за другие промыслы, так что русско-еврейская традиционная благотворительность, роль русско-еврейских меценатов, щедрых и культурных русских евреев оказалась особенно важной, спасительной. А. Штейгер писал З. Шаховской: «Я несколько раз виделся с Сириным (псевдоним В. Набокова. – М.П.) и был на его вечере, на котором было 100–120 уцелевших … евреев … среда, … без которой не вышло бы ни одной строчки по-русски»130.

В эмигрантской житейской убогости неоценимую роль играли меценатствующие обустроенные семейные дома. Хозяева многих этих «литературных салонов» были евреями. Дом художницы Сони Делоне стал центром артистической жизни Парижа 20-х гг. Двери ее дома после дневного отдыха были открыты для всех, кто интересовался искусством или хотел получить совет мэтра. У многих подающих надежды художников она покупала картины и таким образом поддерживала их. В 1923 г. участвовала в благотворительной (в пользу русских художников за рубежом) постановке – делала декорации.

Гингеры – поэты Александр Гингер и Анна Присманова (Присман)131 учредили свои среды. Судя по сохранившимся альбомам, число посетителей гингеровских сред достигало 50 человек. Ирина Гржебина, создавшая во Франции группу «Русский балет», писала автору-составителю, что в добрые старые времена в доме ее отца Зиновия Гржебина на буфете лежали купленные им билеты на представления русских актеров и певцов, и гости (а веренице гостей счета не было) могли брать эти билеты в любом количестве. Большую роль в русском зарубежье играла поэтесса Софья Прегель. Ее называли «директрисой русской эмиграции». Доброту Софьи Юльевны некоторые даже осуждали: выключат за неуплату газ у знакомого антисемита, который под пьяную руку бросается «жидом» направо и налево, а она дает деньги: «Как можно, ведь у него дети, а их нужно кормить!»132. Прегели вовремя бежали из Парижа в Америку и оттуда посылали во Францию посылки с провизией, одеждой, лекарствами.

Но одними из главных благотворителей русского Парижа были Цетлины. В их квартире собиралось до 100 человек. На Новый год Дедом Морозом переодевался художник Михаил Ларионов133. С 1940 г. супруги жили в Нью-Йорке, откуда помогали оставшимся в Европе. Помогал соотечественникам, оказавшимся в военной и послевоенной Франции в тяжелом положении, Марк Алданов. Леонард Розенталь, в юности эмигрировавший во Францию из Грозного и сделавший состояние на продаже натурального жемчуга (его называли «жемчужным королем»), получил широкую известность своим меценатством. В 1920-е гг. он много помогал русским ученым, литераторам и артистам.



Для создания Богословского института в Париже деньги собирали «всем миром», но в решающий час их на покупку земли не хватало. «Недолго думая, рассказывал митрополит Евлогий, – я надел клобук – и поехал к М.А. Гинзбургу. Я знал, что он человек широкого, доброго сердца и искренне любит Россию. На мою просьбу он дал нам ссуду… без процентов и бессрочно… “Я верю Вам на слово. Когда сможете, тогда и выплатите”, – сказал он»134.

Послевоенный Париж заметно обеднел. Но литературная жизнь начала возрождаться. Вышел сборник стихов Довида Кнута, «Дневник в стихах» Николая Оцупа. Были изданы посмертно стихи Юрия Мандельштама. Литературным салоном в Париже стала квартира Анны Элькан135. Художник Мария Шабшай (1890, Петербург, – 1983)136 вошла в историю как один из основателей Музея еврейского искусства в Париже. Она стала его первым хранителем и директором. В Комитет по созданию Музея входил Марк Шагал, и в архиве М. Шабшай сохранились его письма к ней. Особым очагом культуры стал в Париже ресторан Льва Аронсона (Доминика)137. Его посещали литераторы и художники, и для их посиделок и дискуссий был выделен специальный зал. Собрания приобрели регулярность, и их участников стали называть «доминиканцами». Доминик писал театральные рецензии, устраивал в ресторане экспозиции декораций, учредил премию для молодых актеров. В «золотой книге» Доминика – подписи Ромена Гари, С. де Бовуар, А. Камю, Г. Мюллера, М. Алданова, многих других. Не раз в ресторане бывал Окуджава и записал в этой книге строки своей песни: «На бульваре Распай господин Доминик у руля…». Доминика за заслуги перед французским театром наградили Орденом Почетного Легиона, Медалью Парижа, он был возведен в звание Командора Искусства и Словесности.

Александр Звигильский138 родился в Париже в 1932 г., в семье выходцев из России. Он со своей женой, одесситкой Тамарой, основали Ассоциацию друзей Ивана Тургенева, Полины Виардо и Марии Малибран (сестра Виардо), стали издавать ежегодник, в котором в основном печатались переписка Тургенева и неизданные материалы о нем, основали в Буживале Музей И.С. Тургенева; в нем организовывали концерты, выставки, симпозиумы, отмечали юбилеи писателей, художников и музыкантов из окружения Тургенева и Виардо. Александр Яковлевич автор статьи «Тургенев и еврейский вопрос», в которой рассказывает об осуждении писателем антисемитизма.
Некоторые общественные и политические деятели. Доктор Лев Шейнис (1871, Волынская губ., – 1924)139 был председателем правления Тургеневской библиотеки четверть века. Он работал в редакции «Медицинская неделя», переводил специальную литературу на русский, публиковался на французском, немецком, испанском и еженедельно посылал заметки в американский медицинский журнал; издавал терапевтический ежегодник. Шейнис был одним из авторов Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона, в которой и о нем есть статья. Он читал лекции в Русской высшей школе общественных наук. Отыскивая средства на нужды библиотеки, выступал с лекциями в ее пользу, участвовал в постановке ряда любительских спектаклей.

Юрист и общественный деятель Соломон Познер (1876–1946)140 был из тех незаметных двигателей культуры, без которых она вряд ли бы существовала. Он стал секретарем Комитета помощи русским писателям и ученым во Франции, занимался сбором денег и распределением ссуд, вел деловую переписку и готовил благотворительные балы, спектакли, концерты. К нему за помощью обращались Бунин, Бальмонт, Ходасевич, др. Во время войны Познер скрывался на юге Франции, а сразу после освобождения вновь включился в общественную жизнь. Занимался историей евреев и защитой их прав.



Ицхак Шнеерсон (1879, Каменец-Подольск, – 1969)141 получил традиционное еврейское образование. Он был казенным раввином, занимался социальными проблемами еврейского населения, отстаивал его права. В 1920 г. поселился в Париже с женой и четырьмя сыновьями. Их надо было содержать, и он стал предпринимателем. Часть доходов начал выделять на благотворительность. Был избран вице-председателем Еврейского общества трудовой помощи. В парижской квартире Шнеерсонов бывали А. Толстой, П. Милюков, Х. Вейцман. После оккупации Франции Шнеерсон, находясь в Гренобле, начал собирать свидетельства об истреблении евреев. Он составил программу деятельности будущего Центра современной еврейской документации. Собранные материалы прятали у местных деревенских жителей. Вернувшись со своим Центром в Париж после освобождения, группа исследователей приступила к научной обработке документов. Шнеерсон добился включения в состав делегации Франции на Нюрнбергском процессе Леона Полякова. Центр стал важной еврейской научной организацией, издавал сборники материалов, десятки монографий и огромное количество статей о Катастрофе европейского еврейства. В библиотеке Центра хранится 50 тыс. книг, газет и различных публикаций на французском, английском, немецком, русском, идиш, иврите, итальянском; фототека насчитывает 40 тыс. фотографий. Ицхак Шнеерсон посвятил себя еще проекту создания Мемориала неизвестному еврею-мученику, жертве Катастрофы. В комитет под председательством И. Шнеерсона вошли генерал де Голль, маршал Б. Тито, У. Черчилль, Бен-Гурион, королева Бельгии Елизавета. В 1953 г. был заложен краеугольный камень Мемориала, а 30 октября 1956 г. состоялось его открытие.

Борис Суварин (1895, Киев, – 1984)142. Его мать была еврейкой, отец – ювелир Кальман Лифшиц – караимом. Семья приехала в Париж в 1897 г. Борис стал зарабатывать на жизнь в 14 лет и так же рано заинтересовался политикой. Быстро завоевав известность среди французских социалистов, он вошел в редакции ряда изданий. Опубликовал брошюры о большевиках и начал получать «зарплату» из СССР. В составе французской делегации приехал в Москву на 3-й конгресс Интернационала. Там он вмешался в судьбу незаконно содержавшихся в тюрьме анархистов, и Ленин, с целью погашения скандала, ввел Суварина в секретариат Коминтерна. Находясь на этом посту, он понял сущность коммунистической системы и начал ее разоблачать. Перевел на французский и опубликовал завещание Ленина. Суварин получал информацию о творящихся в СССР бесчинствах. Проницательный политолог и смелый публицист он выступал с резкой критикой советской системы.
Сценические искусства и кино. Как и в других видах духовной деятельности русских евреев, их участие в искусстве театра было двойственным: и в традиционных еврейских представлениях на идиш, и в качестве русских (российских) актеров или танцовщиков.

Отец современного еврейского театра и оперетты на идиш Авром Гольдфаден (1840, Староконстантинов, Украина, – 1908)143 писал песни на иврите, а в 1869 г. опубликовал свое первое драматическое произведение «Ди Идене» («Еврейка»). Его труппа исполняла импро-визации по музыкальному скетчу самого Гольдфадена. Он оказался первым театральным директором, который пригласил в еврейскую труппу актрису. Около шестидесяти музыкальных комедий Гольд-фадена всегда имели большой успех. Но в 1882 г. культурные мероприятия на идиш были запрещены, и Гольдфаден эмигрировал. Переехав в Париж, поначалу жил в крайней нужде, но с 1889 почти 15 лет ему сопутствовала удача. Будучи отменным педагогом и адми-нистратором, он обладал и способностями композитора, декоратора, костюмера. В его музыкальных комедиях соединены библейские и фольклорные сюжеты, социальная сатира и насмешка. Гольдфаден является основателем музыкальной традиции на еврейской сцене. Труп-пы, которые ему наследовали, регулярно ставили его пьесы в течение всего XX в. В 1924 г. труппа Мориса Шварца, основателя Еврейского художественного театра в Нью-Йорке, имела большой успех в Париже, особенно «Ди цвей Кунилемн» Гольдфадена – пьеса о вынужденном браке в хасидской среде.

В 1928 г. парижская публика встретила овациями труппу Алексея Грановского (Аврахам Азар, 1890, Москва, – 1937) ГОСЕТа – Московского камерного еврейского театра. Спектакли произвели настоящий переворот в искусстве постановки и театрального исполнения. Соломон Михоэлс прославился в пьесах «Колдунья» Аврома Гольдфадена, «Выигрыш» Шолoм-Алейхема и др.

Лишь немногие из русско-еврейских актеров перешли во фран-цузский театр и стали частью иной культуры. Таковы Георгий Серов (1894 – 1929) и Григорий Хмара (1878 – 1970)144. Георгий (Юрий) стал учеником Е.Б. Вахтангова. Позже вошел в Пражскую группу МХТа. Критики называли его тонким мастером гротеска и считали вторым после Михаила Чехова. В 1925 г. Серов ставил спектакли и снимался в кино. С успехом выступал во французском театре «Ателье». Григорий Хмара родился и вырос в Полтаве. Он поступил в школу МХТа и играл в его 1-й студии. В 1921 г. уехал в Париж, где выступал в театре типа кабаре и снимался в фильме о Христе. Позже стал актером и режиссером Русского драматического театра в Париже, в дальнейшем начал работать на французской сцене. Он открыл театральную школу в Париже, где и преподавал.

В 1928 г. племянник композитора Массне, миллиардер, женившись на русской певице, создал Русскую частную оперу. По мнению работавших там балерин сестер Ирины и Лии Гржебиных145, эта опера сыграла не меньшую роль, чем знаменитый балет Дягилева. В 1938 г. Ирина начала преподавать. После войны сестры возобновили работу открывавшейся до войны школы «Русского балета», а затем создали труппу из танцоров, певцов и музыкантов. Они с успехом гастролировали в Испании, Португалии, Швеции, Норвегии.

Ведущее место среди деятельниц балета русско-еврейского про-исхождения занимает Ида Рубинштейн (1885, Петербург, – 1960)146. Богатая красавица, она стала участницей «Русских сезонов», вошедших в историю мировой культуры. Ида начала выступать на парижской сцене, и газеты называли ее имя рядом с именами А. Павловой, Шаляпина, Нижинского, Карсавиной. Рубинштейн создала собственную антрепризу. В 1911 г. на сцене театра Шатле была показана мис­терия д’Аннунцио «Муче­ничество Святого Себастиана» на музыку Дебюсси, блестяще оформленную Л. Бакстом; танец Святого на раскаленных углях, превращавшихся в лилии, ставил М. Фокин. С этой постановки началось признание Иды Рубинштейн во французской культуре. В 1934 г. она была награждена орденом Почетного легиона.



Ведущую роль во французской (и шире – западной) критике балета сыграли Андрей Левинсон и Шайкевичи. Андрей Левинсон (1887, Петербург, – 1933)147 публиковал рецензии на петербургские спектакли и ездил в Париж, где смотрел все постановки, показанные в «Русских сезонах» и в антрепризе Дягилева. Он разрабатывал теорию и эстетику балета с учетом его истории, формулируя взгляд на классический танец как танец, где все стилизуется и обобщается. В Париже (с 1921) Левинсон публиковался во французских и русских газетах, в театральных изданиях других стран, читал лекции в Сорбонне. Ряд его курсов был посвящен русской литературе. В Русском народном университете Левинсон вел курс современной французской литературы. В Лувре проводил беседы о живописи и скульптуре. Его лекции о балете сопровождались танцевальными иллюстрациями знаменитых артистов. Немало сделав для пропаганды русской культуры, Левинсон ощущал себя больше «гражданином мира», чем «гражданином России». Тесная дружба связывала его с Марком Шагалом. Он выступал с докладами и участвовал в концертах в Обществе друзей еврейской культуры. Меньше всего Левинсона интересовали гонорары, и он скончался, ничего не оставив семье. Чтобы оплатить долги, вдова продала три картины Шагала. А. Левинсон первый утвердил научный подход к истории балета и искусства танца. Он основатель школы балетной критики Франции.

Несколько замечательных людей из семьи Шайкевичей148 сыграли немалую роль в культуре Франции. Мария Шайкевич (1884 – 1964) известна своей дружбой с Марселем Прустом и мемуарами о нем. Она поддерживала Пруста вплоть до его смерти, а ее воспоминания стали одним из основных источников прустоведения. В литературном салоне Марии Шайкевич бывали художники и литераторы, она переписывалась с Анатолем Франсом. Дочь брата Марии Раймόнда – вышла замуж за Робера Риччи, сына основательницы знаменитого дома моды «Нина Риччи». Раймонда была его верной сотрудницей и вдохновительницей. Анатолий Шайкевич (1879, С.-Петербург, – 1947) – коллекционер, меценат, литератор, получил прекрасное образование. Его жизнь была заполнена игрой на виолончели, европейскими языками, путешествиями, театром, стихами, коллекционированием и увлечением балетом. В начале 20-х гг., уже в эмиграции, А. Шайкевич стал одним из организаторов Русского романтического театра и его художественным руководителем. Он ездил с труппой театра на гастроли по Европе, а его статьи выходили в берлинских и парижских изданиях. К середине 20-х гг. Шайкевич осел в Париже. Его деятельность как балетного критика увенчали книги, последняя из них – о Сергее Лифаре. Сын Анатолия Андрей Шайкевич (1903, С.-Петербург, – 1972) – инженер и переводчик, с 1946 г. начал печататься как балетный критик, он автор книги об Ольге Спесивцевой. Андрей анализировал российскую балетную школу, которая изменила лицо мирового балета. В эмиграции, благодаря многим балетным училищам и студиям, молодое поколение воспитывалось в духе этой школы.

В послевоенное время возникли Израильское кабаре Зигмуна Берланда, Еврейский народный театр А. Полякова и М. Мошковича, Еврейский театр (руководитель Роза Аронштейн, затем знаменитый актер и режиссер Герман Яблоков), Еврейский художественный театр (постановщик Иосиф Шейн, в прошлом – сотрудник Михоэлса по Московскому еврейскому театру). Немало русско-еврейских актеров состоялись в эстраде. Такой была Женя Файерман149, которая с детства, проведенного в Подмосковье, грезила сценой. Она выехала из СССР, выйдя замуж за польского еврея. После долгих мытарств Файерманы попали в Париж, где Женя поступила в Академию искусства по классу вокала. Г. Яблоков пригласил Женю в свой спектакль «Папиросн». Впоследствии она переиграла весь репертуар молодых девушек в пьесах еврейских драматургов-классиков.



О насыщенности кинопроизводства Франции евреями рассказано репортером «Возрождения», поразившегося встрече Нестора Махно на съемках фильма Абеля Ганса: «Я знал, что собственник жуанвильской студии, директора, почти все служащие, административный и технический персонал, как и сам Абель Ганс, были евреями. Я ничего не понимал. – Евреи? – пояснил мне Морской, – ну, что ж, очевидно им доставляет удовольствие держать у себя одного из самых жестоких погромщиков. Он служит здесь плотником уже несколько лет»150.

Жан Ренуар, один из основоположников французского кино, стал работать в кино под впечатлением «русской» картины «Пылающий костер». Этот фильм А. Волкова и И. Мозжухина был поставлен на студии Александра Каменки «Альбатрос»151. Каменка сыграл особенную роль во французском кино. О 30-летней продюсерской деятельности мэтра и его прославленном «Альбатросе» рассказывается во всех киноэнциклопедиях мира. Кинопродюсерство вообще стало заметной русско-еврейской профессией. Наряду с Каменкой во Франции выдвинулся Осип Берхольц; знаменитыми продюсерами стали Михаил Софра, Григорий Рабинович, Семен Шифрин. Немало русских евреев работали во французском кино в качестве композиторов, художников, сценаристов.

В плеяду «русских» режиссеров во Франции вошли Леонид Моги (Могилевский), Анатолий Литвак, Владимир Познер. Одним из самых плодовитых сценаристов мирового кино стал Яков Кампанеец. В 1946 г. по его сценариям было поставлено 10 фильмов. Среди других сценаристов русско-еврейского происхождения назовем Осипа (Жозефа) Кесселя, ставшего знаменитым французским писателем, членом Академии. Во французском кинематографе работал оператором Борис Кауфман, брат знаменитого Дзиги Вертова (Д.А. Кауфмана). Вместе с французом Жаном Виго Б. Кауфман снял документальный фильм «По поводу Ниццы» (1929), поразивший новизной художественной концепции и остротой социальной критики. Молодой архитектор Лазарь Меерсон совершил революцию в художественном оформ-лении фильма и нашел для французского кино собственный путь. Меерсон умер молодым, но оставил много последователей. Во главе одной из наиболее активных французских компаний – «Софар» стоял Р.Л. Пинес, пытавшийся объединить русских кинематографистов в эмиграции. И еще несколько заслуженных имен: оператор Самуил Бриль, режиссер Виктор Тривас, актер Дуван-Торцов, антрепренер Евелинов (Штейнфинкель), мастер рекламы А. Морской (Гринберг). В своем европейском рассеянии наши талантливые соотечественники не просто добывали на хлеб кинематографом, а творили новое искусство, о чем рассказывают фильмы того времени152.
Русские евреи во Франции в последние десятилетия. Начиная с конца 1960-х гг., СССР оставляли (или подвергались высылке) в основном диссиденты, которые в значительном большинстве были евреями.

Ефим Эткинд (1918, Петроград, – 1999)153 – писатель, литературовед, переводчик и критик, был в числе немногих громко возмутившихся гонениями на Иосифа Бродского, за что его лишили профессорского звания и докторской степени. После эмиграции жил в Париже, выступал с лекциями в ряде университетов. Современники поражались его разносторонней интеллектуальной активности. Человек блистательного остроумия, он издал в Париже, в числе прочего, сборник «323 эпиграммы». Под его редакцией впервые на французском языке вышли переводы Пушкина и Лермонтова. Известность получила книга Е. Эткинда «Записки незаговорщика», посвященная судьбе творческой интеллигенции в СССР.

В середине 1970-х за распространение антисоветской пропаганды был судим автор остросатирических произведений Владимир Марамзин (1934, Ленинград)154. Получив возможность покинуть СССР, он поселился в Париже и начал издавать ежеквартальный журнал «Эхо», орган авангардистской российской словесности, экспериментальной нетрадиционной прозы и поэзии. В журнале печатались Е. Шварц, Э. Лимонов, Ю. Алешковский, С. Довлатов. В. Марамзин опубликовал несколько своих книг, созданных еще в России. Он декларировал неучастие в этнических проблемах, считая, что антисемитизму уделяется непропорционально большое место.



Владимир Аллой (1945–2001)155 эмигрировал в 1975 г. Он выпускал эмигрантскую литературу, печатался в «Русской мысли», «Континенте», «Время и мы», был корреспондентом Би-Би-Си и «Нового русского слова». Его главной миссией стала публикация архивов, восстановление реальной истории ХХ в. В 1977-81 он выпускал исторический сборник «Память», тома которого подпольно готовились в Ленинграде и Москве. Аллой основал в Париже собственное издательство «Atheneum» и начал выпускать альманахи «Минувшее», а также другие историко-архивные сборники. В целом им издано около 200 книг и журналов. Оставил воспоминания «Записки аутсайдера».

В 1973 г. в Париже состоялась выставка советских нонконформистов Ильи Кабакова, Эрика Булатова, Владимира Янкилевского, Оскара Рабина. Устроила эту выставку галерейщица Дина Верни (Эйнбиндер)156. Она родилась в Одессе, в семье, высланной из России в 1922 г. Стала натурщицей А. Майоля. Близкая связь с ним, имевшим дачу на границе с Испанией, помогала ей в годы Сопротивления участвовать в подпольной работе в маки. Скульптор завещал Дине свое творческое наследие, и она создала Музей изобразительных искусств его имени. Познакомившись с советским андеграундом, Дина высоко оценила его. В 1978 г. французами была вывезена, как ненужный хлам, разобранная на части инсталляция Янкилевского, украсившая затем отдельный зал Дины Верни. Там же оказались работы Булатова – автора сатирических композиций, где реальное изображение сочетается с шифрованными лозунгами типа «Опасно», «Входа нет». В 1985 г. Верни организовала первую выставку художнику-концептуалисту Кабакову, работавшему с материалом бытового абсурда советской родины. Выставка прошла в парижском Доме художника. Дина Верни стала выдающимся культурным деятелем Франции, организатором и строителем Музея изобразительных искусств в Париже.



Дмитрий Гузевич (р. 1955 в Ленинграде) после получения инженерного образования начал исследования по истории инженерной деятельности и передачи знания. С 1991 г. с женой Ириной Гузевич живет в Париже. Работает в Русском центре Школы высших социальных исследований. Основная тема ученого – циркуляция знаний. Автор большого количества научных работ, в основном – в соавторстве с женой. Они – организаторы ряда международных конференций и семинаров по истории науки.

Французские университеты и исследовательские центры стали в начале 90-х гг. прибежищем для ученых бывшего СССР, внезапно превратившихся из привилегированной прослойки в нищих «бюджетников» после почти полного прекращения государственного финансирования академических и отраслевых институтов. Евреи, составлявшие существенную и, как правило, наиболее инициативную часть научной элиты Советского Союза, заняли заметное место в процессе «утечки мозгов». Так Дмитрий Шепелянский из Новосибирского института ядерной физики с 1991 г. работает в университете Тулузы. Флорина Онуфриева (Кессельман) из Одесского университета c 1995 г. – ведущий научный сотрудник одной из крупнейших лабораторий под Парижем, Сергей Бразовский из Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау c 1998 г. работает в университете Paris-Sud. Ефим Кац из того же Института Ландау в 2000 г. стал директором теоретического отдела института в Гренобле. Многие русскоязычные физики из Израиля наладили тесные контакты с французскими коллегами и регулярно посещали лаборатории C.N.R.S. и университетов Франции в рамках совместных научно-исследовательских проектов (А. Гербер, К. Кикоин и В. Флеров из Тель-Авивского университета, Б. Шапиро из Техниона, И. Шлимак из университета Бар-Илан и др.). Репатриировавшийся в 1971 г. из Бельц Израиль Вагнер не нашел места в Израиле и уехал по приглашению в Гренобль. Он проработал там 15 лет. После развала СССР Вагнер обеспечил возможность работы в гренобльской группе многим физикам-теоретикам из научных центров бывшего СССР. Вернувшись в Израиль в 1998 г., стал профессором в Холонском технологическом институте и превратил свою кафедру в исследовательский центр международного масштаба.

Подобная ситуация сложилась и в математике, и в химии – в тех областях научного знания, которые успешно развивались в бывшем СССР, и в которых евреи традиционно занимали ведущие позиции. Франция оказалась одной из стран, которые вовремя оценили этот научный потенциал и умело им воспользовались157.

Германия
XIX век – первая треть XX века
Евреи из России начали приезжать в Германию в основном во второй половине ХIХ в. Их число намного возросло в общем потоке послереволюционной эмиграции, составившей по разным оценкам от 150 до 400 тыс. человек158. В 1925 г., когда значительная часть эмигрантов уже покинула Германию, евреи составляли 25% общего числа приехавших из России159.

Чем же привлекала русских евреев Германия? Конечно, близким географическим положением и уже установившимися многолетними экономическими, культурными и научно-образовательными связями. Знание языка идиш облегчало освоение немецкого. Новые индустриальные центры Германии нуждались в дешевой рабочей силе. Немалое место занимали евреи и в политической эмиграции160.


Учебная (студенческая) эмиграция. Традиция ездить учиться за границу, главным образом в Германию, была достаточно распространена среди россиян, но после введения в России процентной нормы для евреев (1887), студенческая эмиграция намного выросла. Учиться в Германию отправлялись Хаим Вейцман, Залман Рубашов, Владимир Хавкин.

Больше всего русских евреев привлекали университеты и высшие технические школы Германии. По данным Дмитрия и Ирины Гузевичей, из более чем 250 русских евреев, учившихся за границей, которые упоминаются в Еврейской энциклопедии, изданной в 1908-13 годах, 155 учились в Германии и Австрии, 45 во франкофонных странах, столько же – в англосаксонских странах и лишь несколько человек – в Италии. Из городов Германии рекордсменом является Берлин, в котором получили образование или преподавали 39 чел. (25,2%), в Лейпциге и Гейдельберге – по 12 чел., 11 человек обучались в Кенигсберге; по 8 – в Мюнхене и Бреславле; по 2 – в Карлсруэ, Йене, Бонне, Галле, Страсбурге и Геттингене. Пользовались популярностью и высшие технические школы Брауншвeйга, Дрездена и Гановера161.

В 1900–1914 гг. количество студентов-россиян за рубежом быстро возрaстало. Число евреев среди них, в зависимости от учебного заведения и специальности, достаточно широко колебалось, но суммарно расценивается как 2/3162. Зачастую они попадали заграницу по причине процентной нормы для евреев, но нередко – после репрессий и исключения в связи со студенческими волнениями. Тогда же бурно увеличивался процент женщин среди евреев-студентов из России163. В 1904-08 гг. они составили от 4,5% до 12% от общего количества164. Вот какую картину из жизни Фрайбургского университета рисует общественный и политический деятель Марк Вишняк (1883, Москва, – 1975): «В полдень сходились обедать к немке человек 20 студентов и студенток из России. Главную массу столов-ников составляли “сибирячки” из Иркутска, приехавшие штудировать медицину. Старшей, возглавлявшей стол и доминировавшей в разговоре, была Надежда Рубинштейн, жена будущего профессора философии и психологии М.М. Рубинштейна»165.

Количество русско-еврейских студентов, прошедших обучение в вузах Германии, исчисляется десятками тысяч. Например, только в Высшей технической школе Дрездена с 1900 по 1914 г. было 553 человека, приехавших из России, большинство из них – евреи. В массе своей они учились с бόльшим рвением и лучше немцев, и это вызывало трения, а нередко и конфликты, особенно, если энергичные россияне захватывали первые ряды в аудиториях и на практических занятиях.

Немало славных русских имен связано с Гейдельбергским университетом – одним из старейших (основан в 1386 г.) и известнейших в Германии: химик и композитор А. Бородин (1833–1887), математик С. Ковалевская (1850–1891), химик Д. Менделеев (1834–1907), физиолог И. Сеченов (1829–1905)166.

В 1860-х годах «головой» гейдельбергской колонии называли Владимира Бакста (1835–1874)167. Николай Огарев (1813–1877), друг и соратник Александра Герцена, посылал ему революционные тексты, а Бакст их литографировал. Потом душой колонии был Леонард Гиршман (1839–1921), позже создавший первую в России кафедру глазных болезней, ныне Украинский НИИ глазных болезней его име-ни. Один из организаторов кадетской партии Михаил Герценштейн (1859, Одесса, – 1906) и редактор «Русских ведомостей» Григорий Иоллос (1859–1907) – оба были убиты черносотенцами – в годы учебы в Гейдельберге возглавляли русскую студенческую колонию. В Гейдельберге учился физиолог и общественный деятель Николай Бакст (1842, Мир, Белоруссия, – 1904). Бакст стал экспертом комиссии, пересматривавшей закон о евреях в России, а также одним из создателей ОРТа.

На творчество основоположника новой поэзии на иврите Шаула Черниховского (1875, Таврическая губ., – 1943) повлиял величественный горный ландшафт вокруг Гейдельберга. Гейдельбергу посвящали стихи слушавшие здесь лекции Осип Мандельштам (1891, Варшава, – 1938) и Саша Черный (1880, Одесса, – 1932).

Философ, литератор, общественный деятель Аарон Штейнберг (1891, Витебская губ., – 1975) одно время заведовал русской читальней университета168. Он организовывал празднование ее 50-летия. Открыл торжественное заседание россиянин Израиль Зильберман (учился в Гейдельберге в 1909-11 гг.), а юбилейную речь произнес одессит Арнольд Зак (1868–1940). Профессор Радбрук приветствовал «русских», которые заражают немецких студентов чувством свободы и пафосом правового сознания169.

Русские читальни возникали и в других городах. Инициаторами такой читальни во Фрайбургском университете стали студенты Моисей Рубинштейн из Иркутска, Константин Кровопусков и Соломон Монасзон из Вильны170. Вокруг читален организовывались справочные бюро для ищущих работу, кассы взаимопомощи, лагеря отдыха, театральные, литературные, научные и спортивные кружки.

Знания, получаемые в обстановке раскрепощенности и свободы, безусловно, оказывали благотворное влияние и на еврейское самосознание. Русские евреи в дальнейшем участвовали в формировании интеллектуальной и политической элиты России и способствовали преобладанию в России и СССР германских технологий. С другой стороны, будучи в большей степени зараженными социалистической идеологией, они революционизировали учившихся с ними немецких студентов.



В Германии начала ХХ в. выходило 7 русско-еврейских периодических изданий. Сборник «Кишинев» (1903-05) публиковал известия о погромах в России, возмущенные статьи М. Горького и В. Короленко, призывал к созданию и укреплению еврейской самообороны. Студенческая сионистская организация «Хе-Хавер» («Товарищ») издавала журналы «Еврейский студент» (1913-14 гг.) и «строго конфиденциональный» «Сионистский листок», ее деятельностью были охвачены Прага, Берн, Рим171. Еще в 1889 г. студенты из России образовали одну из первых в Германии протосионистских организаций – Русско-еврейскую академическую ассоциацию. Ее членами были будущие лидеры сионизма – Лео Моцкин (1867, Киевская губ., – 1933), Нахман Сыркин (1868, Могилев, – 1924), Хаим Вейцман (1874, Гродненская губ., – 1952). Значительное число русских евреев находилось в составе делегации Германии на 1-м Сионистском конгрессе (1897).
Русские евреи-эмигранты в науке. Их вклад в науку сопоставим с теми знаниями, которые они получили от ученых Германии. Традиционной являлась область биологических наук. Так, учитель будущего академика Ивана Павлова физиолог Илья Цион (1842, Ковенская губ., – 1912) окончил Берлинский университет. Евгений Ашкенази (1845, Одесса, – 1903) занял в Гейдельберге кафедру ботаники. Врач Оскар Минковский (1858 /1864?/–1931) был профессором университетов в Страсбурге и Кёльне. Он заложил основы учения об обмене веществ, диабете, болезнях печени, акромегалии. Выезжал в Москву консультировать больного В. Ленина172. Юриспруденция занимает второе место. Карл Бернштейн (1842, Одесса, – 1894) был первым евреем, ставшим доктором Берлинского университета173. Медицинские и юридические профессии давали евреям свободу, но их выбор определялся и высокими этическими критериями – они хотели лечить и защищать свой народ. Экономика стоит на третьем месте. Активистка женского движения Сарра Рабинович (1880, Минская губ., – 1918)174 занималась философией и политэкономией в немецких университетах; экономист Яков Маршак (1898, Киев, – 1977)175, преподававший в немецких университетах, был также журналистом и писателем.

Точные науки заняли одно из основных мест. Математик, механик и гравер Ашер Бер (18??, Сувалкская губ., – 1897)176 работал в Кенигсберге. Труды математика, физика и изобретателя (в числе прочего он создал счетную машинку) Хаима Зелига Слонимского (1810, Белосток, – 1904)177 были высоко оценены Берлинской академией наук. Герман Минковский (1864, Ковенская губ., – 1909) получил премию Парижской академии наук уже за свои студенческие работы. Он был профессором в ряде немецких университетов. Его труды охватывают теорию чисел, топологию, гидродинамику, проблемы геометрии. Минковский дал математическую формулировку теории относительности, так что ему следует отдать часть лавров А. Эйнштейна. Раввин в начале своей жизни, Герман Шапира (1840, Ковенская губ., – 1898) увлекся математикой, изучил европейские языки; стал профессором в Гейдельберге. Организовал там общество «Цион», первый выдвинул идею создания в Эрец-Исраэль университета, поддерживал Герцля, участвовал в работе 1-го Сионистского конгресса. Останки Шапира захоронены в Иерусалиме. Проф. Георг Кантор (1845, Петербург, – 1918) учился в университетах Геттингена и Берлина, был президентом Математического общества Германии, создал теорию множеств, на основе которой произошла перестройка всей математики, возникла топология, функциональный анализ, абстрактная алгебра, теория функций действительного переменного. Абрам Иоффе (1880, Полтавская губ., – 1960) завершил свое образование в лаборатории Рентгена, открывшего Х-излучение. Рентген зачислил его своим ассистентом. Исключительная роль Иоффе в становлении советской науки широко известна178.

Важнейшее исследование по экономике принадлежит Борису Бруцкусу (1874, Литва, – 1938)179, который в 1921-22 гг. доказывал невозможность построения хозяйства России по плану и из одного центра. В Берлине он читал лекции, изучал советское хозяйство и аграрную политику, писал о бедствиях евреев России, зачисленных в «лишенцы» и обездоленных в своей культуре, религии и языке.




1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет