Философия произведений В. Ерофеева как философия жизни Кобзарь Ульяна Александровна



Дата17.05.2020
өлшемі45.02 Kb.
Философия произведений В.Ерофеева как философия жизни

Кобзарь Ульяна Александровна

Студентка

Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Самарского национального исследовательского университета имени академика С.П. Королева», филологического факультета, Самара, Россия.

E- mail: kobzarulya@gmail.com

Последняя трагедия, написанная Венедиктом Ерофеевым, не была закончена, но в тех зачатках, которые мы имеем можно выделить много философских аспектов жизни и мировоззрений автора. Ненависть ко всем устоям и «несправедливостям» жизни, нежелание приспособляться к условиям, которые ставит общество, все это есть в «Диссиденты, или Фанни Каплан». Ерофеева волновали те основные вопросы, которые, можно вывести из его произведений, объединяет их поиск спасения, того, что уже не может существовать, а именно – мира, с той степенью абсурда, за которой прячутся все его пороки.

В творчестве Ерофеева отчетливо прослеживается поиск пути от спасения одной души – «Василий Розанов глазами эксцентрика», «Благовествование», до спасения всего мира – «Вальпургиева ночь, или шаги Командора». Последняя является законченным произведением, основной вопрос которой находит свой ответ уже в начале незаконченной его трагедии «Диссиденты, или Фанни Каплан». Сформулировав тезис о возможности сохранить духовность, красоту, истину и другие философские ценности, обобщая, сводим к форме «спасение мира» (России в частности) от грязи, лжи и путаницы, а это самое спасение состоит в «кончине», о чем говорится в самом начале «Родина готовится к своей кончине. <…> Отчизна дышит на ладан, мне это понятно, как день. Как её последний день». Эта мысль подкрепляется и дальнейшим текстом, и чем ближе к концу пятого акта, тем чаще эта философская категория появляется. (Философская потому что смерть понимается, как путь очищения). Вот, например, «Россия погибает <…> Ей вроде бы как к лицу. Никому бы так не пошло умереть как Ей». Иначе говоря, тут разработан очень глубокий философский мотив спасения в смерти или лучшей жизни после смерти. В контексте трагедии есть жизнь – существование, бытие, которая имеет свои проявления, но которой не принадлежит всё хорошее, что заложено в метафизическом выражении человеческой сути. Есть смерть, которая проявляет себя не как небытие, а как опосредованная бытием отправная точка ко всему идеальному, чистому, справедливому и благому.

Пространство в пьесе соответствует тому переходу от частного к общему постепенно, приемный пункт (ПП) становится советской Россией с ближними республиками: Украиной, Молдавией, Кольским полуостровом, Литвой, Якутией и, что самое главное Москвой. При постепенном расширении пространства, видно, как сгущаются краски описания. Если ПП имеет «мокрые нечистые пустоты», то Россия откровенно «больна», во всех проявлениях болезни. (Аппендицит, столбняк, энцефалит, ревматизм, функциональные и психические расстройства и прочее)

Аапогеем этой градации становится отсылка и хаотичное перемещение по пространству мира, разговор о «бедных тореро» Аргентины, как оказывается, происходит в Париже. Поиски зенита слева, от которого Франция, а справа – Германия. И уже перед глазами появляется всеобъемлющая катастрофа, абсурд мировой действительности, все её пороки, нормы общества и т.д.

«Я сам заблудился» говорит Каплан, но, по сути, он находится вне пространства, даже сразу в «трех мирозданьях». Лжедмитрии, Виталик, Аспазия «возраста непостижимого» живут выше пространства и времени, находятся одновременно в двух мирах, но чаще в реальном. Другие персонажи относимы только к миру реальности, так Длинный перечень и Человек «в сером» являют собой низких людей, приземленных и приспособленных к миру реальности.

Еще один философский мотив развертывается перед нами при прочтении трагедии – мотив лжи и правды. Его стоит рассмотреть на системе персонажей. Апологетика этого явления – ложности всего сущего, подчёркивается абсурдностью происходящего, перекликании героев друг в друге, их реплик и вообще определение каждого из них.

В пьесе очень неоднозначен образ главного героя – Мишеля Каплана. Способом решения этой неоднозначности может стать сопоставление его с другими персонажами, т.к. еще в «Вальпургиевой ночи, или шаги Командора» Ерофеевым была затронута тема путаницы. Все во всех отражаются, зеркальность очень явлена в творчестве Ерофеева и присутствует во многих его произведениях.

Мы уже выяснили, что есть некое противопоставление героя и мира реальности, но сам главный герой совсем не то, за что его выдают. Лжедмитрий 1 (далее Лж.1.) и Лжедмитрий 2 (далее Лж.2.) являют собой отражение друг друга и Каплана одновременно. Т.е. являясь абсолютно разными и легко различимыми представителями двух крайностей чего-то одного, они носят собой реальность Мишеля Каплана.

Взаимосвязь Лжедмитриев друг с другом прочитывается в тексте: «Я длинен, как летний день, а ты как зимняя ночь, длинен». Оба они выражают «длину», но каждый из них – крайность, либо свет, либо тьма. Когда Каплан находится «в мире чистых сущностей» в начале текста, Лж.1. говорит: «Так вот: я бы, посмертно, лишил мою Родину её материнских прав», то же говорит сам Каплан уже в конце пьесы. Т.е. пока главный герой находится в потусторонней реальности, его интересы в земной реальности представляют Лжедмитрии. Если Мишель «текёт в трех мирозданьях», то два из них это свет и тьма, добро и зло, духовность и бездуховность, Лж.1 и Лж.2., а сам он выше, за гранью всего, в мире идеального.



Особенно интересен тут такой герой, как Виталик. О нем нам известно, что сидит он на полу, звонит по «тапочку» реальным и выдуманным людям и справляется о времени. «Виталик снимает «тапочек» – прикладывает к уху – долго молчит – как в телефонную трубку». В конце второго акта он умирает, но впоследствии герои не раз обращаются к нему с просьбой уточнить время. Т.е. его смерть, как и все справки о времени, как пространственная организация, как различение Лжедмитриев абсолютно формальны. Формальность эта, обеспечивает нам уверенность в том, что Приемный Пункт, является медиативным измерением, в котором нет плоскости времени, пространства, нет лжи его глава – Каплан, бытующий в мире «высших сущностей». Одновременно там существуют все путаные герои, все абсурдированные истины, всё, что ложно.

Концептуальность текстов Ерофеева неоспорима. Каждая фраза у него – шифр с самыми сокровенными идеями. Вкладывая душу в каждое слово, он очень умело спрятал её – свою философию, отпугивая тем самым поверхностное прочтение (чего вообще он не терпел), непонимающих и тех кому не нужно понимать.


Достарыңызбен бөлісу:


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет