Гидронимия восточного казахстана



жүктеу 158.64 Kb.
Дата25.04.2016
өлшемі158.64 Kb.
: sites -> default -> files -> publications
publications -> ТӘуелсіздік жылдарынан кейінгі сыр өҢірі мерзімді басылымдар: бағыт-бағдары мен бет-бейнесі
publications -> Қазақстан халқы Ассамблеясы” кафедрасының аға оқытушы ф.ғ. к. Есқараева Айгүл Дүйсенғалиқызы “абай жолы” эпопеясындағЫ Әйелдер бейнесі
publications -> О. Сүлейменов және қазақ кино өнері
publications -> Абай мен Пушкин шығармалары
publications -> Темірбек жүргеновтің Өмірі мен қызметі (Қазақстан мұрағат құжаттары негізінде) Оразбақов Айтжан Жұмабайұлы
publications -> «Мәңгілік ел – ұлттық идеясының қазақ әдебиетінде көркемдік көрініс табу дәстүрі мен инновациялық жаңашылдық мәселелері» атты Қазақ хандығының 550 жылдығына арналған халықаралық ғылыми-теориялық конференция материалдары
publications -> Қазақ стиль типологиясының Қалыптасуы қорқыт ата атындағы Қму доценті А. Е. Айтбаева
publications -> Ш.Құдайбердіұлы және М.Әуезов шығармашылығындағы тұтастық Нұрланова Әсем Нұрланқызы
publications -> Абай танымындағы сопылық
publications -> Қазақ әдебиетінің халықаралық байланыстары
ГИДРОНИМИЯ ВОСТОЧНОГО КАЗАХСТАНА

Мадиева Г.Б. (Казахстан)


  1. Введение

Тюркская гидронимия Восточного Казахстана складывалась исторически. Одни гидронимы потеряли изначальную семантическую структуру и приобрели новую, другие сохранили, но ее основа передается из поколения в поколение. Априори, что географические названия, среди которых гидронимы являются наиболее консервативными, – красноречивые свидетели прошлого, «занимают почетное место среди самых драгоценных исторических памятников, как живое эхо отдаленных времен».

Казахстан исстари являлся театром действий многих событий, и территория Восточного Казахстана не является исключением. Земля наших предков хранит памятники старины не только в материальной культуре, но и в названиях мест, отражающих реальность называемого объекта и несущих на себе печать экстралингвистических факторов1.



    1. Этнолингвистические предпосылки формирования гидронимии Восточного Казахстана.

Территория Восточного Казахстана издавна населена тюркоязычными племенами, что отражено в гидронимии региона – в основной своей массе они раскрываются на базе казахского (тюркского) языка.

Кочевой образ жизни казахов способствовал традиционному закреплению за родами и подразделениями, используемые ими пастбищные угодья, зимовки и летовки, которым давались определенные названия. При образовании некоторых названий использовались генонимы (этнические названия родовых подразделений, более крупные родовые подразделения обозначаются термином этноним, например, казахи, калмыки, башкиры, кыргызы, хакасы и т.п.). Так возникали генотопонимы, фиксировавшие принадлежность или право на использование определенной территории. Образование географических названий от генонимов явление не случайное в силу родоплеменного принципа расселения тюркоязычных кочевых народов, т.к. каждый род или племя, закрепляя за собой определенную территорию, присваивал расположенным на этих землях географическим объектам свои названия, по которым легко определить их принадлежность. Однако при определении генотопонимов необходимо очень осторожно подходить к выяснению этнонимической основы топонимов, в противном случае, это может привести к ложной этимологии. Так, спорной является этимология гидронима Кеңдірлік (Зайсанский район), который в словаре Е. Койшыбаева трактуется как: этноним кеңдір с окончанием принадлежности –лік, т.е. кендировцы [Койшыбаев, 1985]. На наш взгляд, эта этимология не соответствует семантике гидронима: в слове Кеңдірлік действительно выделяются основа кеңдір и аффикс со значением множественного числа -лік, однако кеңдір означает «конопля», являющаяся не редким растением в казахских степях. Кроме того, необходимо учитывать тот факт, что казахи часто дают названия по наличию определенных растений или животных в местности, где находится именуемый географический объект. Таким образом, Кеңдірлік – это название речки, на берегах которой произрастает кеңдір. Подтверждение данного положения находим у Э.М. Мурзаева, который также отрицает этнонимическое просхождение гидронима.

В гидронимах Восточного Казахстана зафиксирован ряд генонимов автохтонных племен, обитавших на этой территории и давших свое название водным объектам: уақ – р. Уақ (Уланский р-н), манат – р. Манат (Самарский, Зыряновский, Уланский р-ны), байыс – р. Байыс (Курчумский р-н), черкеш//серкеш//шеркеш – р. Шеркес (л.приток Көкпекті), қытай – р. Қытай (Маркакольский р-н), чөмекей/шөмекей – р. Чұмек/Шұмек, бұқа – р. Бұқа (Тарбагатайский р-н) чүрчейіт/шүршейіт – р. Чүрчүтсу (Катон-Карагайский, Большенарымский, Курчумский р-ны), р. Чүрчүтсай (Зайсанский р-н), қоңыр – р. Қоңырбұлақ (Зайсанский, Курчумский р-ны), анар – р. Анар (Тарбагатайский р-н).

Возле села Маралиха (Курчумский р-н) протекает речка Қоңырбұлақ, в названии которой прилагательное қоңыр не означает цвет или пространственную ориентацию объекта. Из рассказов старожилов известно, что на берегу этой речки проживало племя найманов – қоңыр. В 1912 г. это племя эмигрировало в Китай, а оттуда в Монголию. На этой территории осталось проживать около 20 семей. Информанты сообщили, что приблизительно в 1979 г. в Курчум приезжал один из представителей этого племени из Монголии со списком бывших жителей, которых искали по названию реки, где они обитали.

Соседство с алтайскими племенами, их тесные контакты с племенами, населявшими Восточный Казахстан, не проходят бесследно для процесса топотворчества. Некоторые геногидронимы объяснимы посредством алтайских языков: в основе названия р. Урунхай/Ұранқай (Уланский р-н) лежит этнонимическое название тувинцев «урянхай», название р. Сібе (Уланский р-н) образовано от генонима сибе/сибо. Племя сибе/сибо в настоящее время проживает в районе Синьцзян и говорит на диалекте маньчжурского языка [Справочник, 1978]. В то же время существует еще одна гипотеза: Г.К. Конкашпаев считает, что сибе/сибо – это монгольское слово «cobe», означающее «выдра», и предполагает, что Сибинские озера и река Сібе получили свое название от, якобы, водившейся там выдры [Конкашпаев, 1959].

Верхнее течение р. Екіаша (п. Жіңішке) в народе называют Татаркой по проживающему в с. Филипповке татарскому населению. На территории ВКО протекает р. Базар. Е. Койчубаев возводит слова базар к значению «сборное место», данное местности и перенесенное на название речки [1974]. Мы же склонны думать, что название реки было первичным и образовано от этнонима базар, широко распространенного в топонимии тюркоязычных территорий СССР. Можно привести целый ряд топонимов с данным этнонимом: Базаркенд, Базархеви, Базаркишлак, Базарчай, Базартурук, Базардара и т.д.

Этнотопонимы, в нашем случае этнические гидронимы, содержат в себе не только этническую информацию и определяют ареал распространения культуры этноса, но и, по мнению исследователей, отражают признаки его языка: гидронимический тип, обусловленный структурно-семантическими особенностями, принципами номинации в языке этого этноса (А.В. Суперанская, Т.Д. Джанузаков, Е.А. Керимбаев и др.) в сочетании с археологическими данными.

На территории Восточного Казахстана, как и Казахстана в целом, встречаются названия монгольского происхождения, что объясняется историческим прошлым нашей республики. Свидетельством исторических перипетий являются географические названия как хранители истории народа. Это можно проследить по названиям рек и местностей Восточного Казахстана: р. Аблакетка – небольшая река, левый приток р. Иртыш, берет начало в Калбинских горах. Свое название река получила от укрепленного буддийского монастыря Абылайинкит (Абылайинхит), что означает монастырь Аблая. Этот монастырь в середине XVII в. служил ставкой одного из джунгарских князей (тайши) – Аблая, у которого зимой проездом в Китай 1654 г. жил русский посол Федор Байков. Во время царствования Петра I часть рукописей монастыря, к этому времени разрушенному в результате междоусобных войн джунгаров, была отправлена в Петербург [Конкашпаев, 1959, вып.I]. Казахи данную реку именуют Абылайкеткен, связывая с легендой об утонувшем в этой реке человеке по имени Аблай. Этот факт – яркий пример народной этимологии. В действительности хийд означает монастырь [Монгольско-русский словарь, 1954], а исторические источники свидетельствуют о существовании в данной местности монастыря – ставки джунгарского хана Аблая в XVII в. [Россия, 1903, т.18]. Сведения о строительстве в XVII в. монастыря на берегу реки, находящейся в 70 км от Усть-Каменогорской крепости, ханом Аблаем, мы находим и у Ч. Валиханова. Следовательно, гидроним состоит из имени калмыкского хана Аблая и монгольского слова хийд «монастырь». Далее название Абылайхийд было ассимилировано русскоязычным населением и получило суффикс -к /а/ – Аблакетка, у местного же казахского населения гидроним получил свое языковое оформление – Абылайкеткен и этимологию «где утонул Аблай» [Орталық Қазақстанның., 1989].



К гидронимам монгольского происхождения можно отнести такие, как оз. Зайсан (монг.заасинг «благородный», ср.каз. жайсан), р. Калгуты (Курч. р-н. монг. халга «ворота», вероятно характеризующее долину реки, (п-монг. gaalgatu «с воротами», калм. хаалhата «закрытый, затворенный»), р. Тургусун (монг. тургэн «быстрый», монг. усан//усун «вода» = «быстрая река»), р. Хамир (калм. хамр, монг. хамар «нос», «геогр. холм, возвышенность»), р. Шунабұлақ // Чунабұлақ (монг. геогр. шанаа «лука, изгиб реки»; ср. улус и ур. Шана в долине р. Голуметь, в п. Шаной в долине р. Ия: Шанаа, Шанаа гол, Толгой шанаа – ур. близ устья р. Кижинги в Бурятии [Молчанова, 1979], р. Тарбагатай (монг. тарбаган, алт. тарбаган «сурок») р. Чуртай// Чертей (монг. цэртэй «заповедный, запретный») [Конкашпаев, 1959. вып.I], р. Чагандала (чаган – совр. монг. цагаан, п-монг. чаган «белый», дала – тюрк.монг., тунг.-маньчж. «степь»), р. Чагансай//Шагансай (чаган «белый», сай тюрк., монг. «сухое русло, ручей в овраге, река»), р. Чорга (монг. цорга «кривой желоб, коленчатая труба», очевидно реке дали название по характеру ее долины [Конкашпаев, 1959. вып. I], р. Чаганобо//Шаганобо (чаган монг. «белый», обо монг. жертвенная груда камней в знак поклонения духам гор, природы), р. Байча (п.-монг. байча «скала, утес», монг. байц «скала, утес»), руч. Дуйкесу (монг. дугуй «круглый», тув. Дугай «изгиб, лука реки», возм. калм. духуу, более старое произношение дукуй «мягкий», гибкий, сговорчивый, уступчивый, а также калм. дуугх «гудеть», су тюрк., монг. «река», «вода»), р. Варнаул (монг. бараан «темного цвета, темный, смуглый, калм. баран + «табу черный, темный, смуглый», уул – алт. «сын, парень», возможна также форма Бараан-Іул «темная река»), р. Нарым // Нарийн из монг. «тонкий, узкий», калм. нарн «узкий»), р. Ұласты (монг. улясы//ульяс «осина», «тополь»), р. Қаракунжур (п.-монг. хижир, монг. хужир «солончак, солонцы», калм. хужьр «солончак, солонцы», хак. хучъур «солончак», «солончаковый», эвенк. куду «солончак, солонец, место куда изюбр приходит лизать соль», маньчж. хъуджири//хъуджури «солонцы, солонцовая глина», бур. хужар «солончак, солонцы») означает букв. «черный солонцовый грунт, солончак»), р. Хлус (монг. хулст «поросший бамбуком, тростником, камышом», калм. хулста «камышовый, тростниковый»), р. Тугул//Тұғыл (тугул//тугал монг. «теленок»). Е. Койчубаев связывает слово тугул с диалектным нарицательным термином в значении «впадина между горами», бытующим у южных и тянь-шанских казахов [Қойшыбаев, 1985]. Это объяснение нуждается в подтверждении наличия данного слова в диалекте восточных говоров Восточного Казахстана. Этимология Г. Конкашпаева от слова «теленок» [Конкашпаев, 1959] более убедительна, название, вероятно, возникло в силу тотемистических верований монгольских народов. В свое время отмечалось, что сейчас невозможно собрать исчерпывающий материал со всеми монгольскими названиями, в силу того, что возможно не все, особенно названия мелких географических объектов, были нанесены на карту, а другие до такой степени искажены, что трудно доказать их монгольское происхождение. К тому же между казахским и монгольским языками имеется много общего как по части общих корней слов, так и по части словообразования, некоторые географические термины на том и другом языке звучат одинаково и имеют идентичное значение [Конкашпаев, 1959].

В словаре топонимов Е. Койчубаева дано объяснение гидронима Улан: «названо, по всей вероятности, по этнониму тюрков. Этноним улан сохранился у алт. теленгетов в дорев. делении алтайцев....Букв. «олень» ( у тюрков) и «красный» (у монголов)» [Қойшыбаев, 1985].

К. Конкобаев, занимающийся исследованием топонимов Кыргызии, [Конкобаев, 1980] лексему ұлан объясняет происхождением из монгольского языка, где улаан означает «красный», т.е. «красноводный родник» (Ұланбұлақ). Ученый приводит также другое толкование: уул(ан) – «горный» – «горный родник», «горная река». В отношении к названиям Улан-Даба, Улан-Жырык на территории Горного Алтая слово улан использовано в значении «красный» по цвету скал, солнца, почвы. Мы также не отвергаем связи названия р. Ұлан (Ул.р-н) с монг. словом улаан в значении «красный». Однако, учитывая древнее происхождение названия, предполагаем связь с др.-тюрк. словом оғланұлан «юноша», ср. в каз. языке жас ұлан «улан, поросль, подросток», в ряду таких названий, как р. Қанайқанай др.-тюрк. «младший брат», р. Катунь (К-К р-н) – др.-тюрк. кадын//хатун – «жена, госпожа, повелительница», последнее связано с древним обычаем народов возвеличивать и преклоняться перед большими реками, горами. Возможно происхождение от ұлан-байтақ в значении «обширный, беспредельный» [Аманжолов, 1986].

Наиболее четко прослеживается и хронологически датируется монгольский пласт названий, относящийся к XIII в. Самым молодым пластом является славянский (русский), возникший в топонимической системе ВКО. Языковые пласты гидронимии Восточного Казахстана в своей исторической последовательности сохраняют разнородные по происхождению названия водных объектов, функционирующие на данной территории в закономерной преемственности, связанной, прежде всего, с культурным фактором.


1.2 Участие географических терминов (ГТ) в образовании гидронимов ВК

Высокая частотность употребления географических терминов в составе топонимов давно привлекла внимание широкого круга исследователей: географов, картографов, лингвистов. Эти термины определяются и как местные географические термины, и как индикаторы, и как номенклатурные, нарицательные, народные. «Разнообразные модели топонимов очень часто построены при помощи таких терминов … и почти нет стран или языков, в которых топонимия была бы лишена их» [Мурзаев, 1974]. Вопрос заключается в варьировании удельного веса географических терминов (ГТ) в разной языковой среде. Для тюркских топонимов ГТ – неотъемлемая часть, что подтверждается исследователями обширного ономастического материала тюркских языков различных регионов страны. Активное участие ГТ очевидно и в образовании гидронимов Восточного Казахстана. Учитывая полисемантичность тюркских ГТ, выделены следующие гидронимические термины в составе названий водных объектов:



бұлақ – «источник, родник, ручей» (Айнабұлақ «чистый, прозрачный ручей, Талдыбұлақ – ручей, изобилующий тальником»);

өзек – «проток, рукав реки, русло реки» (Желдіөзек «ветренное русло реки», Қараөзек «черное русло реки»);

өткел – «брод, переправа» (Тасөткел «каменный брод», Қараөткел «глинистая переправа» от тюрк. букв. «земля-брод») [Қойшыбаев, 1985];

қайнар – «ключ, источник» (Қайнар, Тасқайнар «каменный источник»);

арасан – «минеральный источник», в диалекте Восточного Казахстана может означать «теплая вода» (оз. Арасан «минеральное или же теплое», Арасанқаба «минеральная Каба»);

айырық – «небольшая разветвляющаяся речка, речной рукав» (Жіңішкеайырық «узкая разветвляющаяся речка», Талдыайырық «разветвляющаяся речка, поросшая тальником»);

қарасу – «родниковая река» (Қарасу, оз. Қарасу – имеет родниковое питание, водные характеристики заключены в самом апеллятиве, в отличие от су, все предшествующие қарасу определения подчеркивают характер течения, размеры, расположения и т.д. [Молчанова, 1979]: Шолаққарасу «короткая Қарасу»);

бұғаз – «протока, пролив» (Бұғаз, Кішкенебұғаз «небольшая протока»);

сор – «соленое озеро» (Менпақсор), «солончак», «топкий солончак» (Жамансор «плохой солончаковый»);

шеген – «колодезный сруб» (Сарышеген «желтый колодец», вполне возможно, что термин сары не является цветовым обозначением, как это часто бывает в тюркских языках, а означает крупный размер объекта);

арық – «речка» (Қараарық «черная речка»), в др.-тюрк. и в некоторых диалектах арық имеет значение реки, речки, потока, ручья. Г.К. Конкашпаев отмечает широкое употребление апеллятива арық на территории Казахстана [Конкашпаев, 1963], в Горном Алтае это слово встречается редко [Молчанова, 1979], в нашем материале географический апеллятив зафиксирован в одном случае;

суат – в литературном языке «водопой», на территории Восточного Казахстана отмечен как диалектное слово в значении «источник», «река» (Ақсуат «источник, питающийся паводковыми водами», Қарасуат «источник, имеющий грунтовое питание»);

қақ – «талая вода, образовавшаяся в яме, ложбинах, оврагах от растаявшего снега весной» [Кайдаров, 1986], др.-тюрк. «лужа, стоячая вода» (оз. Қақ «небольшое бесточное озеро»);

шат – гидронимическое значение «разветвление реки, рукав реки» (Құршат «сухое русло речки», Майшат «священный ручей»;

томар – «кочковато-болотистая местность с луговой растительностью и обильным выходом грунтовых вод», алт. томор «кочка», у Е. Койчубаева – «коряжистое дно», В.Н. Попова отмечает употребление апеллятива томар в северной части Казахстана [Попова, 1969], в гидронимии Восточного Казахстана томар также часто входит в состав гидронимов (Томарбұлақ «заболоченный ручей», Томаршан «заболоченный»);

қопа – «болото, мелкое озеро, болотистое место покрытое влаголюбивой растительностью» (Қопакүршім, Қопабай);

тұма – на юге и юго-востоке Казахстана употребляется в значении «глубокий срубовой колодец» в форме четырехугольника, в степных районах – в значении «сруб колодца», в гидронимах Восточного Казахстана употребляется в значении «источник», «родник» и является диалектизмом [Болатов, 1970]. У А.Т.Кайдарова зафиксировано как тұм+а «источник, ключевая вода» [Кайдаров, 1986] (Қызылтұма, Сарытұма) и др.

В собранном материале из всех выделенных гидронимических терминов наиболее частотный термин бұлақ (91), затем көл (38) и су (25).



В образовании гидронимов Восточного Казахстана принимают участие такие ГТ, как тас «скала», «камень», жота «хребет, гряда горный хребет», асу «перевал», адыр «возвышенность, отдельные низкие горы, холмы» (апеллятив адыр этимологически связан с айыр в значениях «развилина, разделять», «водораздел», «приток реки»), бел – один из метафорических ГТ в значении «грива», «перевал», «низкий удобный проход в горах», «увал», «низкая пологая возвышенность», шоқы «конусообразная возвышенность», «пик», қия крутой каменистый склон», «обрыв», «скала», ой «низина, впадина, котловина», дала «степь, открытая плоская местность». Гидронимические названия области, имеющие в своем составе ГТ «низинного и возвышенного рельефа» [Молчанова, 1982] относятся к названиям вторичной номинации, возникшие в процессе транстопонимизации. В этом случае водные объекты были названы по горам, сопкам, холмам, ущельям и т.д., из которых они вытекают и по которым или рядом с которыми они протекают. Этим может быть объяснена причина частотности ГТ в составе гидронимов ВКО и довольно часто несоответствие семантической структуры названий водных объектов с физическими характеристиками последних: жаман + тас – г. Жамантас –– р.Жамантас, ақ + шоқы – г. Акшоқы –– р. Ақшоқы, қой+тас – ур. Қойтас –– р. Қойтас.
Литература:

  1. Аманжолов С. Вопросы диалектологии и истории казахского языка. – Алма-Ата, 1959.

  2. Бартольд В.В. Сочинения, т. V. – М., 1968.

  3. Грум-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. I. – СПб., 1914.

  4. Қойшыбаев Е. Қазақстанның жер-су аттары сөздігі. –Алматы, 1985.

  5. Народонаселение мира. Справочник. – М., 1978.

  6. Конкашпаев Г.К. Географические названия монгольского происхождения. – Изв. АН КазССР, сер. Филологии и искусствоведения, вып. I/II. – Алма-Ата, 1959. – С. 85-97.

  7. Койчубаев Е. К вопросу о тюркских топонимических терминах. – Вестник АН КазССР, 1974. – С. 61-63.

  8. Монгольско-русский словарь. – М., 1954.

  9. Россия. Полное описание нашего отечества. – СПб, 1903, т. 18.

  10. Орталық Қазақстанның жер-су аттары. – Алматы, 1989.

  11. Молчанова О.Т. Топонимический словарь Горного Алтая. – Горно-Алтайск, 1979.

  12. Конкобаев К. Топонимия Южной Киргизии. – Фрунзе, 1980.

  13. Аманжолов А.С.Көнінің көзіндей. – Мәдениет және тұрмыс, № 1, 1986.

  14. Мурзаев Э.М. Очерки топонимики. – М., 1974.

  15. Попова В.Н. Русская гидронимия Павлодарской области. – В. кн.: Языки и топонимия Сибири. – Томск., 1970.

  16. Кайдаров А.Т. Структура односложных корней и основ в казахском языке. – Алма-Ата., 1986.

  17. Мурзаев Э.М. МГТ и их роль в топонимии. – Вопросы географии, сб. 81. – М., 1970.

  18. Конкашпаев Г.К. Словарь казахских географических названий. – Алма-Ата, 1963.

  19. Попова В.Н. Нетюркские гидронимы Павлодарской области. – В. кн.: Происхождение аборигенов Сибири и их языков. – Томск, 1969.

  20. Болатов Ж. Восточная группа говоров казахского языка и ее отношение к литературному языку. АДД. – Фрунзе, 1970.

  21. Молчанова О.Т. Структурные типы тюркских топонимов Горного Алтая. – Саратов, 1982.

1 История казахского народа и его предков, всех наций и народностей, населяющих сегодня Казахстан – органичная составная часть отечественной истории. Многочисленные находки археологических экспедиций свидетельствуют о заселении территории Восточного Казахстана, как и сопредельных с ней территорий, с каменного века.

До нас не дошли самоназвания племен, населявших территорию Восточного Казахстана. Однако в исторической литературе в северной и горной полосе Восточного Казахстана нередко размещают легендарные племена аримаспов и иседонов. Основанием для такой локализации являются сведения о крупных золотых рудниках в землях аримаспов, привязываемых к древним центрам добычи золота в районе г. Степняка и в Калбинском хребте. Южные степные районы Восточного Казахстана связываются с именем саков. В то же время этнические различия населения Восточного Казахстана не следует преувеличивать. В целом это была группа близкородственных племен, входивших в союз сакских племен в VII-IV вв. до н.э. Для Казахстана характерно взаимопроникновение территорий, частые перемещения групп из одних районов обитания в другие в силу военно-политического давления соседей, подчинение одного племени другим, хотя здесь важно подчеркнуть, что прежние автохтоны того или иного района большей частью оставались на освоенных землях. Безмолвные курганы и сынтасы донесли до наших дней образцы оригинальной культуры, преемственно вобравшей в себя лучшее из прошлого региона, свидетельствующей о постоянном контакте древних племен с цивилизациями сопредельных территорий.



Приблизительно с IV в. до н.э. в силу возрастающей плотности и роста количества поголовья скота, а также когда грозила опасность разорения, тюркские пастушеские племена очень часто то объединялись, то разъединялись; они воевали между собой, главным образом, за новые пастбищные угодья. Войны были не только между чужими племенами, но и между родственными. Вследствие этого некоторые племена полностью разорялись, другие становились более сильными и могущественными [История КазССР, 1977, т. 1]. Этот процесс был довольно длительным, причем до образования прочных союзов племен их состав менялся по нескольку раз. Только после V-VIII вв н.э. окончательно оформляются союзы племен многих тюркских народов. Три союза племен казахов, называемые жузами, начали образовываться в период тюркского каганата (V-VIII вв.) и, в основном, оформились к Х-ХII вв. Только некоторые племена, как, например, найманы, кереи, кытаи и др., вошли в союз казахских племен в ХIII в. в связи с нашествием монголов [Аманжолов, 1959]. Последнее положение иногда связывают с, якобы, нетюркским (монгольским) происхождением кереев, вошедших в состав Среднего жуза [Бартольд, 1968]. Так, исследуя гидронимы Павлодарской области, В.Н. Попова отнесла найманов, кереев и др., давших свои наименования географическим объектам этой области, к монгольским племенам, вошедших в состав казахского народа [1966]. Однако известно, что ветвь найманы-кытаи до определенного времени жили самостоятельно и являлись тюрко-язычными племенами. По свидетельству китайских и монгольских источников, найманы, унаследовавшие исконную территорию древнетюркского этноса, жили в Хангайском нагорье, по обоим склонам Алтая, у берегов Черного Иртыша и озера Зайсан-Нор, гранича на востоке с кереитами, на севере – с кыргызами-хакасами, на западе – с канглами и на юге – с уйгурами, т.е. с тюркскими же племенами [Грум-Гржимайло, 1926, с. 409].





©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет