Гийом Мюссо Ты будешь там?



бет4/23
Дата28.04.2016
өлшемі2.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

3



Проведите час с симпатичной девушкой, и вам покажется, что прошла минута. Сядьте на минуту на горячую сковородку, и вам покажется, что прошел целый час. Это и есть относительность.

Альберт Эйнштейн
Сан-Франциско

1976 год

Элиоту 30 лет
– Хорошо, не правда ли? – спросил Матт, растягиваясь на песке и показывая на простирающуюся перед ними огромную бухту, окруженную холмами.

В то время финансовое положение друзей оставляло желать лучшего. Они и помыслить не могли об обеде в ресторане. В полдень молодые люди любили встретиться на пляже и съесть по хот-догу, перед тем как вернуться на работу.

Тот день был замечательным и солнечным. Вдалеке Голден Гейт, окутанный легким туманом, казалось, парил на ковре из молочных облаков.

– Ты прав, здесь лучше, чем в тюрьме, – согласился Элиот, вгрызаясь в огромный бутерброд.

– У меня есть потрясающая новость, – заявил с таинственным видом Матт.

– Да? Какая?

– Потерпи еще немного, старина, этот сюрприз останется на десерт…

Рядом веселились несколько молодых людей, решивших воспользоваться последним теплом бабьего лета. Клешеные штаны, тонкие свитера у парней; длинные разноцветные туники, курточки персикового цвета и украшения-безделушки у девушек.

Матт включил проигрыватель и попал на хит сезона: песню «Hotel California» группы «Иглз».

Насвистывая припев, Матт рассматривал людей на пляже.

– Видишь девушку справа? Она на нас смотрит?

Элиот осторожно обернулся. Молодая, грациозная, словно нимфа, она лежала на полотенце и лениво облизывала итальянское мороженое. Скрестив длинные ноги, красавица бросила выразительный взгляд в их сторону.

– Очень даже возможно.

– Как она тебе? – спросил Матт, кивнув девушке.

– Напоминаю, в моей жизни уже есть женщина.

Матт махнул рукой.

– Ты знаешь, что всего пять процентов млекопитающих живут парами?

– Ну и что из этого?

– Почему бы нам не присоединиться к остальным девяноста пяти процентам, которые не усложняют свою жизнь бессмысленными принципами?

– Не знаю, согласилась бы с тобой Илена или нет…

Матт проглотил последний кусок хот-дога и бросил беспокойный взгляд на друга.

– Слушай, с тобой все нормально? Ты неважно выглядишь.

– Не любезничай. Ты меня смущаешь.

– Я за тебя волнуюсь, ты слишком много работаешь.

– Работа – это здоровье.

– А, понял, ты опять ужинал у этого китайца, недалеко от твоего дома?

– У мистера Шоу?

– Да. Ты уже пробовал его утку по-пекински?

– Очень вкусно.

– А по-моему, эта утка сделана из собачатины.

Продавец, разносивший мороженое, прервал их разговор:

– Какое мороженое желаете, господа: фисташковое, карамельное, кокосовое?

Элиот доверился вкусу своего друга, и Матт с удовольствием выбрал мороженое для обоих. Как только продавец ушел, разговор возобновился.

– Как прошел уикенд во Флориде? У тебя озабоченный вид.

– Вчера вечером произошло нечто удивительное, – признался Элиот.

– Внимательно слушаю.

– Я встретил кое-кого в аэропорту.

– Женщину?

– Мужчину… лет шестидесяти.

В то время как Матт хмурил брови, Элиот рассказал ему о своей странной встрече с таинственным мужчиной, который исчез в туалете.

Выслушав друга, француз недовольно прокомментировал:

– О, это еще хуже, чем я думал.

– Клянусь, это правда.

– Послушай меня, дружище, тебе надо сделать небольшой перерыв в работе.

– Не беспокойся за меня.

– С чего это мне беспокоиться, Элиот? Когда ты говоришь, что твой двойник приходит к тебе из будущего, – это ведь абсолютно нормально, правда?

– Да ладно тебе, давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Как поживает твоя драгоценная Илена?

Элиот повернулся к океану, и несколько мгновений его взгляд блуждал среди тумана, окружавшего металлические столбы Голден Гейт.

– Она хочет, чтобы у нас был ребенок, – задумчиво произнес он.

Лицо Матта просияло.

– Классно! Можно я буду крестным?

– Я не хочу детей, Матт.

– Да? И почему же?

– Ты прекрасно знаешь. Мир стал слишком опасным и непредсказуемым…

Матт закатил глаза.

– Ты бредишь, старина. Ты будешь рядом, чтобы защищать своего малыша. И Илена, и даже я – все мы примем посильное участие. Для чего же тогда нужны родные и крестные родители?

– Тебе легко говорить. Ты живешь как плейбой, через день меняешь подружек. Что-то я не заметил, чтобы ты хотел создать семью.

– Это потому, что я не встретил такой женщины, как Илена. Это могло случиться только с тобой. На Земле была лишь одна нимфа, и она твоя. Но ты слишком глуп, чтобы понять это…

Элиот отвернулся, не сказав ни слова. Большая волна разбилась о берег, и в мужчин полетели брызги. Достаточно было нескольких минут, чтобы к друзьям вернулось хорошее настроение. Разговор перешел на менее серьезные темы.

Когда Матт решил, что время сюрприза настало, он достал из рюкзака бутылку розового шампанского.

– Что мы празднуем? – спросил Элиот.

Матт с трудом скрывал радость.

– У меня получилось! Я наконец нашел ее, старина! – сообщил он, открывая бутылку.

– Женщину твоей мечты?

– Нет.


– Способ избавить мир от голода?

– Нашу землю! Наше будущее предприятие! Замечательный участок на вершине холма с большим деревянным домом…

Несколько лет назад Матт получил свидетельство о прохождении летной подготовки. Он купил гидроплан и теперь неплохо зарабатывал, катая туристов над бухтой. Но еще задолго до этого он вынашивал безумный проект о создании вместе с Элиотом винодельческого предприятия в долине Напа.

– Поверь мне, сейчас самый подходящий момент, чтобы вложить деньги в это дело, – восторженно заявил он. – Сегодня в долине всего несколько владений. А хорошее вино – это будущее Калифорнии. Наше красное золото, понимаешь? Если мы откроем дело в ближайшее время, все деньги достанутся нам!

Не убежденный до конца, но довольный тем, что его друг счастлив, Элиот пообещал в следующие выходные приехать осмотреть участок. Он заинтересованно внимал мечтам товарища о славе до тех пор, пока не зазвонил будильник на часах и не заставил его вернуться к действительности.

– Ну, я пошел, – сказал он, вставая и потягиваясь. – Пойду спасу еще несколько жизней. А ты? Что собираешься делать во второй половине дня?

Матт повернулся, чтобы проверить, не исчезла ли прекрасная наяда. Красавица лежала на песке. Взглянув на француза, девушка недвусмысленно подмигнула, словно все это время ждала его.

Матт аж засиял от удовольствия. Он был молод, красив, перед ним открывалась целая жизнь. И он ответил:

– Кажется, меня кое-кто дожидается…
* * *
Из-за пробки такси еле тащилось по Гайд-стрит. Купер заплатил за проезд и захлопнул дверцу. До больницы осталось недалеко. «Пешком получится даже быстрее», – подумал он. Элиот закурил и быстро зашагал по улице. Каждый раз, подходя к месту работы, он ощущал смутную тревогу. Его волновали одни и те же вопросы. Сможет ли он оправдать ожидания, которые возлагают на него люди? Сумеет ли принять верное решение? Не потеряет ли пациента в результате ошибки?

Он еще не достиг того состояния, когда человек в любой ситуации чувствует себя закаленным. Элиот часто ощущал себя неготовым к жизни. Его карьера на сегодняшний день была безукоризненна: блестящее обучение в Беркеле, где он перескочил через курс; практика в больнице Бостона, четыре года стажировки и несколько педиатрических специализаций, необходимых для того, чтобы занять должность руководителя отделения.

Однако Элиот все еще не был уверен, что правильно выбрал профессию. Конечно, ему нравилось заботиться о людях – он чувствовал себя нужным. Порой, в конце удачного дня, когда ему казалось, что операция прошла успешно, доктор уходил с работы в состоянии эйфории. Он садился в машину и несся на полной скорости по приморскому курортному комплексу. Купер испытывал восторг оттого, что вышел победителем в битве за чужую жизнь. В такие вечера он чувствовал себя равным Богу. Но это ощущение восхитительного блаженства никогда не длилось долго. Всегда наступали завтра или послезавтра, когда жизнь тяжелобольного пациента выскальзывала из рук доктора.

Элиот посмотрел на часы, раздавил окурок и ускорил шаг. Здание больницы возвышалось в ста метрах от него.

«Создан ли я для того, чтобы быть врачом?» – спросил он себя в очередной раз.

Элиот выбрал эту профессию, чтобы сдержать давнее обещание, которое дал себе после одного трагического события. Он не жалел о своем выборе, но порой завидовал беспечной жизни Матта. В течение десяти лет у него не хватало времени ни на чтение, ни на спорт, ни на любые другие занятия.

Доктор вошел в холл больницы, взял халат и поднялся на третий этаж. В зеркале лифта он увидел усталого человека. Уже целую вечность он спал урывками. С тех пор как ночные дежурства вынудили его дробить сон, дома он не мог подолгу валяться в кровати.

Элиот открыл дверь и вошёл в зал, покрытый сверкающим кафелем. Его ждал Линг, интерн, специализирующийся на срочных операциях.

– Я хотел узнать ваше мнение по поводу одного случая из области педиатрии, доктор Купер, – сказал он и представил Элиота супругам Романо.

Мистер Романо – невысокий брюнет, американец итальянского происхождения, всем своим видом внушающий симпатию. Мадам Романо – высокая блондинка нордического типа. Хороший союз противоположностей.

Они пришли сюда из-за своей дочери, Анабель, которую несколько часов назад доставили в отделение доктора Купера. Ребенок лежал без сознания в одной из палат.

– Мать девочки, вернувшись в полдень домой, увидела, что дочь лежит в постели. Она попыталась разбудить Анабель, но, к своему ужасу, поняла, что ребенок потерял сознание, – объяснил Линг.

Элиот подошел к девочке, лежавшей в коме. Анабель было лет пятнадцать. В ней удивительным образом соединились черты родителей: светлая кожа матери и отцовское искреннее, располагающее к себе выражение лица.

– В последнее время она жаловалась на головные боли и тошноту?

– Нет, – ответила мать.

– Принимает наркотики?

– Нет конечно!

– Может быть, ушибла голову или упала с кровати во сне?

– Да нет же!

Элиот внимательно посмотрел на девочку и почувствовал, что жизнь покидает ее тело и смерть притаилась в уголке комнаты, ожидая своего часа.

Начало осмотра дало тем не менее хорошие результаты: Анабель дышала ровно, а ее сердце и легкие функционировали нормально.

Однако дело пошло хуже, когда Элиот приступил к осмотру зрачков. Плавно поворачивая голову пациентки слева направо, доктор обнаружил, что зрачки ребенка остаются неподвижными. Он надавил на грудную кость, и мышцы девочки в зоне запястья сократились, что заставило Элиота нахмуриться.

– Это не очень хороший знак, да, доктор? – спросил мистер Романо, внимательно наблюдавший за действиями врача.

Элиот решил не опережать события.

– Пока рано делать выводы. Подождем результатов обследования.

Томограмма была готова несколькими минутами позже. Когда врач поднес снимок к свету, он уже догадывался, что увидит.

– Отек в области мозжечка? – высказал предположение доктор Линг.

– Точно, – подтвердил Элиот, грустно вздохнув. – Мозжечковый отек.

– Ну как, доктор? – Мать Анабель, подавляя плач, бросилась к Элиоту.

Он посмотрел на нее сочувственно. Ему очень хотелось сказать что-нибудь ободряющее, вроде: «Все хорошо, малышка вот-вот проснется». Но правда была другой.

– Мне очень жаль, но у вашей дочери произошел инсульт. Состояние критическое.

Наступила тишина. Казалось, она будет длиться вечно. Но вот родители осознали слова, сказанные доктором. Мать с трудом сдерживала рыдания, в то время как отец не желал сдаваться.

– Но она же дышит! Она еще жива! – воскликнул мистер Романо.

– Пока жива. Но отек будет увеличиваться, ограничивая возможности дыхательной системы, и тогда остановится сердце.

– Но ее можно подключить к приборам искусственного дыхания!

– Да, мадам, но это, к сожалению, ничего не изменит.

Покачиваясь, отец подошел к дочери.

– Как… как мог у нее случиться инсульт? Ей же еще только пятнадцать…

– Это может случиться с кем угодно и когда угодно, – пояснил Элиот.

Яркое солнце проникало через окно, заливая комнату дерзким светом, играя в волосах девочки. Казалось, Анабель всего лишь заснула, и не верилось, что она уже никогда не проснется.

– И вы даже не попытаетесь сделать операцию? – удивилась мать, все еще не веря, что это конец.

Муж подошел к ней и взял за руку. Элиот поймал ее взгляд и тихо сказал:

– Больше ничего нельзя сделать. Мне очень жаль.

Он хотел бы остаться с ними, взять на себя часть их непомерного горя, поддержать словами, но знал, что в такой ситуации слова не помогут.

Подошла медсестра. На три часа дня у Купера была назначена операция, и он уже опаздывал.

Элиот должен был спросить родителей, согласны ли они отдать органы девочки на пересадку. За этим последовал бы сюрреалистический разговор, в котором доктор убеждал бы супругов, что смерть их дочери может спасти жизнь другим детям. Да, Элиот должен был это сделать, но не смог, не решился.

Он вышел из комнаты обессиленный и в то же время полный гнева. Перед тем как подняться в корпус, зашел в туалет, чтобы умыться холодной водой.

«У меня никогда не будет детей, – поклялся он себе. – У меня никогда не будет детей, чтобы я не увидел, как они умирают».

Если Илена не может этого понять, тем хуже…
* * *
Орландо, Флорида

1976 год
На зоологический парк «Мир океана» опускался вечер. В то время как последние солнечные лучи причудливо рисовали тени кипарисов, немногочисленные посетители неспешно направлялись к выходу, довольные тем, что им показали дельфинов, огромных черепах и морских котиков.

Илена наклонилась над бассейном с касатками, подзывая Аннушку, самую крупную из «китов-убийц», проживающих в дельфинарии.

– Привет, красавица моя!

Молодая женщина схватила касатку за плавник, чтобы заставить ее перевернуться на спину.

– Не волнуйся, тебе не будет больно, – сказала она, перед тем как сделать укол. Ей нужно было взять у Аннушки кровь для анализа.

Такая работа требует осторожности. Хотя касатки и считаются самыми умными из китообразных, они отличаются особой жестокостью. Несмотря на симпатичный и безобидный вид, Аннушка была монстром длиной шесть метров и весом четыре тонны и могла убить человека ударом хвоста или откусить руку или ногу острыми зубами, коих у нее насчитывалось пятьдесят! В обращении со своими питомцами Илена всегда старалась добиться добровольного согласия животного на необходимые ей действия, превращая лечение в игру. Обычно у нее не возникало проблем. Женщина обладала особым чутьем, которое никогда ее не подводило.

– Ну, вот и все, – сказала она, вынимая иглу из тела животного.

Чтобы вознаградить питомицу за терпение, она бросила ей замороженной рыбы и приласкала.

Илене нравилась ее работа. Как ветеринар, она несла ответственность за физическое и психическое здоровье животных, живущих в дельфинарии. Следила за тем, чтобы регулярно меняли воду в бассейнах, контролировала процесс кормления и принимала участие в работе дрессировщиков. Чтобы женщина ее лет имела столько обязанностей – это редкость.

Откровенно говоря, в свое время Илена ожесточенно билась за эту должность. Еще с раннего возраста ее начал интересовать морской мир, а в частности китообразные. После того как девушка получила диплом ветеринара, она специализировалась в области психологии морских животных. Но с такой профессией найти место трудно. Илена проявила упорство и оказалась права. Пять лет назад, в 1971 году, Уолт Дисней выбрал маленький город Орландо, чтобы возвести в нем Диснейленд – огромный парк аттракционов. Благодаря наплыву туристов Орландо быстро превратился в главный туристический центр Флориды. А через несколько лет здесь же построили самый крупный дельфинарий страны – «Мир океана». За год до официального открытия парка Илена попыталась получить место, которое было обещано более опытному ветеринару. Ее согласились взять на испытательный срок и через некоторое время окончательно утвердили на должность. В тот период преимущество Соединенных Штатов перед другими странами как раз и заключалось в том, что профессиональная компетенция начала играть более важную роль, чем возраст, пол и социальное положение.

Илена любила свою работу. Правда, ее друзья из Гринписа выражали недовольство по поводу того, что животные в парке вынуждены жить в искусственных условиях, а не на свободе. Однако нельзя было отрицать, что «Мир океана» уделял должное внимание охране окружающей среды. Недавно, например, Илена добилась от своего руководства финансирования программы по защите ламантинов.
Молодая женщина прошла из зоны бассейнов к административным зданиям. Наклеила ярлычок на баночку с пробой крови и поставила в лаборатории, чтобы позднее провести анализ. Перед тем как приняться за работу, она решила зайти в туалет, ополоснуть лицо холодной водой. Целый день она чувствовала себя разбитой.

Когда женщина подняла голову, она увидела в зеркале над раковиной сбегающую по лицу слезинку. Она и не заметила, что плачет.

– Ну и дура же я, – пробормотала она, вытирая покрасневшие глаза тыльной стороной руки.

По правде говоря, Илена прекрасно знала причину своих слез: она никак не могла перестать думать о последнем разговоре с Элиотом, о его реакции на ее слова по поводу ребенка. Он всегда так реагировал на подобные разговоры, и Илена не понимала и не разделяла его, – как ей казалось, беспричинного – страха перед будущим.

Тем не менее она ни на секунду не усомнилась в его любви. Их отношения всегда оставались пламенными и нежными, отчасти благодаря стремлению обоих приятно удивить друг друга…

Но могла ли такая любовь противостоять времени? Ей шел тридцатый год, и она чувствовала себя в расцвете привлекательности: во Флориде она не была обделена мужским вниманием и прекрасно сознавала свою красоту. Но сколько это будет длиться? Постепенно молодость уходит. Илена начинала чувствовать, что ее тело уже не такое свежее и крепкое, как у встречающихся ей на пляже восемнадцатилетних девушек.

Старость не пугала ее. Но представления о жизни менялись. Все вокруг говорили о свободной любви и о сексуальной революции, но эти перемены ее совсем не радовали. Илене хотелось, чтобы их с Элиотом отношения были крепкими и долгими. Ее никак не привлекала мысль о том, чтобы отпустить любимого мужчину поразвлечься с другими женщинами, дабы он мог опробовать все позы Камасутры.

Илена выпила немного воды и вытерла глаза салфеткой.

Может, она не достаточно сильно проявляла свои чувства по отношению к Элиоту? Скромная по натуре, она не была сильна в любовных речах. Но когда любишь, не обязательно об этом говорить. Такие вещи надо чувствовать. И вообще, если женщина говорит, что хочет от мужчины ребенка, разве могут быть сомнения в том, какие чувства она к нему питает.

Она хотела ребенка именно потому, что любила. Илена была не из тех женщин, которые желают родить любой ценой и от кого угодно с единственной целью стать матерью. Она хотела ребенка именно от Элиота. И это желание являлось логическим продолжением их любви.

Только вот он, похоже, был иного мнения.

И она никак не могла понять почему.

Женщина думала, что внутренняя готовность к деторождению зависит от того, в какой семье воспитывался человек и каким был его жизненный путь. В Бразилии Илена росла в скромной, но любящей семье и точно знала, что быть матерью – это огромное счастье. Элиот же часто конфликтовал со своими родителями. Может, в этом и была причина его внутреннего сопротивления отцовству?

Однако Илена никогда не сомневалась в его способности быть хорошим родителем. Несколько раз, приезжая в больницу, она видела, как Элиот работает. Он оказался не только талантливым хирургом, но и замечательным детским психологом, который прекрасно ладил с маленькими пациентами. В нем чувствовались уверенность и спокойствие – ни намека на незрелость или эгоистичность, свойственные многим мужчинам. Илена легко могла представить его в роли заботливого отца, который всегда прислушивается к мнению детей. Несколько раз она даже подумывала о том, чтобы перестать принимать противозачаточные таблетки, забеременеть и в итоге свалить все на случайность, но, поступив таким образом, она бы нарушила их взаимное доверие.

Что же было не так?

Илена хорошо знала своего возлюбленного: его решимость, ум, стремление помочь другим людям; его запах, вкус его кожи; расположение позвонков, ямочку, которая появлялась на щеке, когда он улыбался…

Но не правда ли, в человеке, которого мы любим, всегда найдется нечто неизведанное, сокрытое от всех? Возможно, эта тайна и поддерживает в нас любовь…

Как бы там ни было, в одном Илена была уверена на сто процентов: мужчина ее мечты и отец ее будущих детей – это он, и никто другой.

И либо у них будет ребенок, либо она так никогда и не станет матерью.
* * *
Сан-Франциско

1976 год
Элиот ехал домой на своем «жуке», пребывая в мрачном расположении духа. На этот раз никаких превышений скорости.

Он боролся за жизнь и проиграл. Элиот не был Богом. Он был всего лишь ничтожным врачом.

Ночь плавно опускалась на город. Фонари и фары машин переплетались в причудливом световом шоу. Уставший, раздраженный, Элиот прокручивал в голове события последних двух дней: размолвка с Иленой, странная встреча в аэропорту, Анабель, которую он не смог спасти.

Почему у него то и дело возникает ощущение, что жизнь ускользает из рук, что он не властен над судьбой?

Задумавшись, Элиот слишком поздно сбросил скорость на пересечении улиц Филмор и Юнион-стрит. Машину повело к тротуару, и доктор почувствовал, что машина ударилась обо что-то.

Шина лопнула?

Элиот выключил двигатель и вышел. Проверил шины и бампер.

Ничего.


Купер собрался ехать дальше, как вдруг услышал жалобный стон, раздававшийся с противоположного тротуара. Он посмотрел в ту сторону и увидел щенка, которого откинуло ударом на другую сторону дороги.

«Этого еще не хватало…» – вздохнул Элиот.

Он пересек дорогу. Перед ним на боку лежал палевый лабрадор, его правая передняя лапа была неестественно изогнута.

– Ну, вставай. Давай, поднимайся, – сказал Элиот собаке, в надежде, что он не сильно ее задел.

Но та никак не прореагировала на его слова.

– Пошевеливайся, – вышел он из себя и дал лабрадору легкого пинка.

Но животное только жалобно тявкнуло, и в этом звуке сквозила мучительная боль. Окровавленная лапа мешала собаке двинуться с места. Элиота это не слишком смягчило: он никогда не проявлял особой любви к животным. Он занимался людьми: мужчинами, женщинами, детьми, стариками – своими пациентами. Но животные…

Элиот пожал плечами и повернулся спиной к лабрадору. Он не собирался больше терять время из-за этого пса.

Доктор снова сел в машину и повернул ключ зажигания.

Конечно же Илена на его месте не стала бы удирать, словно воровка, испугавшись того, что натворила. Она бы вылечила собаку, а потом разыскала хозяина.

Илена…

Доктор явственно услышал ее шепот, словно женщина сидела рядом с ним, на пассажирском сиденье: «Тот, кто не испытывает любви к животным, не любит и людей».



«Глупости!» – подумал Элиот, встряхивая головой. Но, проехав двадцать метров, все же затормозил и нехотя вернулся к собаке.

Даже на расстоянии четырех тысяч километров эта женщина могла делать с ним все, что угодно!

– Не волнуйся, старина, – сказал доктор, устраивая щенка на заднем сиденье. – Мы тебя вылечим.
* * *
Наконец он добрался до приморского курортного комплекса. Архитектура домов, стоявших вдоль побережья, изобиловала элементами разных стилей и традиций. Здания, украшенные старинными башенками, соседствовали с современными резиденциями из стекла и стали, асимметрия которых явно была данью сегодняшней моде.

Стояла ночь, и дул сильный ветер. На берегу моря странный человек, похожий на хиппи, запускал воздушного змея, украшенного огоньками.

Врач припарковался у входа и осторожно вытащил собаку из машины. Со своей живой ношей он направился к симпатичному домику в средиземноморском стиле.

Повернув ключ, Элиот вошел в дом, который купил на деньги, доставшиеся ему в наследство. Здание имело довольно оригинальный вид. Построенное пятьдесят лет назад, оно было полностью отреставрировано архитектором Джоном Лаутнером, специалистом в области футуристических строений, который черпал идеи из произведений научной фантастики.

Элиот нажал на включатель, и дом залил синеватый свет, похожий на отражение волн.

Затем доктор устроил лабрадора на диване, взял медицинский чемоданчик и осмотрел животное. Кроме открытой раны на лапе, он обнаружил у собаки несколько ушибов. Как ни странно, на ней не было ошейника, и она смотрела на Элиота очень недоверчиво.

– Слушай, растакуэр,10 я тебе не нравлюсь, и это, прошу заметить, взаимно. Но я тебе вообще-то нужен, и потому лучше сиди тихо, если хочешь, чтобы тебя вылечили…

После этого доктор продезинфицировал рану и сделал перевязку.

– Ну вот, сегодня переночуешь у меня в доме, а завтра чтоб духу твоего здесь не было, – посоветовал он собаке, отходя от дивана.

Элиот пересек гостиную, библиотеку и оказался на кухне. Все три помещения выходили во внутренний сад, где гордо возвышался, освещаемый фонарями, желтый кедр, привезенный с Аляски.

Элиот достал из холодильника начатую бутылку белого вина, налил себе бокал и поднялся наверх. На втором этаже, за двойными стеклами окон, крыша плавно переходила в террасу, так что создавалось впечатление, будто здесь построили мостик, ведущий в море.

С бокалом в руке Элиот устроился в кресле из ивовых прутьев и подставил лицо ветру.

Вдруг перед глазами у него промелькнуло лицо Анабель Романо.

«Паршивый день», – подумал он, закрывая глаза.

В эту минуту он даже не догадывался, что день еще не закончился и самое важное ждет его впереди…




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет