Имени н. Г. Чернышевского



жүктеу 4.77 Mb.
бет1/25
Дата26.04.2016
өлшемі4.77 Mb.
түріСборник
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

САРАТОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО



Иностранные языки в контексте

межкультурной коммуникации

Материалы докладов III Международной он-лайн конференции «Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации»

16-18 февраля 2011 года


ИЦ «Наука» 2011

УДК 81’ 1 (063)

ББК 81’2 я 43

Н 68
Редакционная коллегия: проф. Хижняк С.П., проф. Назарова Р.З., канд. филол. наук, доц. Спиридонова Т.А.(отв. редактор), доц. Александрова Т.Н., доц. Никитина Г.А., , доц. Метласова Т.М., доц. Присяжнюк Т.А., доц. Сосновцева Т.И., доц. Хижняк И.М., ст. преп. Федорова Е.Ю., асс. Зоткина Л.В. (техн. редактор), асс. Головенкова Е.В. (техн. редактор)


Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации: Материалы докладов III Международной он-лайн конференции «Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации» (16-18 февраля 2011 года) – Саратов: ИЦ «Наука», 2011. – 329c.
ISBN
В сборнике представлены материалы докладов III Международной он-лайн конференции «Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации». Статьи сборника посвящены актуальным проблемам языковой и речевой межкультурной коммуникации, лингвокультурным и когнитивным аспектам языка, функционированию языковой личности в речевой коммуникации. Кроме того, в сборник также вошли статьи по актуальным проблемам перевода, рассматриваемым в аспекте межкультурной коммуникации, статьи по теоретическим и прикладным аспектам преподавания иностранных языков.

Сборник содержит научные исследования ученых Российской Федерации и стран ближнего и дальнего зарубежья и студентов.

Сборник предназначен для преподавателей, студентов и аспирантов.

Статьи публикуются в авторской редакции

УДК 81’ 1 (063)

ББК 81’2 я 43

ISBN ©Авторы статей, 2011

Содержание
Раздел 1. Лингвокультурные и лингвокогнитивные аспекты коммуникации…………………………………………………………………7

Алемпьев А.А., Фешкина И.А. Ошибки фонологического характера как коммуникативные ингибиторы в процессе межкультурной коммуникации…………………………………………………………………..7

Батушанская О.М. English Borrowings in Russian Youth Slang…………………………………………………………………………....11

Бочкова О.С. Концепт “magic” в роли регулятива в системе романов Дж. Роулинг “Harry Potter and the Philosopher’s Stone” “Harry Potter and the Goblet of Fire”…………………………………………………………………13

Давыдова Е.Ю. Языковые ресурсы передачи эмоциональной информации в политическом дискурсе………………………………………………………19

Дуринова Н.Н. Определение объема слова в связи с метрическими свойствами стиха…………………………………………………………...…25

Жумаева О.А. Языковые стратегии и тактики политического дискурса………………………………………………………………………..30

Засовина Е.Е., Разина Ю.В. Создание экспрессивно-образного смысла в произведениях Ф.С. Фицджеральда…………………………………………35

Золотарева В.Б. Диахронические особенности интерпретации речевого акта в произведении художественной литературы………………………...44

Зоткина Л. В. Ценности английского и русского педагогического дискурса (диахронический аспект)……………………………………………………..49

Иванова С.В. Культурные коды в современном политическом дискурсе (на материале политического дискурса США)………………………………….58

Касьянова Ю.И. Проблемы прецедентности………………………………..62

Козловский Д.В. Способы языковой реализации категории «эвиденциональность» в английском языке в рамках дискурсивного подхода………………………………………………………………………..64

Кузнецова Е.В., Дивицына Т.В. Англицизмы во французском публицистическом тексте……………………………………………………72

Куцева И.В. Использование языковых средств в комментариях американцев к событию «выборы президента».............................................79

Ланцова Л.К. Фразеологические единицы как средство выражения понятий жаргона наркоманов в современном английском языке…………………..82

Миронова С.Б. Особенности педагогического дискурса в рассказах Рене Госсини «Маленький Николя»……………………………………………...89

Павлина С.Ю. Культурно-национальная специфика фразеологизмов, соотносимых с идеей «деньги, богатство»…………………………………95

Пальгова З.Ю. Особенности интерпретации рекламного дискурса в свете межкультурной коммуникации …………………………………………….99

Прибыток И.И. Некоторые особенности фатического общения в Великобритании…………………………………………………………….104

Прибыток И.И., Зотова В.В. Некоторые особенности английских блогов………………………………………………………………………..110

Присяжнюк Т.А. Методологическое обоснование лингвокогнитивного моделирования имиджа России, сформированного англоязычными СМИ………………………………………………………………………….117

Ревина А.А. Прагматический подход к изучению речевых жанров………………………………………………………………………..121

Семухина Е.А., Мирзоева С.М. Актуализация концепта: этапы и аспекты……………………………………………………………………….126

Сипакова И.Н. Оценочная лексика в устном дискурсе…………………..130

Скрынникова И.В. Личное пространство как лингвокультурный феномем………………………………………………………………………134

Снегур А.В. Сопостовительный анализ изменений некоторых согласных в древнеанглийском и среднеанглийском и проблема их презентации студентам-лингвистам………………………………………………………140

Соколова О.В. Способы смысловой характеристики слова ……………..143

Сосновцева Т.И. Особенности просодической организации диалогических единств кооперативного и контракдикторного характера………………..148

Спиридонова Т.А., Прохожай И.Н. Сбой коммуникации в дискурсе радиообмена………………………………………………………………….152

Спиридонова Т.А., Смолина Е.С. Механизмы создания неологизмов в политическом дискурсе (на материале качественной российской прессы)……………………………………………………………………….159

Ступина Т.Н. Герменевтическая модель восприятия текста в лингводидактическом аспекте……………………………………………...166

Тупикова С.Е., Ермакова Ю.В. Универсальные тональности эзотерического дискурса……………………………………………………168

Тупикова С.Е., Семухина Е.А. Виды коммуникативной тональности публицистического дискурса………………………………………………174

Чанышева З.З. Лингвокультурологические процедуры выявления этнокультурных смыслов коннотативов…………………………………..180

Юрзанова О.П. Многозначность как проблема при переводе языковой игры (каламбура) на русский язык ………………………………………………186

Яшина Е.В. О некоторых особенностях негативной «вежливости» в речи английских судей……………………………………………………………193
Раздел 2. Перевод в аспекте межкультурной коммуникации……….198

Бартель В.В. Особенности перевода интернациональных слов и «ложных друзей переводчика»………………………………………………………..198

Бушев А.Б. Community Interpreters – деловые переводчики в местном сообществе…………………………………………………………………..201

Кирюшкина Т.В. Особенности передачи денотативной функции языка при переводе с русского языка на английский…………………………………206

Сдобников В.В. Информационные технологии в обучении переводу, или как не надо использовать ИКТ……………………………………………..212

Хижняк И.М. Межязыковые англо-русские ложные эквиваленты в переводном тексте…………………………………………………………...223


Раздел 3. Процесс преподавания иностранных языков и межкультурная коммуникация………………………………………….228

Enkhmaa Tsegmid Making My Students Want to Read: an Extensive Reading Approach at the School of Foreign Languages………………………………228

Enkhmaa Tsegmid Communicative Language Teaching…………………….237

T. Zimakova, S.V. Semerikov, S.I. Kucher The forming of research competence in the process of studying the English language ……………………………..239

Балан О.В. Особенности обучения студентов языковых специальностей иноязычной диалогической речи на коммуникативной основе …………241

Варшамова Н.Л. Использование средств ТСО в процессе обучения аудированию на занятиях иностранным языком в неязыковом ВУЗе…………………………………………………………………………..244

Васильева О.С. Формирование межкультурной компетенции у курсантов, будущих сотрудников ОВД, при обучении иностранным языкам………………………………………………………………………..250

Вишневская М.В. Метод проектов как технология личностно-ориентированного подхода…………………………………………………256

Зуйкина О.В., Антонова Ю.В. К вопросу о применении инновационных образовательных технологий на уроках иностранного языка…………...261

Компаниец И.М. Медийная социализация как фактор, влияющий на снижение интереса немецких подростков к чтению……………………..265

Никитина Г.А., Anna S. Evmenova Нериторический подход к риторической проблеме: анализ речевого поведения учителя английского языка…………………………………………………………………………269

Новичкова О.В. Развитие межкультурной компетенции у студентов экономико-управленческого профиля с помощью информационных ресурсов Интернет в процессе изучения иностранного языка…………………………………………………………………………273

Печерская О.Н. Роль языковой подготовки в ВУЗе в формировании профессиональной компетентности будущего специалиста-управленца………………………………………………………………….279

Попова В.Н. Обучение на билингвальной основе как компонент языкового и предметного образования………………………………………………..283

Соловьева О.Б. Прием профессиональной дискуссии в обучении профессионально-ориентированному общению студентов морских специальностей……………………………………………………………..288

Чувилина О.В. Трудности организации работы с материалами СМИ на иностранном языке и пути их преодоления …………………………….....291



Раздел 4. Студенческий форум……………………………………………295

Гущина Д.И. Гендерные особенности коммуникативного поведения………………………………………………………………….....295

Иванова Н., Лашкова Г.В. К проблеме определения фонетической специфики американского варианта английского языка (на примере Северного Центрального варианта)………………………………………..304

Казакова С.С., Вирфель Н.А. Жесты как невербальные средства общения в коммуникативном поведении немцев……………………………………..310

Канивец А.Э., Чеботарева Е.Г. Развитие коммуникативно-речевых умений учащихся при использовании учебных Интернет-технологий………………………………………………………………..…315

Трофимов А.А., Чеботарева Е.Г. Словообразовательная активность иноязычных непроизводных существительных со значением лица………………………………………………………………………......320



Сведения об авторах……………………………………………………….325

1. Лингвокультурные и лингвокогнитивные аспекты коммуникации

А.А. Алемпьев

Педагогический институт

Саратовского госуниверситета

И.А. Фешкина

Саратовский государственный

медицинский университет
ОШИБКИ ФОНОЛОГИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ ИНГИБИТОРЫ В ПРОЦЕССЕ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ
Различия в ментальности, поведении, восприятии и оценке реальной и воображаемой действительности представителей различных социоэтнических общностей нередко приводят к реализации фактора риска в акте межкультурной коммуникации (далее МКК).

Фактор риска – это имплицитно присущая любому коммуникативному акту угроза срыва процесса понимания общающихся сторон. Фактор риска – не самостоятельная сила. Его реализация зависит от множества разнообразных условий коммуникации, нередко вступающих в противоборство. Эти условия имеют различный характер: языковой, социальный, культурный, лингвокультурный, психолингвистический. Таким образом, успешность (эффективность) коммуникации в целом (и МКК в частности) всецело зависит от того, явятся ли указанные условия коммуникации причиной реализации фактора риска (латентная угроза срыва коммуникации актуализируется) [Фешкина 2009: 105].

Следует сказать, однако, что в имеющихся работах по теории МКК не выявляются условия, которые могут снизить или наоборот увеличить вероятность возникновения конфликтной ситуации, т.е. реализации фактора риска. Между тем, принимая во внимание сложную коммуникативно-гносеологическую природу возникающих затруднений общения, резонно предположить их наличие. В связи с этим выдвигается тезис о наличии в структуре акта МКК так называемых коммуникативных катализаторов и коммуникативных ингибиторов [Фешкина 2009: 106]. Под данными терминами понимается наличие или отсутствие: общей для коммуникации пресуппозиции, контекста, подтекста, знаний, умений, навыков и т.д., то есть того, что позволило или помешало бы одному из коммуникантов «перейти на рельсы» иной культуры.

Безусловно, коммуникативные катализаторы и коммуникативные ингибиторы имеют сложную природу. Они могут носить когнитивный или аксиологический, априорный или эмпирический, вербальный или невербальный характер. Можно говорить о том, что эффективность/неэффективность общения зависит от функционирования описанных элементов в ситуации общения.

Коммуникативные катализаторы способствуют эффективной коммуникации и не приводят к реализации фактора риска. Коммуникативные ингибиторы, напротив, реализуют фактор риска и приводят к возникновению того, что мы предлагаем называть коммуникативным инцидентом.

Все составляющие фактора риска при МКК, на наш взгляд, уместно разделить на две большие группы, исходя из их отношения к языку/речи. Данные группы можно обозначить как языковые и культурологические составляющие. Их наличие/отсутствие в акте МКК, а также степень их выраженности могут служить как коммуникативными катализаторами, так и коммуникативными ингибиторами.

Как известно, акт коммуникации составляют два основных фактора – порождение речи и восприятие порождаемой коммуницирующим визави речи. При порождении речи сбой может происходить, в первую очередь, в силу недостаточного владения языком коммуникации. Иначе говоря, коммуникант А (в нашем случае – переселенец в Германии) испытывает сложности при необходимости использовать чужую языковую систему, систему коммуниканта Б (коренного немца). Это могут быть проблемы, прежде всего, морфологического и синтаксического характера, а также неточности в произношении (фонетические и фонологические ошибки). Последним в нашей статье уделяется пристальное внимание.

Коммуникативные катализаторы и ингибиторы, влияющие на успешность/неуспешность акта МКК при устном общении, могут быть различной природы, но при этом они конкретны, и есть возможность их систематизации.

Выявляются, по меньшей мере, два коммуникативных катализатора:



- эксплицитные коммуникативные катализаторы, под которыми понимаются явления, обладающие однозначным характером и всегда приводящие к эффективности МКК вне зависимости от иных, внешних факторов (коммуникативных ингибиторов), т.е. их действие универсально и в рамках МКК однозначно положительно;

- имплицитные коммуникативные катализаторы, под которыми понимаются явления, оказывающие свое воздействие на акт МКК в строго определенных условиях, причем это действие может быть нивелировано за счет иных, внешних факторов.

Коммуникативные ингибиторы можно разделить на два класса:



- коммуникативные ингибиторы первой степени (КИ1), под которыми понимаются явления, напрямую приводящие к реализации фактора риска, например: отсутствие межкультурной компетенции; отсутствие осознания совершаемой ошибки; нежелание коммуниканта корректировать свою речь; ошибки фонетического, морфологического и лексического характера при отсутствии коммуникативных катализаторов; отсутствие в языке коммуникации точного лексического эквивалента при незнании коммуниканта примерного эквивалента перевода и т.д.;

- коммуникативные ингибиторы второй степени (КИ2) – такие ингибиторы необязательно приводят к реализации фактора риска и могут перекрываться эксплицитным коммуникативным катализатором. Иначе говоря, ингибитор второй степени угрожает реализацией фактора риска, но эта реализация необязательна.

Примером схемы, по которой может развиваться действие в рамках МКК, может служить следующая:



Фактор риска → КИ1 → реализация фактора риска → коммуникативный инцидент → неэффективная МКК

По сходной модели формируются и другие схемы, количество которых доходит до шести.

Имеет смысл проиллюстрировать реализацию акта МКК по данным схемам применительно к условиям, когда общающиеся стороны – это переселенцы из республик бывшего Советского Союза и коренные немцы. Общение осуществляется на немецком языке; при этом в речи коммуникантов-переселенцев наличествуют разнообразные ошибки, в том числе и фонологического характера. К таким ошибкам при упомянутых условиях МКК относится, прежде всего, несоблюдение долготы/краткости гласных. Известно, что для русского языка эта оппозиция нетипична; по крайней мере, это явление (которое эмфатически можно реализовать) не имеет в русском языке дистинктивной функции, в отличие от немецкого языка, где долгота и краткость фонем выполняет смыслоразличительную функцию, например:


  1. Лиза К.:

- Мне надо было купить семена для грядки / для клумбы // Ну / для цветов / хотела посадить там перед домом цветочки // Вот // И я в зупермаркте / значит это / спрашиваю феркойферин / типа Haben Sie das für Bett? // Она мне машет рукой / мол / там // А там / я туда пошла / а там для кроватей все //

Сбой произошел на уровне оппозиции фонем – долгое закрытое [е:] и краткое открытое [е]. В немецком языке лексема Bett означает «кровать», а Beet – «клумба, грядка». Вероятно, при однозначной коммуникативной ситуации (например, в цветочной лавке) данная ошибка в произношении не явилась бы коммуникативным ингибитором или не играла бы столь существенной роли. Однако в приведенной ситуации нивелирование дистинктивной функции долготы немецкого гласного явилось коммуникативным ингибитором, приведшим к реализации фактора риска. Таким образом, ситуация коммуникативного инцидента развивалась по следующей модели: Фактор риска → КИ1 → реализация фактора риска → коммуникативный инцидент → неэффективная МКК.

Коммуникативным ингибитором может стать также игнорирование оппозиции открытости/закрытости немецкого гласного. Как известно, открытость/закрытость гласных в немецком языке является коррелятивным конститутивным признаком, в русском – позиционным признаком [см., напр., Абрамов 2001: 183]. Обратимся к анализу соответствующего примера:


  1. Геннадий А.:

- Я ему (продавцу-консультанту в супермаркете. – И.Ф.) говорю / Ich will Bär // Ну / ягоды хотел там купить // Он мне тычет в сладости / там медведь нарисован // Я ему / Sie nicht verstanden // Че ты мне в конфеты тычешь // Мне ягоды //

Немецкая лексема «Bär» (открытое долгое [ε:]) означает «медведь», «Beer» (закрытое долгое [е:]) – «ягода». Долгота/краткость в данном случае коммуникативным ингибитором не являются, но игнорирование открытости/закрытости гласного приводит однозначно к неэффективности МКК: Фактор риска → КИ1 → реализация фактора риска → коммуникативный инцидент → неэффективная МКК.

В ряде случаев оппозиция долготы/краткости немецкого гласного не выполняет ярко выраженной дистинктивной функции. Прежде всего, это касается отсутствия созвучной лексемы. Нередко однозначность коммуникативного контекста сводит на нет роль данной оппозиции, например:


  1. Геннадий А.:

- А в другой раз немец понял // У нас там на Feldе кусты какие-то // Я ему показываю / мол / Bär // Он понял // Говорит / gut / ja //

Таким образом, однозначность коммуникативного контекста (эксплицитный коммуникативный катализатор) не приводит к реализации фактора риска: Фактор риска → КИ2 → эксплицитный коммуникативный катализатор → нет реализации фактора риска → эффективная МКК. Приведенный пример констатирует тот факт, что информант в известной степени осведомлен о различиях между долгими и краткими, открытыми и закрытыми немецкими гласными.

Таким образом, можно сделать вывод о существенной роли ошибок фонологического характера как, прежде всего, коммуникативных ингибиторов в процессе МКК между представителями различных этнических групп.
Библиографический список

1. Фешкина, И.А. Фактор риска в условиях межкультурной коммуникации: дис. … канд.филол. наук. Саратов, 2009.

2. Абрамов, Б.А. Теоретическая грамматика немецкого языка. М., 2001.

О. М. Батушанская

МАОУ «Лицей № 37»

г. Саратова
ENGLISH BORROWINGS IN RUSSIAN YOUTH SLANG
The phenomenon of youth slang has been studied by many linguists both Russian and foreign. Dictionaries of youth slang are issued every 4 or 5 years and can easily be found in public libraries and on the Internet. Thus the choice of youth slang as the subject of investigation may seem odd and even pointless. However Russian youth slang unlike slang of American or British teenagers is rich in borrowed words, the majority of which are of English origin.

So in our research we made an attempt to examine borrowed words contained in the Dictionary of Youth Slang compiled by Nikitina T. G. published in 2003 and classify them according to their meanings and frequency of occurrence in speech of teenagers. Our work is based on the investigations and on the results of the survey conducted in Lyceum 37 in December, 2009. Few linguists have endeavored to clearly define what constitutes slang. Attempting to remedy this Bethany K. Dumas and Jonathan Lighter argue that an expression should be considered “true slang” if it meets at least two of the following criteria.

It replaces “a well-known conventional synonym”. This is done primarily to avoid the discomfort caused by the conventional item or by further elaboration.

Its use implies that the user is familiar with whatever is referred to, or with a group of people who are familiar with it and use the term.

It lowers if temporarily, “the dignity of formal or serious speech or writing”, in other words, it is likely to be seen in such contexts as “a glaring misuse of register”.

It is a taboo term in ordinary discourse with people of a higher social status or greater responsibility.

In our research we treat youth slang as a linguistic and social phenomenon which meets the criteria suggested by B.K. Dumas and J. Lighter and characteristic of a certain age group that is people from 13 to 23, mostly urban residents, students of secondary and higher educational establishments.

As it has been mentioned before slang consists of either new words, or of current words, whose meanings have been metaphorically shifted. In case of Russian youth slang these ‘new’ words are mostly borrowed from English. The Dictionary of Youth Slang compiled by Nikitina T. G. contains 215 loan words which have been borrowed from English since the end of the nineteen sixties.

To find out which of the words contained in the Dictionary of Youth Slang are used by teenagers nowadays, we conducted a survey among the senior students of Lyceum 37. Since the amount of respondents was not big enough we do not claim the results are absolutely representative. However, we find them rather interesting. Out of 215 words included in the Dictionary only 10% are used by the students of the Lyceum. The top ten are: профит, бёздник, бэг, гамать, драмс, мажор, пипл, хайер, даун, юзер. It’s not surprising that among them are words associated with computing as computers have become an integral part of our life and young people often spend hours surfing the Internet or sitting in the chats. It is not surprising either that the most frequently occurred words include the ones denoting personal occasions or school objects. What is really astonishing that the word ‘профит’ is in the top ten which proves that modern teenagers are more economical than their parents used to be when they were young.

It is quite obvious that as soon as foreign words are borrowed by the recipients’ language they undergo certain changes. They are adjusted in three main areas of the new language’s system: the phonetic, the grammatical and the semantic.

Since the words under examination are used by a relatively small group of people we can hardly speak of any semantic adaptation. Grammatical adaptation consists in a complete change of the former paradigm of the borrowed word (i. e. system of the grammatical forms peculiar to it as a part of a speech). If it is a noun, it is certain to adopt a new system of declension, if it is a verb, it will be conjugated according to the rules of the recipient language. Among the slang words contained in the dictionary nearly all of them are grammatically adapted as they do not only follow the rules of the Russian language but are involved in the process of word formation through affixation. Thus in case of verbs which make up 40% of the words under examination we can speak of words coined by adding one affix (гамать, лайкать) or several affixes (заслипать) to some root morpheme. The same can be said about most adjectives which are also made with the help of suffixes and prefixes (беспрайсовый, найсовый, френдовый). Thus we can make a conclusion that in case of youth slang the process of borrowing is very closely connected with the process of word building.

We have singled out 12 semantic groups: 1) Family, Friends and Personal Relationship; 2) Clothes; 3) Parts of Body; 4) Leisure or Freetime activities; 5) Ethnicity; 6) Actions; 7) Jobs; 8) City and Transport; 9) Home; 10) States and Moods; 11) Internet; 12) Qualities (Appendix 3). The classification may not seem precise as some words can be found in more than one group, or some groups may be treated as sub-groups of larger ones. For example “The Internet” may be viewed as a sub-group of “Leisure” or “Jobs”. The largest group is “Actions”; it numbers 16 words, while “Parts of Body” turned out to be the smallest, it consists of only 3 words. The above mentioned semantic classification tells us a lot about young people, their habits and lifestyles. It is not accidental that we have found few words associated with school. Education is not on the list of priorities of those who use slang. However, words denoting free time activities make up 13% of slang. If we classify words according to the part of speech they belong too, we will see that 59% of them are verbs; it seems to be a convincing evidence of teenagers’ busy nature.

Being a very specific stratum of the language slang is worth studying and examining by both linguists and socio linguists. It can tell us a lot about a historical period, speaker’s background, his/her identity, means of word formation characteristic of a language. However there are some objections against slang both psychological and linguistic.

It would not stand to reason to ban slang or to forbid young people to use it. Languages have their own rules of development which they follow whether we approve them or not. We only want to emphasize the importance of studying languages, their vocabularies and functional styles as G. H. McKnight notes “no one capable of good speaking or good writing is likely to be harmed by the occasional employment of slang, provided that he is conscious of the fact.”





References:

  1. Arnold I.V. The English Word. М., 1973.

  2. Dumas B.K. and Lighter J. Is Slang a Word for Linguists? American speech,

1978, vol. 53.

  1. Hockett Ch. A Course in Modern Linguistics. N. Y., 1960.

  2. McKnight G. H. Modern English in the Making. N. Y., 1956.

  3. Никитина, Т. Г. Толковый словарь молодёжного сленга. М.: Астрель, 2003.




  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет