К вопросу об уровневой градации правовых систем



жүктеу 147 Kb.
Дата25.04.2016
өлшемі147 Kb.
түріСтатья
: help -> docs
docs -> С. Б. Лавров и др. Л34 М.: Айрис-пресс, 2007. 2-е изд., испр и доп. 608 с: ил. + вклейка 16 с.
docs -> Зимен С., Бротт А. Бархатная революция в рекламе. М.: Издательство Эксмо, 2003
docs -> Три повести Гессе
help -> В суытады с жылытады d ылғалдандырады
docs -> Календарь дат и событий Международные десятилетия и годы, отмечаемые ООН
docs -> А. С. Макаренко за рубежом 281. Абент Ф. Письмо из Венгрии. «Народное обра­ зование», 1963, №4
docs -> Абрамов Федор Собрание сочинений: в 6 т.: т. – Л., 1991. – С. 239-264. . Поездка в прошлое
docs -> Рубченко М. Кристаллизация элиты. // Эксперт. 2005. N 24. С. 17-21
К ВОПРОСУ ОБ УРОВНЕВОЙ ГРАДАЦИИ ПРАВОВЫХ СИСТЕМ
Д.М. АЗМИ
Азми Дина Мамдуховна, кандидат юридических наук, советник Отдела законопроектных работ правительства Москвы, доцент Московского института права.
Статья кандидата юридических наук, советника Отдела законопроектных работ правительства Москвы, доцента Московского института права Д.М. Азми посвящена исследованию вопроса об иерархическом и компонентном соотношении правовых норм международного, внутригосударственного, регионального и муниципального ранга. Автор предлагает классификацию уровней правовых систем, основанную на содержательно-действенном показателе и имеющую субординационный характер.
Ключевые слова: правовая система, система права, норма права, международное право, национальное (внутригосударственное) право.
To a question of leveling gradation of legal system

D.M. Azmi


The article of the Ph.D. in Law, the legal adviser of the Centre of Law-making of the Moscow Government, the associate professor of Moscow Institute of Law D.M. Azmi (e-mail: dazmy@mail.ru) is devoted to research of a question of hierarchical and component correlation of legal norms of international, internal, regional and municipal range. The author offers classification of levels of legal systems, which is based on a subjective-effective criterion and has subordinational character.
Key words: legal system, system of law, norm of law, international law, the national (domestic, internal) law.
В настоящее время значительное внимание юридической науки и практики акцентировано на вопросе о соотношении норм международного и национального (внутригосударственного) права. Это обусловлено целым рядом причин, среди которых можно назвать расширение области действия интернациональных правовых норм; аккультурацию внутригосударственных правовых систем; распространение новых организационных форм международных объединений, межнационального сотрудничества, межгосударственного пространства. Вместе с тем вплоть до текущего периода в вопросе о приоритетном воздействии международных либо национальных конституционных правовых норм единства мнений не наблюдается (несмотря на то что однозначный, с официальных позиций, вариант его решения и механизм осуществления становятся все более и более востребованными с позиций правовоспринимающей реализационной практики). Интересно в этом контексте и то, что последовательное разграничение понятий "правовая система" и "система права" осуществилось в отечественной науке достаточно недавно, а именно в 1982 г. Как раз тогда М.И. Пискотин указал на то, что "помимо понятия "система права" в литературе иногда употребляется понятие "правовая система". Если первое отражает главным образом внутреннее строение права, то второе - его место в ряду других общественных явлений наряду с экономической, политической и иными системами" <1>.

--------------------------------



<1> Система советского права и перспективы ее развития // Советское государство и право. 1982. N 8. С. 68.
Итак, в связи с тематикой об иерархическом (субординационном) соотношении норм международного и внутригосударственного права, обусловленном спецификой их предметного (содержательного), субъектного (и в правотворческом, и в адресном аспектах) и территориального (пространственного) действия, а также вытекающей из этого проблемы определения системной принадлежности положений международного частного права, необходимо отметить, что в настоящее время принято говорить о наличии всего лишь двух корреспондирующих уровней конкретно-исторических совокупностей законодательства (нормативных правовых актов), юридической практики и превалирующей правовой идеологии. И то при условии признания того положения, что нормы международного права образуют самостоятельную правосистемную общность. Думается, подобный подход нуждается в некотором уточнении.

Дело в том, что некое относительно обособленное бытие статутного и подзаконного правового материала, практической юридической деятельности и преобладающего правового восприятия характерно не только для межгосударственного и внутригосударственного, но и для более мелких уровней, присущих не таким крупным публично-правовым формированиям, как соответственно международное сообщество и национальное государство. Это связано не только с географическими, политическими, экономическими, этническими (и прочими подобными) факторами, но и с наличием у той или иной публично-пространственной общности (самостоятельной политико- и (или) административно-территориальной единицы) правомочий по созданию правовых норм.

С другой стороны, переплетающееся взаимодействие норм международного и внутригосударственного права, осуществляемое в том числе посредством их имплементации, свидетельствует, с одной стороны, о наличии определенной сущностно-содержательной объединенности правовых систем наднационального и внутригосударственного уровней (в качестве видов); а с другой - о том, что совокупное социально-юридическое действие таковых влечет за собой формирование и функционирование некой качественно новой, единой в своих принципиальных установлениях, имеющей значение как для субъектов международного, так и внутригосударственного права и более "объемной", нежели каждая по отдельности, правовой общности. Специфическое, относительно замкнутое правобытие, представленное нормативной правовой базой, практикой ее реализации (в том числе в пробельном срезе) и интерпретации, можно констатировать и внутри конкретного национального государства. В частности, мы можем усмотреть таковое на региональном (субъектно-территориальном) и муниципальном (местном) уровнях. Таким образом, как представляется, наиболее корректно говорить более чем о двух, а именно о пяти правовых системах: 1) всеобщей; 2) международной; 3) национальной; 4) региональной; 5) местной.

1. Всеобщая правовая система характерна для мирового сообщества в целом, она аккумулирует данные о наиболее значимых, основных, принципиальных положениях, характеризирующих (должных характеризовать) правовое общение представителей рода homo sapiens и сотворенных ими юридических субъектов; отображает известное (сущее) правовое пространство в целом, т.е. аккумулирует наиболее значимые данные о всех, по сути, входящих в ее состав, других корреспондирующих феноменах (более мелкого порядка).

2. Международная, наднациональная (или, используя менее точное, но также устойчивое наименование - межгосударственная) система права объединяет в себе данные о профильном взаимодействии лиц, так или иначе выходящем за специальные (юрисдикционные) пределы какого-либо конкретного государства, притом что такое общение является юридико-значимым и для иных субъектов мирового правового порядка.

Здесь, обращая внимание на вопрос о структурно-системном соотношении международного публичного и международного частного права, прежде всего необходимо отметить, что представители научной мысли до сих пор спорят о том, составляют ли международное публичное и международное частное право категорию международного права <2>; является ли международное право самостоятельной правовой системой или отраслью права (эта позиция характерна для понимания международного права именно как публичного), и если последней, то к какой профильной общности данная отрасль принадлежит; выступает международное частное право отраслью права национальных правовых систем, отраслью международного права или совокупностью правовых норм, распределенных по различным областям национального законодательства и регламентирующих те общественные отношения, в субъектном составе которых присутствует иностранный элемент.

--------------------------------

<2> Бирюков П.Н. Международное право: Учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2001; Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Международное право: Учебник. М., 2004; Храбсков В.Г. Соотношение международного публичного и международного частного права в русской дореволюционной доктрине // Правоведение. 1979. N 5. С. 91 - 96.
Так, Л.П. Ануфриева отмечает: "Именно выделение определенных норм международного права, регулирующих отношения между государствами и производными от них субъектами в экономической области, в отдельную совокупность юридически обязательных предписаний - международного экономического права - и возникновение неоднозначно решаемых международно-правовой и национально-правовой доктринами сопутствующих этому вопросов теоретического и практического характера (например, "транснационального" права, "вненационального" права - lex mercatoria ("купеческого", "права торговцев", или "права международной торговли"), "международного хозяйственного права" в науке социалистических стран и др.) обусловили сам факт и масштаб дискуссий по поводу природы, места в существующих правовых системах международного экономического и международного частного права, их соотношения, наличия или отсутствия взаимодействия между ними. Можно в категоричной форме утверждать, что в западной правовой науке последней трети XX в. интерес к международному частному праву характеризовался прямой зависимостью от актуальности и состояния разработок международного экономического права" <3>. Можно встретить такие высказывания: "Однако вопрос о том, следует ли включать международное право как самостоятельную отрасль права в систему российского права, до сих пор является спорным" <4>.

--------------------------------



<3> Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права // http://www.lawmix.ru/comm.php?id=6120.

<4> Теория государства и права: Учебник для вузов / Под ред. О.В. Мартышина. М., 2007. С. 313.
Таким образом, вопрос о соотношении международного публичного и международного частного права в юриспруденции относится к числу дискуссионных. В обобщенном виде предлагаются два варианта его решения. По первому из них международная правовая система включает в себя две базовые составляющие - международное публичное и международное частное право; по второму - понятия международного и международного публичного права отождествляются. В рамках данной версии существует множество различных течений. Например, международное (международное публичное) право может наделяться статусом как самостоятельной правовой системы, так и отрасли какого-либо национального права. Впрочем, последняя трактовка гораздо менее распространена. Международное частное право также трактуется либо как отрасль национального права, либо как условно выделяемая совокупность норм всех других областей национального права, регламентирующих общественные отношения, отягченные иностранным элементом. Большинство же исследователей специально указывают на то, что международное право (в обобщающем значении) представляет собой обособленную от национального (внутригосударственного) права правовую систему (и (или) систему права) <5>.

--------------------------------



<5> Моисеев Е.Г. Отрасль, а не ветвь права // Труды Московской государственной юридической академии. 2002. N 9. С. 76 - 78.
Автор настоящей работы присоединятся к позиции, в соответствии с которой международное право представляет собой отдельную правовую систему, отличную по своему уровню от систем внутригосударственного (национального) права, и в составном аспекте носит дуалистический характер, так как включает в качестве компонентов и объединяет две области - публичное и частное право. При этом первая из них является решающей для вопросов международного характера, в то время как термин "международное частное право" имеет собирательное значение, включая в себя две составляющие: международные частноправовые нормы и совокупность норм права национальных правовых систем, регламентирующих общественные отношения, отягченные иностранным элементом. Все эти поведенческие правила располагаются в различных отраслях (областях, звеньях, подразделениях) частного права. Следовательно, международное частное право не полностью относится к международной правовой системе, а область наднационального права в своей совокупности представлена помимо формально-юридических источников международного характера некоторыми положениями внутригосударственных (национальных) нормативных правовых данных, особенно в сфере цивильных (частных) правовых отношений. Таким образом, международное право полагается в качестве правовой системы самостоятельного, отличного от национального (внутригосударственного) права уровня.

В отношении же иерархического сочетания международной и национальных правовых систем существуют три основные доктринальные позиции, две из которых относятся к числу монистических, а третья является дуалистической. Не повторяя и не комментируя мотивацию сторонников каждой из них, все же выразим свое согласие с тем подходом, что гласит о примате (приоритете) международного права над внутригосударственным и был (в конечном итоге) блестяще обоснован выдающимся австрийским юристом Г. Кельзеном <6>.

--------------------------------

<6> Кельзен Г. Чистая теория права. Вып. 1. М., 1987; The law of the United Nations. L., 1951.
Кроме того, следует особо отметить, что и сами отрасли правовых норм выделяются не только применительно к системе внутригосударственного, но и в отношении элементарного ряда международного права. Более того, обсуждение областного состава последнего ничуть не менее остро, чем дебаты национального уровня. Так, еще в 1982 г. Э.А. Пушмин касательно наднациональной правовой сферы указывал: "Первичной отраслью можно, видимо, считать право международных договоров как внешнее выражение всей системы современного международного права... К профилирующим отраслям следует отнести также дипломатическое и консульское право, право международных организаций, международное воздушное право и космическое право. Несколько сложнее вопрос о так называемых комплексных отраслях. Традиционно к ним относят международное морское право, имея в виду, что правовые отношения, возникающие в процессе международного торгового мореплавания и рыболовства, регулируются нормами как международного публичного и международного частного права, так и нормами отраслей внутреннего права государств. В последнее время в литературе обосновывается выделение международного экономического права, международного торгового, финансового и международного трудового права, права международной безопасности... Они реально существуют, но лишь как весьма значительные по объему нормативные массивы, которые не имеют пока своего достаточно обособленного правового режима... Проблемой остается позиция международного частного права, которое отраслевая цивилистическая наука относит к внутреннему гражданскому праву, а большинство ученых международников - к международному публичному или международному праву в широком смысле. Очевидно, что проблема соотношения международного публичного и международного частного права требует дальнейших исследований" <7>.

--------------------------------



<7> Система советского права и перспективы ее развития // Советское государство и право. 1982. N 8. С. 68, 69.
Такое внимание к отраслевой конструкции, можно даже сказать, ее абсолютизация советской (а затем и российской) юридической доктриной, особенно примечательны в контексте распространенности в отечественном правовом порядке нормативистского (нормативного) типа правопонимания. Дело в том, что основатель корреспондирующего учения Г. Кельзен свою "ступенчатую концепцию права" (возглавляемую "основной нормой" - своеобразной квинтэссенцией правовых принципов) отобразил именно посредством форм проявления и действия интересующего нас явления, а не каким-либо умозрительным классификационным способом. Он же указывал, что "система права не состоит из согласованных норм, находящихся на одном и том же уровне. Наоборот, она представляет собой иерархическую структуру вышестоящих и нижестоящих юридических правил... Связь между низшим и высшим уровнем системы права, как, например, между... статутом и судебным решением - это отношение определения и подчинения" <8>. Отсюда, кстати, выводится и то, что наличие юридической силы, или, точнее говоря, силы юридического действия, признавалось Г. Кельзеном не только за предписаниями нормативных правовых актов, но и за положениями иных формально-юридических источников. Любопытно, что формовыражающая модель системы права встречалась и гораздо раньше, причем в работах представителей, придерживающихся совсем других мировоззренческих платформ, в частности у Ф. Аквинского (выделявшего такие пласты законов, как естественный, божественный и человеческий, возглавляемые статутом вечным) <9>. Но отображалась она ангельским доктором уже применительно к вопросам не межнационального, а государственно-организованного бытия, к рассмотрению которого мы и переходим.

--------------------------------



<8> Kelsen H. About Interpretation of Law // Legal Studies. Vol. 10. N 2. July 1990. P. 127 - 135.

<9> Аквинский Ф. Сумма теологий. М., 2005. Ч. 1. Т. 3. С. 75 - 119.
3. Внутригосударственная (национальная) правовая система представляет собой конкретно-историческую совокупность нормативного правового материала, юридической практики и преобладающего правового менталитета какого-либо конкретного суверенного публично-правового образования (т.е. государства). Ее общее восприятие позволяет уяснить (уловить) правовой тип того или иного политически и территориально обособленного общества. Объединенное для таких правовых систем значение на данном уровне отображается в специальной конструкции "правовая семья".

4. Региональная система права типична для государств с определенной сложностью территориального устройства, а именно для федеративных (федеральных, союзных) или регионализированных (отличающихся особым статусом какой-либо из своих территориальных составляющих). Соответственно, она присуща субъектам федерации или автономным территориальным образованиям, входящим в состав простых (в отношении остальных частей корреспондирующей площади) суверенных публичных организаций политической власти. Таким образом, для унитарных государств в собственном смысле слова ("в чистом виде") данный уровень правовой системы может быть и вовсе нехарактерен, что свидетельствует о ее факультативном характере.

5. И наконец, под муниципальной правовой системой подразумевается та, что характерна для органов местного самоуправления (независимо от того, входят или нет таковые в систему органов государственной власти), но при обязательном наличии у них нормотворческих полномочий. В отечественном правовом порядке функционирование правовых систем данного уровня заметно далеко не всегда (почти "невидимо" оно, например, в столичном регионе, где "правление" муниципиев, по сути, носит во многом фиктивный характер). Это связано с фактической неразвитостью самого института местного самоуправления. При этом согласно статье 3 "Европейской хартии о местном самоуправлении" корреспондирующий институт предполагает потенциальную и реальную возможность органов местного самоуправления осуществлять регламентацию существенной части публично-политических дел, управлять ими на основании закона, "под свою ответственность и в интересах местного населения" <10>. Как отмечает В.В. Маклаков, "общая тенденция реформ - развитие местного самоуправления, децентрализация... Другими словами, нижестоящие территориальные единицы получают больше свободы в своей деятельности, больше автономии" <11>. Представляется, что чем выше компетенция местных самоуправленческих органов, тем интересующий нас правосистемный уровень становится более различимым. Естественно, он характерен только для тех правовых порядков, в которых муниципии присутствуют. Для тех же суверенных публичных организаций публичной власти, в которых данный институт отсутствует как таковой, невозможно и выделение местного среза интересующей нас правовой общности. Таким образом, пласт данной, равно как и региональной, правовой системы также является факультативным.

--------------------------------



<10> Европейская хартия местного самоуправления (совершено в Страсбурге 15.10.1985) // Дипломатический вестник. 1998. N 10.

<11> Маклаков В.В. Конституционное право зарубежных стран: Общая часть: Учебник. М., 2006. С. 848.
Итак, из пяти выделенных нами уровней правовых систем три (всеобщий, международный и внутригосударственный) носят обязательный, а два (региональный и местный) - факультативный характер. Наличие или отсутствие последних обусловлено спецификой государственно-территориального устройства суверенных публичных организаций политической власти. Это предопределено тем, что в современных условиях государственная организация общества является, мягко говоря, доминирующей. Именно поэтому онтология правовых систем на данном этапе не может быть надлежащим образом рассмотрена вне согласованности с этими формами социальной организации; она увязана с ними (особенно в контексте концентрации у данных субъектов значительной части нормотворческих компетенций, полномочий и функций).

Показанная выше уровневая правосистемная градация способствует полноте установления правового действия, учету его общих и особенных показательных свойств. Кроме того, она отображает и должные, и наличествующие данные о функционировании юридических формально-источниковых, практических и восприятивных данных и по этим причинам представляется оптимальной.

В завершение позволим себе заметить, что, по нашему представлению, система любой правовой общности (структурирующаяся на основе интереса, воли и цели) может быть представлена триадой "основное право (право принципов права) - частное право - публичное право". Поясним, что основное (базовое, базисное) право аккумулирует в себе значимые именно для всех специальных проявлений принципы. Оно объединяет основоположения о справедливости, правозаконности, гуманизме, формально-юридическом равенстве участников правового общения (и т.д.). Здесь же располагаются общеправовые идеи аксиоматического характера и те принципы права, которые имеют фундаментальное, образующее значение. Кроме того, поскольку право призвано регулировать именно общественные отношения, то неоднородность последних предопределяет наличие и еще двух компонентов - частного и публичного, функционирование которых осуществляется на основе не механического обособления, а переплетения и взаимоперехода.

Предложенная нами модель носит основополагающий, структурный характер, а в ее рамках возможно и целесообразно проведение дальнейшей градации. Нельзя забывать и о том, что вычленение трех названных элементов не свидетельствует об отсутствии в системе права структурных компонентов иных "полярно-граневых" пластов. Наиболее значимо в данном контексте то, например, что материальность и (или) процессуальность (процедурность) норм права не препятствует их одновременной принадлежности к какому-либо из названных структурных элементов "принципной" системы. Это триадное (трехчленное, или трехзвенное) строение будет наличествовать в рамках правовой системы любого уровня. Более того, полагаем, что основное право и само по себе должно быть подразделено на три основных разноуровневых составляющих блока. Первый блок - основное право правовой системы международного уровня. Второй блок - основное право правовых систем национального уровня. Третий блок - общее (всеобщее) основное право, т.е. то, которое присуще и международной, и национальным правовым системам. Последний из перечисленных блоков должен иметь примат над двумя первыми.


Библиография
Аквинский Ф. Сумма теологий. М., 2005. Ч. 1. Т. 3.

Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права // http://www.lawmix.ru/comm.php?id=6120.

Бирюков П.Н. Международное право: Учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2001.

Европейская хартия местного самоуправления (совершено в Страсбурге 15.10.1985) // Дипломатический вестник. 1998. N 10.

Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Международное право: Учебник. М., 2004.

Кельзен Г. Чистая теория права. Вып. 1. М., 1987.

Маклаков В.В. Конституционное право зарубежных стран: Общая часть: Учебник. М., 2006.

Моисеев Е.Г. Отрасль, а не ветвь права // Труды Московской государственной юридической академии. 2002. N 9.

Система советского права и перспективы ее развития // Советское государство и право. 1982. N 8.

Теория государства и права: Учебник / Под ред. О.В. Мартышина. М., 2007.

Храбсков В.Г. Соотношение международного публичного и международного частного права в русской дореволюционной доктрине // Правоведение. 1979. N 5. С. 91 - 96.

Kelsen H. About Interpretation of Law // Legal Studies. Vol. 10. N 2. July 1990.



The law of the United Nations. L., 1951.



©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет