Как сказал неизвестный, но, безусловно, очень одарённый поэт, если вы видели хотя бы один сумасшедший дом, считайте, что вы видели их все



жүктеу 3.48 Mb.
бет1/16
Дата25.04.2016
өлшемі3.48 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
:
1.

Как сказал неизвестный, но, безусловно, очень одарённый поэт, если вы видели хотя бы один сумасшедший дом, считайте, что вы видели их все ! Притон уныния и злобы, в котором по обе стороны решёток находятся одинаково неприятные и прямо опасные люди. Считается, что засовы и замки защищают окружающий мир от сумасшедших... Ха ! Это ещё надо подумать, кто и что именно нуждается в защите.

Меня, как подозреваемого в похищении Натальи Александровны Тихомировой, поместили в весьма мрачное учреждение, устроенное по полной аналогии с тюрьмой. На этажах - внутренние посты охраны, коридоры разделены решётками, обстановка - в высшей степени убогая, а в камерах ( почему-то именуемых палатами ), мебель привинчена к полу.

Впрочем, я быстро освоился. Признаюсь, большое удовольствие доставили мне душеспасительные беседы с врачами, которых за дни своего заточения, перевидал я великое множество. Столь проницательному человеку, каковым всегда был ваш покорный слуга, не составило труда догадаться, что мой случай вызвал немалый интерес психиатров двадцать первого века. Насколько я мог судить, посмотреть на меня приезжали специалисты даже из иных профильных учреждений. Говорили мы всяко и о многом. Надеюсь, что некоторые из моих рассказов заставили компетентных специалистов задуматься о сущем, насущном, вечном и человечном.

Мои рассказы о будущем России - как ближайшем, так и более отдалённом – мой надзиратель, почему—то именовавшийся «лечащим врачом», просил повторить всякий раз, когда приглашал к себе. Те же самые просьбы следовали и во время общания со мною в компании с незнакомыми людьми. Раз от разу лица менялись. Я так понимаю, это был тот выход "на бис", который не оставлял всех, слышавших меня, равнодушными. Некоторые врачи увлекались рассказами о будущем России до такой степени, что просили уточнить какими окажутся «индекс РТС» и курс американского доллара в годы президенства Медведева, и мне тогда приходилось напоминать почтенным специалистам, что они всё же беседуют с человеком, которому поставлен диагноз "шизофрения, отягощённая неврозом навязчивых состояний", а вовсе не биржевым спекулянтом. И неизменно добавлял, что свои миллиарды я уже благополучно наворовал в далёком 2920 году на планете Голубой Пепедук. Так что врачам в предстоящих биржевых махинациях оставалось полагаться лишь на самих себя да собственную интуицию, у кого, разумеется, таковая была. А признаваясь по совести, добавлю, что моих знаний истории Родины просто нехватало на то, чтобы помнить цену американской валюты, скажем, в 2010 году.

Так что с врачами я веселился. И делал это от души.

Не стану отрицать, в палате, мне тоже иногда становилось весело. Соседями моими, как нетрудно догадаться даже трёхлетнему ребенку, оказались разного рода упыри и вурдалаки. Из восьми колоритнейших подонков, окружавших меня в те незабываемые дни, один проходил по уголовному делу с обвинением в вампиризме, другой - каннибализме, третий - страдавший расщеплением личности - обвинялся в подстрекательстве к террористическому акту. Эта троица являла собой ярчайший костяк дураков, наиболее ярко выраженных и безбашенных на всём третьем этаже. Про первый и второй этажи сказать ничего не могу : туда меня не пускали.

Третий из числа упомянутых героев - тот самый "расщепенец", что звал к закладке бомб под здание "тайной полиции ФСБ" - отождествлял себя с Владимирым Ульяновым-Лениным. Примерно раз в день, обычно после обеда, он объявлял себя "совестью нации" и, взобравшись на привинченную к полу тумбочку, принимался картаво обличать сокамерников, примерно в таких выражениях :

- Копр’офилам молчать и слушать ! Собаки вы, бездельники и идиоты, лишённый чюйвства глажданского долга ! Идиоты все ! Палазиты и извласченцы...

- А ты-то сам кто, брат по разуму ?- резонно спрашивал в ответ какой-нибудь скромный педофил-вуайерист, не наделённый редким даром расщепления личности.

- А я - мончегол'ский !- гордо парировал «вопрос на засыпку» непризнанный лидер несуществующего террористического подполья.

Оскорбления его оставляли сокамерников до поры равнодушными, но стоило реинкарнации Ленина перейти к анализу политической ситуации в России и потребовать "лекал'ства для страны от кловавого путинского лежима", как братья по разуму бросались на шизофреника и начинали бить. Чего кретины, интраверты и явные перверты не могли простить – так это попыток оголтелого подрыва рейтинга Владимира Владимировича Путина. В этом вопросе самоустранившихся от обсуждения не бывало ! А потому «расщепенца» били все. Тот не сопротивлялся, а прикрыв голову руками, падал с тумбочки, почему-то всегда умудряясь угодить в цементный пол именно головою. Тут же пИсался в штаны и начинал педерастически хныкать. После особенно удачных ударов по почкам накал страстей возрастал, начинался рёв в полный голос и визг : "Вы все - ленегаты и деклассилованные элемэнты !" В конце-концов на шум, возню и писк являлся мрачный конвой, который, пощёлкивая электрошокерами, разгонял дураков по углам, и уводил беспокойного обладателя расщеплённого сознания восвояси. Возвращался тот обычно переодетый, притихший и всем довольный, не иначе, как получивший таблетку любимого цвета.

Так мы и жили в сумасшедшем доме на Арсенальной улице, дом девять. Конечно, на борту родного "Фунта изюма" мне было веселее и интереснее. Но я утешал себя тем, что по ночам рисовал в разгорячённой голове разного рода фантазии с участием Наташи Тихомировой ( скажу честно, преимущественно лирико-сентиментальной направленности ) и терпеливо ждал освобождения. Я не сомневался, что за мной придут.

Да и как могло быть иначе ? Я просто не мог себе вообразить, чтобы меня здесь забыли. Во-первых, я слишком много знал. Одного этого уже было достаточно для того, чтобы те, кто забросил меня в двадцать первый век, озаботились бы выковыриванием моей драгоценной персоны обратно. Во-вторых, в башке моей находился ядерный боеприпас, который грозил рано или поздно сработать. В силу хотя бы того, что местные врачи в непременно допустили бы фатальную ошибку, ведь в двадцать первом веке медицинская наука ещё не обращала должного внимания на поддержание биоритмов мозга во время осуществления лечебных процедур. При всём том, я твёрдо помнил из уроков истории, что в двадцать первом столетии никаких атомных боеприпасов на территории Санкт-Петербурга не взрывалось, следовательно... имеющий разум, да задумается !

Ждал я долго, терпеливо, на часы старался не смотреть. Это оказалось тем более легко, что в местной системе исчисления времени ( с двукратным оборотом стрелок по циферблату в одни сутки ) я так и не сумел разобраться. Чучхэ не хватило !

И на пятый день, уже после отбоя, за дверью камеры я расслышал крики : "Объедалов ! Объедалов ! Разорвирубаха !" Здесь никто не знал меня под этими фамилиями. Я понял, что за мной пришли. Кто бы там ни был, устами этих людей ко мне обращалась сама судьба.

Разумеется, я сел на кровати и заорал изо всех сил : "Спасайте меня тута !" Не прошло и минуты, как тяжкие оковы оказались сброшены с двери ( совсем как в бессмертном стихотворении А. С. Пушкина про конституцию ), и в освещённом проёме возник массивный, намного крупнее меня, мужчина. Кряжистая, осанистая фигура, с длинными руками, казавшимися непропорционально длинными - именно так должны были бы выглядеть гоблины, если бы они в самом деле паслись на тучных пастбищах этой планеты в это время. За спиной колоритного спасителя маячила ещё одна гоблинообразная фигура. Оба добрых человека оказались одеты одинаково : в весьма популярные у местной молодёжи штаны с многочисленными протёртостями на разных местах и в тряпицы без рукавов с странными рисунками, стилизованно изображавшими кирпичную стену и расплющенного на её поверхности человека. Надпись вокруг рисунка гласила : "Убей сибя апстену !". Оба здоровенных мужика держали в руках какое-то необычное оружие, пристёгивавшееся к предплечью : такого в двадцать первом веке на существовало. И данное обстоятельство лучше всяких домыслов свидетельствовало о том, что передо мною люди из далёкого будущего.

- Кто тут орал, покажи фронтон !- скомандовал первый гоблин, позвякивая связкой ключей, явно позаимствованной у местных охранников.

Я встал со своего лежака и вышел к двери. Мужчины глядели на меня недолго, синхронно осклабились и тот, что открыл дверь, благосклонно кинул :

- Годится ! Идём с нами...

Мы вышли в хорошо знакомый коридор, прошли мимо поста охраны, где уронив голову под стол, мирно посапывал мужчина в мышиного цвета униформе, и вышли на лестницу. Там стоял третий гоблинообразный мужчина с оружием в руках и тряпицей, украшенной надписью на груди : "Спаси мир ! Выпей йаду с машинным маслом !"

- Кто вы, братанги ?- поинтересовался я у своих освободителей.

- Спасатели Малибу.- ответил первый и жестом указал наверх.- Нам туда, на чердак !

Мы помчались, прыгая через пролёты. Не прошло и полминуты, как мы уже пролезли сквозь узкий лаз под самую крышу. Там горели две лампы накаливания, освещавшие чердак призрачным неестественным светом. Мы отошли от края люка и остановились, переглядываясь и явно чего-то или кого-то дожидаясь.

- Спасибо, ребята, что вытащили меня,- поблагодарил я своих спасителей.- Честное слово, очень приятно.

- Ещё бы,- усмехнулся первый из гоблинообразных.- Это лучшее, что могло приключиться с тобою в этом мире. За исключением эвтаназии, конечно !

- Кто вас послал ?

- Ты их не знаешь...- лаконично ответил гоблинообразный.

Вообще, со мною разговаривал он один. Другие два молодцА стояли к нам вполоборота и смотрели в разные стороны, прикрывая наши спины. В том как ребятки перемещались по зданию, как вставали, как молчаливо игнорировали меня, ощущалась хорошая профессиональная подготовка и ответственное отношение к порученному делу.

- А вы вообще откуда такие красивые ?- задал я новый вопрос.

- Ты там не был,- в своей лаконичной манере ответил мне старший.

Мы стояли на пыльном, заставленном каким-то хламом, чердаке и чего-то ждали. Мои спутники явно не испытывали потребности в общении, у меня же, напротив, имелось к ним множество вопросов.

- Послушайте, милые люди, вы из Партаглиона ?-спросил я наобум, припомнив, что именно так называл Ксанф то место, откуда прибыл.

- Гы...- ответил мне с ласковой улыбкой расплющенных губ старший из гоблинов. Его могучий узкий лоб, на котором так гармонично смотрелся бы рог трицератопса, избороздила длинная канавообразная морщина - это мой собеседник улыбнулся.

- Что "гы" ? Назовите человека, который вас послал !

- Тю на тебя !

- Иначе я никуда с вами не пойду и вернусь в камеру,- пригрозил я.

- Хотел бы я посмотреть как ты это сделаешь,- мой собеседник-весельчак снова улыбнулся.- У тебя ведь ни сачка, ни гранаты. Так что, шелудивый, не трепыхайся…

В словах гоблинообразного слышался явственный вызов. Гм-м-м, вызовы мы любим, это у нас в крови. Я подался назад и с подшагом ударил пяткой в лицо одного из его помощников, того, что стоял за моей спиной. "Ушира" хороший удар, полезный для мужского здоровья, а потому мой вам совет - практикуйте его в минуты досуга, приготовления пищи и в перерывах между уколами. И тогда в тёмных переулках, на чердаках и в постеле с любимой женщиной вам не будет за себя стыдно !

Взметнув облако пыли, гоблинообразный ничком рухнул спиною в шлак. Объективности ради следует признать - получив пяткой ботинка в переносицу, он даже не пискнул. Хорошая, стало быть, жизненная школа имелась за плечами этого миляги. Я же подался было в сторону лаза, делая вид, будто хочу спрыгнуть с чердака, да только не тут-то было. Старший троицы гоблинов вскинул руку, с укреплённым на предплечье предметом, и из одного из двух стволов беззвучно вылетела какая-то маленькая штучка, которую я, разумеется, даже не успел толком рассмотреть. Она вонзилась мне в левую ногу и обожгла бедро огнём, точно кислоту впрыснула в вену.

Боль оказалась столь сильной, а судорога в мышце до такой степени нетерпимой, что я невольно упал на колени, но тут же заставил себя рывком вскочить. На левую ногу невозможно было опереться, казалось, что она облита горящим бензином. Опустив глаза, я увидел, что из бедра торчит небольшая капсула, впившаяся двумя иглами сквозь штанину в тело. Ясен пень - это был малоразмерный конденсатор, хотелось бы только знать, какой ёмкости и с каким выходным напряжением ?

Не сдержав зубовного скрежета, я рванул из плоти этот предмет. Иглы у него оказались довольно длинные, под сантиметр. Потому и рана оказалась весьма кровавой : сквозь штанину сразу проступили и поползли вниз два красных пятнышка.

- Ну, что ты, милый ?- ласково осведомился старший гоблин.- Думал, самый быстрый в нашей песочнице ?

Я стоял на правой ноге, боясь опереться на левую. Вернее, не боялся, а просто не опирался, поскольку знал, что она подо мной подогнётся. Никто ко мне не приближался, мои стражи стояли в паре метров и флегматично рассматривали мою скособоченную фигуру. Впрочем, надо отдать им должное - ни злорадства, ни каких-то иных эмоций они не демонстрировали, просто смотрели, как обычно смотрят на муху с оборванными крылышками, куда, дескать, она теперь двинется ?

- Чё стоим, чё ждём ?- поинтересовался я.

- Сейчас за тобой придут и мы тебя упакуем.

Ждали мы примерно с минуту. За это время получивший ногой в нос перешёл в сидячее положение, выдул из носа громадную кровавую соплю и гундосо проговорил :

- Идиот, ты мне нос сломал !

- Ага, я злой,- подтвердил я.

На том дискуссия оказалась исчерпана. Я массировал подстреленную ногу, гоблины всё так же смотрели на меня безо всяких человеческих эмоций во взглядах.

И тут открылся чёрный зев. Как всегда безо всяких к тому предпосылок, беззвучно, без единого движения воздуха, просто как будто кто-то моментально нарисовал на невидимом стекле чёрный круг.

- Давай !- просто скомандовал мне старший гоблин.

- Ты уверен, что это именно для меня ?- поинтересовался я.

- Уверен.

- А куда я попаду ?

- Туда, куда велено.

- А ты можешь мне сказать ?

- Нет, не могу. Давай, шевели мослами !

Преодолев острую боль в раненой ноге, я шагнул в черноту.

Я не зря испытывал опаску. Чем дальше, тем больше все эти путешествия во времени начинали вызывать во мне страх. Прежде всего потому, что никогда нельзя было быть уверенным в том, где именно ты окажешься в следующее мгновение. Спрашивается, что же это за транспорт такой, который неизвестно куда везёт ?

Прямо надо мной оказалось огромное угольно-чёрное звёздное небо, усыпанное мириадами разноформатных светил и газопылевых облаков. Я моментально понял, что нахожусь в космосе, поскольку ни одна сколь-нибудь плотная планетарная атмосфера не пропустила бы столько звёздного света, а слабо подсвеченные газопылевые облака, как я знаю из личного опыта, не видны практически ни с одной крупной планеты. Через секунду я понял, что тело моё облачено в лёгкий, так называемый пилотажный скафандр, а сам я помещён в крохотную капсулу, узкую и длинную, через прозрачное остекление которой и наблюдаю вселенную.

Здорово ! Вот только где система управления ? Хотелось бы немного порулить...

Никаких управляющих или навигационных приборов в поле моего зрения не имелось. Я, впрочем, не особенно поначалу и расстроился. Подняв руки, принялся шевелить ими по-всякому, надеясь, что сейчас непременно обнаружится какая-нибудь всплывающая панель, в обычном состоянии убираемая в кресло или в стенку. Сейчас вот помашу руками, сработает скрытый датчик движения, фотоэлемент пошлёт управляющий сигнал и вот тут-то будет мне счастье. С кнопочками, с подсветкой, с индикацией. Выскочит откуда-нибудь из стенки и приветливо подскажет, как надлежит управлять этим утлым корабликом.

Ага, надежды юношей питают, особливо тех, кто много ел, мало пил и никогда не занимался онанизмом.

Никакие приборы ниоткуда так не появилось. А жаль, так хотелось порулить…

Может быть, тут голосовое управление ?

"Эй, кто-нибудь... бортовой компьютер тут есть ?!"- позвал я. Никто не поспешил отозваться.

Конечно, я пытался держаться бодрячком, но чем дальше, тем больше мне делалось не по себе. В космосе, в невесомости, вдали от тяготеющих масс, в капсуле, лишённой управления и связи... С таким же успехом можно было потребовать замуровать себя в стену или закопать живьём в могилу. Можно миллионы лет летать в космосе даже внутри обжитых звёздных систем и не встретить ни одного космического корабля. А если и встретишь, то как можно подать сигнал бедствия ? Фонариком посветить ? Или поджечь чепчик, а огонь добыть трением рук ?

Чертовщина какая-то... Как же это я сюда попал ? И где это я вообще нахожусь ?

Я принялся крутиться, оглядываясь по сторонам, конечно, насколько это позволял сделать тесный ложемент, сжимавший тело с боков. Мне удалось быстро понять, что находился я практически в лежачем положении внутри устройства, имевшего диаметр около одного условно-земного метра. Прямо передо мной располагался остеклённый фонарь практически в мой рост ; видимо, через этот колпак меня сюда и втиснули. Носовую и кормовую оконечности этого в высшей степени странного изделия я видеть не мог. Также я не видел и направления полёта.

Это, стало быть, и есть «торпиллёр» ?

"Эй, ты, дур-рак, который засунул меня сюда !"- закричал я, искренне надеясь на то, что устроитель этого странного шоу имеет возможность слышать меня.- "Я хочу понять, чего ты этим добиваешься ? Что б я сдох от нехватки воздуха или воды ? Что б я помучился ? Что бы я испугался ? Может, хватить дурацких загадок ? За каким хреном вытаскивать меня из сумасшедшего дома и бросать посреди пустынного космоса ? Ты хочешь меня убить ? Так убил бы ! Ты желаешь видеть мои мучения ? Идиот, я не буду мучиться более того, чем положено природой : когда начнёт заканчиваться воздух, я просто-напросто открою шлем !"

Если мой неведомый мучитель и слышал сказанное, то ничем этого не выдал. Я покрутился в узком ложе, стараясь приподняться и заглянуть через остекление вниз. Не получилось. Зато я понял, что именно мешает мне двигаться : тело под коленями и в поясе оказалось крепко притянуто ремнями к ложементу, который, как я теперь догадался, являлся не чем иным, как катапультируемым креслом. Здорово ! Обо мне, стало быть, позаботились. Осталось только понять кто и с какой целью...

Не успел я как следует обмозговать сделанное открытие, как неожиданно в мою узкую кабину проник свет звезды. Не сказать, чтоб очень яркий, но вполне достаточный для того, чтобы окружавшие предметы отбросили тень. Стало быть... гм-м... стало быть, я находился вовсе не в межзвёздном пространстве, а внутри какой-то системы и коли раньше света звезды я не видел, значит... значит, что-то его от меня загораживало.

Я рванулся из своего кресла и ударился шлемом о стекло. Однако, у самого края стеклянного колпака я увидел то, что и рассчитывал увидеть : подо мной находилось довольно крупное небесное тело. Селенитного типа, без атмосферы, испещрённое словно оспинами множеством разнокалиберных кратеров, однако, явно с твёрдой корой. Планетка побольше обычного астероида, хотя всё же небольшая . Во всяком случае мне хорошо был виден близкий, загибашийся дугой, горизонт. Да-да, именно так, это не астероид, не обломок скалы, бесцельно кувыркающийся в космосе по случайной орбите, а что-то такое, смахивающее на приличную планету. Во всяком случае, это тело вращения, эллипсоид. Это уже хорошо. А у него должна быть устойчивая орбита, более-менее тяжёлое ядро, со всеми вытекающими из этого для меня последствиями...

Итак, две новости : хорошая и плохая. Хорошая - я не погибну, затерявшись в межзвёздной пустоте. Плохая новость - я разобьюсь при жёсткой посадке на неизвестную планету !

Здорово ! Я приподнялся в своём кресле, наблюдая за движением испещерённой кратерами поверхности подо мною. Следовало признаться честно : пейзаж оказался мрачноват. Чёрно-серые разломы, похожие на овраги, извивались по поверхности планетоида, а выходы скальных пород торчали из отвалов грунта подобно скрюченным артрозом пальцам старика. Хотя, скорее всего, это всё же были вовсе не обычные скальные породы, вроде песчаника или гранита, а что-то типа пемзы, уж больно низким мне показался альбедо этого материала. Место явно нежилое ! Сила тяжести небольшая, значит, ценных минеральных ресурсов тут нет ; а потому, для людей этот чёрно-серый шарик интереса представить не может...

Везёт мне, как спасённому утопающему, захлебнувшемуся собственной слюной.

Наблюдая за планетоидом, я сделал ещё кое-какие открытия. Странная капсула, в которой я находился, явно летела над поверхностью небесного тела и по идее, не должна была угодить в него в результате прямого столкновения. Это умозаключение, конечно, порадовало меня. Однако, я не сомневался в том, что и в космос улететь нам никак не удастся : планетоид уже захватил «торпиллёр» своим притяжением и мы непременно в него воткнёмся. Причём, скоро. Либо на этом витке, либо на следующем. Так что особенно радоваться не приходилось.

По мере приближения к поверхности, проступали детали, делавшие пейзаж всё более непривлекательным : в расселинах залегли чёрные непроглядные тени, такие же чернильные тени отбрасывали на окружавший ландшафт возвышенности. Настоящий мир смерти ! Интересно, какова же скорость сближения с поверхностью ? Явно, что не очень большая, но вполне достаточная для того, чтобы при пятидесятикратной перегрузке в момент удара у меня лопнула аорта.

Если поначалу поверхность небесного тела можно было видеть лишь в самом низу остекления кабины, да и то в том случае, если приподнимать голову, то очень скоро всё изменилось. Планетоид приблизился, теперь его пепельно-серые скалы оказались прекрасно видны при повороте головы как налево, так и направо. Звёздное небо, обнимавшее меня со всех сторон, теперь ушло вверх, и сделалось похожим на купол шатра.

Никакой паники я не испытывал. Даже сам удивился такой равнодушно-холодной реакции на по-настоящему опасную ситуацию. Возможно, сказывались последствия пребывания в сумасшедшем доме. Там ведь меня поили разной дрянью и потому некую заторможенность в моём восприятии окружающего мира нельзя было исключать. Во всяком случае в моём сознании чётко зафиксировался конец этого полёта : я ясно понимал, что лечу навстречу смерти, но оставался при этом очень спокоен. Уверен, в ту минуту мой пульс ничуть не вырос.

И вот, когда совсем уже рядом замелькали вершины чёрных пемзовых скал, стеклянный колпак надо мной вдруг отлетел куда-то вбок, и кресло, к которому я был притянут, рванулось ввысь. Не требовалось много ума, чтобы догадаться : мы катапультировались и, кажется, вполне удачно. Кресло, вылетев примерно на километр вверх, моментально приняло правильную ориентацию в пространстве, разместив меня ногами вниз, а головою - вверх, благодаря чему я не без удовольствия смог наблюдать завершение полёта моей капсулы. Буквально через десять секунд с того момента, как я её покинул, она воткнулась в основание высоченной скалы, взметнув фонтан грязно-серой пыли. Фонтан этот застыл над планетой громадным неподвижным грибом ( сказывалась малая сила тяжести ), словно запечатлённый объёмной фотографией. Думаю, в условиях слабого гравитационного поля планетоида ему - этому грибу - предстояло опускаться вниз не один год. Однако, зрелищная часть представления этим вовсе не исчерпывалась : громадный сколок скалы, размером с многоэтажный дом, беззвучно скользнул вниз, раскололся и выбросил вверх новый фонтан пыли. Этот осколок фактически похоронил под собою мою небесную ладью. Удар капсулы и последовавшее вслед за этим падение куска скалы вызвали, должно быть, настоящее планетотрясение.

Кресло со мной покачивалось километрах в двух в стороне от места этих занимательных событий, благодаря чему я получил прекрасную возможность лицезреть произошедшее во всех деталях. Под ногами у меня беззвучно пофыркивали двигатели ориентации по крену, а когда кресло совсем уж разгонялось, набирая вертикальную скорость, включался основной тормозной двигатель, сразу же останавливавший падение. Я степенно, даже грациозно - хотя и рывками - опускался на поверхность планетки. Ни дать, ни взять, фараон Аменхотеп на троне !

На высоте около двадцати метров тормозной двигатель заработал на полную мощь : я увидел под ногами энергичный выброс жесткого сине-оранжевого пламени. Факел, ударив в грунт, взметнул облако пыли, которое мгновенно окутало меня. Из-за этого сам момент посадки я не только не увидел, но даже и не почувствовал.

Прошла секунда-другая и я вдруг заметил, что лежу на боку, ноги мои освобождены, благодаря чему мне не составило труда подняться. Впрочем, подняться - сказано слишком осторожно ; на самом деле, резко выпрямившись, я подлетел вверх на три своих роста.

С силой тяжести тут явно творились нелады. Она не превышала двух десятых земной, уж я-то знаю толк в этих вещах. Опыт свидетельствует, что человек комфортно себя чувствует в диапазонах величин ускорения свободного падения от трёх десятых до одной целой земной. Если величина притяжения выходит за эти рамки, человек испытывает разного рода неудобства, связанные с разрегулированием опорно-двигательной и вестибулярной систем. Притяжение планетоида, на котором я очутился, явно было слишком малым для того, чтобы человек мог чувствовать себя тут нормально.

В два шага, каждый из которых получился метров по пять, я вышел из облака, поднятого креслом в момент падения. В присущей мне осторожностью огляделся.

Вид снизу на пепельные холмы и чёрные скалы оказался даже мрачнее, чем сверху. Безрадостный пейзаж был способен породить отчаяние даже в душе врождённо-убогого оптимиста.

Признаюсь, рассматривая тусклые каменюки и отвалы пористой пемзы, я приуныл. Что-то как-то всё получалось очень скверно. Конечно, я вроде бы пока избегал одной неприятности, но лишь для того, чтобы попасть в другую. Глупость какая-то... Кто это всё устроил со мною ? И зачем ? Неужели просто не мог пристрелить или голову, скажем, отрубить ?

Ор-р-ригинальный замысел у режиссёра этой постановки, ор-р-ригинальный !

И что же мне делать ? Куда идти ? Зачем ? Длина экватора этой безымянной дуры, куда меня сослал неизвестный благодетель, составляла тысячи две условно-земных километров, вряд ли меньше... Две тысячи километров бесплодных кратеров, силикатных холмов, скал из пемзы. Зачем куда-то идти ? С одинаковым успехом и удовольствием я мог сдохнуть вообще не сходя с места.




  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет