Казахи Северного Приаралья в XIX начале XX вв. (историко-этнографическое исследование) 07. 00. 07 Этнография, этнология и антропология



бет2/2
Дата22.03.2020
өлшемі1.12 Mb.
түріАвтореферат
1   2

Четвертый раздел «Особенности промыслов и ремесел, материальной культуры казахов Северного Приаралья середины XIX – начала XX вв.» посвящен общему обзору особенностей материальной культуры казахов исследуемого региона, изменениям в традиционной культуре, в организации ремесел, промыслов с привлечением материалов этнографического характера.

В подразделе 4.1 рассматриваются изменения, произошедшие в культуре казахов в связи с переходом к полукочевничеству и полуоседлости, когда наряду с традиционными домашними промыслами и ремеслами (обработка шерсти, кожи, дерева и т.п.), на передний план выдвигаются новые виды промыслов – такие как торговля, извоз, рытье колодцев, обслуживание почтового трактов и т.д.; некоторые виды деятельности приобретают достаточно выраженный рыночный характер: изготовление юрт, охота, рыболовство.

Казахи в целом мастеров-ремесленников традиционно называли общим термином ұста – мастер, которые подразделялись по специализации – темір ұста, ағаш ұста, зергер и т.д. Деятельность «уста» по обработке всех основных видов материалов преимущественно носила универсальный характер и осуществлялась в зимнее, либо свободное от основной работы в скотоводческом хозяйстве время. Во 2-й половине ХІХ в. деятельность народных мастеров все белое профессионализируется, многие из них стараются обеспечить необходимыми изделиями не только свое хозяйство, но и аул в целом, нередко работают на рынок: кузнецы, деревянщики, мебельщики, ювелиры-зергеры, мастерицы по изготовлению текеметов, ковров. Некоторые виды деятельности специализируются особо – в частности, труд мастеров-үйші по производству деревянных каркасов юрт, которые изготавливаются по заказу, реализуются на ярмарках. В этот период получает импульс к развитию, в то числе и рыночному такой вид ремесла как камнеобработка: изготовление камнерезных надмогильных памятников, ручных мельниц, малатасов.

Развитие в Северном Приаралье таких видов традиционных промыслов как охота и рыболовство теперь в большей степени зависит от потребностей рынка, спроса на мех, шкуры, рог, рыбу, икру; они становятся, в значительной степени, уделом профессиональной деятельности обедневших скотоводов. Причинами специализации охоты и рыболовства во 2-й половине ХІХ – начале ХХ вв. являлись также широкое внедрение в казахскую среду ружья – мылтық (фитильного, шомпольного), распространение более совершенных сетей и неводов. Среди казахского населения исследуемого региона появилась прослойка профессиональных ловцов животных и птиц, рыбаков (на побережье Арала, в районе торгайско-нуринских разливов), работающих на потребности рынка.

Следует отметить, что в течение ХІХ в. все ещё сосуществовали различные виды охоты: облавная (редко, на сайгаков); с борзыми собаками (тазы); с ловчими птицами (саятшылық); с луком и стрелами (также редко); с использованием капканов (қақпан), силков (тұзақ) и т.п., но доминирующей к концу века стала индивидуальная охота с ружьем. Занятие полукочевых казахов зам етно усиливалось в годы бескормицы (жұт), а также неурожаев. Освоение рыболовством степных рек и озер отмечается, в частности, в обзорном отчете Тургайской области за 1912 г., где приводятся данные по озеру «Челкар-Тенгиз или Аксакал-Тауп», которое изобилует рыбой. «Рыболовство, как промысел, доставляет пропитание многочисленным семьям джетаков (оседлых киргиз), живущих в окрестностях этого степного моря» [70, с. 7]. Приемы ловли рыбы были достаточно разнообразны: жылым; сүзекі; ығыс ау; ахан; ау, жай ау; керме (бредень); қазы (морда); қармақ (удочка), жалтырауық (блесна); айыр (острога) и т.д. Отловленный улов казахи традиционно сразу же использовали в еду. В основном рыбу варили и жарили.

В диссертации особое внимание уделяется полупрофессиональному и профессиональному (промысловому) казахскому рыболовству региона, в низовьях Сырдарьи и на побережье Аральского моря, где оно развивалось под влиянием казачьих способов ловли рыбы [71, с. 11]. Здесь с середины XIX в., начал формироваться слой профессиональных рыболовов (балықшы), которые обладали лодками и небольшими парусными судами-шхунами. Некоторая часть казахской молодежи нанималась даже юнгами и матросами на пароходы Аральской флотилии. Большой улов сохраняли, в ледниках (мұзхана) до приезда на промыслы покупателей и купцов с приграничных городов России Оренбурга, Орска, Троицка и т.д.

В подразделе 4.2 исследуются новые виды деятельности и изменения, произошедшие в традиционно-бытовой культуре казахов СПР. Специальный параграф посвящен развитию торговли в степном регионе и её влиянию на материальную культуру казахов, что было связано с обустройством Оренбургской линии и важной ролью таких центров как Оренбург, Орск, Троицк. Казахское скотоводческое население активно включается в меновую торговлю, а через нее к восприятию инокультурных инноваций. Через ярмарки русская администрация стремится более привлечь к торговле и обмену степняков, создавая благоприятные условия в сравнении со среднеазиатскими базарами, что заключалось в ослаблении пошлин предоставлении более качественных, но дешевых мануфактуры, железных орудий труда и т.д. В середине XIX – начале XX вв. торговлю среди и с участием казахов Северного Приаралья можно разделить на несколько видов: торговлю по аулам; в фортах и укреплениях; торговлю в приграничных русских, а также и среднеазиатских городах (Оренбург, Орск, Ташкент, Хива, Бухара и т.д.).

В конце XIX – начале XX вв. среди североприаральских казахов в рамках караванной торговли развивается такой вид промысла как извозничество (транспортировка грузов), которое эпизодически, нерегулярно практиковалось и ранее. Но с укреплением русской власти в степи, расширением региональной торговли устанавливаются стабильные коммуникации Оренбург–Хива, Оренбург–Бухара, Орск–Хива, Троицк–Ташкент, которые пролегали через территории Северного Приаралья. на этих маршрутах начинает развиваться извозничество среди представителе. На этих маршрутах начинает развиваться извоз (и проведение караванов, миссий) – в особенности среди казахов родов шомекей, алтын–жаппас. Важными причинами этого были: совпадение экономических интересов, караванных путей и традиционных маршрутов кочевания [72, с. 283]; «привычность» исконного сотрудничества казахов со среднеазиатскими народами на юге – в районах кыстау и российскими подданными на севере – в районах жайляу; возможность полного обеспечения караванов верблюдами. Особо следует отметить фактор совпадения экономических интересов купечества и казахской элиты – крупных скотоводов.

Во 2-й половине ХІХ в. получил развитие в Северном Приаралье такой вид деятельности как обустройство колодцев (құдықшылық), поскольку при значительном сокращении маршрутов кочевания, изменении режима водопоев требовались надежные источники водоснабжения. Существовали два типа колодцев: постоянные и временные. Первые тщательно отделывались, стенки закреплялись камнем, плетнем; наружное отверстие делалось узким и нередко обкладывалось камнем для предохранения от загрязнения. Временные одноразовые колодцы небольшой глубины – копани выкапывались чаще всего в песках. При колодцах ставились каменные или деревянные корыта – астау, вместимостью до 10 ведер (қауға). Деревянные колоды вместе с подставками после водопоя увозились кочующим хозяйством до следующего колодца. Каменные же корыта были стационарными, тщательно обрабатывались. Использовали, обычно, тот же материал, что и для обкладки устья колодца (песчаник, известняк-песчаник). Необходимость снабжения населения и скота чистой питьевой водой на новых территориях в северной части СПР способствовало внедрению в начале ХХ в. через переселенческую систему бетонных колец для колодцев, которые использовались казахскими скотоводами.

В связи с переходом в середине, 2-й половине XIX в. значительной части скотоводческого населения Северного Приаралья к полукочевому, полуоседлому образу жизни, с кардинальными переменами в системе поселения и появлением стационарного жилища, увеличением рекреационного (досугового) времени, активизацией связей с русским населением, представителями других соседних этносов и т.п. произошли существенные изменения в повседневном быту казахов исследуемого региона. Изменения касались всех спектров повседневной жизни бывших номадов: в интерьере жилища – широкое использование деревянных нар (сәкі), низкого обеденного столика; в национальной одежде (в материале, выкройке и т.д.); в национальной кухне – активное включение таких нетрадиционных видов пищи, как хлеб и мучные изделия, разнообразные крупы, чай и многое др. В диссертации рассматриваются заметные изменения в системе питания казахов региона в конце ХІХ – начале ХХ вв.

Казахам Приаралья хлеб, испеченный из пшеничной и ржаной муки, по всей видимости, был знаком уже давно, благодаря регулярным контактам с оседлыми народами Средней Азии. Однако при этом следует предположить, что с ним, все же, была знакома, в основном, только состоятельная верхушка кочевого общества, большая же часть населения степи в повседневной жизни хлеб как таковой до определенного периода не употребляла вообще. Но традиционно в казахской среде, очевидно издавна, бытовало приготовление мучного изделия из пресного теста в виде шариков, небольших ромбов и квадратов, замешанных на закваске из кислого молока или айрана и жаренных на растопленном масле, называемых «бауырсаками» (бауырсақ). Существует мнение, что бауырсак, как и просо, является одним из древнейших кушаний, приготовляемых из теста, который уходит своими корнями в кочевую тюркскую эпоху [73, с. 41; 74, с. 334]. В среде казахов Северного Приаралья в XIX – начале XX вв. получает распространение печеный хлеб в виде небольших лепешек таба нан, выпекаемых в чугунных округлых формах – сковородах, прилагаемых плотно друг к другу. В качестве топлива использовалась горячая зола от прессованного кизяка – кый (қи). Традиционные среднеазиатские лепешки, выпекаемые в тандыре, как такового распространения в полукочевой среде казахов не получили. Особо хотелось бы подчеркнуть, что казахи исследуемого нами региона использовали муку не только для выпечки хлеба и бауырсаков, но и применяли ее в качестве наполнителя каш – например, каши-болтушки (быламық).

Как известно, в казахской кочевой среде предпочтение отдавалось мясным блюдам. Однако в последующем, в связи с переходом большей части скотоводов к полукочевому образу жизни, сокращением поголовья скота и, как следствие, уменьшением употребления мяса, произошло увеличение доли мучных изделий в рационе казахов, а, именно добавление их в виде теста, лапши в традиционные мясные блюда (ет, сорпа). В частности, с конца ХІХ в. распространяется добавление сочней в основное блюдо «ет» в виде небольших прямоугольников или квадратиков из тонко раскатанного теста (нан, жайма нан, салма), которые сваривались в мясном бульоне и подавались к дастархану вместе со сваренными кусками мяса и приправой из дикого лука и чеснока. О распространении термина «салма» среди казахов Северного Приаралья отмечено в исследованиях диалектологов. В частности, Ж. Доскараевым, анализируя лексику, связанную с пищей, отмечает, что так называли тонко раскатанное тесто, сваренное в бульоне. Готовое салма выцеживали дуршлагом, перед подачей добавляли приправу из лука и клали мясо [75, 18 б.]. Поскольку казахи традиционно мясо ели руками, то среди русского и татарского населения степи это блюдо получает свое название «бишбармак» или «бешбармак» (беспармақ – пять пальцев). Как нам кажется, использование термина «бишбармак/беспармак» является культурным взаимовлиянием татарской национальной кухни, в которой в период контактов с казахами уже существовало мясное блюдо с таким названием: «бишбармақ – сәмез итне қамыр басатың» [76, 112 б.]. Впоследствии с связи с широким распростране-нием такого варианта мясного блюда «ет», в особенности в рационе городских казахов, блюдо становится достаточно известным среди русского и татарского населения Казахстана, а новое его название получает достаточно широкое бытование, проникает в литературу. Вместе с тем, казахи повсеместно (в особенности на селе) до сих пор это блюдо называют по-прежнему – ет (например, етке келіңіз – «приглашаем вас к мясу») и название теста, как весьма позднего нововведения, фактически в народе не употребляется.

В XIX в. – эпоху «культурно-исторического перелома» в степи – существенные изменения происходят и в такой важной для скотоводов аридной зоны сфере национальной кухни как напитки. Прочное место в повседневной жизни у казахов начинает занимать чай (шәй). Технология казахского чая включает в себя следующие стадии: кипячение воды в чайнике или в самоваре, заваривание чая в заварном чайнике крутым кипятком, при этом чайничек предварительно ставился на горячие угли. Лишь после этого невестка или хозяйка разливала чай с обязательным добавлением верблюжьего или коровьего молока или сливок [77]. Следует также отметить, что в зависимости от традиций региона, чай разливали по-разному. Например, в присырдарьинском районе и в Кызылкумах чай разливали в маленькие пиалы (кесе) буквально на донышке (бір урттар), в районе Мугоджаров и на Ыргызе – в кесе среднего размера, но тоже на донышке. Казахи песков Тайсойган и Нарынкумов чай разливали в пиалы, наполняя до краев. А некоторые астраханские и манкыстауские казахи предпочитали использовать русские чашки с блюдцам, горячий чай пили из блюдца в прикуску c сахаром и т.д.

Чай в казахском обществе, начиная с середины XIX в., постепенно занимает прочные позиции, внедряясь в повседневный быт, в обрядовую культуру, с признаками сложения самобытной целостной церемонии. средние Казахская технология напитка вобрала в себя русскую и среднеазиатскую системы заваривания чая с самоваром, заварным чайничком, подачу его в горячем виде со сладостями; из тибетской и монгольской культуры было заимствовано добавление в чай молока. В целом, чаепитие гармонично влилось в общую культуру казахов как церемония душевного, неторопливого общения, обмена мнениями в тесном семейном и гостевом кругу.



Пятый раздел диссертации «Мемориально-культовые памятники казахов Северного Приаралья: распространение, архитектурные и этнокультурные особенности» построен в основном на материалах полевых этнографических и этноархеологических исследований автора.

В подразделе 5.1 дается общая обзорная характеристика мемориально-культовых и др. памятников Северного Приаралья: краткая история их исследования и общее ареальное описание.

Памятники Северного Приаралья в научном плане продолжительное время оставались вне поля зрения исследователей. Первые данные о памятниках региона мы можем отметить в записях русских путешественников, военных (Н.П. Рычков, А.И. Левшин, И.П. Фальк, А.Ф. Негри, А.К. Мейендорф, П.и. Демезон, К.К. фон-Шульц и др.). Несомненно, большая заслуга в изучений памятников народного зодчества степной зоны Северного Приаралья принадлежит И.А. Кастанье, который фиксировал не только казахские памятники, но и более древние курганы, менгиры, тюркские изваяния, развалины городов. Большую практическую помощь в определении казахских памятников Северного Приаралья оказали «Материалы по киргизскому землепользованию», в которых четко определяются места расположения некоторых из них, связь последних с зимовками-кыстау, маршрутами перекочевок и т.д.

Во второй половине 1940-х годов архитекторами Т.К. Басеновым и М.М. Мендикуловым начинается исследование оригинальных памятников Мангышлака и Устюрта, в том числе с упоминанием проблемы изучения территории Северного Приаралья [78; 79]. Более последовательно исследуются памятники мемориального зодчества СПР с 1970-х гг. экспедициями министерства культуры, общества охраны памятников истории и культуры республики под руководством М.М. Мендикулова и других исследователей. Постепенно ареал западноказахстанских памятников был расширен изысканиями экспедиций, возглавляемых С.Е. Ажигали [80]. Так как территория СПР граничит с ареалом распространения памятников казахов Сарыарки, нами были проработаны материалы этноархеолога Т.Т. Аршабекова. При подготовке этого раздела диссертации были использованы материалы с 1990-х гг. Р.А. Бекназарова.

Общей особенностью памятников СПР следует считать их развитие под влиянием двух архитектурных мемориальных традиций: общего доминирующего значения западноказахстанской камнерезной традиции, выражающего в распространении региональных малых форм надмогильных сооружений, а именно стел – кулпытасов; а также выраженного влияния архитектурных традиций долины р. Сырдарьи и Сарыарки, что нашло выражение в развитии мавзолейного зодчества в исследуемом районе, в частности с применением жженого кирпича. В целом, памятники СПР распределяются на три группы: собственно североприаральская (пески Борсыккум), ыргызско-мугоджарская и памятники в водоразделе Ыргыз–Олькейек. Следует отметить, что памятники, тяготеющие к североприаральской традиции, распространены и севернее – на востоке Оренбуржья и в районе Торгайского плато (кулпытасы).

На территории Северного Приаралья в основном распространены казахские мемориально-культовые памятники, относящиеся ко 2-й половине XVIII – начала ХХ вв., причем абсолютно доминируют кладбища и отдельные сооружения, начиная с середины ХІХ в. – времени первоначального освоения региона хозяйствами оседающих полукочевников. Из более ранних памятников в СПР следует отметить некрополь Балгасын ХІІІ, ХVII – XIX вв., отдельные северные мавзолеи золотоордынского времени – Кызылтам, Кесене и др. Казахские мемориальные комплексы в основном представлены небольшими кладбищами, разбросанными в песчаных массивах, долинах рек, на отдельных возвышенностях. Наибольшее их количество приозерных и приречных, богатых травостоем местностях, которые активно осваивались с 30-х – 40-х гг. ХІХ в.: например, Мендыколь, Шалкар, Аксакал–Тауп, Кайнар и др. Из крупных комплексов можно отметить только некрополь Хан моласы, возникший в месте гибели Абулхаир-хана, старое шектинское кладбище в Балгасыне, кладбище Сары-ишан ок. пос. Карабутак и некоторые др. В изучаемом районе большое количество одиночных мавзолеев, а также остатков старых мечетей конца ХІХ – начала ХХ вв., располагавшихся около старых поселений.

В подразделе 5.2 дается характеристика и анализ наиболее репрезентативных мемориальных памятников казахов (мавзолеи, ограды, стелы–кулпытасы и коктасы, надгробия «самаркантасы»). Североприаральский район особенно богат памятниками мавзолейного зодчества, в особенности середины ХІХ – начала ХХ вв. Согласно типологии памятников Арало-Каспийского региона, разработанной С.Е. Ажигали, в изучаемом нами районе выделяются два основных разряда мавзолеев: однокамерные и многокамерные. Однокамерные мавзолеи подразделяются на три основных типа: центрический, фасадный, портально-купольный. Среди них имеются выдающиеся образцы народного зодчества казахов, соответственно: Жаныс-тамы, мавзолей Карагула; Омар-тамы; Кали (Карттын)-тамы. Имеется также ряд уникальных многокамерных сооружений, среди которых особо следует отметить мавзолей Алмата Тобабергенулы. При возведении этих крупных памятников используются различные материалы: традиционный сырцовый кирпич, жженый кирпич, редко камень, дерево. Появление этих самобытных сооружений зодчества, несомненно, было связано с новациями в социально-экономическом устройстве казахского общества в новое время в связи с началом перехода к полуоседлости, новыми возможностями мастеров-строителей, не занятых уже полностью в годичном кочевом цикле.

В Северном Приаралье широкое распространение получают также различные бескупольные ограды – как простые, округлые, овальные в плане, так и четырехугольные типа «торткулак». В качестве строительного используются местные, подручные более разнообразные материалы, но в основном саман, кирпич-сырец, пласты дерна (шым), камень, дерево, на позднем этапе жженый кирпич, металл. В южных районах СПР имеет распространение такой самобытный вид надмогильных оград как «шеген» – из чередующихся прослоек камыша (рогоза) и земли. В отличие от манкыстау-устюртского района, архитектурные ограды – саганатамы из опиленных каменных блоков здесь не имеют распространения. Данные памятники имеют значительное разнообразие в планировке – овальные, округлые, квадратные, прямоугольные, усложненной ломаной конфигурации, с пристройками и т.п.; в технике возведения стенок – от регулярной кладки до примитивной наброски.



Из традиционных малых форм надмогильных памятников казахов Северного Приаралья наибольшее распространение имеют камнерезные стелы – кулпытасы, хотя они и не так многочисленны, как в других районах Западного Казахстана. Встречаются объемные, ярусные типы стел (достаточно редко – на западе СПР) и плоскостные эпиграфические (на востоке). Памятники изготавливаются из известняка и известняка-песчаника, содержат арабографичную эпитафию, реже тамги, а также орнаментальный декор. В восточных районах Северного Приаралья, пограничных с Сарыаркой с середины ХІХ в. получают распространение особые стелы типа «көктас» из твердой породы серого, белесого камня – как местного, так и привозимого из южных районов (Нуратау), Некоторые коктасы по композиции напоминают узкие надгробные камни, но врываются вертикально, как и кулпытасы.

Следует отметить, что в восточной части исследуемого района имеют распространение и, собственно, небольшие каменные надгробия типа «самарқантас», название которых происходит от вышеуказанного белого, мраморовидного камня, привозимого с юга, «из районов Самарканда». Памятники несколько более крупные, массивные, нежели коктасы, устанавливаются горизонтально, над могилой. На верхних или боковых гранях надгробий мелким шрифтом высекается арабографичная эпитафия, в том числе на казахском языке, иногда дополняемая рельефным декором. Эпиграфика вышеуказанных памятников Северного Приаралья имеет немаловажное историко-культурное, этнографическое, этнолингвистическое значение, поскольку свидетельствует об уровне грамотности населения, о расселении родоплеменных групп, об особенностях языка, лексики местных казахов.

Необходимо отметить, что в рассматриваемом ареале имел распространение такой самобытный вид надмогильных сооружений казахов, как стрельчато-сводчатые нагробия типа «сагана» из саманного, сырцового, редко обожженного кирпича, пластов дерна и называемые «сопы» или «сұпы». В основном они встречаются в прибрежной части Арала, на востоке СПР: очевидно, их распространение связано с погребальными традициями более южных приаральско-среднеазиатских областей, куда в прошлом (до середины ХІХ в.) укочевывали на зимовки казахи Северного Приаралья. Для других районов Западного Казахстана эти памятники не характерны.

Таким образом, проведенные многолетние изыскания, в том числе автором диссертации, на территории Северного Приаралья значительно расширили ареал традиционных казахских мемориально-культовых памятников ХІХ – начала ХХ вв., которые являются важной частью этнографической культуры насельников степного региона. Повсеместное их распространение здесь соответствует процессу активного хозяйственного, поселенческого освоения полукочевниками с середины ХІХ столетия северных степных территорий.

В подразделе 5.3, на основе полевых этнографических, этноархеологических материалов, исторических источников показано распространение мечетей в Северном Приаралье, которое, отчасти, наблюдалось ещё с конца XVIII в., но особенно активизировалось во 2-й половине XІX в. Возведение мечетей, а с ними и более глубокое проникновение исламской идеологии в скотоводческую среду, было, естественно, связано с переходом к полуоседлости значительной части степняков, но также и само являлось немаловажным фактором их седентаризации. В процессе распространения ислама среди казахов региона прослеживается борьба двух направлений: южного (религиозные школы Туркестана, Хивы, Бухары, в большей степени суфийского направления) и северног (официальные теологические центры Казани и Уфы). Условной границу сфер влияния этих двух направлений можно считать долину р. Эмба, южные отроги Мугоджаров, низовья Ыргыза, до местности Курдым.

Основными типами этих культовых сооружений в северных районах были мечети «татарского типа»: многокамерные прямоугольные здания с минаретом, с большим молельным залом с михрабом и др. помещениями в интерье. Они возводились из разных материалов: камня (мечеть Атыолла-Казырета бассейна р. Илек), красного жженого кирпича (мечеть Самурата, пос. Жабасак, водораздел Ыргыз–Олькейек; мечеть акына Дюйсемби в низовьях Торгая), сырцового кирпича (мечеть Жоламана, южнее г. Актобе), иногда использовали и дерн–шым (мечеть Дильмаганбета,восточные отроги г Мугоджаров). В перекрытиях, как правило, использовалось дерево.

Мечети южнее выбранной условной границы, в большинстве своем строились в местах выхода источников пресной воды и составляли культово-жилищные комплексы, включающие в себя помимо самого здания мечети целый ряд подсобных и хозяйственых строений. Последние возводились из кирпича-сырца и саманного кирпича на глиняном растворе. В некоторых случаях сама мечеть строилась на мощном каменном фундаменте, или глинистом стилобате. Перекрытиями помещений служили купола, а проемов – арочные своды, а также перемычки из дерева, каменных плит и т.п. Одной из причин появления таких специфических сооружений-комплексов в казахской степи, на наш взгляд, явилось распространении в Северном Приаралье ислама посредством мистико-аскетического его течения – суфизма [81, с. 228; 82; 83, с. 50–55]. В результате влияния суфизма, в особенности его туркестанской ветви – ясавийа, происходило своеобразное реформирование мусульманского обрядового цикла, распространение института/построек типа «ханака». Местные, приаральские ханака превращаются в комплекс строений, объединяющих место захоронения «святого», мечеть, медресе, жилые и хозяйственные постройки – как, например комплекс могилы Гапара, Баспака и др. Они несли в себе двойную нагрузку, именно как сооружения мемориально-культовые, совмещающие функции мечети и места захоронения «святого». Такие небольшие комплексы предназначались для номадов, которые во время перекочевок могли совершить поклонение, мусульманский ритуал. Следует предположить, что входные башенки в таких комплексах выполняли функции полевой мечети. Традиция таких построек в последующем получает свое развитие в возведении мемориальных оград с входными проемами в южной стене.

Таким образом, достаточно многочисленные мечети Северного Приаралья 2-й половины, конца XIX – начала XX вв., доказывают, что кочевое, полукочевое население Казахской степи находилось под усиленным воздействием, влиянием исламских религиозно-духовных центров, которое, фактически, совпало с переходом значительной части населения региона к полукочевничеству.

В подразделе 5.4 анализируется деятельность мастеров-строителей и профессиональных народных архитекторов, которые занимались возведением мемориально-культовых памятников. В зависимости от местных заказов возведением простых сооружений из сырцового кирпича, природного камня и т.п. могли заниматься умельцы-любители, мастера-строители. Следует заметить, что в перечне «ремесленных и кустарных промыслов» казахов региона середины XIX – начала XX вв. упоминаются такие специальности, как кирпичники и каменщики. Причем набор их рабочих инструментов был традиционно не богат, в основном лопата, лопаточка-мастерок, топорик, молоток. Изготовлением каменных надмогильных сооружений (для которых был необходим был твердый инструмент) нередко занимались кузнецы. В любом случае, каменотес должен был иметь у себя под рукой такие инструменты кузнеца, как наковальню, молот, клещи. Таким образом, изготовление надмогильных памятников совмещалось с другими видами деятельности мастера-строители, ремесленника, что в ХІХ в. наблюдалось во многих районах Казахстана.

Вместе с тем, в середине ХІХ в. в Северном Приаралье появились профессиональные казахские мастера-строители, народные зодчие, свидетельством чего является целый ряд выдающихся памятников этого времени: мавзолеи Жаныса, Карагула, Акколка, Омара и др. Процесс выделения небольшой прослойки народных архитекторов усилился в конце столетия – появились специалисты тамшы, тасшы, бәдізші, которые, зачастую, объединялись в небольшие артели по родственным связям. Известны имена некоторых народных зодчих Северного Приаралья – Ыршым, Меирбек-уста, Кошык Еспенбетулы, Жига, Шомбал Бектасулы и др.

Одним из достойных наследников этой школы казахских зодчих в 1-й половине, середине ХХ столетия был Айдос Муратов, уроженец Шалкарского р-на Актюбинской области. Он профессионально занимался возведением мемориальных архитектурных сооружений, изготовлением кулпытасов. В 1940-х – 50-х гг. Айдос Муратов, помогал архитектору Т.К. Басенову в сборе материалов по западноказахстанскому мемориальному зодчеству. Он был одним из последних в послевоенный период мастеров-камнерезов, работавших в традиционном стиле и даже участвовал в это время в работах по оформлению зданий в центре г. Алматы. При этом он также являлся непревзойденным мастером-прикладником (резьба по кости, дерева, производство обуви, седел) и многие его изделия представлены в различных музеях (Шалкар, Актобе, Алматы).

В диссертации отмечается особая важность изучения деятельности казахских народных зодчих, как яркой страницы в истории культуры казахского народа и имеющей особо актуальное значение сейчас, когда наблюдается тенденция определенного возрождения традиционного стиля в мемориальных памятниках.

В заключении подводятся итоги разработки затронутых в диссертации проблем, из которых выделяются наиболее существенные результаты, свидетельствующие об особой важности Североприаральского района (субрегиона) в истории и культуре казахов нового времени, прежде всего на стадии перехода к полуоседлости: середина XIX – начало XХ вв.

Изучение устной народной истории – шежире Младшего жуза и конкретно казахов Северного Приаралья показывает особую ее значимость как источника по истории края, еще раз определяет её как специфическую отрасль казахстанской историографии.

В скотоводстве казахов Северного Приаралья при сохранении того видового состава скота изменяется его количественное распределение: уменьшается поголовье верблюдов и лошадей, вместе с тем, происходит увеличение крупного и мелкого рогатого скота, в частности коз. В целом в Северном Приаралье на стадии перехода к полуоседлости, особенно в конце ХІХ в. наиболее оптимальными, успешными становятся хозяйства, в которых увеличивается доля КРС. Сокращение маршрутов кочевок, отторжение богатых разнотравьем пастбищ приводит к деградации народной селекции домашних животных, прежде всего лошадей и овец.

Во 2-й половине ХIХ в. в поймах степных рек и озер Северного Приаралья начинает развиваться земледелие, в основном усилиями обедневших скотоводов – жатаков. При этом, в зоне засушливой степи и полупустынь развивается орошаемое земледелие по среднеазиатскому типу, на северных территориях под влиянием русской культуры начинают распахиваться целинные плодородные земли, то есть получает распространение богарное земледелие.

В степной зоне Северного Приаралья формирование казахских стационарных поселений (зимников-кыстау) начинается с середины XIX в. и развивается во 2-й его половине. Основными причинами являются переход к полукочевничеству, сокращение поголовья скота, обеднение части казахского населения, вынужденного обратиться к нетрадиционным для региона отраслям хозяйства (сенокошению, обработке земли, ремеслам и промыслам), административно-территориальная политика царизма. Особую роль в становлении новой системы поселения сыграло сенокошение и этнокультурные инновации (домостроительство, технические новшества ит.д.). В типах жилищных построек наблюдается вполне выраженная эволюция от первоначальных и редких землянок и полуземлянок середины ХІХ в. до стеновых наземных домов из кирпича и дерева с крышами конца ХІХ – начала ХХ вв.

К середине XIX в. такие виды промыслов как охота и рыболовство, в связи с вышеуказанными структурными изменениями в хозяйстве казахов, постепенным развитием в регионе рыночных отношений, становятся важными жизнеобеспечивающими отраслями существенной части казахского населения. Аналогично повышается значение как промыслов и деятельности в сфере ремесла, прикладного искусства.

Изменения коснулись также и других сторон повседневной жизни бывших номадов: строительство стационарных жилищ и различных хозяйственных построек, широкое использование в интерьере жилищ деревянных нар (сәкі), низкого столика для принятия пищи, нововведения в одежде (материал, выкройка и т.д.). Определенные перемены коснулись и пищи, напитков, куда стали активно включаться нетрадиционные ранее хлеб и мучные изделия, разнообразные крупы и многое др. Широкое распространение получил чай как напиток знаковый, национальный.

Полевое исследование мемориально-культовых памятников Северного Приаралья выявило ряд уникальных сооружений народного зодчества казахов. Среди них выделяется целая группа самобытных купольных мавзолеев, свидетельствующая о существовании в этом районе в середине ХІХ – начале ХХ вв. незаурядной школы казахского зодчества. Традиционные формы мемориальных памятников (стелы – кулпытасы, коктасы, надгробия типа «сұпы», «самаркантас») подтверждают расселение казахов-полукочевников в регионе в указанный период в связи с образованием системы зимовок на севере. Распространение в Северном Приаралье в эту эпоху мечетей показывает, что скотоводческое население степи находилось под активным воздействием ислама. При этом религиозное соперничество различных мусульманских центров на территории СПР совпало по времени с переходом значительной части населения к полукочевому образу жизни и способствовало утверждению мусульманства в степи как идеологии.

Таким образом, историко-этнографическое исследование казахов Северного Приаралья XIX – начала XX вв. выявило целый ряд комплексных изменений в культуре скотоводческого населения, что имеет весьма важное значение для объективного осмысления культуры казахского народа в целом на переломном этапе его исторического развития.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ


  1. Шалекенов У.Х. Казахи низовьев Амударьи (К истории взаимо-отношений народов Каракалпакии в XVIII–XX вв.). – Ташкент, 1966. – 336 с.

  2. Қыдыралин Ү. Маңғыстау қазақтарының мәдениетi мен тұрмысы. (Төң-керiске дейнгi кезеңiне тарихи-этнографиялық шолу). – Ақтау, 1995. – 240 б.

  3. Аргынбаев Х.А. Историко-культурные связи русского и казахского народов и их влияние на материальную культуру казахов во второй половине XIX – начале XX вв.// ТИИАЭ АН КазССР. – Алма-Ата. 1959. Т.6. – С. 19–90.

  4. Толыбеков С.Е. Кочевое общество казахов в XVII – начале XX вв. (Политико-экономический анализ). − Алма-Ата, 1971. – 634 с.

  5. Хозяйство казахов на рубеже XIX–XX веков (Материалы к историко-этнографическому атласу). − М., 1980. – 255 с.

  6. Курылев В.П. Земля, скот, община у кочевых и полукочевых казахов (вторая половина XIX – начало XX вв.). – СПб., 1998. – 296 с.

  7. Курылев В.П. Основные типы скотоводческого хозяйства у казахов (конец XIX – начало XX в.) // Ареальные исследования в языкознании и этнографии. – Л., 1977. – С. 246–250.

  8. Казахи: историко-этнографическое исследование. – Алматы, 1995. –
    352 с.

  9. Аджигалиев С. Культурно-исторические инновации в традиционной системе скотоводческого поселения казахов середины XIX века (к вопросу о генезисе стационарных кыстау) // Культура кочевников на рубеже веков (XIX–XX, XX–XXI вв.): проблемы генезиса и трансформации. Материалы межд. конф., Алматы, 5–7 июня 1995 г. – Алматы, 1995. – С. 133–152.

  10. Ажигали С.Е. Традиционная система скотоводческого поселения казахов (в историческом развитии) // Этнографо-археологические комплексы. Проблемы культуры и социума. Том 5. − Новосибирск, 2002. – С. 143–190.

  11. Материалы по киргизскому землепользованию. Темирский уезд. – Оренбург, 1910. – 280 с.

  12. Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработан-ные статистической партией Тургайско-Уральского переселенческого района. Тургайский уезд. – Оренбург: изд. переселен. организации, 1911. – 127 с.

  13. Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработан-ные статистической партией Тургайско-Уральского переселенческого района. Актюбинский уезд. – Оренбург: изд. переселен. организации, 1912. – 420 с.

  14. Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработан-ные статистической партией Тургайско-Уральского переселенческого района. Кустанайский уезд. – Оренбург: изд. переселен. организации, 1912. – 483 с.

  15. Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработан-ные статистической партией Тургайско-Уральского переселенческого района. Иргизский уезд. – Оренбург: изд. переселен. организации, 1913. – 317 с.

  16. Добросмыслов А.И. Скотоводство в Тургайской области. Издание Тургайского Областного Статистического Комитета. – Оренбург, 1895. – 360 с.

  17. Гавердовский Я.П. Обозрение Киргиз-кайсацкой степи (часть 2-я), или Описание страны и народа киргиз-кайсакского // Серия «История Казахстана в русских источниках XVI–XХ веков». V том. Первые историко-этнографические описания казахских земель. Первая половина XIX в. / Сост. И.В. Ерофеева, Б.Т. Жанаев. – Алматы, 2007. – С. 285–495.

  18. Ханыков Я.В. Пояснительная записка к карте Аральского моря и Хивинского ханства с их окрестностями // ЗИРГО. 1851, кн. 5. – С. 268–358.

  19. Леваневский М. Очерки киргизских степей (Эмбенского уезда) // Землеведение. 1894, кн. II-IV. – С. 99 – 114; то же, кн. II-III. – С. 39 – 136.

  20. Сейдалин 2-й (Султан Тляумухамед Кантюрич) О развитии хлебопашества по бассейну реки Тургая // Записки Оренбургского отдела ИРГО. Отдел статистики. Вып. I. − Оренбург, 1870. – С. 234–257.

  21. Исмагулов О.И. Отчет о НИР «Проблемы генезиса казахского народа и шежире (историко-этнографическое исследование)». – Алматы, 1996. – 19 с.

  22. Бейсенбайұлы Ж. Қазақ шежиресі (ғылыми дәйектер мен «Ана тілі» газетіне түскен қалың шежірелік мәліметтер негізінде жасалған). – Алматы, 1994. – 160 б.

  23. Арғынбаев Х., Мұқанов М., Востров В. Қазақ шежиресі хақында / құраст.: Ә. Пірманов. – Алматы, 2000. – 464 б.

  24. Казаки. Антропологические очерки С.Ф. Баронова, А.Н. Букейхана и С.И.Руденко. Материалы особого комитета по исследованию союзных и автономных республик. Вып.3. Серия казахстанская. – Л., 1927. – 258 с.

  25. Ищенко М.М., Казбеков И.С., Ларин И.В., Щелоков Б.К. Особенности сельского хозяйства Адаевского уезда. Отчет о работах почвенно-ботанического отряда казакстанской экспедиции АН СССР. Исследование 1926 г. Вып. VI. / Материалы комиссии экспедиционных исследовании, вып. 13. – Л., 1928. – 216 с.

  26. Кастанье И.А. Древности Киргизской степи и Оренбургского края // ТОУАК. 1910. Вып. 22. – 332 с.

  27. Кастанье И.А. Надгробные сооружения киргизских степей. – Оренбург, 1911. – 11 с.

  28. Аджигалиев С.И. Генезис традиционной погребально-культовой архитектуры Западного Казахстана (на основе исследования малых форм). – Алматы, 1994. — 260 с.

  29. Ажигали С. Архитектура кочевников – феномен истории и культуры Евразии (памятники Арало-Каспийского региона). – Алматы, 2002. – 654 с.

  30. Республика Казахстан. Том. 1: Природные условия и ресурсы / Под ред. Н.А. Искакова, А.Р. Медеу. – Алматы, 2006. – 506 с.

  31. Оренбургские степи в трудах П.И. Рычкова, Э.А. Эверсманна, С.С. Неструева. – М., 1949. – 219 с.

  32. Мейендорф Е.К. Путешествие из Оренбурга в Бухару / предисл. Н.А. Халфина. – М., 1975. – 180 с.

  33. Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких, орд и степей / под общей редакцией академика М.К. Козыбаева. – Алматы, 1996. – 656 с.

  34. Всемирная география. Азия / Соч. проф. Сиверса, под ред. Проф. А.Н. Краснова. – С–Пб., 1896. – 758 с.

  35. Россия. Полное географическое описание нашего отечества. Настольная и дорожная книга для русских людей / Под. ред. В.П. Семенова / Киргизский Край. – С-Пб., 1903, т. 18. – 478 с.

  36. Грязнов М.П. Некоторые вопросы истории сложения и развития ранних кочевых обществ Казахстана и Южной Сибири // КСИЭ. Вып. 24. – М., 1955. – С. 19–29.

  37. Плетнева С.А. Кочевники средневековья. Поиски исторических закономерностей. – М., 1982. – 188 с.

  38. Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир. – Алматы, 2000. – 604 с.

  39. Абылхожин Ж.Б. Традиционная структура Казахстана: социально-экономические аспекты функционирования и трансформации (1920 – 1930-е гг.). – Алма-Ата, 1991. – 240 с.

  40. Масанов Н.Э. Кочевая цивилизация казахов: основы жизнедеятельности номадного общества. – Алматы–Москва, 1995. – 320 с.

  41. Толеубаев А.Т. Реликты доисламских верований в семейной обрядности казахов (XIX – нач. XX вв.). – Алма-Ата, 1991. – 213 с.

  42. Артыкбаев Ж.О. Казахское общество в XIX в.: традиции и инновации. – Караганда, 1993. – 330 с.

  43. Тохтабаева Ш.Ж. Серебряный путь казахских мастеров. – Алматы, 2005. – 198 с.

  44. Исмагулов О. Население Казахстана от эпохи бронзы до современности (палеоантропологическое исследование). – Алма-Ата, 1970. – 239 с.

  45. Исмагулов О. Этническая антропология Казахстана (Самотологическое исследование). – Алма-Ата, 1982. – 231 с.

  46. Исмагулов О., Сихымбаева К., Исмагулова А. Этническая дерматоглифика казахов. – Алматы, 2007. – 240 с.

  47. Исмагулов О. Антропология Казахстана и вопросы этногенеза казахского народа // Проблемы этногенеза и этнической истории народов Средней Азии и Казахстана. Тезисы докл. Всесоюзной конф. (20–23 ноября 1988). – М., 1988. – С. 57–59.

  48. Schuyler E. Turkistan. Notes of a journey in Russian Turkistan, Kholand, Bukhara and Kuldja by Eugene Schuyler. 1877. – New York, Schribner, Armstrong J Co. – 874 p.

  49. Bulgarian horrors and Russia in Turkistan with other tracts by the right. Kon. W.E.Gladstone; m.p. – Leipzig, 1876. – 272 p.

  50. Meyendorf G.K. Voyage d’Orenbourg ä Bouhara fait en 1820. – Paris, 1826. – 21 p.

  51. Гедiн Свен. Крiзь пустинï Азиi. – Львiв, 1907. – 51 с.

  52. Poujol C. La Russie et l’Asie Centrale: voyages et expéditions de 1714 à 1840. I n- 4˚, VII. – Paris, 1985. – 462 p.

  53. Деревянко А.П., Петрин В.Т., Гладышев С.А., Зенин А.Н., Таймагамбетов Ж.К. Ашельские комплексы Мугоджарских гор (Северо-Западная Азия) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2001, № 2(6). – Новосибирск, 2001. – С. 20–36.

  54. Кумеков Б.Е., Галиев А.А. Коган Модэ. История, личность, время. – Алматы, 2003. – 96 с.

  55. Қинаятұлы З. Шыңғыс хан және қазақ мемлекеті. – Алматы; Тарих тағылымы, 2010. – 728 б.

  56. Трепавлов В.В. История Ногайской орды. – М., 2001. – 752 с.

  57. Абусеитова М.Х. Казахское ханство во второй половине XVI века. – Алма-Ата, 1985. – 103 с.

  58. История Казахстана (с древнейших времен до наших дней). В пяти томах. Том 3. – Алматы, 2000. – 768 с.

  59. Қапасова Б. XV–XVII ғғ. Жазба ескерткіштеріндегі шежірелер // Қазақ шежірелері және ұлттық таным мәселелері. – Алматы, 2005. – Б. 84–90.

  60. Телғожа Ж. Қазақ ономастикасы. Казахская ономастика. I том. – Астана, 2006. – 400 б.

  61. Зиманов С.З., Усеров Н. Несколко слов о Жеты-Жаргы // Известия АН КазССР, серия общественная, 1975, № 4. – С. 65–71.

  62. Мейер Л. Материалы для географии и статистики России, киргизская степь оренбургского ведомства. – СПб., 1865. – 288 с.

  63. Описание Тургайской и Уральской областей. – Петроград, 1916. – 51 с.

  64. К вопросу о киргизском землепользовании, 1895 // «Киргизская степная газета». Человек, общество, природа. 1888–1902 / Составитель У. Субханбердина. − Алматы, 1994. – С. 441–446.

  65. Поступки богатых киргизов в Н-ском уезде (Письмо в редакцию), 1891 // «Киргизская степная газета». Человек, общество, природа. 1888–1902 / Составитель У. Субханбердина. − Алматы, 1994. – С. 210–213.

  66. Журнал, веденный Свиты его императорского величества Гавердовским и колонновожатым Ивановым и Богдановичем во время следования их по величайшему повелению чрез киргизскую степь в провинцию Бухарию, с различными наблюдениями, с описанием всех случившихся происшествий, равно как и о возвращении в Россию в 1803 году, с кратким уведомлением об отправлении посольства в азиатское владение // Серия «История Казахстана в русских источниках XVI–XX вв.». V том. Первые историко-этнографические описания казахских земель. Первая половина XIX в. / Сост. И.В. Ерофеева, Б.Т. Жанаев. – Алматы, 2007.– С. 17–154.

  67. Букинич Д.Д. Общий очерк Иргиз-Тургайского района и пр. // Труды Тургайской мелиоративной экспедиции за 1920–1923/24 гг. – М., 1930. –
    С. 25–44.

  68. Жолдасбаев С. Типы оседлых поселений казахов по данным археологических исследований Южного и Центрального Казахстана (XV–XIX вв.) // Прошлое Казахстана по археологическим источникам. − Алма-Ата, 1976. – С. 46–59.

  69. Маргулан А.Х. Остатки оседлых поселений в Центральном Казахстане // Археологические памятники Казахстана. − Алма-Ата, 1968. – С. 3–38.

  70. Обзор Тургайской области за 1912 г. – Оренбург, 1913. – ? с.

  71. Ужкенов С. Каспий – край рыбацкой славы. − Алма-Ата: Казахстан, 1987. – 183 с.

  72. Средняя Азия и водворение в ней русской гражданственности / сост.: Л. Костенко. − СПб., 1871. – 358 с.

  73. Хайрутдинова Т.Х. Название пищи в татарском языке. – Казань, 1993. – 142 с.

  74. Воробьев Н.И. Казанские татары. – Казань, 1953. – 383 с.

  75. Досқараев. Ж., Досмамбетов Қ. Қазалы ауданында тұратын жергілікті халықтың тіліндегі кейбір диалектілік ерекшеліктер // Известия АН КазССР. Вып. 1 (20). Серия филологии и искусствоведения. – Алма-Ата, 1962. –
    С. 14–25.

  76. Баязитова Ф.С. Аш-су һәм халық традицияләре лексикасы / Ф.С. Баязитова. – Казан, 2007. – 480 б.

  77. Бекназаров Р.А. Казахи и чай: историко-этнографическое исследование // ЭО, 2009, № 5. – С. 51–62.

  78. Басенов Т.К. Архитектура Казахстана VII–XII веков // Архитектура Казахстана. – Алма-Ата, 1959. – С.85–115.

  79. Мендикулов М.М. Памятники народного зодчества Западного Казахстана. − Алма-Ата, 1987. – 160 с.

  80. Ажигали С. Памятники Северного Приаралья // История и культура Арало-Каспия. Сб. ст. Вып.1. – Алматы, 2001. – С. 150–183.

  81. Ислам: Энциклопедический словарь. – М., 1991. – 315 с.

  82. Сагандыкова Н. Новый век Яссави // Восточная коллекция, 2005, № 3. – С. 35–43.

  83. Ариф Усман. Крупнейшие суфийские братства Центральной Азии. – Самарканд, 1999. – 114 с.


Статьи в изданиях, рекомендованных Комитетом по контролю в сфере образования и науки МОН РК:

1 Памятники мемориально-культового зодчества Западного Казахстана // Научн.-техн. журн. «Промышленность Казахстана». 2006. № 6 (39). – С. 94–98.

2 Абат-Байтак мавзолейі зерттелуінің кейбір мәселелері (тарихи-этнографиялық шолу) // «Қайнар» университетінің хабаршысы. 2007. № 1/1 (51). – 5–9 бб.

3 Мавзолей Кайнар – уникальный памятник казахов Северного Приаралья сер. XIX – нач. XX вв. // Поиск. Серия гуманитарных наук. 2007. № 2 (1).– С. 172–176.

4 Фактор личности в истории: опыт локально-исторического анализа на примере Алмата Тобабергенова (1804–1893) // Высшая школа Казахстана. 2007. № 2. – С. 155–158.

5 Суфизм в Северном Приаралье: на основе анализа мечетей Борсык-кум // Казахская цивилизация, 2007. № 1 (25).– С. 18–24.

6 The importance and role of monuments of memorial-cult architecture of the Western Kazakhstan in solution of religions matters // Вестник ЗКГУ, Вып. 2007. № 1 (25). – С. 37–47.

7 Мечети Северного Приаралья (конец XIX – начало XX вв.): историко-этнографическое исследование // Отан тарихы. 2007. № 2. – С. 135–148.

8 Қазақ тарихындағы шайдың орыны // Қазақ тарихы, 2008. 3. – 62–68 бб.

9 Место захоронения Абулхаир хана: мифы и реальность в его определении // Казахстан-Спектр, 2008. № 2. – С. 104–108.

10 Родословная – шежире Младшего жуза: на материалах второй половины XIX в. // Казахстан-Спектр, 2010. № 2. – С. 121–126.

11 Некоторые итоги систематизации материалов казахского шежире: на основе данных этнографических экспедиции // Отан тарихы, 2010. № 1. – С. 195–200.



Публикации за рубежом:

12 Мавзолей Абат-Байтак – памятник XIV-XV вв. // San'at (журн. Акад. Художеств Узбекистана). 2000. № 4. – С. 33 – 35.

13 Животный и растительный орнамент в традиционном казахском камнерезном искусстве // Природа и культура. Серия «Социоестественная история». Под. Ред. Кульпина Э.С. Вып. XX. – М., 2001. – С. 3.

14 Каменные (меловые и известковые) памятники культового зодчества Западного Казахстана // Евразийство: проблемы осмысления (по итогам международной научной конференции 14–15 сентября 2002 г.) – Уфа, 2002. – С. 188–197.

15 Ручные мельницы Казахстана, как один из связующих элементов запада и востока // Народы Урало-Поволжья: история, культура, этничность. Материалы межрегиональной научно-практической конференции / под ред. Х.Х. Ишмуратова. – Уфа, 2003. – С. 227–233.

16 Мавзолей Западного Казахстана Абат-Байтак (XIV–XV вв.) – памятник периода Золотой Орды // Народы Урало-Поволжья: история, культура, этничность. Материалы межрегиональной научно-практической конференции / под ред. Х.Х. Ишмуратова. – Уфа, 2003. – С. 5–17. (в соавторстве с С.Е. Ажигали).

17 Вопросы организации этнологического изучения памятников в приграничных областях России и Казахстана: постановка проблемы // Казахи Оренбуржья: история и современность. Сб.материалов межрегиональной научно-практической конференции. Серия «Многонациональный мир Оренбуржья». Вып.16. – Оренбург, 2005. – С. 53–56.

18 Народы Казахстана: некоторые проблемы современных этнологических исследований // Лавровский сборник. Материалы Среднеазиатско-Кавказских исследований. 2006–2007 гг. – СПб., 2007. – С. 39–43.

19 Распространение ислама в Западном Казахстане (на примере архитектурных памятников данного региона) // Интеграция археологических и этнографических исследований.– Одесса–Омск, 2007. – С. 263–266.

20 Analyzing the Spread of Islam in Western Kazakhstan through Architectural Monuments // Anthropology of the Middle East. А. Erkinov and S. Shahishahani. (eds.). Vol. 3, No. 1, Spring 2008. (журнал «Антропология Ближнего Востока», Нью-Юйорк, 2008). – Р. 28–42.

21 Казахская устная народная история – шежире: историография проблемы на материалах Западного Казахстана // Польша – Казахстан: интеграционные аспекты европейской науки. – Краков, 2008. – С. 71–81.

22 Т.Г. Шевченко и форт Карабутак: исследование на материалах Актюбинской этнографической экспедиции 2007 г. // Украина–Казахстан в современных международных отношениях и глобальных инновационных процессах. Сборник научных трудов. – Киев, 2007. – С. 497–507.



Монографии:

23 Қазақтың дәстүрлі тас қашау өнері / С.Е. Әжіғалидың жалпы редакциясымен. Монография. – Алматы, 2005. – 160 б.

24 Батыс Қазақстан облысының тарихи-мәдени және табиғат мұралары ескерткіштері Т. 1. Шыңғырлау ауданы / Чингирлауский район. – Орал, 2005. (авторский коллектив).

25 Батыс Қазақстан тарихы. Екі томдық. I том. – Ақтөбе, 2006. – 434 б. (авторский коллектив).

26 Топонимия Актюбинской области: историко-этимологическое описание, классификация и стратегия переименований. Т.1. Научная монография в 3-х томах. – Актобе, 2008. – 168 с. (в соавторстве с Уразаевой К.Б., Уталиевой Ж.Т.).

Другие издания:

27 Каменные доски для игры в «тогызкумалак» // XV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов международной научной конференции. – Оренбург, 2001. – C. 151–153.

28 Новые данные о памятниках мемориально-культовой архитектуры на севере Арало-Каспия (бассейн реки Илек) // История и культура Арало-Каспия. Сборник статей. Вып.1/ Под общ. ред. С.Ажигали. – Алматы, 2001. –
С. 184–195.

29 Орнамент на камне (на материалах Западного Казахстана) // Ақтөбе мемлекеттік университетінің хабаршысы. 2001, № 4(10). – Ақтөбе, 2001. –


С . 35–37.

30 Учебная программа курса «Этнология Казахстана» для студентов университетов (или других вузов) по специальности 0204 «История Казахстана». – Ақтөбе, 2001. – 15 с.

31 Этнографиялық практика: әдістемелік нұсқау. – Ақтөбе, 2002. – 12 с.

32 Памятники мемориально-культовой архитектуры Западно-Казахстанской области // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана: Сборник научных статей. Вып.1. – Уральск, 2002. – С. 195–199.

33 Каменная глиптика Казахстана в эпоху бронзы // Материалы международной научной конференции «Проблемы межрегионального сотрудничества в условиях формирования единого экономического пространства: стратегия и механизм реализации» (13–15 ноября 2003 г., Оренбург). – Актобе–Оренбург, 2003. – С. 286–288.

34 Место резьбы по камню в системе казахского традиционного искусства и ремесла // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. Сборник статей. Вып. II. – Уральск, 2003. – С. 187 – 195.

35 Қазақ бақсыларының емшілік қызметі: медико-биологиялық, этнографиялық аспектілер // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. Сборник статей. Вып. II. – Уральск, 2003. – С. 209–211. (в соавторстве с А.Шалмановой).

36 Формирование традиционной системы скотоводческого поселения казахов в Северном Приаралье: роль экологических факторов // Материалы Международной научно-практической конференции «Взаимодействие Казахс-тана с сопредельными странами ХVІІІ – начале ХХ веков: современный взгляд на проблему». (10–12 декабря 2004 г., Актобе). – Актобе, 2004. – С. 37–40.

37 Колодцы, как источники водоснабжения аридной зоны Западного Казахстана (на примере камнерезного дела казахов) // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. Сборник статей. Вып. III. – Уральск, 2004. – С. 10–22.

38 Наследие древнего мира. Историко-культурное наследие в Атырауской окрестности. Буклет. – Атырау, 2005. – 25 с. (в соавторстве с С.Е. Ажигали).

39 Посохи, как предмет историко-этнографического исследования (на примере навершия из мавзолея Абат-Байтак XIV–XV вв.) // Вопросы археологии Западного Казахстана. Сб.научных трудов. Вып.2. – Актобе, 2005. – С. 151–154.

40 Ислам в Северном Приаралье (постановка вопроса на примере архитектурных памятников XIX – нач. XX вв. // Арало-Каспийский регион в истории и культуре Евразии. Материалы международной научной конференции. Часть 1. – Актобе, 2006. – С. 190–195.

41 Эпиграфика кулпытасов Западно-Казахстанской области (по материалам ЗКЭЭ-2003 г.) // Арало-Каспийский регион в истории и культуре Евразии. Материалы международной научной конференции. Часть1. – Актобе, 2006. – С. 184–189. (в соавторстве с Б.Аминовым).

42 Алмат Тобабергенулы (1804-1893), как сардар и предводитель казахского народа (по материалам архивных и полевых исследовании) // Кадырбаевские чтения. Материалы международной научной конференции. – Актобе, 2007. –


С. 309–311.

43 Современная погребально-поминальная обрядность северо-западных казахов Актюбинской области (по материалам Актюбинской этнографической экспедиции 2006 г.) // Кадырбаевские чтения. Материалы международной научной конференции. – Актобе, 2007. – С. 312–317. (в соавторстве с Поповой Л.Ф., Стасевич И.В.).

44 Роль архивных источников в атрибутации архитектурных памятников Западного Казахстана // История Казахстана в документах зарубежных архивов. Материалы международной научно-практической конференции (г. Алматы, 14 марта 2007 г.). – Алматы, 2007. – С. 91–95.

45 Хивинский поход графа В.А. Перовского (1839-1840) и укрепление Алкельды на Эмбе: предварительные итоги исследования памятника // Казахстан – перекресток взаимодействия цивилизации. Материалы международной научной конференции (г. Алматы, 5-9 июля 2007 г.). – Алматы, 2007. – С. 186–192.

46 Мечети Северного Приаралья (кон. XIX – нач. XX вв.) // Тезисы докладов международной конференции «Исламская цивилизация в Центральной Азии» (г. Астана, 4-7 сентября 2007 г.). – Стамбул, 2007. – С. 23–25.

47 Левшин А.И. Ізеттіліктің жалпы белгілері // Қазақ халқының дәстүрлері мен әдет-ғұрыптары. 2-том: дүниеге келгеннен өмірден озғанға дейін (отбаслылық әдет-ғұрыптар ертеректегі авторлардың еңбектері бойынша). – Алматы, 2007. – Б. 331–332.

48 Баллюзек Л.Ф. Мейірбандық пен қайырымдылық, әдептілік пен ізеттілік ережелеріне қатысты әдет-ғұрыптар // Қазақ халқының дәстүрлері мен әдет-ғұрыптары. 2-том: дүниеге келгеннен өмірден озғанға дейін (отбаслылық әдет-ғұрыптар ертеректегі авторлардың еңбектері бойынша). – Алматы, 2007. –
Б. 332–333.

49 Словцов И.Я. Қазақтардың өмірге деген ішкі қөзқарасы, қонақжайлығы, достығы туралы // Қазақ халқының дәстүрлері мен әдет-ғұрыптары. 2-том: дүниеге келгеннен өмірден озғанға дейін (отбаслылық әдет-ғұрыптар ертеректегі авторлардың еңбектері бойынша). – Алматы, 2007. – Б. 333–334.

50 Гродеков Н.И. Қонақасы беру, жалпы мүлікті иелену, өзара көмек және киіз үйге кіру дәстүрлері жайында // Қазақ халқының дәстүрлері мен әдет-ғұрыптары. 2-том: дүниеге келгеннен өмірден озғанға дейін (отбаслылық әдет-ғұрыптар ертеректегі авторлардың еңбектері бойынша). – Алматы, 2007. –
Б. 334.

51 Самойлович А.Н. Қазақ әйелдерінің тіліндегі тыим сөздер // Қазақ халқының дәстүрлері мен әдет-ғұрыптары. 2-том: дүниеге келгеннен өмірден озғанға дейін (отбаслылық әдет-ғұрыптар ертеректегі авторлардың еңбектері бойынша). – Алматы, 2007. – Б. 334–336.

52 Памятники народного зодчества Северного Приаралья (бассейн р. Орь): предварительные итоги // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. 2006. № 1–2. – С. 228–246.

53 Антропоморфная каменная скульптура Западного Казахстана: на материалах вторичного переиспользования их в XIX в. // Қазақстанның бүгінгі мәдениетіндегі инновациялық құбылыстар: халықаралық ғыл.-практ. конф. материалдары. – Алматы, 2008. – С. 375–379.

54 Казахская диаспора // Большой Атлас истории и культуры Казахстана / гл. рук. проекта А.Ш. Бимендиев, гл. ред. кол.: К.М. Байпаков (пред.) и др., науч. ред. К. Ускенбай. – Алматы, 2008. – С. 730–731.

55 Народы Казахстана // Большой Атлас истории и культуры Казахстана / гл. рук. проекта А.Ш. Бимендиев, гл. ред. кол.: К.М. Байпаков (пред.) и др., науч. ред. К. Ускенбай. – Алматы, 2008. – С. 733–755. (в соавторстве с К.Н. Бурхановым, К. Ускенбай).

56 История топонимики Актюбинской области: на материалах этнографических исследовании по программе «Культурное наследие» (2004 - 2008) // «Рухани-ғылыми мұра» тақырыбындағы республикалық ғылыми-теориялық конференцияның тезистер жинағы. – Алматы, 2008. – Б. 61.

57 Сырцовые мавзолеи местности Карабау: вклад казахов-кочевников в историю архитектуры // Вклад кочевников в развитие мировой цивилизации: Сб. мат-лов Междунар. науч. конф. Алматы, 21– 23 ноября 2007 г. / Под ред. Л.Е. Масановой, Б.Т. Жанаева. – Алматы, 2008. – С. 190–200.



58 Обработка дерева у казахов Западной Монголии: на материалах МонгКЭ – 2007 // Научные чтения памяти Н.Э. Масанова: Сб. мат-лов науч.-практ. конф. / Под ред. Б.Т. Жанаева. – Алматы, 2009. – С. 59–63.

59 Родословная-шежире казахов Младшего жуза на материалах
И.М. Казанцева (вторая половина XIX в.) // Роль номадов в формировании культурного наследия Казахстана. Научные чтения памяти Н.Э. Масанова: Сб. мат-лов Межд. науч. конф. – Алматы, 2010. – С. 46–56.


БЕКНАЗАРОВ РАХЫМ АҒЫБАЙҰЛЫ
XIX ғ. – XX ғ. бас кезіндегі солтүстік Арал аймағы қазақтары

(тарихи-этнографиялық зерттеу)
07.00.07 – Этнография, этнология және антропология
Тарихи-этнографиялық зерттеу болып табылатын диссертациялық жұмыста XIX ғ. ортасы – XX ғ. бас кезіндегі солтүстік Арал аймағы қазақтарының, дәлірек айтқанда, этностың басым бөлігінің көшпелі мал шаруашылығынан жартылай көшпелі шаруашылыққа өту кезеңіндегі, яғни, жартылай отырықшы шаруашылыққа көшу кезеңіндегі тарихы және мәдениеті қарастырылады.

Зерттеу жұмысы этнографиялық және тарихи дереккөздердің, мәдениеттану, архитектура, және археология секілді т.б. салалармен өзара тығыз байланыста қарастырылғандықтан, негізгі қағидалар далалық экспедициялық зерттеулер, мұрағаттық-библиографиялық, тарихнамалық кешенді зерттеулерге негізделген.

Диссертацияда кең-байтақ солтүстік Арал өңірін мекендеген қазақтардың тарихы мен мәдениетіне байланысты сирек кездесетін этнографиялық дереккөздері Қазақстан этнология ғылымында алғаш рет ғылыми айналымға енгізілді.

Диссертациялық зерттеу жұмысының мақсаты көшпенділік мәдениетінің күйреп, қазақтардың жаңа өмір салты, тіршілік бағдарының қалыптасуы, олардың жартылай көшпелі және жартылай отырықшы мәдениетіне бейімделуі жағдайында қазақ мәдениетінің өзгеруінің тарихи ерекшеліктерін анықтау мақсатындағы кең ауқымды дереккөздерді сараптау (анализ).

Зерттеудің әдістемелік негізі дәстүрлі салыстырмалы және теориялық сараптама, далалық этнографиялық экспедициялық зерттеулер мен қатар, тарихи фактілер мен оқиғаларды пәнаралық зерттеу тәсілдерімен тарихи зерттеудің түрлі әдістерін қамтыған кешенді зерттеу болып табылады. Диссертацияда көрсетілген тарихи анализдік және салыстырмалы зерттеулермен қатар, Қазақстанда жаңа қалыптасып келе жатқан этноархеология, тарихи ескерткіштану, этноархитектура, этнолингвистика т.б. ғылыми бағыттарға тән зерттеу тәсілдері пайдаланылды. Этнографиялық деректеме жазба деректер, мұрағат деректерін, шежіре, фольклор, ел арасынан ауызша жиналған деректермен шендестіре зерттелді.

Қорғауға ұсынылған қағидалар

– Солтүстік Арал ауданының тарихи-мәдени ерекшеліктері (айрықша физикалық-географиялық ерекшеліктері аясында) жекелеген тарихи кезеңдерде бұл субаймақ қазақ даласының этносаяси тағдырында, зерттелу аймағын мекен еткен қазақтардың тарихы мен мәдениетінде аса маңызды рөл атқарғаны анықтады.

– мұрағаттық-библиографиялық, далалық этнографиялық ізденулер негізінде XIX ғ. ортасы – XX ғ. бас кезіндегі солтүстік Арал өңірі қазақтарының жартылай отырықшылыққа көшу кезеңіндегі мәдениетінің қалыптасуының аймақтық ерекшеліктері айқындалды.

– жартылай көшпелі және жартылай отырықшылыққа өту, мал басының азаюы тұрғындардың біршама бөлігінің егіншілік, шөп шабу секілді шаруашылықтың басқа түрлерімен шұғылдануына байланысты, таралу аймағы ерекшеліктері және дәстүрлі көшпелі мал шарашылығындағы өзгерістері анықталды.

– этнографиялық дереккөздеріне сараптама солтүстік Арал өңірі қазақтарының тұрақты және уақытша тұрақтарының жаңа жүйесінің пайда болу және қалыптасу себептері, олардың шаруашылық-экономикалық жағдайларға, қоршаған ортадағы өзгерістер, құрылыс материалдары, жаңашылдыққа байланысты өзгерістер секілді алғышарттардың мол шоғырын (спектрін) көрсетті.

– нарықтық қатынастарға, көшпелілік мал шаруашылығынан жартылай көшпелі кейін жартылай отырықшылыққа өту жаңа мәдени-шаруашылық іс-әрекеттерді (аң аулау, балық аулау, ағаш, тас, сүйек өңдеу) қолөнер кәсібі мен кәсіпшілік түрлерін туғызды.

– аймақ қазақтарының мәдени-шаруашылық қызметіндегі кәсіпшіліктің ерекше салаларындағы өзгерістер шөп шабу, үй тұрғызу, кірешілік кәсібінің, делдалдық сауданың қалыптасуының себептері мен салдарының (нәтижесінің) өзгерістерін анықтады.

– солтүстік Арал аймағы қазақтарының дәстүрлі тұрмыс мәдениетін сараптау ұлттық тағам түрлері мен киім кешек үлгілерінде жаңа элементтердің пайда полуы секілді күнделікті тұрмыстағы өзгерістерді ашып көрсетуге мүмкіндік берді.

– этнографиялық, этноархитектуралық экспедициялық зерттеулер тарих ғылымында бүгінге дейін беймәлім болып келген қазақ жерлері аумағындағы архитектуралық ескерткіштер, қазақ халқының XIX – XX ғ. бас кезіндегі күмбездер легін ашып берді.

– солтүстік Арал аймағынан табылған ғұрыптық ескерткіштер жартылай көшпелі ортада ислам мәдениетінің қалыптасуы, XIX – XX ғ. бас кезіндегі солтүстік Арал аймағын мекендеген қазақтар арасында басқа да діни ағымдардың таралуының сырын ашып берді.

Зерттеу нәтижелері:

– мұрағаттық-библиографиялық деректер, далалық этнографиялық ізденулер негізінде XIX ғ.ортасы – XX ғ.бас кезіндегі солтүстік Арал аймағы қазақтарының мәдениетінің қалыптасуының аймақтық ерекшеліктері анықталды;



– жартылай көшпелі және жартылай отырықшылыққа өтуге байланысты солтүстік Арал аймағы қазақтарының таралу аймағы ерекшеліктері және дәстүрлі көшпелі мал шаруашылығындағы өзгерістер анықталды;

– тұрғындардың біршама бөлігінің егіншілікпен, дәнді-дақылдар өсіру мен айналысуына байланысты аймақ қазақтарының шаруашылықтағы өзгерістерінің себеп-салдары анықталды;

– тарихи дереккөздерін сараптау негізінде солтүстік Арал аймағы қазақтарының тұрақты және уақытша тұрақтарының жаңа жүйесінің пайда болу және қалыптасу себептері, қолданыстағы құрылыс материалдары, қоршаған ортадағы өзгерістерге, аймақтық және жалпы экологиялық өзгешеліктеріне байланысты өзгерістер секілді алғышарттардың мол шоғыры (спектрін) көрсетілді.

– жаңа нарықтық қатынастарға көшу, көшпелі мал шаруашылығынан отырықшылыққа өтуге байланысты мәдени өмірдегі өзгерістер аң аулау, балық аулау кәсіпшілігі мен ағаш, тас, сүйек, мүйіз өңдеу секілді қолөнер кәсібін алға қойғаны дәлелденді.

– көшпелі мал шаруашылығынан отырықшылыққа өту себебінен көшпелілер шөп шабу, кірешілік кәсібі, сауда-саттықпен айналысып, мал өнімдерінің азаюынан күнделікті тұрмыста шәй, нан, ұннан жасалған тағамдарды пайдаланды.

- этнографиялық, этноархитектуралық экспедициялық зерттеулер тарих ғылымында бүгінге дейін беймәлім болып келген көптеген архитектуралық ескерткіштерді, қазақ халқының XIX – XX ғғ. бас кезіндегі күмбездер легін ашты.



– солтүстік Арал өңірінен табылған ғұрыптық ескерткіштер жартылай көшпелі ортада ислам мәдениетінің қалыптасуы, XIX – XX ғ. бас кезіндегі солтүстік Арал өңірін мекендеген қазақтар арасында басқа да діни ағымдардың таралуының себебін толық ашып берді.

Жұмыстың құрылымы. Диссертациялық жұмыс екі бөлімнен тұрады. Бірінші бөлім кіріспеден, бес тараудан, қорытындыдан, пайдаланылған әдебиеттер тізімінен және қосымшадан тұрады. Диссертацияның екінші бөлімі карталар, құрама кестелер, схемалар, фото-бейнелер және суреттерден тұратын альбом ретінде берілген.




Beknazarov Rakhym Agibayevich
The Kazakhs of Northern Aral Sea in XIX – the beginning of XX centuries (historic-ethnographic research)
07.00.07 – Ethnography, ethnology and anthropology
The research work which is first of all, ethnographic (historic-ethnographic) research, investigates the history and culture of the Kazakhs of Northern Aral Sea the middle XIX – beginnings XХ centuries, exactly at a stage of transition of a considerable part of ethnos from a nomadic economy to seminomadic way, i.e. at a historical stage of transition of semisettled way of life. The research work is constructed on interdisciplinary studying of ethnographic and historical sources, in interrelation with given sources of cultural science, architecture, archeology and other disciplines, its basic conclusions are based on an extensive complex of field ethnographic investigations, archive-bibliographic, history-graphic sources. For the first time in Kazakhstan ethnology introduced the number of unique ethnographic sources in history and culture of the Kazakhs in extensive territory of Northern Aral Sea.

The purpose of the research is the analysis of a wide range of sources for revealing historical features of changes in Kazakhs culture at a stage of destruction traditional nomadic culture, formation of new values of a life, reference points of ability to live of the former nomad, their adaptation to seminomadic and semisettled culture.

Methodological basis of the research, along with such traditional methods as the comparative and theoretical analysis, field ethnographic forwarding researches, acts the complex approach, which unites various methods of historical investigations with techniques of interdisciplinary studying of historic facts and the phenomena. Besides the methods of the historical analysis, comparative investigations in this research work, which were listed above, the procedures of such new disciplines, formed in Kazakhstan, as ethnoarcheology, historical monuments introduction, ethnoarchitecture, ethnolinguistics and other scientific directions were used. In the dissertation work the ethnographic source was studied through the analysis of written, contemporary records, and through verbal and written materials of national history (shezhire), folklore, oral knowledge of informants.

The positions which are taken to the defence:

– the basic historical and cultural features of North Aral area ( the expressed physic-geographical features) have defined, that during the separate historical periods the sub region had rather important role in ethno-political destiny of steppe region, in history and culture of the Kazakhs in investigated territory;

– on the basis of archive-bibliographic information, field ethnographic researches, the regional features of formation of the Kazakhs culture of Northern Aral Sea at a transition stage to semisettled way of life in the middle of XIX – beginning XХ centuries are revealed.

– areal features and changes in a traditional nomadic economy of the Kazakhs of Northern Aral Sea with transition to a seminomadic-semisettled way of life, reduction of a cattle livestock, transition of some part of the population to other kinds of an economy as agriculture, mowing are specified.

– the analysis of ethnographic sources the wide spectrum of premises, the reasons of formation and making a new system of temporary and stationary settlements of the Kazakhs of Northern Aral Sea has shown; their variability with the new economic conditions, ecology, building materials, innovations.

– transition to market relations, changes with transition from "pure" nomabism to seminomabism, and then to semisettled way of life, have put a new nonconventional kinds of economic-cultural activity of the population in the sphere of crafts and trades (hunting, fishery, tree handling, a stone, a bone and a horn).

– changes in specific branches of economic-cultural activity, the Kazakhs crafts of region have revealed causes and formation effects of mowing, house building, taxi-driving, intermediary trade;

– the analysis of traditional-household culture of the Kazakhs of North Aral area, has allowed to take into account the changes in a daily life – adoption of a new elements in national kitchen, clothes;

– studying ethnographic, ethnoarchitectural forwarding researches revealed a wide number of architectural monuments, which are still unknown to a historical science, memorial architecture of the Kazakhs XIX – beginnings XХ centuries, as markers of the Kazakhs territory;

– the cult monuments of Northern Aral Sea have allowed to take into account the formation of culture of the Islam in seminomadic environment of the steppe population, spreading of those or other religious currents among the Kazakhs of Northern Aral XIX – beginnings XХ centuries are revealed.



Results of the research:

– on the basis of archive-bibliographic information, field ethnographic researches, the regional features of formation of the Kazakhs culture of Northern Aral Sea XIX - beginning XХ centuries are revealed;

– areal features and changes in a traditional nomadic economy of the Kazakhs –cattle breeding of Northern Aral Sea with transition to a seminomabism -semisettled way of life are specified;

– the reasons of changes in the Kazakhs economy of region with transition of a part of the population to agriculture, manufacture of grain crops are found out;

– on the basis of the analysis of historical sources the wide spectrum of premises, the reasons of formation and making a temporary and stationary settlements of the Kazakhs of Northern Aral Sea has shown, their variability, proceeding from presence of a building material, district features, as a whole ecology and region environment;

– transition to a new market relations, changes in culture with transition from nomabism to other kinds of activity, have put a new nonconventional kinds of activity in such crafts and trades of the Kazakhs, as hunting, fishery, tree handling, a stone, a bone and a horn;



– a removal from nomadic cattle breeding have involved nomads to such nonconventional kinds of activity as mowing, taxi-driving, trade, and as a whole crisis of the Kazakh cattle breeding, reduction of products of cattle breeding activity have included in a daily life such products as tea, bread, flour products;

– the analysis of ethnographic, ethnoarchitectural forwarding researches revealed a wide number of architectural monuments, which are still unknown to a historical science, memorial architecture of the Kazakhs XIX – beginnings XХ centuries;



– the cult monuments of Northern Aral Sea have allowed to take into account the formation of culture of Islam in seminomadic environment of the steppe population, spreading of those or other religious currents among the Kazakhs of Northern Aral Sea XIX - beginnings XХ centuries are revealed.

Dissertation structure. The research work consists of two parts. The first part includes text material of the introduction, five chapters, the conclusion, the list of the used sources and appendices. The second part of the dissertation work represents an album in which cards are included, summary tables, schemes, photo illustrations and drawings.





БЕКНАЗАРОВ РАХЫМ АГИБАЕВИЧ
Казахи Северного Приаралья в XIX – начале XX вв.

(историко-этнографическое исследование)
07.00.07 – Этнография, этнология и антропология
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Подписано в печать 23.11.2010 г.

Формат 60х84/16. Бумага «Снегурочка».

Печать «RISO». Обложка «Colorit».

Усл.п.л. 3. Тираж 100 экз.

Заказ № 99.
Отпечатано в издательстве «Тарих тағылымы»

тел.: +7 (727) 277 53 49

+7 702 575 95 16









Каталог: wp-content -> uploads -> 2013
2013 -> Жылдарга “Кургак учук-iv” программасы
2013 -> Қорытынды Пайдаланылған әдебиеттер
2013 -> Создание информационной системы движения ценных бумаг на примере атф банка
2013 -> 1 Геологическая часть
2013 -> Оригинал: Политическая деятельность Урус-хана и его место в истории казахской государственности // Отан тарихы (Отечественная история). 2006, №1, стр. 89-95
2013 -> «Жануарға ветеринариялық паспорт беру» мемлекеттік қызмет стандарты
2013 -> I тарау. Қазақ әдебиеттану ғылымындағы абайтану мәселелері
2013 -> Жалпы білім деңгейіне мемлекеттік талап оқушылардың оқу кезеңін бітіру кезіндегі алатын білімі мен біліктіліктерінің қажетті минимум деңгейін анықтайды
2013 -> Мазмұны кіріспе
2013 -> АҚПараттық хат құрметті әріптестер!


Достарыңызбен бөлісу:
1   2


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет