Лавров А. С. Рецензия на



жүктеу 83.28 Kb.
Дата29.04.2016
өлшемі83.28 Kb.
түріСборник статей
: data -> 949
data -> Книга о человеческих достоинствах
data -> Программа дисциплины «уголовное право»
data -> Оқулық Астана, 2012 Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі
data -> Меңдігүл Бұрханқызы Шындалиева
data -> «Қазіргі заман тарихын құжаттандыру орталығы» коммуналдық мемлекеттік мекемесі Шығыс Қазақстан облыстық Абай атындағы әмбебап кітапхана
data -> Мұрағат ісі саласындағы мемлекеттік қызметтерді көрсету орындары Облыстардың, Астана, Алматы қалаларының жергілікті атқарушы органдарының мекенжайы
data -> МЕҢдігүл шындалиева қазақ очеркінің поэтикасы (монография)
data -> Шығыс Қазақстан облысының Семей аймағында 2012 жылы аталып өтілетін және еске алынатын
949 -> И. В. Кривушин западная и экваториальная африка Абубакар Сангуле Ламизана
Лавров А.С.

Рецензия на:


Вводов В. Христианство, власть и общество у восточных славян (X-XVII вв.) Париж: Институт славяноведения, 2003.

Отечественная история. 2004г. №5. С.185-187.


Сборник статей В. А. Водова разделен на шесть тематических разделов, в которых рассматриваются отношения между древнерусским христианством и Западом, Церковью и княжеской властью, а также развитие местных культов, церковные учреждения, христианская культура и историография. Эти разделы объединены общими темами и сквозными идеями. Среди последних я бы выделил особый характер церковно-политических отношений Киевской Руси и Византии, для характеристики которого Водов прибегает к летописной легенде о княгине Ольге, будто бы "принявшей крещение от патриарха, но отказавшей императору, предложившему ей свою руку". Таким образом, речь идет о каноническом подчинении константинопольскому патриарху при отсутствии политической зависимости от византийского императора. Не менее важен для автора и своеобразный характер рецепции "византийского политико-правового учения" на Руси. Если царь Симеон или Стефан Душан приняли это учение целиком, включая и часть, касающуюся императора (которую они проецировали на себя), что не могло не привести к "оспориванию власти самого базилевса" (с. 40), то русские князья "не пытались присвоить себе императорский титул, что значило бы ставить под сомнение сами основы византийской идеологии" (с. 91). Это отношение изменилось только в московской традиции, но уже тогда, когда Византия сошла с исторической сцены.



Центральной для первого раздела является статья "Аспекты и границы понятия вселенскости в древнерусской экклезиологии". В ней Водов выдвигает два основных тезиса: об ограниченной церковной зависимости Киевской Руси от Константинополя и отсутствии в Киевской Руси негативного образа западного христианства. Аргументов для доказательства первого из них оказывается более чем достаточно. Автор показывает, что "связи между Русью и вселенской церковью в греческом, узком смысле слова, сводились к назначению" митрополита всея Руси в Константинополе (с. 34). Об "отсутствии всякого глубокого чувства духовного единства с греками" говорит и не проведение канонизаций митрополитов-греков (за исключением Константина I; с. 38). О том же свидетельствует и древнерусская реакция (а вернее, ее отсутствие) на церковный раскол 1054 г. (с. 38). Зато, говоря о "толерантности русских по отношению к латинянам" (с. 41), Водов приводит в качестве примеров игумена Даниила, поддерживавшего связи с крестоносцами в Святой Земле, и образы венгров и поляков в Киево-Печерском патерике, не отмеченные конфессиональной враждебностью. Однако с филиппиками в адрес латинян выступали не только митрополиты-греки (с. 42), но и Феодосии Печерский, чья речь, обращенная к кн. Изяславу Ярославичу, если верить Киево-Печерскому патерику, начиналась со слов: "Вера их зла и закон их нечист есть..."1 Нужно отметить, что сомнение вызывает не само по себе наличие веротерпимости к латинянам в Киевской Руси, а существование каких-то общих норм и представлений, в равной мере разделявшихся церковными и светскими элитами этого государства. На мой взгляд, скорее можно было бы говорить о сосуществовании и соперничестве разных тенденций, одна из которых и описана историком. Водов утверждает, что толерантность к западному христианству, характерная для Киевской Руси, сохраняется впоследствии в Великом Княжестве Литовском и в Великом Новгороде. Об этом свидетельствуют три небольших экскурса, посвященные описанию Флорентийского собора в новгородских летописях - "Повести о Варяжской божнице" и "Вопрошанию Кирика". Автор показывает, что негативное восприятие новгородским летописцем митрополита Исидора сформировалось не в связи с его поведением на Флорентийском соборе, а потому, что он нарушил церковную зависимость Пскова от Новгорода, поставив туда своего наместника (с. 51). Это вызвало резкое недовольство новгородского архиепископа, лишившегося права суда в Пскове и, соответственно, судебных пошлин, что обусловило и резкие, выдержанные в "московском" духе комментарии летописца об Исидоре. "Повесть о Варяжской божнице" (или "Повесть о посаднике Добрыне"), имеющая явно антилатинскую направленность, связывалась ранее с новгородской литературной традицией XV в. Водов показывает, что списки "Повести" в составе новгородской рукописной традиции не сохранились и что ее автор плохо знал новгородскую историю. Он приходит к аргументированному выводу о принадлежности "Повести" московской книжности конца XV в. (с. 59 - 60). В небольшой статье "Черта западного влияния в "Вопрошании Кирика"" Водов выдвигает предположение, что резко негативные высказывания владыки Нифонта о паломничествах могут основываться на западных источниках (Elucidarium Гонория Августодунского, относящийся к началу ХII в.) (с. 46 - 47). Однако эта версия основана на ряде допущений. При этом не учтенным остается традиционное, опирающееся на текстологические аргументы мнение о том, что источником ответа Нифонта является "Беседа" Козмы Пресвитера2. Центральная статья второго раздела рассказывает с попытке Андрея Боголюбского основать
* V. Vodov. Christianisme, pouvoir et societe chez les Slaves orientaux (X - XVII-e siecles). Preface de Marc Raeff. Paris: Institut d'etudes slaves, 2003.
С. 185
собственную митрополию во Владимире и поставить во главе ее некоего Федора ("Федорца"). Водов вступает в полемику с знаменитым исследованием Н. Н. Воронина "Андрея Боголюбский и Лука Хризоверг". Саму инициативу кн. Андрея Боголюбского Воронин охарактеризовал как попытку "освобождения Русской церкви от греческой опеки" или как стремление "разорвать традиционную цепь субординации византийской и русской церквей", причем утверждал, что в Византии "особую тревогу вызывали ясно обнаружившиеся в XII в. тенденции преодоления феодальной раздробленности..." Согласно Воронину, кн. Андрею при этом противодействовали "митрополит-грек и греческий епископат", игравшие роль "теократической партии". Борьбу Андрея Боголюбского с ней историк прямо сравнивает с борьбой французских королей, выступавших за объединение страны, против папского престола и поддерживавшей его "теократической партии" во главе с Бернардом Клервосским3.

Водов не соглашается почти ни с одной из позиций Воронина. Он считает политические отношения между Владимиро-Суздальским княжеством и Византией "скорее несуществовавшими, нежели плохими" (с. 83). Что же касается константинопольского патриарха Луки Хризоверга, то у Андрея Боголюбского не было оснований для какого-либо недовольства им вплоть до того момента, когда патриарх ответил отказом на его просьбу об учреждении новой митрополии. Водов предпочитает искать внутрирусские мотивы деятельности князя, который "главным образом хотел освободить свое княжество от подчинения Киеву в церковной сфере" (с. 77), стремился выйти из-под юрисдикции митрополита, слишком зависимого от киевского князя4. Можно допустить, что этот проект оставался актуальным до 1169 г., когда кн. Андрею Боголюбскому удалось посадить в Киеве своего брата Глеба. После того как Киев потерял свое политическое первенство и одновременно перешел в сферу влияния Андрея Боголюбского, на первый план выступило сотрудничество с киевским митрополитом, и в качестве его залога может рассматриваться и выдача "Федорца" на суд митрополита

Одновременно Водов пытается проследить и мотивы действий Андрея Боголюбского, продиктованные влиянием византийской политической идеологии (в частности, послания Агапита, отразившегося в "Повести об убиении Андрея Боголюбского") в той ее части, которая подчеркивала важнейшие полномочия государя по отношению к Церкви. Из всех русских князей домонгольского времени Андрей Боголюбский "дальше пошел по пути русского "цезаре-папизма"" (с. 93). Водов считает, что создание митрополии во Владимире привело бы к большему подчинению Церкви князю, нежели в Киеве, если учесть неограниченную власть, присвоенную себе кн. Андреем (с. 93

Водов исходит из того, что силы, оказавшие сопротивление влиятельнейшему из русских князей своего времени, нужно искать не в Византии, а на Руси, но сам термин "теократическая партия" вынесен был в заголовок статьи с многозначительным вопросительным знаком. Водов показывает, что немногочисленные свидетельства о политических взглядах русского епископа XII в. не содержат главного - учения о превосходстве духовной власти над светской. Оно, кажется, осталось неизвестным оппонентам Андрея Боголюбского, но на нем основывались все действия сторонников духовной власти на Западе ("доктрины, совершенно чуждой византийской политической философии, на которой была воспитана русская церковная среда"; с. 95). Здесь единственный повод для полемики дает то, что, восстанавливая позицию епископата, Водов исходит в основном из свидетельства проложного жития Кирилла Туровского об отлучении "Федорца" туровским епископом и о "посланиях", написанных им Андрею Боголюбскому. Реконструируя содержание этих не дошедших до нас "посланий", Водов вслед за И. П. Ереминым и Н. Н. Ворониным часто прибегает к текстам "слов" (проповедей) Кирилла Туровского. Однако проложное житие различает "послания" и "слова/словеса", а последние могут быть прочтены и без подобной актуально-политической интерпретации

Третий раздел сборника посвящен истории канонизации и становления местных культов. Вслед за Е. Е. Голубинским Водов признает, что "Русская церковь, точно так же как до этого и греческая церковь, не знала такой канонизации, которая практиковалась западной церковью с X - XI вв., [когда] всякое местное почитание усопшего, чтобы превратиться в культ святого, должно было получить санкцию из Рима" (с. 134). Именно отсутствие централизации делает исследование древнерусской канонизации очень увлекательным. Водов детально исследует историю канонизации Владимира. Принимая устоявшийся в историографии вывод о том, что речь идет о событии, относящемся ко второй половине XIII в. (Е. Е. Голубинский, М. С. Грушевский), он пытается показать, почему эта канонизация не произошла раньше. По его мнению, условием для канонизации короля или князя, крестившего свою страну, была на рубеже "тысячного года" его насильственная смерть. Это правило подтверждают примеры норвежского короля Олафа Святого и датского - Кнута Святого (Святой Стефан в данном случае является исключением). Судьбы Мешко и Болеслава I, сыгравших роль, близкую к роли Владимира, но не погибших насильственной смертью и не причисленных к лику святых, также, по-видимому, подтверждают эту закономерность. Образ Владимира быстро оказался в Киевской Руси заслоненным его сыном. "Десятинная церковь... была вскоре оттеснена Святой Софией, местом погребения Ярослава и некоторых его преемников, собором
С. 186
"митрополии всея Руси"... То место, рядом с наиболее почитаемыми новозаветными апостолами, которое Иларион пытался предоставить Владимиру, в конечном счете досталось Апостолу Андрею" (с. 129 - 130). Зато в XV в. почитание Владимира перенимается московскими книжниками, для которых он был и отцом мучеников Бориса и Глеба, пример которых был особенно важен во время "феодальной" войны

Анализируя местные новгородские культы, Водов опирается на "Семисоборную роспись Великого Новгорода". Этот памятник, сложившийся в 1463 - 1508 гг., упоминает только два придела, связанных с "новгородскими" культами - Богоматерью "Знамение" и Св. Варлаамом Хутынским. Здесь можно было бы упрекнуть историка в известном ригоризме, потому что посвящение придела - это не необходимый признак только еще складывающегося культа, а скорее показатель его зрелости. Историк прослеживает почитание иконы "Знамение" в рамках "общей эволюции русского благочестия, в которой политические и военные чудеса были заменены частными личными чудесами" (к сожалению, в публикуемом тексте не нашла отражения крайне интересная идея автора об оппозиции новгородского "Знамения" московской "Владимирской Богоматери"). Культ Варлаама, напротив, во многом обязан своей "специализации" - святого рассматривали как заступника против часто угрожавшей Новгородской земле засухи.



Последние разделы сборника объединяют статьи по частным темам - функция "эконома" ("иконома") в древнерусском монастыре, роль средства передвижения в средневековом монастырском хозяйстве, вклад новгородских монастырей в летописание и источники "Слова похвального о великом князе Борисе Александровиче" инока Фомы, причем последняя статья написана в соавторстве с Ф. Поляковым. В этих разделах Водов решает вопрос о том, распространялась власть митрополита Герасима (1433 - 1435) лишь на Великое Княжество Литовское или на все русские княжества, и прослеживает соперничество Москвы и Владимира за звание "церковной столицы Северо-Восточной Руси" в XIV - XV вв. Все статьи, вошедшие в сборник, характеризуются тщательностью работы с источниками и аргументированностью выводов - чертами, делающими книгу В. А. Водова важным вкладом в изучение церковной истории
А. С. Лавров, доктор исторических наук (Кельн, ФРГ)


1Примечания
 Памятники литературы древней Руси: XII век. М., 1980. С. 615.

2 Бегунов Ю. К. Козма Пресвитер в славянских литературах. София, 1973. С. 70 - 72.

3 Воронин Н. Н. Андрей Боголюбский и Лука Хризоверг (Из истории русско-византийских отношений XII в.) // Византийский временник. Т. XXI. М., 1962. С. 29 - 50.

4 С другой стороны, стремление кн. Андрея Боголюбского выдвинуть собственного кандидата в митрополиты новообразованной митрополии, или, в крайнем случае в епископы, "опиралось на ряд прецедентов" (с. 82), в том числе, и на небезуспешные попытки киевских князей повлиять на выбор митрополита
С. 187.




©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет