Лекция 14. Теория познания Иммануила Канта. «Коперниканский переворот»



жүктеу 123.24 Kb.
Дата30.04.2016
өлшемі123.24 Kb.
түріЛекция
: download
download -> Оқушылардың орта буынға бейімделуі барысында жүргізген жұмыстар туралы анықтама. қазан 2014ж
download -> Построение таблиц истинности логических выражений
download -> Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі қазақ инженерлік теникалық академиясы
download -> Правила соревнований международная Ассоциация Бокса [Преамбула]
download -> Қазақстан тарихы бойынша Ұбт шпаргалкалары а а. Иманов көтерiлiс отрядтарын қаруландыру үшiн – қару-жарақ шығаруды ұйымдастырды
download -> Бехаалотха Когда будешь зажигать Числа 8,1 12,16
download -> Мы молімся за вас жыццё Змяні сваё жыццё Захавайце наша жыццё! Мы любім вас Змяні сваё сэрца Змяні сваё харчаванне
download -> Загальна характеристика роботи
Лекция 14. Теория познания Иммануила Канта.
1. «Коперниканский переворот» в философии.

2. Вещи в себе и явления. Априорное и апостериорное знание.

3. Априорные формы чувственного созерцания.

4. Рассудок и категории.

5. Разум и трансцендентальные идеи.

6. Антиномии чистого разума.


1. «Коперниканский переворот» в философии.

Иммануила Канта (1724 – 1804 гг.) принято называть одновременно и последним представителем эпохи Просвещения, и основоположником немецкой классической философии. В первую очередь с его именем связывают решительный поворот в философии, заключавшийся в переходе от естественной установки к установке трансцендентальной. Начиная с Канта, основания и границы допустимого для наших суждений во всех областях знания ищут не в самих вещах, а в наших познавательных способностях. Таким образом, основополагающая философская работа с трансцендентальными основаниями наших суждений оказывается работой критической. Это ответ на вопросы, общей формой которых служит вопрос «Как это возможно?». В данной связи И. Кант полагает, что философия должна заниматься тремя основополагающими проблемами: «Что я могу знать?»; «Что я должен делать?» и «На что я могу надеяться?». Ответам на данные вопросы посвящены, соответственно, три основных сочинения И. Канта: «Критика чистого разума», «Критика практического разума» и «Критика способности суждения». Все они в итоге отвечают на один общий вопрос: «Что такое человек?». Тем самым, у Канта именно человек, или точнее – сознание человека с его способностями к формированию суждений в сферах науки, морали и искусства оказывается предельным основанием всех мировоззренческих построений и в таком своем качестве выступает центральным предметом философской рефлексии. В свою очередь, исходным пунктом философского обращения к сфере трансцендентального (того, что относится к сознанию как таковому вне зависимости от конкретного его содержания) служит гносеология как учение о том, каким образом вообще для нас возникает какой бы то ни было предметный мир с его различениями внутреннего и внешнего, действительного и мнимого, обусловленного и необусловленного и т.п. Свою теорию познания – кстати сказать, одну из самых стройных и подробно разработанных за всю историю философии – Кант излагает в «Критике чистого разума».


2. Вещи в себе и явления. Априорное и апостериорное знание.

Трансцендентальная установка в гносеологии Канта опирается на важнейшее исходное различие между ноуменами («вещами в себе») и феноменами (явлениями). Согласно Канту, «вещи в себе», т.е. вещи вне зависимости от того, каким образом они предстают в нашем сознании не познаваемы. В познании мы имеем дело лишь с явлениями, т.е. с «вещами для нас», как бы пропущенными сквозь сетку наших познавательных способностей и в силу этого так или иначе преобразованными. Поэтому познание не может иметь смысл копирования, простого воспроизведения предмета. Определяя в самом общем виде познавательные способности человека, Кант пишет: «Восприимчивость нашей души, способность ее получать представления, поскольку она каким-то образом подвергается воздействию, мы будем называть чувственностью; рассудок же есть способность самостоятельно производить представления, т.е. спонтанность познания». В числе познавательных способностей, наряду с восприимчивостью души, выделяется и способность самостоятельно производить представления, таким образом, познание в существенной степени приобретает смысл активной деятельности, в которой представления не просто пассивно «получаются» субъектом, но и активно конструируются им.

В продолжение только что процитированной фразы Кант указывает: «Наша природа такова, что созерцания могут быть только чувственными, т.е. содержат в себе лишь способ, каким предметы действуют на нас. Способность же мыслить предмет чувственного созерцания есть рассудок. Ни одну из этих способностей нельзя предпочесть другой. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыслить. Мысли без содержания пусты, содержания без понятий слепы». Таков окончательный кантовский вердикт в споре рационалистов и эмпириков по поводу источника наших знаний. Он изначально двойственен. Чувственное созерцание (опыт) дает интеллекту необходимый материал для выстраивания его конструкций, и в то же время без интеллектуального оформления и упорядочивания «сырой» материал чувственного созерцания не имеет совершенно никакой определенности и ни в каком смысле не представляет собой знания.

В этой связи унаследованное от XVII столетия различение врожденных и приобретенных идей Кант заменяет различением априорного (доопытного) и апостериорного (извлеченного из опыта) знания. Но чем могло бы быть априорное, предшествующее всякому опыту знание, если, как уже было сказано, мысли без наполняющего их содержания, предоставляемого опытом, пусты? Ничем иным как чисто формальным знанием – знанием о форме всякого знания, о том, что оформляет и наш опыт, очерчивает его границы, делая его именно таким, каков он есть. Проще говоря, априорное знание – это знание о наших познавательных способностях, оно целиком относится к сфере трансцендентального. Поэтому ответом на главный вопрос «Критики чистого разума»: «Как возможны априорные синтетические суждения?»* – будет описание наших познавательных способностей, описание того, как работает наше сознание в процессе познания.


* Примечание. Кант предлагал различать суждения аналитические и синтетические.

Аналитические, или пояснительные, суждения – те, в которых мы не выходим за пределы одного понятия и поэтому для их вынесения не нуждаемся в опыте. В таких суждениях связь субъекта с предикатом (подлежащего со сказуемым) мыслится через тождество. Например, «все тела протяженны». Здесь протяженность входит в само понятие тела. Тело и вещь протяженная – одно и то же.

Синтетические, или расширяющие, суждения – те в которых мы выходим за пределы одного понятия. В них связь субъекта с предикатом мыслится без тождества. Например, «все тела имеют тяжесть». Синтетическими являются все эмпирические суждения. Однако синтетические суждения играют важнейшую роль и в чисто спекулятивных, основанных на одном разуме дисциплинах, таких как математика и метафизика. Например, суждение «все, что происходит, имеет причину». Но как возможны априорные синтетические суждения? Как возможно связывать друг с другом различные понятия, не обращаясь при этом к опыту? Ведь, грубо говоря, различные понятия как таковые, на то и различны, что одно из них не содержит в себе другое, как понятие «событие» («происходящее») не содержит в себе понятие «причина». И если связь предметов, соответствующих этим понятиям, не дана и не может быть дана нам в чувственном созерцании (ведь у нас нет чувства причинности или событийности, как и нет таких чувственных вещей как причина или событие), то на каком основании мы их связываем в суждении, выносимом априори? Единственное, на что здесь можно сослаться, – это некие правила или схемы, по которым неумолимо функционирует наш рассудок (вспомните Юма). Эти-то правила и следует отыскать. Тем самым мы построим гносеологию, очерчивающую строгие границы возможного и невозможного в познании, а значит и границы допустимого и недопустимого в суждениях, претендующих на научность.
Итак, проследим, какие познавательные способности (они же – априорные формы чувственного созерцания и мышления) обнаруживает Кант.
3. Априорные формы чувственного созерцания.

Априорными формами чувственного созерцания являются пространство и время.



Пространство – форма явлений внешних чувств. Все вещи внешнего мира предстают как располагающиеся друг подле друга.

Время – форма внутреннего чувства, т.е. созерцания нас самих, нашего внутреннего состояния. Все предметы внутреннего мира предстают как следующие друг за другом. При этом время есть априорное формальное условие всех явлений вообще, так как и внешние и внутренние созерцания являются определениями нашей души, а следовательно, принадлежат к внутреннему состоянию, которое подчинено формальному условию внутреннего созерцания – времени.

Однако в одном только созерцании нам был бы дан лишь поток постоянно меняющегося нечто, которое сначала здесь, потом там. Это бесконечное многообразие оформляется в привычный нам предметный мир благодаря мышлению, которое складывается из двух способностей: рассудка и разума.


4. Рассудок и категории.

Рассудок – это способность объединять многообразное, данное в созерцании, и тем самым оперировать понятиями. Благодаря наложению понятийной сетки на материал чувственного восприятия мы обнаруживаем вокруг себя столы, стулья, книжные шкафы, окна, слышим звук автомобильного двигателя, ощущаем запах жареного мяса и т.п., а не просто имеем дело с хаотически сменяющими друг друга цветовыми, звуковыми и иными ощущениями. Кант определяет рассудок как «способность создавать единство явлений посредством правил». Эти единства явлений и есть понятия, – как я уже, кажется, говорил в другом месте – мысли, которые выделяют из некоторой предметной области и собирают в класс объекты, посредством указания на их общие и отличительные признаки.

Понятия образуются путем упорядочения данных опыта в свете категорий. Категория – априорное содержание понятия, то что присутствует в каждом понятии независимо от его конкретного содержания. Категории образуют своего рода формальный каркас, на который нанизываются данные, полученные в опыте. Если же выражаться ближе к терминологии Канта, то надо сказать, что категории – чистые (т.е. сугубо формальные, безотносительные к конкретному содержанию) рассудочные понятия – функционируют как схемы, или правила, по которым упорядочивается наш опыт. Кант выделяет 4 группы категорий, по 3 категории в каждой группе:

1) количество: единство, множество, целое;

2) качество: бытие, отрицание, ограничение;

3) отношение: субстанция – акциденция (условно, «сам предмет, вещь», «сама реальность» – «состояния» этого предмета или реальности), причина – действие (следствие), общение (взаимодействие);

4) модальность: возможность, действительность, необходимость.

Смысл категорий раскрывается Кантом через формулировку соответствующих правил их применения. В этом и проявляется «схематизм чистых рассудочных понятий», априори задающих канву, некий порядок работы нашего рассудка с материалом, получаемым в чувственном созерцании. Эти правила таковы:

1) Для группы категорий количества. «Все созерцания суть экстенсивные величины, т.е. такие, в которых представление о целом делается возможным благодаря представлению о частях». Иными словами, все явления созерцаются как агрегаты – множества заранее данных частей.

2) Для группы категорий качества. «Реальное, составляющее предмет ощущения, имеет во всех явлениях интенсивную величину, т.е. степень». Как например, если взять качество «красное», предмет может представать ярко и бледно красным, т.е. красное присутствует всякий раз в разной степени. Получается, что между бытием и отрицанием существует непрерывный ряд возможных реальностей и возможных менее значительных восприятий.

3) Для группы категорий отношения.

а) «При всякой смене явлений субстанция постоянна и количество ее в природе не увеличивается и не уменьшается»;

б) «Все изменения происходят по закону связи причины и действия», т.е. для всякого явления можно отыскать другое явление, которое будет его причиной;

в) «Все субстанции как одновременно существующие находятся во взаимодействии». Кант обосновывает этот тезис следующим образом: только то определяет место вещи во времени, что составляет причину ее или ее определений, следовательно, при одновременности вещи связаны друг с другом отношением взаимодействия, иначе всякое восприятие было бы оторвано от других восприятий.

4) Для группы категорий модальности.

а) «То, что согласно с формальными условиями опыта (если иметь в виду созерцания и понятия) возможно». Иными словами, то, что представимо в пространстве и времени и то, для чего можно сформулировать определение соответствующего понятия, является возможным.

б) «То, что связано с материальными условиями опыта (ощущениями), действительно». Иными словами, определяя нечто как действительно существующее, мы имеем в виду, что при определенных условиях он был бы дан кому-либо в чувственном восприятии. (Утверждая, что слоны существуют, а драконы нет, мы имеем в виду, что слонов можно «увидеть своими глазами», а драконов нельзя, хотя и те, и другие возможны.)

в) «То, связь чего с действительным определена согласно общим условиям опыта, существует необходимо». Как поясняет Кант, необходимо существующим мы признаем то, понятие чего определяется связью восприятий согласно понятиям. Речь здесь идет о том, что необходимо существующим называется то, что вытекает из действительного по закону причины и следствия. Например, держа в руке стеклянную чашку, я могу с необходимостью утверждать, что, если я разожму руку, чашка упадет на пол и разобьется. Однако необходимость существования этой чашки и меня самого я утверждать не могу. То есть, как подчеркивает Кант, мы можем познать только необходимость существования состояний вещей по эмпирическим законам причинности на основании других состояний, данных в восприятии, а не необходимость существования самих вещей (субстанций).


5. Разум и трансцендентальные идеи.

Итак, рассудок, опираясь на категории в качестве схем, создает единства явлений. В свою очередь, слаженная работа рассудка, т.е. согласованное применение им категориальных схем осуществляется благодаря другой мыслительной способности, а именно: благодаря разуму. Разум есть «способность создавать единство правил рассудка посредством принципов». Принципы разума предстают в сознании мыслящего субъекта в виде трех трансцендентальных идей – это «необходимые понятия разума, для которых в чувствах не может быть дан никакой адекватный предмет». Таковы идеи души, мира и Бога. Действительно, понятиям стола и стула вполне можно поставить в соответствие некоторые чувственные созерцания, однако среди меблировки нашей комнаты да и вообще где бы то ни было в чувственном опыте мы не обнаруживаем таких вещей, как душа, мир или Бог. Каково же в таком случае содержание этих идей?



Идея души – это идея абсолютного единства субъекта. При всем многообразии переживаемых мной состояний, я остаюсь тем же самым субъектом.

Идея мира – идея абсолютного единства ряда условий явлений. При всем многообразии процессов и событий, из которых складываются причинно-следственные цепи явлений, все они приписываются к некой единой инстанции, образуют пусть и сильно ветвящуюся, но все же единую структуру – мир.

Идея Бога – идея единства условий всех предметов мышления вообще. Вспомните страшные сомнения Декарта: что если даже самые ясные из моих идей совершенно не соответствуют вещам вне сознания? И великое облегчение Декарта, когда он обнаруживает, что разум его, как и весь остальной мир, создан Богом, а Бог – не обманщик. То есть у всех предметов мышления, как внутренних, так и внешних – единое начало, единое условие, а потому между ними нет и не может быть радикальных несоответствий. Таким образом, идея Бога –своего рода, идея гаранта предустановленной гармонии, согласующей все так или иначе мыслимое нами.

При этом Кант подчеркивает, что трансцендентальные идеи имеют сугубо регулятивное, а не конститутивное применение. Это означает, что они должны мыслиться лишь в качестве априорных принципов, регулирующих познание, но не в качестве оснований для суждений о существовании души, мира или Бога. Проще говоря, в рамках науки мы не можем ни утверждать, ни отрицать бытие души, мира и Бога, но тем не менее мы всегда мыслим так, как если бы имелись единство субъекта (душа), единство ряда условий явлений (мир) и единство условий всех предметов мышления вообще (Бог).


6. Антиномии чистого разума.

Однако разум характеризуется постоянным стремлением придать конститутивное применение этим идеям и утверждать в качестве действительно существующего то, что не бывает дано ни в каком опыте. Тем самым он выходит за границы возможного опыта и начинает судить о вещах в себе, чем на протяжении всей своей истории и занималась метафизика, рассуждая о свойствах души, общих характеристиках мира или атрибутах Бога.

Результатом этих попыток становятся четыре основных антиномии: пары противоречащих друг другу суждений.

1. Т: мир безграничен в пространстве и времени – АТ: мир имеет границу в пространстве и времени.

Согласно Канту, в этой антиномии не верны ни тезис, ни антитезис. Регресс безусловной величине мироздания по времени и пространству есть эмпирический регресс, а в нем нельзя прийти к пространственно-временной границе, поскольку невозможно иметь в опыте ничто, от которого эта граница должна была бы отделять мир явлений – антитезис неверен. Но нельзя сказать и, что мир безграничен, так как упомянутый выше эмпирически регресс есть нисхождение не в бесконечность а в неопределенность. Пример регресса в бесконечность ­– деление отрезка, которое, как мы достоверно знаем может продолжаться бесконечно. Пример регресса в неопределенность – построение генеалогического древа, когда на каждом новом шаге мы не можем быть уверены, удастся ли отыскать нашего еще более древнего предка или его след окончательно затерялся и поиск придется остановить. Так и с движением к пространственно-временной границе мира мы никогда не можем сказать, что в следующий момент нам удастся продвинуться дальше, и наш опыт не будет прерван внезапной смертью.

2. Т: все вещи просты (есть предел для деления каждой вещи) – АТ: все вещи сложны (все вещи делимы до бесконечности).

Здесь также неверны оба положения. Если рассматривать явление как непрерывную величину, наполняющую пространство (т.е. рассматривать предмет в количественном аспекте), то оно делимо до бесконечности (неверен тезис). Если же рассматривать явление как дискретную величину, органическое целое (или рассматривать в аспекте качественном), то в нем содержится определенное множество единиц, конечных составных частей (неверен антитезис).

3. Т: существует причинность через свободу (попросту свободное, не обусловленное внешними причинами действие) – АТ: причинность через свободу не существует.

В этой антиномии, согласно Канту, верны и тезис, и антитезис. Действие в мире явлений подчинено естественной необходимости и всегда имеет своей причиной другое явление. Однако явление – не вещь в себе, а лишь представление, и поэтому должно иметь основание, не относящееся к числу явлений. Такая умопостигаемая причина сама не определяется явлениями, являются лишь ее действия. Следовательно, она сама вместе со своей собственной причинностью находится вне причинно-следственного ряда, лишь ее действия, наряду с другими явлениями оказываются включенными в этот ряд. Поэтому действие в отношении его умопостигаемой причины можно рассматривать как свободное, а в отношении явлений – как подчиненное естественной необходимости.

4. Т: к миру принадлежит как часть его либо как причина абсолютно необходимая сущность (Бог есть) – АТ: к миру не принадлежит никакая абсолютно необходимая сущность ни как часть его, ни как причина (Бога нет).

В этой антиномии также верны и тезис, и антитезис. В мире явлений нет ничего необусловленного. Но этим не отрицается, что весь ряд явлений в целом зависит от какой-нибудь умопостигаемой сущности, которая, не будучи явлением, свободна от всякого эмпирического условия и скорее содержит в себе основание возможности всех этих явлений.

Данные антиномии свидетельствуют, в понимании Канта, о том, что философия как основанная на одном лишь разуме наука о вещах в себе невозможна. Однако, по крайней мере, третья и четвертая антиномии все же получают однозначное решение уже за пределами науки как таковой: в области не чистого (теоретического), а в области практического разума, в сфере нравственности.









©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет