«лесная обитель»



жүктеу 3.86 Mb.
бет17/18
Дата02.05.2016
өлшемі3.86 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
:

Люди-легенды

В каждом населенном пункте живут люди не отмеченные большими наградами, званиями, но, тем не менее, пользующиеся популярностью и любовью жителей

В первую очередь к ним нужно отнести сельских фельдшеров, продолжающих традиции дореволюционных земских врачей. За всю, более чем за 60-летнюю послевоенную историю Кокмана, в разное время медсестрами работали всего три женщины: Пикова Ольга Федоровна, Пчельникова Нина Васильевна, Шмакова Ольга Вячеславовна. Это были универсальные профессионалы своего дела. Легче сказать, что они не лечили, вплоть до приема родов. Все молодое поколение жителей советского периода прошло через их чуткие руки. До райцентра далеко, везти не на чем, а дороги…особенно летом, кошмарные. Лучше сказать, полное отсутствие дорог. Приведу такой пример. В средине 80-х годов прошлого века, с автором этих строк случился приступ аппендицита. Ольга Шмакова с утра вызвала скорую помощь из Красногоского. Это сейчас, по новой дороге, можно доехать за 15-20 минут, а тогда машина пришла только к 14-00, застряв по дороге. Обратно с больным выехали через Малягурт, и в Красногорской больнице была к 17-00, и сразу на операционный стол. После операции хирург пинцетом показал загноившийся отросток и сказал: «Везучий, однако, в любую секунду мог концы отдать. А через неделю, доехав на попутке до поверки, я уже бойко прошагал 9 км. до поселка, своим ходом. Еще одна спасенная душа благодаря заботам медсестры Ольги.

Не менее популярной личностью в Кокмане был Даниил Марьин, проработавший всю жизнь поселковым киномехаником. Только старшее поколение может сказать, что значило кино для глубинки в 50-70 годы. После развала в 90-х, когда месяцами не платили зарплату, не было транспорта, Марьин на своем мотоцикле привозил из Красногорья киноленты, что бы как-то скрасить безрадостную жизнь односельчан. Все эти годы бескорыстно ему помогал, как мог, немой Леня Скобкарев. Такое у него было хобби. Всю жизнь проработал он на разных хозяйственных работах в лесничестве, семью не нажил, родни нет, и сейчас живет в Глазовском доме престарелых.

Запомнился общительностью и добродушием Митя Ергин. Когда приходили из Игры вагоны (позднее машины из Красногорья) с продуктами для магазина, Митя был первым для разгрузки. За это грузчики имели привилегию купить первыми товар: подсолнечное масло, сахар, курево, макароны, крупу, конфеты «крыжовник», печенье, пряники, соленую треску, мороженый хек и минтай. Раньше семьи были большими, по 7 и больше человек, тем не менее, продукты в одни руки продавались ограниченно, иногда с учетом численности семьи. Но люди и этому были рады, не роптали. Свободное время Ергин проводил в лесу или на реке с удочкой, к вечеру предлагая приезжим бидон свежей рыбы за три рубля. Или ведро ягод за десятку.
Говор (лексикон) поселян Кокмана
В стародавние времена, при благоприятных условиях среды обитания, человек не покидал без нужды место своего проживания. Он, наоборот, врастал в свою землю, пуская корни – плодясь и умножая свой род человеческий, строго блюдя законы и порядки общины, округи; передавая по наследству: обряды, обычаи и говор своей семьи, своего рода. Но, говорят, человек предполагает, а бог располагает. В одночасье налетал: то мор, то ливни с градом, то засуха с пожарами, то войны. Не перечесть всех катаклизмов. Оставшиеся в живых, собрав самое ценное, да завернув в тряпицу горсть родной земли, со слезами покидали обжитые места и уходили порой за тысячи километров: сохраняя в памяти и речи, свою прошлую жизнь.

Так и жители Кокмана в основе своей пришельцы из других волостей и областей. Сразу это и не заметить. Только долгое общение с ними выдаст в разговорной речи что-то такое – эдакое, что сразу и не понять. За 35-летнее общение с жителями я записал для себя наиболее интересные для себя слова и выражения. А началось оно с такого, поразившего меня, выражения: «Старик, принеси с моста ремки…!»


Мост-крыльцо, сени дома.
Ремки-вывешенное на просушку белье, тряпки, одежда.
Подсевать-наподдавать, набить.
Гагайкать-громко, шумно говорить.
Через нож перескочит-сделает невозможное.
На боку дыру вертит-очень бойкий, резвый, шустрый человек.
Распетушье-не ухоженный, не прибранный, неряшливый,

не собранный человек.


Какого-то лешего точит – занимается не понятным делом.
Заиконками хлопать –быть невнимательным, рассеянным, непонятливым.
Расхлопать – размешать, взбить (яйцо).

.

Испазгать-нарезать, нарвать неровно, неаккуратно.


Пазгать-резать хлеб как попало.
Проботать-прочистить, просмаркать нос.
Подшивырнуть-подогреть чайник, самовар, печку(подбросить

в нее дров).


Навирюхать-наломать, или наложить сверх меры.
Ухать-орать, громко кричать.
Пех ногой – сделать что-либо неряшливо как попало.
Вымчи-вынеси что-нибудь.
Прост-беззаботный, безответственный, свободный от проблем человек.
Володка-долька чеснока.
Грездок-выдернутые из грядки несколько луковиц.
Невзгода-неудача, не везение, что-то нехорошее.
Бес в кошеле-непоседливый, резвый очень живой человек.
Мичуриться-строить гримасы, жмуриться, хмуриться.
Баларужина-большая непроходимая, грязная лужа.
Томошиться-суетиться, торопиться.
Вумаленье-мало, в обрез, совсем немного.
Хряпать-делать неуклюже, не аккуратно.
До оммыляешься- до усмехаешься, до ухмыляешься.
Не оммыляйся- не усмехайся, не смейся попусту.
Тапор – в ту пору, тогда.
Рубок-кусок ж.д.рельса.
Крякла-расшатанная мебель, забор, постройка.
Выжелубить-выесть, выгрызть из скорлупы, очистить от кожуры.
Хлобырить-пить большими глотками, налить сверх меры, много.
Дачёда-прочее, разное,всякое, так далее.
Бубурка-крупная круглая или овальная штучка (бусина, горошина).
Комуха-трясучка, непоседливость.
Ошохордиться-взьерошиться, окрыситься, принять оборону.
Бекать-говорить непонятно, не внятно.
Полститься-елозить, гнуться, ворочаться.
До свиных полуден-спать долго, до обеда и далее.
Гологолягом-без чулок, без носок, с голыми ногами.
Матасать-мотать, трясти головой, что-нибудь теребить.
Затутарил-спрятал, убрал так, что трудно найти.
Пыль из жопы- бежать быстро, впробеги.
Натюкезиться- надеть много одежды.
Попикарчить-покапризничать.
Растырышкать-разбудить, расшевелить.
Исчазнет-сгниет, испортится, истлеет.
Костоломы-грубые, бездушные, неаккуратные люди.
Скляно-налить с краями, с верхом.
Пандерная кошка-вороватый человек.
Моршить-шить кое-как, непрофессионально.
Кудесить-делать что-нибудь необычное, проявлять мастерство, рукодельничать.
Тетерька-круглый хлеб.
Кать-кати – хорошая, ровная, укатанная дорога.
Не шихебачь – не озоруй, не воруй, не балуйся.
Лиховина- голое место на лугу, на поле, на голове голое от волос место.
Отерёбыш- плохо одетый человек, вылинявшая птичка, зверушка.
Умелись –уйди, исчезни.
Мызни- уберись, убеги.
Осег (поскотина)- огороженная жердями для скота территория.
Островина – частично обрубленные ветки на ели.
Мутовка-вершина молодой сосны с подрезанными ветками и очищенная от коры, используется для перемешивания теста, яиц, варенья и т.д
Исковерень- пень, оставшийся от упавшего, обломившись, дерева, или расщепленное грозой дерево.
Выскидь- большое вывернутое ветром с корнями дерево.
Истопель-охапка дров для обогрева печи.
Ганашиться- выказывать свой норов, высказывать недовольство в резкой форме, иногда мелочно надсмехаться.
Клевить- дразнить, расстраивать ребенка.
Лышняк- липовый лес.
Вщерк- впритык, в обрез, только-только.
Заскляз-замухорел, покрылся слизью, налетом.
Дербень-хозяйственный пристрой к мельнице для утвари.
Чадовка- лесная избушка без печи.
Обушмарить –ударить, оглушить по голове.
Забытый старорусский язык. Листая как-то старые журналы «Наука и жизнь» за 80-е годы 20 века, на глаза попалась заметка, что при производстве земляных работ в Новгороде была найдена старая берестяная грамота, датированная 12-14 веками. Расшифровка текста привела к удивительному сходству некоторых указанных выше слов. Что косвенно подтверждает легенды о новгородских ушкуйниках, со средневековья осваивавших земли Предуралья.
Лесные байки
В Кокмане все запросто: - можете «пожать лапу медведю», «пободаться» с лосем, «погладить» барсука или рысь, «попинать» гадюку или ежа. В окрестностях можно найти в ручье или зобу убитого глухаря небольшой самородок золота, помять в руках голубую глину кемберлитовой трубки, полюбоваться белыми цветами кипрея, сигнализирующего о наличии редких полезных ископаемых.

Но главное богатство поселка, конечно же талантливые, работящие люди, стойко переносящие все невзгоды с тонкой иронией и юмором.



Схожу-ка я что ли, в баню
Очень любил один мужик ходить в баню… Но не в свою, а в чужую. Чуть заметит над чьей-то банной трубой дымок, он тут как тут с веником под мышкой, улыбается. «Не разрешите ли попариться?» Человек с улыбкой, грех отказать: «Парься».

Раз, два… Стал надоедать он односельчанам. Поняли – халявщик. Чужим трудом себя ублажает. Посовещались и решили проучить. Затопили одну из бань, а перед концом насыпали на каменку белены. А мужик тут уже: «Разрешите попариться». «Заходи, удалец». Он шмыг в баню. Долго ли, коротко ли выходит мужик из бани и идет по улице нагишом, знай наяривает себя веником. Перестал с тех пор мужик ходить по чужим баням.



Муж и уж
Ниже устья р. Ути, 15 километров по реке Кильмези, это за Селтами уже, остались было леспромхозовские бараки. Ломать их вроде жалко, а вдруг еще лесоразработки продолжат, вот и охраняли их. Летом как бы не спалили рыбаки, да ягодники. Сторожем числился мужик из соседней деревни. Принесет старик из дома крупы, картошки, сам себе сварит похлебки, тем и жил. И стал приходить к нему уж. Только лягу, говорит, на топчан в кладовке и уж к нему. Поднимется по доскам в постель и в ноги под одеяло. Любопытно, говорит, было. Так лето прошло, зима пришла. Ушел мужик в деревню. По вторую то весну пришел, говорит мужик, сторожить… и уж вернулся. Большой стал, говорит: раз я его покормил, два покормил и что-то стал сомневаться. В народе говорят: змея ужалит, так лекаря ищи, а если уж ужалит, так доски теши. Вот, говорит, засомневался и взял да убил ужа. Убил и пожалел. Зачем же я его убил? Ведь он никакого вреда мне не делал. Такое, говорит, меня сомнение взяло, что я об нем заскучал. И все каялся и всем рассказывал о своем грехе.
Свинья в муравейнике
В деревне Разыграй это произошло. Пошел мужик вечером лошадь свою искать. А раньше огороды между полем и лесом огораживались жердями, чтобы скотина не разбредалась. Осеком называлось по-старинному это место. Идет мужик с уздой в руках и удивляется: «Что де это свинья в муравейнике барабается?». Ну и уздой ее, свинью-то. А свинья как рявкнет по медвежьи. Оказывается медвежонок рылся в муравейнике. А мужик-то слаб был зрением, не опознал в сумерках.


Мишуниха, пусти погреться
Поехали как-то раз лесные братья-лесники в лес на работу, километров 15 от дома. Срубы они тогда рубили по плану лесхоза. Подустали, развели костер, присели обедать. Дымок голубой к нему вьется, сучья в огне трещат, байки рассказывают. А дело было после выходных, да и праздник какой-то был. Понедельник день тяжелый, вот и прихватили с собой, кто что мог. У кого настойка самодельная, у кого-то белоголовая нашлась, а кто по скромности «Цитрус» прихватил. Был тогда такой одеколон, вроде тройного. Выпили, закусили, кровь заиграла. А мужики молодые, крепкие были. Решили подшутить над одним. Схватили за ноги, за руки, раскачали и бросили в сугроб. Упал мужик в снег и исчез, только глухой крик услыхали сотоварищи. Немного погодя вылетает из снежной дыры предмет шутки с дикими глазами, без шапки, с всклокоченными волосами: «Там что-то большое, мягкое, теплое и дышит». Поняли мужики, что шутки плохи. Похоже, на медвежью берлогу напоролись и на перегонки умчались с того «веселого» места.

Километра два бежали, пока пришли в себя. У многих инструмент там остался, еда в сумках. И вещи забрать надо, и возвращаться боязно.

Направили двоих, кто помоложе в поселок, за охотниками. Долго ли, коротко ли, привели одного с ружьем и собаками. С ним и вернулись на поляну. Охотник оказался опытным. Осмотрелся он, срубил длинную жердь и в дыру ее, а потом спрятался за деревом. Вперед пошли собаки. Выскочила медведица, но далеко не ушла. Охотник проявил свое мастерство, уложил её с двух выстрелов. Тут опять закричали сотоварищи: «Еще один медведь вылазит». И тут охотник не растерялся, быстро перезарядил ружье и бабахнул по берлоге. С опаской подошли мужики к берлоге, оказалось, убили двух малюсеньких медвежат. Пригорюнились, жалко убиенных, но дело сделано, не воскресить.

Много воды утекло с тех пор, но, бывает, соберутся за бутылочкой бывшие лесные братья и подшучивают: «А не сходить ли нам в гости к Мишунихе…».


За четыре рыси – стакан браги
На развилке дорог на Котлов и Лаптевшину, кто-то «грохнул» лося. Мясо забрали, а шкуру, голову и потроха оставили. Один из старожилов, на всякий случай, расставил вокруг этого места капканы. И как же был удивлен, когда на обходе обнаружил, что в капканы попались четыре рыси. Сам убивать их испугался, да и тащить их потом силенки уж не те, уговорил одного молодца закончить «охоту», клятвенно заверив, что рассчитается щедро. Тот добил рысей и привез их на санках в поселок. Старший охотник, говорят, сдержал слово – налил молодцу стакан старой браги. Полный!

Брага в чулане
Приехал сын из армии в отпуск. Когда казалось бы, обо всем уже обговорено и за все выпито, признался отец сыну, как он дважды впросак попал. Встал как-то утром, а голова болит со вчерашнего. Денег на похмелку нет, но знаю, говорит точно, в чулане у матери фляга с брагой стоит, а ключа нет. Ключ у матери, а она в магазин ушла. Вспомнил отец, что потолочные доски он просто настелил, не прибивая. Быстро взлетел по лестнице на верх, раздвинул доски. Точно, прав оказался, и быстро спрыгнул на пол. Трясущимися руками открыл флягу и двумя ковшами утолил жажду. Да не учел, старый вояка, как обратно вылезти – лестницы нету, дверь на замке. А лето жаркое стояло, развезло мужика, тут и заснул. Вскорости хозяйка вернулась. Туда-сюда, куда делся мужик? А дело к вечеру клонится, ужин надо готовить, ну и пошла в чулан за продуктами, а там «потерявшийся» спит. «Ах ты… и взялась за коромысло.
«Волжская» в картошке
Обиделся мужик «за коромысло», что пострадал безвинно и заняв у соседа денег, купил четыре бутылки «Волжского». И от греха подальше поставил в ведро с водой, опустив в колодец. Окучивает тихонько ботву картофельную, скучно станет – достанет бутылку запотевшую, отхлебнет сколь душе угодно и обратно в колодец. Но всему приходит конец… Кончилась в доме вода, и когда хозяйка подняла из колодца ведро… снова случился скандал.
Дно порвало
Зашел как-то мужик к соседу, а тот с забинтованной головой сидит. Удивился мужик и спрашивает: «Что сосед случилось?» А тот и отвечает: «Откушал я сахарку, дрожжей, водицы испил и жду, когда «процесс» пойдет – брага поспеет. А чтобы «крышу» не сорвало завязал голову полотенцем. Приходит мужик через три дня, а сосед голый сидит и у печи кальсоны сушит. «Как дела, сосед?». Да вот, ек-макарек, крыша выдержала, но дно сорвало…

Как служил солдат…
Начав военную службу в конце 30-х годов, Николай Иванович успел жениться, но первый ребенок родился без него, началась война и он попал на Украинский фронт. Во время ожесточенных боев под Белой Церковью их часть попала в окружение. Ни патронов, ни еды – съели всех обозных лошадей. Через месяц ночью, решил, «будь что будет, пошли на прорыв и выскочили из окружения. Большая часть погибла, а оставшихся профильтровали: кого к стенке, кого в штрафбат, Николай Иванович попал в шахты Подмосковья. И исчез для всех близких и родных на долгие пять лет, без права переписки и уведомлении где находиться. И поставили его бригадиром над немецкими военнопленными и добывали они уголь. Немцы народ обстоятельный, работящий, план всегда выполняли. У многих дома остались семьи, дети. То и дело было слышно в разговорах: «Фрау», «Киндер». Кормили прилично – макароны, тушенка, кое-что выменивали у местных жителей. В 1948 году выдали документы и отпустили домой, куда добрался только через месяц. Появление его дома было сравнимо с явлением Христа народу, никто уже и не надеялся увидеть его живым. Даже родная дочь шарахнулась от него за спину матери, как от чужого дяди. Тихонько налаживалась мирная жизнь. Родились еще пять девчонок и один парень. Всю жизнь проработал лесником. Старался все неприятные моменты обернуть в шутку. Смеялся сам и подшучивал над другими. Так и прошла его жизнь…
Бог дал, Бог взял
Поставил мужик морду в реке и просит Николу Угодника: «Загони мне полную морду рыбок. Я тебе толстую свечку поставлю». Приходит через несколько дней, точно, полная морда рыбы. Обрадовался мужик и про себя подумал: «Хрен тебе, Никола, а не свечка». У самого берега морда развязалась и рыба ушла. Развел мужик руками и горестно воскликнул: «Ну вот уж и пошутить нельзя».
Черный щуренок
При впадении небольшой лесной речки Парыч в Пестерь образовался узенький неглубокий заливчик, обросший с боков разнотравьем. Его и облюбовал небольшой щуренок местом обитания, скрываясь от своих более крупных сородичей. Сперва его можно было принять за палку лежачую в воду, но заметив к себе пристальное внимание начинал шевелить плавниками, разворачивался и вильнув на прощание хвостом исчезал в глубине реки. Черный цвет, как маскировочный, он возможно приобрел от темного цвета лесной воды бегущей по торфяникам.
Щука-головня
В старые времена в окрестностях пруда и реках Кокмана полно водилось приличной рыбы, 10-12 килограммовой щукой бывало ни кого не удивишь. Закончив все хозяйственные летние работы; в предзимье, когда в прудах очистившаяся вода позволяла увидеть все до дна, рыбаки отправлялись на водоемы и омута – острожить. Обычно ходили вдвоем: один держал берестяной факел, а другой высматривал в толще воды добычу. И на этот раз тесть с приехавшим из города зятем, отправились на промысел на Коробовский пруд. Дойдя до водоема они сели в долбленые бусы , и запалив факел, медленно поплыли вдоль берега. Звездное небо, отражаясь на водной поверхности, создавало ощущение полета в межзвездном пространстве. Достойных внимания рыбин пока не наблюдалось, все какая-то «килька», которая шарахалась при их приближении. В одном из заливчиков чернело бревнышко, видно занесенное сюда в половодье. Тесть решил оттолкнуть его к берегу, но оно вдруг зашевелило плавниками, а на рыбаков глянул большой «коровий» глаз.

-«Смотри-ка, смотри», позвал зятя тесть, - тут какое-то «чудо-юдо» плавает». Зять приблизился с факелом, пытаясь рассмотреть «диковинку». А долбленка была уже старая, с трещинами, через которые просачивалась вода. Но в темноте рыбаки не заметили этого, и бусы медленно стали уходить под воду вместе с рыбаками. Очнулись, лишь по грудь оказавшись в воде. Ощущение у обоих было такое, как будто они лишились девственности. В начале ноября вода в пруду была уже «ай-яй-яй», не горячая! Захлебываясь от воды и холода, рыбаки «пробкой» вылетели на берег, и стали сливать воду из сапогов. –«Ну, её, на хр, такую рыбалку», чакая зубами от холода, пробормотали добытчики, и «дали ходу» до поселка. Дома, скинув все сырое, нырнули под одеяло, дрожа от «лихоманки». Теща достала «заначку», и плеснула обоим для «сугреву». Потом, сходив в баню, «сугревшиеся», долго вспоминали разные смешные случаи из рыбацкой жизни…


Рыбаки и рыбки
Добывают рыбу здесь, наверное, как и везде в России, кто как может: сетью, бреднем, мордой, удочкой, а осенью в прудах и острогой с лодки. И рыба обыкновенная: сорожка, елец, линь, карп, налим, окунь, ерш, пескарь да щука. Хвастаются здесь не уловом, а кто сумеет «срубить» самое длинное удилище – 5-7 метров. В молодом, густо заросшем березнячке, выбираются 2-3 кандидата, здесь же ошкуриваются, кроме верхушки. Затем, привязав к комлю груз, удилища подвязываются на пару недель, желательно в тень, и «изделие» готово. На щуку используют леску 0,3-0,5 мм. В 20-30 см крепится продолговатое пластинчатое грузило грамм на 40, на конец привязывают двойник или тройник, а к нему через 7-9 см второй тройник и на оба тройника цепляют пескаря. На полную длину насадку бросают в омут, не давая ему погрузиться более полуметра и плавно поднимая и опуская удилище смещают его справа налево. И пескарь как бы кланяется вверх-вниз, вверх-вниз, а тут и щука, выплыв из-под берега, устремляется к насадке. Весь процесс происходит на глазах, хоть на видеокамеру снимай. Щука такая жадная, что сорвавшись 2-3 раза продолжает «охоту» пока не зацепится окончательно. Остальная рыба охотно клюет на муравьиные яйца, кузнечика, с середины лета начинает брать на красного червя, ручейника.

Веселая прогулка
Когда-то лесхоз заготавливал для своих подсобных хозяйств и на продажу, сено. Аж до «Могилища» ездили кокманские лесники на сенокос, поднимаясь километров пять с косами, до «Котлова омута», где их вечером забирал мотовоз, а когда не стало УЖД, машина. С лесниками попутно ездили любители- рыбаки, или сборщики ягод. Поехали как-то и тесть с зятем на рыбалку. Первым делом тесть попросил поймать пескаря, и с ним ушел выше – ловить щук. Минут через двадцать из далека раздавался крик «Да- ва- а- ай пескаря-я-я-я!» Зять, поймав двух-трех, бежал на зов. Не рыбалка, а одна маета. В одном месте луга прерывались зарослями, и приходилось, смотав удочки, делать пеший переход. Кто хаживал по зарастающим лугам, тот знает, что это такое: густые кусты смородины, вперемешку с шиповником и крапивой, заросли калины с черемухой, перевитые хмелем, да высоченная трава. Идешь как по минному полю, и не знаешь, кого встретишь: медведя с рысью, или наступишь на змею.

С утра прошел дождь, и шедший впереди тесть быстро вымок, и послал вперед зятя, схитрив: «Иди, я перекурю». Зять бойко вышагивая впереди, то же быстро промок, до в придачу, пару раз провалился в бобринные ходы; и пустил вперед собаку, которая вскорости капитально провалилась в яму. Из-под земли доносился глухой лай, сам вылезти Музгар не мог. Пришлось обоим лечь на землю, и за уши тащить его из бобринной ямы.

Тут подвернулся приличный омут, и зять первым кинул своего пескаря в воду, на который с ходу зацепилась большая щука. Пока он выуживал добычу к берегу, тесть выше по реке, пытался спуститься с крутого берега, обломил ветку, и кубарем полетел в воду.

«Бог видит, кто кого обидит»-подумал зять, вытаскивая щуку.


Оказалась рыбка на берегу
Как-то в половодье, по большой воде, поставили кокманцы на «Могилище» в заливе, у большой старицы, сети, и уехали. Вернулись проверить улов через неделю А вода в тот год быстро сошла, через 2-3 дня. «Проверяющим» предстала такая картина. Сухие сети давно лежат на берегу, даже дико выглядят: «Ну кто на берегу ловит рыбу?». А весь приличный улов, застрявший в ячеях, оказался покусанным, то с хвоста, то с головы. «Ну и ну!» - крякнули незадачливые рыбаки, и, собрав сети, уехали домой.
С удочкой на глухаря
Только скосили основной покос – начались дожди. На третий день вынужденного заточения в летней избушке, взяв с собой Музгара, отправились на рыбалку. Когда дошли до места, промокли насквозь, даже с сапогов пришлось выливать, а одежду выжимать. Поймав в большом омуте килограммовую щуку, перешли Парыч и стали пытать удачу на ельца, сорогу. Дождь не переставал, от реки волнами поднимался пар, собака куда-то исчезла. Минут через двадцать раздался непонятный шум в устье Парыча, и оттуда тяжело взлетела большая птица и низко полетела в мою сторону. По берегу с басовитым лаем бежал Музгар. Расстояние было метров семьдесят, и все было прекрасно видно. Не сворачивая, птица еле-еле взмахивая промокшими крыльями, вплотную приблизилась ко мне. « Ну не слепая же,- подумал я,- должна отвернуть». Но у нее хватило сил лишь залететь под удилище, которым я хлопнул по ее шее, от чего она упала в воду, а я за ней. Оказался большущий глухарь, которого я еле затолкал в рюкзак. Было уже не до рыбалки, и мы с Музгаром довольные отправились домой. «Нашего» глухаря бабушка спрятала до утра в чулан, а за ужином преобладала глухариная тема. Вспоминали различные случаи из жизни, как кто-то, когда-то поймал глухаря руками, кто-то на покосе летящего снял граблями…

Маркиз
Жил у бабушки огромный, огненно-рыжий кот по кличке Маркиз. Когда большая семья садилась за стол, он из под стола начинал дергать за платье или штанины «застольщиков», и тереться лохматой головой об ноги:- дайте что-нибудь на клык, тоже кушать хочется! Не дождавшись подачек, сердито фыркнув, пошел Маркиз искать еду в огород, там была летняя кухня. Нашел в углу ведерный чугун с вареной картошкой. Подцепив когтями картофелину, съел. Съедобно, но не вкусно. Известным только ему путем, проник в чулан и обнаружив на сундуке глухаря, погрыз его, тут и заснул. Через некоторое время он пулей влетел в избу и юркнул в дыру в подполье. Вслед ему прилетела калоша и бабушкин голос: «У-у-у, вражина воровская…» Оказывается она пошла разделать глухаря и обнаружила там воришку. Тем не менее супец получился отменный – маркизо-глухаринный, наваристый.

Ворон –Яша
На одной из лесных полян, на высоком берегу реки Пестерь, у Котлова Омута, на могучей березе жил старый ворон прозванный нами - Яша. При нашем появлении, в сенокосную пору, в его владениях, он всегда приветствовал нас басовитым «хар, хар» и улетал по своим делам. Но пару раз за день прилетал проверить, чем мы тут занимаемся, и снова исчезал.
Ратный червь
Как-то в конце лета три кокманских мужика, направились в сторону «Котлова омута» проверить, уродилась ли нынче брусника. Отойдя километра три от поселка, двое шедших впереди, остановились, обсуждая что-то, увиденное на дороге. Подошел и третий, и увидел странную белую живую «веревку», пересекающую лесную дорогу - строго по-прямой. Толщиной с палец, переливаясь в солнечных лучах, не расползаясь, а в виде толстого шнура, наезжая друг на друга, дорогу «переезжала» колония белых червей, каждый длиной 15-17мм., толщиной 2-2,5 мм., с черной точкой - головкой. Как это у них получалось – такое гармоничное движение, по каким законам природы, нам было не понятно, но двигалась «веревка» довольно бойко.

«Ратный червь», единодушно констатировали двое, на правах старших, побывавших на фронте, пояснили, что по преданиям, появляется он из братских могил, воинских захоронений. Увидеть его доводится не каждому, а только избранным, это большая редкость. И подумалось: а может это из могил солдат, погибших в Гражданскую войну, которая прокатилась через Кокман?



Барсучьи норы
Места произрастания «товарных» ягод: черника, брусника, клюква местные жители стараются держать в строжайшей тайне. Потому, что этот промысел позволяет как-то свести концы с концами при общей безработице. Приезжим едва ли эти места покажут, даже если те кому-то приходятся ближайшими родственниками. Но не зря говорят: язык мой – враг мой. Как-то тесть вернулся с магазина и говорит: «Ты ведь знаешь, где барсучьи норы, сходи-ка. Сейчас один по пьяни трепался, что там брусники видимо не видимо, бригадой не обобрать. Путь не близкий, километров семь, но я знал короткий путь и минут через сорок был на месте. За десятки лет проведенного здесь отпуска, прошагавший по этим лесам не одну тысячу километров и многое повидавший, был поражен обилию ягод. Когда спустился в долину слияния речек Зегвайка и Бересва, за полчаса походя набрал литров пять брусники и к ужину вернулся домой.
По лесу ехал мотовоз…
Год был урожайный: всяких грибов-ягод уродилось. Пошли как-то тесть с зятем за брусникой в район семи озер, что в семи километрах от Кокмана. Озер конечно же давно уже нет, одно название, скорее болота, зарастающие травой и кустарником. Да обилие гадюк и ужей, особенно на самом западном, за что зять прозвал его «Змеиным». Там через каждые пять шагов – шипение: то с кочки болотной, то с пня трухлявого, и ягода здесь всегда обсосанная. Любят видно твари то же полакомиться спелой ягодой, витаминов набраться. А один раз зять ползая на коленях заметил ужа – короля всех ужей. Голова с добрый кулак мужицкий, да и туловище толщиной с руку. Из мха видно с полметра, а дальше какой длины? Ушел с того места от греха подальше. Ягод было много, корзины двухведерные быстро наполнились. Пошли тихонько в обратный путь. Скорость-то уже не та, с грузом. Частенько садились на перекур. Пол дороги прошли, скоро и узкоколейка должна показаться. Вдалеке чуть слышно мотовоз зашумел. Тесть вдруг встрепенулся и прибавил шагу: «Я тебя на УЖД подожду». А мотовоз уже совсем рядом грохочет. Вдруг все стихло, раздался гудок, и грохот стал удаляться. Вышел, наконец, зять на дорогу – ни мотовоза, ни тестя. И пошел пешком до поселка. Опять тесть обхитрил зятя.

81 квартал
Здесь располагались самые дальние и основные сенокосные угодья тестя. В 30-х годах здесь была пасека и с той поры остались здесь две большие поляны, заросшие душицей и клевером в обрамлении старых лип. Старожилы зовут это место – Никиткина поляна. Рядом протекает в 100 м родниковый ручей, впадающий в речку Парыч, сплошь заросший черной смородиной. Начало ручья скрыто неизвестными вьющимися растениями. Попытка рассмотреть их поближе может закончиться плачевно, мгновенно проваливаешься по пояс в грязь, вылезти из которой проблематично. Излюбленное место обитания лосей, глухарей. От поселка около 10 км, поэтому очень тихо, лишь белка промчится по деревьям, да еж прошуршит в траве.
Главное, запутать след…
Не зря говорят, «яблоко от яблоньки не далеко падает», каков отец, таков и сын. Привычка отца подшучивать над людьми передалась и сыну. Позвал шурин зятька за брусникой. Через «Минькино поле», по Старой Красногорской дороге, свернули на «полуденку». Шли по ней не долго, а сворачивали то вправо, то влево – ходили «змейкой» и кругами. Наконец, пересекли реку Кокманку, и попали в молодой сосновый бор. По кромке стала попадаться брусника.-«Что, пособираем?», - «Давай!» Шурин минут через пятнадцать почему-то ушел на угор. А лето было жаркое, и на таком солнцепеке все должно было сгореть. Из любопытства, зять тоже сдвинулся на угор, и поразился увиденному. Все пеньки и поваленные деревья-гнилушки, сплошь краснели от ягод. «Ну и ну», подивился зятек, и заработал обеими руками. Часа через два посудины были полны, и ягодники пошли в обратный путь. Но почему-то не по старому маршруту, а по каким-то заброшенным волокам, по которым трелевочники вытаскивали сваленный лес. Это была не дорога, а каторга: грязь, перемешанная с обрубленными ветками, и полчища налетевших комаров. Через полчаса, наконец, выбрались на лесную дорогу. Но шли по ней не долго. Свернули на какой-то заброшенный железнодорожный тупик, перебрались через реку, и через глухой ельник кое-как вернулись на «Минькино поле», а там уж и дом рядом.

Вечером за ужином, после 2-3 рюмок зять задал вопрос:

- «Слушай, а мы ведь могли вернуться обратно по «полуденке», дорога в три раза короче?»

-«Так то оно, так. Но я хотел след запутать, что бы ты на ту брусничную поляну дорогу не нашел. Мы ягоды там уже неделю собираем, а их все не убывает.»

Вот такая- наука-«лесная академия».
Если не обмоешь, какая радость
Любят Глазовские жители приезжать в Кокман. Чистый воздух, изумительная по красоте природа, обилие грибов и ягод, добродушие местных жителей как магнитом притягивает сюда людей.

Вот и этот год удался урожайным на дары леса, и человек 12 на микроавтобусе приехали на лесные плантации. Быстро перекусив, компания отправилась за 7 км. в район «Семи озер», что за 10-й веткой УЖД, за брусникой. Место оказалось ни кем не хоженым, и ягод было столько, что казалось, кто-то щедрой рукой раскидал целебную ягоду. К обеду шустряки набрали по 2-3 ведра, и решили перекусить. После перекуса с «возлаканием», часть мужиков зароптала: «Не каторжане, хватит ломаться». Проводник из местных обратился к женщинам: «Столько ягод бывает не каждый год. Излишки можете продать или раздать по родне. Зачем же вы приехали за столько верст?»

-«Он прав»,- ответили женщины,и пошли за проводником на лесную плантацию. Но, через час, и они взмолились: -«Веди за другой ягодой».

Увез проводник их на «Пчельник», а там черным-черно черемухи. Но и её собирать компания отказалась, и усевшись на траву, пустила рюмку по кругу. С устатку! Часов в пять вернулись в поселок, где предполагали заночевать.

«Ужин в семь.»- сказала хозяйка ночлега, и компания устроилась на площадке перед домом. Мужикам скоро надоела эта маета, и они позвали проводника: «Ради бога, найди предлог, чтоб «улизнуть» о т баб, в машине еще три «пузыря» осталось. Проводник тут же объявил: «Поехали ка мужики в соседний переулок, возьмем у знакомого бредень, и съездим на пруд. Женщины удовлетворенно поддержали: «Езжайте, езжайте. Хоть делом займетесь». Мужики быстро запрыгнули в машину, и умчались за километр на «Минькино поле», спрятались в березняке. Обнаружить их можно было только с вертолета. Мужики радостные, что так удачно спрятались, не заметили, как оприходовали три бутылки, и быстро скинувшись, с ветерком поехали в магазин за добавкой. Обратно не поехали, а уехали в другую сторону, ниже большого пруда, в сосняк. Пораженные красотами окружающей природы, мужики расслабились, что называется, «по-полной». Забыли и про ужин, вспомнили о нем, когда наступили сумерки, и звезды высыпали на небо. Уже на автомате, медленно, на тормозах, поехали в сторону дома. Что было дальше, утром рассказали женщины.

Машина дошла до колодца, и встала. Ожидавшие мужиков женщины сидели на лавочке, и удивлялись: «Почему же ни кто не выходит из машины?» Минуты через две открылась дверь, и вывалился первый. Через секундные интервалы на него упали остальные. Потом эта копошащаяся масса двинулась к колодцу. Послышался звук крутящегося ворота, и как бухнуло об воду ведро. Видно сил крутить ручку для подъема уже не было, и ведро потянули за цепь, перехватывая руками. Но силы были не равны. Ведро с водой начало тянуть поднимавшего в колодец. В него вцепилась братия за разные части тела, и стала тянуть к себе, а он тянул цепь с ведром. Кой-как достав общими усилиями воду, каждый «поцеловал» ведро, вливая в себя живительную влагу. Напившись, «клубок» в обнимку утянулся в избушку, и затих. Только стены старой избушки содрогались от богатырского храпа. А потом наступило утро…




Жучка, Барс и другие…
В лесных поселках наверное редкая семья не держит собак. Это и ночные сторожа, компаньоны за грибами и ягодами, помощники при пастьбе скота… Каждая со своим именем, характером, судьбой. Хотелось бы вспомнить каждую из них, но с годами память притупляется.

Первым псом, с кем я пошел в лес, был Соболь. Беспородный – не дворняга, не лайка. Но он преданно шагал с тобой по лесным тропам и исправно лаял на пичужек.




1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет