«лесная обитель»



жүктеу 3.86 Mb.
бет9/18
Дата02.05.2016
өлшемі3.86 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18
:

Немного о себе
Я, Мешкова Зоя Яковлевна, родилась 01.08.1948 года в Красноярском крае. Папа был ветеринар, мама доярка. В 1966 году я познакомилась со своим будущим мужем. Он служил в это время там в армии. В 1967 году он привез меня сюда, в Удмуртию, на свою родину. Мы прожили с ним 36 лет. От совместного брака у нас 4 сыновей. Старший, Александр родился в 1969 году, второй сын Андрей, родился в 1973 году, и двойняшки родились в 1978 году. Теперь со мной живет средний сын Андрей, остальные трое живут в Ижевске. Старший сын закончил Ярское педучилище, работает столяром у частного предпринимателя по изготовлению мебели. Андрей закончил от военкомата в Глазовской автошколе курсы шоферов. Служил он два года в Белоруссии. Вернулся обратно в Кокман, работал в лесопункте шофером. Потом, в связи с закрытием леспромхоза остался без работы, пока не работает. Двойняшки закончили Глазовский колледж на строителей. По профессии тоже не работают. Живут в общежитии, работают в ЖЭКе сантехниками. У меня 3 внука, старшему Роману 14 лет; второму в сентябре 7 лет, пойдет в 1 класс. Руслану 5 лет. Сыновья приезжают часто, много помогают по дому. Трудолюбивые – отец их всему научил.

Зоя Яковлевна Балтычева.



пос.Кокман.
Мы умели работать
Родился 1 января 1954 года в селе Селты Удмуртской АССР. В связи с образованием Игринского леспромхоза родители переехали в пос.Кокоман, где Виктор проучился с 1 по 8 класс. Затем учеба в Ижевском ГПТУ-1 на слесаря – сборщика и токаря. Учился в школе и в ГПТУ, вместе с будущим министром труда Удмуртии Сергеем Фефиловым. С 1972 по 1974 г.г. служба в Армии. Службу проходил в Литве, Прибалтийском военном округе в авиации, заправщиком самолетов. После армии вернулся в Кокманский лесопункт, где работал в лесозаготовительных бригадах. С 1975 года поставили бригадиром. Бригады были по 5-6 человек. Сучкорубами работали в основном, женщины: Тоня Рязанова, Зина Злобина. Вальщиками работали Анатолий Губочкин, Александр Злобин, Александр Коробейников. За хорошую работу Виктор Степанов имеет много благодарностей, ценных подарков, Почетных грамот и денежных премий. Лауреат премии Ленинского Комсомола, Кавалер 2-х Орденов Трудовой Славы. С женой Еленой Анатольевной живут с 1990 года. От совместного брака дочь Оля 15-ти лет.

Виктор Николаевич Степанов.



пос.Кокман.


Да, досталось нам, ребята
Родилась в 1941 году, на пристани Котлов Омут. Называлось место – пристань, потому что со всей округи сюда на лошадях по «ледянкам» в зимнее время подтаскивали строевой лес, чтобы весной, по большой воде через систему рек: Пестерь-Кильмезь-Вятка-Волга сплавит его до Каспия. Этим же еще до революции занимались купцы-лесопромышленники Бушковы, которым принадлежали местные леса. На «Котлове» тогда жили две семьи: Фомы Савельевича Злобина и Ивана Гавриловича Девятых-моего деда по отцу. Моего отца призвали на военную службу в 1939 году. В 1940 году он приезжал в отпуск, и я родилась в 1941 году уже без отца, он воевал на фронте. Мама, Надежда Абрамовна (в девичестве Русских), что бы как то выжить, в окрестностях с ружьем добывала рябчиков, глухарей, белок…; собирала ягоды, грибы, садила табак. Табак потом сушили, резали на махорку и продавали в Красногорье стаканами. Мама ходила туда по лесной тропинке на прямик. Возвращалась, другой раз, уже затемно. Отец с войны вернулся поздно. Ихняя часть в 1943 году под городом Белая Церковь попала в окружение. Сожрали всех лошадей, всю конскую сбрую, голенища яловых сапог, кору с деревьев и все -таки с боем вырвались из «котла». Многие тогда там погибли. Кто от голода, кто от пуль. Оставшихся в живых «прфильтровали»: кто ушел в Сибирь в лагеря, кто под расстрел, а отца после войны отправили на 5 лет в шахты Подмосковья, без права переписки. Поставили его бригадиром над военнопленными немцами. Согласно закона о военнопленных, кормили их прекрасно. Если гражданское население в это время умирало и пухло от голода, то пленным выдавали хлеб, масло, сахар, крупу, макароны, тушенку. Часть продуктов через вольнонаемных рабочих обменивали на табак, водку. Но страшно хотелось домой, а дома не знали, где он, и живой ли. А мама все ждала. И, наконец, худой, обросший,( шел три месяца пешком с Подмосковья), вернулся солдат домой. Немного оправившись, семья переехала в д. Лаптевшина. Там родилась Валя, сейчас живет в Казани. Затем переехали в д. Разыграи. Здесь родились Маша и Тоня. В 1953 году растущее семейство перебралось в Кокман, где семья пополнилась: Надей, Володей, Лидой. Семья была большая, но родители всех приучили к труду. Все работали с детства. Косили, работали в огороде. Держали корову, телят, свиней, овец, кур, сажали много картошки, овощи в огороде. Жили не богато, но не голодали. Отец всю жизнь в лесничестве проработал, мама уборщицей в школе. Дети все выучились. Валя-учительница, Маша фармацевт, Тоня – финансист, Надя-металлург, Володя-шофер, Лида-бухгалтер, и только в связи с частыми переездами и отсутствием школ, Вера поздно начала учебу, и после окончания семилетки пошла работать на УЖД, где проработала с 1958 по 1974 год. И в зной и в стужу, под дождем, нужно было содержать дорогу для бесперебойной вывозки древесины и подвозки необходимого для существования поселков. После этого, до выхода на пенсию, работала в пекарне и продавцом хлебного магазина. Сколько лет прошло, а в памяти все держится.

До 1939 года в Кокмане был детский дом для беспризорников. В войну его превратили в детскую колонию, а после пожаров, снова был детдом, пока его не закрыли.

Школа была на горе, там учились детдомовцы до 4 класса. Кто учился больше – ходили в Красногорье. Дети ходили очень плохо одетые, работники наживались на детдомовском имуществе. Детей унижали и били. Около дома Перескоковых была больница с дербенем (дом при мельнице). В дербене потом была детдомовская пекарня, он сгорел в 1959 году. Здесь же стоял дом Ворожцова, который тоже сгорел, и он переехал в дом у «сада». Там стоял старый купеческий дом, в котором жили учителя.

Химлесхоз был на особом положении – был свой магазин, 5 бараков…

На полуденке была площадка и конюшня в лесу и был там колодец, который существует и сейчас. На Зегвайке стоял барак для сезонников, которые вырабатывали лес у барсучьих нор. Ледяная дорога была проложена для вывозки леса к пристани, по Ермолинской к Котлову.

К открытию леспромхоза, в 1954 году, привезли спецпереселенцев с Областной Увинского района: Гирт Антон, Шеффер Саша, Дер Владимир Иванович, Трафкот, Миллер, Геттих, Кнауб, Райтер Женя, Энглер Юра, Осфальд, Моос Федор, Малендорф Матвей, Нейфельд Иван Иванович, он умер в Кокмане. Его потомки-Слава, Валя, Володя Морозовы – по фамилии жены. Немцы по началу работали, в основном, на лошадях, постепенно осваивая «стальных коней». Уехали немцы в 1957-58 г.г., с выходом Указа о реабилитации и выдачи им паспортов. В основном уехали в Казахстан, потом в Германию.

Жили они в щитовых домах, свои не ставили. Остались жить в Кокмане – Нейфельд Иван и Шмидты – Иван Иосифович и Ольга Готлибовна (в девичестве Дергейм).

С образованием Игринского ЛПХ в Кокмане открылся лесопункт. Первым его начальником был Банников, техноруком был Ложкин Александр Терентьевич, в последствии ставший директором. Его сменил Варламов, потом Горбунов Иван Петрович (при нем на пруду сделали водослив), потом были директорами Лялин, Шнейдер Сергей Андреевич, Козловский, Русских Аркадий, и сейчас Злобин Александр Лукоянович.

УЖД организовалось в 1953-54г.г. Первый начальник –Орлов Алексей Николаевич, он жил в Игре. Дорожным мастером в Кокмане была Ашаева Мария Семеновна. В 1963 году УЖД была закольцована веткой на Головизнин Язок, с Кильмезской УЖД, и называлась «кругосветка».

Была создана бригада Коммунистического труда в составе:

Зубков Семен Иванович-его жена Тася была продавцом;

Шмидт Иван – вальшик;

Корепанов Афоня;

Васильев Рудик;

Сучкорубами были женщины: Морозова Тоня, Русских Сима, Зубарева Юля, Завалина Катя.

Работа в лесу была не только тяжелой, но и опасной. Случалось, люди гибли. Убивало людей падающими деревьями, раскатывались сцепы с лесом. По разным причинам погибли: Корепанов Афанасий, Малышев Миша, Русских Сима.

Позднее, в разное время, комплексные лесозаготовительные бригады возглавляли: Балтачев Насыр, Степанов Виктор, Барышников Эдик, Коробейников Саша, Злобин Саша, Морозов Володя. Поваром в лесной столовой долгое время работала Русских Надя.

Деришева Вера Николаевна

пос.Кокман.
Из какого же Вы, из далекого края?
Российские немцы
В 1954 году, со станции Областная тогда Нылгинского района- привозят спецпереселенцев, немцев южных областей СССР, а в освободившиеся бараки, где они жили на Областной, полностью переводят Кокманский детский дом.
С укреплением Руси росла нужда в различных специалистах. Проще и эффективнее было пригласить готовых специалистов извне. Еще в 16 веке возникает немецкая слобода в Москве, оказавшая большое влияние на формирование и воспитание Петра 1. Именно в период его правления становится массовым приглашение иностранных специалистов из Германии, Австрии, Пруссии.

Вторая, массовая волна переселения из Германии в Россию, связана с именем Екатерины 2, которая пригласила немецких колонистов селиться на свободных землях в Поволжье. Семья каждого переселенца получала 30 десятин земли, освобождалась от рекрутской повинности, получала право беспошлинной торговли в течении 10 лет; получала беспроцентную ссуду на 10 лет и освобождение от всех налогов. В 1764 по 1864 год, в Поволжье было основано 190 немецких колоний, центром всех этих поселений в слободе Покровская. Постепенно немецкие поселения появляются на юге Украины, в Крыму и Кавказе, в Сибири (Алтай, Омск, Красноярск), в Оренбуржье, Казахстане и Средней Азии. Первая Мировая война и волна германофобии не могли не отразиться на судьбе немецких колонистов. Совет Министров Российской империи в 1916 году подготовил закон против «немецкого засилья»: на апрель 1917 года планировалось полное изгнание колонистов из Поволжья. Только Октябрьская Революция сняла вопрос депортации с повестки дня. 19 октября 1918 года Ленин подписал декрет об образовании автономной области Немцев Поволжья, а 6 января 1924 года она была преобразована в Автономную Советскую социалистическую республику Немцев Поволжья. Столицей стала слобода Покровская, получившая статус города и имя Энгельса. В годы Гражданской войны, бесчисленные отряды красных и белых, проходя через немецкие колонии, забирали с собой все, что могли; тем более, здесь было что брать. Яростная продразверстка и беспощадные продотряды вымели из колоний последние остатки. Колонии, более века дававшие стране хлеб, вымирали от голода. НЭПовская передышка быстро перешла в сплошную коллективизацию. И опять немецкие крестьяне, своим трудолюбием жившие зажиточнее остальных, в большей массе попали под раскулачивание. Приход к власти в Германии фашизма, добавил к репрессиям 30-х годов новые мотивы в их применении к российским немцам. 28 августа 1941 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым немцы Поволжья обвинялись в пособничестве врагу, и подлежали выселению в Сибирь и Казахстан. Республика была ликвидирована, а проживающие в ней немцы – депортированы. Все российские немцы, служившие в начале войны в Красной Армии, были отозваны «в тыл», лагеря НКВД в тайге и на шахтах, где уже находились выселенные немцы – мужчины от 15 до 55 лет. Чуть позже в трудармию были согнаны и все российские немки – от 16 до 50 лет. В местах работы они были изолированы от местного населения, размещались в зонах, обнесенных колючей проволокой, и под охраной. Из оставшихся в живых, трудармейцы были отпущены к своим семьям лишь в начале 50-х годов. Все они находились в режиме «спецпоселения», т.е. без разрешения коменданта не имели права покинуть место проживания. За нарушение – каторжные работы до 20 лет. Только в 1956 году был отменен комендантский надзор. В это же время вернулись домой другие репрессированные во время войны народы…только не они.

В1964 году новым Указом с Российских немцев были сняты обвинения в пособничестве врагу. Обвинения сняли, но наказание осталось: право на возвращение, право на восстановление их государственности по-прежнему, не было. Лишь через 25 лет о проблеме российских немцев заговорили на высшем уровне. Заговорили и о восстановлении АССР немцев Поволжья. Но на территории бывшей немецкой автономии были организованы митинги «протеста местного населения», и восстановление справедливости было торпедировано. В 1991 году Россия приняла Закон «О реабилитации репрессированных народов». Закон подписал тогдашний председатель Верховного Совета РФ Б.Н.Ельцин, готовясь к выборам в Президенты Р.Ф. Став Президентом, на одном из сельских митингов в Саратовской области Ельцин заявил: «…ни какой автономии не будет!»

Одни, содрогнувшись от таких слов, окончательно лишились надежд, и эмигрировали; другие стиснув зубы решили пережить эту напасть… Зная путь, пройденный нашим народом за последние столетие приходится только удивляться, как находятся среди российских немцев люди, по-прежнему связывающие будущее своего народа только с Россией?

Растоптанные жизни, изломанные судьбы, не родившиеся гениальные творения человеческого духа..

Всем нам давно хорошо известны имена Вильгельма Кюхельбекера, Отто Шмидта, Святослава Рихтера и сотни других имен немцев, неразрывно связанных с Россией. В Георгиевском зале Кремля бесконечные колонки от пола до потолка имен Георгиевских кавалеров, где каждая третья фамилия -немецкая. Не только знаниями, трудом, но и кровью, российские немцы способствовали укреплению и защите своей новой родины.


Я всю жизнь валил лес…
Мама моя, Александра Степановна Морозова, с 1913 года. Жила она в 9 км. от Областной, что в Увинском районе, вся родня у неё там. А на Областной жили спецпереселенцы – немцы с Поволжья, там и познакомилась со своим мужем Нейфельдом Иваном Иосифовичем 1918 г. рождения. Немцев потом в приказном порядке отправили всех с Областной в Кокман. Что делать, были подневольные до 1956 года, много не разговаривали. Отец рассказывал: везли, везли их в скотовозах, и привезли куда-то под охраной в лес. У Пети, брата, - видел я на фотографиях, одежда по тем временам: шапочка, фуфаёшка маломальская: стоят, жизни радуются – улыбаются. А сейчас, вроде и покушать есть что, и выпить, и живут нормально, а все недовольны, жизнь плохая. А тогда пожрать и одеть нечего было у деревенских, почему из колхозов-то и бежали любой ценой. Рассказывал мужик один, по фамилии Медведников; работал он в Валамазском лесничестве, а мы как раз в той стороне лес валили. Служил он в 1958 году на Тихоокеанском флоте. А в Корее тогда необъявленная война шла между США и СССР. И вот, говорит, дали мне отпуск, а я командиру говорю: «Я в отпуск не поеду». Командир: «Как не поедешь? Да ты что? Деревню повидаешь, родню, дома побываешь, вина попьешь». «Какое вино,- говорит,- голодуха там самая натуральная». В то время если ты с деревни смог сорваться, то прятались в лесопунктах, лесхозах. Были согласны на любые работы, лишь бы был паспорт. А паспорт появился, он мог в любое время куда-то уехать. А без него ты бесправный – никто. Справку в сельсовете не дали, и попробуй куда-нибудь уедь. Хуже крепостных. Всякого повидали в жизни, и опять к этому пришли. Сейчас хотят возрождать леспромхоз. Из кого? 15 лет не готовили ни каких специалистов. И кого сейчас в лес загонишь? Вот вопрос. Все квалифицированные кадры ушли или уехали. По Удмуртии 7 леспромхозов было. Мои дети, двое, в Ижевске работают. Такой чиновничьей рати в истории никогда не было, сколько сейчас. И за каждым стоит кум, сват, брат, свояк, друзей куча. Дом свой, когда приватизировали, три раза бумаги переделывали. Может, они ждали, что я им на «лапу» подкину. Я своим хребтом все зарабатывал и зачем я им должен подкидывать? Мне ни кто, ни когда не подкидывал. Кой как заплатил за все, и уехал домой с документами. Когда пенсию оформлял, тут молодцы, все оперативно сделали, но из 32 лет стажа зачислили только 27,5 лет. Страховые отчисления леспромхоз за последние годы не делал. А я при чем? Я как валил лес, так и валил.

Владимир Иванович Морозов(Нейфельд)



пос.Кокман.
Спасибо маме…
Родился 1 октября 1936 года в Одесской области Велико-Михайловского района, в пос. Театра. Отец родился в Молдавии 17.10.1904года, работал конюхом. Жил своим хозяйством: огород, сад, 2быка, 2 лошади. Потом переехали в Театру. Отец поедет, бывало, на мельницу за маслом, мукой, немного выпьет, и лошадью я управляю, хоть и маленький был. Мать родилась в 1908 году на Украине, в Одесской области. С отцом познакомились в Театре и поженились. Детей было 13, выжило 10. Как шутили – целая футбольная команда, и тренер свой. Оттуда нас вывезли сначала в Польшу, на своих лошадях уехали, а с начала войны - в Россию. Несколько десятков человек, в 5-6 вагонах, 03.10.1943 года нас привезли на Уву. Не доезжая до Первомайского торфопредприятия, от ж.д.станции километра 3 -4, стояли палатки, в которых мы и жили. Потом переехали в бараки. Отец на Уве работал у торфяников машинистом. А два брата в Рябово, то же на торфопредприятии, на торфяных машинах. Одно время жили в деревне Русская Тукля. Ходили часто с матерью по лугам, 4 км. от Увы. Она работала в райисполкоме. Когда пацаном жил в Русской Тукле, уже понимал удмуртский язык, песни пел. А сейчас! Не то что удмуртский, и немецкий – то забыл. От Первомайского торфоучастка узкоколейка шла до Увинского ж.д.вокзала, где разгружали торф и грузили его в большие вагоны. Погрузка шла вручную корзинами по трапам. Марийские или мордовские девушки с песнями, в цветастых ярких платьях грузили торф. Наверное, это были трудармейцы, или отбывающие трудповинность. Бывало, надо на Уву попасть, а нас, пацанов, не берут. Мы с досады переводили стрелки на путях, и мотовоз сходил с рельсов. А мы тут же крутимся, когда поднимут, и мы прицепимся… Как то нас кондуктор поймал, и напинал под задницу. Ну, думаем, ладно. Мы тебе устроим ёлки-палки. Большие бурты с торфом стояли, иногда они загорались. Тогда Первомайский задыхался от дыма. А с другой стороны вокзала был лесозавод. На его тупиках мужики то же вручную по трапам грузили бревна, подтоварник (дрючок). Говорят, отправляли в Молдавию на виноградники, для устройства шпалер. На плечи толстые специальные наплечники шили. После 14 лет я то же работал на этих погрузках грузчиком. А торф я сам переворачивал пацаном. Рукавиц не давали, так голыми руками. Кожа слезала, аж кровь идет. Мать говорит: «Дак, не ходи, чё ты…?» А мне хотелось подзаработать. Единственный раз получил от матери по шее. Отправила она меня как-то за хлебом. Я в Первомайск пришел, а мне говорят, что брат с сестрой потерялись. Ушли в лес по ягоды и заблудились. Пока ходил- бродил, время потерял с ними. Прихожу. Все, хлеба уже нету. Ну, чё, пришел я без хлеба. А в кармане пиджака у меня были 2 клина от топора, железные. Она меня за шкирку схватила, да быстро сняла пиджак и им меня по шее, а попала по уху. Я-« ой-ой-ой-йй!». Она ни как понять не может, неужели пиджаком-то такая боль может быть? Она же не знала, что в кармане у меня железки. Потом только она узнала, в чем дело. А ухо-то опухло!

Когда нас привезли в Первомайск, там сперва колония была. Увезли их потом, С вокзала на лесозавод была одна улица – Азина. И вот мы иногда проходили мимо этой зоны. Как-то идем с матерью, несем отцу обед, а на встречу 3 женщины. Одна выскочила, и толкнула мою мать. Зачем? Почему?

Ездил тут как-то несколько лет назад на Уву, на день рождения племянницы. Елки-палки! Как все застроено, ничего уже не узнаешь. Раньше вокруг болотина была. На базаре горки заливали… В 1947 году умер брат Освальд. Я не помню, что-бы мы ели картошку. Мать работала техничкой в райисполкоме. Она возьмет хлеб, продаст. На эти деньги возьмет муку, сколько-то картошки, сколько-то очистки промоет – баланду сварит. Кусочек отрежет, на 4 части разделит. Маленького куска хлеба хватало на весь день. Дед, Губер Иван, работал на паровозе широкой колеи. Как-то он пришел с работы, и говорит бабушке: «Ты давай обед, сготовь, я полежу». Лег на диван, и больше не встал.

В 1949 году родилась сестра, умерла она уже в Каркалае, нас всех перевели туда, 42 участок-лесопункт. От Каркалая мы жили в 6 км., в лесу работали. Отец был коновозчиком в леспромхозе. Лес возили Владимирскими тяжеловозами по монорельсам. По лежневке скобами закреплялись жерди. Колеса на телегах были виде автомобильных ступиц, некоторые спереди деревянные, взади железные. Мы, скажем, почему ещё так не голодали, потому что мать очень много материала на что-нибудь меняла. И вот где-то что-то меняла, что-то доставала, закупала. И в самые голодные годы что-то меняла на картошку, на муку… Вот так она нас поддержала. По утрам, на работу идущим, что-то надо было в сумки собрать, А у нас был казанчик, черный такой. Сестра увезла его в Германию на память. И мать каждое утро гуляшик с картошкой готовила, чтоб перекусить в лесу: 2 сестрам, 2 братьям и отцу, Все они работали на лошадях, а сестра одна работала на дороге, а старшая сучкорубом. Мы каждый год держали поросенка, 2 коровы. Одну держали постоянно, а первотелку весной покупали. Все лето молока у нас вдоволь, осенью мы её убираем на мясо, а та у нас остается. До трехсот штук кроликов держали, мясной породы, белый великан. Делали большой короб. В средине ставили столбы 1,5 метровые, сверху ложили лаги, а на них веники из липы, осины, березы. Сверху скирду из сена ставили. Внутрь ставишь лоток, что б кролики могли ходить. И так они зимуют. Весной, как сено кончается, все эти столбы и лаги убираешь, и смотришь, как из всех углов маленькие кролики выходят… А шкурки в то время были дорогие. Скажем, первым сортом шкурка 3-50 стоила. Для того времени-это были деньги. И вот, когда у матери 10-й родился, получили мы за шкурки 2500 рублей. Это были деньжищи! Мы могли тогда не только корову купить, «Волгу» купить могли. А зачем тогда «Волга» нужна была? Нам бы только жизнь как-то наладить, и все. Вот мы и жили… Куриц держали

тоже. Яички свои, молоко свое, масло свое, сметана своя, кролики. Я всегда по 4-5 кроликов резал. «Шкурочник» приедет, и сдаешь ему, а он взамен: хочешь муку, хочешь, сахар, вельветовые куртки, хромовые сапоги… Мать муки наберет, сахару и еще деньги получит. Шкурок всегда много было. Я сам кроликов резал и обделывал. Младшая сестра заболела и умерла. Медицина слабая тогда была. Потом мать еще одну родила. Вот эта самая младшая, живет сейчас в Казахстане.

Старшая сестра Ольга, тоже родилась в Одесской области. С Иваном Шмидтом они познакомились в 1949 или 1950 году в Каркалайском ЛПХ на 42 участке, поженились и дети пошли. Когда участок закрылся, все переехали в Каркалай. Когда поездом ехать с Ижевска, и подъезжаешь к Каркалаю, налево стояли щитовые дома, целая улица. Этот район называли «Цыганский поселок». Когда Каркалайский ЛПХ закрылся, все попали под сокращение и уехали в Лозу, Лынгу, Пастухово. Паспорта немцам стали давать с 1956 года, в армию брать с 1955 года. До этого считались спецпереселенцами, 2 раза в месяц отмечались в комендатуре. Я ушел в армию 1955 году, вернулся в 1958году к Новому году, но наших уже никого не застал. После указа 1956 года их начали всех распускать. Многие уехали в Казахстан. Мать с отцом уехали в Целиноград, Тарановский район, село Нелюбинка, и сколько-то там пожили. Старший брат переехал в г.Тимертау Карагандинской обл. Там был большой металлургический комбинат и много других заводов. И когда туда переехали 2 брата, они начали всех собирать туда. И вскоре мать с отцом и сестры туда переехали. Жили всей семьей. А когда разрешили уехать в Германию, все подались туда: и кто жил в Каркалае, и кто жил в Тимертау. Я сам два раза там бывал, много друзей, знакомых.



Службу я проходил в Перьми, в Красных Казармах. Потом в Б-Савино, на военном аэродроме. Служил вместе с Кокманским парнем – Чураковым, он на первом этаже жил, я на втором. Когда в Перьми построили Дом офицеров, рядом стали строить 5-ти этажные кирпичные дома. Нас двоих поставили охранять стройку домов. На стройке в основном работали солдаты.Командир части-полковник, редко дома бывал¸ все на аэродроме. Как увидит над городом истребители, довольный, улыбается : «Мои летают». А нам все твердил: «Смотрите, вояки, лишнего тут чего не натворите». После армии жил в Перьми на Бахаревке. Потом в Пермской области, устраивался на работу в Вешницкий леспромхоз, и так и не знал, где моя родня. Потом уехал на север в Хибины, Апатиты, в горах работал. В 1973 году собрался старшую сестру в Кокмане проведать, она здесь с Иваном Шмидтом жила. 16 лет не виделись. Они сюда с Рудиком Васильевым, с Абдуллиным приехали. В феврале пришла телеграмма, отец при смерти лежит. Ну, я сразу отпуск отложил, и туда. Выехал 31 января, 8 февраля он помер. Из родственников немцев осталась только сестра, остальные все уехали в Германию. И вот, в конце апреля, я приехал повидаться с сестрой, и познакомился здесь с будущей женой Евдокией Трофимовной, она в школе старшей пионервожатой работала. И 12 августа 1974 года навсегда поселился здесь. Устроился в леспромхоз на трактор, щитовой дом дали. Иван Шмидт, муж сестры, он тоже с Одесской области, помогал, чем мог. В лесу на повале работал, слесарем. У них 8 детей. Иван, Витя, Миша, Вера здесь живут,двое в Валамазе, одна умерла, одна уехала. Мои дети тоже разъехались. Старший, Сергей, кончил Глазовский совхоз-техникум на механика, работает в коммерческом предприятии. Младший этот же колледж кончил, электромеханик, потом закончил институт. У младшего - 1 сын, у старшего- 2 девочки. Дочь Светлана живет и работает учителем в Глазове, у неё сын и дочь. Сын, в техническом учится в Москве; а дочь на факультете французского учиться, на отлично. Получает повышенную стипендию. Подрабатывает репетиторством, в кафе. Она на 2 года доучиваться уедет во Францию. Я в гости редко езжу, скотина держит.

Как сложилась жизнь у моих братьев и сестер? Ида в Казахстане работает на металлургическом заводе. Вторая, Елизавета, живет в Минводах, на пенсии. Работала штукатуром-маляром. Ольга, жившая в Кокмане, умерла. Остальные живут в Германии. Старший брат Володя работал в России на Байконуре, сейчас на пенсии. Еще один брат здесь же работал, в Ленинске. уже умер. Илья в германии работал на заводе, тоже уже умер. Младший брат Отто с 1939 года то же работал на заводе. Старший квартиру выкупил, у младшего свой дом. Лиля, старшая, работала до отъезда в Казахстане, сейчас на пенсии. Младшая, Лида то же работала на заводе. В Германию человек 30 уехало. Лиля увезла 18 человек – дети, внуки; другая сестра – 2-х детей и 4-х внуков. Третья – 2-х детей и 4 внуков. Живут не плохо. Мужья русские, в Казахстане родились. Заскучали по родным местам, стали проситься съездить. В сентябре 2005 года приехали в Казахстан. Три дня прожили, посмотрели, как друзья живут, остальные люди. Дома, даже пяти этажные развалены. Такой город был. А сейчас ни кому, ни чего не нужно, все развалили. На третий день сказали: «Поехали обратно, домой». Значит, там уже их дом. В то время они получали пенсию 470 ЕВРО в месяц. Жена – немка, получает немного больше. На всё хватает, еду, выпивку. Квартиру там сразу дают. Кто состоит на социалке, за квартиру вообще не платит Русским мужикам машину там нельзя покупать. Сразу поинтересуются: «А откуда у него деньги? Когда ему дают только на проживание. Немецкая молодежь уехала в Германию. Все работают. После смены умылись, оделись, и на все 4 стороны. А культурно отдохнуть там есть где: боулинг, бильярд, шашки, шахматы, домино. А у нас напьются, и «мать-перемать». В Германии, если ты работаешь, квартиру любую выбирай, начиная от 400 ЕВРО и до 800 – 4-х или 5-ти комнатную. У меня племянник, у него 4 детей, так он на 2-м этаже всю лестничную площадку занимает; 4 туалета, 4 ванны, комнаты обставлены… Туда приезжаешь, проходишь учебу 6 месяцев – немецкого языка, и тебе еще платят в это время по 370 ЕВРО. То что ты посещаешь курсы, проездные ещё платят. Там дают переселенцам на все: мебель, ковры, посуду… Потом приходят и проверяют, купил ты или нет то, на что тебе деньги давали. По назначению ли потратил? Племянник пригласил в гости, пойдем, посмотрим, как я живу. Живет на 3 этаже, кухня большая – 25 кв. метров. Столы, диван, кровати стоят. Ложки, поварешки, чайник, блюдца, чашки, тарелки, ковер на полу, стенка стоит, шифоньер – это все дали. Пришли, проверили – молодец. Держись, говорю, живи по-людски. А то раз проверят, два, нарушаешь порядки, купят билет на самолет, возьмут за шкирку и под зад коленом вышвырнут. Езжай, от куда приехал, если ты себя вести не можешь у нас. А он : «Да.да…». Дают ему ещё 370 ЕВРО на пропитание, в переводе на наши деньги это одиннадцать с лишним тысяч. А дай нашему безработному 12 тысяч? У меня двоюродный брат работал в Германии каким-то начальником по строительству дорог. Потом их фирму закрыли. И ему, как безработному, 3 года, пока не устроится, платили 32500 ЕВРО. И чё ему не жить? Когда я первый раз ездил в гости в Германию, 12 марок равнялось нашим 120 рублям. Я в уме прикинул, что мы с хозяйкой получаем на двоих 130 ЕВРО. А старший брат один тогда получал 800 и жена его 800 с чем-то. Есть, конечно, которые не могут там жить, обратно возвращаются. Мне, например, то же те порядки не все нравятся. Мне старший брат так сказал: «Еехать тебе сюда, если бы надумал, лет 15-20 назад надо было, тогда у тебя, возможно, что-то бы и получилось. А сейчас ехать под старость, только умирать тут. Ты если не от болезни, от скуки умрешь. Это как старое дерево пытаться пересаживать на новое место. Здесь очень много свободных квартир, дадут тебе угол в любом городе. Пойдешь ты в магазин и обратно. Никого здесь не знаешь, язык забыл, общаться не с кем. Так и умрешь от скуки. Так что живи ты у себя там, пенсию дают, детей вырастил, скотину пока держишь. Если уж очень тебе тяжко будет, с голоду умереть не дадим, поможем…». Из Германии ни кто в Кокман не приезжал. Они хотели приехать в 2006 году на мое 70-летие, но я за год до того побывал у них перед Новым годом. Может молодежь, когда соберется, а старики уж – нет. За рулем тяжело, дорога дальняя. Если только самолетом до Москвы – Ижевска. С Ижевска можно на такси – 1,5 тысячи. А здесь мы их встретим…

Дергейм Готлиб Готлибович.

пос.Кокман.



1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет