Мотивация и личность



жүктеу 6.15 Mb.
бет1/44
Дата17.04.2016
өлшемі6.15 Mb.
түріРеферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44
:


Абрахам Гарольд Маслоу

Мотивация и личность

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЯ К ПЕРВОМУ И ВТОРОМУ ИЗДАНИЯМ

БЛАГОДАРНОСТИ


µГлава 1§

Психологический подход к науке

Психология ученых

Сферы приложения психологического подхода к науке


µГлава 2§

Проблемный и технократический подход в науке

Приоритет средства над целью

Приоритет средств и догматизм в науке


µГлава 3§

Предисловие к теории мотивации

Индивидуум как интегрированное целое

Голод как парадигма

Цель и средство

Желания и культура

Множественные мотивации

Мотивационные состояния

Взаимосвязь мотиваций

К вопросу о перечнях потребностей

Классификация мотивов

Мотивация и эксперименты на животных.

Окружающая среда

Интеграция

Немотивированное поведение

Возможность осуществления

Влияние реальности

К вопросу о необходимости исследования здоровой мотивации


µГлава 4§

Теория человеческой мотивации

Введение

Базовые потребности

Другие характеристики базовых потребностей,
µГлава 5§

Значение концепции удовлетворения для психологической теории

Общие последствия удовлетворения

Научение и удовлетворение базовой потребности

Удовлетворение потребности и формирование характера

Концепция здорового удовлетворения

Феномены, частично детерминированныебазовым удовлетворением

Патология, вызванная удовлетворением

Функциональная автономия высших потребностей

Некоторые феномены, связанные с базовым удовлетворением

µГлава 6§

Инстинктоподобная природа базовых потребностей

Теория инстинктов

Концепция инстинктоидности базовых потребностей


µГлава 7§

Потребности высшие и низшие

Различия между высшими и низшими потребностями

Некоторые последствия различения высших и низших потребностей


µГлава 8§

Психопатогенез и теория угрозы

Депривация, фрустрация и угроза

Конфликт и угроза


µГлава 9§

Инстинктоподобна или нет деструктивность?

Этологические данные

Данные детской психологии

Антропологические данные

Некоторые теоретические соображения об источниках деструктивного поведения

Клинический опыт

Данные эндокринологии, генетики и других наук


µГлава 10§

Экспрессивный компонент поведения

Преодоление и экспрессия

Самоосвобождение и катарсис. Незавершенные акты. Синдром разведчика

Репетиционный синдром; настойчивое и безуспешное преодоление; обезвреживание проблемы

Определение невроза

Катастрофическое поведение; безнадежность

Психосоматические симптомы

Свободные ассоциации как самовыражение
µГлава 11§

Самоактуализированные люди: исследование сихологического здоровья

От автора

Метод отбора испытуемых

Как были получены данные и как они будут представлены

Эффективное восприятие реальности и комфортные взаимоотношения с реальностью

Приятие (себя, других, природы)

Спонтанность, простота, естественность

Служение

Отстраненность; потребность в уединении

Автономность, независимость от культуры и среды, воля и активность

Свежий взгляд на вещи

Мистические переживания и высшие переживания

Ge meinschaftsgefbhl

Межличностные отношения

Демократичность

Умение отличать средство от цели, добро от зла

Философское чувство юмора

Креативность

Сопротивление культуральным влияниям; трансценденция культуры

Несовершенство самоактуализированного человека

Ценности и самоактуализация

Самоактуализация и преодоление дихотомий
µГлава 12§

Любовь и самоактуализация

Предварительное описание некоторых характеристик любви

Самоактуализация и беззащитность в любви

Способность любить и быть любимым

Самоактуализация, любовь и секс

Забота, ответственность и общность потребностей

Любовь как радость и игра

Приятие индивидуальности партнера и уважение к нему

Любовь как высшее переживание. Восхищение, удивление, трепет

Отчужденность и индивидуализм

Эффективность восприятия, хороший вкус и здоровая любовь


µГлава 13§

Познание индивидуального и общего

Вступление

Рубрификация в процессах внимания

Рубрификация и восприятие

Рубрификация в обучении

Рубрификация в мышлении

Стереотипизация и нехолистичное теоретизирование

Язык и названия
µГлава 14§

Немотивированные и нецеленаправленные реакции

Примеры относительно немотивированных реакций

Искусство

Созерцание, наслаждение, удивление, вкус к жизни, высшие переживания

Стиль и вкусы

Игра

Идеология, философия, теология, познание


µГлава 15§

Психотерапия, здоровье и мотивация

Психотерапия и хорошие отношения между людьми

Хорошие человеческие отношения как психотерапевтическое воздействие

Психотерапия и хорошее общество

Роль знания и навыка в современной психотерапии

Аутотерапия и когнитивная терапия

Групповая психотерапия и группы личностного роста


µГлава 16§

Понятие нормы. Здоровье и ценности

Определения нормы

Новая концепция нормы

Старые и новые представления о человеческой природе

Внутренняя природа человека

Что такое хорошие условия ?

Психологическая утопия

Среда и личность

Природа нормы


КОММЕНТАРИИ

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение А.

Проблемы, связанные с позитивным подходом к психологии

Приложение В.

Холистическо-динамическая, организменная теория. Динамика синдрома

КОММЕНТАРИИ

БИБЛИОГРАФИЯ


----------------------------------------------
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга представляет собой переработанное и исправленное издание моей работы "Мотивация и личность". Я постарался воплотить в ней итог своих размышлений за последние шестнадцать лет, а размышлений было очень и очень много. Я не переписывал все заново, и все-таки полагаю, что это издание существенным образом отлично от предыдущего, поскольку даже сама главная идея книги подверглась ревизии, о чем я подробно расскажу ниже.

Впервые вышедшая в свет в 1954 году, эта работа, в сущности, представляла собой попытку построения такой теории, которая базировалась бы на классической психологии того времени и в то же самое время никак не отвергала бы ее и не противостояла бы ей. Я пытался расширить наши представления о личности, выходя на "высшие" уровни человеческой природы. (Я даже подумывал назвать ее "Дальние пределы человеческой природы".) Если бы вы попросили меня кратко изложить основной тезис той книги, то я бы сказал так: психология много толковала о человеческой природе, но кроме этой природы человек имеет еще и высшую природу, и эта его природа инстинктоподобна, то есть является частью его сущности. Если бы вы позволили мне слегка пояснить этот тезис, я бы добавил, что, в отличие от бихевиористов и психоаналитиков фрейдистского толка, исповедующих аналитический, диссекционистский, атомистический, ньютоновский подход к человеку и к его природе, я убежден в холистичности человеческой натуры.

Иначе говоря, я ценю эмпирический багаж, накопленный экспериментальной психологией и психоанализом, но мне претят проповедуемые этими науками идеи. Мне близок экспериментаторский задор бихевиоризма и всеобнажающий, всепроникающий дух психоанализа, но я не могу согласиться с тем видением человека, которое они предлагают. Иначе говоря, своей книгой я представляю иную философию человеческой природы, предпринимаю попытку иначе очертить образ человека.

Однако, если раньше я воспринимал свои разногласия с бихевиоризмом и психоанализом как спор, не выходящий за рамки психологии, то теперь я вижу в них локальное проявление нового Zeitgeist, своего рода знамения времени, я воспринимаю их как признак зарождения новой генерализованной и всеохватывающей философии жизни. Это новое гуманистическое мировоззрение внушает мне радость и оптимизм; оно. как мне кажется, может оказаться плодотворным в любой области человеческого знания, будь то экономика, социология или биология, в любой сфере профессионального знания ѕ в юриспруденции, политике, медицине; оно поможет нам понять истинное значение таких социальных институтов как семья, религия, образование. Именно это убеждение побудило меня переработать свою книгу, посвятив ее изложению новой психологии. Эта психология ѕ лишь часть общего мировоззрения, один из аспектов всеобъемлющей философии жизни, философии, пока не приобретшей завершенной формы, но которая видится нам все более и более возможной, а значит, требует к себе серьезного отношения.

Не могу не упомянуть здесь крайне огорчительный для меня факт, заключающийся в том, что это поистине революционное знание (новое представление о человеке, обществе, природе, ценностях, новое понимание науки, философии и т.п.) до сих пор не попало в поле зрения наших интеллектуалов, а порой сознательно не замечается ими, особенно теми, в чьем ведении находятся средства связи с образованной частью общества и молодежью. (Отчасти поэтому я говорю о "тайной революции".)

Мировоззрение очень многих представителей интеллектуальной элиты отмечено печатью глубокой безысходности и цинизма, цинизма, доходящего порой до разъедающей душу злобы, даже жестокости. Эти интеллектуалы отрицают возможность совершенствования человека и общества, отказываются видеть внутренние, сущностные ценности, заложенные в каждом человеке, не признают за ним жизнелюбия и любви.

Ставя под сомнение такие исконно человеческие качества как честность, доброта, великодушие, любовь, они выходят за рамки умеренного, здравого скептицизма и проявляют откровенную враждебность по отношению к тем представителям рода человеческого, которые демонстрируют им эти качества. Они потешаются над хорошим человеком, считая его глупым и наивным, они придумывают ему прозвища, называя его то "бойскаутом", то "пай-мальчиком". Столь агрессивное развенчивание, эту ненависть и уничижение уже нельзя назвать презрением ѕ порой ато напоминает отчаянную попытку защититься, оградить себя от людей, которые стараются одурачить их, провести, заморочить им голову. Я полагаю, психоаналитик увидел бы в этом динамику злобы и мщения за пережитые в прошлом разочарования и крах иллюзий.

Этой субкультуре безнадежности, этой установке "ты ничем не лучше", этой антиморали, в основе которой лежат агрессия, безнадежность, где нет места для доброй воли, прямо противостоит гуманистическая психология, вооруженная данными предварительных исследований, которые представлены в этой книге, и трудами, указанными в библиографии. Несмотря на то, что нам все еще приходится соблюдать известную осторожность, рассуждая о предпосылках "хорошего" в человеческой природе (см. главы 7, 9, 11 и 16), мы уже вправе со всей убежденностью отвергнуть лишающее нас надежды суждение об изначальной порочности и злобности человеческой природы- Нам предстоит доказать, что убежденность в порочности человеческой натуры не может и дальше быть делом вкуса. Данные наших исследований позволяют говорить, что в настоящее время ее могут питать только сознательная слепота и невежество, только нежелание считаться с объективными фактами. И потому такого рода предвзятое отношение к человеку следует считать скорее личностной проекцией, нежели обоснованной философской или научной позицией.

Гуманистическая, холистичная концепция науки, представленная в первых двух главах этой книги и в Приложении В, получила мощное подтверждение в виде многочисленных работ, увидевших свет за последние десять лет. Особенно хочется отметить замечательную книгу М. Полани Personal Knowledge (376). Мысли, изложенные в этой работе, во многом перекликаются с идеями моей "Психологии науки" (292). Обе работы очевидно копфронтируют с классическим, конвенциональным видением науки, обе предлагают отличную от общепринятой точку зрения на человека.

Вся моя книга представляет собой страстную проповедь холистичного подхода, но в самом емком и, возможно, в самом трудном для понимания виде этот подход представлен в Приложении В. Трудно что-либо противопоставить холизму как основе научного мировоззрения, его полномочия очевидны, а истинность не вызывает сомнений, ѕ в конце концов, космос един и внутренне взаимосвязан, всякое общество едино и внутренне взаимосвязано, всякий человек един и внутренне взаимосвязан и т. д., ѕ однако же, холистичный подход пока почти не находит применения в науке, он до сих пор не используется в том качестве, в котором должен был бы использоваться, а именно как способ мировоззрения. В последнее время я все больше склоняюсь к мысли о том, что атомистический способ мышления следует рассматривать как мягкую форму психопатологии или, по крайней мере, как одну из составляющих синдрома когнитивной незрелости. Мне кажется, что холистичный способ мышления и понимания совершенно естествен, естествен до автоматизма для здоровых, самоактуализированных людей и, напротив, чрезвычайно труден для менее развитых, менее зрелых, менее здоровых представителей рода человеческого. Это, конечно, только мое впечатление, и я не стал бы слишком настаивать на нем. Однако я бы предложил его в качестве гипотезы. требующей проверки, тем более, что проверить ее не так уж трудно.

У теории мотивации, подробно изложенной в главах 3ѕ7, к которой я постоянно обращаюсь на протяжение всей книги, весьма любопытная история. Впервые я представил ее на суд психоаналитического общества в 1942 году, и тогда она выглядела как робкая попытка интегрировать в единую теоретическую структуру те истины, о которых столь по-разному толковали Фрейд, Адлер, Юнг, Д. М. Леви, Фромм, Хорни и Гольдштейн. Мой, тогда очень поверхностный опыт психотерапевтической работы подтолкнул меня к мысли о том, что каждый из этих великих авторов был по-своему прав, что их тезисы применимы в разных случаях и к разным пациентам. Меня же в то время волновал частный вопрос клинического характера: какие конкретно из ранних деприваций приводят к неврозу? Какие методы психотерапии исцеляют невроз? Какая профилактика предотвращает невроз? В каком порядке следует применять те или иные методы психотерапии? Какие из них наиболее действенны? Какие можно считать базовыми, а какие ѕ нет?

Теперь я могу со всей уверенностью заявить, что теория оказалась вполне состоятельной в клиническом, социальном и персонологическом планах, но ей все еще недостает багажа лабораторных и экспериментальных исследований. Многие люди находят ей подтверждение в своем личном жизненном опыте, зачастую она становится основанием, помогающим им осмыслить и понять свою внутреннюю жизнь. Большинство людей ощущает в ней непосредственную, личную, субъективную правдивость. И все-таки до сих пор ей насущно недостает экспериментальных подтверждений.

В некоторой степени восполнить нехватку эмпирического материала помогает работа Дугласа Мак-Грегора (332), применившего принципы теории мотивации при исследовании производственных отношений. И дело даже не только в том, что он счел полезным структурировать данные своих наблюдений в соответствии с теорией мотивации, но и в том, что его наблюдения впоследствии позволили валидизировать и верифицировать саму теорию. Сегодня именно такого рода исследования, а вовсе не лабораторные эксперименты, приносят все больше эмпирических подтверждений нашей теории. (Библиография к данной книге представляет собой практически исчерпывающий перечень такого рода подтверждений.)

Назидание, которое я вынес из осмысления этого и иных аргументов в пользу теории мотивации, которыми щедро снабжала меня жизнь во всем ее разнообразии, таково: рассуждая о потребностях человека, мы обращаемся к самой сути его существования. А разве имеет смысл надеяться, что суть человеческого существования может быть выявлена при помощи лабораторного опыта, посредством экспериментов с животными? Совершенно очевидно, что для этого необходима реальная жизненная ситуация, необходимо исследование человека в его взаимодействии с социумом. Только таким образом наша теория может быть подтверждена или опровергнута.

Глава 4 основана на клиническом опыте. Это заметно уже хотя бы потому, что особое внимание в ней уделяется факторам, порождающим невроз, мотивам, прекрасно известным любому психотерапевту, таким как инерция и лень, сенсорные удовольствия, потребность в сенсорной стимуляции и активности, вкус к жизни или отсутствие оного, вера в будущее или безнадежность, тенденция к регрессии, большая или меньшая готовность уступить страху, боязни, ужасу и т.п.; сверх того в ней идет речь о высших человеческих ценностях, тоже выступающих в качестве мотивации человеческого поведения, ѕ о красоте и правде, о совершенстве и завершенности, о справедливости и порядке, об упорядоченности и гармонии и т.д.

Я обращаюсь к высшим человеческим ценностям не только в главах 3 и 4 этой книги, они подробно обсуждаются в главах 3, 4 и 5 "К психологии бытия" (295), в главе "О жалобах низких уровней, жалобах высших уровней и мета-жалобах" в работе "Евпсихичное управление" (291), а также в работе "Теория метамотивации: биологические основания ценностной жизни" (314).

Мы никогда не разберемся в человеке, если будем по-прежнему игнорировать его высшие устремления. Такие термины как "личностный рост", "самоактуализация", "стремление к здоровью", "поиск идентичности и автономии", "потребность в совершенстве" (и другие, обозначающие устремление человека "ввысь") следует принять и широко употреблять уже потому, что они описывают общие, а, быть может, даже универсальные человеческие тенденции.

Но нельзя забывать, что человеку свойственны и иные, регрессивные, тенденции, такие, например, как склонность к страху, самоуничижению. Упиваясь рассуждениями о "личностном росте", мы рискуем внушить слушателям опасную иллюзию, особенно когда имеем дело с неоперившимися юнцами. На мой взгляд, необходимой профилактикой против излишне легкого, поверхностного отношения к "личностному росту" должно стать тщательное исследование психопатологии и глубинной психологии человека. Приходится признать, что многие люди предпочитают хорошему плохое, что личностный рост, часто будучи болезненным процессом, пугает человека, что мы не обязательно любим то лучшее, что даровала нам природа, нередко мы просто боимся его; приходится признать, что большинство из нас испытывает двойственное чувство к таким ценностям как правда, красота, добродетель, восхищаясь ими, и, в то же самое время, остерегаясь их проявлений (295). Сочинения Фрейда (я имею в виду изложенные в них факты, а не общую метафизику рассуждений) актуальны и для гуманистических психологов. Я бы также рекомендовал прочитать чрезвычайно тонкую работу Хоггарта (196), она позволяет прочувствовать и помогает понять, почему малообразованные люди, которых описывает автор, отличаются склонностью к вульгарному, тривиальному, дешевому и фальшивому.

Опираясь на данные, изложенные в главе 4, а также в главе 6, которая называется "Инстинктоподобная природа базовых потребностей", я пытаюсь выстроить некую систему сущностных человеческих ценностей, своего рода свод общечеловеческих добродетелей, которые сами для себя служат обоснованием и подтверждением ѕ они изначально, по сути своей благие, они исконно желанны и именно поэтому не нуждаются ни в оправданиях, ни в оговорках. Эта иерархия ценностей уходит корнями в саму природу человека. Человек не просто желает их и стремится к ним, они необходимы ему, необходимы для того, чтобы противостоять болезни и психопатологии. Облекая эту мысль в другие слова, скажу, что базовые потребности и метапотребности (314) являются своего рода внутренним подкреплением, тем безусловным стимулом, на базе которого в дальнейшем произрастают все инструментальные навыки и условные связи. Иначе говоря, для того чтобы достичь этих внутренних ценностей и животные, и люди готовы научиться чему угодно, лишь бы новые знания или новые навыки приближали их к этим главным, конечным ценностям.

Мне хотелось бы, пусть мельком, затронуть здесь еще одну идею. На мой взгляд, мы можем рассматривать инстинктоподобные базовые потребности и метапотребности не только как потребности, но и как неотъемлемые права человека. Эта мысль неизбежно приходит в голову, стоит только признать, что человек имеет такое же право быть человеком, как кошка имеет право быть кошкой. Только удовлетворяя свои потребности и метапотребности, человек становится "дочеловеченным", и именно поэтому их удовлетворение следует рассматривать как естественное человеческое право.

Обозревая созданную мною иерархию потребностей и метапотребностей, я поймал себя на следующем размышлении. Я обнаружил, что эту иерархию можно представить в виде шведского стола, на котором расставлено множество вкусных кушаний. Человек, оказавшийся у этого стола, имеет возможность выбирать блюда в соответствии со своим вкусом и сообразуясь со своим аппетитом. Я веду к тому, что в любом суждении о мотивации человеческого поведения всегда прослеживается характер гурмана, ценителя, судьи. Человек играет, какую мотивацию приписать наблюдаемому им поведению, и делает это в соответствии с собственным мировоззрением ѕ оптимистическим или пессимистическим. На мой вкус, второй вариант выбора сегодня совершается гораздо чаще первого, настолько часто, что я готов назвать этот феномен "принижением уровня мотивации". Если говорить кратко, то данный феномен проявляет себя в том, что психолог, желающий объяснить поведение, отдает предпочтение низшим мотивам в ущерб мотивам среднего уровня, а последние, в свою очередь, предпочитает высшим. Чисто материалистическая мотивация предпочитается социальной мотивации или метамотивации, крайне редко в своих толкованиях психологи пользуются комбинацией всех трех видов мотивации. В этой предвзятости есть что-то параноидальное, я слишком часто наблюдаю эту форму обесценивания человеческой природы, и в то же самое время, насколько мне известно, она пока не подвергалась должному научному исследованию. Я полагаю, что любая законченная теория мотивации обязательно должна учитывать влияние этой негативной переменной.

Я убежден, что историк с легкостью приведет множество примеров, относящихся к разным культурам и разным эпохам, которые иллюстрировали бы мой тезис о наличии общей тенденции принижения или возвеличивания человеческой мотивации. В основе любого человеческого поведения мы склонны видеть только потребности низших уровней, забывая при этом о существовании высших потребностей и метапотребностей. По моему мнению, данная тенденция основывается скорее на предвзятости мышления, нежели на эмпирических фактах. Работая со своими испытуемыми, я постоянно убеждался в том, что высшие потребности и метапотребности гораздо более могучи и требовательны, чем это предполагали даже сами испытуемые, и уж ни в коем случае не заслуживают того отношения, которым одаривают их ученые мужи. Совершенно очевидно, что вопрос о высшей мотивации носит эмпирический, научный характер и имеет настолько огромную важность, что его нельзя отдавать на откуп академикам, ограниченным своими узконаучными проблемами.

Я расширил главу 5, посвященную концепции удовлетворения, добавив к ней раздел, в котором говорится о патологии удовлетворения. Несомненно, еще пятнадцать-двадцать лет тому назад мы просто не были готовы к самой идее патологии удовлетворения, слишком парадоксально выглядела мысль о том, что достижение человеком желанной цели, которое должно было бы сделать его счастливым, может привести к патологии. Вслед за Оскаром Уайльдом мы научились остерегаться своих желаний ѕ мы узнали, что удовлетворение желания может обернуться трагедией. Это касается любых уровней мотивации ѕ как материальных, так и интер-персональнальных, и даже трансцендентных.

От осознания этого парадокса один шаг до понимания того, что удовлетворение базовых потребностей само по себе еще не обеспечивает человека системой ценностей, не дает ему идеалов для веры и служения. Мы поняли, что удовлетворение базовых потребностей может повлечь за собой скуку, чувство утраты цели, неверие в установленный порядок и тому подобные вещи. По-видимому, человек лишь тогда функционирует наилучшим образом, когда стремится восполнить недостающее, когда желает приобрести то, чего ему не хватает, когда мобилизует все свои силы для удовлетворения гложущей его потребности. А значит, гратификация сама по себе еще не является гарантией счастья и удовлетворения. Это непростое, двоякое состояние, оно не только разрешает проблемы, но и порождает их.



  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет