Мотивация к этнокультурной преемственности и стратегии аккультурации в двух поколениях русских в Латвии



жүктеу 126.29 Kb.
Дата26.04.2016
өлшемі126.29 Kb.
: uploads
uploads -> Қазақстан республикасы төтенше жағдайлар министрлігі көкшетау техникалық институты
uploads -> Қазақ тіліндегі ресми іс-қағаздары Басқару, ұйымдастыру, өкім шығару қызметіне қатысты құжаттар
uploads -> А. С. Макаренконың өмірі мен педагогикалық қызметі
uploads -> Ян Амос Коменскийдің педагогикалық қызметі мен теориясы. (1592-1670жж)
uploads -> Приложение к части а1
uploads -> Рабочий проект
uploads -> Кирилл Куренда: двухлетний вундеркинд Не иначе как вундеркиндом можно назвать Кирилла Куренда из крымского села Владиславовки. В свои два с половиной года он уже знает все буквы алфавита умеет считать и освоил азы компьютерной грамотности
Мотивация к этнокультурной преемственности и стратегии аккультурации в двух поколениях русских в Латвии 1

Т.А.Рябиченко

Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

tryabichenko@hse.ru

И.Д.Плотка

Балтийский институт психологии и менеджмента (Рига, Латвия)

irinaplotka@inbox.lv
В работе представлены результаты эмпирического исследования взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности и стратегий аккультурации этнических меньшинств (на примере русского этнического меньшинства в Латвии). Поскольку аккультурация представляет собой длительный процесс, оказывающий влияние на многие поколения этнических меньшинств, нами был использован дизайн, позволяющий получить результаты для двух поколений одной и той же семьи (родителей и детей). В исследовании приняли участие 112 русских семей: в каждой из семей были опрошены представители двух поколений (родители: N=112, возраст 35-59 лет, Me=42; дети: N=112, возраст 16-24 года, Me=17).

Результаты исследования помогут расширить представления о роли мотивации индивидов при выборе ими стратегий аккультурации, а также выявить роль семьи в этом процессе.



Аккультурация и мотивация к этнокультурной преемственности

Теоретической базой исследования послужила теория аккультурации Берри [Berry, 1990], в соответствии с которой представители этнических меньшинств, адаптируясь к жизни в «большом» обществе, могут придерживаться одной из четырех стратегий: сепарации, ассимиляции, интеграции и маргинализации. Сепарация предполагает ориентацию на сохранение культуры своей группы, ассимиляция – отказ от культуры своей группы в пользу культуры доминирующего общества, интеграция – включение в культуру большого общества наряду с сохранением собственной, маргинализация – отказ от обеих культур. Выбор этих стратегий может быть обусловлен как факторами, связанными с условиями жизни данной группы в большом обществе (статус группы, установки принимающего населения, проводимая государством политика, воспринимаемая дискриминация и т.п. [см., например, Jasinskaja-Lahti et al. 2003]), так и личностными факторами, такими как ценности [Roccas et al., 2000; Güngör, 2007, Рябиченко, 2014]. Кроме того, процесс аккультурации подразумевает учет мотивации и активности самих индивидов [Gezentsvey, Ward, 2008], поэтому в нашем исследовании используется параметр, позволяющий учесть эти два фактора - мотивация к этнокультурной преемственности.

Под групповой преемственностью (collective continuity) в широком смысле понимают, с одной стороны, “воспринимаемую культурную преемственность”, связанную с сохранением и продолжением некоторых основных, глубоко укоренившихся и неизменных аспектов культуры, с другой стороны, “воспринимаемую нарративную преемственность”, связанную с восприятием исторических этапов или событий как причинно взаимосвязанных в текущей истории. В исследовании, проведенном в группе большинства, было показано, что на межгрупповые отношения оказывает влияние только один из аспектов групповой преемственности, а именно воспринимаемая культурная преемственность. Представители принимающего населения, характеризующиеся высоким уровнем культурной преемственности, в большей степени обеспокоены вопросами сохранения своей национальной культуры и идентичности. Как следствие, у них в наибольшей степени проявляется восприятие угрозы со стороны иммигрантов-мусульман, что, в свою очередь, приводит к проявлению установок на ограничение прав мусульман на публичное выражение своей религиозной принадлежности и исполнение религиозных обрядов [Smeekes, Verkuyten, 2014].

Под этнокультурной преемственностью можно понимать процесс, посредством которого различные этнокультурные группы сохраняют свою уникальность во времени (то есть в различных социокультурных контекстах) и в пространстве (то есть в условиях жизни в большом обществе) [Gezentsvey et al., 2013]. Мотивация к этнокультурной преемственности выступает в качестве меры индивидуальной активности, направленной на поддержание культуры своей этнической группы, передачу культуры на уровне семьи, и усилий, направленных на обеспечение сохранения группы. Мотивация членов различных групп к этнокультурной преемственности связана с предпочтением форм поведения, которые способствуют сохранению группы, например, с предпочтением заключения браков с представителями своей группы [Gezentsvey, 2008; Gezentsvey et al., 2013]. Можно предположить, что данный вид мотивации будет способствовать или препятствовать и выбору меньшинствами тех или иных способов жизни в большом обществе – стратегий аккультурации. Однако в исследовании, проведенном в мультикультурном контексте Новой Зеландии в трёх группах этнических меньшинств, взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности и одной из стратегий аккультурации - стратегии ассимиляции - выявлено не было [Gezentsvey et al., 2013].

Мы предполагаем, что в ситуации, когда существует воспринимаемая угроза культурной идентичности, существование взаимосвязи данного конструкта и стратегий аккультурации будет обнаружено. В частности, это касается стратегий, при выборе которых воспринимаемая угроза может играть немаловажную роль – это стратегии ассимиляции, сепарации и маргинализации.

Кроме того, к выдвигаемым в нашем исследовании вопросам относится проблема влияния семьи и родителей на детские стратегии аккультурации. Можно предположить, что на выбор детьми стратегий аккультурации, помимо собственной мотивации к этнокультурной преемственности, оказывают воздействие родительские стратегии аккультурации и мотивация родителей к сохранению родной культуры и идентичности.

Гипотезы исследования:


  1. Мотивация к этнокультурной преемственности позитивно взаимосвязана с выбором стратегии сепарации и негативно – с выбором стратегий маргинализации и ассимиляции в обоих поколениях.

  2. Мотивация к этнокультурной преемственности не связана с выбором стратегии интеграции в обоих поколениях.

  3. Мотивация к этнокультурной преемственности родителей позитивно взаимосвязана с выбором стратегии сепарации и негативно – с выбором стратегий маргинализации и ассимиляции их детей.

  4. Стратегии аккультурации поколения детей позитивно взаимосвязаны с одноимёнными стратегиями аккультурации их родителей. Мотивация родителей к этнокультурной преемственности позитивно взаимосвязана с мотивацией детей, но не оказывает прямого влияния на стратегии аккультурации детей.

Русские в Латвии: краткая справка

По данным официальной статистики, в 2013 г. на территории Латвии проживало 2 023 825 жителей, из них русские составляли 530 419, то есть 26,2 % [Statistical Yearbook of Latvia 2013, 2014].

Несмотря на длительную историю проживания некоторых групп русскоязычного меньшинства в Латвии, большинство русских прибыло на ее территорию после Второй мировой войны, в частности, в 60-ых гг. XX века. Существенным отличием русскоязычного населения Латвии от русской диаспоры в странах Западной Европы и США является то, что в их представлении они не являются иммигрантами, поскольку их перемещение происходило внутри одного большого государства. Распад Советского Союза изменил политический и психологический статус русских, поскольку они стали меньшинством в стране, которую считали своим родным домом. Большинству из них гражданство не было предоставлено автоматически. Так, в 2005 г. лишь 50% русских являлись гражданами Латвии, остальные оставались лицами без гражданства [Pisarenko, 2006]. Однако ситуация меняется. В 2014 г. по данным министерства иностранных дел в Латвии проживало 276797 неграждан (12,7 % от общего количества жителей Латвии) [Naturalizācija, 2014].

Сразу после провозглашения Латвией независимости единственным государственным языком стал латышский, в связи с чем русскоязычное население столкнулось с проблемой лингвистической адаптации. Опросы показывают, что большинство родителей позитивно относятся к необходимости изучения латышского языка их детьми. Что касается перспективы полного перехода системы образования на государственный язык, то среди родителей существуют опасения по поводу психологического благополучия детей, знанияшкольных предметов, знания родного языка, кроме того, присутствует страх ассимиляции. Если говорить о молодёжи, то проведенное в 2006 г. исследование показало, что к числу наиболее предпочитаемых молодежью стратегий относится стратегия интеграции, за ней следует сепарация, чаще всего выбираемая в сфере социальных контактов, наименее предпочитаемой является маргинализация [Pisarenko, 2006].

Метод

Выборку составили 112 диад, представляющие два поколения одной семьи, всего 224 респондента.

Гендерные и возрастные характеристики выборки приводятся в таблице 1.

Таблица 1- Гендерные и возрастные характеристики выборки



Поколение

N

Пол

Возраст

муж.

%

жен.

%

min

max



Родители

112

5

4,5

107

95,5

35

59

42

Дети

112

36

32,1

76

67,9

16

24

17

Участники исследования заполнили анкеты опросника на русском языке. В опросник были включены шкалы, направленные на выявление аккультурационных предпочтений [опросник MIRIPS – Mutual Intercultural Relations in Plural Societies, 2006), перевод и адаптация Н.Лебедевой и А.Татарко [Стратегии межкультурного взаимодействия…, 2009], и переведенные нами на русский язык вопросы шкалы мотивации к этнокультурной преемственности [Gezentsvey et al., 2013], а также вопросы, направленные на выявление социально-демографических характеристик респондентов.



Шкала стратегий аккультурации. В шкалу входит 16 вопросов, по 4 вопроса для оценки каждой из следующих аккультурационных стратегий: интеграция - «Я предпочитаю иметь друзей как среди русских, так и среди латышей»; ассимиляция - «Я предпочитаю мероприятия, в которых участвуют только латыши»; сепарация - «Для меня важнее владеть в совершенстве русским языком, чем латышским» и маргинализация - «Для меня не важно владеть в совершенстве ни русским, ни латышским языками». Степень согласия с каждым из утверждений оценивалась по пятибалльной шкале: утверждению «абсолютно не согласен» соответствовал 1 балл, «абсолютно согласен» - 5 баллов.

Шкала мотивации к этнокультурной преемственности. Построена по типу шкалы Лайкерта, ответы респондентов ранжируются от 1-го до 5-ти баллов. В оригинальном варианте шкала содержит 10 вопросов. После проверки шкалы на согласованность при помощи конфирматорного факторного анализа в обеих группах респондентов мы оставили 5 вопросов шкалы. Примеры вопросов: «В целом, я бы хотел, чтобы мои дети считали себя русскими», «Для меня важно продолжать соблюдать русские традиции и праздники».

Социально-демографические характеристики респондентов: пол, возраст, этническая самоидентификация.

При обработке результатов использовались корреляционный анализ, конфирматорный факторный анализ и моделирование структурными уравнениями. Обработка результатов проводилась с помощью статистического пакета SPSS 21.0 и приложения AMOS 21.0.


Результаты

Поскольку наше исследование носит поисковый характер, то вначале был проведен корреляционный анализ искомых взаимосвязей, вычислялся коэффициент корреляции Пирсона.

Было обнаружено, что мотивация к этнокультурной преемственности в поколении родителей негативно взаимосвязана с выбором ими стратегий маргинализации (r=-.20, p<.05) и ассимиляции (r=-.49, p<.001). Позитивной взаимосвязи со стратегией сепарации выявлено не было. Как и предполагалось, значимой взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности и стратегии интеграции не обнаружено.

В поколении детей мотивация к этнокультурной преемственности оказалась негативно взаимосвязанной с выбором ими стратегии ассимиляции (r=-.39, p<.001) и маргинализации (r=-.34, p<.001). Также была выявлена позитивная взаимосвязь мотивации к этнокультурной преемственности с выбором ими стратегии сепарации (r=.32, p<.001). Взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности и стратегии интеграции и в этом поколении не найдено.

Что касается взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности родителей с выбором стратегий аккультурации их детей, то здесь значимой оказалась негативная взаимосвязь мотивации родителей и ассимиляцией детей (r=-.26, p<.01).

Проведенный корреляционный анализ выявил существование позитивной взаимосвязи стратегии ассимиляции родителей со стратегией ассимиляции детей (r=.46, p<.001), а также со стратегией их маргинализации (r=.23, p<.05). Существует также позитивная взаимосвязь стратегии маргинализации родителей с выбором детьми стратегии ассимиляции (r=-.23, p<.05). Для остальных стратегий корреляционные взаимосвязи оказались незначимыми.

Далее нами были построены структурные модели, в которых в качестве предикторов стратегий аккультурации поколения детей выступали родительские стратегии аккультурации, а также показатели мотивации к этнокультурной преемственности детей и родителей.

Для стратегии сепарации было выявлено, что существует позитивная взаимосвязь стратегии сепарации родителей (β=.30, p<0.05), мотивации к этнокультурной преемственности самих детей (β=.37, p<0.01) со стратегией сепарации, а также позитивная взаимосвязь мотивации к этнокультурной преемственности родителей и детей (β=.41, p<0.001). Прямой взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности родителей со стратегией сепарации детей не выявлено. Характеристики полученной модели свидетельствуют о ее достоверности (CMIN/DF=1.042; CFI=.993; RMSEA=.019; PCLOSE=.876).

Модель, построенная для стратегии ассимиляции, показала, что существует позитивная взаимосвязь стратегии ассимиляции родителей (β=.52, p<0.001), негативная - мотивации к этнокультурной преемственности самих детей (β=-.29, p<0.01) с данной стратегией, а также позитивная взаимосвязь мотивации к этнокультурной преемственности родителей и детей (β=.40, p<0.001). Прямой взаимосвязи мотивации к этнокультурной преемственности родителей со стратегией ассимиляции детей не выявлено. Характеристики полученной модели удовлетворительные (CMIN/DF=1.837; CFI=.903; RMSEA=.08; PCLOSE=.007).

Также была проверена модель, в которой одним из предикторов стратегии ассимиляции детей, помимо мотивации к этнокультурной преемственности, выступала стратегия маргинализации родителей. Выявлены позитивная взаимосвязь стратегии маргинализации родителей (β=.30, p<0.05), негативная - мотивации к этнокультурной преемственности самих детей (β=-.29, p<0.01) с ассимиляцией детей, а также позитивная взаимосвязь мотивации к этнокультурной преемственности родителей и детей (β=.40, p<0.001). Характеристики модели свидетельствуют о её пригодности (CMIN/DF=1.427; CFI=.928; RMSEA=.06; PCLOSE=.223).

В модели, связывающей стратегии маргинализации детей и родителей, значимых взаимосвязей мотивации к этнокультурной преемственности детей, стратегии маргинализации родителей и стратегии маргинализации детей не выявлено. Характеристики модели свидетельствуют о её достоверности (CMIN/DF=1.310; CFI=.932; RMSEA=.053; PCLOSE=.413).

Также была проверена модель, связывающая стратегию ассимиляции родителей со стратегией маргинализации детей, другими предикторами выступили показатели мотивации к этнокультурной преемственности родителей и детей. Обнаружена позитивная взаимосвязь стратегии ассимиляции родителей со стратегией маргинализации детей (β=.36, p<0.05), остальные взаимосвязи не являются значимыми. Характеристики полученной модели удовлетворительные (CMIN/DF=1.830; CFI=.886; RMSEA=.08; PCLOSE=.007).


Выводы

Данное исследование является первым, в котором достаточно новый конструкт – мотивация к этнокультурной преемственности, используется для изучения процесса аккультурации этнических меньшинств в межпоколенной перспективе. Выявлено существование взаимосвязи данной мотивации со стратегиями аккультурации в обоих поколениях. Показано, что стратегии аккультурации поколения детей этнических меньшинств определяются как стратегиями аккультурации родителей, так и собственной мотивацией детей к этнокультурной преемственности. При этом мотивация родителей к сохранению своей культурной группы не оказывает прямого влияния на выбираемые детьми стратегии аккультурации, однако с мотивацией к этнокультурной преемственности детей она связана позитивно.

В исследовании оставлено «за скобками» влияние сверстников и другого ближайшего окружения на стратегии аккультурации как детей, так и родителей. Этот вопрос требует дополнительного изучения в будущем.

Использованная литература



Berry, J. Psychology of acculturation // In J. Berman (Ed.). Cross-cultural perspectives: Nebraska Symposium on motivation. Lincoln, NE: University of Nebraska Press. 1990, vol.37. P. 201-34.

Gezentsvey Lamy, M. A., Ward, C., Liu, J. Motivation for Ethno-cultural Continuity // Journal of Cross-Cultural Psychology. 2013, 44. P.1047-1066.

Gezentsvey, M., Ward, C. Unveiling agency: A motivational perspective on acculturation and adaptation / In R. Sorrentino S. Yamaguchi (Eds.), Handbook of motivation and cognition across cultures. San Diego: Elsevier. 2008.

Güngör D. The interplay between values, acculturation and adaptation: A study on Turkish-Belgian adolescents // International Journal of Psychology. 2007, 42 (6). P. 380–392.

Jasinskaja-Lahti, I. Long-term immigrant adaptation: eight-year follow-up study among immigrants from Russia and Estonia living in Finland // International Journal of Psychology.2008. 43(1). P. 6-18.

Naturalizācija. 2014. [Электронный ресурс] URL:http://www.mfa.gov.lv/lv/ Arpolitika/integracija/pilsoniba/ naturalizacija/ [Натурализация] (дата обращения 28.10.2014).



Pisarenko O. The Acculturation Modes of Russian Speaking Adolescents in Latvia: Perceived Discrimination and Knowledge of the Latvian Language. Europe-Asia Studies. Vol. 58, No. 5, July 2006, P. 751 – 773.

Roccas S., Horenczyk G., Schwartz S.H. Acculturation discrepancies and well-being: the moderating role of conformity // European Journal of Social Psychology. Vol. 30, Issue 3. 2000. P. 323–334.

Smeekes, A. & Verkuyten, M.. When national culture is disrupted: cultural continuity and resistance to Muslim immigrants. Group Processes and Intergroup Relations. 2014. 17(1), 45-66. DOI: 10.1177/1368430213486208.

Statistical Yearbook of Latvia 2013. Central Statistical Bureau of Latvia. Riga. 2014.



Рябиченко Т. А. Ценности как предикторы аккультурационных предпочтений русской молодежи Литвы // В кн.: Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии: Материалы Четвертой международной научной конференции 30-31 мая 2014 г. В 2 т. / Под общ. ред.: В. В. Гриценко. Т. 2. Смоленск: Смоленский гуманитарный университет, 2014. С. 128-132.

Стратегии межкультурного взаимодействия мигрантов и населения России: Сборник научных статей / Под ред. Н.М.Лебедевой и А.Н.Татарко. – М.:РУДН, 2009. 420 с.




1 Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2015 году.





©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет