Николай коляда дыроватый камень



бет5/5
Дата17.05.2020
өлшемі0.69 Mb.
1   2   3   4   5

Молчание.

ЛАРИСА. Не сходи с ума, хватит.

ГАЛИНА. Ладно, вычеркиваю всё. Мне показалось про белый порошок. Не буду больше. Но всё равно думаю, что так.

ЛАРИСА. Не думай. И мне ничего не надо. Я хотела много чего написать: сыну - квартиру, дочери - машину, а сейчас вижу – не надо ничего. Пусть так живут. Жизнь борьба, два горба. Ну. А раз никому ничего не надо, то и нечего Игорю Петровичу таскаться в гору. И так хорошо. Уже ничего не надо.

ИГОРЬ. У меня есть желание.

ГАЛИНА. Правда?

ИГОРЬ. Я хочу вернуться в театр.

ГАЛИНА. Зачем? Раз у них другая концепция и они вас не любят, то зачем с ними дружить?

ИГОРЬ. Я привык. Скрипка. Пюпитр. Дирижер. Занавес взлетает. Жена сидит в углу и я ей подмигиваю, мы с ней будто заговорщики.

ЛАРИСА. Коньячок в антракте.

ИГОРЬ. Ну да. И коньячок в антракте для придания свежих сил.

ЛАРИСА. Хватит пить. У вас и так нос сливой. Тайный пьяница.

ИГОРЬ. У меня нос сливой?

ГАЛИНА. Нет, она выдумывает.

ИГОРЬ. По чуть-чуть можно. Хочу назад в театр. Ведь она еще там.

ЛАРИСА. Кто?

ИГОРЬ. Жена.

ГАЛИНА. И что?

ИГОРЬ. Хочу видеть ее каждый вечер на своем месте. И мигать ей.

ВЕРА. Вы же ее проклинали. Говорили, что она старая идиотка. Вы же ее не любите.

ИГОРЬ. Люблю. В театре, когда говорят: «Я тебя ненавижу», означает: «Я тебя люблю».

ВЕРА. Правда? А меня вы ненавидите?

ИГОРЬ. Люблю.

ВЕРА. Спасибо.

ГАЛИНА. А кого вы тут из нас ненавидите?

ИГОРЬ ПЕТРОВИЧ. Я вас всех люблю. Мы похожи.

ЛАРИСА. Да. Как клюшка с шайбой.

НАТАЛЬЯ (давно стоит в дверях). Ну, всё, досыть! Господи, ну, постыдились бы, старые старики, немощные, а такие разговоры. Тьфу! Ну, на минуточку, а?

Наталья вся в саже, семечки щелкает, плюет на пол шелуху.

Идите вон, сделайте что-то общественно полезное. Ну, грядки полоть идите, ягоды собирайте или еще что, а?



ГАЛИНА. Не твое дело. Колдовка.

НАТАЛЬЯ. Ужас ужасный! Вот бы вас на рынок на один день. Все бы болезни забыли. И всякую чушь нести перестали бы. Стали бы по-трезвому смотреть на жизнь.

ВЕРА. Да побейте же вы их, этих мух, Игорь Петрович! Мух сколько! Побейте их!

ИГОРЬ. Это я с удовольствием.

Ходит, лупит мух газетой. Несколько раз стукнул газетой по голове Натальи.

ИГОРЬ. Простите. Мухи. Ну. Всё? Ну, я тогда пошел? Порядок?

ГАЛИНА. Куда?

ИГОРЬ. Ну, пока светло, схожу к Дыроватому камню, отнесу ему ваши пожелания.

ВЕРА. Дак там нет никаких пожеланий. Останьтесь. Да, девочки?

ИГОРЬ. Ну, так и отнесу. Наше желание: «Ничего не хотим».

ГАЛИНА. Нет, хотим много, но не просим. Само придет.

ИГОРЬ. Придет. Я пошел?

НАТАЛЬЯ. Какой-то камень выдумал. Нет тут никакого камня. В камне не может быть дыры, на минуточку.

ИГОРЬ. Может.

ГАЛИНА. Конечно, может. Когда в него стреляют, то может и дыра образоваться.

НАТАЛЬЯ. Ужас ужасный. Если в него стреляют, то он развалится должен.

ВЕРА. А этот не развалился. Живет с дыркой в сердце.

НАТАЛЬЯ. Как красиво. На рынок, на рынок всех! Вы пойдете в баню?

ИГОРЬ. Я пойду не в баню, а встану на горе, постою, сегодня тяжелый день был. Постою. Это придаст мне силы.

ГАЛИНА. А мы тогда пока сварим еще варенья. И вам будет баночка. Это хорошее. Вишня с косточкой. Очень полезно, чистит желудок как камешки.

ИГОРЬ. Ну, а я оттуда на электричку и домой. Что-то не могу тут больше оставаться. Тем более – дождь прошел, поливать не надо. Сердце разболелось.

НАТАЛЬЯ. Я могу довезти всех в город. Как раз четыре места в машине. На минуточку.

ИГОРЬ. Нет, я проще так. Не хочу никого стеснять. Схожу. Посмотрю на камень и на электричку.

НАТАЛЬЯ. Ну, не надо так трагично и красиво, как в театре. Это ужас ужасный. А то прям мне видится, что вы на горе стоите и на скрипке играете. Старый вы уже играть – и на скрипке, и без скрипки. Посмотрите вон, на минуточку, в зеркало на себя, если давно не смотрели.

ИГОРЬ. Это зеркало надо выкинуть. Никто в него больше смотреть не будет.

Игорь Петрович стоит, смотрит на себя в зеркало, рубашку трогает. Слезы вытер.

НАТАЛЬЯ. Сейчас, разбежались, выкинули. Ага! Что это вы тут порядки свои устраиваете?

ВЕРА. Дак, может, мы с вами вместе на электричку?

ИГОРЬ. Нет, я хочу один.

НАТАЛЬЯ. Ну, вот мужики пошли, ну, хуже баб. Ноют, ноют, всё им не так. Чуть что – за сердце схватился, заорал. На мужские поступки не способны, на минуточку. Я понимаю, что баба любит ушами, ну что вы им тут плели и плетете?

ВЕРА. Подслушивать нехорошо.

НАТАЛЬЯ. Вы орали на весь лес. Что мне подслушивать? Им чешую несут, а они верят. Ему огород соседка слева посадила. Поливать – соседка справа. Полоть – соседка напротив. А они верят, дуры. Это ужас ужасный.

ИГОРЬ. А мне не трудно.

НАТАЛЬЯ. Какой Дыроватый камень? Ну, ты тут с детства, Галина Сергеевна, откуда тут камень? Не «дырявый», а «дыроватый»? Ты что-то такое слышала? Ну, нету же ничего!

ГАЛИНА. Есть. Появился.

НАТАЛЬЯ. Да что вы ему верите?

ЛАРИСА. Есть.

ГАЛИНА. Есть.

ВЕРА. Я – верю.

ГАЛИНА. Должен быть.

НАТАЛЬЯ. Знаешь, что, дедуля? Иди вон, не своди моих бабок с ума.

ИГОРЬ. Вон?

НАТАЛЬЯ. Вон. Всё, конец смены в пионерлагере. А вы собирайтесь, довезу вас в город.

ГАЛИНА. Я не поеду, там порошки.

НАТАЛЬЯ. Хватит сходить с ума, сказала, ну?!

ИГОРЬ. Вы ее сжить со свету хотите, вот такушки.

НАТАЛЬЯ. Вон, сказала! Баламутит мне воду!

Игорь Петрович пошел в двери, обернулся, сфотографировал Наталью.

Зачем вы меня сфотографировали?



ИГОРЬ. На память.

НАТАЛЬЯ. Ну и что? Я не боюсь. А что я такого сказала? Рассказывайте, кому хотите. Мне плевать, я от всех отбоярюсь. Я с рынка.

ИГОРЬ. А некому рассказывать.

НАТАЛЬЯ. Ужас ужасный. А у вас там есть функция «фотошоп»?

ИГОРЬ. Зачем?

НАТАЛЬЯ. Ну, надо. Фотошопа много не бывает, не знаете разве? На минуточку?

ИГОРЬ. Я потом верну вам рубашку. А той, моей, ворованной в магазине, мойте пол. Ладно?

Игорь идет по дорожке к своему дому. Женщины смотрят на него в окно.

ЛАРИСА. Варенье остынет и сразу его в холодильник. Или в погреб.

ВЕРА. Черт с ним.

ЛАРИСА. Ты и не плачешь, смотрю?

ВЕРА. А всё уже. Теперь смеяться буду всегда. Когда люди смеются, значит – они до пропасти дошли.

ЛАРИСА. Как красиво. И глупо. Всё знает, на всё у нее ответ. У нас каждый суслик – агроном. Ну, это решает вопрос. Решился? Он никому не достался. Никому не обидно. Он улетел, но обещал вернуться, наш Карлсон.

ГАЛИНА. Никому я не нужная, но горячая и южная.

ЛАРИСА. Ну, хватит, сказала?! Это только у тебя царапина, а ты зеленкой намазалась, будто – война. А ты что, Вера? Ну, что это у тебя в глазах похороны хомяка?

НАТАЛЬЯ. Так. Что стоим? Нечего стоять, на минуточку. Пошли.

ГАЛИНА. Зачем вот я оторвала девичий виноград? Теперь всё видно.

ВЕРА. А нечего прятать. Пусть всё будет всем видно.

ЛАРИСА. Наташа, ты стопила баню?

НАТАЛЬЯ. Никакой вам бани. Всё. Собирайтесь, поедем. На минуточку. Это ужас ужасный, что натворили тут. Конец фильма про немцев, пошли.

ГАЛИНА. Девочки, ляжем, посмотрим в потолок и помечтаем перед дорогой.

ЛАРИСА. Перед дальней дорогой.

Вера, Галя и Лариса ложатся на кровать, смотрят в потолок.

ВЕРА. Он дойдет?

НАТАЛЬЯ. Нет такого камня.

ГАЛИНА. Есть. Я ему очень благодарна.

ЛАРИСА. Кому?

ВЕРА. Камню?

ГАЛИНА. Игорю. Я поняла, что еще способна любить.

ЛАРИСА. Бредит.

НАТАЛЬЯ. Вставайте.

ГАЛИНА. Мы полежим минутку. Мы отдохнем.

Лежат, молчат. Птицы чирикают. Из-под кровати вылезла черепаха.

Галя встала, взяла черепаху на руки.

Вот она, Муся, вылезла на свет. Вся в пыли. Бедная. У тебя крепкий каменный панцирь, Муся. Никто не пробьет. Какая ты одинокая, Муся.



Целует черепаху. Стоит, улыбается. Смотрит в окно.

Снова припустил дождик. Солнце.

А дождь идет. Слепой дождь.

Темнота
Занавес
Конец

село Логиново, июль 2014 года




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет