Правила и ЧаВо Статистика Главная



бет29/76
Дата28.04.2016
өлшемі9.43 Mb.
түріПравила
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   76
Путь к войне

20-22 января 1990 года в Белграде состоялся XIV-й и, как оказалось, последний внеочередной съезд Союза Коммунистов Югославии, на котором делегации Хорватии и Словении покинули зал. СКЮ фактически самораспустился и прекратил свое существование. А уже 24 января начались антисербские выступления в автономном крае Косово, где в столкновениях погибли 19 человек. Напряжение возрастало также в Хорватии, Словении, Боснии и Герцеговине. Уже 4 февраля 1990 года в Войниче [739] было объявлено о возможности образования здесь Сербского автономного края, и это стало ответом на стремительно возраставшее давление неоусташского национализма хорватов. 24–25 февраля 1990 года состоялось первое общее собрание партии Хорватское демократическое Содружество, на котором ее лидер Франьо Туджман заявил буквально следующее: «НХГ не было только квислинговским образованием и фашистским злодеянием, но и выражением исторических чаяний хорватского народа».

С этим заявлением в новое качество переходил процесс послевоенного возрождения хорватского национализма, который, как это всегда бывает и как это было и в СССР, «дебютировал» обострением вопроса о языке еще в 1967 году, когда группа хорватских писателей выступила с заявлением о том, что хорватский и сербский языки не суть одно и то же и потому не пристало говорить о сербско-хорватском языке. Одновременно было заявлено, что Сербия эксплуатирует экономически более развитую Хорватию*.

В 1971 году Тито обратился к нации с вопросом: «Хотим ли мы снова получить 1941 год?» Вопрос, стало быть, стоял достаточно остро еще при жизни Тито, как никто другой своей харизмой цементировавшего федерацию. С начала же последнего десятилетия события понеслись вскачь. Еще в июне-августе 1989 года [740] из Конституции Хорватии было выброшено положение о сербском языке как языке сербов в Хорватии. Здесь в апреле 1990 года к власти пришло победившее на выборах Хорватское демократическое Содружество [741] во главе с Туджманом. Одним из первых его шагов стало принятие [742] новой Конституции Хорватии, в которой ее сербское население объявлялось национальным меньшинством. Формулировка же прежней Конституции, согласно которой Хорватия являлась государством хорватского и сербского народов, была изменена. Теперь Хорватия стала государством лишь хорватов. Но и этого было мало. Для полноты своей реализации «hrvatstvo» [743] требовало гораздо более радикальных шагов.

Таким шагом и стала объявленная ХДС стратегия национального примирения [744]; суть ее сводилась к тезису, согласно которому исторической национальной ошибкой являлось то, что в годы Второй мировой войны усташи и коммунисты оказались по разные линии фронта, — тогда как им следовало бы вместе бороться против сербского доминирования. Идея эта развивалась усташскими эмигрантами в Латинской Америке еще за 20 лет до распада СФРЮ. Вывод отсюда было сделать нетрудно: стало быть, главную ошибку совершили коммунисты, которые вместо того, чтобы поддержать Гитлера и усташей в их терроре против сербов, заодно с последними партизанили в горах.

Поднятие усташского флага над Загребом как государственного флага утверждающейся на таком преемстве новой Хорватии довершило картину, и итальянская «Манифесто» с немалыми основаниями писала позже о Туджмане**: «Жестокий неофашист, который начал свою деятельность с того, что сравнял с землей братское кладбище в Ясеноваце, уничтожив оставшиеся там помещения югославского музея, посвященного памяти жертв усташского геноцида. И на первом же съезде своей партии призвал вернуться на родину покинувших ее в 1945 году усташей».

Ясеновац — страшный лагерь смерти на территории усташского НХГ, в котором в годы войны, кроме сербов [745], были зверски убиты также десятки тысяч евреев и цыган и который был единственным из всех фашистских лагерей подобного типа, основанным и управляемым не немцами, — являлся «пунктиком» Туджмана. Еще до начала военных действий он опубликовал в Хорватии книгу «Bespuc~a» [746], где ревизовал — в сторону уменьшения, конечно, — статистику жертв Ясеноваца. Известно, как бурно реагирует Запад на аналогичные попытки ревизии статистики жертв Холокоста, и потому, естественно, было бы ожидать хотя бы минимально сходной реакции и в данном случае. Однако ее не последовало, как не помешала туджмановской Хорватии в складывающейся ситуации остаться фавориткой Запада и странная идея ее лидера, в целях избавления хорватов от того, что он именовал «комплексом Ясеноваца», превратить мемориал в бывшем лагере смерти в общий памятник как жертвам усташей, так и им самим.

Напрасно сербы взывали к общей, еще недавно такой безусловной памяти о войне против Гитлера и его союзников. Мир уже пересекал тот рубеж, за которым на первый план для Запада выдвигались задачи устроения нового международного порядка, невозможного без налаживания прочных отношений с объединенной Германией. А она тоже жаждала освобождения от «комплексов», и ей это было — разумеется, дозированно и под контролем — позволено. Память о гитлеровском геноциде народов была скорректирована таким образом, что таковым теперь представал только Холокост. О нем Германии забывать не только не позволяют, но и постоянно гальванизируют эту тему*, позволяющую держать Германию на коротком поводке на тот случай, если в ней опять начнет слишком сильно заявлять о себе «тевтонский дух». В порядке компенсации было позволено забыть об уничтожении славян и коммунистов; более того, уничтожение последних стало вообще представать едва ли не заслугой, и сербы внезапно увидели себя демонизированными в двойном качестве — и как славяне, сопротивлявшиеся Гитлеру, и как «большевики». В ответ на все свои напоминания об усташах, к которым слишком явно возводила свое родословие новая Хорватия, они слышали только насмешки.

В новое качество вступал процесс, в 1985 году детонированный Рональдом Рейганом, который, произведя в мире бурный скандал, возложил венок в день 40 годовщины великой Победы на немецком военном кладбище в Битбурге, открыв тем самым процесс частичной декриминализации фашистской Германии. Сейчас об этом, так нашумевшем тогда, жесте уже многие забыли, но именно он значится в начале пути, приведшего через 5 лет к тому, что в Сербии назвали союзом четвертого рейха с восставшим из пепла усташским государством. А затем — к повторению в апреле 1999 года гитлеровской операции «Кара» авиацией НАТО, в составе которой участвовали и самолеты немецких «люфтваффе», впервые со времен Второй мировой войны взлетавшие с аэродромов Германии.

Германия и Ватикан [747] сразу же заняли резко прохорватскую позицию и, по мнению также и ряда западных исследователей, несут огромную долю ответственности за кровавое развитие событий на Балканах. Выходя далеко за пределы того, что дозволялось его саном, папский советник по делам беженцев в 1992 году ни много ни мало обозвал сербов «нацистами», которые стремятся установить «чистую расу», ни словом не обмолвившись ни об этнических чистках, которые устраивали хорваты и мусульмане, ни, тем более, об усташах и странных способах преодоления Франьо Туджманом «комплекса Ясеноваца».

А Стипе Месич откровенно рассказывает: «Мне хотелось увлечь идеей распада Югославии тех, кто обладал весомым влиянием в Европе — Геншера и Папу. С Геншером я встречался даже три раза. Он помог мне получить аудиенцию у Папы. И тот, и другой согласились, что было бы лучше, если бы СФРЮ перестала существовать» [748].

Что до Германии, то ее особая роль в балканском процессе 1990-х годов стала общим местом в литературе, посвященной данному вопросу. Прежде всего об этом говорят сами участники конфликта — как хорваты, так и сербы. Как сообщает в своей наделавшей много шума книге «Властелины из тени» белградский публицист Деян Лучич, германская БНД [749], в конце 1970–1980 годов возглавлявшаяся будущим министром иностранных дел Клаусом Кинкелем, уже тогда действовала в Хорватии, сумев создать на уровне самых высоких деятелей будущей независимой Хорватии сеть разветвленных связей и в значительной мере направить события в СФРЮ в нужное русло, то есть к ее распаду. В этот круг, по данным Лучича, входил и С. Месич, последний Председатель Президиума СФРЮ Югославии. Да и сами хорваты подтвердили заслуги Германии, запретив демонстрацию в кинотеатрах новой Хорватии фильмов о немецко-усташских зверствах. Огромную популярность приобрела песня «Спасибо тебе, Германия!», заполонившая хорватский эфир.

И благодарить было действительно за что. Так, в Лондонском институте стратегических исследований достаточно широко распространено мнение, согласно которому Германия буквально «изнасиловала» своих союзников, добиваясь раскола СФРЮ, и сознательно провоцировала войну на Балканах.

Точку зрения генерала Младича на особую роль немцев среди «богов войны», как называет он закулисных режиссеров зловещего процесса, разделяет и уже упоминавшийся Жерар Бодсон. Он констатирует: «Из-за проекта европейского единения, ставящего целью сохранение мира в своем доме, но больше всего из-за невыносимого давления Германии, стремившейся ускорить дезинтеграцию Югославии и быстрее, любыми путями получить признание новосозданных государств — Хорватии, Словении, Боснии, — Европа, откровенно говоря, толкнула Югославию в гражданскую войну… Европа и первая из всех стран Германия способствовали возникновению и развитию войны».

Точка зрения, согласно которой следовало Германию немного «подкормить» — в лице которой хотели иметь надежного и управляемого партнера в Европе, а это было невозможно без удовлетворения хотя бы некоторых из ее амбиций*, - победила и в колебавшихся вначале США. Судьба Югославии была предрешена. Оставалось дать процессу ее расчленения соответствующее обеспечение, каковым и стал миф конца XX столетия о «великосербском фашизме». Идеологическая кампания была проведена так агрессивно, оперативно и умело, что миллионы людей в мире и сегодня искренне полагают, будто война началась лишь по вине воспитанных на «кровожадной» поэзии Негоша, всегда неуемных сербов*, без всякого повода набросившихся на своих миролюбивых и жаждущих национально-культурного плюрализма соседей, вынудив последних к самообороне и, в конечном счете, сецессии.

То, что эта умилительная картинка никак не подтверждается ходом реальных событий и даже буквально выворачивает его наизнанку, сегодня, похоже, мало кого заботит. Война в Боснии и Герцеговине, а затем в Косове отодвинула на задний план начало пути к войне. А ведь события того, такого недавнего, но уже изрядно подзабытого прошлого неопровержимо свидетельствуют: если бы призрак усташско-германского союза не материализовался буквально в мгновенье ока и на глазах [750] ошеломленных сербов, нового схождения на «третье адово дно», весьма вероятно, удалось бы избежать.

Демонический миф о Сербии, созданный западной пропагандой, утверждает, что единственной причиной кровавого разворота событий на Балканах в последнем десятилетии XX века стало «великодержавное» ее стремление любой ценой удержать стремящиеся к сенцессии части федерации. Это, в общем-то, совершенно естественное для любого государства стремление само по себе было сочтено чудовищным преступлением; однако в тень были задвинуты факты, говорящие скорее об обратном, о том, за что в Югославии многие укоряли и до сих пор укоряют Милошевича — о недостатке упорства в отстаивании целостности Югославии, что многие наблюдатели объясняют тайным стремлением лидера Сербии «скорректировать» границы рыхлой СФРЮ и сделать ее более компактно-сербской**. В качестве подтверждения ссылаются и на его некие тайные договоренности с лидером Словении Миланом Кучаном, а позже — на такие же переговоры с Туджманом о разделе Боснии и Герцеговины.

Как бы то ни было, весь ход событий, начиная с 1990 года, показал, что главной силой сопротивления распаду были сербы не самой Сербии, но те, кто оставался на отделяющихся территориях [751] и кто снова увидел над собой усташский нож. Точно так же весь ход событий неопровержимо свидетельствует о том, что именно отказ международного сообщества в праве на самоопределение тем [752], кто ни под каким видом не соглашался остаться на отделяющихся территориях, можно считать первопричиной конфликтов. В этом смысле генезис войны в Хорватии и Боснии и Герцеговине был таким же, как и в отделившихся республиках бывшего СССР, но опирающимся на еще более жестокие воспоминания.


Каталог: images -> attach
attach -> Абандон Право страхователя заявить об отказе от своих прав на застрахованное имущество в пользу страховщика
attach -> Кто делал революции 1917 года
attach -> Дейл Карнеги. Как вырабатывать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично
attach -> Книга представляет собой сборник очерков о наиболее тяжелых катастрофах
attach -> Гейнц Гудериан "Воспоминания солдата"
attach -> «безумного города» в немецкой и русской литературе XVIII-XIX веков
attach -> Мотивация и личность
attach -> Знаки зодиака или астрология с улыбкой
attach -> Основы психоанализа
attach -> Художественное осознание мира в японской культуре


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   76


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет