Предисловие переводчика



жүктеу 4.18 Mb.
бет17/23
Дата28.04.2016
өлшемі4.18 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   23
: book -> age psychology
book -> -
book -> Бандар ибн Найиф әл-Утайби «аллаһТЫҢ ТҮсіргеніне сәйкес емес басқару (билік қҰРУ) ЖӘне шешім шығару»
book -> -
book -> Білместікпен жасалған көпқұдайшылық (ширк) кешіріледі ме?
book -> ЖАҢа жылдың келуін мейрамдауды харам ететін себептер
book -> ЖАҢа жылдың келуін мейрамдауды харам ететін себептер
age psychology -> К 90 На приеме у психолога подросток: Пособие для практиче­ских психологов. Спб.: Изд-во ргпу им. А. И. Герцена; Издательство «союз», 200! [Серия «Практическая психоло­гия»]. 350 с
age psychology -> -

Стремление к своей значимости в состоянии невроза

Приведу два случая из практики.

В силу каких причин происходит это страстное желание к собственной значительности, получения удовольствия в извращенной форме (Lust am Verkehrten), это вызывающее следование ошибкам, эти меры по безопасности против всего того, чего слишком много или слишком мало, — почему же больной прибегает ко всему этому, умаляющему его личность, чтобы только затем или где-нибудь отстоять свои права?

Как вы знаете, я выделил два существенных момента в психологическом развитии личности, ответственных за эту ситуацию, которые представлены мною здесь чисто конспективно. Первый из них связан с появлением повышенного чувства неполноценности, которое я всегда рассматривал в совокупности с недоразвитием отдельных частей организма. Другой лежит в плоскости более или менее выраженного симптома ранних страхов впасть в положение женской роли. Оба эти момента в такой степени выражают склонность к бунту и неповиновению, что всегда способствуют дальнейшему развитию невротических проявлений, независимо от того, считают ли пациента нормальным, лечат ли его от невроза, приписывает ли он себе роль героя или преступника.

С этой точки зрения ощущения больного всегда имеют искаженный характер. Мы имеем уже дело не с простыми и естественными взаимоотношениями, но с погоней, а затем и с присваиванием себе надуманных побед, которые умозрительно видятся соблазнительными впереди и формируют болезненную манию к ним. Жизнь и помыслы неврастеника более устремлены в будущее, нежели у здорового человека, и он обычно избегает ежедневных ситуативных тестов, предлагаемых жизнью. Очень часто самые характерные черты неврастеника скрыты от посторонних глаз. И это объясняет тот факт, что когда я давал по ним разъяснения, их признавали редкими, относящимися исключительно к эксцентричности.

Что же говорит неврастеник по поводу наличия у себя этих черт? Некоторые осознают их присутствие, даже если и не понимают их степени и значения. Многие, однажды признав их существование, затем забывают о них в силу своей амбиции и тщеславия. Позднее они могут обезопасить себя от этого недостойного эгоизма каким-нибудь противоположным действием. В таких случаях мы наблюдаем, как проявление эротических побуждений нездорового толка, например, жадность, мстительность, злобность, жестокость, заменяется другими побуждениями этического характера. Таким образом, «страсть быть значительным» должна находиться глубоко внутри и руководить оттуда всем поведением больного.



Случай 1. Хорошим примером подобного проявления сдерживания чувств является случай с заиканием, о котором я делал сообщение в своей лекции перед обществом философов в Вене.

Заикание является расстройством, которое во всех отношениях вызывается механизмом мужского протеста. Наш пациент вручил 7-му району Вены пожертвование в размере 20 тысяч крон на благотворительные цели. При всей внешней щедрости он был невероятно скуп. Так, ему необходимо было в урочное время прийти в известный ресторан, находящийся в самом центре города, к тому же в этот момент он ощущал чувство голода. Несмотря на дурное настроение и усталость, он тем не менее весь путь прошел пешком. Как впоследствии показал анализ его действий, он отказался от транспорта из желания сэкономить деньги. Как и во всех случаях невроза, больной хотел иметь все для себя, все деньги, всех женщин, всех людей и непрерывно при этом стремился унижать других.

Он пристрастно относился к тому, как оценивают его особу окружающие. Он мог бы вести и жизнь аскета, если бы это принесло ему всеобщее признание; он мог бы всецело погрузиться в учебу, если бы встал вопрос о том, чтобы превзойти других; он мог бы быть щедрым и милосердным, если бы люди это заметили; но был скуп даже в мелочах, когда видел, что никто его не замечает. При виде успеха другого человека у него сразу портилось настроение; видя, что предпочитают не его, он бросался в атаку. Больной постоянно находился в ссоре со своим отцом и не боялся прибегать к угрозам самоубийства, когда возникала необходимость проявить свою волю. Его заикание также было направлено против отца, расстраивало все отцовские планы, что создавало для нашего пациента большие возможности для маневра. В то же самое время он обезопасил себя от вступления в брак. Молодой человек порывал любые отношения со всеми девушками по истечении некоторого времени, объясняя это тем, что поскольку он заикается, то не может жениться. Подобный пример «череды любви», как называл ее Фрейд, который ошибочно относят к Эдипову комплексу, возник потому, что наш пациент хотел иметь всех женщин, подобно Дон-Жуану, и боялся только двух вещей, от которых хотел себя обезопасить: 1) что подпадет под пяту женщины и будет служить для нее неким средством и ему придется отказаться от других; 2) что со своим эготизмом (который он осознавал, хотя это проявлялось только в эмоциях, но не в каких-либо намерениях) он станет плохим мужем и отцом и, таким образом, будет обманут женой и детьми в качестве наказания за это.

Вскрытие подобных черт протеста обычно является первой частью анализа, за которым, как правило, следует улучшение; однако периодически проявляется и сильное противодействие, выражающееся в попытках принизить значение терапевта.



Случай 2. Следующий мой пациент прибыл на лечение из Венгрии и, как выяснилось из собеседования, по причине того, что он не мог вынести, как его сестра, также прошедшая у меня курс лечения, хорошо отзывалась обо мне. Вы скажете, что он любил свою сестру. Правильно. Но только в том случае, если она была хорошего мнения о каком-либо другом мужчине. Вначале пациент был вежлив, покорен. Он скромен, преисполнен сдержанности и открытости. Когда же я раскрыл ему его мстительность, жадность, непорядочность и зависть, он пребывал в ярости в течение долгого времени, но в конце концов согласился со всеми моими оценками. Однако он также объявил, что отныне ему придется остаться в клинике до тех пор, пока не наступит улучшение, даже если на это уйдет несколько лет. Когда я ответил, что он будет находиться у меня столько, сколько я посчитаю нужным, он задумался, затем спросил с улыбкой: «Кто-нибудь из Ваших пациентов уже покончил с собой?» Я ответил: «Еще нет, но я готов к этому в любое время». «Выбить оружие из рук противника» — такова цель любой психотерапевтической тактики, когда необходимо ослабить нездоровые приемы неврастеника.

Помимо всего прочего, этот пациент страдал также бессонницей. Он настоял на том, чтобы мы обсудили этот момент, доказывая, что получит облегчение, только если вернет себе назад свой спокойный сон. Раскрытие этого недуга прошло без эксцессов, и вскоре он полностью избавился от бессонницы. Однако он сообщил мне об этом только через продолжительное время.

Сумел ли больной избавиться от нездоровых черт? Нисколько. Стал очевидным весь его мужской протест, однако не в том виде, который казался ему обидным, как внутренне, так и внешне. Однако Фрейд примерно так же описывает результаты безуспешного подавления побуждений личности. Отголоски сдерживаемых побуждений всегда можно безошибочно распознать в неврозах, в изучение которых он сам внес существенный вклад. Их можно наблюдать не только в фантазиях неврастеника и его грезах, но прежде всего через психоанализ, который учит нас понимать низкую и высокую степень дисгармонии, а также отсутствие у больного общих точек соприкосновения с реальной жизнью, и содействует разрешению этих проблем.

Перерождение чувства неполноценности в мужской протест и начало невроза

Естественно, наша работа будет неполной, если остановиться только на раскрытии образа неврастеника. Однако это тоже важно, если учесть, что знание данного аспекта представляет собой предостережение для больного. Более трудная часть лечения в моей практике почти всегда переходит в разрешение двух вопросов психологического развития неврастеника и ведет к источникам невроза: чувству неполноценности и мужскому протесту.

А сейчас обратимся к главному вопросу: в силу каких причин неврастеник становится больным? С какого момента невроз становится очевидным? Фрейд уделил этому аспекту меньше всего внимания. Однако известно, что он допускает наличие причины в некой случайности, из-за которой усиливается сдерживание побуждений и приобретает новые очертания старый конфликт психологического свойства. В этом случае определенно теряется всякая ясность. Возможно, последующее обсуждение поможет разрешить данную проблему.

В своей практике я пришел к выводу, что человек, склонный к неврозам и фактически всегда страдающий, на любое проявление пренебрежительного отношения или даже намек на него реагирует резким или привычным нападением. Это определяет время начала невроза. Новые импульсы к сдерживанию чувств имеют случайный характер и под ярко выраженным давлением мужского протеста формируют побуждения к достижению значимости и собственной безопасности.



СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ О СЕКСУАЛЬНОСТИ (продолжение)27

Страхи по поводу женского превосходства

Подобные страхи я хочу продемонстрировать на примере с уже упоминавшимся пациентом. Наш больной вспомнил, как у него впервые возникла дрожь в руках во время игры на скрипке; это произошло в тот момент, когда ему предстояло твердо пообещать жениться на Альбертине, девушке, которую он явно очень любил. Из-за возникшей дрожи он прекратил игру на скрипке. И выясняется следующее. Альбертина была превосходной пианисткой, и он часто подумывал о том, что неплохо бы аккомпанировать ей на скрипке, если только он превзойдет ее в игре на инструменте. А если он женится на ней, возможно, у них будет и совместный концерт, на котором его жена будет определенно выделяться в лучшую сторону. Этот страх преследовал ею всю жизнь: жена, которая во всем может стать выше его.

Я еще не встречал такого неврастеника, который не боялся бы всего этого, пусть даже в самой глубине души. Из литературы мне хотелось бы только напомнить случай, связанный с Гановером, переложенный Александром Виттом; кроме этого, совершенно аналогичный случай, взятый из мемуаров Стендаля. Оба случая демонстрируют нам детские воспоминания женщины, перешагнувшей через дитя. Небылицы о великаншах, которых называли Валькириями, о женщинах, связывающих или истязающих мальчиков и делающих это временами в форме псевдомазохизма; сказки о ведьмах, нимфах, женщинах с мужскими гениталиями, с рыбьим хвостом; или нечто схожее с детским воспоминанием Леонардо да Винчи, — довольно часто встречаются и находят отражение в сходных фантазиях у неврастеника, связанных с рождением ребенка, кастрацией или желанием играть роль девушки. Последнее часто встречается в мягкой форме в виде вопроса: «Что же может чувствовать девушка?»

У нашего больного было подобное воспоминание детства, оно касалось образа служанки, которая была выше его. А это означало: «Женщина сильнее мужчины!» Ранние детские воспоминания, подобно мечте о выборе профессии, всегда содержат в себе личностные наблюдения за жизнью, независимо от того, являются ли эти воспоминания подлинными, вымышленными или переосмысленными (Бирштейн, 1913).

Эта реминисценция детства нашего пациента не была ничем не заглушена и не забыта, однако ее ничто не связывало с его нынешним и прежним психологическим состоянием и таким образом она была лишена значимости. Имела ли здесь место какая-либо причинная связь? Никто не может этого утверждать. История болезни больного показывает, что его воспоминания берут начало в детстве, проведенном с энергичной матерью, которая, будучи вдовой, одна руководила всем своим хозяйством, вполне обходилась без мужа и про которую люди говорили, что она была похожа на мужчину. Мать, баловавшая его, а также, конечно, наказывавшая, определенно была для него недосягаемой.

Когда впоследствии пробудилась его острая тоска по поводу того, что он, будучи слабым ребенком с телосложением девочки, писающий в постель, за что его часто высмеивали и наказывали, должен стать мужчиной; и когда он стал выражать свой мужской протест в мыслях, грезах и в открытом протестующем желании мочиться в постель, — на помощь ему приходили воспоминания о том, как часто во время участия в школьных пьесах он облачался в девичью одежду и как в свой первый школьный день он пошел со своими старшими сестрами в женскую гимназию и как слезно противился пойти в мужскую. К тому же имелись еще и другие усугубляющие мотивы, которые все дальше уводили его в сторону мужского протеста. Его волосяной покров появился поздно, а пенис оказался короче, чем у его ровесников. Он ставил перед собой все более высокие цели, он хотел достигнуть совершенства в невероятных вещах, хотел быть первым в школе, в профессии, пока не встретил Альбертину, превосходство которой испугало его.



Склонность к унижению

Наш пациент унижал всех девушек и женщин, включая и свою мать, обычным способом, далеким от страха. В них не было смысла, не было проявления независимости, они были поверхностны и незначительны. Вот слова Гамлета: «Вы приплясываете, вы припрыгиваете, вы начинаете щебетать и давать прозвища божьим созданиям, и хотите, чтоб ваше беспутство принимали за неведение. Нет, с меня довольно: это свело меня с ума». Наш больной к сказанному добавлял свое, а именно, что женщины дурно пахнут.



Фактор обоняния. Между прочим, Фрейд неоднократно придавал фактору обоняния особое значение в качестве сладострастного, чувственного, возбуждающего компонента; однако, как показывает практика, этот феномен представляет собой скорее всего невротический обман. 54-летнюю пациентку, серьезно заболевшую нервным расстройством из-за страха деторождения, до конца курса лечения преследовало следующее недвусмысленное наваждение: «Я распаковываю яйца, а они все воняют. Я говорю: «Фу, как они пахнут!» На следующий день предложили приехать ее мужу. К тому времени она отказала в компетентности всем крупным специалистам по медицине в Германии и Австрии.

Нервнобольная актриса в разговоре о своих любовных похождениях сказала: «Я совсем этого не боюсь, и я фактически полностью свободна от моральных устоев. Но есть только один момент: я заметила, что все мужчины дурно пахнут, и это оскверняет мое эстетическое чувство». Станет понятно, что с таким отношением любой может позволить себе быть аморальным, не подвергаясь никаким опасностям. Мужчины-неврастеники ведут себя подобным же образом; это есть их месть по отношению к женщинам.

Европейцы и китайцы, американцы и негры, евреи и арийцы надуманно укоряют друг друга за запах, якобы исходящий от их визави. Четырехлетний мальчик, проходя каждый раз мимо кухни, говорит: «Ну и воняет». Повар — его враг. Нам хотелось бы назвать этот феномен «тенденцией пренебрежения», аналогию которой можно найти в басне о лисе и зеленом винограде.

Сексуальные отношения. Откуда проистекает тенденция пренебрежения? Она возникает из-за страха оскорбления в адрес собственной чувствительности. Она подобна тенденции самосохранения, получившей толчок для достижения значительности, и психологически имеет ту же окраску, что и желание быть выше, вкушать сексуальные победы, летать или стоять на приставной лестнице, на краю лестничного пролета, на фронтоне дома. Довольно часто встречается такая картина, когда неврастеник одновременно питает к женщине пренебрежение и имеет к ней же тягу к половой близости. Чувства неврастеника выражаются откровенно: «Я хочу унизить женщину посредством полового сношения». Потом он, вероятно, оставит ее и обратится уже к другим. Я называю это неврастеническим донжуанством. Оно соответствует «череде любви», введенной Фрейдом, которую он интерпретирует в эксцентричной манере.

Унижение матери, так же как и всех других женщин, побуждает многих неврастеников искать убежище в среде проституток, где они избавляются от нудной необходимости умалить достоинство женщин, и, кроме этого, видят яростное отношение к себе со стороны родственников. Юноша знает или подозревает, что быть мужчиной — значит быть наверху. Обычно мать для него женщина, с которой он пытается установить дистанцию. Он хочет играть роль мужчины по отношению к ней: унизить ее и возвысить самого себя. Он даже может называть ее обидными словами, бить или насмехаться над ней, становится непокорным и буйным в общении с матерью, пытается командовать ею и т. д.



Эдипов комплекс или мужской протест?

Насколько сильно и имеет ли вообще место в данном случае либидо, совершенно все равно. Мужской протест неврастеников может также обернуться против других девушек и женщин; и, как правило, по отношению к служанкам и гувернанткам на почве их малейшего сопротивления. Позже он привыкает к мастурбации и поллюциям, сочетая их в своем предохранении от демонической женщины.

Это наблюдение также относится и к нашему пациенту Когда он не мог достичь своей цели стать хозяином положения с матерью, он переходил на служанку, с которой в возрасте 6—7 лет имел больше успеха. Он видит ее нагой и забирается ей под юбку. До настоящего времени эта форма агрессии была основной формой его сексуальной активности. Он мог иметь половую связь только с проститутками до тех пор, пока ему приходилось доказывать себе, что он не может жениться. Потом начались поллюции и половое бессилие, наступил страх перед чудовищной сексуальностью на фоне страшного будущего с его параличом и дрожью в преклонные годы. Или, скажем так: дрожь, заикание наступают как поллюция и импотенция, потому что могут защитить его от женитьбы. Возможно, он смог бы вовремя порвать отношения с Альбертиной и избавиться от невроза, если бы на авансцене не появился третий объект. Для его гордости это было уже слишком много. Однако он не хотел огорчаться, хотя и не мог этого до конца понять. Возникшее сексуальное влечение, желание обладать Альбертиной полностью овладели его сознанием. Но подсознательное твердо говорило ему «Нет» и удерживало от ухаживаний за девушкой, выдвигая доводы, настраивающие против женитьбы. В этом же русле была и его мысль: «Я могу жениться, только если у меня будет хорошая работа». Однако доводы против стали настолько прочными, что идея о браке отпала сама по себе.

Что же оказывало давление на нашего пациента, что тревожило его? Возможно, сексуальный мотив, либидо? Он настолько чувствовал в себе наличие этих импульсов, что только и думал, как бы от них избавиться. Наваждение? Его наваждением, говоря коротко, было ощущение того, что женщина оказывается выше и сильнее его. Мне пришлось многое сделать, чтобы показать ему связь между этим и схожими с ним наваждениями и его неврозом. Однако затем обнаружилось, что наваждение само по себе было лишь средством для достижения собственной значимости, пусть и окольными путями.

Подавил ли он в себе сексуальные побуждения по отношению к своей матери, иначе говоря, страдал ли он от Эдипова комплекса? В моей практике было много больных, которыми сильно овладел этот Эдипов комплекс, без видимых признаков к улучшению. В то время как один из них ценил в Эдиповом комплексе мужской протест, другой при объяснениях не мог уж просто ограничиваться фантазиями и желаниями. Когда-нибудь мы поймем, что явный Эдипов комплекс это всего лишь верхушка айсберга, которым является нервная болезнь со всеми ее проявлениями; что это лишь одна из фаз мужского протеста, который, взятый изолированно, ничего собой не представляет, хотя в определенном контексте также имеет свое влияние. Мы имеем дело с ситуацией, к которой надо подходить символически и рассматривать более с позиции категорий, к которым принадлежат те или иные больные, как мы обычно и поступаем в других случаях.

ЧАСТЬ II. СЕКСУАЛЬНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ

3. СЕКСУАЛЬНОСТЬ

РАЗВИТИЕ СЕКСУАЛЬНО-ПОЛОВОЙ ФУНКЦИИ28

Мы должны начать с фундаментальных физиологических и психологических фактов из-за существования запутанных, неподтвержденных и обманчивых толкований о половой функции. Это не дает повода для принятия неестественных взглядов о человеческом либидо, доминирующем над человеческим разумом и психикой. Такая искаженная теория, как теория Фрейда и с некоторыми вариациями теория Юнга принимается из-за: а) новизны, б) многих затруднений у большинства людей с неврастеническими проявлениями, в) открытого или скрытого чувства неудовлетворенных желаний у людей, для которых выполнение желания является основной проблемой в жизни.

Человечество — индивидуумы и группы — всегда стремилось найти универсальную силу, стоящую за всеми явлениями и случаями из жизни. Индивидуальная психология в более широком и глубоком смысле принимает факт жизни как таковой, в его объяснимых и необъяснимых аспектах. Один из первых среди них тот, что все усилия, мысли, чувства, характерные черты, выражения и симптомы личности направлены к успешному решению социальных задач.

Большое число неудач в любви и браке, так же как и другие неудачи, возникает из-за отсутствия соответствующей подготовки. Мы не признаем сексуальный объект. Любовь и брак — задача двух равных человеческих существ, образующих союз, которая может быть правильно решена, только если люди подготовлены к реализации социальных интересов.

Индивидуальная психология отвергает взгляд о том, что желания личности, или отрицательные последствия их подавления, являются основной проблемой в жизни. Подобная концепция выдает эгоцентричную природу человека, как это часто наблюдается у избалованных детей. В равной степени неконструктивно ссылаться на наследие наших предков, которые по каким-то причинам не достигли настоящего (также недостаточного) уровня развития социального интереса. Возможно, эти авторы обращают свои взгляды на наследственность и предков, так как их более удовлетворяет ссылка на наследственные признаки, чем усилия по использованию, их для нового вложения в благополучие человечества, для повышения социального интереса.



Социальная адаптация функций

Насколько можно видеть, человек остается человеком, и его не случайно так назвали, так как он обладает всеми наследственными потенциальными признаками, необходимыми для решения социальных проблем. Но для того, чтобы справиться с ними, он должен как можно в большей степени развиваться физически и психически. Основной вопрос, который вытекает из этого, — зачем? Ради какой цели индивидуум должен стремиться к развитию своего наследственного человеческого потенциала? Индивидуум и человечество как единое целое используют свои возможности как дар наших предков, для увеличения этого наследия в мире, изменяемом людьми для пользы всей человеческой расы. Это доступно, конечно, только до тех пор, пока позволяет уровень развития социального интереса. Кроме того, мы должны понять, что все проблемы жизни могут быть решены адекватно только при наличии достаточной степени социального интереса.

Все человеческие функции, принесенные в мир новорожденным ребенком, как потенциальные возможности для развития в обществе должны быть адаптированы к требованиям внешнего мира. Прием пищи, зрение, слух, издавание звуков, движения становятся более или менее приспособленными к достижению этой цели.

Все названные функции в начале жизни находятся в состоянии беспорядка, имеют характер непроизвольных реакций и очень медленно входят во взаимодействие с другими функциями организма и окружающей средой. Постепенно творческие силы ребенка принимают вызов внешнего мира, впитывают в себя социально значимый опыт и реагируют на них так, как считают успешным для участия в окружающей его общественной жизни. Его способ приема пищи становится правильным, то, как он смотрит, слышит, трогает и двигается, доказывает его желание сотрудничать. Его мышление и речь содержат все больше и больше общепринятых ценностей и здравого смысла. Функции выделения находятся, или, по крайней мере, должны находиться в соответствии с общепринятыми нормами поведения. Сосать палец, грызть ногти — эти и другие привычки, являющиеся источником инфекции, прекратятся, если ребенок примет правила игры окружающей его среды. Если нет, то единственная причина в том, что он не нашел пути к общественной культуре и стремится к достижению собственного превосходства.



Начальная половая фаза

Половая функция, безусловно, носит врожденный характер и проявляется вначале в большей степени приятных ощущений. Расширяясь вместе с другими, она ведет к припухлости тела, эрекции и соответствующих чувств через непроизвольные импульсы. Прикосновения к половым органам и приятные в связи с этим ощущения ведут к раннему повторению этого действия, и это происходит тем чаще, чем больше ребенок в целом любит делать все по-своему и чем более он склонен стремиться к исполнению своих желаний, чем к сотрудничеству, как в случае с избалованными детьми.

Таким образом, требуемое сотрудничество откладывается на более поздний срок, что принуждает ребенка оставаться на начальном этапе развития половой функции. Пока он не достигнет возраста, необходимого для превращения половой функции в задачу для двоих людей разного пола (что является вторичной социальной стороной половой функции), для него доступен только самоэротицизм в его многообразии.

Обычная ступень на начальном этапе развития — это мастурбация. Социальное чувство человеческой природы противостояло и всегда будет противостоять этому, потому что подсознательно человечество хочет, чтобы наступила вторая фаза развития. Но здесь есть противоречие между постепенным развитием второй фазы и сильным сопротивлением тому, чтобы разрешить детям совершать это из-за различных последствий, и необходимостью позволить это только физически и морально зрелым мальчикам и девочкам. Это ставит детей младшего возраста в неразрешимые ситуации. Не только родители и учителя, а также опасные и глупые книги повышают противоречия в уме ребенка, но и его социальный опыт, сформировавшийся в первые три года, также противостоит самоэротицизму. Врачи и духовные лица все больше и больше соглашаются с тем, что начального этапа невозможно совершенно избежать, так как это является естественным развитием и не может рассматриваться так жестко; а также с тем, что это не наносит какого-либо вреда ребенку ни физически, ни морально.

Во время начального этапа можно увидеть силу социального интереса. Угрызение совести и отклонения являются обычными и охотно принимаются. Уменьшается и частота обращения ребенка к мастурбации. Но избалованный и жадный ребенок, не способный сопротивляться соблазну, находится в худшем положении и часто использует самоудовлетворение в других целях — чтобы злоупотреблять вниманием родителей, соблазнять других детей или же в качестве алиби в случае неудач в школе или в будущей жизни.



1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   23


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет