Приключения алекса



бет3/11
Дата17.05.2020
өлшемі7.74 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
часть

НИЧЕЙНЫЕ ЗЕМЛИ

Уже на той стороне Арнувиэль недоверчиво огляделась: но все оставалось по-прежнему, ничего не изменилось. Те же небольшие перелески, давным-давно поросшие бурьяном поля, развалины деревеньки, а вдалеке, на высоком холме, виднелись живописные руины замка из красного камня.

- Это что, и есть' Ничейные Земли? - эльфийка даже насмешливо фыркнула, - Ничего страшного пока не вижу.

,- А вы что же, госпожа, ожидали, что стоит только пересечь Границу и тут же темный гном из кустов ударит молотом по голове? Наивное представление. Здешние края коварны и обманчивы и каждый раз преподносят новые сюрпризы. Уж я-то знаю, госпожа.

- Не буду это оспаривать, Алекс, - эльфийка посерьезнела, - просто очень уж тут спокойно.

- На кладбище тоже спокойно, госпожа, но оно от этого менее кладбищем не становится. Ведь верно?

- А что за замок там виднеется? - перевела разговор на другое Арнувиэль.

- Здесь когда-то были владения баронов Освальдов, да тот, кстати, ceдоусый Фрэнк, кажется, из их рода. А замок ... Замок прозвали Пыточный Приют. Почему? Ну из-за того, что под ним целый запутанный лабиринт ходов с потайными комнатами. Слуги Тени невесть откуда достали карты подземелий и с тех пор пользуются ими в самых мрачных целях. А раньше, еще до поглощения Освальдского бароната Ничейными Землями, замок имел другое название - Фин-Тирилин, что означает «Красная Звезда». Но, госпожа, простите, мы заболтались, идемте во-он в тот лесок, вам необходимо переодеться.

У самой стены деревьев я настороженно повел носом: поистине волчье чутье и поразительная интуиция меня еще никогда не подводили. Нечисть я чуял издалека. Но тут все в порядке, по крайней мере, в данный момент. Забравшись в глубь леска, я распаковал один из дорожных мешков, где хранилась спецодежда компаньонки.

- Держите, госпожа, вот плащ, рубаха, штаны, сапожки. Да, и смотрите про кольчужку свою не забудьте. Я проверю.

- Вы тогда хоть отвернитесь, Алекс, или думаете, что я при вас буду раздеваться?

«Можно подумать, что я тебя без ничего не видел», - цинично подумал я, но вслух спросил:- А если просто глаза закрыть?

- Вы что, меня за идиотку наивную принимаете, Алекс? Ну-ка быстренько спиной стали, распутник вы этакий!

- Вот-вот, я же теперь и распутник, - проворчал я отворачиваясь. - И с чего только такое недоверие? Думаете, больно надо мне подглядывать? Оскорбительно, оскорбительно это, госпожа.

- Заткнитесь, Алекс, вы мне мешаете.

Через пять минут пришло высочайшее разрешение взглянуть на сиятельную герцогинюшку.

- Батюшки! - я, почти не притворяясь, заахал.- Вылитый супермен Границы. Прямо вторая Фанни Рысь. Ну копия!

- Давайте, издевайтесь, болван, - внешне рассердилась она, но нежные щечки вдруг заалели. - Мне'эта роба не слишком по душе, да и не к лицу. Так-то вот, льстец вы этакий.

- Хорошо, что вы про лицо упомянули, - я вовремя спохватился и достал две баночки с черной и зеленой краской. - Косметикой, надеюсь, пользоваться научены? Ну не сердитесь, это я так спросил. Задача, значит, состоит в том, чтобы ваше милое личико стало выглядеть как можно более устрашающим и вместе с тем малозаметным. Понятно? Или, может, показать?

- Спасибо, уж как-нибудь обойдусь без вашей помощи, господин Алекс, - эльфийка негодующе подняла тонкие брови. - Нашелся мне специалист по макияжу.

Возилась моя «пограничная дама-супермен» долго, как, впрочем, и любая бы бабенка на ее месте. Но после я все же был вынужден признать, что результат превзошел ожидание.

- Высший класс! - искренне заверил я. - Теперь эта боевая раскраска ваше второе лицо до самого нашего возвращения в Спокойные Земли.

Нанеся затем свой самый свирепый боевой узор, я грешным делом тоже ожидал похвалы, но услышал лишь снисходительное:

- Неплохо, Алекс, неплохо. Вам, наверное, следовало бы родиться диким американским индейцем.

- Спасибо на добром слове, вельможная госпожа, - сквозь зубы процедил я. - Признаться, наивно было ожидать чего-то другого. Ладно, теперь в путь. Задержки нам ни к чему, или вы уже забыли, чем окончилось наше торчание в памятной роще под Ноттингемом?

Выбравшись из чаши на некогда широкий тракт, теперь превратившийся в тропу, мы приостановились.

- И куда теперь? - Арнувиэль испытующе посмотрела в мои глаза. - Эта дорога ведет на запад, не совсем в ту сторону, куда нам надо.

- Вы правы, госпожа, - я старался говорить с безмятежным покоем ребенка. - Она ведет в Лоншир, приглашаю в гости. Зайдете?

- Почему бы и нет? К тому же, судя по всему, крюк мы сделаем небольшой. Ведь так, Алекс?

Я согласно кивнул. До самой темноты Ничейные Земли не преподнесли нам ни единой пакости, но расслабиться было нельзя. Уже в густеющих сумерках мы добрели до развалин одинокого дома без крыши, где и решили заночевать. Арнувиэль принялась было собирать деревянный хлам для костра, в достатке валяющийся вокруг, но я запретил.

- Забудьте о костре, госпожа, надолго забудьте, - предупредил я ее, - ибо нелюдь чует дым за десять километров.

- и что же, нам придется все "это время обходиться без горячей пищи? Ничего себе перспектива, Алекс!

- Успокойтесь, госпожа, - в моих руках появились два куска белого цвета. - В походах наша братия пользуется сухим спиртом. Вещь что надо: дыма нет, огонек бесцветный, небольшой, но жару дает сколько угодно. Попробуйте, - я чиркнул огнивом, и белые камни загорелись призрачным, слегка-слегка синеватым пламенем. - Над одним повесьте' котелок, а над другим - чайник.

Довольно скоро эльфиечка сварганила ужин, и мы мирно, хоть и в темноте, поели. Сухой спирт приходилось экономить, поэтому сразу после приготовления пищи его затушили.

- Вы и сегодня будете полагаться на чутье Дублона? - нарушая молчание, заговорила эльфийка. Получив утвердительный ответ, она что-то несогласно пробормотала. И уже умащиваясь рядом, на своем одеяле, предложила: - Алекс, все же, может, нам лучше будет ночь разбить на дежурства и спать по очереди?

- По мне, госпожа, коли у вас бессонница, так можете вообще не ложиться. Дежурьте себе на здоровье, меня только не трогайте. Летом рано светает, и скоро подъем. А насчет Дублона скажу еще раз'- не было случая, чтобы он подвел. Спокойной ночи, госпожа!

Эльфийка, обиженная резкой отповедью, ничего не ответила, она повернулась на другой бок и, вытащив из ножен, положила рядом свою шпагу. Я невольно улыбнулся: боевая девчонка, эта Арнувиэль, ей бы разбойницей быть, все б дороги обезлюдели. Вскоре мной овладела сладкая дремота. Элъфийка, лежавшая рядом, источала уют и тепло. «Как кошка», подумал я, уже засыпая основательно. Но вряд ли долго продлился мой сон. Снаружи тихо, призывно заржал Дублон. Этого было достаточно, чтобы я уже стоял наготове 'с обнаженным клинком в руках.

--Что? Что там такое? - испуганно зашептала сонная Арнувиэль. - Гоблины?

- Не знаю пока, госпожа, - я встревожено всматривался во тьму через пролом в стене.

Тут же, возле пролома, находился Дублон, нервно пере ступающий с ноги на ногу. Иль-Чара, словно ища защиты, жалась к нему поближе. Дублон посматривал, прядая ушами, в сторону пройденного пути, иногда его острые белые зубы непроизвольно оскаливались.

- Кто-то взял наш след и идет по нему, - высказал я затем свое мнение компаньонке: - И этот кто-то весьма опасен. Посмотрите на Дублона, Госпожа, он здорово нервничает.

Вой, полный ненависти и тоски, все прояснил. Ему ответил второй, третий волк, и вскоре уже можно было сбиться со счету.

- Оборотни вышли на охоту. Госпожа, готовьте лук, стрелы, да поживее, ибо они скоро будут тут, - на ходу крикнул я, выскакивая в ночь за лошадьми.

Оставаться сейчас вне защиты стен означало для них одно - смерть. Заведя их обоих в соседнюю комнату, я занял место у пролом а, потом достал из колчана с десяток стрел: две зажал в зубах, одну наложил на тетиву, а остальные оставил под рукой. Эльфийка изготовил ась оборонять окно с выбитыми рамами. Это были два самых уязвимыx места нашего убежища, ставшего ловушкой. Ну не считая, конечно, отсутствия крыши. Вдали' замелькали красные злые огоньки, приближавшиеся весьма быстро.

- Главное, госпожа, не бойтесь миф о неуязвимости оборотней - чистой воды брехня, - постарался поддержать я компаньонку. - Цельтесь спокойно, и мы их перещелкаем, как орехи.

Неясная большая тень мелькнула в бледном свете луны, я ждал этого и потому сразу послал в нее стрелу. Яростный рев потряс окрестности. Для 'начала неплохо. Но вот вторая тень метнулась к окну, обороняемому эльфийкой. Черт побери! Девчонка промазала! Сразив еще одного волколака в прыжке, я улучил секунду, чтобы прикончить тварь, пропущенную Арнувиэль почти под самое окно. Но тут она сама в упор всадила в нее добрую английскую стрелу с зазубренным наконечником.

- Хладнокровнее держи прицел, девочка! - крикнул я ей, посылая гостинец за гостинцем в сторону горящих глаз и стремительно скользящих тел. - Их можно бить, и ты в этом убедилась.

Через пять минут мы таки отогнали стаю на безопасное расстояние и едва позволили себе передышку, как чуть не поплатились за нее головой. Дублон, чуя волчье отродье, непрестанно злобно ржал, и потому я уже не придавал этому значения. А хорошенько вслушаться стоило б: в его ржании появились новые, предупреждающие нотки. Дошло до меня лишь тогда, когда по башке сверху, со стены бахнули чем-то тяжелым и осветили нас факелами. Благо, я как раз резко повернул голову и потому смертельный удар тяжелым кистенем пришелся вскользь, но все одно кровища по-текла и залила левый глаз.

- А, суки рваные! - ругнулся я и послал в неясный силуэт наверху отменную латобойную стрелу.

Нападавший еще падал вниз, а я, уже отбросив в сторону бесполезный теперь лук, поигрывал взблескивающим мечом. Труп у моих ног заставил выругаться второй раз. Проклятье! Только выродков нам не хватало. Эту, мерзость, полулюдей-полуживотных, выращивали с помощью Черной Магии в Покинутых Землях колдуны, для чего им постоянно требовались новые женщины, ибо родившая такое чудовище тут же умирала ...

Эльфийка бросилась ко мне, чтобы прикрыть спину, но дорогу ей преградила спрыгнувшая тварь с мордой рыси и обоюдоострым топором в могучих руках. Я бы расправился с ней мигом, но тут на меня самого навалилась пара здоровенных убийц с харями медведя и быка. Вдобавок ко всему завыли оборотни, пошедшие в атаку. Выродок-медведь со свистом вращал кистенем, бычара косил налитыми кровью глазами и пытался пронзить меня жутковатого вида широким копьем. С ними надо было быстро кончать; иначе помощь моя компаньонке запоздает. Рысь теснила ее, да оно и понятно: легкая шпага, притом в руках женщины, не оружие против боевого топора. Эльфийку пока спасали невероятное проворство и гибкость, но долго так в небольшом помещении продолжаться не могло.

- Получи, падло! - я в самый последний момент ушел от кистеня и тут же сбоку нанес его владельцу страшный сквозной удар в бок. Времени вытащить меч уже не было, копье человека-быка едва мне самому не про­пороло живот. У-у! Выродок затряс рогатой головой и пошел в новую ата­ку. ~ А чтоб тебя!-

Рогоносец начинал действовать на нервы, и тогда я вспомнил уроки Старого Бэна. Перво-наперво вырвать оружие, желательно вместе с рукой. Сделано. Потом пробить пальцами глаза до самого мозга. Сделано.

Теперь возьмемся за pысь, уж больно она распоясалась. Интуитивно ощутив меня сзади, выродок злобно зашипел и отскочил спиной к стене. Арнувиэль, тяжело дыша, осталась на месте. Эх, девонька, это тебе не зачуханные разбойники Спокойных Земель! Не давая твари опомниться, я метнул целый веер стальных, остро оточенных звездочек, из которых ни одна не пролетела мимо. И можно было б играть отбой, но тут у самых стен завыли оборотни.

Выхватив меч из тела поверженного врага, я бросился защищать пролом. Эльфийка, прихрамывая, заковыляла к окну. Спектакль, где каждый играл свою роль, продолжался. Спектакль-трагикомедия под названием Жизнь. Окошко было нешироким, и потому Арнувиэль обороняла его из' лука, посылая·стрелу за стрелой в завывающие тени, мерцавшие разгоревшимися от жажды крови глазами-угольями. Пролом, где стоял я, представлял собой внушительную дыру, способную свободно, плечом к плечу про пустить парочку крупных оборотней. И эти поганые твари старались вовсю, они лезли с такой прытью, что я едва успевал работать мечом. Порой мне уже начинало казаться, будто сил осталось на удар-другой, но я превозмогал себя и вновь колол и рубил рычащие, оскаленные пасти. Мы положили уже тьму врагов, но еще большее количество в неистовой ярости кружило вокруг развалин. И 'будь в их распоряжении еще полчаса, они бы нас уделали. Но тут вмешались неумолимые силы природы: небо на востоке заалело, затем приняла опенок расплавленного в тигле золота, и вот уже первые робкие лучи солнца скользнули по громадам белоснежных, неспешно плывущих облаков и по еще пока темной земле. Оборотни дружно, разочарованно завыли. Их Время вышло. Тонкий, едва различимый серп луны, солнца нечистой силы, таял, исчезая в светлеющей бездне неба. Незаметно, шмыгнув в разные стороны, стая растворилась в сереющей предрассветной мгле. Вскоре мы с Арнувиэль ·остались одни. Не считая, конечно, скрюченных трупов врагов, после смерти превратившихся в обнаженных мужчин и женщин и устилавших подступы к неприступному домишке.

- Ну как, госпожа? - не скрывая иронии, полюбопытствовал я. - Братца разыскивать не расхотелось?

Арнувиэль тяжело привалилась спиной к стене и, вытянув правую ногу, вдруг тихо, по-детски заплакала.

- Почему вы бываете таким злым, Алекс? ~ полные боли и слез глаза укоризненно смотрели в самую душу. - Неужели это такое удовольствие смеяться над одинокой девушкой, всецело доверившейся вам? А, знаменитый рыцарь Границы?

Я невольно закусил губу. Черт! А девчонка-то права, я, в самом деле, болван. Она наверняка первый раз в таком деле и. все же показала себя молодцом. Да, не всякий парень вел бы себя столь достойно, а я лезу со своими идиотскими насмешками.

- Не сердитесь, госпожа, - Сосем тихо пробормотал я затем. - Это все дурное влияние весельчака Маленького Джона, охламона с' Красных Каньонов. Простите. Да, а почему вы хромаете? Что-то неладно с ногой?

Эльфийка осторожно сняла сапог и закатила штанину. Колено выглядело скверно: оно распухло и посинело.

- Сначала я подвернула ногу, - пояснила эльфийка, - а потом еще этот зверо-человек лягнул меня в самую чашечку своим сажищем.

- Все будет в порядке, - успокоил я ее. - Вы ведь стойкий воин и не раскиснете от такого пустяка. Отдохните минутку, пока я разыщу в мешке одну мазь, как раз и приготовленную для подобных случаев. Можете даже подремать.

- Спасибо, Алекс, - эльфийка тепло улыбнулась, - вы действительно хороший друг.

«И только? - несколько огорченно подумал я. - Ну да еще не вечер, милая госпожа.» Между тем быстро светало, и даже без помощи факела мазь скоро нашлась. Лошади, находившиеся в этой же комнате, немного нервничали, но все-таки не настолько, чтобы удариться в панику. По пути ободряюще похлопав их теплые, шелковистые морды, я, не теряя времени, подошел к Арнувиэль и занялся ее коленом. Боже правый! Даже я, бабник из бабников, никогда ранее не то что не дотрагивался, но и попросту не видел таких стройных, изящных и нежных ножек. Конечно, я изо всех сил постарался скрыть предательское волнение, хотя вряд ли это полностью удалось. Уж больно проницательна была сия эльфийская госпожа.

- Готово! - наконец решил я, хорошенько втерев мазь в ушибленное место и туго перевязав его бинтом. - Через пару дней запросто танцевать сможете. Гарантирую.

Отказавшись от помощи, компаньонка, держась за стену, самостоятельно встала. Перекусив на скорую руку, мы вывели лошадей, и тут уж эльфийке без моей поддержки было не обойтись. Осторожно; словно драгоценную хрустальную вазу, я поднял ее и посадил в седло, потом вскочил сам, и мы вновь двинулись по старой, ведущей на запад дороге. Правда, уже 'через минуту я вспомнил одну вещь и, резко осадив Дублона, извинился:

- Простите, госпожа; придется немножко подождать, - а сам тем временем, порывшись в самом большом мешке, нашел то, что искал, - пакет с одурей-травой. Тщательно натерев ею копыта наших лошадей, я махнул рукой - поехали, мол.

-Что за дрянью вы измарали Иль-Чару, Алекс? - не стерпев, спросила эльфийка, при этом наморщив очаровательный носик. - Странный и отвратительный запах.

- Для вас, госпожа, - я довольно ухмыльнулся. - А вот оборотни очень его любят. Для них эта редчайшая травка, словно мощный наркотик. Ночью-то остатки стаи соберутся вновь, чтобы идти по нашему следу и отомстить, да не тут-то было, обнюхаются одурей-травы, глядишь, до смерти передерутся. Ну а коли нет, то все одно в эту ночь они нам не противники.

- Гм, неплохо придумано, - одобрила эльфийка.

. Изредка перебрасываясь малозначительными замечаниями, мы через час-полтора добрались до полноводной Виски, реки, текущей с Покинутых Земель. И без особого труда переправились, держась за хвосты своих лошадей. Правда, перед этим нам обоим пришлось раздеться почти полностью, и потому эльфийка настояла на плавании позади меня. Уже на другом берегу, вытираясь сухим полотенцем, она не преминула предупредить:

- Алекс, если вы поддадитесь своей извращенной натуре и обернетесь, я всажу в вас стрелу.

- Неужели найдется такой дурак, что возьмет тебя замуж, змея? - себе под нос пробормотал я ...

- Что вы сказали? - насторожилась эльфийка. - А ну-ка повторите.

- Вода холодная, говорю, - в ответ огрызнулся я. - А вы уж слишком долго третесь единственным полотенцем. Замерзнуть можно.

- А! - эльфийка, уже одетая, накинула на меня сзади длинное полотно. - Вот уж не думала, что вы такой неженка.

. Постепенно ландшафт стал меняться: рощи, перелески уступали место травянистой равнине. А это означало, что до Костяного Поля рукой подать.

- Отчего такое название? - услышав, нахмурилась компаньонка: - Не слишком-то хорошее, а?

. , Раньше, еще до поглощения этих краев Ничейными Землями, там была богатейшая житница этих мест. Но потом ... - я невольно вздохнул. Одичавшие просторы усеяли белые кости, следы бесчисленных схваток людей с нечистью.

- Расскажите про Маленького Джона, - вдруг неожиданно перевела разговор на другое Арнувиэль. - Он был вашим лучшим другом?

- Почему был? - удивился я. - Малыш Джонни и сейчас является им. И Нэд Паладин 'мой друг, пускай он теперь и мертвый. В моем сердце для них всегда есть место. По крайней мере, пока я жив.

Эльфийке стало немного неловко, но все же, с минуту помолчав, она спросила:

- Интересно, а как настоящий великан попал служить на Границу?

- Очень просто, госпожа. А как попал туда ваш братец? Или, скажем, гномы с Оружейных Гор, которых в Обреченном Форте больше двадцати? И которых я тоже могу причислить к своим друзьям, ибо они все славные ребята. На Границе, госпожа, никого не интересует, какой ты расы или национальности, главное, чтобы ты был' стоящей личностью, ну я про надежность, отвагу и все такое прочее. А с Джоном мы появились на Западных Рубежах одновременно. Встретились зелеными юнцами на одном из трактов, ведущих к Границе. Мой будущий приятель повздорил с папашей, решившим его женить, и, не будь дураком, слинял из дому.

- Вы тоже рванули от невесты? - не смогла удержаться от шпильки эльфийка. - Признавайтесь, дамский обманщик!

- Вот уж нет, - искренне возмутился я. - Старый Бэн, научив меня всему; вооружив и обмундировав как следует; отправил на службу для закалки. По крайней мере, так он тогда выразился.

- Представляю, сколько вы добирались до Границы, ни одну ведь хорошенькую бабенку стороной не обошли. Вот уж закалка так закалка, только не для всего тела; а для отдельного органа. Вас что, Старый Бэн для этого посылал?

- И все-то вы знаете, госпожа, - я позволил себе немного съехидничать. - Прямо так и напрашивается вывод, что вы попали в число тех не обойденных стороной бабенок. Но что-то я вас с трудом припоминаю. Простите.

Несмотря на мою хваленую реакцию, удара кулачком в ухо избежать не удалось. Зазвенело хорошо. Вот чертова девка!

- Взбесилась, госпожа? - вспыхнул от гнева я. - Или мне тоже пускать в ход руки, когда что-то не понравится?

- Да будет вам, - эльфийка не выявила ни малейшего признака раскаяния. - Подумаешь, трагедия - по уху получили.

И тут я не сдержался, спрыгнул с Дублона, схватил эльфийку за тонкую талию, собираясь вытащить из седла и уже на земле хорошенько наподдать по мягкому заду. Но мести не получилось. Арнувиэль громко вскрикнула от боли. Дьявол! Я совсем позабыл о ее больной коленке.

- Довольны? Справились с калекой? - чуть не заплакала она. - А корчили из себя такого заботливого доктора. Бессовестный ...

- Бог с вами, - я махнул рукой, - но впредь смотрите мне. Накажу!

- Будет вам грозиться, лучше расскажите еще что-нибудь про Маленького Джона. Признаться, никогда не видела великанов. Они что, все такие' веселые, как ваш друг?

- За всех не скажу, - скупо усмехнулся я, - но Джонни шутник хоть куда. Даже бывает сверх меры. Ну вот, например, сижу я в одном из лучших кафе Химер-тауна, попиваю себе' отборный эль. В кармане после полутора месяцев тяжких трудов золотоискателя приятная тяжесть тридцати червонных дублонов. Все хорошо и спокойно. Никакого душевного либо физического дискомфорта. Как в таких случаях говорят: гармония души и тела. Вдруг вбегает запыхавшийся посыльный и орет во всю глотку:

- Кто здесь Алекс Стальная Лоза с Западной Границы?

- Что стряслось, дурень? - интересуюсь внешне безразлично.

- Несчастье, господин, - хрипит усталый гонец. - Вчера в харчевне «Синяк и Kopона" наглой смертью помер ваш старый друг, Маленький Джон. Это на окраине Гоп-Стоп Городка.

- Как он погиб? - я уж было, вскочил на ноги с мыслью о лютой смерти его врагам, а приятели и просто знакомые, демонстрируя готовность помочь, зазвякали оружием. - Говори, несчастный!

- Э-э, господин, простите, но ваш друг, здорово упившись, подавился костью, что и послужило причиной смерти. Похоронили его там же, на местном кладбище ...

Потрясенный, я дал парню три серебряных луны, хотя хватило бы и одной, и медленно осел на стол.

- Джон, скотина, - рыдала моя душа, - ты уцелел во всех пограничных стычках, а погиб такой дурной, бесславной смертью. Боже Правый! Джон! Джон ...

Короче говоря, госпожа, я с горя закатил в тот вечер такие поминки по Джону, что даже хозяин кафе и его два долболома-сына, не говоря уже о посетителях, едва стояли на ногах, а из моих тридцати дублонов не осталось ни шиша. И тут, представьте себе, госпожа, под занавес этого бедлама, как раз после моей самой пламенной, проникновенной речи в честь безвременно усопшего друга, в двери кафе вламывается старина Джон. Безвременно усопший. Он подмигивает мне и с легкой укоризной говорит:

~ Эко же ты, брат, нализался. Вот что значит оставлять тебя надолго одного без присмотра. Нехорошо!

Эльфийка паскудно захихикала.

- И что дальше?

- Хм, а дальше, то есть утром, эта скотина Мне простодушно объяснила, что ему, дескать, захотелось немножко пошутить: Представляете? Ох, и зол же я был на Джона, дня два не разговаривал.

Уже вечерело, когда мы подъехали к некогда добротному дому из красного кирпича под изувеченной ветрами черепичной крышей. Часть забора отсутствовала вообще, а то, что еще оставалось, пребывало в плачевном состоянии. Хозяйственные постройки выглядели даже более жалко: часть опасно покосилась, другая вообще развалилась. Когда-то крытые соломой и дранкой, они теперь не могли похвастаться ни тем, ни другим.

- Заночуем здесь? - преждевременно обрадовалась Арнувиэль. - Все же какой-никакой дом, укрытие и от ветра, и от недругов.

- Помолчите! - я приложил палец к губам, после чего томительную минуту прислушивался и принюхивался. Ошибки быть не 'могло. На ферме нечисто и очень сильно нечисто!

- - Мы уезжаем, 'госпожа, - затем бесповоротно я высказал свое решение. - Ночью здесь людям делать нечего. Разве что у них хроническая бессонница и вдобавок тягa к самоубийственным приключениям.

- А в чем, собственно, дело, Алекс? С чего вдруг такое беспокойство?

Пришлось объяснить:

- Плохое место, госпожа. Здесь обитает перевертыш, под домом у него гнездо. Так что не будем нарываться на неприятности и испытывать Судьбу..

Пояснение подействовало хорошо, ибо эльфийка так дунула от испоганенного дома на своей Иль-Чаре, что догнать ее удалось только минут через пять. В уже густеющих сумерках мы поставили палатку в петлеобразном изгибе тихой, безымянной речушки. Костяное Поле раскинуло вокруг привольные, травяные просторы: в иных местах растения были столь высоки, что полностью могли скрыть и лошадь, и всадника. Пока я занимался лошадьми, эльфийка управилась с приготовлением ужина, но прежде чем приступить к трапезе, я внимательно осмотрел ее ногу. Дело явно обстояло лучше, синяк, правда, выглядел пострашней, зато опухоль заметно спала. Обмыв и вытерев больную коленку, я вновь намазал ее своим бальзамом и завязал. Заметно смущаясь, эльфиечка неловко поблагодарила.

- Да чего уж там? - удивленно отмахнулся я. - Разве вы бы сами не помогли мне, случись такая нужда?

Ужин прошел при безжизненном свете низко висящей полной луны, с которой старались соперничать россыпи крупных ярких звезд, буквально усеивающих ночное небо. Иногда звезда падала вниз, прочерчивая сине-зеленый след в 'бездонной черноте, и я тогда знал: нить чьей-то Судьбы безвозвратно оборвалась. Что поделаешь, Госпожа Смерть собирает урожай круглый год. Перед тем, как нырнуть в нутро палатки, Арнувиэль обернулась.

- Жуткое название у той твари, что поселилась под старым домом. Перевертыш - это что-то вроде оборотня?

- Много хуже, госпожа, так называют колдунов Черной Магии, сумевших после смерти перевернуться в гробу три раза. После чего они обретают возможность вылезти из-под земли.

- Откуда же перевертыши черпают такую силу?

- Из злых дел, совершенных при жизни. И чем страшнее деяния, тем больше шансов совершить вожделенное количество переворотов.

- О, Создатель! - эльфийка зябко передернула плечиками. - Страсти-то какие, да еще на ночь. Спать идете, Алекс?

- Ложитесь, госпожа, я здесь подремлю, у входа. Дублон - хороший сторож, но все же сегодня так будет вернее. Волшебных снов, госпожа.

- И вам того же, компаньон.

Положив рядом колчан с луком, я погрузился в то зыбкое состояние между сном и бодрствованием, когда организм умудряется отдыхать, а уши чутко вслушиваются в окружающий мир, который обволокла чернокрылая ночь. Дублон с Иль-Чарой тихонько пофыркивали, глухо ухала сова, охотящаяся на полевок, да пару раз с низким гулом над моей головой пролетал крупный жук-рогач. Вот и все возникшие во тьме звуки, но я-то прекрасно знал, что расслабляться не' стоит. Ибо в любой момент, а чаще всего в неподходящий, это кажущееся спокойствие и умиротворение может быть нарушено. Ничейные Земли любят преподносить гадкие сюрпризы.

В уже сереющих предрассветных сумерках я встрепенулся от острого чувства опасности, пронзившего грудь. Чуй-то злобный взгляд обшаривал меня с ног до головы, но я никак не мог определить, где же находится сам недоброжелатель. Наконец ноздри мои уловили гадкий запах псины, вперемешку с серой, что выдавало присутствие ведьмы.

- Покажись, тварь, - тихо позвал я. - Или ты обделалась с перепугу? Ну же, будь смелой или поди прочь.

Со стороны речушки раздался тихий, едва слышный скрип уключин, легкий всплеск, и вот уже все более светлеющие краски пробуждающегося небосвода очертили сгорбленную фигуру, шкандыбающую ко мне с клюкой в руках. Наложить стрелу на тетиву лука было делом одной секунды. Теперь я б даже с закрытыми глазами мог пронзить ее сердце. Но она-то этого не подозревала! Тварь была столбовой ведьмой, что говорило о ее способностях моментально парализовывать жертву, вызывая своеобразный столбняк. И для данного действия ей не требовалось произносить какие-то заклинания или делать балаганные пассы руками. Мгновенный импульс мозга - и все дела, жертва даже в самый последний момент застывала безвольной восковой фигурой. На расстоянии четырех метров ведьма остановилась, уверенная в своей безнаказанности. Наверное, с долгую минуту это злобное существо в лохмотьях и с крючковатым, хищным носом, горящими красными глазами рассматривало меня, разевая черную пасть, полную желтых кривых клыков.

- Карга! - я в открытую провоцировал тварь. - Чего шляешься по ночам? Или лобок зудит и ищешь, где б почесать? Так ступай в лес, там гнилых пней полно, натешишь свою истертую плешь до полного удовлетворения.

Парализующий удар пришел столь молниеносно, что я вряд ли избежал бы его воздействия, не будь во мне защиты Источника. Этот своеобразный экран, предохраняющий от черного колдовства, в общем-то исправно действовал все годы после незабываемых посещений Лонширского Золотого Оленя. Отметив безобидный для меня импульс, я превратился в натянутую до предела пружину. Ведьма же, отбросив клюку в сторону, по-собачьи клацнула зубами и, на удивление, ловко прыгнула, целясь в манящие на шее артерии. Однако на полпути ее встретила острая, не знающая жалости стрела по моему мнению, столбнячка даже не успела удивиться, рухнув на землю с пробитым сердцем.

- Эх, карга, карга, - пробормотал' я себе под нос, вытаскивая из ее тощей груди стрелу. - Советовал ведь тебе, дуй в лес. Не послушалась, старая прорва, плакали теперь пеньки.

Успокоив разволновавшихся коней, я вернулся к уже успевшей окоченеть ведьме, взял за ноги и поволок к реке. Там у самого берега притаилась утлая лодочка, казалось, чудом державшаяся на воде. Положив труп на ее дно, я легонько оттолкнул суденышко, послав его вниз по течению. Как ни жаль, но стрелу тоже пришлось выбросить в реку, ибо она почернела и превращалась в труху на глазах.

Решив не тревожить эльфийку с ее больной ногой, я затем сам приготовил завтрак. И только после того, как утро полностью вошло в свои права, громко позвал:

- Достойная госпожа, кушать подано!

Ответом послужило звонкое ржание Иль-Чары, но я ждал совсем не его.

- Э-э-эй, спящая красавица! Пора вставать!

Из палатки не последовало никакой реакции. Пришлось засунуть туда голову. Эльфиечка спала сном праведницы, уютно, как, кошка, свернувшись под одеялом.

- Подъем, госпожа, остынет все, да и' в путь пора. Вставайте, ну же! Сонно щурясь, Арнувиэль какое-то время непонимающе смотрела на меня, потом все-таки до нее дошло, кто я такой.

- Ах, Алекс, простите Бога ради, но я видела такой славный сон, что и просыпаться не хотелось, - она грациозно потянулась и отбросила одеяло в сторону. - Но обещаю вам, самое большее через пять минут я буду готова. Вот только' в порядок себя приведу.

«Ох, женщины, - вздохнул я про себя, - тут в пору ночью от кошмаров дрожать, а они всякие сентиментальности рассусоливают. Но все-таки интересно, что именно ей приснилось? Наверное, какой-нибудь эльфийский хлыщ. Впрочем, а мне то, что за дело?

И действительно, минут через пять слегка прихрамывающая эльфийка, мокрая после умывания в реке, подсела к остывающему котелку, Как всегда, у девчонки был отменный аппетит, и мы быстро уплели его содержимое,

- С ногой полегче? - со всем возможным участием поинтересовался я, - или по-старому? '

- Лучше и намного, господин лекарь, - с оптимизмом ответила она. - Ваш бальзам; Алекс, просто чудо.

- Отлично, госпожа, но закатите штанину, посмотреть не помешает. А ну, что у нас там? Хм, ну, в общем-то, неплохо, но, думаю, пару раз смазать еще придется.

Эльфийка проницательно поглядела на меня.

- Согласна; но втирать бальзам я уже в состоянии и сама.

Мне осталось только развести руками.

- Как вам будет угодно, госпожа.

Уничтожив следы своего пребывания в излучинке, мы пошли седлать лошадей. Эльфийке попалась на глаза клюка старой карги.

- Какая занятная деревяшка! - восхитилась она, водя пальчиком по темной поверхности, испещренной таинственными колдовскими знаками. ­Мне, думаю, подойдет в самый раз.

- Еще бы, - с тайной иронией подтвердил я. - Выглядит со стороны так, будто вы с ней всю жизнь ходили.

- Да ну вас, - эльфийка пожала плечами и, опираясь на клюку, направилась к нетерпеливо постукивающей копытом о землю Иль-Чаре.

- Ах ты, голубушка, радость моя, зоренька светлая, - она принялась ласкать свою лошадку, а меня захлестнула дурацкая зависть: «Ну почему я не лошадь?»

В молчании мы преодолели километров пять по старой караванной дороге, тоже ведущей на запад. Когда-то в том месте, где нам пришлось преодолевать полноводную Виски, стоял прекрасный мост, соединяющий оба берега 'реки, и этот караванный тракт. Но ... То, что когда-то было, быльем поросло ... Из задумчивости меня вывело поведение Дублона, он стал тихонько ржать и тревожно поворачивать голову.

- В чем дело, Алекс? - спросила эльфийка, заметив обеспокоенность 'моего скакуна. - Опять какая-то напасть?

- Вы в Ничейных Землях, госпожа, - немного резче, чем следовало, напомнил я. ~ Так что удивляться нечему, тут сплошные напасти.

. - Да я просто хотела узнать. Чего вы ...

- Тсс! - палец, приложенный к губам, заставил ее утихнуть. - Помолчите, пожалуйста.

Прижав ухо к земле, я довольно отчетливо услышал догоняющий нас гул и примерно определил: небольшой отряд сабель в пятнадцать-двадцать. Но кто это: свои или чужие? К сожалению, свои были только лишь малочисленные дружины' Пограничного Братства, чужие же - все остальные. Так что рисковать либо играть роль храбрецов-дураков не стоило.

- Ходу, госпожа! - скомандовал я компаньонке и пришпорил Дублона. - За нами скачут какие-то типы.

Не задавая лишних вопросов, Арнувиэль устремилась вослед. Вся опасность этой гонки состояла в колдобинах и выбоинах, оспой побивших старую дорогу. Они-то и привели к беде. Лошадь Арнувиэль оступилась, а сама она, перелетев через ее голову, грохнул ась о землю.

- Святые Небеса! - я со скоростью стрелы вылетел из седла и бросился к неподвижно лежавшей эльфийке. Сердце билось, но кто знает, что она там себе переломала.

. - Госпожа, - я легонько похлопал по ее нежным щечкам, с которых вдруг отхлынули все краски жизни. - Госпожа, очнитесь! - никакой реакции. А звуки настигающей погони уже были слышны совсем' рядом. - Проклятье! Дублон, ко мне!'

Я уж было подхватил бесчувственную компаньонку на руки и поставил ногу на стремя, но вскочить в седло не успел. Позади нас, на дороге, показались первые всадники, несшиеся с улюлюканьем и дикими воплями. «Люди из Сбродных Шаек»,- безошибочно узнал я тех. Перспективы обрисовывались малопривлекательные, ибо состояли эти самые Шайки из самого гнустного отребья Английского Континента.

Осадив коней шагах в шести от меня, бандиты изготовили длинные луки.

И я прекрасно понимал, что если сделаю хоть одно враждебное движение; то мигом превращусь настоящего дикобраза. Оставалось только ждать дальнейшего развития событий и уповать на Господа. Через пару секунд они окружили меня плотным кольцом.

- Бросай девку, гад! - заорал лысый загорелый здоровяк с двумя серповидными ножами за поясом и грубой работы боевым топором, в бугрящихся мышцами руках. - Она тебе больше ни к чему.

- С какой стати ты, смерд, командуешь? - зло огрызнулся я, но все же осторожно положил Арнувиэль на землю, ибо так просто дать им свою голову на отсечение не собирался. Мгновение - и полированная сталь клинка' отработанным движением очутилась в моей ладони. Еще мгновение - и, шарахнувшись от молниеносного, кругового замаха, бандиты' отскочили на безопасное расстояние. «Ну все, Алекс, успел еще подумать я, тут тебе и крышка ... Одно жаль, девчонка пропадет ...»

- Стрелами его, пса, стрелами! - взъярился лысый хрен.

- Отставить стрелы, - неожиданно последовала спокойная команда. - Дорогу!

На удивление покорно, все расступились, Ко мне верхом подъехал совершенно беловолосый высокий человек, одетый в поношенный, но весьма дорогой камзол. За его спиной виднелись ряды небольшого отряда.

Остальные - банда, решил я, а этот, по-видимому, сам главарь.

- Да что с ним разговаривать, - лысый никак не мог угомониться. - У, пограничная морда! Кончать его надо!

- Заткнись, Желудь, - все так же спокойно ответил беловолосый. ­Здесь я решаю, кого кончать, а кого нет. Понятно?

С недовольным ворчанием лысый отошел в сторону. «Знакомый голос, пронеслось в голове, но где Я его слышал?» Хоть убей, этого я припомнить не мог.

- Как дела, Алекс? - беловолосый смотрел на меня холодными, беспощадными глазами и улыбался лишь самыми уголками губ. - Все так же нарываешься на всевозможные неприятности? Ох, уж эти мне странствующие искатели приключений! Да ты никак не узнаешь старого знакомца? Гоп-Стоп-Городок помнишь, Заведение Крошки Сью? Ну той самой, что подозревали в людоедстве? Я тогда; конечно, был помоложе, да и одет поприличней, словом, в тот день Удача сделала мне подарок в виде выигранного в рулетку у Тетушки Блевотины целого состояния. Естественно, на улице ее головорезы попытались убить счастливца, а ты его спас. Теперь вспомнил?

- А как же, - кряхтя, я непроизвольно потер бок, - ты тогда ушился на следующий день из города, а мне достал ось за помощь стилетом по ребрам. Привет, Белый!

- Не знал, не знал, - тот сожалеюще развел руками. - Но что 'делать, такова жизнь. В любом случае я твой должник. Так чем могу помочь?

- Отпусти с миром, Белый, и все долги враз перечеркнешь.

- Только-то? - главарь шайки выглядел разочарованным. - Ну это, дорогой Алекс, само собой разумеется, но, может, ты в чем-то нуждаешься? Сейчас поделиться с тобой двадцатью-тридцатью золотыми мне вполне по карману.

- Нет, - я отрицательно помотал головой, - деньги нам с эльфийкой, пожалуй, долго не понадобятся, так что просто отпусти.

- Хм, странно, Стальная Лоза, странно. Ну да ладно, как знаешь. Белый платит за добро добром. Ступай куда хочешь. А кстати, что с твоей подругой?

- Упала с лошади, - угрюмо сообщил я, - и если интересно, то по вашей милости.

- Пусть научится крепче держаться в седле, Алекс, иначе ей придется туго. Второй раз, как с Белым, ей вряд ли повезет.

Я бросил косой взгляд на Арнувиэль, ресницы плутовки едва заметно трепетали. Ах ты, лиса, невольно восхитился я, сколько же времени ты притворяешься?

- Ладно, Белый, учтем твой совет, - вскакивая на Дублона, проворчал я, при этом, не слишком любезно перекидывая компаньонку поперек седло. - Прощай!

- Счастливого пути, Алекс, может, еще когда свидимся.

- Вряд ли, Белый, вряд ли.

Сохраняя достоинство, я неспешно проследовал дальше, шайка же в полном составе осталась на месте. Уже отъехав на порядочное расстояние, я чувствительно хлопнул компаньонку ладонью по· мягкой попке.

- Хватит притворяться, госпожа, подъем. Разбойники, так испугавшие вас, уже в прошлом.

- Ай! - эльфийка дернул ась и мигом соскочила на землю. - Вам кто позволил руки распускать? Нет чтоб наоборот - похвалить за военную хитрость. Какой же вы все-таки болван, Алекс.

- Да будет вам, - ехидно передразнил я, вспоминая долгий звон в левом ухе. - Подумаешь, трагедия, по задику получили. Лучше расскажите, как это вы умудрились С такой силой грохнуться и ничего не поломать?

- Уметь надо, - сердито буркнула эльфийка, - но вам этому не научиться.

- И, слава Богу, - приторно сладко протянул я, - вашего умения нам с' лихвой хватит на двоих. Hoгa-то как, не зашибли еще больше?

- Представьте себе, нет, Алекс, и, пожалуйста, прекратите из себя корчить заботливого, доброго лекаря.

- Но я и есть ваш заботливый лекарь.

- Вы перестали им быть, когда швыряли меня, словно мешок с зерном, в седло своего коня.

- Ну спасибо, - лицемерно обозлился я, - отблагодарили. Что ж, запомним. И не советую опять калечиться, бальзам не получите.

- Подумаешь, сокровище, да хоть на голову себе его вымажьте. Мне без разницы.

Нахохлившись, эльфийка пришпорила свою лошадку и вырвалась немного вперед. Я не стал ее догонять, остынет, сама мира запросит. Так мы до самого Полудня и ехали. Солнце пекло немилосердно, а вокруг, куда ни глянь, зеленый травяной океан и ни деревца, ни самого захудалого строеньица, где б можно было переждать зной. Гнев эльфийки испарился, и она его давно сменила на милость, но разговор все равно не клеился. Проклятая жара! Наконец, будто сжалившись над нами, с севера налетел прохладный ветерок, приятно освеживший и придавший сил. Впрочем, долго он не продержался.

- Ну все, баста! - эльфийка натянула поводья Иль-Чары. - Хоть тут нигде и нет тенька, но я хочу отдохнуть. Знаете, Алекс, для любой юной герцогини было б слишком - грохнуться на всем скаку с лошади, а потом еще по жарище полдня трястись в седле. Хочу отдыхать и есть!

- Готовьте, а я посмотрю наших коней и натяну тент, хоть какое-то, но будет укрытие.

- Сегодня могли б и сами повозиться у огня, - недовольно проворчала эльфийка, - хватит лодыря гнуть.

Я благоразумно сделал вид, что ничего не услыхал. Подумаешь, работа: приготовить котелок мясного супа! Справившись со своими делами, я' забрался под тент и стал незаметно наблюдать за компаньонкой. А та, болезненно охая и морщась, хватал ась за различные части тела. Оно и немудрено, про себя подумал я, совершить такой-то полет. Может, предложить ей свои услуги по оказанию лечебного массажа? Хотя нет, пожалуй, не' стоит. Эта гордячка наверняка неправильно поймет. И уж тогда лекарь понадобится мне.

Поставив котелок, распространяющий дразнящие ароматы, в тень, мы подождали, пока суп хоть немного остынет, после чего набросились на него, как два молодых, изголодавшихся хищника. Посуду затем вымыл я сам, дав эльфийке немного лишнего времени для отдыха. Заметив мои

,риготовления к дальнейшему пути, она капризно скривилась и попросила: - Давайте подождем, пока жара спадет хоть немного, а' вечером, по холодку, поедем дальше.

Учитывая многочисленные ушибы герцогинюшки, пришлось согласиться. Молодая девка - как молодая лошадь: дай хорошо отдохнуть, потом вдвойне погонять будешь. Полеживая на животах, мы грызли сочные степные травинки и изредка потягивали из фляги хорошо освежающее сухое вино. Гудели шмели, осы, пчелы, перелетая с цветка на цветок, звенел, песней жаворонок, а в бездонной синеве неба парил на могучих крыльях степной орел. Покой зеленой равнины мог в любой момент нарушиться, но мы были начеку: мечи, луки, стрелы - все под рукой.

- Белый - странный тип, - поразмыслив, пришла эльфийка к неоднозначному выводу. - В нем что-то есть, как отталкивающее, так и притягательное. Кто вообще он такой? Чем занимался до того, как стал во главе шайки? Где жил? Не знаете случайно, Алекс?

- За достоверность не поручусь, но поговаривают, будто он незаконнорожденный сын Игвольда, короля Корнуэлла. Чудом избежав смерти от ряда покушений на его жизнь, он покинул пределы родного острова и поступил на службу в гвардию герцога Ланкастера. Но после того как убил на дуэли троих лучших офицеров, был лично изгнан самим герцогом, Потом Белый, то есть Гейнор, года два провел в рядах красноплащников, Воинов Церкви. И это было его последнее место службы, ибо, прикончив, за что, правда, не знаю, эдинбургского епископа, он скрылся и, по-

нятное дело, получил отлучение от Матушки Святой Церкви. Так что он давно вне закона, потому и отирался в Бедламных Городах. Да, видать, тесно стало и там. Вот и собрал ватагу для сомнительной радости гулять просторами Ничейных Земель.

- Хм, а что тут есть такого, что может заинтересовать подобного Белому человека? Опасности? Так их, насколько я поняла, и в Кольце пруд пруди.

- Белого привлекают заброшенные замки, госпожа. Вот где действительно, при известной удаче, можно поживиться. Но порой за это платят жизнью, а то и душой. Впрочем, сброд, шляющийся по Ничейным Зем­лям, не брезгует и другими заработками: грабежами, убийствами, воровством, а иногда и похищениями людей, в основном женщин, по заказу Гильдии Черных Колдунов. Нескольк6раз, когда мы были в глубоких рейдах на Западе, эта шваль доставляла нам неприятные моменты, внезапно, без всякого повода, нападая на тылы. Но все же я бы не назвал их отступ-никами. Тени как таковой они не служат, их бог - Золото. Что же касается нелюбви к нашему брату-порубежнику, то это взаимное чувство. Ибо, образно говоря, они в Ничейных Землях преступники, а мы - закон, полиция. Какая тут уж любовь?

- Ох, люди, - вздохнула 'компаньонка, - и что вы за создания?

- А эльфы лучше? Так, госпожа?

Госпожа промолчала. Спустя пару часов небо затянули облака, стало попрохладней, и мы, наконец, тронулись в дальнейший путь.

- Скоро конец этому проклятому Полю? - без особого энтузиазма спросила Арнувиэль. - Признаться, оно мне начинает действовать на нервы.

- Завтра часам к одиннадцати оставим его позади. Если, конечно, ничего не помешает.

Несколько раз над нами, куда-то южнее, пролетали крупные стаи воронья, спеша на свой мрачный, заупокойный пир. Каждую из них эльфийка провела угрюмым взглядом, но' от расспросов воздержалась. А между тем дорога делалась все хуже и хуже, порой превращаясь в едва проходимую узкую тропку, С обеих сторон стиснутую стеной высоких трав. Появились давным-давно заброшенные ветряные мельницы. Ветер крутил их за остатки крыльев, и далеко окрест раздавался тягостный, царапающий душу скрип.

- По народным поверьям, - я кивнул в сторону ветряков, - там теперь обосновались черти. Мелют себе трудяги муку из человеческих костей, мелют да путников поджидают. Может, заглянем, в познавательных целях? А, госпожа?

- Оставьте при себе ваши глупые сказочки, - эльфийка даже вздрогнула, - вам что, нравится меня пугать?

- А вы боитесь сказок? Вот бы ни за что не поверил. Такая с виду смелая девчонка.

Арнувиэль собралась было ответить, но тут из густой травы к ее горлу метнулся змеей аркан. Точно такой же, только уже с другой стороны, полетел в меня. Ничего не подозревая, эльфийка мигом вылетела из седла. Бедная! Второй раз за день грохнуться с такой силой, мыленно еще успел пожалеть я, но тут и сам почувствовал охватившую шею петлю. Затянуться она не успела, молниеносный блеск клинка - и аркан перерублен. Из травы выскочили широкоплечие бородатые существа в болотного цвета балахонах, они были темнокожие и орлиноносые, с горящими фанатичной ненавистью глазами. Гномы Закопченных Гор! Будь я один, при­шпорил бы Дублона и только б меня и видели. Но посреди Дороги лежала беспомощная компаньонка, а один из напавших уже скручивал ее по рукам и ногам. Спрыгнув с коня прямо на мерзавца, я коротким ударом кинжала пронзил 'его сердце. Затем полоснул по путам, стянувшим Арнувиэль. К счастью, она была в сознании и, несмотря на расширенные от ужаса зрачки, тут же вскочила на ноги уже со шпагой в руке. Разочарованно взвыв, темные гномы ринулись в бой. Их традиционное оружие: топоры и боевые молоты - замелькали в воздухе. Но нас с эльфийкой, вставших спиной к спине, взять было не просто. Сказывались моя многолетняя практика на Границе, да и не только на ней, и отличная фехтовальная подготовка эльфийки.

Мы без особого труд" отбивали удары, уклонялись от них, И били сами, желая хотя бы при малейшей возможности поцарапать противника. Вскоре наши кинжалы и мечи· покрылись алой вражьей кровью, а на дороге и в истоптанной траве остались валяться пять или шесть застывших тел. Я уж было праздновал победу, но тут откуда-то сбоку вылетел «дергач», специально приспособленный крюк на веревке, придуманный хитромудрыми гномами для вырывания оружия из рук. И надо сказать, в данный момент он показал себя весьма успешно. Ибо мой меч выскользнул из мокрой от пота и крови ладони и, пролетев несколько метров по воздуху, мягко вонзился в' землю. До него было далековато, а вот до тройки атакующих гнoмов, ой, как близко. Да еще оставался тот падленыш, что заныкался и в самый неподходящий момент метнул свой «дергач».

Быстро сунув руку за голенище правого сапога, я выхватил пружинный нож, подарок одного знакомого араба из Тунистана, и нажал на кнопку. Сухо щелкнув, выскочило узкое хищное лезвие из дамасской стали. Гномы всерьез не восприняли мои ножи и поплатились за это очень скоро. Одному я, правда, неглубоко, пропорол бок, и он медленно истекал кровью, второму рассек левую руку, от локтя до запястья. Правда, для эффективного боя с ножами надо непрестанно быстро двигаться, и потому Арнувиэль уже не поспевала защищать мою спину.

Впрочем, у Нее самой хватало проблем с наседавшим во всю прыть кряжистым гномом, тем самым гадом, что вырвал мой меч. Со стороны мои движения, наверное, напоминали танец змеи в бешеном темпе. Гном с распоротой бочиной вскоре перестал поспевать вовремя реагировать на все выпады. А несколько раз он даже останавливался для передыху, опустив единственный на весь отряд меч к земле. Прикончить его мимоходом было пустячным делом. Короткий блеск ножа - и бедолага с аккуратно перерезанной сонной артерией медленно завалился набок Дальше мне здорово помогла компаньонка, она таки ухитрилась завалить своего бородача. Правда, тот пару раз едва не выдрал шпагу из ее руки, но изящный укол в глотку решил все.

Теперь мы бились один на один: Арнувиэль с тем, у которого была рассечена левая рука, а я с предводителем отряда, быковатым гномом необычайно высокого роста. Ему, ну, никак не удавалось пригвоздить меня своим увесистым молотом. Наконец, потеряв терпение и надежду, он вдруг нагнулся и подхватил с земли заряженный арбалет, которым так и не успел воспользоваться кто-то из его сородичей. И если б он выстрелил сразу, то, пожалуй, прикончил бы меня на месте, но гном позволил себе целых секунд пять торжества, забыв одно железное правило, что торжествуют лишь тогда, когда враг мертв. Поторопился и поплатился.

А дело в том, что мой арабский нож обладал одним полезным свойством - помимо основного лезвия он имел еще потайное, при нужде вылетавшее и способное с десяти шагов пробить пятисантиметровую доску. Тем более с трех шагов пронзить гномье сердце ему не представляло труда. Так ничего и не уразумевший верзила выронил арбaлет и засучил в предсмертных корчах ногами по земле.

Противник Арнувиэль, несмотря на рану, довольно успешно ее теснил, но пыл его бесследно исчез, едва он увидел в моих руках арбалет и осознал, что остался один. Петляя, словно заяц, гном бросился в траву, которая сомкнулась уже над его трупом. Тяжелая, стальная стрела угодила точно под левую лопатку, вылетев со стороны труди.

- Хух! - я отер пот со лба и присел прямо на дороге. - Не слабая разминка. Как вы там; госпожа?

Арнувиэль нетвердой походкой подошла ко мне и опустилась рядом. С минуту она посидела, закрыв глаза, затем, стараясь говорить ровным голосом, ответила:

- Порядок, Алекс, правда, порядок. Даже, поверите, сама удивлялось, второй раз так приземлиться и ничего не поломать. Я, конечно, ушиблась и нога стала побаливать, но только и всего.

- Ага, ну и слава Всевышнему. Значит, несмотря ни на что, удача не оставила нас, госпожа. Вы отдохните, а я сейчас. И если можно, закройте глаза, не стоит смотреть на то, что я намерен сделать.

Предстоящее было неприятно, однако необходимо. По крайней мере' двое из гномов еще дышали, значит, без всякой жалости их следовало добить. Мы ведь уже не в Спокойных Землях, чтобы оставлять за спиной живых врагов. Эльфийка глаза не закрыла и даже не отвернулась. Правда, все же, когда я своим «Волчонком» наносил удары милосердия и тяжкие стоны сменились предсмертными хрипами, она вздрагивала и, казалось, что вот-вот закроет руками свои прелестные ушки. Впрочем, я быстро управился со знанием дела, так сказать. Война на Границе жестокая, а беспощадность - одна из первых основ ее. Убей врага! Или он убьет тебя! Вот только, к моей немалой досаде, эльфийка этого' еще не поняла. С отвращением наблюдая, как я заботливо вытираю от крови сталь кинжала, она неожиданно спросила:

- Алекс, вы в Бога верите?

- По-своему да, - задумавшись лишь на миг, ответил я. - Но не так, как учат церковники. Совсем не так.

- Интересно. А как' это по-своему?

- Ну ... Для меня Бог не в старых, замшелых догмах, а во всем хорошем вокруг. Например: в 'чистых реках, полных рыбы, в легендах о Золотом Олене, в солнце, дающем жизнь, в верных товарищах, добрых поступках, в' Дублоне, наконец,

- Мой Бог, Алекс, да вы самый настоящий язычник, дикий варвар. В вас нет и капли христианской крови! И с каких это, скажите, пор добить беспомощных раненых стало называться добрым поступком?

- Госпожа, думаю, стоит напомнить, что вы потребовали прикончить вашего же эльфа-сородича.· И не где-нибудь, а в Спокойных Землях, Как это соизмеряется с вашей нравственностью? Объясните, пожалуйста.

- Хм, видите ли, Aлекс, во-первых, я попросила об этом в гневе, не совсем серьезно, так сказать.

- Вот как? Не совсем серьезно? Значит, убей я того сопляка и вы бы сами обозвали меня мерзким убийцей? Тогда воистину, если я язычник, то вы - подлинная христианка. Ибо отличительная черта нынешних христиан - сплошное лицемерие.

- Нет, Алекс, все не так, но ... - вконец запутавшись, эльфийка замолчала.

_ Эх, госпожа, - я тяжело вздохнул, - просто молоды вы еще. Ну да это пройдет, к сожалению, конечно. Отдохните пока, а я тем временем уберу с дороги падаль да по возможности постараюсь уничтожить следы схватки. Реклама нам ни к чему, сами понимаете.

По прошествии двадцати минут дорога пребывала в своем прежнем виде, будто и не случилось на ней кровопролитного боя. Но сильно я не обольщался, зная, что опытный Следопыт всегда докопается до сути произошедшего здесь. Если, конечно, ему это будет надо.

Не перекинувшись больше и парой слов, мы, не мешкая, сели на коней. До остановки на ночлег путь предстоял еще дальний. Несколько раз заброшенный тракт, ведущий на запад, пересекали другие дороги, даже более дикие и труднопроходимые, но нас они не интересовали. Под вечер впереди показался арочный мост через довольно широкую и быструю реку. Я, кажется, знал ее название - что-то вроде Бегуньи. На той стороне, только южнее, высились мрачные башни большого замка с обломанными зубцами. Воронье с хриплым карканьем влетало в его бойницы и выбитые окна, кружилось над шпилем флагштока, на котором еще остались жалкие лохмотья некогда роскошного стяга.

- Руины, - еле слышно прошептала эльфийка, - кругом одни руины и сытые падальщики. Какая все-таки страшная земля ...

Я промолчал.

Звезды драгоценными яркими россыпями усеяли небосвод; когда мы, наконец, сделали привал, забравшись подальше от дороги, в гyстые дебри трав. Эльфийка, пожаловавшись на усталость и на свое тело; превратившееся в сплошной болючий синяк, не стaла даже есть. Едва дождавшись, когда будет поставлена палатка, она сразу же нырнула в ·ее нутро.

Одному ни готовить, ни есть не хотелось. Поэтому я вяло пожевал бутерброд, после чего улегся на спину и, помимо воли, залюбовался ночной красотой неба. Знакомые с детства созвездия манили к себе, загадочно подмигивали, словно обещая поделиться 'какой-то неописуемой тайной. Сколько людей до меня любовались их неземной прелестью, но никто этой тайны таки не· узнал ...

Звезды - великие обманщицы ... Вот Шкипер и Каравелла, они всегда напоминали мне о Нэде-Паладине. поведавшем в один из зимних вечеров, проведенных в форте у полыхающего камина, древнюю байлиранскую легенду о влюбленных. Будто наяву я услышал печальные слова напеки ушедшего друга, и спрятанная глубоко внутри боль вновь вырвалась наружу.

- На мысе Ветров жил молодой моряк, безумно любивший юную, прекрасную девушку, отвечавшую ему взаимностью. Уговорившись о свадьбе, они однажды расстались. К несчастью, удача отвернулась от моряка, его корабль разбился о рифы, а сам он оказался пленником на пустынном, необитаемом острове. Но девушка так крепко любила своего жениха, что в ту же ночь увидела' во сне приключившуюся беду. Наутро, выйдя на берег разбушевавшегося океана, она попросила его богов спасти ее любимого. Но боги молчали. Тогда девушка предложила им себя в дар. На сей раз, боги услышали и откликнулись. Превращенная в каравеллу, она, распустив белоснежные паруса, устремилась к затерянному в необозримых далях островку. Моряк был спасен и доставлен домой, но лишь когда каравелла отплыла от берега и раздался тихий плач, он с ужасом понял, кто она на самом деле. С тех пор, говорят, и появилось новое созвездие: Шкипер с горестно протянутыми руками и уходящая от него Каравелла ...

Перед глазами еще долго стояло лицо Нэда, но еще дольше что-то ныло' в левой стороне груди. Чертовски не люблю воспоминаний; наверное, это Инстинкт - сторониться того, что приносит боль. Совсем рядом со Шкипером и Каравеллой расположил ось другое созвездие - Красного Льва: пятнадцать алых звезд, раскинутых в форме прыгающего царя зверей. Я знал, что родился под этим' тревожным знаком, но радости особой не испытывал, уж больно недобро выглядели небесныe рубины.

Дальше виднелся Колокол, составленный из тринадцати серебристо-белых некрупных звезд, испускавших чистый, успокаивающий свет. Церковники, те всегда пугали; будто в день Страшного Суда сам Господь ударит в него и призовет всех грешников к ответу.

На солидном удалении от Колокола сияла усыпанная десятками бирюзовых и изумрудных огоньков Фата Маргариты, созвездие, любимое женщинами всех возрастов. Много веков назад, гласит алинорская легенда, принцесса Маргарита выходила замуж, но, капризничая, она столь долго провозилась с подготовкой нарядов, что жених, потеряв терпение, 'женился на ее младшей сестре Карине. Плачущая Маргарита в сердцах швырнула роскошную фату с балкона, ставшую на небе новым путеводным знаком.

А на севере, где-то, наверное, над самым Элиадором, мертво поблескивали белесыми бельмами семнадцать звезд Взбесившейся Яги. Довольно четкий узор, в котором без всякого-труда виделись очертания дьявольской бабули в ступе с помелом.

Незаметно я задремал, но во сне не перестал настороженно вслушиваться в окружающий мир трав. К счастью, никто и ничто до самого рacсвета не потревожил наш покой. А едва забрезжила заря, я был уже на ногах. Следовало хорошо подкрепиться, ибо сегодня предстояло пересечь границу Покинутых Земель, по крайней мере, я на это рассчитывал. Кругом в изобилии шмыгали степные зверьки и птицы, и потому подстрелить, не отходя далеко от палатки, крупную дрофу не составляло труда. Проснувшуюся эльфийку ожидали наваристый, крепкий бульон, 'а так же подрумяненная, истекающая жиром и соком тушка на вертеле, над уже погашенным очагом. Компаньонка при каждом движении морщилась, но все же чувствовала себя много лучше, чем можно было ожидать после произошедших Приключений.

Плотно позавтракав, мы оседлали лошадей, и вновь старая дорога повела нас на запад. Все ближе и ближе к когда-то уютному родному дому, ставшему теперь мрачным, сырым склепом. Стоило ли вообще туда соваться, уже не в первый раз спрашивал я себя. Неужто мало хлопот с поиском братца моей компаньонки? Да, я, конечно, давно мечтал побывать в отчих стенах, но вот вопрос: стоило ли туда тащить еще и эльфийку? К сожалению, я хорошо знал ответ, и он мне не нравился. Нэд-Паладин часто бывал в Покинутых Землях, но взять меня с собой не мог, строжайшие ·инструкции гласили, что разведчик действует один, на свой страх и риск. Он обещал мне как-нибудь заглянуть в Лоншир, однако задания, которые ему поручал Лорд Западных Рубежей, Уводили его в сторону, в основном в аправлении Байлирана и Алинора. Потом мы все же уговорились, что Я возьму отпуск и тайком отправлюсь с ним, но ... Нэд-Паладин погиб, и наш ·замысел так и остался неосуществленным. Черт побери, 'а теперь я, идиот, суюсь в Покинутые Земли с девчонкой, с сопливой девчонкой, почти ребенком, возможная смерть которой ляжет на мою совесть.

Со времени последней порки, заданной Старым Бэном пятнадцать лет назад, я мало поумнел - пришла в голову безрадостная мысль. ой, мало, хотя в этом виноват Маленький Джон, его дурное влияние. Помимо воли я усмехнулся, Джона всегда веселили· тщетные попытки свалить на него пакостные проявления мoeгo cквернoго, характера, ибо он, в свою очередь, уверял окружающих в том, что это именно я ходячий набор всего плохого. Впрочем, этот невинный спор нисколько не мешал нам быть неразлучными друзьями. Эх, Джон, где ты сейчас? Как нужны мне твоя помощь, твое надежное плечо рядом ... Но, даст Бог, выберемся мы с эльфийкой живыми из этих проклятых краев, и тогда, если тебя не окажется в Обреченном Форте, я отправлюсь сам к тебе в гости в Красные Каньоны. А кто-нибудь из наших гномов, Фин-Дари, например, покажет дорогу. Эх, Джон, и пьянку ж мы устроим! О-го-го!'

- Вспомнили свою первую девственницу, Алекс? - грубо развеяла благостные мечты проклятая эльфийка.

- С чего вы решили? Я никогда не грущу о прежних бабах.

- Скажите, какой сердцеед, - ядовито процедила она, - ну прямо Дон Жуан. А знаете, Алекс, вам бы на своем родовом гербе стоило сделать некоторые изменения. Например, вместо Золотого Лонширского Оленя Золошя Бабская Юбка. Как считаете, нормально будет?

- Глупости болтаете, госпожа, - с раздражением проворчал я, - притом несусветные.

- Но почему же? - эльфийка сделала невинные глаза. - Ведь герб должен хоть как-то характеризовать своего владельца. А женская юбка, согласитесь, весьма красноречивая вещь.

- Тьфу! - я даже в сердцах сплюнул. - Знаю, черт побери, что мои прежние увлечения - ваша любимая тема для разговоров, госпожа. Но к чему это? Может, вы попросту ревнуете?

- Да вы спятили, Алекс! - эльфийка буквально задохнулась от возмущения. - Как можно такое подумать? Да мне глубоко безразлично.

- Хм, странно, тогда почему же вы покраснели?

Ответа я так и не услышал.

Часам к десяти далекая линия горизонта на западе взволновалась цепью высоких холмов. И я хорошо знал их название - Сторожевые. Знал я и другое: за ними начинались Покинутые Земли.

- Неужели Костяному Полю конец? - обрадовалась эльфийка, тоже заметив на горизонте волнообразную линию. - Ну, Слава Создателю!

- Сильно не восторгайтесь, госпожа. Там, где кончается эта равнина, простираются Покинутые Земли. За Сторожевыми Холмами.

- Вот как? - эльфийка притихла лишь на мгновение. - Ну и черт с ними. В конце концов, мы туда и идем. Да, идем к вам в гости, Алекс.

Я только покачал головой, уже хорошо чувствуя, что в гостях придется' несладко. Несколько раз вдалеке от тракта виднелись одинокие постройки или небольшие поселения. Вернее, их руины, в большей части обугленные и закопченные. Взглянув в сторону холмов еще раз, я достал из кармана две черные шелковые повязки и одной из них стянул свои волосы на лбу. Эльфийка 'молча, но вопросительно смотрела на меня.

- Наденьте, - посоветовал я ей, - это старая традиция солдат Обреченного Форта, означающая, что они готовы к смерти и будут биться до конца.

- Давайте, Алекс, - Арнувиэль вздохнула и покосилась на запад. - И вы, пожалуй, правы, смерти нас не испугать.

Чуть погодя она поинтересовалась:

- А что за история предшествовала этой традиции? Может, расскажете, Алекс?

- Отчего же, - сразу согласился я, - тайны тут нет никакой. Лет двадцать назад на форт двигался один из отрядов Мертвой Головы, верховного вождя гоблинов Закопченных Гор. И, на беду, гарнизон крепости после недавнего кровопролитного похода в Ничейные Земли был весьма малочисленным. Но за фортом раскинулись мирные края: поля хлеборобов, поселки рыбаков, торговые караванные тракты, небольшие, почти не за­щищенные городки, которые надо было отстоять.

'- Вы обречены, - самоуверенно заявил главарь отряда. - Сдавайтесь, и мы дадим вам с почетом уйти.

- Нет, - ответили защитники форта. - Мы предпочитаем с почетом умереть.

Повязав на головы черный знак смертников, они открыли ворота и все, как один, вышли навстречу врагу. И все полегли ... Но гоблины не прошли. Их жалкая горстка оставшихся в живых повернула назад. С тех пор, идя на очень опасное дело, мы, воины Обреченного Форта, всегда повязываем голову траурным знаком Смерти. Впрочем, в других фортах и традиции, естественно, другие. Иногда довольно смешные:·стражи форта Бешеных, например, перед походом вовсю разыгрывают друг друга. В форте Гончих Псов в этот период под строгим запретом мат и даже просто нелюбезный тон.

- Представляю, - прыснула со смеху эльфийка, - не пограничные матерые волки, а божьи одуванчики. Вот умора-то!

- Да, - я откашлялся. - Но есть и грустные обычаи. В форте Обитель Монахов воины с оголенным оружием идут на кладбище, к могилам друзей. И там, положив клинки на надгробья, в скорбных размышлениях проводят ночь. Да, госпожа, что ни форт, то свои обряды, свои традиции.

Задолго до вечера я объявил привал. Холмы придвинулись совсем близко, а с ними, значит, и' Покинутые Земли. До утра следовало хорошенько отдохнуть. По крайней мере, попытаться это сделать. Мы отошли от дороги шагов на сто, поужинали и завалились на матрацы. Духота с жарой подействовали даже на эльфийку, она, на удивление, не настаивала" на ночлеге в палатке. Дублон с Иль-Чарой держались поблизости, и их уши постоянно к чему-то настороженно прислушивались. «Чуют зловонный дух Покинугых Земель, чуют, и он им не нравится" - невесело подумал я, без особого восторга представляя дальнейший путь. Да-а, хорошего ждать не приходилось. Даже самый заядлый оптимист повторил бы эти слова.

Эльфийка вскоре задремала, уморенная падениями, приключениями и духотой. Бедная девонька. Благо еще солнце перестало палить все вокруг своими жгучими лучами, и потому тент, как и палатка, остались в дорожных сумах. Проснулась госпожа при блеске первых звезд и мягком свете полной луны. Желанная прохлада объяла все вокруг.

- Я прекрасно отдохнула, - похвалилась она и, несколько смущаясь, призналась: - Вот только есть опять охота.

- Неудивительно, госпожа, - темнота надежно скрыла мою легкую, мимолетную улыбку. - Вы юны и затратили столько сил. Вот держите: бутерброды с ветчиной и сыром, печенная в золе картошка, сухое вино и последнее яблоко.

- Благодарю вас, милый Алекс, - она лукаво улыбнулась. - Вы, конечно, зануда, но надо признать, очень заботливый и предусмотрительный зануда.

Потом уже с набитым ртом она спросила:

- И долго нам топать от границы Покинутых Земель до вашей «хижины»? Меня немного задели ее слова.

- Эта «хижина» О 'шести сторожевых башнях, с седьмой главной - центральной. А между ними помещения в добрую сопло комнат и залов. Вот так-то, госпожа.

- Черт побери, Алекс, нельзя же быть таким обидчивым. Вспомните, какие шуточки вы позволяете по отношению ко мне.

- Клевета, - хмыкнул я, - сплошная клевета. А касаясь вашего вопроса насчет расстояния до Лоншира ... Ну, полагаю, от холмов, если идти с самого утра, конечно; то до вечера к самому краю леса дотопать можно. А там еще, пожалуй, километров двадцать через чащобу.

- Однако, - эльфийка не выглядела обрадованной, - нам что, придется лезть в самую глухомань? Может, можно как-то обойти лес стороной?

- Нет, госпожа, - я отрицательно покачал головой, - он слишком обширен. Даже Шервуд в графстве Ноттингем и тот поменьше будет...

- Понятно. Но, впрочем, наверное, это и хорошо. Лес - это по мне, там я чувствую себя, как дома. Ведь и родилась-то я под сенью прекрасных древ Эльфийского Края ...

- Необольщайтесь, - я сразу остудил ее оптимизм. - Лоншир-то ведь не там, а в покинутых Землях.

- Да, конечно, - эльфийка, как могла, цеплялась за привычное. - Но все-таки это лес ...

- Угу, - дипломатично согласился я, - все-таки ...

Где-то вдалеке завыл волк. Ему уныло и тоскливо ответил второй, третий и еще множество. Серые разбойники вышли на охоту. Но это были обычные волки, чистые, так сказать, а не оборотни поганые. Их, лесных братьев, я никогда не боялся. А чего бояться тех, с кем бегал в детстве наперегонки по сочным лугам близ Источника Жизни? И вообще, никакое другое нормальное зверье меня не трогало, даже когда крайний голод подводил животы. Да, впрочем, и я старался без крайней необходимости вре­да им не причинять. Воспитание Старого Бэна! Он постарался заложить в меня много хорошего, но только вопрос: что из этого вышло? М-да!

Заметив, что эльфийка несколько раз нервно оглянулась по сторонам, я постарался успокоить ее:

- Не тревожьтесь, госпожа, они не причинят нам вреда. Можно сказать, у меня с ними своеобразный союз.

-- Вот как? Тогда, надеюсь, они помнят об этом так же хорошо, как и вы. Иначе ... Захрустят наши косточки. Уж больно много их собралось.

- Все будет в порядке, - повторил Я, - гарантию даю полнейшую.

Помолчали. Потом эльфийка вдруг неожиданно спросила:

- Истосковались, наверное, по дому, Алекс?

- Да, госпожа, - не стал я кривить душой: - Даже теперь, когда воспоминания уже покрыты дымкой множества прошедших лет, эта рана по-прежнему кровоточит. Кроме того, мне хочется узнать разгадку одной тайны, хотя, возможно, тайны-то никакой и нет.

- А в чем дело, Алекс? Расскажите, ужас как люблю загадки.

Но я не стал вдаваться в подробности. Мало ли что кому снится? Эльфийка долго всматривалась в сияющие созвездия, так долго, что я уж было решил, будто она обиделась. Но нет, думая о чем-то своем, она слабо улыбалась. Мечтает девчонка... Интересно только, в этих мечтах мне отводилось хоть какое-то место? Не знаю, не знаю ... Душа женщины - великая тайна, а душа эльфийки - великая тайна вдвойне. Неожиданно она поинтересовалась:

- .Вы когда-нибудь любили по-настоящему, Алекс? Только честно.

- Э-э! - всеобъемнейше проблеял я, поставленный в тупик. Эльфийка выжидающие молчала.

- Ну в общем-то ... Да нет, госпожа, никогда. Конечно, у меня были увлечения, сами понимаете, но чтобы любить ... Нет, такого не было.

Ответом мне послужила загадочная усмешка, значения 'которой я не понял. Подставив лица освежающему дуновению восточного ветерка, мы погрузились в свои мысли. Эльфийка первая очнулась.

- Однако засиделись мы с вами, Алекс, поздно уже, - и предложила: ­Давайте по очереди дежурить, так нельзя же, чтобы только вы один.

- Разве я один? Мы на пару с Дублоном. Не беспокойтесь, госпожа, все в порядке. Или вы думаете; я бы стал себя по-дурному обессиливать перед нашим главным экзаменом?

- Как знаете, - она сладко потянулась и принялась тщательно взбивать и разглаживать свой матрасик.

Через пару минут 'она уже спала. Мне тоже надо было отдохнуть, и потому я погрузился в чуткую дремоту сторожевого пса. Первые, робкие еще лучи солнца застали нас уже в пути. Спустя час - полтора холмы заметно приблизились, а дорога, на удивление же, стала лучше. Зато появилось воронье, похоронная команда Покинутых Земель.

Не отставая и не улетая вперед, падальщики упорно держались над на шей головой. Эльфийке это явно не нравилось. Но чтобы разогнать их, требовалось нечто' посильнее наших луков. Приходилось терпеть.

В двух-трех километрах от Сторожевых Холмов дорога раздвоилась. Одна вела в обход, другая туда, куда надо - на запад. В Покинутые Земли, в родной, навсегда потерянный Лоншир. На ум пришла старая песня пограничных ветеранов, потихоньку я стал напевать ее себе под нос. Эльфийка тут же уловила первые слова и попросила:

- Спойте погромче, Алекс, если, конечно, не стесняетесь.

- Отчего же не спеть, госпожа. Я не робок. Не знаю только, понравится она вам или нет. Ага, ну так вот:

Мы уходим отсюда,

Мы идем в никуда,

За собой оставляем

Лишь разор бытия.

Там, где аист у хаты

Свил гнездо на столбе,

Теперь ворон кружится

Черной тенью в Судьбе.

Мы уходим отсюда ...

Пыль и цокот копыт,

И на сердце ложится

Тяжесть мраморных плит.

Где ты, щедрая нива?

Где в цветении сад?

Все вокруг полонила

Ненавистная рать.

Мы уходим отсюда ...

Но ... Вернемся назад.

Пусть ценой этой будет

Последний закат.

И рассвет пусть наступит,

Хоть уже и без нас.

Мы вернемся, вернемся,

Мы вернемся назад ...

- Хорошая песня, - эльфийка странно посмотрела на меня, - а главное соответствует моменту. Вот вы, например, несмотря ни на что, ведь все- таки возвращаетесь? Не правда ли?

- Я возвращаюсь, как вор, собирающийся украсть чужие драгоценности и рвануть потом подальше. А мечталось-то по-другому, госпожа: в княжьих одеждах, на белом коне, в сопровождении свиты преданных рыцарей. И флаги, повсюду флаги с Золотым Оленем Лоншира. Наверное, глупо, да?

- Нет, Алекс, - эльфийка тяжко вздохнула, - это не глупо, просто несколько несвоевременно. Но, кто знает, может, когда-то потом ... так оно и будет? А? Что скажете, Алекс?'

- Сторожевые Холмы близко, вот что скажу, госпожа. И давайте заканчивать треп. Не сердитесь.

Внутренне собравшись, мы подъехали к первым холмам. Дорога, извиваясь, поднималась на самый крутой горб.

- Добро пожаловать! - я театрально взмахнул рукой. - В «гадюшник» моей мечты.

На самом верху мы остановились. Граница Покинутых Земель отсюда виднелась, как на ладони. Нечисть пометила ее столбами и кольями, на которых красовались насаженные человеческие головы, выбеленные дождем и ветром черепа животных, а то и распятые на крестах тела пленных.

- Ой, мамочки, - застонала эльфийка. - Нам что, надо туда близко подходить? А обойти нельзя?

- Можно повернуть назад, если госпожа испугалась, - помимо воли тон мой прозвучал насмешливо.

- Издеваетесь? Да я ничегошеньки не боюсь. Не верите?

- Ну что вы, как можно, госпожа? Усомниться в вашей смелости? Да я просто неудачно пошутил.

- Вот как? Тогда чего же мы стоим, Алекс?



IП часть.

Покинутые Земли.

Очень скоро мы добрались до первых «пограничных» столбов, украшенных весьма своеобразно. Самый ближний унизывали связки вываренных человеческих челюстей и высушенных ушей. Соседний с ним блистал искореженным шлемом и кровавой надписью во всю длину. Но самое ужасное зрелище являл собой кол с насаженным на него толстым пожилым мужчиной, порядком уже разложившимся и нестерпимо вонявшим. Эльфийка глянула на него только раз, и ее тут же вытошнило. Через минуту ее вывернуло еще разок и еще. «Привыкай», - мрачно подумал я и подал компаньонке воды. Все еще бледная, она сделала пару глотков, лотом, смочив платочек, тщательно вытерла лицо и руки. Как бы то ни было, но границу мы пересекли, и то, что нас сейчас окружало, называлось просто - Покинутые Земли.

В который уже раз в голову приходили здравые мысли: «Великий Создатель, что я здесь делаю? И неужели я такой дурной?». Впрочем, эльфийку подобные сомнения уже, видно, не мучили. Брательник - дело святое! Вот только брательник-то он не мой. Ох, женщины, женщины, из-за вас в мире весь этот бардак и неразбериха. Мои «мудрые» рассуждения хорошо скрывало уверенное, твердокаменное выражение лица.

А тропа тем временем, попетляв и покружив по волнам Сторожевых Холмов, вывела нас к старому заброшенному кладбищу, утыканному покосившимися от времени обелисками. Не далее чем в трех километрах от него виднелись развалины. Все, что осталось от некогда большого города.

- Истмарк, - кивнул я в ту сторону, - в прошлом один из центров' нашей цивилизации. В смысле человеческой, конечно.

Эльфийка хмуро покосилась в направлении Истмарка, это было единственное, чем она отреагировала на мои слова. Без сомнения, разлагающийся толстячок все еще торчал у нее перед глазами. Хм, что-то девчонка становится уж больно впечатлительной. А может; это я требую от нее слишком многого? Да, скорей всего так.

В молчании мы ступили на Веселый Тракт, прилично сохранившийся и ведущий к западной окраине Лонширского леса. Ехать по нему было сущее удовольствие, но одно изрядно портило «прогулку»: на нем мыс эльфийкой представляли отличные мишени. Вдобавок ко всему воронье, сопровождавшее нас и не думало заняться чем-нибудь другим. «Черт с вами, птички, - ругнулся я про себя, - порхайте, на не приведи Господь снизиться до пределов досягаемости моего лука. Перебью, как куропаток. Хотя бы ради компаньонки, уж больно вы ей досаждаете».

Между тем местность вокруг заметно выровнялась, но с Тракта теперь даже при всем желании нельзя было сделать и шагу, ибо обе его стороны заросли густым колючим кустарником. Ко всему прочему кишащему древесными змеями. А что такое укус этой погани, я был хорошо наслышан.

Несколько раз дорогу нам преграждали неширокие, однако же с сильным течением речки, исчезавшие в глухой колючей чащобе. Когда-то добротные каменные мосты были основательно разрушены, благо кто-то взамен их построил шаткие бревенчатые настилы. На вид они выглядели не очень надежно, но все-таки с честью выдержали вес коней и всадников.

Обедать пришлось на ходу, в седле, так как к вечеру мы должны были достичь Лоншира. Поторопиться следовало, ибо Веселый Тракт с его проклятущими непролазными джунглями в любой момент мог превратиться в смертельную ловушку. Хм, хотя, если здраво поразмыслить, Лонширский лес мог оказаться капканом куда похлеще.

- Алекс! - эльфийка мигом вывела меня из задумчивости. - Слышите, кто-то стонет?

И действительно, проехав изгиб дороги, закрывавшей обзор, мы очутились в пяти метрах от умиравшей на земле девочки-подростка, чье израненное, обнаженное тело было растянуто кожаными ремнями, привязанными к прочным, вбитым в почву Тракта кольям. Один глаз на лице страдалицы отсутствовал, зияя красной пустотой, второй же с мольбой смотрел на нас. Сказать несчастная ничего не могла, так как через проломы зубов искалеченного рта вместо языка едва-едва угадывался жалкий обрубок. Со сдавленным воплем, молнией сиганув с лошади, Арнувиэль ринулась на помощь.

- Стойте! - рявкнул я так, что даже Дублон слегка испугался.- Дура вы эдакая, ведь это силок! Да стойте, вам говорю, - все же чуть ли 'не в последний момент, но мне, удалось удержать эльфийку, обхватив ее сзади за узкую талию. - Ловушка это, госпожа, притом элементарная. Для таких добреньких и доверчивых, как 'вы.

- Пустите, Алекс! - эльфийка рванулась, не желая ничего слушать. Жертва на земле слабо замычала и стала выглядеть еще жалобней. Больше я не тратил слова на уговоры, а просто достал тушку подстреленного по дороге кролика и бросил в сторону Силка. Тут же что-то нестерпимо ярко вспыхнуло, завоняло паленым, а на том месте, где лежала девочка, оказался лишь безнадежно обугленный кролик. Правда, чтобы это увидеть, нам пришлось с минуту моргать слезящимися глазами.

- Могли бы и предупредить, - с досадой проворчала эльфийка. - Ну об этой вашей вспышке.

Я хотел было огрызнуться, но почел за благо промолчать. Проклятье! Девчонка права на все сто, я сплоховал. Знал же от Нэда-Паладина, как действует подобная штука. Ну да ладно, впредь буду умней.

В глазах что-то кололо и резало еще добрых пару часов, и только лишь у развилки, от которой убегали на север и восток две дороги, боль слегка отпустила. Здесь, на распутье, исчез и кустарник, его сменили заросшие бурьяном поля, небольшие хвойные и лиственные лески, когда-то бывшие лесопосадками и призванные защищать посевы от ветра, да еще старые развалины, оставшиеся от человеческих поселений.

Наш Веселый Тракт, ведущий дальше на запад, заметно понижался. И где-то там, далеко-далеко, чуть ли не у самого горизонта, темнело большое пятно. Мое сердце громко екнуло, ибо я хорошо знал, что это Лонширский лес. Моя Родина, мой отобранный дом, мой Лоншир ... В кото­рый я мечтал вернуться всю свою жизнь.

И вот я возвращаюсь, идя по тропе войны, а мой дом - мрачная крепость с вражеским гарнизоном. Встречайте, суки! Я уже близко! Одно жаль: эльфийка со мной, ибо если в замке все так, как я думаю, то ноги мы уже вряд ли унесем.

Все это я понимал, но по-другому поступить уже не мог. Иначе Лоншир на всю жизнь останется несбыточной мечтой, сказочной детской грезой. Эльфийка, прищурившись, тоже смотрела в ту' сторону, словно стараясь пронзить пространство и узнать: что же нас ожидает как незваных гостей? Это хотелось знать и мне, но ничего, немного терпения и узнаем. Только будем ли мы после этого рады?

Внезапное чувство опасности заставило обернуться назад. По северной дороге, ведущей из глубин Покинутых Земель, неслось густое облако пыли. Миновав восточное ответвление, конный отряд - а ничем другим это просто быть не могло - вступил на Веселый Тракт. Благо рядом с нами оказался густой ельник, в который мы юркнули и затаились. Всадники быстро приближались, вскоре уже можно было различить их угрюмые лица и одежду серого цвета, с черной короной, вышитой на груди. Они сопровождали богато украшенную золотом карету, запряженную шестеркой снежно-белых коней.

- Люди Черного Короля, - едва слышно я шепнул в самое ушко эльфиечки, - или, говоря языком церковников, отступники.

- А герб, герб вы заметили на дверце? - так же тихо спросила Арнувиэль, хотя отряд уже проехал. - Признаться, я не разобрала: какое-то сплетение змей, скорпионов и черт знает чего.

- Угу, - согласился я, - мудреная вещь. И признаться, я тоже не сильно его разглядел. Ну и Бог с ним.·

Переждав еще с· полчаса, мы, наконец, решились продолжить путь.

Где-то через час с небольшим следы идущего впереди нас вражеского отряде свернули на боковую дорогу, и мы, вздохнув свободней, пришпорили своих скакунов, Миновав спокойную гладь Зеркала Фей, огромного озера, располагавшегося с правой стороны Веселого Тракта, я вдруг увидел на­сторожившее меня зрелище. Возделанные поля, выделявшиеся золотистыми лоскутами на фоне запустелой целины. Ага, 'а вон там, за стеной тополей, в просветах проглядывает частокол, огораживающий запрятавшееся селение. Оттуда довольно явственно пахнуло дымом, домашней скотиной и, пожалуй, ароматом пекущихся хлебов. Резко натянув поводья, я остановил Дублона, эльфийка тотчас последовала моему примеру.

- Что там такое, Алекс? - спросила она затем боязливым шепотком. - Деревня, да?

~ Ага, деревня, госпожа. Вот только живут в ней теперь либо отступники, либо гоблины. Слазьте с лошадки, и тихо-тихо мы пойдем с вами в обход.

Сделав приличный крюк, стоивший лишних тридцати минут ходьбы по заросшим вереском и колючим бурьяном пустырям, мы, наконец вновь вышли на тракт, Поселка видно не было, зато темная громада Лонширского леса заметно приблизилась.

Эльфийка, негромко ругаясь, выдирала из волос и одежды репьяхи, я же настороженно прислушивался. Кто их знает, этих поселенцев, может, впереди застава или расставлены в укромных местах дозорные? Но нет, вроде все спокойно, а интуиция редко обманывала меня. Эльфийка, отодрав последнюю колючку в сердцах швырнула ее обратно в заросли.

- Алекс, а кто там живет в этой деревне? Наверное, простые крестьяне? - ее голос звучал несколько пренебрежительно.

- Простые, - охотно подтвердил я, - но ненависть их так сильна, что нас, попади мы им на глаза, изрубили бы тяпками, косами или чем там еще в мелкие кусочки. Кстати, так по-поганому гибли даже некоторые разведчики: Рэндом-Арбалет, например, заснул в стоге сена, а проснулся от протыкающих его вил. Потом нечисть его тело выставила напоказ, прибитое гвоздями к кpecту. Это было у нас, на Западной Границе, а на Севере крестьяне убили Гарри-Ловкача, раненого выследили. Так, говорят, беднягу настолько отделала толпа, что, кроме изуродованной головы с несколькими оставшимися клочками волос, ничего не осталось. Но и ее, насадив на кол, принесли на обозрение Пограничному Братству. В назидание, так сказать.

Арнувиэль содрогнулась и побледнела.

- Мой любимый брат, видно, спятил, раз полез в Элиадор, - она впервые позволила себе критику в адрес Эарнила. - И почему только ему никогда не жилось спокойно?

«Если твой Эрни сумасшедший, - невесело подумал я, - то мы от него недалеко ушли. Тоже дурни, а возможно, и похлеще. Он-то хоть более подготовленный был к сюрпризам Покинутых Земель; к тому же мечник, каких мало на Английском Континенте. Да и в магии соображал кое-что, а это, ой, как нелишнее в здешних местах. О-хо-хо, всегда ведь говорил себе, не связывайся с эльфами и их делами. Говорил, говорил, а сам ... Э!» - я даже в отчаянии взмахнул рукой.

- Вы чего? - удивил ась эльфийка. - Что вы там блеете?

- Да так, ничего особенного, - на миг устыдился я. - Просто вырва- лось. Однако, госпожа, нам пора в путь. Скоро вечер, а до наступления темноты необходимо достичь Лонширского леса. По коням, любезнейшая из герцогинь Эльфийского Края.

«Любезнейшая» рассерженно фыркнула и одарила меня не очень ласковым взглядом. Так, без особых приключений, мы на закате подъехали к окраине Лонширского массива. Пока что, к моему великому удивлению, путешествие по Покинутым Землям проходило даже спокойней, чем по Ничейным. Но это пока. К тому же следует учитывать, что мы еще едва углубились в них. Да, едва углубились, учитывая всю огромную территорию, потерянную для людей.

Почему-то без малейших колебаний я подал эльфийке знак, и 'мы бок о бок въехали под сень больших берез. Немного проехав, я спешился и, став на колени, поцеловал горсть родной земли. Поднявшись, на эльфийку я старался не смотреть, дабы она не смогла заметить предательской влаги, заполнившей мои глаза.

Но тут, в березовых кронах, раздался тихий шелест и заставил позабыть всякий стыд. В изумлении я уставился на компаньонку, она же смотрела на меня. А березы шептали:

- Хозяин вернулся! Наконец-то молодой хозяин вернулся домой! Домой!

Ближайшие ветви изогнулись и нежно оплели плечи, грудь, даже любовно ворошили волосы. Впервые в жизни я задрожал, но не от страха, нет, а от единения с этой землей, стонущей под тяжким игом, но так и не позволившей себя испоганить. Растрогавшись, я заплакал не таясь, а они все гладили и гладили меня. Все же, собравшись с силами, я бережно отодвинул покрытые зеленой листвой ветви и хрипло извинился:

- Простите, березки милые, но нам пара. Нам надо идти дальше.

- Счастливого' пути, хозяин, - прошелестело в ответ. - и не покидай больше нас. Не покидай!

Мы отъехали по лесной дороге довольно далеко, 'и лишь тогда у эльфийки хоть немного прошла бледность, а руки перестала сотрясать мелкая дрожь. Впрочем, я сам был ошарашен похлеще. Такого, да еще в Покинутых Землях, ·я не ожидал. Нет, клянусь, Золотым Оленем Лоншира! Не ожидал!

Уже в быстро густеющих сумерках мы остановились на отдых. Нас приютила поляна посреди царственно-величественного ельника. Расположившись не таясь, мы даже позволили себе неслыханную дерзость - развели костер. Но даже эльфийка хорошо чувствовала симпатию к нам старого леса, так что в принципе мы не рисковали. Основательно подкрепившись, эльфийка и я папивали ароматный чаек и все' посматривали по сторонам, туда, где свет огня был бессилен разогнать лесной мрак.

Впрочем, эта тьма жила сваей загадочной жизнью, которую выдавали красные, желтые, зеленые и голубовато-синие огоньки: Иногда они вспыхивали и разгорались, как уголья, иногда, фосфоресцируя, затухали. И становилось их все больше и больше. Что они такое, я хорошо знал.

- Похоже, госпожа,- тихо сообщил я эльфийке, - сюда к поляне собрал ось все зверье из Лонширского леса.

Компаньонку это встревожило, но держал ась она молодцом. Несколько раз·, громко ухая, над самой нашей головой пролетали большие совы-ушаны, на их жутковатые крики звучали скорее как приветствие. А когда сквозь тучи проглянула луна, та в ее призрачном, тусклом свете я ясно различил тени животных: волков·, рысей, медведей, лис, черных барсов и, что поистине удивительно, запросто разгуливающих среди них лосей, оленей, зубров и даже пугливых дымчатых ланей.

- Они тут что, с ума спятили? - срывающимся шепотом спросила эльфийка. - Или у меня с глазами не в порядке?

- Со зрением у вас все нормально, госпожа, - поспешил успокоить я ее. - Просто они, по всей видимости, заключили временное перемирие. - Гм, и с какой это стати?

- На меня чтобы посмотреть, - скромно сообщил я.

- Вот как? - компаньонка подозрительно зыркнула, но потом все же вынуждена была неохотно признать: - Да, похоже на то, что ваше появление здесь их всех здорово взбудоражило.

- Князя Алекса Лонширского встречают подданные, - я величественно простер вокруг руки и с горечью добавил:- Вот только жаль, нет среди них людей ...

Эльфийка молча крепко сжала мою ладонь. Я был благодарен ей. В эту ночь я впервые спал так спокойно, как не спал даже у деда в Рэнвуде, ибо хорошо чувствовал - и волос не упадет здесь с наших голов. А утром, отлично выспавшиеся, мы поехали дальше. Ельник вскоре остался позади, нас же обступила гордость Лоншира - его чудесные дубравы. но здесь, как и в других виденных местах, меня поразила странная вещь: круглые, выжженные участки леса, иногда довольно обширные. Откуда они? Насколько я знаю, пожары в Лоншире вceгдa были крайне редко. И эта правильная округлость, наводящая на мысль о преднамеренности, откуда она? И лишь одно радовало в неприятных проплешинах: сквозь слой черной гари настойчиво пробивала себе дорогу молодая зеленая поросль.

Часов в десять дубы-великаны расступились, и мы выехали к подножию каменистой возвышенности, самый верх которой венчал сказочно-красивый семибашенный замок, властно господствовавший над всеми окрестностями. Когда-то это было родовое гнездо славных Лонширских князей, а ныне? Мерзкий притон Тьмы и Зла ...

Тихо вздохнув, я придержал Дублона. Отсюда, снизу, замок выглядел, как всегда, ну не считая сорванных с флагштоков привычных стягов. По крайней мере, явных разрушений заметно не было. Что ж, осмотрим, каков он вблизи. Вперед, Дублон!

Эльфийка держалась рядом, благо ширина кольцевой дороги, опоясывающей само основание замка - огромную скалу, позволяла это. Правда, парапет здесь всегда был невысок, а теперь еще и обвалился кое-где. Потому держаться от него следовало подальше. Мало ли что могло испугать коней?

- Будьте наготове, госпожа, - ·еще Е самом низу предупредил я компаньонку и вымученно улыбнулся. - Хоть это и мой родной дом, но, боюсь, нас здесь не ожидают горячий чай и мягкая постель.

Эльфийка в ответ согласно кивнула, а ее губы сжались в упрямую и строгую линию. Н-да, моя госпожа - железная леди, и это без всяких шуток. Чем выше мы поднимались, тем сильнее крепчал ветер. Подвывая на все лады, он, казалось, хотел о чем-то предупредить. Но кто из простых смертных в состоянии разобрать его язык? Как бы там ни было, до входных дверей мы с эльфийкой добрались без помех. До тех самых дверей, которые открыла в ту роковую для нашей семьи ночь предательская рука.

- Может, подождете здесь, пока я разведаю, что там внутри? - неуверенно предложил я. - Осмотрюсь и быстренько вернусь за вами.

- Нетушки, - категорично отказалась моя подруга. - Мы вместе сюда добирались, вместе и войдем. Ну а коли уж так суждено, что ж, вместе там и останемся.

- Круто, - одобрил я, - но глупо. А впрочем, если по правде, случись там со мной беда, то и вам уйти не дадут.

- Проклятье, Алекс, - нахмурилась эльфийка. - Вы опять пытаетесь меня испугать. А я жду другого, когда вы наконец пригласите даму войти. «Галантным» пинком ноги я распахнул перед ней обе жалобно заскрипевшие створки.

- Милости прошу, госпожа, в дом моих предков. И да защитят вас их духи и крепость замковых стен.

Оголив клинки, мы ступили под свод Зала Приемов, где раньше бывали собрания, пиры, а иной раз даже балы. Как и в моих ночных кошмарах, здесь все покрывал слой густой пыли, порой замаранный цепочками крысиных следов. Сквозь выбитые цветные витражи и окна сюда проникало достаточно света, и он то и высвечивал все в правдивом, как есть, неприглядном виде. Изрубленная яростными руками мебель: дубовые столы, кресла, кожаные 'Диваны. Сорванные со стен гобелены, полусожженные шторы, гнусные рисунки кровью на стенах, какие-то кости в обрывках истлевшей материи. И паутина! Оплетавшая густой, клейкой сетью чуть ли не все пространство Зала. Ее хозяева, жирные громадные пауки, заметив наше вторжение, злобно зашипели и полезли прятаться по темным углам. Думаю, вид наших блестящих мечей не очень-то их вдохновил.

Над головой с писком пронеслась целая туча потревоженных летучих мышей, заставившая невольно вздрогнуть даже меня. H~дa, обстановочка еще та, впрочем, только так я себе ее и представлял.

- Алекс! - позвала эльфийка, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Мне что-то здесь не очень уютно. Может, не стоит забираться в глубь замка? Побывали здесь, ну и довольно.

- Идемте, госпожа, - ответил я, направляясь по нещадно скрипящим ступенькам подъема, выведшего нас затем в темный коридор. Заблаговременно снятый со стены Зала факел вполне сносно освещал путь.

Настороженные, готовые в любой момент отразить нападение, мы не слишком-то торопились. Ловушка могла подстерегать на каждом шагу, и ощущать это было не слишком приятно. К моему удивлению, план замка, несмотря на прошедшие годы, четко сидел в голове,и я довольно уверенно вел спутницу через путаницу коридоров, пустых залов, комнат и переходов, где шаги наши гулко отдавались под самыми сводами. Вел к самому центру Лонширской твердыни - Грозовой башне и кабинету отца. Туда, где хранились реликвии княжества: корона, меч, жезл и печать. И где, если мои сны не обманывали меня, в кресле сидит мрачная фигура, закутанная в черный, темнее ночи, плащ. Сидит и поджидает. Так было множество раз, в кошмарах. И если наяву все это так и есть, я был уверен в двух вещах: первое - я наконец-то увижу лицо сидящего в кресле и второе - издевательский смех на этот раз обойдется издающему его дорого. Боком выйдет!

Чувствуя волну поднимающегося бешенства, я с большим трудом успокоился. Не время еще. Пока не время! Ну, погань, держись, расплата близка! С колотящимся сердцем я прошел последние метры' и остановился перед темной прочной дверью, обитой полосами кованой стали. В самом ее верху была вырезана серебряная княжья корона. Пару секунд поколебавшись, я взялся за бронзовую ручку в форме головы льва и осторожно потянул за кольцо на себя.

Без малейших усилий вход открылся, а в глаза ударил свет доброго десятка зажженных канделябров, превосходно, во всех деталях освещавших кабинет отца, не имевший окон. Оттеснив плечом эльфийку, я без особых церемоний ворвался вовнутрь и злорадно рассмеялся.

За столом отца сидела тварь в черном плаще с накинутым на лицо островерхим капюшоном. Мои жуткие повторяющиеся сны таки на самом деле оказались вещими. Ну что ж, это, возможно, хорошо. И тут опять, как и в ночных кошмарах, тварь за столом издевательски захохотала. Но она не учла одну вещь: теперь-то, в реальности, я мог до нее дотянуться! Я шагнул вперед, намереваясь сорвать уродливый капюшон и наконец-то увидеть лицо насмешника. Но ... Фигура, сидевшая в кресле, повернулась и сама откинула его. О Боги всех времен и народов! На меня смотрела торжествующая Синдирлин, моя ненавистная родная сестра, Я стоял совсем рядом, а она ... Она продолжала цинично посмеиваться, насмешливо и свысока осматривая меня с ног до головы.

- Привет, глупыш, - затем обратилась она так, как порой называла в детстве. - Давненько не виделись. Что, наскучили игры на Границе? Домой потянуло?

Говорила Синди небрежно', словно я все еще был маленьким мальчиком, которого можно было всегда безнаказанно обидеть. Да другого-то меня она и не знала, вот в сознании ее я таким и остался. Наверное, поэтому она и не смогла предугадать последующих событий.

Резко выбросив вперед левую руку, я схватил сестру за роскошные черные волосы, рывком поднял из кресла и со всего маху ударил головой о стену. После чего швырнул обмякшее тело обратно. Арнувиэль за моей" спиной одобрительно, хотя и нервно, захихикала. С минуту-другую я пристально рассматривал Синди. Она изменил ась. Не то, чтобы сильно, просто очень красивая девушка превратилась в очень красивую женщину. Еще, пожалуй, ее портили неестественная бледность и странно-пунцовые губы, но в общем-то она, так и осталась изумительной сукой.

- Хорошо смеется тот, - обратился я к бездыханному телу, - кто смеется последний. Привет, сестричка!

Оставив ее на время в покое, я подошел к стальному шкафу, где хранились корона, меч, жезл и печать. Он оказался не заперт, но пуст, как пшеничный амбар в голодный год. Сзади раздал ось змеиное шипение и почти одновременно предостерегающий крик эльфийки. Моя сестра сидела, гордо выпрямившись, и жгла меня ненавидящим взглядом.

- Что, братец? Нет ничего? Вот досада! А ты получше поищи, может, что и найдешь. Вор! Ублюдок! Скотина!

Не спеша и не обращая внимания на эти слова, я обошел весь кабинет, зная, что Арнувиэль в случае чего успеет предупредить. Остановился у книжных шкафов: все собранные отцом и предками редкости в целости и сохранности стояли на своих местах. Правда, их покрывал густой налет серой пыли, как, впрочем, и все вокруг. Чучела убитых отцом на охоте зверей располагались в прежнем порядке, вот только у медведя был сильно распорот бок. Очевидно, кто-то из гоблинов попал по нему во время той памятной страшной ночи. Осмотрев все, я приблизился к сестре, недобро вжавшейся в мягкую кожу кресла. А она вдруг по-кошачьи, рассерженно зашипев, обнажила острые белые клыки.

- Тьфу, мерзость! - я с отвращением сплюнул и перекрестился. - Моя милая сестричка Синди, оказывается, вампир. Тьфу!

- Низко берешь, братец, - слова звучали глухо и угрожающе. - Пить кровь - это невинная забава, которой, я иногда балуюсь на досуге. А вообще-то я - могильная ведьма. Ведьма - Хозяйка Лоншира - Миледи Синдирлин, так меня теперь называют подданные.

- Вот 'оно как? - удивился я. - Но насколько я знаю, всех наших замковых слуг убили в резне роковой ночи. Или не так?

- И поделом им, - Синди была, на удивление, откровенна. - Уж больно я их всех терпеть не могла. Сейчас у меня новые подданные.

- Кто ж это? - с нескрываемым презрением спросил я. - Отступники, за окровавленное золото бросившие родных и предавшие Бога и Свет? А может, гоблины с Закопченных Гор? А, сестра?

- Может, и гоблины, - хладнокровно ответила она, - а может; и не только они. Надеюсь, ты очень скоро познакомишься с ними, и тогда посмотрим, кто же все-таки из нас двоих посмеется последним. Герой! С женщинами, вижу, ты научился справляться, а каков будешь против мужчин?

- Не смеши, сестра. Какой настоящий мужчина будет служить тебе? А отбросов я никогда не боялся. Как, впрочем, и никого, - и тут, как молнией, 'меня поразила мысль: - Постой, но если тебе служат гоблины, значит, ты должна знать, кто открыл им дверь в ночь захвата замка?

Синди отвратительно расхохоталась.

- Конечно, я знаю это. Да и как не знать? Ведь это сделала я. Вот этими руками! - ·и она высоко подняла узкие, но крепкие ладони, пальцы которых оканчивались длинными, похожими на когти ногтями.

- Сука! Дрянь! Дешевка! - я был ошеломлен и задыхался, не находя больше слов, ибо сказанное с трудом укладывал ось в голове.

- Мне, право, братец, очень жаль, что я, так тебя расстроила, - Синди иронизировала вовсю. - Но кто ж знал, что ты такой чувствительный? Надо же, убиваться из-за таких пустяков!

- Пустяков? Смерть отца, матери и братьев для тебя пустяки? Так издохни же, ведьма!

Черный сгусток пламени, изошедший из рук Синдирлин, на мгновение задержал удар сверкающего меча, но, не причинив вреда, плавно обтек меня по сторонам и дотла выпалил книжный шкаф и стену с коврами из Тунистана.

- Змееныш! - зло фыркнула Синдирлин. - Но все равно, живым тебе не уйти, а мертвый - ты мой.

Пробормотав короткое заклятие на неведомом, каркающем языке, она Внезапно исчезла в смрадном черном дыму, закрутившемся смерчем и растаявшем под потолком. Сестра пропала, но, словно эхо в горах, по кабинету носились ее последние слова, отскакивая, словно горошины, от стен:

- До скорой встречи, милый братец! До скорой встречи!

- Фу!- эльфийка, прятавшаяся за меня, с облегчением вытерла вспотевший лоб. - Отпадная у вас сестричка, милый Алекс. И кажется, тут все в ее власти. Думаю, хлопот' она нам доставит - вовек не расхлебать. Может, выйдем из замка другим путем? Ведь должен же быть он? Ну, скажем, через тот тоннель, которым вы спаслись в детстве.

- Ничего не получится, - покачал головой я. '- А про лошадей вы забыли? Где, скажите, они нас дожидаются? Правильно, у главного входа. К тому же Синди не настолько глупа, чтобы не предусмотреть этот вариант. Что прошло один раз, вряд ли пройдет второй.

Больше нас ничего не задерживало в кабинете отца, и потому, окинув его в последний раз сожалеющим взглядом, я скомандовал компаньонке:

- Идемте! Возможно, быстрота спасет нас и «любезная» Синдирлин не успеет собрать к нашему появлению в Зале Приемов своих подручных. По крайней мере, хотя бы не всех.

Все же даже так, на ходу; эльфийка поинтересовалась:

- Алекс, Бога ради, просветите, что оно такое - могильная ведьма?

- Это очень опасное существо, ~ угрюмо ответил я, - и знай я, что оно в замке, вряд ли бы когда в него сунулся. Несмотря на всю защиту Источника Жизни. Вообще, Темные Силы с самого рождения подбирают нужную душу и опекают ее до определенного момента. Так сказать, до кульминации, коей служит погребение тела будущей ведьмы в землю на тридцать дней. В течение которых черные колдуны еженощно творят над могилой свои дьявольские обряды.

- А все-таки вам, Алекс, повезло с сестрой, - эльфийка даже нашла в себе силы сострить. - Надо же, такие связи в мире Зла.

- Нашли чему завидовать, госпожа. И спасибо за «утешение».

Проскочив, наконец, последний коридор, мы, слегка запыхавшись, остановились у двухстворчатых opexoвых дверей, выводящих на лестницу, спускающуюся в Зал Приемов.

- Ох, чует моя душа ... - начала было эльфийка, но ее прервал могучий порыв ветра, с шумом распахнувший обе створки дверей.

Что было делать? Впереди явная ловушка, а назад хода нет. Вдобавок к оголенным мечам выхватив еще и кинжалы, мы покинули сумерки коридора и дерзко вышли на первые ступеньки спуска. И нам обоим захотелось протереть глаза.

Зал Приемов разительно переменился. Теперь здесь и в помине не было следов пыли, разломанной мебели и сожженных штор. Все окружающие нас предметы оказались целыми, плиты пола заботливо вымыты, и лишь цвет витражей заметно отличался от прежнего, веселого и яркого. Сейчас в нем преобладали тусклые и безрадостные тона.

- Заклятие иллюзии! - молнией пронеслась в голове единственно верная мысль. Сестричка Синдирлин одурачила нас им с самого начала, заставив поверить, будто замок заброшен и необитаем. Что ж, надо признать, это ей удалось на славу. Интересно', а где же она сама?

- Не туда смотришь, братец, - раздался откуда-то сверху насмешливый голос сестры. - Признаться, я, уже заждалась вас, голубчики.

Задрав голову к куполу, я, не удержавшись, чертыхнулся. Синди стояла меж фонарей огромной люстры, подвешенной к потолку витыми бронзовыми цепями. Проклятая ведьма! Изящно переступив через край, сестра плавно и эффектно опустилась на пол метрах в семи от нас. Внимательно глянув на нее, я с Нескрываемым злорадством ухмыльнулся: на высоком красивом лбу довольно заметно выделялась внушительная лиловая шишка.

- Как дела, братец? Куда ты так спешишь? - пропела Синди, приторносладким голоском. - Может, хоть с девушкой своей познакомишь? А то нехорошо получается. Но, впрочем, чего другого можно ожидать от такого неуча, как ты.

- Неуча, говоришь? - вспыхнул от ярости я. - А не ты ли в том повинна?

.- Ну не знаю, - Синди скромно опустила длинные, пушистые ресницы, - по-моему, милый братец, из таких, как ты, бродяг, в любом случае ничего путного не получается.

- Прикуси-ка свой поганый язык, козлиха вонючая! - неожиданно встряла в разговор эльфийка, и так до этого слишком долго сдерживавшая свой гремучий темперамент. - Не то, клянусь Древом Счастья, я накину на твою блудливую пасть висячий замочек. А ключики выкину в отхожее место. Вот уж пороешься в свое удовольствие!

- Фи! - Синди брезгливо поморщилась. - Какое свинство! Да вы, как я погляжу, одного поля ягодки. Признаться, я подозревала это с самого начала. Да и что путного мог принести в дом мой братишка Алекс?

- Вот что, ведьма, - я сделал угрожающее движение мечом. - Если хочешь, чтобы мы убрались отсюда и оставили тебя в покое, то отдай добром меч, корону, печать и жезл. И еще, я хотел бы побывать на могилах отца, матери и братьев, чтобы удостовериться, достойно ли они захоронены.

- Очень достойно, - Синди мерзко усмехнулась. - По крайней мере так, как они этого заслужили. Но тебе, наверное, интересно будет узнать, что я порой разговариваю с ними и даже раз в году, в канун их последней ночи, призываю сюда, в Зал Приемов.

- Чудовище! И ты смеешь тревожить вечный сон родителей?

- А почему бы и нет? Раз я имею такую возможность? Ведь я - могильная ведьма, а ты, братец, хоть и глуп, но должен хорошо понимать, что это означает. Насчет же принадлежащих мне атрибутов княжьей власти скажу так: они по праву Старшей Крови мои. И тебе, дорогой, не видать их, как своих ушей. Разве что ... Золота я могла б тебе дать. За гордячку-эльфийку. Давно мечтаю о такой служанке.

- А вот это видала? - Арнувиэль сложила пальцы в красноречивой комбинации. - Магнаты из рода Платиновой Колонны служат разве что своему королю.

- Вот оно как? - не смогла скрыть изумления Синди. - Так, значит, ты - герцогиня Арнувиэль, младшая сестра Эарнила?

- Молчите; госпожа, - сердито цыкнул я. Но эльфийка гневно топнула ножкой и, царственно выпрямившись, ответила:

- Ты не ошиблась, ведьма, перед тобой действительно сиятельная Арнувиэль. Однако постой, откуда ты знаешь моего брата?

- Лично пока не знаю, но наслышана, - загадочно улыбнулась Синди. - Ладно, братец, - она затем обратилась ко мне. - Вопрос о торге и золоте снимается. Но, быть может, поговорим об обмене? Не хочешь ли за эльфиечку получить свою любимую няню? Она, бедная, так мучается, служа мне, и так убивается за своим «солнышком». Право, мне порой ее даже жаль.

- Врешь, гадина, - ответил я ровным голосом. - Она давно уже не в твоей власти. Может, ты и владеешь останками бренного тела, но душа... Душа ее·давно на небесах.

- Ошибаешься, милый братец, - Синди гнусно хихикнула. - Ну, да что слова, убедись сам. Эй! Элиза! Поди' сюда, проклятая бездельница!

Тихо приотворилась дверь подсобного помещения, и оттуда вышла' моя добрая няня ... Правда, шла она так, как ходят плохо видящие люди, осторожно, но все одно спотыкаясь. Окружающий мир перестал существовать для меня. Я бросился к ней навстречу, по пути едва не сбив с ног ухмыляющуюся сестру.

- Няня! - я схватил ее руки и прижал к губам, но поцелуй изморозью застыл на побледневшем лице. Пальцы няни, всегда холившие и ласкавшие меня, были теперь холодны, как лед ... Слегка отпрянув, я пристально осмотрел ее с ног до головы, она же печально стояла, низко опустив Темно-русую голову. Все то же нарядное, правда, изрядно поблекшее платье, стройная, узкая в талии фигурка и возраст ... Няня так и осталась двадцатилетней! девушкой. Правда, кожа ее приобрела мертвенно-бледный оттенок, а глаза ~ безжизненную неподвижность.

- Няня, родная! - я привлек ее за худенькие плечики к себе и крепко прижал.

- Солнышко! - она уткнул ась в меня, горестно плача.

И только тут я осознал, насколько теперь старше и сильней той, прежней няни, у которой всегда находил защиту, понимание 'и поддержку. Я бережно проводил ее под опеку Арнувиэль, а затем почти вплотную подошел к сестре.

- Что ты с ней сделала, гадина?

- Ничего особенного, - Синди с легким презрением переводила взгляд с меня на застывших девушек и обратно. - Просто пленила ее бессмертную душу в мертвом теле. Только и всего.

- Только и всего ... - эхом отозвалась няня, и новые рыдания сотрясли ее поникшие плечи.

В бешенстве я рубанул сверкающим клинком, но Синди необычайно ловко увернулась и, отскочив в сторону, вдруг опять плавно вознеслась на люстру.

- Ха-ха-ха-ха!!! - разнесся по' залу демонический хохот. - Надо же, какие: мы храбрые! И вспыльчивые! Да и как же иначе? Мы ведь с Границы. Ах-ха-ха-ха!

- Послушай, ведьма, - я быстро взял себя в руки. - Бог с ними, с атрибутами княжьей власти. Все равно, рано или поздно я вернусь и отберу их у тебя. Дорогу теперь-то я хорошо разведал, да и опять же здесь совсем рядом от замка друзей и союзников у меня хватает.

- Проклятые Лонширские джунгли, - яростный скрип зубов Синдирлин поднял бы дыбом волосы даже у мертвеца. - Они твои союзники? Верно, братец?

- Ты очень проницательная «хозяйка» Лоншира, - съязвил я. - Да, они и их обитатели.

- Мало я их палила, - начала было сестра. Но я бесцеремонно прервал.

- Видел я следы твоих поджогов и, откровенно говоря, поздравить не с чем. Лонширский лес сильнее тебя.

- Посмотрим, - вызывающе ответила Синд, - так это или нет. Время покажет, но как бы там ни было, здесь, в этих стенах, он тебе не помощник. Не уйдешь, братец. Живым не уйдешь, а мертвый - ты мой.

- Кто же мне помешает? - я огляделся по сторонам. - Где твои «настоящие» мужчины? Кроме дерьма, болтающегося под потолком, я вообще никого не вижу. Так что оставь при себе бесполезные угрозы, ибо мы все трое - трое, слышишь ты, тварь? - покинем Лонширский замок.

- Я помню, как ты улепетывал отсюда со всех ног испуганным щенком, а назад вернулся матерым волком. Ну что же, Алекс Стальная Лоза, посмотрим, чего ты стоишь теперь. Зигфрид, мальчик, ату его!

Совсем недалеко от меня колыхнулся гобелен, прикрывавший, как оказалось, нишу, из которой вышло чудовище, вряд ли похожее на человека. Когда-то, конечно, оно им было, но кто-то впоследствии сильно изменил его черты. Огромного роста, рыжеволосое, оно поражало уродливостью и неестественно развитыми мускулами.

- Зигфрид! Зигфрид! - радостно завизжала сверху моя сестричка. - Убей его! Разорви в клочья!

Зигфрид демонстративно показал обе перенакачанные руки, видимо, давая понять, что справится со мной без оружия. Это было уже оскорбление. Вогнав в ножны кинжал и меч, я быстро двинулся ему навстречу, чувствуя буйно нараставшую внутри мощь Источника. Так было почти всегда в экстремальных ситуациях, силы мои возрастали в десятки раз. Правда, происходило это как-то само по себе, и просто по желанию сделать я такого не мог.

Молниеносно отклонивши левой рукой стремительно летящий кулак, я одним крушащим ударом размозжил чудовищу лицо. Но, стеная и пошатываясь, оно все равно поднялось с пола и двинулось на меня. Элементарной подсечкой я мигом вновь сбил его с ног, чтобы затем в одном титаническом рывке приподнять над головой и швырнуть почти через весь зал в зев неразожженного камина. Не долетев пару метров, гигант упал спиной на массивное дубовое кресло и, в щепки разломав его, застыл без движения. Вряд ли теперь он причинит нам хлопоты.

Синди на своей люстре разочарованно завыл, задрав кверху купола алебастровое лицо.

- Он такой же настоящий мужчина, - крикнул я затем сестре, - как ты ~ настоящая женщина. Халтурная работа, миледи могильная ведьма, могла б что-нибудь и получше создать. Ну да ладно, мы, видишь ли, спешим. Что там' еще ты приберегла про запас? Давай, старайся, останови нас!

Теперь Синдирлин разъярилась всерьез. Невидимый ветер развевал темное облако ее волос, черты прекрасного лица исказились в жуткой гримасе, клыки лязгали и щелкали, появился короткий черный хлыст, метавший молнии такого же цвета. Жару поддала эльфийка, обозвавшая Синдирлин старой, бесплодной сукой.

- Эй! Верные мои слуги! - завопила сестра так, что' даже затряслись' стены замка, а стекла окон и цветных витражей с веселым звонам посыпались вниз. - Живьем схватить негодяев!

Из четырех боковых проходов на нас с гулким топотом ринулись несколько десятков отлично вооруженных воинов. Но, повинуясь команде хозяйки, они баялись нанести смертельный удар, мы же с эльфийкой разили направо' и налево' наповал.

В итоге с изрядными потерями слуги Синдирлин отхлынули. Эта привело ее в неописуемое бешенства, заставившее швырнуть в меня с десяток грохочущих зарядов. 'Подействовали они, как на гуся вода, я проста отряхнулся.

- Рубите их! - наконец, потеряв терпение, велела Синд. - В мелкие кусачки'!

По ее сигналу подошло еще небольшое подкрепление, и потеха началась всерьез. Встав, спина к спине, мы встретили атакующих со всех сторон врагов. Наверное, и тут не обошлась без помощи Источника, ибо' мой меч превратился в без устали полыхавшую молнию, рассекавшую кольчуги" панцири, шлемы и черепа с непостижимой человеческому восприятию скоростью. Ко всеобщему бедламу присоединился злобный, цепенящий вой Синдирлин, а сам замок затрясла мелкая дрожь.

- Из-за этой твари здесь скоро все рухнет! - перекрывая гам боя, крикнула Арнувиэль.

Мельком обернувшись, я увидел ее разгоряченное, вспотевшее лицо и понял: девчонка на пределе. Да и не удивительна, эдакая-то мясорубка! Но, несмотря ни 'на что, эльфийка старалась выглядеть молодцом. Только насколько ее хватит еще? Вот вопрос ...

- Держись, - с мольбой попросил Я, тем временем отбивая смертоносный взмах кривого ятагана и нанося пративнику в ответ неожиданный рубящий удар па ногам. - Самое большее пять минут и они дрогнут. Держись, милая!

Я еще успел мимолетно заметить слабую улыбку на ее лице, как вновь все мое внимание поглотили уже порядком потрепанные, но все еще опасные слуги сестрички' Синдирлин. К этому времени в Зале Приемов не осталось ничего' целого. Щепки и куски мебели устилали пол, старинные' гобелены валялись под ногами и среди живописного бардака тут и там корчились в агонии умирающие враги: люди-отступники, темные гномы, гоблины и даже парочка мощных, но неуклюжих троллей. Конечно, больше всего' меня радовал вид издыхающих гоблинов. Хлебните, суки, сполна того, чем напоили моих родичей!

Наверное, мы таки продержались бы, сколько надо' и наши враги, дрогнув, откатились бы назад. Но ... эта стерва, именующая себя моей сестрой, ловко швырнула сверху охотничью сеть, опутавшую нас с ног до головы. Я яростно полоснул по ней мечам и кинжалам, сделав внушительную прореху. Вот только, жаль" выскользнуть сквозь нее не успел. Двух-, трехсекундной заминки хватило для того, чтобы навалились на нас со всех сторон. Благо, нападавших было много и они, сделав кучу малу, больше: мешали друг другу, чем помогали ...

Все же в бок я получил удар мечом такой силы, что кровавый синяк представлял собой наилучшие последствия. А если бы не дедов подарок кольчуга, то и сам Источник· не смог бы меня спасти. Эльфийка барахталась рядом, по возможности, я старался прикрывать ее собой, что стоило, еще четырех-пяти менее болезненных тычков.

Невероятно, но вскоре мы с эльфийкой таки выбрались' из-под коварной сети. Выбрались из огня, да попали в полымя. Синдирлин уже внизу с торжествующим видом поджидала нас. У нее на руках оставался козырь, который сейчас она и предъявила: десять здоровенных малых в одинаковых доспехах и с длинными копьями, поблескивающими остро отточенными, отливающими синевой наконечниками.

«Телохранители, - как-то отстраненно подумал я, - или что-то вроде личной гвардии. Впрочем, не все ли равно, кто они такие?» Сестрица Синдирлин, наверное, с полминуты пристально изучала нас, потом вдруг плюнула и приказала своим людям:

- Убейте волка, волчицу же его возьмите живой! Поняли, болваны? Только живой!

«Ох, и. затейница у меня сестра, - вихрем пронеслось в голове, - то обоих живьем, то обоих убить, а теперь для разнообразия и вовсе весело: меня казнить, эльфийку миловать. С этой Синдирлин не соскучишься!» Телохранители привычно выставили вперед копья и неспешным шагом профессионалов двинулись вперед. Что тут делать? Против десятка таких копейщиков с мечом не попрешь, а рискнешь - туго придется. Один выход - рвать когти, но, во-первых, стыдно из отчего-то дома, а во-вторых, куда?

Двери изнутри теперь закрывали три массивных засова, на каждом из которых висел не менее внушительный замок. Проклятая, Синдирлин! Копейщики подошли на расстояние нанесения удара; и тут бы нами конец, по крайней мере, мне, но непредвиденное событие отвлекло их внимание. В двери с нечеловеческой оглушительной силой что-то грохнуло. Обильно посыпавшаяся штукатурка была только цветочками, последующий удар вызвал дрожь и сотрясение всего Зала, а из оконных рам выпало несколько уцелевших стекол. Все, включая Синдирлин, обалдело уставились на вход, и, я уверен, у всех в голове была одна мысль: «И кого это сюда несет?"

Третий удар с ураганной силой вырвал дверные петли, забросив ворота в Зал на несколько метров. Проход сделался шире, ибо' многие камни вывалились вслед за ними. И не успело еще осесть облако пыли, как в опустевший проем, слегка пригнувшись, шагнула внушительная фигура на добрых две головы выше любого из здесь присутствующих. В руках она держала увесистое бревно, совсем недавно бывшее сосной! А это значило ...

Это значило, что сюда явился не кто иной, как мой лучший друг Джон.

Вот поганец! Но как вовремя! Не смотря на свой рост, Джон имел отменную реакцию и все моментально схватывающую сообразительность. Я не успел и глазом моргнуть, как он смел подступивший к нам десяток броском бревна, после чего радостно завопил:

- Алекс, бродяга! Что, опять влип в историю без мудрого друга под рукой? Экий же ты все же несамостоятельный.

Отшвыривая хлам со своего пути, Джонни бросился ко мне и заключил в медвежьи объятия. Бледной, едва державшейся на ногах эльфийке пришлось посторониться, и нельзя сказать, чтобы это доставило, ей удовольствие. Синдирлин, та вообще опять предусмотрительно вознеслась на свою люстру. «Птичка с--я, боится потерять перышки! И она права, Джон, а тем более за меня, ощипает кого угодно».

- Что за погром ты тут натворил, дружище? - голос Джона гулко разносился по всему Залу Приемов, и не было ни малейшего шанса вставить хотя бы словечко. - Пользуешься отсутствием полиции, негодяй? А это что за дамочки? Кто кого не поделил: они тебя или ты их?

- Здравствуй ... Джон! - я наконец-то вырвался из его железных, но осторожных тисков и тихо представил: - Та дамочка, на люстре, моя сестра княжна Синдирлин Лонширская, родная дочь моего отца и матери. И она же - могильная ведьма, вампир, нынешняя «хозяйка» Лоншира - Миледи Синдирлин. И это ее подлые руки открыли гоблинам дверь в ту кошмарную ночь, Ну, да ты хорошо знаешь эту историю. А это ... - я бережно прижал компаньонку к себе, - мой друг, госпожа Арнувиэль из Эльфийского Края.

- Ага, - Джон удовлетворенно потер руки, - вот, значит, из-за кого весь этот сыр-бор: с дикими погромами, гнусной нечистью и дебильным дурпоходом в Покинутые Земли. Понятно, понятно.

Он еще раз внимательно осмотрел эльфиечку с ног до головы и вдруг, преклонив колено, немного театрально поцеловав руку, сказал:

- Рад служить такой госпоже. Друзья Алекса - мои друзья. Так что располагайте стариной Джоном.

- Спасибо ... - смутил ась эльфиечка: - Но, наверное, я не стою ваших добрых слов. Ведь это действительно я втянула Алекса, а значит, наверное, и вас в «дебильный дурпоход». Простите.

- Пустое! - легко отмахнулся Джон. - Нам с Алексом, знаете ли, не привыкать к опасным приключениям. Уж больно без них жизнь пресна.

Опершись на меч и не упуская из виду злобно шипящую сестру, я смотрел на этих двоих и с удовлетворением отмечал: моя новая подруга и старый, испытанный друг прониклись искренней, обоюдной симпатией. Это было хорошо, потому как Джон, хоть и истинный рыцарь в душе, некоторых дам просто не мог переносить. Что он, впрочем, тут же и доказал.

- Эй, чучело! - гаркнул мой друг в адрес сестрицы «лестный» комплимент. - Ну-ка, слазь со своего насеста, хватит там торчать. Или ты яйца собралась высиживать? Иди поближе к Маленькому Джону, и посмотрим, спасет ли Черная Магия твою задницу от порки, а уши от трепки. А уж после, как Алекс скажет. Тут его право брата решать: казнить тебя или миловать.

- Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть, - истерично завизжала Синдирлин, понятное дело, не привыкшая к подобному обращению. - Колода! Бревно! Дубина стоеросовая! Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?

- Заткнись, тварь, - я быстро урезонил полыхнувший гнев сестры. - Ты еще не того заслуживаешь. Но пока что я хочу предложить тебе ничью. Мы уходим, ты остаешься, но уходим вместе с Элизой. Потом я еще вернусь и рано или поздно мы с тобой решим спор: кто же все-таки хозяин Лоншира? Согласна?

- О, да, - Синди мерзко захохотала. - Какой разговор? Разве могу я в чем-то отказать тому; кто пришел с сестрой самого Черного Короля? Здраво подумавши, я решила - нет, ни в коем случае.

- Что такое? - Арнувиэль ошеломленно уставил ась на нее. - Неужели ты ... Гнусная лгунья, да как ты смеешь! Мой брат Эарнил не Черный Король!

- Убедись сама, милочка, - Синди плавно приземлилась у стены, где прежде висела икона Святого Георгия Победоносца.

Теперь там было нечто задернутое черными бархатными шторками. Явно рассчитывая на эффект, Синди медленно, слишком медленно открыла их. С сатанинской иконы на нас глянуло злое и надменное лицо белоснежноволосого эльфа. Оно внушало ужас и отвращение, но, тем не менее, оставалось демонически красивым.

- Эарнил! - вскрикнула эльфийка и без чувств, как подкошенная, рухнула на плиты пола. Синди извиняюще улыбнулась.

- Уж ты, братец, прости, не знала я, что госпожа Арнувиэль так обрадуется. Ну да ничего, это пройдет. От счастья еще никто не умирал.

Бросив на самодовольную ухмыляющуюся сестру уничтожающий взгляд, я склонился над эльфийкой. Сзади тихонько подошла няня и как-то несмело, словно боясь, что я оттолкну ее, взъерошила мои волосы. Как в детстве. Я откликнулся на ласку движением головы и даже нежно погладил неестественно бледную, безжизненную руку, хоть от нее и исходил леденящий холод могилы. Няня благодарно, но виновато улыбнулась. Бедняжка хорошо сознавала, насколько не по себе может быть в ее присутствии обычным, живым людям.

- Все в порядке, нянюшка, - тихонько шепнул я, поднимая на руки легкую, будто перышко, Арнувиэль. - Я не оставлю тебя здесь.

- Солнышко, спасибо родной, - еще тише ответила она. - Я надеялась, что ты придешь, хоть и боялась этого.

Тем временем Джон подобрал свое бревно и в непристойном жесте отсалютовал им гадко ухмыляющейся Синдирлин.

-Прощай, падло, - были его прощальные слова, - но, впрочем, если мой дружок решит наведаться сюда еще разок, то, надо думать, свидимся. Смотри тогда у меня!

- Надеюсь, что так и будет, деревенщина, - в тон ему ответила Синди. - Приходи, гроб к тому времени тебе будет готов. Правда, живому там скучно лежать.

Не обращая больше внимания на нынешнюю хозяйку замка, мы двинулись, обходя груды обломков, к выходу. Я нес на руках эльфийку, а Джон вел за руку, как ребенка, нянюшку. У меня сжалось сердце: она шла так доверчиво и покорно ... У самого пролома я обернулся.

- Жди в гости, сестра. Жди, я обязательно приду, и тогда посмотрим, кому больше понадобится гроб.

- Приходи, волк Границы, - последовал спокойный ответ. - Стальной ошейник будет ждать тебя.

Оставив Синдирлин' одну в разгромленном Зале, мы наконец-то вышли под свод небес. Лошади в целости и сохранности ждали нас там, где мы их оставляли, - у бывшей княжей коновязи. Там же, выделяясь огромным ростом, стоял жеребец Джона по имени Таран. Он был из особой великанской породы. Животные приветствовали нас радостным ржанием. После разыгравшегося в замке бум-тара-рама, они, видать, решили, что хозяевам крышка.

На свежем воздухе эльфийка пришла в себя. Но потрясение ее было столь сильно, что она вся дрожала и упорно молчала, не отвечая ни на какие вопросы. Я по опыту знал, что полученный нервный шок пройдет быстрее, если не липнуть с соболезнованиями и ненужной жалостью. Достаточно нашего присутствия рядом и непоказного сочувствия.

Усадив Арнувиэль на Иль-Чару, я обернулся к Джону. Мой лучший друг, известный весельчак и сорвиголова, сейчас был необычайно серьезен. Ладонь няни в его огромной ручище утопала, словно камешек в море. И вообще, нянюшка рядом с ним казалась маленькой, испуганной девочкой. Впрочем, недоверия великан у нее не вызывал, но все одно глаз с меня она не сводила.

- Нянюшка! - я ласково высвободил ее холодную ладошку и прижал к сердцу. Из глаз капнули две горячие слезы, они попали на бледную кожу, и няня вздрогнула. С величайшей 'бережностью я прижал её к себе и долго не отпускал.

- Братишка, - не вытерпев, поторопил Джон. - Пора сматывать удочки. Не то твоя ведьма оклемается да задаст нам жару.

- Ты прав, Малыш, поехали.

Посадив няню впереди себя, я легонько пришпорил заупрямившегося Дублона. Мой конь был большой умник и хорошо понял, кого везет на себе ... Джон ехал первый, за ним, словно окаменевшая, эльфийка, мы с няней замыкали процессию. Она, моя нянюшка Элиза, казалось, ожидала, что нас вот-вот остановят и ее опять отправят на муки в замок. Бедняжка до того сжалась в комок, что у меня буквально разрывалось сердце.

- Все будет хорошо, - попытался я опять ее успокоить, - никто больше не посмеет обидеть тебя. Слово даю, нянюшка. Никто и никогда ...

Как бы то ни было; но мы действительно беспрепятственно спустились вниз, и очень скоро могучие стволы лонширских дубов встали надежной стеной, прикрывавшей от коварства миледи могильной ведьмы. Отсюда' очень хорошо стали видны вдруг появившиеся над башнями новые стяги: кровавого цвета с черной розой, оплетенной императорской коброй. Тяжело вздохнув, я отвернулся ... И опять в зеленых, кипящих зеленью кронах раздался шелестящий шепот:

- Хозяин! Хвала Создателю, целый и невредимый! Не покидай нас, хозяин. Не покидай Лоншир ....

Брови Маленького Джона поползли вверх, но он промолчал, ибо давно привык к тому, что меня всегда окружали, мягко говоря, странные вещи и события. Поровнявшись с ним, Я не слишком любезным тоном' осведомился:

- Проклятье, Джон, каким образом ты очутился здесь? Я-то думал, ты еще дома, в своих Красных Каньонах, а ты вот так, запросто появляешься в Лоншире.

- Ты не рад? - Джон лукаво подмигнул мне и вновь стал похож на того беззаботного балбеса, каким я его всегда знал. - Знаешь; провались они, эти Красные Каньоны. Вот они где у меня, - он провел ребром ладони по горлу. - Видишь ли, мой больной батюшка, решивший было помирать, к моему приезду совершенно выздоровел. Родные же братцы, собравшиеся делить наследство, повесили носы. Доволен, на·верное, остался я один, потому что все одно ни на что не претендовал. Да и что может получить самый младший, десятый сын в семье? Ну, разве что дырку от бублика или издыхающую старую козу. Словом, все бы ничего, да моя маманя вдруг надумала женить младшенького на соседской девушке, едва-едва доросшей до совершеннолетия. «Матушка, милая, - сотню раз говорил я ей, - не упоминай ты больше об этой сопливой Грэте. Она еще, поди, в куклы играет да сказки слушает, разинув рот: Знать не хочу про нее!» А маманя губы подожмет, подбородок вздернет и давай нотации читать да агитировать за прелести семейной жизни: И чего я от нее ни наслушался: мол, и непутевый, и легкомысленный, и что пора, мол, остепениться.

- Знаешь, а твоя маман права, - подначил я друга, но Джон и бровью не повел.

- Ага, так вот, говорит: «Повеса ты, Джонни, еще тот, поискать таких надо, да не найдешь. А Грэточка направит тебя на путь истинный. Потому как умница, хозяйственная, чистюля, красавица и Бог знает кто еще. Несмотря на свою молодость». «Матушка, - едва не рыдал я, - ей что, этой Грэтке-малолетке, больше замуж не за кого выйти?»

- Дурак ты, Джонни, - сердилась она. - И не просто дурак, а дубина. Ей-то, голубушке, стоит пальцем поманить, так любой почтет за честь тенью ходить. Но она тебя любит, тебя, болван ты дремучий!

Словом, потерял я терпение, собрался потихоньку ранним утречком, по старой привычке оставил родным записку и был таков. Ну и прямиком во второй дом, конечно, в Обреченный форт. А там гонец как раз отдыхал, из «банды» Бешеных. Вот он-то и поведал мне за кружкой пива о тебе, эльфийке и дурпоходе в Покинутые Земли. Я, конечно, решил двинуться следом. Однако не будь дураком, смекнул: коли уж Алекс все-таки там, то Лоншира ему не миновать. Зайдет, не удержится, охламон несчастный. Ну я, значит, прямиком сюда. И, кажется, вовремя.

- Да, Джон, спасибо, - серьезно кивнул я. - Тебя вела сама Судьба. И я, и Арнувиэль обязаны тебе жизнью.

- Вот уж ни за что не поверю, - глаза Джона заискрились весельем, - вы вдвоем там до того разбушевались, что, пожалуй, и с тем последним десятком справились бы непременно.

Я не стал переубеждать друга. Какого черта? Ведь он и сам прекрасно понял: еще минута-другая и нас бы истыкали копьями ...

Остановились мы посреди поляны, в ельнике, где провели с Арнувиэль прошлую ночь. Смеркалось, но следовало подумать не о ночлеге, а о моей бедной нянюшке. Надо было освободить ее бессмертную душу, и, странное дело, я был уверен, что справлюсь с этим. Расстелил свой пятнистый маскировочный плащ на толстый ковер из прошлогодней хвои, я бережно уложил на него няню, смотревшую на меня с безграничной любовью и печалью. Еще во взоре ее была надежда, теплившаяся пугливым огоньком. Надежда на милое солнышко - маленького мальчика, успевшего превратиться в закаленного битвами мужчину. И разве мог я не оправдать ее доверия?

Став перед нянюшкой на колени, я гладил и гладил некогда блестящие и роскошные, а сейчас тусклые волосы, стараясь оттянуть начало обряда, финалом которого послужит разлука навсегда. Мне помог Лонширский лес: шелестящие от ветра деревья вдрут задвигались в одном плавно завораживающем ритме. Ощущение было таково, будто мы все очутились в одной, мягко покачивающейся колыбели. И словно ниоткуда или отовсюду раздалось нежное, убаюкивающее пение. Сладкая, но щемяще-грустная мелодия. Так, наверное, поют матери засыпающим безнадежно больным детям, вкладывая в пение всю ласку и боль исстрадавшегося сердца. Няня сразу как-то притихла и внутренне успокоилась, ее глаза заволокло тyмaнной дымкой, и она уснула, трогательно сжав два пальца моей левой руки в своей маленькой ладошке. Постепенно замирая, звуки чудесной мелодии стали исчезать.

«Теперь очередь за мной» - со страхом и нахлынувшей неуверенностью подумал я. Но отступать было некуда. Мысленно воззвав к помощи Господа, я встал и воздел руки к алому шару заходящего солнца. И тут из меня совершенно самостоятельно пошли слова, которые сам я не понимал абсолютно. Наверное, на таком языке говорили ангелы, обитающие в кущах Райских Садов. А может, загадочные восточные демоны? Не знаю ... И чем дольше я говорил чужим, певучим голосом, тем явнее проявлялись колдовские путы, сковывающие душу няни и удерживавшие ее в давно умершем теле. Хуже всего было то, что все они хаотично переплетались, я даже основательно взмок, пока распутывал их. Конечно, я хорошо понимал: не будь поддержки Высших Сил, совершить это вряд ли бы смог. Да и вообще, под силу ли подобное простому смертному?

Но даже приведенные в порядок путы крепко держали нянюшку. Туго Натянутые, как струна, они звенели от моих усилий, но не поддавались ни на миллиметр. И тогда, словно по какому-то наитию, я снял с шеи свой золотой амулет и положил его на нянин лоб.

Едва он коснулся ее кожи, как рядом, только с дутой стороны, возник призрак. Мой старый приятель - Лонширский Олень. Трижды ударил он копытом о землю и вызвал этим такой звон, что даже ветер утих, а пушистые облака на небе приостановили свой вечный бег. Путы напряглись еще больше, некоторые пустили дым и истаяли без следа, другие же с громким хлопком лопнули. Но все же большая их часть осталась невредима.

Повинуясь мысленной команде лонширского призрака, я осторожно прикоснулся к амулету, а он стал горячий, словно уголек, и поместил его как раз над сердцем нянюшки. Олень уже в какой-то ярости вновь трижды грохнул копытами оземь. Путы, удерживаюшие няню, взорвались. Все до единой! От них просто не осталось и следа. А нянюшка лежала будто живая. Такая, какой я запомнил ее много лет назад: красивая, розовощекая и чуть насмешливая.

Маленький Джон и Арнувиэль изумленно охнули. Чудо - а это было поистине настоящее чудо - вывело эльфийку из шокового состояния. Но тем дело не кончилось.

Нянюшка вдруг изогнулась дугой, словно исторгая из себя что-то, и со стоном упала на плащ. А в полуметре над ней появилась ее бессмертная душа ... Она подрагивала, будто марево в знойной пустыне, но, тем не менее, ласково улыбалась мне. Последние слова няни запомнились мне на всю жизнь.

- Прощай, Солнышко! Не свидеться нам больше на этом свете. Но Бог милостив, может, когда-нибудь на небесах наши души и повстречаются? Но ты живи, долго живи, а я буду ждать, и молить за тебя Всевышнего. И' еще завещаю тебе: не расставайся ты со своей девушкой. Чувствую, она для 'тебя и лучше тебе не найти. И прошу, береги себя, ибо есть могучие силы, ненавидящие Дитя Источника Жизни.

- Кто они, нянюшка? - тихо спросил я, надеясь разговором отсрочить ее уход.

- Чада Источника Смерти - твоя сестра Синдирлин, твой брат Эрик, который тоже живет в замке, но ныне где-то отсутствует, а также некто Морли, странное создание, летающее ночью на черном ковре. Есть другие, но их я не знаю ...

- Вот как? - искренне удивился я. - И чем же это я их так достал?

- Ты Дитя Источника Жизни, - повторила няня, - и где-то там, в колдовских книгах тайных библиотек Зла, есть предостережение против тебя или предсказание, не знаю. Ведаю только, что Силы Тьмы опасаются, что именно с тебя начнется наступление людей на Покинутые Земли. И они сделают все, чтобы погубить тебя ...

- Няня, - начал, было, я, но она уже покидала бренный Мир. Душа ее медленно, но неуклонно стала подниматься ввысь. - Нянюшка!- в отчаянии закричал я. - Не оставляй меня, нянюшка!

- Прощай, Солнышко, - 'донеслось в ответ, - не убивайся, ведь я счастлива и свободна. Спасибо тебе, родненький. Что лучшего ты мог сделать для меня? Прощай ...

- Эх, нянюшка, нянюшка, - горько вздохнул я. - Мы только встретились и вновь расстались. Прощай ... Вряд ли грешник с Границы попадет в Рай. Прощай навсегда, нянюшка.

Вместе с ней исчез и Олень, бесследно растаяв в воздухе.

Похоронили мы няню под кудрявой березкой, укрыв моим запасным плащом. Я сам вырыл ей могилу, устлав низ мягкими еловыми лапами. Грубовато отстраненные от этого дела Джон и Арнувиэль не обиделись. Хорошие друзья всегда понимают, что к чему ....

Ночь я провел возле маленького холмика с простеньким деревянным крестом. Джон и Арнувиэль поодаль развели костер, но трогать меня не трогали. Зачем беспокоить человека, у которого горе? Я был благодарен им за это. И даже зверье в эту ночь не тревожило наш покой. Впрочем, чему удивляться: ведь они гораздо деликатней многих людей, звери Лоншира ...

Я вдруг поймал себя на мысли о том, сколько дружественных созданий находится рядом со мной, и на душе посветлело. Этой же ночью на могиле няни я дал Клятву Крови, обещая выбить нечисть из Лонширского княжества. Выбить или погибнуть ... Третьего тут не надо, ибо такими клятвами не шутят.

На рассвете мы· быстро собрались и тронулись в дальнейший путь. Я задержался лишь на минуту, чтобы набрать горсть сырой земли с няниной могилы в замшевый мешочек, решив носить его у сердца. Сколько бы ни суждено мне было жить.

Лоншир мы покидали под плач деревьев и жалобный волчий вой. Волосы подымались дыбом ... И мне самому хотелось завыть ... Но что было говорить или обещать? Ведь я дал Клятву Крови, а старый лес знает ее значение. До встречи, Лоншир! До встречи!

В молчании и, не слишком хоронясь, мы ехали тропами и трактами Покинутых Земель. Каждый был погружен в свои думы, даже неугомонный Маленький Джон. Нянюшка и ее судьба поразили его, заставив на многое взглянуть по-другому. Арнувиэль вроде бы оправилась после новостей о братце, но взгляд ее мне не нравился. Так смотрят люди, которым все по барабану, а жизнь, своя либо чужая, значения не имеет. Это было скверно, но все же я надеялся, что время излечит рану эльфийки. Да и как иначе? Девка-то молодая, здоровая. Выйдет замуж, другие заботы пойдут.

Пару раз дорогу нам преграждали гоблины и люди-отстyпники, но бревно Джона, мой меч и исступленная ярость эльфийки прекращали бой в первые же минуты. Оставшиеся в живых враги в панике разбегались кто куда. По-настоящему нас встряхнула схватка с шайкой злобных троллей, окруживших развалины старой башни, давшей нам приют. Опасная потеха длилась почти час. За это время мы успели расстрелять почти весь оставшийся запас стрел, после чего оголили клинки и через пролом в стене сломя голову ринулись в бой.

Джон, конечно же, орудовал своим бревном. Любимое оружие! Уйти сумел только один тролль, бросив булаву и петляя, как заяц. Догонять его не стали, просто уже не было сил, стрелу же тратить не хотелось. Да и кого он мог привести? Отряды троллей встречались редко, ибо из Сквознячных Пещер их мог зачастую вытащить лишь Большой Гонг крyпного военного похода.

Несколько оживившись, мы еще долго обсуждали минувшую схватку.

И мне приятно было заметить в глазах эльфийки отсвет прежнего задорного блеска. Дальше довольно долго мы двигались беспрепятственно. И я, глупец, уже было возрадовался, но, как оказалось, рано.

Они догнали нас у самой Границы ... Черный Король и его Свита. Тридцать закованных в вороненую сталь рыцарей. Словно сама Смерть и ее Апостолы ... Трубач резко и повелительно дал сигнал, заставивший наших коней покорно остановиться. Сгори они в синем пламени, ведь до форта осталось рукой подать! Впрочем, разве несчастные животные были виноваты? Ведь даже мы, люди, и те почувствовали всю непреложную силу приказа.

Свита осталась в десятке метров, а к нам вплотную подъехал всадник на темном, как сама ночь, изрыгающем пламя огромном коне. Был он рослый и крепкий, но за всем этим безошибочно угадывалась хищная и гибельная кошачья грация. И вообще внушительно выглядел: закованный в устрашающие тускло-черные доспехи, к которым крепились стальные широкие крылья беркута, грозно вздымающиеся над плечами, и в шлеме в виде орлиной головы, увенчанной многозубчатым ·венцом.

Я знал имя этого всадника - Эарнил, прославленный на всей Границе мечник и следопыт, а ныне - Черный Король ... Властелин Покинутых Земель. С глухим лязгом он откинул забрало, и стало хорошо видно его холодно-надменное лицо. Наверное, Мелькнула у меня мысль, пока его не извратило Зло, он выглядел совсем по-другому. На нас с Джоном Черный Король не обратил ни малейшего внимания, словно мы были заурядными, придорожными камнями. Зато на сестрицу смотрел с настоящей любовью. Ну просто сиял, падлюка.

- Арнулька! ~ ласково позвал он и, соскочив с дьявольского коня, с раскрытыми объятиями подошел к ней. Арнувиэль, содрогнувшись, испуганно отшатнулась. Братишка, разыскиваемый повсюду и так нежданно-негаданно объявившийся, не сильно ее обрадовал.

- Арнулька! Заинька! - продолжал наступать он.

- Чудовище! - вдруг истерично взвизгнула эльфийка и попятилась еще дальше.- Лучше б ты погиб; чем превратился в такое.

- Арнулька! - Эрни не обращал на ее слова ни малейшего внимания. И тут я заступил ему дорогу.

- Эй, бывший следопыт, куда прешься? Не видишь, боится тебя сестра; Оставь-ка лучше ее в покое.

Эрни взглянул на меня с такой дикой ненавистью, что даже мороз по коже продрал, а потом просто щелкнул пальцем, и порыв ураганного ветра с легкостью смел меня с его пути. Джон, замахнувшись бревном, бросился мне на выручку, но бревно вдруг переломилось пополам и вспыхнуло жгучим, темным пламенем. С проклятьями Джон уронил обе половинки на землю и уже с голыми руками пошел на Черного Короля.

Я в это время с трудом поднимался, разминая занемевшие от удара плечо и правую ногу. Оклематься удалось быстро, но все же помощь моя Джону запоздала. Материализовавшаяся из ниоткуда железная цепь с лязгом ударила его по щеке, а затем моментально сковала руки.

- Ты, паршивый ублюдок! - вне себя заорал я. - С помощью магии ты, вижу, герой. Ну, а если по-честному, на мечах, выйдешь? Или слабо? А, засранец?

Эрн и усмехнулся, и мурашки второй раз забегали по коже, ибо мне усмехалась сама смерть.

. - На мечах, говоришь? - загрохотал его голос. - Почему бы и нет? Мы здесь, в Покинутых Землях, тоже выполняем последнюю просьбу обреченного.

- Но я не собираюсь умирать, - бодро заявил я.

- Правда? - Эрни выхватил из ножен зашипевший черный меч, по которому пробегали искры и даже язычки пламени. - Что ж, сопляк, посмотрим, надолго ли хватит твоей уверенности. Иди сюда!

Без всякого разбега я прыгнул вперед, целя острием клинка в глаз.

Но ... Черный Король уже стоял в другом месте, небрежно поигрывая мечом. Хм, вот сволочь! Ну да ладно, игра ведь едва началась. Вот только гложет предчувствие, что она скверно закончится.

Я вновь атаковал его и едва не лишился Левой руки, к счастью, отделавшись всего-навсего коротким, хоть и глубоким порезом. Проклятый Эрии орудовал своим мечом с неуловимой быстротой. Опасный тип! Таких, как он, на всем Континенте вряд ли сыщется больше пяти.

Я стал по-волчьи кружить вокруг него, выискивая слабое место в обороне. Но повсюду меня встречала темная молния его меча. С самого начала схватки высокомерное, презрительное выражение не сходило с лица Эрни. И мне, ох, как хотелось увидеть его искаженным от боли и страха. Но злодейка-удача была не на моей стороне ....

Видимо, забава надоела Черному Королю, ибо он перешел от обороны к нападению. Я отбил один удар, второй едва успел, а третий пропустил ... Все же Источник кое-что сделал для меня. В самый последний момент, наверное, когда уже зловещая темная сталь была в миллиметре от моей головы, время на краткий миг растянулось или остановилось, не знаю. Это позволило откинуть голову назад, хоть полностью избежать удара и не удалось.

Весь мир вокруг меня вдруг ослепительно вспыхнул алым огнем. Oстрая, невыносимая боль пронзила все мое естество, и почти тотчас я провалился в спасительную, бездонную пропасть беспамятства. И где-то там, в ее туманных недрах, теперь угасал слабый огонек ... Огонек жизни ...

Свечи, свечи, оплывший воск,

Догорела свеча, и поблек чей-то лоск.

Где, в какой долине светят те огни,

Что отсчитывают наши земные дни?

Воск слезою капал, плакала свеча,

Значит, кто-то где-то рубанул сплеча.

И в высоких травах, одинокий конь

Мертвому хозяину, тычется, в ладонь ...

Оплывают свечи, но после заката - рассвет,

Зарей зажигающий, свечи новых лет.

Но уже сраженному, к жизни не восстать.

Огоньку погасшему, вновь не воспылать.

Вечно плачут свечи, слезы горячи,

Остывают, падая, в чистые ключи.

Что студеной влагою средь расщелин бьют,

Ручейками звонкими по горам поют.

Песнь про злато-серебро, про принцесс в плену,

Об ушедшем в юности рыцаре на войну ...

Плачут, плачут свечи, слезы горячи,

Остывают, падая в чистые ключи...



Каталог: downloads -> books
downloads -> График проведения аттестации педагогических работников №
downloads -> Ғылыми кеңесшісі: тарих ғылымдарының докторы, профессор, Қр білім және ғылым министрлігінің Р
downloads -> Қазақстан Республикасының юнеско және исеско істері жөніндегі Ұлттық комиссиясы
downloads -> Жүйесінде пайдалану ТҰжырымдамасы алматы, 2004 ббк 74. 200. 52 Ш 21
downloads -> Қазақстан республикасы Білім және ғылым министрлігі
books -> -
books -> Н. В. Романовский «Хоровой словарь»
books -> Рассказы. В книге «Роман судеб»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет