Приключения алекса



бет4/11
Дата17.05.2020
өлшемі7.74 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

КНИГА 2

ВЕСЕЛАЯ КОМПАНИЯ

Аннотация

Вторая книга трилогии «Приключения Алекса» рассказывает о дружбе. О той, что не на словах и когда легко, а о той истинной, что проверена на прочность в бесчисленных схватках, где спина друга, прикрывающая твою спину – самое надёжное что есть во Вселенной. О дружбе, прошедшей испытание на чуткость и заботу – в горе и тяжёлой беде. О дружбе, которую, наверное, каждому из нас хотелось бы иметь…



От автора

Мои герои – рыцари. Нет, они не одеты в стальные доспехи с головы до пят. Они – рыцари в душе. И мне, как автору, хочется, чтобы их дела и поступки послужили для вас достойным приемером. Ведь наш мир порой бывает очень жесток, в нем с лихвой хватает подлости, несправедливости, угнетателей и угнетенных. И кто, как не настоящие рыцари, должен противостоять этому темному наследию прошлого? Конечно, проще всего закрыть на зло глаза. Но… Оно ведь от этого не исчезнет, а наоборот, разрастется, наберет силу. Еще великий английский писатель Толкиен сказал: «Никогда нельзя уступать злу».

И это правильно, ибо человек, пошедший на сделку с совестью один раз, сделает потом подобное неоднократно. Таким людям легко жить, но очень тяжело умирать…

I ЧАСТЬ

1 глава

НАЧАЛО ПУТИ

Боль, нестерпимая боль в голове. Порой она доходила до такой точки, что попросту пропадала, но это было еще хуже. Тогда казалось, будто тело исчезло, растворилось, а душа в испуге мечется, разыскивая его ...

И я знал причину страшной боли. Черный беркут. Это он находил меня в клубах свинцового тумана и, сев на грудь, крепким загнутым клювом долбал в мой пылающий лоб, пробивая череп и добираясь до самого мозга. Птица была страшно тяжела, ну словно могильная гранитная плита. И эта тяжесть мешала дышать.

Так продолжалось долго: может, год, а может, тысячу лет - пустынный мир, заполненный туманом, свирепый беркут и я, лежавший неподвижным, беззащитным бревном. Но время шло, туман редел, проклятая птица прилетала все реже и реже, и боль, хоть и оставалась, все же была вполне терпимой.

А однажды, открыв глаза, я обнаружил себя в небольшой комнате с чистыми белыми стенами. В единственное узкое окошко проникали косые лучи заходящего солнца. Попытка приподняться и осмотреться стоила мне острой, вновь вспыхнувшей в голове боли, заставившей с оханьем прилечь на подушку. Но тут тихонько скрипнула дверь, и кто-то, осторожно ступая; вошел. К сожалению, сил уже не было, чтобы посмотреть, кто это. Но вошедший сам склонился надо мной и радостно вскрикнул:

- Алекс, дружище, очнулся! Ну, молодец!

- Фин-Дари, - со слабой улыбкой прошептал я, узнавая лучшего среди гномов друга. - И все такой же рыжий ...

- Ага, - гном с готовностью закивал головой, при этом, не переставая бережно поглаживать роскошную огненную бороду. - Мне-то и везет всегда, наверное, потому, что я рыжий. Но ты у нас тоже везунчик, таки обхитрил Костлявую. Как самочувствие, Алекс?

- Не знаю, - честно признался я, - пока еще сам не пойму. А где Джон?

- На охоте каланча, - ухмыльнулся Фин-Дари. - Днями сидел возле тебя, никому не доверял. Будто, кроме него, и друзей нет у Стальной Лозы в Обреченном форте. Все же раззадорил я его: достань, говорю, свежего мясца, оленинки на жаркое, куропаточек на бульон. Алекс вот-вот придет в себя, и чем ты будешь его потчевать? Гарнизонной прелой кашей, сухарями и прошлогодней солониной? Словом, Джон собрался и ушел, но перед этим извел наставлениями и инструкциями на тему, как правильно ухаживать за больным. Думаю, не сегодня-завтра вернется он.

- Хм, Фин-Дари ... А сколько же я провалялся в отключке?

- Так, - рыжий гном быстро позагибал пальцы, - сегодня одиннадцатый день.

- Вот так-так, - изумился я, - немало. А что вообще со мной случилось? Помню, мы были, вместе с Джоном ... И ... Нет, больше ничего не могу вспомнить, - я с досадой потрогал тщательно забинтованную голову. - Но ты-то в курсе дела?

- Как тебе сказать, - Фин-Дари сник и занервничал. - Джон был, в общем-то, немногословен. Так что, немного, совсем немного.

- А кто ранил меня, это ты xoть знаешь? - уже всерьез рассердился я. - Или тоже нет?

- Чего орешь? - обиделся гном. - Джон не делал из этого тайны. Ты бился один на один с самим Черным Королем. Ну он тебя, значит, и приголубил.

- Черт! - я опять осторожно провел рукой по повязке. - Не помню, хоть убей. Ничегошеньки не помню.

- Да ты не переживай так, Алекс, - попытался утешить Фин-Дари. - Сам ведь знаешь, что после ранения головы память порой теряется, но потом, как правило, восстанавливается вновь. В любом случае вернется с охоты Джон и все тебе расскажет.

Поразмыслив, я согласился с ним, хотя неприятное ощущение от провала в памяти, конечно, осталось. Рыжий гном заставил меня немного поесть, после чего заботливо укрыл и, забрав грязную посуду, ушел, пообещав зайти через часок. Горячая пища разморила, потянуло в сон, и я отдался на волю убаюкивающих волн сладкого забытья.

Проснулся я более отдохнувшим, да и раненая голова болела меньше. Через бойницу проникал яркий утренний свет и слышался звонкий птичий перепев. Есть хотелось ужасно, но Фин-Дари оказался на высоте. Обильный, парующий завтрак в ожидании стоял рядом с кроватью на круглом столе, асам гном, устроившись на единственном в палате стуле, дремал.

«Наверное, только что уснул, - решил я. - Неужто Джон наказал ему караулить меня по ночам? Я что, красна девица, которую могут украсть? Ох, и придурком он бывает, мой побратим с Красных Каньонов. Ладно, я пойму еще приставить к больному «сиделку», то есть Фин-Дари, но к чему запрещать бедняге спать ночью? Ох уж этот мне Джон. Или ... У него, возможно, были на то причины? Но какие? Бес ему в ребро, этому Джону, поскорей бы уж он возвращался».

Стараясь не разбудить Рыжика, так порой звали Фин-Дари в Обреченном форте, я пододвинул к себе тарелку и накинулся на еду. Потом опять прилег, давая телу столь необходимый сейчас отдых. Время шло к обеду, когда мой маленький друг, наконец, продрал глаза и сладко потянулся.

- Клянусь наковальней папаши, - затем слегка виновато пробасил он, - я соня, каких белый свет не видывал. Привет, Алекс, ты как?

- Получше, чем вчера, Фин-Дари, получше, - я указал пальцем в сторону тарелок, - видишь, все умял.

- Ну и молодец, - похвалил гном, - так и надо, а иначе шиш поправишься.

- Эт-точно, - невесело протянул я, - а что там у меня вообще с башкой?

- О, она у тебя крепкая, - ухмыльнулся он. - У кого другого развалилась бы, как арбуз, а у тебя только кость треснула. Да еще, понятное дело, сильнейшее сотрясение мозга, ибо удар, говорят, был сокрушительный.

- Сука этот Черный Король, - сквозь зубы выругался я. - И чего, спрашивается, я с ним не поделил? Может, бабу какую? Так их вон сколько, пруд пруди. Вот черный к добираться, спрашиваешь? Да, козлище, и чего только он до меня доцепился? Не могу сообразить, хоть убей.

- Ты сам его вызвал на поединок, - хмуро обронил гном, - да еще и обозвал засранцем;

- Что? - я в изумлении вытаращился на него. - Ну дела! Видать, я сильно упился. Но даже и тогда ... Я что, круглый идиот, чтобы связываться с этим монстром один на один? Хм, и где же мы с ним дрались? Думаю, в кабаке такой господин вряд ли будет ошиваться. Н-да-а, значит, вывод один: стычка на Границе.

- Нет, Стальная Лоза; - Фин-Дари немного помедлил, затем все же сказал. - В Ничейных Землях.

- Ч-ч-чего? - заикнулся я, наверное, впервые в жизни. - Мы что, и там с Джоном успели побывать? Брр! Нет, Рыжик, надо прекращать пить. И тебе советую, иначе кончишь, как я, или того хуже. Хотя, если по правде, то хуже некуда. Вот Джон, алкаш поганый, вечно мне подает скверный пример. Ему ведь, гаду, трактир, что дом родной.

- Чем ругать каланчу, - гнусно ухмыльнулся гном, - лучше поблагодари его. Ведь это он для начала отыскал тебя в Покинутых Землях, где ты ошивался, между прочим, один, ну, по крайней мере, не в его компании.

- Мама, - простонал я и укрылся покрывалом с головой. - Может, не стоило меня рожать на свет, этакого кретина? А, Фин-Дари, как ты считаешь?

- В смысле кретинизма, Лоза, все не так уж плохо, - слегка утешил старый приятель, - но в другом смысле ... не так уж и хорошо.

- Ты что-то знаешь и скрываешь, маленький негодник, - я немедленно вылез из своего логова. - А ну-ка говори, в каком таком смысле?

- Отвяжись, Алекс, - пробурчал в ответ, гном, - что знал, то я и рассказал, а об остальном говори с Джоном.

- Хорошо,- неохотно отстал я. - Только сколько его ждать?

- Да вон он! - вдруг радостно воскликнул Фин-Дари, как раз подошедший к окну. - Идет через внутренний двор форта. Ну и оленя же он завалил! Громадного!

В нетерпении я минут двадцать ерзал на кровати, пока дверь не открылась, и не вошел Джон.

- Алекс! Братишка! - он бросился ко мне, едва не сбив с ног Фин-Дари, который с предельной скоростью отскочил в сторону. - Таки пришел в себя! А я верил, верил, что так и будет. Да и как иначе? Неужто Стальная Лоза загнется от ссадины на голове? Дружище!

Поудобней облокотившись спиной _ и головой на внушительных размеров подушку, я воззрился на ·него. А надо сказать, подпрыгивающий от счастья, словно мальчишка, великан представляет достойное внимания зрелище.

- Здравствуй, Джон,- несколько сухо приветствовал я его. - И перестань, наконец, плясать, у меня проблемы.

- Да, - растерялся Джон. - Ну, конечно, я не дурак и не камень. Но тут-то что поделаешь? Если проблему невозможно решить, то, по-моему, лучше и не думать о ней. И коли на то пошло, тебе что, баб мало?

- Послушай, Джонни, - терпеливо пояснил я, - моя проблема в том, что я ни хрена не помню. Нет, нет, как меня зовут, кто такой ты или вон тот рыжий бездельник, собирающийся незаметно улизнуть, так же, как и свою прошлую жизнь, я знаю. Но ... Вот что касается моего "хаджа" в Покинутые Земли, тут полный провал. Ну, чего молчишь? Давай, блесни красноречием. Что там у нас про баб?

Тяжелое молчание повисло в воздухе. Джон опустил голову и вперился в пол, упорно избегая моего требовательного взгляда.

- Вот, значит, как, - все же первый не выдержал он, - ничего не помнишь, говоришь? И даже свою Арнувиэль? Хм, да, значит, шарахнул тебя по голове Черный Король действительно здорово.

- Арнувиэль? '- не понял я. - Кто это? Имя, поди, эльфийское.

Проклятый Джон тяжко вздохнул и опять заткнулся. Но я упорно ждал продолжения, не сводя с него глаз. В это время ублюдок Фин-Дари, не любивший тягостные сцены, таки шмыгнул - в приоткрытую дверь. Мне вдруг стало себя жаль. Что они телятся? Неужто я натворил нечто чудовищное? И именно из-за этого великанище молчит, как рыба? Хм, еще вдруг тоже рванет вслед за гномом. Нет, надо его определенно растормошить.

- Эй, Джон! - начал, было, я, но мой друг уже вышел из своего транса. Повернувшись спиной, он прошел к шкафу, где обычно хранятся вещи больных, и открыл его.

- Может, это напомнит тебе о ней, - неловко проговорил он и сунул в руку изящный замшевый кошель.

В нетерпении я развязал кожаный шнурок и достал оттуда два предмета: маленькое золотое колечко с ободком, увитым листьями эльфийского Древа Счастья, и платиновый медальон в виде граненой колонны, на тоненькой цепочке из того же материала. Кольцо! Листья! Древо Счастья! Вдруг ярко вспыхнуло у меня в голове. Его носила на среднем пальце ... Его носила ... Кто? Неуловимый образ находился совсем рядом, и недоставало всего лишь маленького толчка, после которого мозг прояснится и сам покажет истину. Значит, следовало раскрыть медальон, что было проще простого. Требовалось только нажать на маленькую кнопочку в его верхней части. Конечно же, я так и поступил. Платиновая колонна отворилась, а из нее на меня посмотрел миниатюрный портрет прелестной юной девушки-эльфийки. Еще не помня ее, я вдруг непроизвольно вскрикнул: _

- Арнувиэль! - и это имя, уже произносимое Джоном, вмиг сняло путы с моей памяти. - Арнувиэль ... Девочка ... - не переставая, шептал я, вглядываясь и вглядываясь в дорогие сердцу'черты.- Как же я мог тебя забыть? Но теперь, клянусь, лишь смерть сотрет твой образ. Лишь смерть ...

- Да будет тебе, Алекс, - осмелился пробурчать Маленький Джон, - такую грусть-печаль заладил. Коли уж так запала она тебе в душу, то придумаем что-нибудь.

- Что? - горько усмехнулся я. - Пойдем и отобьем ее у Черного Короля? А где его искать? Даже если логично предположить местонахождение его ставки в Элиадоре, то это означает идти в самое сердце Покинутых Земель. Но ты ведь и сам знаешь утопичность этого проекта. Туда не доходил ни один опытный разведчик, а посылали ... Хотя, может, и доходили, да только не возвращались назад. А что бы вторгнуться силой в Покинутые Земли, знаешь, какое войско надо иметь? Объединенное войско всех народов Английского Континента.

- Кх, кх, - откашлялся Джон и осторожно предложил: - А если небольшой, мобильный отряд, в который отобрать лучших из лучших?

- Угу, - с иронией согласился я, - вообще-то, дельно, но где ты найдешь этих добровольцев? Тем более, если подходить с предложенным тобой отбором?

Джон задумался лишь на секунду.

- Их будет достаточно, вспомни сперва Пограничное Братство: десяток-полтора опытнейших стражей пойдут за тобой в огонь и в воду, с десяток гномов, думаю, тоже. Потом: Веселого Робина из Шервудского леса помнишь? А ведь он твой должник.

- Угомонись, Джон, - поморщился Я. - Долг этого славного малого не столь велик, чтобы требовать за него такую непомерную цену.

- Подумаешь, - пожал широкими плечами мой друг. - По мне так нет особой разницы, где рисковать головой - разбойничая в дебрях Шервуда или шагая по тропе войны в Покинутых Землях.

- Разница есть, Джон, - сурово отрезал я. - В Спокойных Землях можно потерять только Жизнь, а в Покинутых - еще и душу. К тому же, Джон, ты должен хорошо понимать: сохранить в тайне такое предприятие не удастся и находящимся на службе участвовать в нем запретят. Придется увольняться, и кто знает - возьмут ли ушедших потом назад? Помнишь, как года три назад мы расстались с Границей, чтобы отловить сбежавшего в Бедламные Города убийцу нашего товарища, Хагена? А на обратном пути еще подзадержались, свернув в Долину Тысячи Ручьев? Сколько, скажи, нам после этого пришлось ждать вакантных мест? Правильно, полгода, и это ко всему тому, что сам капитан Морвель трижды просил за нас Лорда Западных Рубежей. А представь, мы с тобой, два бездельника, находящихся в долгосрочном отпуске для "поправки здоровья", уведем его лучших бойцов и ослабим мощь форта. Как он, по-твоему, поступит потом с нами и с теми немногими, кому посчастливится вернуться назад? Верно, Джон, всыплет плетей и выгонит в три шеи. И заметь, будет совершенно прав.

- Не всыплет и не выгонит, - подозрительно ровным голосом ответил Джон. - Погиб капитан Морвель, нет больше нашего командира.

- Ты шутишь? - я резко поднялся с кровати и тут же со стоном рухнул назад. Говорить Я мог, хоть слова и отдавались в голове болезненным эхом, но вот неосторожные движения ... делать не следовало. - Нет, нет, прости, Джон, - продолжил я затем, - я понимаю, такими вещами не шутят. Но Морвель, Томас Морвель, он ведь нечто большее для нас, чем командир. Много лет назад он 'принял нас, зеленых юнцов, на службу. Обучил всему, что должен знать Воин Границы. В трудную минуту помогал дельным советом, да и вообще, стоял за своих солдат горой. И вот теперь его нет? Koгдa это случилось, Джон?

- Два месяца назад, - великан буквально выдавливал из себя слова. - Отступники ночью вырезали заставу в сторожевой башне. Ну в той, что на солнце потрескивает, и сделали там засаду. А Морвель на рассвете делал объезд Границы, ну и ... Такие-то невеселые дела, Алекс.

- Какого же ты черта, чертов Джон, до сих пор молчал?

- Не хотел раньше времени расстраивать, - вздохнул мой друг. - Ведь знал, на обратном пути форта нам все равно' не миновать. Да и к чему было портить тебе настроение в таком месте, как Покинутые Земли?

- Гм, может, ты и прав.

Долгое молчание объяло комнату. Нарушил его я:

- Тут уж ничего не попишешь, Джон, от Костлявой никто не уйдет. Царство ему небесное, нашему командиру, он его честно заслужил. Но ... Кто теперь командует Обреченным фортом?

- Твой дружок, - криво улыбнулся Джон, - лейтенант Феликс Ларе.

Мне оставалось только грязно выругаться, ибо Ларе, от которого теперь целиком и полностью зависела наша затея, был моим единственным, но злейшим врагом в форте.

- Да, Малыш, - процедил я, делая верный вывод. - От этого мы помощи не дождемся. Зато палки в колеса будет щедро втыкать. Как он только вообще разрешил поместить меня в лазарет, вместо того, чтобы выставить вон?

- А куда ж ему, гаду, оставалось деваться? - Джон сделал зверское лицо, что, надо сказать, у него хорошо получилось. - Ведь привез-то тебя я.

- Постой, Джон, - ухватился я за вопрос, - скажи-ка лучше, как тебе удалось унести свои ноги да еще прихватить и мои? Черный Король - парень не промах, да и Свита у него ... Ребята, видать, еще те. - Самое странное, Алекс, никто и не пытался меня задержать. В какой-то мере это было даже обидно, но ничего, я стерпел. Ведь твоя жизнь висела на волоске.

- А Арнувиэль этот пес силой увез?

- Когда ты упал, девочка сломя голову бросилась на помощь, - Джон рассказывал, старательно избегая моего взгляда. - И я не знаю, чего больше было на твоем лице: крови или ее слез. Потом братец что-то долго втолковывал сестренке и таки, видать, убедил. Девчонка как-то сникла, страшно побледнела и, оглядываясь, пошла за ним. В этот момент цепи, сковывавшие меня, неожиданно исчезли. Арнувиэлъ же, отъехав метров двадцать, вдруг вернулась, торопливо отдала кольцо и медальон и сказала:

- Джон, я верю, что Алекс будет жить. Я надеюсь на это всем сердцем, иначе ... Моя месть содрогнет саму Тень.

- Будь осторожна, госпожа, - шепотом посоветовал я. - Смотри, не погуби себя.

- К чему осторожность, когда белый свет не мил? - горько усмехнулась она и добавила: - Передай Алексу эти вещицы в память обо мне и скажи, что я любила его. Прощай, Джон ...

- Уходи, - попросил я друга, чувствуя нарастающую внутри, словно снежная лавина, глухую, беспросветную тоску. - Уходи, уходи поскорее, Джон, дай мне побыть одному ...

Он ушел, тихо притворив за собой дверь, и единственным свидетелем обрушившегося горя стала мокрая от слез подушка. Незаметно для себя я забылся тревожным, полным видений сном. И вновь надо мной зависла ненавистная черная птица, закрывавшая широкими крылами само солнце. Но' теперь я уже стоял на ногах, крепко сжимая байлиранский меч, подарок Нэда, оружие древних королей.

Пронзительно крича, беркут долго кружился, отбрасывая мрачную тень. Но все же напасть так и не отважился. Потом он улетел, а я увидел Арнувиэль. Скованная тысячью тонких золотых цепей, она сидела в глубине холодных мраморных палат и, не мигая, отрешенно смотрела в прозрачный сосуд, в котором ритмично билось ее сердце. "Арнувиэль, милая!" - буквально заходился я в крике, но из горла вылетало лишь беспомощное шипение.

Внезапно и это видение исчезло, сменившись другим. Морвель. наш капитан, тяжело ворочался в могиле. Что-то мучило его и не давало покоя. "Предал, предал, - шептал он, водя рукой по зияющей в левой стороне груди ране. - Предал, проклятый ... ".

Я проснулся в холодном поту, с бешено колотившимся сердцем и с облегчением подумал: сон, это всего лишь только сон. Или нет? В 'окно заглядывала луна, в ее безжизненном свете я заметил подвешенный в углу гамак, из которого доносился раскатистый, богатырский храп. Джон всегда спал, будто рассерженный вулкан, и ничего с этим поделать было нельзя.

Кривясь и постанывая, я с трудом добрался к окну. Крупные звезды усеяли небосклон, иногда между ними можно было заметить снующие искорки, а порой мелькали странные шарики, в падении оставляющие за собой огненный след. Засмотревшись на ночные светила, я вздрогнул от неожиданности, когда совсем рядом от оконной рамы пронеслось бесшумное нечто.

Все случилось очень быстро, но я готов был поклясться чем угодно, что отчетливо увидел ковер и восседавшего на нем сгорбленного человека. Неужели это тот, про которого упоминала нянюшка? Морли, летающий на черном ковре? Но ему-то от меня чего надо? Вроде я и не знал отродясь этого типа. Как бы то ни было, форточку я закрыл, а после лег, переместив кинжал, висевший на стене рядом с мечом, поближе, под подушку. Остаток ночи прошел спокойно.

На рассвете первые робкие лучи разбудили меня. Лентяй Джон, конечно же, еще дрых в своей "колыбели". Хотя какой он лентяй? Просто намаялся бедолага из-за меня в последнее время.

Внимание отвлекла отворившаяся дверь, в которую вошли Фин-Дари и Гробовщик, наш старший лекарь, получивший свое прозвище от любителей черного юмора Обреченного форта. Впрочем, как специалист он был всегда на высоте. Наверное, основанием для нелестного прозвища послужили его вечно мрачная физиономия и неменее вечный пессимизм.

- Очнулся? - приветствовал он меня без особой радости. - Неплохо, неплохо, хотя кто даст гарантии, что ты вновь не впадешь в бессознательное состояние? Или и того хуже - в летаргию? Раны головы - это знаешь ли, братец мой, скверная вещь.

- Брось пугать пацана, - подал голос проснувшийся Джон, он широко зевал и с иронией посматривал на Гробовщика. - Погляди, он и без того белый, как мел.

Гробовщик окинул могучую фигуру Джона неодобрительным взглядом и пригрозил:

- Вот попадешься, дылда, ко мне на операционный стол, посмотрим, каков ты собеседник. А пока помалкивай, мешаешь только.

Присев на край кровати, он ловко разбинтовал мою голову, удивленно хмыкнул, а затем, прочистив рану, вновь наложил на нее целебный бальзам из трав и замотал. Фин-Дари и великан о чем-то шушукались в стороне. Правда, шепот Джона походил скорее на рокот отдаленного прибоя. Гробовщик, не глядя на них, двинулся к выходу, но на самом пороге обернулся.

- Алекс, тебе дьявольски повезло, и ко всему прочему ты живуч, как кошка, но ... если ты не хочешь иметь в дальнейшем проблемы с болями головы, памятью, сном и вообще со здоровьем, то вылежи еще хотя бы пару недель.

Гробовщик советовал мне со всей возможной серьезностью.

- А впрочем, ты большой мальчик, поступай, как сам знаешь. Пока!

- Что б ты издох! - я швырнул в дверь кинжал, глубоко вонзившийся в дерево. - Нет, Джон, ты слышал это змеиное шипение? Две недели! Ха!

- Боюсь, дружище, что он прав, - неожиданно согласился с приговором лекаря Джон, а Фин-Дари, предатель, его охотно поддержал.

- Ранение серьезное, так что не рыпайся. Да и две недели ничего не изменят. Ведь так?

- Ну да, - буркнул я, - тебе легко говорить. А ей-то, бедной, каково у брательника в гостях? Думаешь, сладко, а?

- Не думаю я так, Алекс, - Джон морщился, словно от зубной боли. - Девчонка и' мне запала в душу. Но чем ты можешь помочь ей, больной и немощный? Чем? Вылечись сначала, наберись сил и, ради Бога, вперед хоть куда.

- Ты, конечно же, прав, Джон, - неохотно признал я. - С активными действиями придется повременить. Но зато мы используем эти дни, чтобы все как следует обмозговать.

- Умница! - искренне восхитился Джон. - Вот лежи и думай, а мы с Рыжиком потопали. Работы, знаешь ли" невпроворот, ·а Коршун попросил помочь. Ограду надо кое-где подновить, починить крышу в западной башне и что-то там еще, не помню. Так что бывай, Алекс. Мысли!

- Выздоравливай, Лоза, - пожелал и гном, - а я, как выпадет минутка, заскочу.

Друзья ушли. Да и попробовали бы они отказаться. Коршун, наш интендант, заправляющий хозяйством форта, мог заездить кухонными работами кого угодно. Правда, мужик он 'был хоть и суровый, но справедливый. Наверное, потому и доставалось от него в основном лентяям да разгильдяям.

В одиночестве с полчаса, а то и больше я честно пытался разработать минимум три хитроумных плана спасения Арнувиэль, но в продырявленную голову ничего не хотело лезть. Помучившись, я плюнул на все и заснул. Времени на размышления, еще хватало.

В последующие два дня меня усиленно навещали товарищи и друзья, то есть весь гарнизон Обреченного форта. Не пришел только лейтенант Ларс, и это было дурным знаком. Но все же и он явился, когда срок моего двухнедельного заключения перевалил за половину. Негодяй не почел за труд даже поздороваться, зато довольно долго, с неприкрытым интересом изучал меня. "И чего пялится?" - с раздражением подумал я, но, не подавая виду, жизнерадостно улыбнулся.

- Что хмуришься, Феликс? Задолбали командирские хлопоты? А ты плюнь да разотри. Знаешь, на многие вещи надо смотреть проще, не принимая их близко к сердцу.

- Я и стараюсь, - лейтенант зыркнул на меня темными маленькими глазками, - да жаль, не всегда получается. Потому как больно много в форте сорвиголов, подобных тебе. А от них неприятностей ... выше крыши и еще выше.

- Вот как? - выпад в адрес товарищей обозлил меня. - Чем же тебе так плохи пограничные ветераны? Чем они, недостойные, не угодили такому высокородному господину, как ты? А ты не задумывался, может быть, это как раз ты плох для них?

Феликс, или, как его за глаза называли, Хорек, весь пошел багровыми пятнами, ибо мой удар пришелся в больное место. Его отец был мелким лавочником в Ливерпуле, и, наверное, из-за этого он всегда завидовал тем, кто имел благородную кровь. А таких, повторюсь, на Границе было немало.

- Да как ты смеешь? - Хорек забрызгал слюной, словно бешеная собака. - Как смеешь в таком тоне разговаривать со своим командиром? Ты, являющийся почти дезертиром? Да я прикажу немедленно переместить тебя в карцер. Может, хоть тогда поумнеешь и наберешься уважения к старшим.

- Не перегибай палку, лейтенант, - на плечо Хорька опустилась тяжелая Джонова рука. Великан вошел неслышно, и потому тот дернулся от неожиданности, потом испуганно съежился и будто стал меньше ростом. - Какой карцер? - между тем продолжил Джон. ­Алекс на ногах едва стоит. Да и за что это? Он что, преступник, а? В чем ты обвиняешь моего друга, Феликс Ларс?

Повернутый бесцеремонным рывком, он вынужден был смотреть Джону прямо в глаза. А это, надо сказать, героизма никому не прибавляло.

- Я погорячился, - наконец неуверенно ответил Хорек, переминаясь с ноги на ногу, - но и твой дружок пусть последит за своим языком. Уж очень он у него длинный.

- Может, ты хочешь его укоротить? - насмешливо прервал я.

- Помолчи пока, - резко оборвал Маленький Джон, - не видишь, лейтенант по делу пришел. Так в чем, милый мой, проблемы?

Только теперь я обратил внимание на две тяжелые кожаные папки в руках Ларса, в коих, несомненно, находились все сведения обо мне и Джоне.

- Проблема в том, "дорогие" мои, - Феликс смотрел с неприкрытой враждебностью, - что контракты ваши сегодня кончаются, и если вы сейчас не подпишете новые, то можете завтра убираться на все четыре стороны.

Мы с Джоном быстро переглянулись. И он, и я хорошо понимали, что, подписав бумаги, мы связывали себя по ногам и рукам. О каком же тогда походе на выручку Арнувиэль могла идти речь? Ларс не Морвель, который мог все понять и при нужде отстоять своего солдата хоть перед самим Лордом Западных Рубежей. С Ларсом не договоришься, а уж о помощи и мечтать не приходится.

- Ну? Так что решили? - не отставал лейтенант. - Подписываете контракты или нет?

- Подотри ими свою задницу, - грубо за обоих ответил Джон. - Да проваливай поживей. Давно, сказать по правде, не могу спокойно смотреть на твою тошную физиономию.

Не обращая внимания на оскорбления, Ларс с облегчением вздохнул. Он, видимо, и надеялся на такой исход дела. Все же Маленький Джон слегка испортил ему настроение; весьма веско заявив, что, пока я не стану твердо на ноги, мы и шагу не ступим из форта, Хорек ушел, а я с тоской подумал, что лишился еще одного дома, еще одной семьи ... Джон понял мои мысли и ободрял как мог.

- Алекс! - убеждал он. - Граница огромна, неужто на ней не найдется места для двух ветеранов с шестнадцатилетним стажем? Бог ты мой, да фортов на ней, что звезд в небе.

Я соглашался с Джоном, но в душе понимал: родным для нас будет только Обреченный форт. Разве что ... Я невесело улыбнулся несбыточным мечтам: удастся ли отвоевать Лонширский замок да отодвинуть назад Покинутые Земли? Это было б неплохо, но и нереально.

Перед глазами предстала наша Цитадель на бывших рубежах Границы, а также мощная цепь башен и застав. Поди выбей из них засевшую нечисть! Хотя, как говаривал мой дед Бэн: дракона побеждают не силой, а хитростью.

Настроение поднял Фин-Дари, заявившийся вечером с большой флягой крепкого вермута. Посмеиваясь, он заявил, что в одностороннем порядке разорвал служебный договор, да еще и обматерил Хорька с головы до ног.

- А какого лешего он, скотина, цепляется? - вопрошал рыжий гном. - Без году неделя у власти, а надоел хуже горькой редьки. Не знаю, кто как, а я с ним все одно не уживусь. Так что лучше пойду с вами, если примете, конечно, в свою компанию.

- Мы тебе, Рыжик, только рады, - заверил я его, - но ... ты хорошо представляешь, куда, возможно, нам придется отправиться?

- Да знаю уж, - перешел на таинственный шепот гном. - Мне-то Джон все рассказал. Покинутые Земли: Элиадор, Байлиран, Беленриад ... Звучит заманчиво, так почему бы там не побывать? Интерес­но, знаешь ли, да и, кроме того, другу помочь - святое дело. У нас, в Оружейных Горах, это просто закон жизни.

- Спасибо, Фин-Дари, - от души поблагодарил я, - хотя, по правде сказать, ничего определенного пока не надумано. Куда идти, что делать ... Не знаю ...

- Вместе придумаем, - успокоил Джон, делая глоток из лущенной вкруговую фляги. - Одна голова хорошо, а три лучше. Или впервой нам трудности преодолевать?

В тот вечер мы долго пели песни, и те, которые родились в Красных Каньонах и те, которые пришли с гномами из подземелий Оружейных Гор, и те печальные, дошедшие до наших дней из глубин седой старины, из покинутых людьми - Байлирана, Алинора, Нангриара. Сам не знаю, как отключился на своей кровати. И никаких видений. Наверное, тому виной крепленый вермут или же мой перегар, отпугнувший даже черного беркута. Но как бы то ни было, утром я проснулся бодреньким и свеженьким. Чего нельзя было сказать о Джоне и Рыжике, потом еще хорошо добавивших в небольшом гарнизонном трактире. Теперь они оба с кряхтеньем, оханьем и руганью вылезали из своих гамаков.

Фин-Дари после того, как разорвал контракт, перебрался к нам в комнату. Рыжий мошенник никогда не унывал, даже сейчас, кривясь от похмелья, он таки угостил приятелей двумя-тремя свежими анекдотами. И все они были, естественно, о злосчастном Ларсе. Немного размявшись, гном и великан с увлечением принялись обсуждать серьезную, насущную тему: чем лучше всего похмеляться? Я в их дискуссию не встревал, ибо сан больного все же предусматривал кое-какое воздержание. Вчерашнего для меня было более чем достаточно.

Мои друзья так и не достигли соглашения, кардинально разойдясь во мнениях. Но пришедший Коршун указал третий путь, не упоминавшийся в ихнем споре. А именно: усиленная физическая работа на свежем воздухе, очищающая организм и проясняющая голову. С ворчанием Фин-Дари и Джон ушли. А куда, собственно, деваться? На службе ты или нет, но против Коршуна не попрешь, все равно ведь заставит. Так лучше уж по-хорошему.

Предоставленный самому себе, я вновь стал ломать голову, придумывая планы, один грандиознее другого, и тут же, находя какие-нибудь изъяны, отвергал их. Так шло время. Понемногу я отваживался вставать с кровати, с каждым днем делая прогулки по комнате все продолжительней и продолжительней. Джон меня, правда, за это поругивал, но я считал, что делаю правильно. И, может, потому, через четырнадцать дней я довольно твердо держался на ногах, чувствуя, как прежние силы вновь быстро возвращаются.

В последний перед уходом из форта вечер мы все трое зашли в "Серебряный Рог", уютный гарнизонный трактирчик. Содержал его Лис, старый искалеченный ветеран с одной ногой, остатками левого уха и хитрым загорелым лицом, исполосованным шрамами. Что и говорить, за свои шестьдесят пять Лис всякого повидал на погранич-ной службе, чем порой и бахвалился, хлебнув лишнего. Впрочем, такое случалась нечасто, и потому старый пройдоха больше слушал. Меня он почему-то всегда выделял из общей массы гарнизонного люда. Хотя, почему именно, оставалось полнейшей загадкой.

Вот и сейчас, игнорируя Джона и Фин-Дари, он покинул стойку, где протирал чистым полотенцем стаканы, и, опираясь на костыль, заковылял навстречу.

- Алекс! Сынок! - Лис прислонил костыль к ближайшему столу и заключил меня в объятия. - Здоров? Ну молодец! Так и держи дальше. А я заходил пару раз, когда ты еще без сознания лежал. И еще б пришел, да сам понимаешь. Тяжеловато старику прыгать на одной ноге.

- Спасибо, Натти, - сердечно поблагодарил я, - ты всегда был добр ко мне. Безотказно предоставлял кредит молодому повесе, никогда не торопил с возвращением долга. А твои мудрые советы! Вот за что я перед тобой до сих пор в долгу.

- Брось, Стальная Лоза, - отмахнулся Лис. - Я всегда рад тебе помочь. Как, впрочем, и твоим друзьям, - он с явным одобрением покосился в сторону Джона и Рыжика, усаживающихся за круглый дубовый стол неподалеку. - Но сейчас ... Это правда, что вы навсегда покидаете Обреченный форт?

- Да, Натти, верно, - замялся я. - Так надо, старина, так надо. Будь жив Морвель, Царство ему небесное, думаю, все сложилось бы по-другому. А с этим вонючим Хорьком разве можно иметь дело?

- Оно так, сынок, - со вздохом согласился Натти и сокрушенно добавил: - Боюсь, скоро здесь житья никому не будет, а народ у нас, сам знаешь, гордый. Обидь его - и он уйдет в другой гарнизон. Благо фортов на Границе пока полно, есть куда идти опытному рубаке.

Слова Натти походили на утешительные речи Джона, произнесенные в тот день, когда Хорек заявился со своими папками. На душе стало спокойней, ибо мнение умудренного жизнью трактирщика значило для меня очень много. Да и действительно: неужто на Обреченном форте свет клином сошелся? Взять, к примеру, цита­дель Бешеных, командир там что надо и знакомых хватает. Жаль только, что это на севере и далеко от Лоншира.

Поболтав еще немного о том, о сем, Лис проводил меня к столику, занятому друзьями, а сам затем пошкандыбал к стойке. Посетителей было немного, и потому две молоденькие служаночки управлялись без труда. Минут через пять наш стол буквально ломился от яств и напитков. Прощаясь, старый Лис не поскупился на лучшее. Я первый поднял тост.

- Давайте выпьем за капитана Морвеля, лучшего из известных мне офицеров Границы. Пухом ему земля ...

- Пухом земля,- эхом откликнулись друзья, до дна опустошая кубки с белым франкским вином. - Пусть спит спокойно ... Хвала и Честь ...

Разговор как-то не клеился, каждый сидел, уставясь в свою тарелку. Да и откуда могло взяться настроение, если приходилось надолго, если не навсегда, покидать свой родной форт, а впереди маячило безрадостное будущее? Наши соседи за ближайшими столиками, конечно же, знавшие о недавнем конфликте с проклятым Хорьком, тоже выглядели невесело. С сочувствием, но, стараясь делать это незаметно, они поглядывали на нас, хотя из деликатности и не подходили.

~ Завтра, перед отъездом, - нарушил я затянувшееся молчание, хочу сходить на кладбище. Пойдете со мной?

- Само собой разумеется, - откликнулся Рыжик, - попрощаемся с капитаном да и с остальными товарищами. Назад-то, поди, вряд ли когда вернемся?

- Не скули, гном, - обронил Джон, хмуро уставясь на дно опустевшего кубка. - Кто может знать будущее? Судьба, сучка, порой выделывает такие выкрутасы, диву даешься. Лучше плесни-ка вина, а то, что это за дело - сидеть в трактире и быть трезвым?'

Второй кубок слегка развеял грусть-печаль, а третий вообще подвигнул Джона и Фив-Дари на привычное деяние - щипнуть девиц, менявших блюда, за мягкие попки, правда, ответная реакция тоже была привычной: великан получил оплеуху, а гном оказался облит наперченным красным соусом. Впрочем, это несильно их огорчило, посмеиваясь, оба негодяя только и ждали случая вновь прицепиться к служаночкам.

А мне было не до того, мысли об Арнувиэль жгли сердце. Как там она? Не сделал ли с ней чего ужасного ее кошмарный братец? А этот выродок на все способен, чувствовал я. Джон, пытаясь развлечь меня, предложил сыграть в кости. Пришлось согласиться, изобразив на лице нечто подобное заинтересованности.

Но игра навела на еще одну важнейшую тему - деньги. Лично у меня их было, как кот наплакал. А без золота предстоящие дела вряд·ли удастся провернуть. Но тут обрадовал Джон, заявивший об имевшихся в его поясе семидесяти золотых и сорока серебряных монетах.

- Серебро выиграл в карты, - с довольной миной пояснил он, - а золотишко дедуля подкинул. Я у него любимец, младшенький ...

Фин-Дари выложил на стол тяжелый кожаный кошель с двадцатью дублонами и тридцатью четырьмя лунами. Что тоже было совсем неплохо. Да, с финансовой стороны мы оказались на высоте. Но следовало помнить и о том, что деньги при неосторожном использовании имеют свойство быстро таять. Надо было, как можно разумнее вложить их в наше само по себе сомнительное предприятие - поиски и освобождение Арнувиэль. Конечно, тут присутствовали варианты, но только вопрос, насколько реально выполнимые. Н-да, стоило хорошо подумать. Очень хорошо ...

Однако в данный момент такие мысли не занимали ни Джона, ни Фин-Дари. Безобразники-таки усадили девчонок на колени и теперь вовсю потчевали вином, Натти только головой покачал, но, помня о' нашем уходе, вызвал из кухни двоих поварих и заставил обслуживать посетителей.

Краем уха я слушал щебетанье полупьяных бабенок, прерываемое оглушительным хохотом Джона да хихиканьем Рыжика, щекотавшего за пазухой своей избранницы кончиком пушистой огненной бороды. "Вот оглоеды, - беззлобно думал я, - выпили, девчонок приласкали и забыли обо всех невзгодах. Хорошо ... ".

Прихлебывая слегка терпкое вино, я окидывал взором все вокруг, стараясь вобрать в себя, унести в памяти лица боевых товарищей, уютную обстановку, всеобщую атмосферу дружелюбия. Вот совсем рядом сидит Лед-Из-Брэнди, славный малый, бывший со мной в походе Сорвиголов, Вересковом рейде и в добром десятке других. Через пустой столик от него - неразлучные братья-близнецы Харм и Джозеф, чистокровные ирлы из поглощенного Тенью Алинора. Они были рыжи, почти совсем как Фин-Дари, и отличались невероятной силой. Однажды вдвоем на спор близнецы едва не побороли самого Маленького Джона. Правда, тот находился в изрядном подпитии.

А вот справа от них сержант Аллен, прошлой зимой вернувшийся из гномьего плена. Три года рабства, да еще под землей, в каменоломнях Закопченных гор, - срок немалый ...

Мягкий свет свечей, воткнутых в круглые, подобные колесам, деревянные люстры, подвешенные у потолка, придавал неизъяснимое очарование маленькому залу трактирчика. Где все было со вкусом подобрано: мебель из красного дуба, золотисто-кремовые шторы на окнах, внушительный камин, облицованный гранитными плитками, картины на стенах, написанные яркими, живыми красками. Не хотелось, ой, как не хотелось его покидать ... Но что поделаешь, Судьба…

Джон и Фин-Дари тем временем настолько захмелели, что девицы наконец-то улизнули от них, чему я лично был безмерно рад. Не хватало еще, чтобы перед отъездом мои товарищи провели бессонную ночь. Поймав себя на таких мыслях, я кисло улыбнулся, ибо до знакомства с Арнувиэль сам был таков. Но теперь ни одна женщина не вызывала у меня интереса. Их, всех 'вместе взятых, я не променял бы на одну эльфийку.

Вскоре, допив остатки вина в своем кубке, я поднялся и велел кунявшим друзьям:

- Вставайте, богатыри, пора на покой. Иначе завтра вас ничем не разбудить, хоть колоколом над ухом звони. Шевелись, Фин-Дари, бездельник, и ты, Джон, торопись, нечего пялить на меня глаза. Или, может, ты меня не узнаешь?

- Узнаю, - с немалой гордостью ответил он и громко икнул,- даже, несмотря на то, что тебя вдруг стало так много. Ик! Раз, два, три, - Джон принялся старательно считать, - четыре, пять. Они, наверное, твои братья? О, и как похожи!

С Фин-Дари было полегче, он просто таращился на Джона и бормотал:

- Каланча как, выпьет, так и давай землю трясти. Ой! И пол наклоняет. Джон, свинья этакая, а ну прекрати свои штучки. Или ты думаешь, коли здоровый вымахал, то и все можно?

Подхватив обоих под руки, я повел их к выходу, решив поутру сделать внушение на будущее. Сегодняшний вечер, конечно же, можно было простить. Лис догнал меня у самых дверей.

- Сынок! - непривычно ласково позвал он и протянул мне назад оставленное в уплату на столе золото. - Забирай без возражений, оно вам еще здорово пригодится.

- Натти, - не соглашаясь, начал, было, я, но трактирщик решительно меня прервал:

- И не спорь, Стальная Лоза, этот ужин за мой счет, он скромный подарок для вас троих. Ведь больше-то, наверное, несвидимся? Стар я, сынок, стар. Уходит мое времечко ...

Что оставалось делать! Только от всего сердца поблагодарить старика. Благополучно уложив друзей в гамаки, я с наслаждением завалился в свою постель. Кто знает, когда еще удастся поспасть по-человечески?

Встав раненько, на рассвете, я первым делом размотал изрядно надоевшую повязку, она мне была уже ни к чему. Затем принялся расталкивать ворчащих друзей. Необходимо было отдать дань памяти Морвелю и другим усопшим товарищам.

Первые лучи восходящего солнца застали нас при входе в Каменную Долину, кладбище Обреченного форта. Называлось оно так из-за небольших мраморных либо гранитных надгробий, разбросанных повсюду, куда ни кинь взгляд. "Мертвый гарнизон ушедших в прошлое времен, - печально подумалось мне, - регулярно получающий подкрепление..."

Фин-Дари и Джон уже бывали на могиле капитана и потому довольно быстро привели меня туда. Потупив головы, мы долго стояли у скромного каменного обелиска с выбитым на нем крестом, званием, фамилией и датами рождения и смерти. Это было все, что осталось от ушедшего человека. Помимо памяти, конечно. Джон пустил вкруговую флягу отборного бренди, не забыв перед этим щедро пролить на могилу. Мы сделали по небольшому глотку, и он, закрутив ее, повесил на пояс. Негоже напиваться с утра, к тому же в таком святом месте.

Так и не произнеся ни единого слова, мы тихо ушли. Ведь надо было побывать еще на многих могилах - у Нэда-Паладина и у других товарищей. Это оказался тяжкий и горький, но необходимый обход. Дольше, чем возле других, мы задержались только у одного памятника - черной базальтовой стелы, с вершины которой рвался в полет серый журавль - эмблема разведчиков. На беломраморной табличке внизу золотом были вписаны имена всех героев-разведчиков, погибших, выполняя задания, в Покинутых Землях. Последним в этом длинном списке значилось имя Нэда. Правда, смерть настигла его в Ничейных Землях, но это ничего не значило. Ниже рядов с фамилиями реквиемом золотились слова баллады:

Он не вернулся из Покинутых Земель,

Теперь они ему пуховая постель,

А он разведчик был от Бога ...

Я не сентиментальный человек, но почему-то эта стела на меня всегда сильно действовала, вот и сейчас по коже побежали мурашки. Да и Джон с Фин-Дари, видимо, испытывали подобные чувства. Низко поклонившись, мы покинули Каменную Долину.

Сборы потом не заняли много времени, ведь бродяги, подобные нам, не имели лишних вещей, а только то, что действительно необходимо. Напоследок я еще сбегал на третий этаж жилого корпуса, где находилась моя прежняя комнатушка, в которой за время пребывания в лазаретной палате я так и не побывал. Там было все по-прежнему: спартански твердая кровать, небольшой письменный стол, бронзовый канделябр на нем и даже стопка старых, потрепанных книг. У стены стояли три стула. "Один из них как-то разломал Джон, - с легкой грустью вспомнил я, - в изрядном подпитии рухнувший на него. А ремонтировать взялся Фин-Дари, у которого были золотые руки. Да, надо признать, гном являлся изрядным умельцем, когда, конечно, перебарывал свою лень". С минуту постояв, я окинул свое бывшее жилище прощальным взором, неспешно прошелся по нему, а затем шагнул за порог, так и оставив дверь незапертой. Да и к чему ее запирать? Не сегодня-завтра здесь поселится новый хозяин ...

Джон на пару с Фин-Дари, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поджидали меня во внутреннем дворе, под старыми, тенистыми каштанами. Рядом с ними находились все свободные от службы стражи. Теперь мне стала понятна пустынность коридоров форта. Народ высыпал нас провожать ....

Мы обнялись со всеми, выслушали и сами сказали множество трогательных, идущих от самого сердца слов, но конюхи привели наших лошадей, и настал час расставания. Уезжали мы помпезно, словно герои, какие, что в какой-то мере даже доставляло удовольствие. Авось из-за этого поганый Хорек позлится напоследок! Его, пса шелудивого, небось, так бы не провожали. Куда там!

В тот день в форте, наверное, объявят праздник и всеобщее гулянье. На радостях.

Но, когда проехали ров и заслышали скрип механизмов подъемного моста, чувство торжества у меня исчезло, помрачнели и друзья. Да, конечно, прежде мы много скитались. Но нам было куда возвращаться, ведь всегда за спиной чувствовался надежный форт, верные пограничные побратимы. Ясное дело, дом имелся и у Джона, и у Рыжика, и у меня, в Ренвуде. Только сейчас он не мог удовлетворить наши потребности. Мы были молоды, жаждали опасностей, приключений и даже, чего греха таить, славы. А что ожидало нас на родине? Размеренная, скучная жизнь и ранняя старость? Нет, уж лучше круговерть авантюрных похождений, волнующих кровь, будто горячее виноградное вино. А там, на склоне лет, можно и на покой. Мемуары писать, про себя ухмыльнулся Я, такие' правдивые-правдивые и героические-героические.

Прямой, как стрела, Былинный тракт все дальше уводил нас от стен и башен Обреченного форта. Вокруг раскинулась привычная печальная местность: огромные пустоши, поросшие вереском, с разбросанными там и сям одинокими скалами или каменными россыпями. Порой попадались радующие взор редкие деревья. А на востоке темнела стена Ведьмачьего леса, где Джон две недели назад добыл для меня упитанного молодого оленя.

На распутье мы приостановились. Одна дорога уводила на юго-запад, в сторону ланкастерских владений, другая - на юго-восток, к городам побережья, а третья - прямиком на юг. Ее-то мы и выбрали, ибо это был кратчайший путь к Шервудскому лесу. Наперед мы не особо загадывали, сначала найдем Родин Гуда, а там видно будет. Сможет помочь, хорошо, если же нет ... Тогда отправимся в Элиадор втроем.

Скверно, конечно, что поиски нам придется вести вслепую, основываясь на предположениях. Да, гарантий, что Арнувиэь находится в Ap-Фалитаре, столице Элиадора, не имелось никаких. В принципе, Черный Король мог содержать ее в любой из поглощенных Тенью стран. Вот и сыщи девчонку попробуй ...

К вечеру мы достигли обнесенного крепким забором хутора. Хозяева не покинули его, о чем свидетельствовал ровный столб дыма, шедший из печной трубы. Запахло домашней стряпней, коровами и свежим сеном. Первыми нас приветствовали псы, остервенело лающие 'с внутренней стороны ворот. Джон "легонько" постучался, от- чего те едва не слетели с петель. Ждать пришлось довольно долго. Мы уж, было, решили, что хозяева не желают иметь с нами дел, и хотели ехать дальше, как вдруг калитка в воротах распахнулась. Из нее с опаской выглянул пожилой лысоватый мужчина в видавшей виды соломенной шляпе и с короткой глиняной трубкой в зубах. Цыкнув на разошедшихся собак, он подозрительно уставился на нас и не очень любезным тоном спросил:

- Чего угодно милостивым господам?

- Здравствуйте, хозяин, - приветствовал я его, спрыгнув с Дублона, - мы порубежники из Обреченного форта. Переночевать-то пустите?

- С Границы, значит? - хозяин почесал затылок левой рукой, правая же продолжала предусмотрительно сжимать увесистую дубинку.- Ну коли так, то проходите, гостями будете. Эй, Марк, где ты там? - крикнул он затем в глубь двора. - Заберешь ты, наконец, этих проклятущих псов?

Послышался оправдывающийся мальчишеский голос, а потом вся свора, изредка полаивая, исчезла. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что в случае нужды она моментально появится вновь. Между тем одна из створок ворот отворилась, и мы ступили во двор усадьбы.

Большую часть его площади занимал двухэтажный дом под соломенной крышей и хозяйственные постройки, возле которых высились три внушительных стога сена, прикрытых от солнца грубой выцветшей парусиной. Невесть откуда появился светловолосый паренек лет двенадцати-тринадцати. Увидев Джона, он резко остановился и уставился на него расширенными от изумления глазами.

- Марк! - быстро привел его в чувство хозяин. - И чего стоишь, будто столб? Отведи-ка лучше коней господ порубежников на конюшню. Да позаботься, как следует. Потом возвращайся, бабушка будет накрывать на стол.

Малец забрал у нас поводья и, непрестанно оглядываясь, удалился. Мы же вслед за хозяином прошли в дом.

- Располагайтесь, - предложил он затем нам и указал на широкую лавку по-над стеной. - Отдохните пока немного, а я пойду, потороплю жену. Надеюсь, от ужина вы не откажетесь?

-Нет, не откажемся! - почти в один голос подтвердили мы. Уже на выходе хозяин оглянулся:

- Меня зовут Леонард, можно попросту Леон, а супругу мою, значит, Бертой нарекли. И вы уж не сердитесь, ворчливая она порой бывает.

Извинившись, он ушел, плотно притворив за собой дверь. Джон, а за ним и мы с Фин-Дари сложили в углу кожаные мешки, затем уселись на скамью и принялись терпеливо ждать. После целого дня на свежем воздухе есть хотелось ужасно, да и соскучились мы попросту за домашней стряпней. Но не прошло и полчаса, как в комнату вошла высокая, статная женщина лет пятидесяти, в строгом сером платье, поверх которого был повязан белый фартук, такого же цвета был и чепец на голове. В руках она несла внушительных размеров поднос, уставленный хлебом, ветчиной, свиной колбасой, глиняными горшочками со сметаной и молоком, а также кругом сыра и целой горой огурцов, помидоров и перца. Супруг предусмотрительно распахнул перед нею дверь, но она все одно что-то недовольно пробурчала. Поставив поднос на стол, она лишь тогда соизволила оценивающе посмотреть на нас. И не знаю чем, но мы, вероятно, ей понравились, ибо лицо у нее подобрело и даже разгладились морщинки возле черных, удивительно живых глаз.

- Вот, значит, какие у нас сегодня гости, - проговорила она низким, грудным голосом, раскладывая на столе продукты. - С Границы, значит? Как там дела, детки? Небось, хорошего мало? До нас вот дошли слухи о Черном Короле, будто он теперь у нечисти в Покинутых Землях, как знамя. Все вокруг него и все подчиняются. Может, нам с Леонардом лучше бросить все и уходить дальше, в глубь Континента?

- Что вам сказать, почтенная госпожа, - глубоко вздохнул я. - В Приграничье сейчас действительно беспокойно. И Черный Король не пустая выдумка досужих болтунов. Но уходить ... Я бы все же вам не советовал. Ведь трудно, ой, как трудно в наше время обжиться на новом месте. В свободных городах народ давят чиновники магистратов, в баронатах, графствах и княжествах - тираны-дворяне. Я уже молчу про земли Святой Матушки Церкви, там люди вообще чуть ли не на положении рабов. Здесь же, в Приграничье, такого нет и в помине, по крайней мере, пока. Ну а там, почтенная госпожа, сами смотрите, вам-то, пожалуй, виднее.

- Да мы не за себя волнуемся, - отчего-то смутилась хозяйка.- Внучек у нас растет, вот за него и переживаем. Сами понимаете, паренька за ногу не привяжешь, а он бывает, улизнет поутру из дому и только вечером возвращается. То порыбачить отправится, то в лес по грибы-ягоды или на другой хутор к дружкам-одногодкам. А туда только напрямую километров десять топать да все глухими тропинками, через овраги и перелески.

- Что, верно, то верно. Марк у нас пострел,- подтвердил Леонард, - мы с бабкой по его милости часто места не находим, переживаем. Он ведь для нас, стариков, все. Да и у него, кроме 'нас, никого нет. Мать его, доченька наша, померла почитай семь годков назад. В городах Ланкастерского герцогства тогда свирепствовала чума. А отец плавал на торговом судне, да так однажды и не вернулся ...

- Ой! - вдруг встрепенулась хозяйка и, вытерев одинокую слезинку, извинилась. - Уж простите, гости дорогие, заболтали мы вас, а вы с дороги, есть хотите. Присаживайтесь к столу, угощайтесь чем Господь Бог послал, а я схожу еще принесу. И где только носит этого несносного мальчишку? Ма-арк!

Назад она вернулась уже с внуком, несмело посматривающим на нас из-под опущенных ресниц. Не помню, чтобы я за последние годы ел с большим удовольствием, чем сейчас. И Джон, и Фин-Дари не на словах, а на деле выказали в этом вопросе со мной солидарность. Все же сладкая сытость заставила отодвинуться от стола, ибо никто из нас больше не мог съесть и кусочка. Мастер Леонард достал жестяную коробочку с крупно нарезанным табаком.

- Попробуйте, - предложил он, - свой собственный, крепкий и пахучий.

Я, поблагодарив, отказался, однако Фин-Дари с Джоном незамедлительно достали свои трубки и потянулись к угощению. А уже через пару минут всю комнату затянул густой сизый туман. Самый большой чад шел из огромной Джоновой трубы, создавая впечатление курящегося вулкана. Наверное, поэтому я даже и не пытался хоть как-то разогнать вокруг себя зыбкую, обволакивающую завесу. Госпожа Берта убрала со стола и в сопровождении Марка ушла на кухню мыть посуду. Мастер Леонард, попыхивая коротенькой трубочкой из глины, молчал. Мы тоже сидели, не издавая ни звука. Туман сделался совсем густым, когда он, наконец, произнес:

- Парнишка-то наш Границей бредит. Вот, говорит, стукнет шестнадцать лет и уйду служить в какой-нибудь форт. Думает, глупый, это так интересно дни и ночи напролет проводить в засадах да походах. Отговорили б вы его, господа, от этой затеи.

- От этого не отговоришь, мастер Леонард, - покачал головой Джон, - на своем примере знаю. Пока сам не попробуешь, не хлебнешь лиха, никто не отговорит.

- Так, так, - согласно поддакнул гном, - что поделаешь, весь мир так устроен, все непременно хотят учиться на своих ошибках.

Хозяин нахмурился, очевидно, признавая правоту собеседников, и больше на эту тему не заговаривал. За окнами комнаты между тем быстро темнело.

- Поди, устали с дороги, господа? - спросил, выколачивая пепел из трубки, мастер Леонард. - Пойдемте, я покажу, где вы будете спать ...

Я поднялся первый и с наслаждением потянулся. После ранения целый день в седле, надо признать, давало о себе знать. Пройдя коридором мимо трех запертых комнат, хозяин, а вслед за ним и мы, поднялись на второй этаж. Распахнув тяжелую дверь справа, он ввел нас в солидных размеров помещение, в котором стояли две кровати, кое-какая старая мебель да штук пять матрацев, набросанных поверх полуистертого тунистанского ковра. Вероятно, это было лежбище для Джона, для которого подобрать кровать по размерам являл ось сложнейшей задачей. Едва глянув на толстенную перину и огромные пуховые подушки, я почувствовал некий дискомфорт. Ну не привык я на такой спать. Не привык и все тут! Поэтому я, стараясь не обидеть хозяина, с извиняющейся улыбкой спросил:

- Может, вы разрешите нам·переночевать на сеновале? Знаете ли, я очень люблю там спать. Думаю, мои друзья тоже не будут против этого возражать.

- Как угодно, господа, - к моему удовлетворению, мастер Леонард не выглядел удивленным. - Да оно и правильно, ибо, что может быть лучше сна на сеновале летней ночью? Пойдемте, пойдемте, я вас туда провожу.

На дворе он подвел нас к широкому сараю с крышей, покрытой дранкой, приставил лестницу к черневшему в темноте чердачному проему и, пожелав спокойной ночи, ушел. Забравшись наверх, я едва не одурел от душистого аромата трав. Боже, что это было за наслаждение погрузиться в мягкий, податливый растительный океан, вдохнуть полной грудью, выдохнуть и еще вдохнуть! Хорошо! Рядом возились,· устраиваясь, Фин-Дари и Джон, при этом гном недовольно бурчал, что я из-за своей придури лишил его, бедного, мягкой постельки, а великан, в свою очередь, ругал того за неосторожные тычки ногами и локтями в лицо.

- Да угомонись ты, Рыжик! - наконец не выдержав, завопил он.- Или ты там что, задницей на вилы напоролся?

Гном утих, но напоследок все же приголубил великана "ласковым" словом. После этого я мигом уснул, и ни одно плохое видение не смогло преодолеть чары старого сеновала.

Но вмешалась реальность жизни, посреди ночи нас всех троих разбудили истошные крики хозяев и яростный собачий лай. Презрев лестницу, мы один за другим сиганули вниз. Фин-Дари вытащил из богато расшитого чехла шикарную секиру из булата, покрытую золотой и серебряной чеканкой. Джон вращал стальной булавой, усеянной ромбовидными шипами. Я же привычным движением выхватил из ножен блеснувший зеркальной полировкой меч. Во дворе жарко полыхали укрытые парусиной стога. Но в их свете не было видно ни врагов, ни даже их теней,

- Бегите к дому! - я указал острием клинка в ту сторону. - И узнайте, что там у них случилось. А я быстренько разведаю обстановку вокруг.

Двор занимал приличную территорию, тем не менее, хватило пяти минут, чтобы его полностью обследовать. Нырнув в темень, я оббежал вокруг забора, заглянул во все сараи и подсобные помещения, но нигде не заметил и малейшего следа злоумышленников.

А стога между тем горели, от их жара затлела крыша низкого, дощатого строеньица, откуда донесся испуганный поросячий визг. Силуэты наших хозяев заметались вокруг, пытаясь сбить либо затушить пламя. Кратчайшим путем я бросился на помощь. Берта, Леонард и юный Марк передавали ведра с водой из находящегося рядом колодца по цепочке великану и гному, которые окатывали водой соломенную крышу свинарника. Госпожа Берта даже отшатнулась, выронив из рук ведро, когда я внезапно возник из темноты. Крышy они уже почти затушили, а вот стога было не спасти. Хорошо подсушенное сено догорало ...

- В чем дело, почтенные? - не сдержавшись, рявкнул я. - Откуда взялся огонь, есть догадки?

Мастер Леонард в недоумении развел руками, госпожа Берта тихо всхлипывала, опираясь на его плечо, тут же, подле них, мышонком притаился и Марк. У всех троих лица покрывала копоть, сквозь которую пробивали Дорожки струйки пота. Мне вдруг стало неловко от нечаянной резкости, но слов, чтобы загладить ее, к сожалению, сразу не нашлось. Сверху спрыгнули мои друзья, они также успели изрядно перепачкаться, а Фин-Дари к тому же обжег руку.

- И чего прицепился? - недовольно буркнул он. - У людей горе, а ты будто следователь на допросе: откуда, мол, да почему. Дурень ты, Алекс, им-то, откуда это знать?

- Да никого я не хотел обидеть, - возмутился я, но, тут же опомнившись, примирительно добавил: - Но если все же что не так, достойные хозяева, то извините, Бога ради, простого солдата.

- Что ты, что ты, сынок, - заплакала госпожа Берта, - и не думай ничего такого. Мы просто все взвинчены этим ночным пожаром. И что оно за напасть такая? Никогда у нас сами собой стога не загорались. Правда, лет пятнадцать назад в очень сухое лето отмечалось нечто подобное, но то в жаркий полдень, когда солнце находилось в зените. Да и сено тогда стояло, не прикрытое брезентом. Ой, сыночки, неужто нечисть приложила ко всему этому руку?

- Не думаю, - уверенно заявил я, - на земле нет никаких вражьих следов. Ни малейших!

- А про воздух забыл? - перебивая меня, откуда-то сверху донесся насмешливый голос. - Или ты, жалкий, можешь похвалиться умением читать невидимые следы?

В ночном небе пронеслась темная тень - ковер с восседающим на нем человеком. Госпожа Берта охнула, прижав к себе испуганного мальчишку. Наверное, в тот момент не только я один пожалел об отсутствии доброго английского лука.

- Эй, ворона! - крикнул я вослед удаляющемуся силуэту. - Легко поджигать сверху добро мирных людей и быть крутым парнем, сидя на' этой недосягаемой штуковине. Так будь мужчиной хоть раз в жизни, иди ко мне, покажи свою храбрость. Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты, некий Морли, имеющий на меня зуб. Значит, тем более у тебя есть повод принять вызов.

Ковер сделал плавную дугу и вернулся, кружа над нашими головами.

- Время для этого еще не пришло, - терпеливо возвестил тот же противный скрипучий голос. - Но, быть может, и побеседуем. В пыточном подвале Лонширского замка.

- Кто ты, тварь? - в бешенстве заорал я, без особого успеха швыряя в темную фигуру одну за другой пять металлических звездочек.

- Ты же сам сказал - Морли, - расхохотался ночной летун, - хотя раньше, в детстве, ты знал меня под другим именем. Но настоящее, повторюсь, Морли. Однако, молодой человек, давайте пока оставим в покое ваше любопытство и мои перспективы. Я здесь не просто так, а по делу. Вам привет от сестры, миледи Синдирлин.

- Засунь себе в одно место этот привет, - грубо ответил я: и с надеждой пожелал: - Что б ей сдохнуть, ведьме поганой.

- А, кроме того, - невозмутимо продолжал Морли, - еще подарок и обещание.

- Вот как? - задрав голову, я угрожающе потряс кулаками. - Ну что же, если подарок не слишком велик, то помести его рядом с приветом. А хватит места, приткни там и обещание.

- Глупец! - Морли издал неприятный металлический смех. - Сначала посмотри на дар сестры. Готов прозакладывать что угодно, назад ты его не вернешь.

Почти у самых моих ног упал небольшой холщовый мешок, пропитанный чем-то темным. Госпожа Берта, да и мастер Леонард непроизвольно отпрянули, Фин-Дари с Джоном, наоборот, ожидая подвоха, придвинулись поближе. Я осторожно прикоснулся к поверхности мешочка. Что-то густое прилипло к пальцам. Поднеся их поближе, я ощутил острый запах крови и, уже не колеблясь, развязал обычный веревочный узел, затем вытряхнул содержимое наземь.

Стога почти догорали, но в их слабеющем свете была хорошо видна человеческая голова с искаженным от боли и ужаса лицом. Мы не могли не узнать ее, ибо это оказалась голова Робина из Шервудекого леса, славного малого, уважаемого даже ветеранами Границы. Того самого Робина, на чью помощь мы так надеялись...

- По душе пришелся подарок? - откровенно глумясь, захихикал из звездного неба Морли. - Если нет, отдавай назад, попытаюсь засунуть его в указанное тобой место.

- Послушай, ублюдок, - превозмогая шумящую в висках кровь, тихо промолвил я, - гдe бы ты ни находился, я отыщу тебя и предам такой лютой смерти, что еще позавидуешь несчастному Робину. Клянусь Памятью Предков, я отомщу за друга.

- А мы поможем, - поддержали меня Джон с Фин-Дари голосами, ничего хорошего не сулящими посланцу сестры.

- Плевал я на ваши угрозы, - презрительным тоном откликнулся Морли. - А вот сможешь ли ты, Алекс Стальная Лоза, плюнуть на обещание своей сестры?

- Считай, что я так и сделал, - возможно, преждевременно сказал я;

- Ха! - наглец Морли пролетел совсем низко над нашими головами и, удалясь вдаль, громко провопил угрозу Синди; - Сделай хоть шаг на территорию Покинутых 3емель и ты в первую же ночь получишь еще один подарок - голову своего любимого братца Чарльза.

- Он давно мертв! - крикнул я вослед. - Мертв, слышишь?

- А ты проверь, - донесся еле слышный ответ, - проверь и, возможно, кое в чем убедишься. Ах-ха-ха! Стальная Лоза!

Проводив его взглядом, я бережно приподнял голову и положил ее назад, в мешочек, после чего посмотрел на друзей. Их лица, наверное, выражали такую же растерянность, как и мое; Ведь все хорошо понимали: в начавшейся игре Шервудская карта бита. С гибелью Робина пропадал всякий смысл ехать в те края за помощью. Сзади несмело подступился мастер Леонард и, опасливо косясь на мешок, спросил:

- Чья она будет, голова эта? Вы уж простите, господа, за любопытство.

'- Нашего хорошего знакомого, - скорбно ответил Джон,- а вернее сказать, друга ...

- В таком случае, господа, приношу вам свои искренние соболезнования. Право, мне очень жаль этого ... молодого человека!

- Да, - устало кивнул я, - он был еще очень молод.

- Очень жаль, господа, - повторил хозяин и, извинившись, отправился вслед за женой и внуком в дом.

- Что делать-то теперь будем? - с плохо скрытым волнением вопросил гном. - Неужто втроем попрем против всей мощи Черного Короля?

- Сейчас будем спать, - решительно отрубил Маленький Джон, - а завтра ... Видно будет, ведь утро вечера мудренее. Правда, Алекс?

- Наверное, Джон, ты прав, отдых не помешает, хотя и не знаю, смогу ли теперь заснуть. Бедняга Робин, ведь это из-за меня его погубила проклятая Синдирлин. Боже правый, из-за меня.

- Не кисни, Алекс, - без особого вдохновения попытался приободрить великан. - Кто знает, как и от руки кого он погиб? Может, Морли вообще оттяпал голову уже с холодного трупа?

- Нет, Джонни, - не согласился я, - посмотри, кровь совсем свежая, а значит, убили Робина недавно.

- Мы, кажется, решили, что разумней всего сейчас поспать,- напомнил нам Рыжик, - идемте, идемте, утром еще обо всем потолкуем.

Взяв с собой мешок с головой, мы залезли на сеновал. Теперь он не казался таким уютным и душистым, ибо в воздухе витал запах смерти и крови ... Не знаю, как мои друзья, но я так и не смог уснуть в эту ночь. Все думал о Робине и не находил себе оправдания. Да и как можно оправдать смерть близкого человека, погибшего по твоей вине? А несчастная Марион? Да она, пожалуй, не переживет такого горя!

Что же касается Синдирлин, то счет возрастает. Придет время заплатить и за это. Еще меня порядком смущала угроза сестрицы насчет Чарльза. Черт его знает, может, он действительно жив и содержится где-то в тайных застенках? От этой дрянной суки Синдирлин можно было ожидать любой пакости и самого непредвиденного хода. Представив себе, выполнение ее угрозы, я почувствовал дурноту и осознание того факта, что одного Робина мне за глаза достаточно, чтобы мучиться до конца дней своих.

Имелось только единственное средство проверить правдивость речей ночного летуна Морли. Уехать подальше в Спокойные Земли, затем сбить со следу возможных соглядатаев, вернуться назад и тайно перейти Границу. А потом нежданно-негаданно нагрянуть в Лонширский замок, пере вернув его вверх дном в поисках брата либо других узников. Но я сильно подозревал, что теперь застать Синди врасплох будет очень трудно, впрочем, как и незаметно дойти до Лонширских владений.

На рассвете я разбудил спутников. Вид у них был помятый. Фин-Дари вытаскивал из всклокоченной огненной бороды сухие травинки и тихо ворчал, а Джон молча возился с поясом, вытряхивая из него золотые монеты.

- Хозяевам за хлопоты и сожженные стога, - пояснил он мне. - Да и просто неудобно, знаешь ли, уехать, не отблагодарив за гостеприимство и доброе отношение.

- Правильно, Джон, - поддержал его я, - только не перестарайся, ибо, сам знаешь, человек в пути без денег, что птица в горах без крыльев.

- Или что баба без ... - хихикнул и сразу осекся гном, увидев в моих руках зловещий мешок.

- Похоронить ее надо поскорее, Алекс, - тоненьким голоском почти проблеял он, - уж больно жуткое она вызывает чувство.

- Смотрите, какой чувствительный, - нахмурился Джон, - ты, рыжий дурень, забываешь, что голова эта не чья-нибудь, а нашего же товарища. Уважай сие и отбрось глупые страхи.

- Все одно жуть, - не отступал Фин-Дари, - несмотря ни на что.

- Найдем хорошее место, - успокоил я его, - и похороним ее по-человечески. А пока потерпи.

Спустившись с сеновала вниз, мы обнаружили мастера Леонарда и госпожу Берту, уже вовсю хлопочущих по хозяйству. Парнишки видно не было, наверное, после всех этих ночных треволнений он еще отдыхал. Пожелав доброго утра, мы сообщили, что уезжаем. И, похоже, хозяева не слишком огорчились. Оно и понятно, кому понравятся гости, за которыми по пятам следует беда? Но все же они долго и искренне отказывались от денег, пока Джон едва ли не силой таки заставил их взять. Не знаю' почему; но мне захотелось что-нибудь подарить мальчонке. Черт его знает, может, тот напомнил мне самого себя и далекое детство, в котором отец и мать присутствовали лишь на раннем этапе?

- Передайте Марку, - попросил я мастера Леонарда, отвинчивая с груди знак вольного охотника, - пусть будет на память. Да, и еще ... - я протянул ему маленький, изящный кинжальчик с рукоятью из слоновой кости, взятый из моей комнаты в форте в самый последний день. - Хорошая вещь, из дамасской стали. Пусть при нужде она защитит его.

Сердечно попрощавшись с хозяевами, мы выехали в открытые ворота. И нам еще долго махали вослед.

Местность дальше пошла холмистая, вереск уступил место зонтичным акациям, зарослям дикого шиповника и кустам остролиста, способного на самом деле здорово порезать кожу. Дорога, зигзагами петлявшая по холмам, оставляла желать лучшего: то и дело приходилось объезжать выбоины или торчащие из земли коричневые корни. Джон невнятно поругивал своего гигантского коня, двигавшегося не особенно глядя куда, отчего всадника нещадно трясло и подбрасывало. Нахохленный, словно воробей в непогоду, Фин-Дари осматривал окрестности, наверное, в поисках подходящего места для упокоения головы. Я же попросту ехал, с уже привычной тоской вспоминая Арнувиэль да коря себя за прежде временную смерть Веселого Робина.

- Вот! - вдруг завопил гном, указывая короткой рукой в сторону плоского, прямоугольного камня. - Чем не обелиск для славного Робин Гуда? Я б, например, и сам от такого не отказался.

Оставив коней на дороге, мы подошли к невысокому холму. Место и впрямь было хорошее. Осеняя камень, росла молодая березка, а вокруг все устилала зеленая, пушистая, словно тунистанский ковер, трава. Джон прихватил с собой лопату. Вырыть глубокую яму для него труда не составило, хоть в земле сплошь и рядом попадались булыжники. Поганый мешок мы сожгли, почему-то даже у великана он вызывал определенное омерзение.

Вся церемония не заняла и пяти минут. Голову бережно положили на дно, бросили по горсти земли, прежде чем засыпать лопатой, а потом уже я прочитал короткую заупокойную молитву. Фин-Дари довольно споро выбил посреди каменной плиты христианский крест и имя - Робин Локсли. Правда, всех смущало отсутствие тела, но с этим мы поделать ничего не могли. Поклонившись могиле, мы сели на коней и поехали дальше.

Солнце стояло высоко в зените, когда, наконец, было решено отдохнуть в тени трех старых акаций, ронявших на налетавшем внезапными порывами юго-западном ветерку сладковатый белый цвет. Фин-Дари, ведавший припасами, достал продукты, которые дала в дopoгу госпожа Берта. Хм, а она наготовила их, видимо, с учетом "скромного" Джонова аппетита. Неспешно подкрепившись, мы напились воды из протекавшего неподалеку ручья, после чего стали держать совет. Фин-Дари; положив руки под голову, смотрел в синюю бездну неба, по которому плыли подобные айсбергам белые облака, и пытался убедить нас идти в Бедламные Города.

- Там, - говорил он, - можно встретить старых друзей либо попросту навербовать с десяток лихих парней.

Я заранее исключил этот вариант, потому, давая гному возможность выпустить пар, больше слушал звонкую песнь жаворонка, несущуюся откуда-то с небес.

- Нет, Рыжик, это не выход, - наконец потеряв терпение, перебил его разглагольствования я. - Во-первых, нет никаких гарантий, что старые друзья таки встретятся. Во-вторых, надо быть очень хорошим другом, чтобы сунуть голову в пасть Покинутых Земель. В-третьих, насчет вербовки, какой дурак за считанные золотые наймется искать лютую смерть? Ты ведь должен помнить, денег у нас хватает .Но ведь не для найма отряда суперменов! И четвертое, Фин-Дари, самое главное - Время. А сколько его уйдет, прежде чем мы доберемся до Кольца Бедламных Городов? Про дороги в ваших Оружейных Горах, по которым придется идти, ты знаешь получше меня, не говоря уже о других трудностях этого пути. Нет, Фин-Дари, мы не можем позволить себе разбрасываться такой роскошью, как драго­ценное Время. Не можем!

- Тогда придумай что-нибудь получше, - сварливо предложил рыжий гном. - Или вон ·каланчу стукни по лбу, может, ему тогда что дельное в голову придет.

- Рыжик, будешь давать такие советы, ночью бороду твою обрежу, - зловеще пообещал Джон.

Фин-Дари ответил известной всему миру комбинацией из пяти пальцев. На-ка, мол, выкуси!

- Угомонись, чертов гном, - недовольно поморщился я, - не то я сам приведу в исполнение угрозу Джона. Понял?

Рыжик моментально утих, ибо знал, мое слово твердо, будто сталь. Но все равно, неужели он, придурок, поверил, что я могу посягнуть на его гордость - бороду?

- Джон, - затем обратился я к великану, - а ты что скажешь? Какое твое мнение?

- Мнение? - насмешливо хмыкнул тот. - Да вот оно: план Фин-Дари - чушь собачья, вот мое мнение.

- Эй, эй, каланча, - горячо завозмущался гном, - критиковать-то, поди, легко, а? Это ведь не то, что мозгами поворочать.

- Да уймись, ты, - С досадой оборвал его Джон. - Мне тоже есть что предложить, исходя из обстановки и положения, в которое мы попали.

- Ну, ну, - Покровительственно подбодрил Фин-Дари, сверкнув ярко-синими глазами, - выдай что-нибудь этакое, гениальное. И умное-умное!

- Алекс прав, путь в Бедламные Города долог, а тамошний сброд не настолько глуп, чтобы даже за горы золота отправиться с нами. Дорога в Шервуд гораздо ближе, но особого смысла ехать туда после смерти Робина я не вижу. Вряд ли кто из его вольной братии клюнет на наши рекрутские посулы, насквозь пропахшие паленым даже для зеленого новичка. Исходя из всего этого и из упомянутого Алексом дефицита времени, предлагаю: добраться до Баденфорда, купить вьючных и запасных лошадей, а также все необходимое для дальнейшей экспедиции. После чего втроем топать на выручку эльфийской госпожи.

Оба мои друга высказались и теперь молча ждали, справедливо полагая, что окончательное решение остается за мной. Да и как иначе? Ведь Арнувиэль - моя девушка, даже почти невеста.

- Знаете, в общем, и один, и другой план имеет свои слабые и сильные стороны, - дипломатично начал я. - Но ... Я вот тут подумал, что надо было Синди? Правильно, лишить нас союзников в лице Веселого Робина и его вольной ватаги. А так ли для этого необходимо выискивать по лесам самого Локсли? Что, скажем, само по себе не столь просто?

- Ты имеешь в виду ... - первым начал догадываться Джон.

- Да, - не совсем уверенно подтвердил я, - думаю, отданная нам Морли голова не что иное, как колдовской муляж. Ну, право, точно не знаю, может, это и впрямь чья-то голова, но только переделанная черной Магией под черты Робина.

- Может, так, а может, и нет, - задумчиво буркнул Фин-Дари, попыхивая своей трубкой. - Только что и остается гадать.

- Нет, гном, мы будем знать это наверняка, потому что все-таки отправляемся в Шервудский лес.

- Смотри, Алекс, - пожал широкими плечами Джон, - тебе виднее. В Шервуд, так в Шервуд.

- Куда ты, туда и мы, - подтвердил и Фин-Дари, выколачивая пепел из докуренной трубочки о ствол акации. Уже сидя на Дублоне, я сказал:

- А в Баденфорд нам все равно придется заехать, кое-чем не помешало б запастись да и по пути.

- Отлично! - сразу оживился гном. - Вечерок посвятим славной игре в кости и разведке местных питейных заведений.

- Никаких кутежей, - сразу же осадил его я. - Перед нами стоит серьезная задача. Вот о ней-то и надо думать, а не о том, как поставить ее под угрозу.

Гном пристыжено молчал, но нельзя было сказать, что он полностью со мной согласен. Впрочем, так же, как и гулена Джон, озадаченно скребший затылок пятерней.

- Да, и вот еще что, - счел нужным напомнить я им, - в городе хорошенько следите за тем, что болтает ваш язык. Не то живо угодите в "Благостную Тишину", некогда церковный монастырь, а ныне филиал Святой Инквизиции. Там таких, как вы "язычников", не слишком жалуют.

- Люди все же очень злые и опасные создания, - зябко поежился гном. - Ну какое, интересно, дело этим самым инквизиторам до того, во что, скажем, верю я или Маленький Джон?

- Да они просто хотят навязать своего Бога другим народам, - зло сверкнув глазами, бросил великан. - Вот тебе, Рыжик, и весь ответ.

- Истина! - согласился я. - Навязать свою веру, чтобы потом обложить церковными налогами и поборами.

- Ну с нами такой фокус не пройдет, - фыркнул Рыжик. - Мы, гномы, в состоянии спровадить из Оружейных гор, как миссионеров, так и любую призванную ими армию.

Джон смолчал, но его грозный вид о многом говорил. И я хорошо знал, что если кто-то рискнет задеть интересы или достоинство маленького народа, то великаны, обитавшие по соседству в селениях Красных Каньонов, стеной станут за своих земляков. Как, впрочем, и гномы всегда придут на выручку им, случись какая беда. А гномье войско, закованное в броню с головы до ног, противник еще тот ... Орешек, который мало кому по зубам. Для всего мира, наверное, великое счастье, что войну да походы подземные жители не слишком жаловали. Подвигнуть их на такое можно было, разве что здорово разозлив либо не оставив другого выхода.

До самого вечера никто из нас не проронил ни слова больше. Не было настроения: у меня из-за разлуки с Арнувиэль, у друзей после разговора о Святой Инквизиции. Да и действительно, особенно в последние годы, церковники уж слишком перехлестывали в своем фанатичном стремлении всех на Континенте подогнать под христианский каблук. А если кто все же дерзал открыто признаться в ином вероисповедании, то его тут же объявляли язычником либо еретиком, а могли и запросто навесить ярлык отступника. Такое обвинение торило прямую дорожку-на костер. И сколько невинных на него пошло, знает один лишь Господь.

Великанов и гномов пока в открытую не трогали, хотя и косились изрядно. Но ... Это пока, к тому же у отцов-инквизиторов имелись свои методы. Зачем, скажем, кого-то хватать в открытую и будоражить народ? Гораздо проще ведь сделать так, что неугодный попросту исчезнет. А кто разыщет пропавшего в дебрях большого города? Тем более, невозможно будет связать исчезновение с деятельностью слуг Святой Инквизиции. Насколько я знал, те ребята работали профессионально, не оставляя улик и следов. Как, впрочем, и живых свидетелей. Все это, конечно, делалось "во имя Господа". С улыбкой я поймал себя на мысли, что думаю, как отъявленный еретик. Интересно, как бы назвали меня Серые Сутаны, проникни они в мою башку? Э-э, ну, наверное, врагом матери Церкви, гнусным защитником нелюдей и кем еще? Наверное, червем, подтачивающим столп Святой Веры. Да, насчет ярлыков и различного позорного клейма фантазия у Серой Братии работала.

Иной раз меня вообще посещали крамольные раздумья о том, что Церковь давно переметнулась на службу к Тени. Уж больно усиленно она перерабатывала подлинно хороших людей: или в пепел на своих кострах, или в перегной в тайком вырытыx захоронениях. И это в то время, когда Покинутые Земли неуклонно, пусть и медленно, но продвигаются вперед, подминая под себя все больше и больше тер-риторий Континента. Это в то время, когда вся нечисть сплотилась под одним знаменем - Черного Короля, способного в один прекрасный день обрушиться на Спокойные Земли и затоптать их. Н-да, воистину Церковь, вместо того чтобы стать консолидирующей силой, объединяющей разные народы и государства, напротив, выступала в роли клина между ними. Ирония Судьбы ... Или действительно, по крайней мере, часть церковников сменила Хозяина? Ох, Алекс, Алекс, гореть тебе на костре ...

Заходящее солнце позолотило горизонт, одело в пурпурные наряды облака, осветило прощальными; ласковыми лучами редкие нивы, появившиеся совсем недавно по обеим сторонам дороги. Скользнуло по кронам березовой рощи и крышам небольшого селения, дворов в двадцать пять-тридцать, обнесенного ocтpым, однако не слишком прочным частоколом. До деревни было рукой подать, но Джон внезапно заартачился.

- Не поеду! Забыли, черти, что мы таскаем за собой целый воз неприятностей? Опять хотите оделить ими невинных людей, гостеприимно предоставивших кров и еду? Если нет, то я предлагаю переночевать вон в том леску. И если гаду Морли приспичит его сжечь, сильно горевать не стану.

- Скажи лучше правду, Джон, - насмешливо хмыкнул гном, - тебе ведь просто жаль денег, которые придется выложить хозяевам за понесенные убытки.

- Дурень! - шикнул великан. - Ехидный, маленький клоп. Kpoвопийца!

- А ты ... Знаешь, ты кто? - постарался не остаться в долгу неугомонный Фин-Дари.

- Хватит вам, - я решительно прервал назревавшую словесную дуэль. - Не надоело еще? Совсем как в старые добрые времена. Лучше давайте-ка поторопимся, смотрите, как быстро темнеет. А до рощи еще минут десять хода.

Миновав деревеньку стороной, мы под перелай чутких сторожевых псов уже в густеющих сумерках добрались до первых берез. Сама роща оказалась невелика, но все деревья были как на подбор: высокие и могучие. Сочной травы между ними хватало, мы расседлали коней·и пустили их пастись. Все трое: небольшой, косматый Уголек гнома, Таран великана и мой золотистый красавец Дублон, являлись старыми знакомцами и потому, никогда не задираясь, прекрасно ладили. Хм, вот бы Фин-Дари с Джоном взяли С них пример.

Наскоро поужинав да попив горячего чаю, решили ложиться спать.

Густая трава оказалась настолько мягка, что напоминала пушистый ковер, который, едва я закрыл глаза, поднялся в воздух и понес седока в волшебный мир сновидений. Я увидел с небесной высоты Старого Бэна, старательно пропалывающего наш маленький огородик от сорняков. Заметив мое появление, дед долго с укоризной смотрел в глаза и молчал. Уж лучше бы отругал, все ж легче было бы …

Потом стала сниться нянюшка, она улыбалась и что-то ласково говорила, правда, я не слышал ее слов, но все одно на душе полегчало, словно узнал какую-то радостную весть.

Проснулся я часа в два ночи от грандиознейшего ливня. Небеса словно прорвала стена сплошной, отвесно падающей воды. Рядом, ругаясь, на чем свет стоит, барахтались в лужах Джон и Фин-Дари. А тут еще вдруг налетели порывы сильного, холодного северо-западного ветра, заставившего ·цокать зубы в усиленном режиме. Все же сообща мы довольно быстро поставили палатку и заползли в ее уютное нутро, надежно спрятавшись от непогоды. Благо запасная одежда находилась в кожаных мешках и потому не промокла. Вытеревшись насухо и переодевшись, приятно было послушать бессильные завывaния ветра, швырявшего на стены нашего убежища целые водяные шквалы. Так, с легкой блаженной улыбкой на устах Я задремал во второй раз. Часов в шесть меня и Рыжика растолкал Джон, на удивление, поднявшийся раньше всех.

- Вставайте, лежебоки, - деланно сердито ворчал он, - я тут, видите ли, стараюсь, пропитание им готовлю, а они дрыхнут, будто сурки. - Знаете, балбесы, чего мне стоило огонь развести? Дрова-то насквозь мокрые!

- Невелик подвиг, - начал выпендриваться гном, - чем даром мучиться, лучше б ты, великанище, чуток серым веществом пошевелил. Глядишь, может, тогда и догадался бы воспользоваться сухим спиртом. Хм, хотя О каком сером веществе может идти речь? Откуда ему взяться у нашего слона? Э-хе-хе!

- Сухой спирт беречь надо,- насупился слегка обиженный Джон,- На чем готовить будем в землях покрытых Тенью.

- Пустяки, - беспечно отмахнулся Фин-Дари, - все равно в Баденфорде придется запасаться всем необходимым. Вот там и прикупим спиртягу, что в глотку не льется.

- Вот когда приобретешь, - хозяйственно приосанился Джон,- тогда и будешь разбрасываться. А пока надобно экономить.

- А что, - нашелся изобретательный гном, - в общем-то, хорошая идея. Экономить! Только знаешь, раз ты ее подал, давай с тебя и начнем. У нac, знаешь ли, любезный Джон, продуктов осталось в обрез, так я думаю, надо это... Порцию тебе вполовину урезать. А там приедем в славный город Баденфорд, все прикупим, запасем, вот тогда и поешь вволю. Ну как, каланча, мысль нравится?

Не сдержавшись, я идиотски хихикнул.

- Очень смешно, - Джон окинул меня с головы до ног укоризненным взглядом. - Мало того, что этот никудышный гноменыш издевается в открытую, так еще и ты, серьезный человек, подпрягаешься.

- Я нейтральная сторона, - поспешил дипломатично заверить я,- но если тот из вас, у кого рыжая борода, брякнет за утро еще хоть одно кривое слово, то клянусь Памятью Предков, ему точно до самого Баденфорда придется обходиться половиной пайка.

Фин-Дари благоразумно промолчал, но правую руку сунул себе за спину. И я, хорошо зная его, был совершенно уверен: там, в виде красноречивой фиги и притаился ответ. Подсев затем к парующему котелку, мы живо уплели аппетитнейший соус - конек кулинарного искусства нашего Джона. Съели по внушительному бутерброду с сыром и ветчиной, и запили все это горячим, бодрящим чаем.

Потом, пока они обменивались легкими колкостями, упаковывая наше имущество в мешки, я отправился к тихо журчащему ручью, неспешно протекавшему через рощу. Прошедший дождь сделал его полноводней, но для того, чтобы побриться, помехой это не было. Хорошо Фин-Дари, никаких забот в этом плане, да и Джону, пожалуй, тоже, он носил небольшую бородку и усы, подравнивая лишь изредка их ножницами.

В восемь утра или около того мы покинули березовую рощу. Грунтовая дорога нещадно раскисла, грязь хлюпала, чавкала, словно болото, всячески затрудняя наше продвижение вперед. Благо через пару часов мы свернули на тракт, худо-бедно выложенный старыми, потрескавшимися плитами. Засеянные поля стали попадаться чаше. Ветер гнал рябь по их золотистой либо еще зеленой поверхности.

Навстречу проехал, а одна телега с работниками, потом целая кавалькада·возов, запряженных мулами. Крестьяне с любопытством окидывали нас взглядом и тут же забывали, дел было невпроворот, а здесь, невдалеке от Границы, они всякого повидали. Так разве их удивишь компанией гнома, великана и человека?

В полдень вдалеке блеснуло серебром, что говорило о появлении реки. Это была наша старая знакомая - Виски, разлившаяся здесь на добрых полтора километра. Кони быстро донесли нас до ее поросших густым камышом берегов. Проехав еще метров пятьсот по тракту вдоль реки, мы оказались у первых домов большого поселка, вся оборона которого состояла из когда-то глубокого, но теперь полуобвалившегося рва. Через него был переброшен подъемный мостик, давно и прочно вросший в землю. Впрочем, здесь любой дом мог служить при необходимости крепостью, о чем недвусмысленно говорили прочность каменной кладки, узкие окна, скорее похожие на бойницы, да прочные дубовые двери, обитые листовым железом.

"Золотое Дно" - вспомнил я название поселка, данное не ради красного словца. Лет эдак тридцать-тридцать пять тому назад на здешнем песчаном берегу обнаружили золото. Располагалось оно неглубоко, да вот беда, назвать уж сильно богатым это месторождение было нельзя. Словом, пока сюда добралась основная масса старателей, искать-то было уже ·нечего. Те, первые, конечно, нажились, понастроили дома, обзавелись семьями, а опоздавшие молодчики уехали не солоно хлебавши. Что поделаешь, целомудренная шлюха Удача улыбается не каждому.

Взрослых людей на улице поселка попадалось мало, кто, видно, рыбачил на реке, кто в поле работал, а кто и по торговым дедам находился в плавании. Одни лишь загорелые до черноты мальчишки проносились шумными воробьиными стайками по направлению к реке. Н-да, солнышко припекало, и, несмотря на прошедший дождь, становилось жарковато.

Миновав поселок и пляж с купающейся ребятней, мы подъехали к неуклюжему, однако же, прочному парому, лениво покачивающемуся на мелкой волне. Сам паромщик в ожидании работы спал в прохладе примитивного шалашика, построенного в центре.

- Эй, почтенный, - окликнул я его, - ночью-то, что делать будешь?

Соня и ухом не повел, лишь слегка дрыгнул торчащей из шалаша ногой. Что, вероятно, означало: отстаньте и катитесь к черту. Хмыкнув себе под нос, я запустил в лентяя камешком. Без толку, тот просто-напросто запрятал вовнутрь обе ноги. И тут в дело вмешался Маленький Джон. Спрыгнув со своего Тарана, он с берега сиганул на борт, на самый его край, что привело к некоторому крену. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы из убежища в центре вместо бессловесных ног показалась всклокоченная голова.

- Кому тут делать нечего? - недовольно завопил он и, правда, сразу же осекся, осознав габариты великана. Потом, наверное, от страха, да и еще не полностью проснувшись, по-козлиному заблеял: - М-м-м-м!

Джон терпеливо ждал. Наконец беднягу прорвало: - М-милорд! Ч-что угодно вашей милости? "Милорд" приосанился и сказал:

- Угодно на тот берег, да поживей.

- Хм, но ... - взгляд испуганного малого лет двадцати стал слегка нагловатым. - Вас, как вижу, всего трое, а мэр велел отчаливать лишь тогда, когда наберется хотя бы человек десять.

- Ты что, малограмотный? - вдруг сурово спросил Джон.

- Ну, нет, - несколько стушевался паромщик,- грамоте хорошо обучен.

- Да? Вот как? - изумился великан. - Не умеешь считать до десяти и думаешь, что хорошо? Ох, уж эта нынешняя молодежь, сплошное разочарование!

Если б я даже и хотел, то все равно удержать друга вряд ли бы успел. Джон, несмотря на вес и размеры, имел поразительную ловкость и быстроту. Схватив строптивца за воротник, он мигом с головой окунул его в воду. Тот в панике забился, но совладать с Джоновой рукой вряд ли смогли б и десять таких, как он. Дождавшись пузырей, великан соизволил вытащить его на поверхность. Бедняга хватал ртом воздух, словно рыба, при этом кашлял и смотрел вокруг ошалевшими, дикими глазами.

- Ну вот, дорогой юноша, - обратился мой друг к пареньку,- посмотрим теперь, хорош ли метод обучения старины Джона. Считай-ка нас опять.

- Один, два, три, - послушно начал юный паромщик, на секунду запнулся, Потом продолжил, глянув 'на коней, - четыре, пять, шесть, - потом снова на нас. - Семь, восемь, девять ...

Я едва сдерживался, чтобы не заржать. Фин-Дари любовался на спектакль, улыбаясь до ушей. Но Джон, строгий учитель дядюшка Джон, был сама невозмутимость.

- Гм, сам теперь видишь, юноша, мой метод совсем неплох. М-да! Ведь еще пару минут назад ты умел считать всего лишь до трех, а сейчас до девяти. Прогресс налицо, но ... Боюсь, придется повторить урок. Что поделаешь, надо, милый, надо.

- Нет! - истошно завопил паромщик. - Не стоит! Я десятый.

- Ага, - удовлетворенно кивнул Джон. - честно говоря, рад за тебя. Оно, знаешь, грамотному человеку легче в жизни. Глядишь, еще и звездочетом придворным заделаешься, не раз тогда помянешь меня добрым словом. Да, надо б с тебя плату за обучение взять, но уж ладно, я сегодня добрый. Гей, друзья! - обратился он затем к нам. - Поторопитесь, отплываем.

Бледный, как сама смерть, паромщик перекинул на берег широкие сходни, по которым мы с гномом завели лошадей. Не прошло и пяти минут, как наш "ковчег" благополучно отчалил. Уже на другом берегу Джон, покровительственно похлопав парня по плечу, дал тому целую пригоршню медных монет, после чего посоветовал:

- Тренируйся, дружок, вместо того, чтобы дрыхнуть. Не ленись и достигнешь таких высот! Вот представь, едем мы назад, а ты, сердешный, уже и до двадцати считать умеешь. Плохо разве?

- Хорошо, господин, - несчастным тоном пробурчал "ученик" и совсем тихо добавил: - Чтоб ты издох, собака.

- Что такое? - навострил уши великан.

- Да так, ничего, - побледнел, словно бумага, парнишка, - жалко, говорю, расставаться.

- А-а, - понимающе протянул Джон, - мне тоже, но что поделаешь, такова жизнь. Прощай, юноша. Вперед, друзья!

Мы перебрались с парома на берег. Фин-Дари, сходивший со своим Угольком последним, сунул пацану в руку серебряную луну, и лицо того вмиг просветлело. Но кланяться нам вослед желания он не проявил. Что было вполне понятно.



2 глава

Изгои

С этой стороны реки тракт сделался пошире, да и состояние его заметно улучшил ось. В иных местах виднелись даже новые плиты, положенные взамен разбитых, а на развилках стали появляться указатели. Чувств овал ось приближение большого города. Теперь поля, огороды тянулись сплошной, нескончаемой чередой, а к вечеру мы оставили позади пять или шесть вполне приличных по размеру деревень. И движение в здешних местах было оживленнее: телеги, возы с сеном сновали друг за другом, то и дело попадались стада коров, овец, коз, переходящих с пастухами дорогу и на время препятствующих движению. На полях суетились фигурки крестьян, спешащих до заката сделать все свои дела и отправиться домой. Правда, порой на границах наделов виднелись островерхие шалашики, в которых иные работники, наверное, оставались на ночь.

Несколько раз нам навстречу попадались разъезды конной стражи, но документы потребовали только невдалеке от Баденфорда, да и то жандармы. Эти мудаки всегда были рады придраться к чему угодно и к кому угодно. Хотя с нами они обошлись вполне вежливо, вероятно, их впечатлили размеры Маленького Джона да мои бумаги, где черным по белому, при наличии множества печатей и затейливых подписей удостоверялось, что их податель является не кем иным, как сиятельным князем, сеньором всех Лонширских земель и угодий.

В свое время Старый Бэн положил много сил и времени, чтобы убедить меня подать прошение в Судебную Палату Континента о восстановлении и подтверждении прав. После чего пришлось затратить уйму золота и нервов, являясь на несчетное количество заседаний, где заслушивались оставшиеся свидетели: наши соседи дворяне, а то и просто вольные йомены, жившие на землях Лоншира. В общем, всех этих дурацких процедур было не перечислить, но в итоге, совсем замотанные, мы получили с дедом на руки все нужные документы на гербовой бумаге, с тьмой печатей и автографов. Вот уж "радость"-то была! Получил во владения княжество, которого в принципе нет!

Дед, однако, придерживался другого мнения, говоря, что само по себе подтвержденное высокородное происхождеие значит в жизни очень многое. Но что-то, честно говоря, я как-то не замечал. «Золото, - твердил я деду, - все подкрепляется золотом, а иначе самое высокое звание останется пустым, ничего не значащим звуком.»

Старый' Бэн слушал, но оставался непоколебим. Что делать, человек старой закалки, хотя отчасти он, наверное, прав. "Ох, - про себя тоскливо вздохнул я, - деда, деда, как же по тебе соскучился твой беспутный внук. А теперь и не знаю, свидимся ли когда вновь? Такие вот дела ..."

В сам город в тот день мы так и не попали. Не успели на десять-ятнадцать минут - и массивные городские ворота со скрипом и лязгом затворили. Фин-Дари расстроился, да и Джон, пожалуй, тоже. Видно, идея гульнуть крепко сидела в их шальных головах. М-да, чуток развеяться им-таки не повредит. Тем более перед смертельно опасным предприятием. Итог которого и самый ярый оптимист вряд ли увидел бы в розовом свете.

Разведя на пригорке костерок, мы занялись делами: гном куховарил, Джон возился с лошадьми, а я, разбив палатку, принялся штопать кое-где порвавшийся плащ. Изредка до меня доносилось ворчание Рыжика по поводу скудного разнообразия оставшихся продуктов, что впрочем, не помешало ему приготовить вкусный и сытный ужин. Потом, уже на полный желудок, они раскурили свои трубки, стараясь "нечаянно" дунуть в мою сторону.

- Паразиты! - не выдержал в итоге я и запустил в каждого большой пригоршней каштанов, в изобилии валяющихся неподалеку от растущего рядом мощного старого дерева. - Да мы. не специально, - завопили, оправдываясь, оба, старательно закрываясь от повторной атаки, - это ветер так дует.

- Ветер? - ухмыльнулся я, метко кидая по ним еще и еще.

- А чего тогда на меня орете? Это не я, это ветер по вам швыряет каштаны, - после чего продолжил обстрел.

- Хватит! - первым запросился Джон, покаянно подняв над головой руки. - Ну настоящий пацан. Ой, черт! Хватит, тебе говорю.

- Ладно уж, - смилостивился я, прекращая "дуновение", - но в обмен с тебя анекдот.

- Идет, - охотно согласился Джон и, потирая голову, поудобней уселся у потрескивающего костерка Э-э, про что б это рассказать ... Гм, как назло ни фига в голову не приходит. Оно и конечно, когда путешествуешь в такой компании, поневоле чуток отупеешь.

- Джо-он! Не отвлекайся.

- Ага, ну да ладно. Идет, значит, по пустыне странник голый, но в изящной шляпе, совершенно не защищавшей от солнца. Навстречу ему караван. Старший охранник спрашивает: "А отчего это ты, мил человек, голый?". "Так все равно ж никого нет", - отвечает тот. "Ну ты даешь, - удивляется охранник. - А шляпа тогда зачем?". "Как зачем? А вдруг кто-нибудь попадется".

- Гы-гы, - заржал гном, - еще рассказывай, только не такое старье.

- Один монах возвращался из далекого паломничества на родину.

Проезжая лесом, он заметил сидящего высоко на суку молодца, который усердно орудовал топором. "Что ты делаешь, безумец? - в ужасе вскричал монах. - Ведь сук упадет вниз". "Не такой уж я и безумец, - с достоинством отрезал молодец, - ибо тоже подумал об этом и потому крепко привязал его к себе".

Тут уже, не выдержав, засмеялся и я.

- Та-ак, что бы еще вспомнить? - задумался на мгновение Джон

- А, вот, только, чур, последний. Ловил, значит, рыбак в море рыбу, но что-то удача в тот день отвернулась от него. Вытягиваемая из воды сеть каждый раз оказывалась пустой. Все же напоследок он таки кое-что выудил. Правда, это была всего лишь старинная бутылка, запечатанная странной, серебристой смолой. Откупорив ее, он здорово испугался, ибо из отверстия повалили клубы дыма, принявшие очертания демонической фигуры.

"Слушаю и повинуюсь! - прогрохотал чудовищный голос. - Загадывай три желания, но прежде хорошо подумай.

"Чего ж тут думать? -сразу приободрился испугавшийся было рыбак. - Хочу иметь сто наложниц".

"Вот они", - указал джинн на внезапно возникшую на берегу целую толпу полуголых красоток.

"Так, - радостно потер руки рыбак, - хочу еще иметь и дворец". "Полюбуйся", - джинн про стер руку в сторону прежде пустого мыса, на котором теперь сияли купола и высились зубчатые башни.

Над третьим желанием рыбак действительно долго думал, наконец, он сказал: "Хочу, чтобы достоинство мое мужское доставало до дна лодки".

"Проще простого", - откликнулся джинн, щелкая пальцами.

Выскочившая из воды акула тут же откусила бедняге ноги и достоинство его в самый раз стало достигать лодочного дна.

"Всего хорошего, - пожелал напоследок улетающий джинн. - И прощай. Я дал тебе все, о чем ты просил".

- Никогда слишком долго не ломай голову, - сделал философское заключение Фин-Дари, - целее будешь. И вообще, пускай кони думают, у них головы-то побольше будут.

- Такой размышляющий конь, - усмехаясь, в тон ему ответил я, - может и не позволить на себе ездить. Всяким там ленивым гномам.

- Да пошел ты, - Фин-Дари с хрустом потянулся и предложил: - Давайте лучше спать. Не знаю, как на кого, но на меня Джоновы басни словно снотворное: послушаю-послушаю и глаза начинают слипаться. Наверное, это от того, что Джон их рассказывает таким заунывным тоном ...

- Ну, наглец! - возмутился от души великан. - Сначала, значит, слушает, раскрыв рот, а потом хнычет, не нравится, мол, ему что-то. Свинтусяра!

В палатке Фин-Дари вертелся до тех пор, пока Джон всерьез не пригрозил отправить его спать на свежий воздух. А там после дождя было сыро и прохладно, гном это живо смекнул и утих. Но все одно, после он здорово отыгрался, всю ночь во сне немилосердно пиная то меня, то Джона.

"И как с тобой только спят твои девки? - не единожды чертыхаясь; удивлялся я. - Да любой бы, увидевший под утро снятую тобой "мамзель", решил бы, что ты всю ночь зверски ее насиловал". А на рассвете великан, потирая бока, посочувствовал матери Рыжика.

- Вот бедная женщина. Да ей, сердечной, за то, что выносила этакого "дятла", памятник при жизни надо поставить.

- Но, но, каланча, - погрозил литым кулаком гном, - маманю не трожь. Не советую. А то задам трепку и не посмотрю, что ты у нас такой амбалистый мужичок. Усек?

Джон щелкнул Рыжика по носу, тот в отместку мощным тычком попытался сбить его с ног. Потом, конечно же, поддавшись, Джон упал, и оба, барахтаясь, завозились у самой палатки, которую, ясное дело, вскоре и завалили. Я терпеливо ждал, прекрасно зная, что мои друзья порой превращаются в озорных, задиристых мальчишек. Но стоит им без помех дать выпустить пар - и они вновь становились взрослыми людьми.

Вскоре мы уже подъезжали к только что открывшимся городским воротам, на которых была витиеватая резная надпись: "Добро пожаловать в Баденфорд". Три заспанных стража Порядка, дежуривших на входе, хмуро оглядели нас с ног до головы, после чего главный, сержант, непреклонно возвестил:

- С вас, судари, три средних луны - пошлина за въезд в город.

- Ты че, милейший, спятил? - вытаращился на него Джон. - Да это же грабеж среди бела дня!

На сержанта грозный вид великана, однако, не подействовал.

Здесь он был в своем праве, а мы всего лишь путники, которых за день проходит несчетное количество. Равнодушным, заученным тоном он пояснил:

- Мэрия ввела пошлину полгода назад в целях пополнения городской казны. А тариф такой: крестьяне, ремесленники платят один медный шиллинг за душу, купцы - мелкую луну, господа-дворяне - по средней луне. Вы ведь, как я полагаю, господа?

- Они самые, - гордо подтвердил гном, кидая сержанту три монеты. - Лови, шкуродер!

Баденфорд был старинный город: улочки, площади сплошь покрывал красновато-коричневый булыжник. Хватало здесь и красивых зданий, утопающих в зелени каштанов, берез, тополей, орехов. Даже дома простого люда и те многие имели ухоженный, привлекательный вид.

- Здесь неплохо, согласен, - оглядываясь по пути, ворчал Маленький Джон, - но все же это не музей, чтобы драть за смотрины такие деньги.

- Черт побери! - в унисон ему взметушился гном.- Нам следовало узнать, сколько эти грабители берут за выезд. Может, мы тогда объехали бы эту "деревню" стороной?

- Успокойся, Рыжик, - утешил я его. - Обычно уезжающие уже ничего не платят.

- Угу, - пробурчал гном, - так это ж обычно.

- И вообще, из-за чего сыр-бор? Многие города, особенно вольные, берут пошлины и, кстати сказать, весьма разнообразные.

- Но, согласись, умеренные! - поднял вверх указательный палец Фин-Дари. Великан с ним согласился.

- А здешние иначе, чем шкуродерскими не назовешь. Три серебряных луны! Да они так отпугнут от себя всех потенциальных покупателей.

- Ну это их проблемы, - пожал плечами я, - наше дело приобрести тут нужную амуницию, продукты, кое-что из оружия и запасных лошадей.

- Приобретешь, как же, - не успокаивался гном, - представляю, какие у них цены на базаре. Наверняка аховые.

- Не хнычь раньше времени, Рыжик, - посоветовал Джон, оглядываясь по сторонам, - вот сейчас приедем и все узнаем.

- Эй, милейший, - обратился он затем к прохожему, испуганно втянувшему голову в плечи. - Как тут у вас поскорее добраться к базару?

- Оч-чень просто, с-сударь, - слегка заикаясь, ответил гражданин лет сорока пяти, с внушительной лысиной, проглядывающей из-под небольшой соломенной шляпы. - Вот через этот переулок выедете на улицу Роз, потом свернете на улицу Каменных Львов и, минуя площадь Согласия, прямиком попадете на баденфордский рынок.

- Хм, да, совсем рядом, - пробубнил под нос гном, - а главное - напрямик.

Людей вокруг нас прибавилось: конные и пешие, они спешили в основном в ту же сторону, что и мы. Несколько раз навстречу или обгоняя, проносились даже кареты с гербами, создававшие впечатление', будто они одни на дороге. Народ разбегался, всадники сторонились, но мы, понятное дело, держали марку, не отступая и на миллиметр. Верзилы-кучера ругались, но ... Все же объезжали стороной. Ведь за версту видно было, что мы за птицы и из каких прилетели краев.

Улица Роз действительно оказалась усаженная розами, которые росли где только можно: на клумбах перед домами, в цветниках на балконах, выглядывали из распахнутых настежь окон и даже вьющейся колючей и ароматной стеной оплетали иные коттеджи едва не до самой крыши. Вот уж поистине, где прекрасная половина человечества, наверное, чувствует себя, как в раю.

Улица Каменных Львов тоже была под стать своему названию: царственные звери из мрамора, гранита и песчаника украшали парадные, оберегали подъезды, лепными барельефами выступали из зубчатых оград, окружающих богатые дома и дворы. Дверные ручки и те, все без исключения, оказались выполнены в форме львиной головы. Фин-Дари вертелся во все стороны, с любопытством разглядывая застывший в разных позах зверинец и время от времени восхищенно басил:

- Вот чудища-то! Ох, видать, серьезные! Такие хвоста себе накрутить вряд ли позволят.

- Уж будь, уверен, - улыбаясь, подтвердил Джон, попутешествовавший по тунистанским пустыням.

- Вот бы к такому в логово, - вообще размечтался гном, - кинуть скотину Ларса. Интересно, лева его сначала задавил бы, а уж потом стал есть или все-таки живьём слопал, брыкающегося?

- Нет, что ты, Рыжик, - с серьезной миной возразил я, - он бы его сперва посолил, потом слегка поджарил, а после уже задавил и, облизываясь, скушал.

- Не обламывай детские фантазии нашего коротышки, - ухмыльнулся Джон, - не то он разрюмсается, а мамкина сиська далеко.

- Знаете, кто вы? - гном смерил нас обоих не очень одобрительным взглядом. - Шутники-неудачники, к тому же мнящие себя умниками. Да - да, я на вашем месте не стал бы претендовать на наличие в башке серого вещества. То есть мозгов. Знаете, ими думают?

- Знаем-знаем, - с видом круглых идиотов закивали мы, - но не очень понимаем.

- Бэ-э-э! - даже проблеял Джон.

- Придурки, - вздохнул гном. - Вокруг такая красотища, а они, бестолочи, прицепились ... Да, впрочем, что с вас взять? Хулиганье!

Площадь Согласия, на которую мы только что въехали, представляла из себя квадрат примерно пятьсот на пятьсот метров, выложенный в отличие от других, виденных уже мест города бледно-серыми плитами. Посреди нее высилась скульптурная композиция: двое дворян весьма задиристого вида, бросив под ноги шпаги, обменивались крепкими рукопожатиями.

- Халтура! - с видом крупного знатока оценил Рыжик. - В этом, с позволения сказать, "труде" не-чувствуется вложенной души.

- Уж ты бы вложил, "ваятель", - не сдержавшись, хохотнул Джон. - Видел я, как ты из дерева вырезал статую Хильды, официантки из заведения старины Лиса. И ведь предупреждал дурня: оставь это дело. Нет, не послушался, завершил. И что? Привел Хильдочку полюбоваться, а она, сердечная, бац и в обморок! Очнулась, значит, И говорит: "Какой же ты, Рыжик, извращенец. Ну зачем придумал этакое чудовище с дойками до пупа, с крыльями вместо рук, да еще и с лицом, похожим на мое? А ноги? Почему одна нога толще и короче, а другая тоньше и длиннее?".

- Надо же, вспомнил злодей, - помрачнел вдруг гном.- Да, я готов признать, кое-какие недочеты там имелись. Но, в общем и целом, вещь получилась отпадная.

- Туфтовая, - передразнил его Джон.

- Отпадная, - упрямо отстаивал свое творение Фин-Дари, - в лучшем смысле этого слова. Жаль, ты, Алекс, ее не видел.

- Повезло человеку, - искренне порадовался Джон.

- Она была такая ... - Фин-Дари, не обращая на великана внимания, в восторге закатил глаза. - Ну, словно материализовавшаяся мечта. Но что делать, - потом философски закончил он, - гениев не ценили и не понимали во все времена. Не я первый, не я последний ... Горькая истина ... Н-да!

- Утешься, о, великий, - с легкой чернотой пошутил Джонни, - после смерти тебя обязательно вспомнят. Ну непременно.

Рассеянно слушая болтовню друзей, я заметил впереди нас, но только чуть правее небольшую кучку людей, стоявших вокруг молодого светловолосого парня в скромном простом одеянии. Мы подъехали поближе и услышали:

- Как можно верить тому, что они служат Господу нашему? Разве Всевышний завещал им вести такую жизнь? Быть сытыми, когда народ голодает? Облагать непомерными податями полунищих крестьян, живущих на церковных землях? Совращать малолетних? Сжигать на кострах и ломать на дыбах людей, вся вина которых состояла лишь в том, что они пытались хоть как-то отстоять свои права? Или попросту сказали неосторожное слово? - все вопрошал и вопрошал паренек.

- Он правильно говорит, - глухо поддержал его угрюмый горожанин с медным значком Гильдии Кожевников. - Святые отцы, почитай, всегда пили с нас кровь, а в последнее время так и вообще стали в ней купаться.

- Так оно и есть, - всхлипнула рядом женщина, - плещутся ироды в крови да в слезах. Вон моего сыночка забили плетьми только за то, что нечаянно забрызгал грязью отца инквизитора. До сих пор, сердечный, с кровати не встает ...

Светловолосый внимательно слушал и кивал. Мы находились совсем близко от него, так близко, что я даже смог рассмотреть веснушки на нежной коже лица. Между тем паренек понес, по меркам Церкви, еще большую ересь.

- Знайте же! - торжественно со значением обратился он к присутствющим. - Я Богом посланный Мессия, призванный восстановить справедливость и защитить униженных.

- И как же ты нас защитишь-то? - откровенно недоверчиво хмыкнул пожилой мужчина в поношенной, но чистой одежде. - Разве что молниями небесными поразишь все эти обители порока: церкви да монастыри?

- Лучшее оружие - правда, - с достойной восхищения наивностью ответил светловолосый, - Я буду всегда и везде открывать людям глаза. Буду убеждать священнослужителей обратиться, наконец, к нуждам народа. Буду говорить им о том, чего ожидает от них Бог. Напомню о Царстве Небесном, кое не всем, очень не всем открывает свои врата. И о Геенне Огненной, поджидающей грешников, тоже напомню, если они позабыли.

- Да кто ж тебе позволит, - без деликатности оборвал его здоровяк с красным обветренным лицом моряка. - Сгребут в момент ока да в темницу упрячут, а то и на костер угодишь.

Окружающие согласно загудели:

"Мореход здраво рассуждает, - подумал я, - да только он забыл упомянуть о том, что прицепом схватят еще и тех, кто, разинув рот, слушал этого Мессию. А там, в пыточном подвале Инквизиции, доказывай потом, какой ты хороший и верный сын Старушки Церкви".

Умные мысли вылились в конкретное предложение:

- Давайте, друзья, отсюда рвать когти, что-то мне здесь чудится запах паленого.

- И мне, - охотно согласился Фин-Дари. Великан лишь пожал широченными плечами.

Уже отъезжая, я, не сдержавшись, обернулся. Странный парень и на Мессию то не похож: вместо черных волос - светлые, да и веснушки, которые совсем не подходили под облик Спасителя рода человеческого. Но вот глаза ... Заглянув в них, я тут же непроизвольно вздрогнул. Глаза были печальные, добрые и всепонимающие. Наверное, такие, какие и должны быть у настоящего Божьего Сына. С усилием я отвернулся. И лезет же в голову всякая блажь ...

Больше не мешкая, мы покинули площадь. Широкая дорога, по которой туда и сюда катились возы, вскоре привела нас к гостеприимно раскрытым воротам городского базара, огражденного фигурным металлическим забором. Два старика у натянутой цепи, одетые в синюю униформу базарных служащих, красноречиво потерли друг о друга указательный, средний и большой пальцы. Жест понятный везде и всюду.

- Эгей, дедули! - Рыжик на сей раз из жадности или, как по его обычной версии, из бережливости полез в бутылку. - Наша компания не из господ будет. Стало быть, сколько с нас причитается?

Низенький, кривоногий дедок хитро прищурился:

- Шутите, господин гном, мы, знамо дело, не шибко ученые, но знаем: те, кто с границы, те все господа. Уж не обессудьте, так оно повелось. Да вы и сами всех к тому приучили. Ведь если что вам не по нраву, так вы сразу в морду, и не глядючи, кто там: холоп али лорд.

- Тьфу, на тебя, старый прыщ, - в сердцах ругнулся Фин-Дари. ­Ну-ка, быстро колись, сколько еще на нас заработает ваша вонючая мэрия?

- С вас, почтенные сеньоры, всего три мелких луны либо одна большая, полновесная.

- Всего-то? - возмущенно прогрохотал Джон. - В этом проклятом городишке вампиризм процветает среди бела дня. Ловите деньги, кровопийцы!

- Да мы здесь при чем? - оправдываясь; прогнусавил второй дед, толстый и розовый, словно поросеночек. - Пока в наш городской монастырь не перебрались отцы-инквизиторы, все по-другому шло.

Кривоногий предостерегающе ткнул приятеля кулаком в бок, но тот, на мгновение запнувшись, таки продолжил:

- Теперь же всем в Баденфорде заправляют ·они. И думаете, из всего собираемого серебра много попадает в казну города?

- Понятно, - выдавил из себя гном и, оглянувшись на нас, вдруг окрысился. - Что замерли статуями? Все подгоняй вас да подгоняй. А ну шевелись! У, бездельники!

Дедки проводили сердитого "крутого" гнома уважительными взглядами, в коих читалось: "Надо же, росточком не вышел, а такими верзилами помыкает".

Торги только начинались, однако людей хватало. Без лишней спешки мы объехали, приценяясь, оружейные ряды. Цены; конечно, кусались, но в принципе так обстояли дела во всех землях Континента. Все же в итоге мы приобрели три новеньких дальнобойных арбалета, три кавалерийских копья, новую тетиву для луков, внушительный запас стрел и достойный восхищения комплект стальных метательных звездочек, каждый десяток которых был разной конфигурации. На их изготовление пошел добротный материал, к тому же остры они были, словно бритвы, да еще и отшлифованы изумительно. Словом, для пони мающего человека, то есть меня, цацка оказалась в самый раз. Фин-Дари, наш негласный министр финансов и экономист, что-то невнятно бормотал, однако заплатил не колеблясь. Знал, жмот этакий: от них тоже будет зависеть сохранность его рыжей шевелюры.

После мы отправились туда, где продавали "тряпки". Запасное белье, верхняя одежда и новые маскировочные плащи вовсе не были лишними. Из съестных припасов постарались набрать таких продуктов, как сушеное мясо, галеты, сухофрукты, порошковое молоко, сушеный картофель и чай. Все это имело малый вес, но в походе силы поддерживало хорошо. Ко всему этому у нас имелись еще кое-какие припасы. С учетом того, что мы рассчитывали дорогой хоть иногда охотиться, то всего этого должно было хватить надолго.

Между тем Фин-Дари, попав в свою стихию, прямо-таки сиял, самозабвенно торгуясь и мелочась так, что нам с Джоном порой становилось стыдно. Тогда мы делали вид, будто к рыжему, настырному гному отношения не имеем, ну ровно никакого. Правда, это удавалось с трудом, потому как Фин-Дари постоянно хватал нас за рукава и бесцеремонно тянул, призывая в свидетели ужасного скупердяйства торгашей. Хотя, если честно, скупердяем был как раз он сам. Что, впрочем, сэкономило нам кучу денег.

Разочарование принесли конные торги: цены здесь оказались столь высоки, а товар столь низкого качества, что пришлось ограничиться лишь покупкой трех вьючных лошадей. Запасные же лошадки остались только мечтой.

Нагруженные товарами, мы миновали базарные ворота с отсалютовавшими нам дедками и поехали в направлении площади, ибо другие улицы почти все вели в бедные кварталы, а оставаться там, на ночлег что-то не хотелось. Деньги имелись, и одну ночь можно было позволить себе провести в пристойном и респектабельном заведении. Ведь мы хоть и привычные ко всему люди Границы, но все же и не бродяги какие-нибудь. Как сказал старикашка - "господа". Так сказать, дворяне Меча и Кинжала. Хотя Джон, скорее, дворянин Бревна и своей Булавы. Но это если подойти к данному вопросу с юмором и практицизмом.

Как и следовало ожидать, ни Мессии, ни его слушателей на площади не оказалось. Они либо разошлись, либо их сцапали. Второе, наверное, было ближе к истине. Но каждый сам выбирает свою Судьбу. И тот конопатый, несмотря на идиотскую наивность, прекрасно понимал, чем рискует. Великий Создатель, будь милостив, хоть умирать давай подобным придуркам легкой смертью. Ведь и так бедолаги всю жизнь маются. Всем блага желают. А толку от этого? Кот наплакал ...

Еще по пути на базар мы приметили на улице Каменных Львов неплохую гостиницу е трактиром. К ней мы в итоге и подъехали. Цветная вывеска у входа гласила: «Путник! Только у нас ты можешь почувствовать уют домашнего очага. Только у нас умеренные цены и самое вежливое обслуживание. Милости просим в "Волшебный мир"!». И тут же под буквами были красочно нарисованы диковинные поляны с игрушечными замками, между которыми росли огромные цветы и ехали на лошадках или единорогах ярко одетые человечки. Другие представители этого народца парили в небесах на подобных лебедям белых птицах, а иные просто-напросто разгуливали пешком.

- Ну наконец-то, - хохотнул Джон, указывая в сторону картины, - наш коротышка встретил себе подобных.

Фин-Дари, к моему немалому удивлению, промолчал, но пальцем у виска покрутил со значением. Не успели мы, спрыгнув с коней, сделать и шагу, как к нам подскочил малый в ладно сидящей ливрее. Представившись начальным распорядителем, он стал перечислять услуги, предоставляемые заведением. Тут были и бани, и первоклассный цирюльник, бильярдный зал, три игровые комнаты, где пытали счастья в карты, кости, рулетку. Потом: девицы, не ниже первого сорта, массажи: лечебные и эротические. Конечно же, трактир и еще многое другое.

- Нам пока что просто отдохнуть, - диктаторски твердо решил я за друзей, - а там видно будет. Ну и, конечно, позаботьтесь о лошадях. Отборного овса, милейший, прикажите не жалеть.

- Все будет в лучшем виде, милорд, - засуетился распорядитель,- заведение гарантирует. Эй, Джек, Глен, Питер! Займитесь лошадьми благородных господ. А вы, судари, - тут он вежливо поклонился, - следуйте за мной. Я проведу вас к дежурному по гостинице. Свободных номеров хватает, так что выберете любой.

- Вот это культура, - тихонько, чтобы слышали только мы, восхитился Фин-Дари, - а главное, здесь есть массажи. Я, знаете ли, вообще-то слаб 'здоровьем и подлечиться мне, ой, как не помешает.

- Я те подлечусь! - Джон сунул гному под нос огромный кулак. - Знаем мы тебя, сластолюбца, дай волю, все деньги на баб спустишь. Так что если и сунешься в бани да на массажи, то только под моим присмотром.

- Во! - теперь уже я дал понюхать Джону свой кулак. - Будете сидеть тихо-мирно, отдыхать да копить силы. Нечего распыляться на всяких шлюх!

- Но, Алекс! - взмолился бедняга гном. - Хоть в трактир-то сходить можно?

- В трактир можно, - великодушно согласился я, - только без обычных выкидонов.

- Что ты, что ты, - оба пройдохи замахали руками, - да за кого ты нас принимаешь?

- И действительно, - двусмысленно удивился я. - За кого?

Тем временем мы прошли чистый двор с фонтаном и бассейном, в прозрачной, прогретой солнцем воде которого весело плескались двое мальчишек;

- Наверное, хозяйские, - решил я, наблюдая, как они поочередно залазят на трех мраморных дельфинов, периодически извергающих струи воды, шлепающиеся вниз с бодрящим шумом. - М-да, мне бы заботы этих пацанов.

Дежурный, приятного вида молодой человек ждать себя не заставил. Вежливо поздоровавшись, он поинтересовался, какие номера мы желаем получить.

- Нам бы один на троих, - попросил я, помня о Морли и других возможных недругах, после чего счел нужным пояснить: - Понимаете, давно не виделись и потому не хотим расставаться даже на короткое время.

- Просто еще не успели друг другу надоесть, - поддержал меня гном, наверняка смекнувший, что, ко всему прочему, так будет значительно дешевле.

- Как господа пожелают, - поклонился юноша, жестом приглашая нас следовать за собой в полукруглое здание с игрушечными башенками наверху, чьи головы-лукавицы радовали взор нежной зеленью и голубизной. Внутри же, куда мы вошли, стояла прохлада, плиточные полы покрывали неброские, но дорогие ковры. Повсюду присутствовал ненавязчивый аромат соснового бора. Вероятно, хозяева периодически опрыскивают помещения определенным хвойным составом. "Да, - в душе признался я себе, - эта гостиница действительно недурна, если, конечно, она не разочарует нас и дальше".

Но ничего подобного не произошло. Номер на троих, расположенный здесь же, на первом этаже, пришелся нам по вкусу. Тут были три смежные комнаты с широкими, удобными кроватями и даже такая диковинка, как душ и ванна гигантских размеров. Заплатив за одни сутки вперед и щедро дав дежурному на чай, мы первым делом решили хорошенько выкупаться с дороги. Эта процедура, с учетом долгого плескания такого кита, как Джон, затянулась до вечера. Часов в семь отдохнувшие, чисто вымытые и переодетые мы пересекли двор в направлении "лечебницы" нашей эпохи, то бишь трактира.

- Много не пить, морды не бить, - по-отечески напутствовал я друзей на самом пороге. - Помните, оглоеды, здесь вы в приличном обществе.

- Ну, конечно, - весело оскалился гном, - понятное дело ведь. Ежели мне, скажем, кто на ногу даже наступит, то я ему вежливо так скажу: "Вы, сударь, падла еще та и скот, а я скотов всегда прощаю".

- Убью! - пообещал я для острастки. - Поэт нашелся. Не лезь где не надо - и на ноги никто тебе наступать не станет. Ясно, рыжая метла?

Проклятый хитрюга гном предпочел промолчать. Большой прямоугольный зал блистал показательной чистотой. Столы стояли в нем в два ряда посредине, но в стенах с обеих сторон еще имелись и уютные ниши, при желании превращаемые в интимные кабинки с помощью нарядных и ярких штор. Полукруглые окна уже давали мало света, и потому снующая по полупустому залу прислуга стала зажигать свечные люстры, свисавшие с потолка подобно гроздьям винограда. Джон направился к ближайшему свободному столику в нише, мы за ним. Мигом подскочил официант, с почтительным поклоном протянувший нам длиннющее меню.

- Довольно обширный ассортимент, из которого можно сделать хороший выбор, - оценил гном, прочитавший его до конца. - Но думаю, если мои друзья не против, то мы остановимся на бараньем боку, поросеночке, запеченной фаршированной рыбе, потом головке сыра, жареном картофеле, ну и по мелочи, гм, так: лук, огурцы, помидоры, красный перец и, конечно же, свежий хлеб. Э-э, милейший? - тут гном сделал круглые глаза. - А выпивона-то в твоей подтирушке нет. Вы, блин, что, в своем долбанном трактирчике объявили пьянству бой? Коли так, то мы со свистом рванем когти в более приличное место. Правда, друзья?

- Простите, господин гном, и вы, господа, - официант, извиняясь, улыбнулся. - Понимаете, просто спиртное у нас идет отдельным списком, вот этим, - и он протянул мигом успокоившемуся Фин-Дари другой, не менее внушительный свиток.

- Угу, - многозначительно промычал гном, - с этого надо было и начинать, милейший, - после чего с серьезным видом уткнулся в предлагаемое разнообразие.

- Отдай, балбес, - я довольно бесцеремонным рывком выхватил меню из рук возмущенного приятеля. - Ты уже выбирал, теперь моя очередь. Думаю, это будет очень справедливо. Джон, как ты считаешь?

- Мой ответ будет зависеть от твоего выбора, - криво ухмыльнулся старина Джон, - целиком и полностью.

- Так, ладно, - я быстро пробежал глазами весь перечень алкогольных прелестей. - Хм, пожалуй, мы удовлетворимся тремя бутылками "Монастырских Слез" двадцатилетней выдержки и кувшином вина попроще и послабее. Ну, скажем, белого хереса из Ланкастера.

- И это все? - разочарованно покрутил головой Рыжик. - На троих маловато, разве что губы смочить.

Джон почесан пятерней затылок, но промолчал, при этом тяжко вздохнув.

- Хорошо, черти, будь по-вашему, - смягчился Я, - но потом голову не теряйте и не забывайте о пристойности. Значит, так, милейший, - обратился я опять к подобострастно застывшему официанту. - Принесешь нам еще большой кувшин "Драконьей Крови" возрасту семи лет. Все!

Официант резво умчался, чтобы через пять минут прибежать с уставленным до краев подносом. Затем он сгонял еще разок, а на третий - тащил уже только спиртное. Мы с аппетитом налегли на еду, тем более что приготовлена она была - пальчики оближешь. Как говорится, по первому разряду. Белый херес без следа исчез вместе с картофелем и мясными блюдами. "Драконью Кровь" смаковали с форелью и судаками. "Монастырские Слезы" же мы пока придержали, благодушно переговариваясь и посматривая на видимых из ниши посетителей, сидевших на центральных рядах. К великому сожалению Джона и Фин-Дари, баб там не наблюдалось, по крайней мере, достойных внимания.

- Плохой кабак, - тут же сделал соответствующий вывод гном. ­Ну просто очень скверный.

- Да, - естественно поддержал его Джон, - мне здесь сразу не понравилось.

- Это отчего же? - лениво развалясь в кресле, полюбопытствовал я, приятно разморенный вином и едой.

- Официанты сплошь мужичье, - недовольно фыркнул Джон,- где ж такое видано? Прямо издевательство, скажу я вам, над клиентами.

- А может, сюда ходят те, которые только с мужиками любовью занимаются? - сделал огорошивающее предположение Рыжик, и сам же не на шутку испугался. - Вот жуть-то какая. Брр!

- Что за бредни? - сбросив оковы сладкой полудремы, я попытался поставить заслон их разгулявшейся фантазии. - Вон "телка" пошла в белом фартуке; понесла в ниши на противоположной стороне поднос с тортом и шампанским.

- А почему она, фифа эта, нас не обслуживает? - клещом вцепился Фин-Дари.

- Или хотя бы не ходит мимо? - с готовностью поддакнул великан.

- Успокойтесь, - поморщился я, - вы что, с луны упали? Или не поняли, где находитесь? Да тут все по высшему классу, а значит, и девицы тоже. За одну ночь вы оба выложите столько, что в карманах наших будет свистеть не то что ветер, а целый ураган. Поймите, дурни, и остыньте. Или вы уже передумали мне помочь? Так прямо тогда и скажите, я пойму. Ведь Арнувиэль не ваша девушка, а моя. Ну не стесняйтесь, хотите удариться в гульню и кутеж, то, ради Бога, валяйте! А я пойду на отдых, впереди, в отличие от вас, у меня далекий, трудный путь, - в подтверждение своих слов я даже встал из-за стола.

- Вот обалдуй! Человечишка неблагодарный! - не на шутку всполошились друзья. - Да как у тебя язык повернулся такое сказать? Что бы мы да бросили старого товарища в беде? Ну, дожились! Хочешь, хоть сейчас пошли отсюда в номер, а "Монастырские Слезы" оставим здесь. Нет, ты, Алекс, только скажи. Ведь мы за тобой и в огонь, и в воду, а надо будет - вместо твоей свои головы на плаху положим.

Уж это я знал наверняка, а потому обнял их и успокоил.

- Мир! Я признаю, погорячился, но и вы, балбесы этакие, не увлекайтесь. Давайте тихо-мирно допьем винцо, потом отоспимся, а завтра утром - в путь-дорожку. Второй день нам, пожалуй, здесь делать нечего, все, что требовалось, мы купили.

Остаток вечера оба моих друга старательно отводили глаза от порой мелькавших женских юбок и белоснежных фартучков. Вообще-то, это было потешное зрелище, но в какой-то мере и трогательно-жалкое. Что поделаешь, истинная дружба требует жертв, как и истинное искусство. Все же хорошее вино послужило некоторым утешением и даже подвигнуло на исполнение песни, которую мы втроем придумали, вовсю веселясь в одном из кабачков Клеримона, вольного города, управляемого Советом Народных Представителей, то есть купцами, старшинами ремесленных цехов, банкирами, ростовщиками-кровопийцами, элитой полиции и просто богатыми бездельниками. Слова этой достойном баллады были таковы:

Гуляли три друга в старой корчме:

Один был высок, как сосна,

Второй ростом мал и рыжеволос,

А третий их брат - человек.

Высокого звали - Маленький Джон,

Уж больно он шутки любил,

В сраженьях славой себя покрыл

И так же был смел за столом.

Фин-Дари - при рожденье нарекли крепыша,

Тот был выпивоха и плут.

Секирой булатной рубился, как черт,

Но больше врагов погубил он вина.

Алекс, их брат, слыл твердым, что сталь,

Лучшая, гибкая сталь.

А больше всего он женщин любил,

В чем с ним солидарны друзья.

Гуляли, кутили, ведь скоро в поход.

Прощайте, девчонки, возможно, на год.

Вернемся, подарков накупим не счесть,

А сгинем, забудьте про страшную весть.

Пели мы негромко, так, для себя, но все одно Джоновы раскаты повернули в нашу сторону не одну любопытную голову. Хотя нам, конечно, не было никакого дела до этих сытых, изнеженных мещан, зачастую не смевших посмотреть прямо в глаза, а в спину обжигающих люто-ненавидящими взглядами.

Часиков в десять благополучно, все своим ходом мы пришли в свои хоромы и завалились спать. Уже отключаясь, я еще успел пожалеть жильцов, имевших несчастье поселиться в номере над комнатой Джона. Вот уж кто наверняка не уснет, мы-то с Рыжиком привычные к раскатам громоподобного храпа, а вот другие ... Могут и испугаться.

Проснулся я первым и долго еще лежал в постели, наблюдая, как серая предутренняя мгла за окном постепенно светлела, золотясь рождающейся зарей. Будить друзей не хотелось. Ведь кто знает, когда теперь они смогут отдохнуть в таких условиях?

Джон продрал глаза раньше гнома. Вдоволь настоявшись под душем, он набрал в пригоршню воды и заглянул в мою комнату. К его великому сожалению, я уже бодрствовал. Разочарованно хмыкнув, он поздоровался, после чего пошел "будить" Фин-Дари. Через минуту раздался такой истошный вопль, что не знай я о готовящейся акции с холодной водой, то непременно подумал бы: бедняга Рыжик кричит перед лицом наглой смерти и уже наверняка с полуперерезанным горлом. Последующие события предугадать было несложно.

Гном с полчаса, если не больше, гонял Маленького Джона по всем трем комнатам и даже по душевой. При этом он ругался, словно отъявленный головорез, и вовсю размахивал большим махровым полотенцем с завязанным на конце внушительным узлом. Джон уворачивался, как только мог, но разъяренный Рыжик метко настигал его повсюду, отчаянно лупцуя по чем зря. И все бы ничего, однако, эти балбесы рушили все на своем пути. Пределом моего терпения стал основательно разломанный столик, стоявший почти у самой кровати.

- Хватит! - заорал я дурным голосом, стараясь пересилить весь этот кавардак. - Вы что, совсем с ума спятили? А ну-ка живо за уборку! Я что ли за вас буду порядок наводить? Джон! Фин-Дари! Мы сегодня покидаем Баденфорд. Или позабыли после вчерашней выпивки? Ну вы и засранцы! Настоящие, на сто процентов.

Оба моих соратника присмирели и довольно сноровисто принялись за уборку. Сказывалась, так полагать, долгая практика. Вскоре все стояло на своих местах. Прихватив дорожные мешки, сумки и рюкзаки, мы еще раз проверили, не забыли ли чего. Потом вышли, закрыли номер, а ключи вместе с чаевыми и платой за искалеченный столик оставили у дежурного. Правда, сегодня это был другой человек, уже в годах и внушительных размеров.

- Таким толстякам надо меньше давать, - не преминул ворчливо заметить Фин-Дари, - и нам экономия, и ему польза. Жрать меньше будет.

Проверив наших коней и убедившись, что они в отличной форме, мы покинули "Волшебный мир". Да и то сказать, приятное, как ни крути, не может длиться долго. С улицы Каменных Львов можно было проехать к воротам более кратчайшей дорогой, о чем мы узнали еще вчера. Но для этого требовалось вновь пересечь площадь Согласия. К нашему удивлению, сегодня на ней было настоящее столпотворение, а заполнившая все пространство масса народа возбужденно гудела. Помимо воли я прислушался.

- Лжепророк! Он утверждает, что он Мессия! Ну надо же! Каков нахал! Скромненький! А может, и вправду он посланец Бога? Мессия! Дьявол! Дьявол! А жаль парнишку, такой молоденький ...

Эти обрывки мнений и высказываний породили у меня стойкое подозрение, что вчерашнего пацана таки подловили. И не иначе как в данный момент, в назидание другим дуракам, будут наказывать. Н-да уж, светловолосому, хоть он и чокнутый, это приятностей не сулило, ибо Святая Инквизиция о таких понятиях, как милосердие и добродетель, пожалуй, не слыхивала.

Не знаю отчего, но мне вдруг захотелось проверить свое верное, практически на все сто, предположение. Спрыгнув с Дублона, я стал проталкиваться вперед, к чернокаменной закопченной стеле, возле которой, по всей видимости, и будет разыгрываться весь заранее спланированный спектакль.

- Эй, Алекс, ты куда? - подивились друзья, но не получив ответа, поручили присмотр за лошадьми двум мальчишкам, а сами устремились за мной. С Джоном, ставшим во главе нашей тройки, мы, несмотря на сопротивление гудящей толпы, довольно скоро продрались к рядам красноплащников, оцепивших кольцом небольшое возвышение и стелу на нем. К моему удивлению, лобное место было пусто, но народ ждал. А значит, зрелище будет, просто жертву пока еще не привели. Ага! Я подтянулся на цыпочках. Ведут! Проклятье, таки тот самый сопливый засранец. Жаль пацана ...

- Во, блин, баран, - подал свое мнение Фин-Дари, влезший на плечи Джона и потому видевший происходящее лучше всех. - Засыпался, жмурик несчастный. Да-а, ума у него явно не хватило, чтобы вовремя слинять. Вот я, например, если б требовалось, и Серые Сутаны обвел бы вокруг пальца. А что? Запросто!

Один из мрачных верзил-красноплащников обернулся посмотреть, что там за удалец шустрый выискался? Но, заметив возвышающегося над собой подобно крепостной башне Джона, счел за благо промолчать.

Бледного, словно мел, вчерашнего юнца доставили по коридору, сделанному воинами Церкви, с противоположной от нас стороны. Трое угрюмых конвоиров подвели его к стеле и тут же привычно приковали к ней прочными цепями. Сзади подошли служки, одетые в черные одеяния из простой плотной материи. Они принесли огромные охапки хвороста и дрова, которыми заботливо обложили Мессию. Из толпы кто-то насмешливо крикнул:

- Вчера ты поразговорчивей был, "Посланец Небес". А сегодня что, язык в зад втянуло? А ну-ка, пропой еще сказочку! Ну, пожалуйста!

На насмешника грозно шикнули, и он заткнулся. Мне же, в отличие от стоявших дальше, было понятно молчание пацана. Ибо кто способен ораторствовать с кляпом во рту? Святые отцы всегда отличались предусмотрительностью. Тьфу, погань!

Через полчаса томительного ожидания, наконец, показались три личности в серых дорогих сутанах, неспешно шествующие по застывшему живому коридору. Передний, высокий и худой, как жердь, имел злое желчное лицо, коим брезгливо и высокомерно обозревал толпу, словно говоря: "Фу, какие мерзавцы и грешники! И ни одного среди них порядочного человека". В правой руке он держал увесистое распятие из осины, а в левой - дымящуюся бронзовую кадильницу.

- Прелат Антоний, прелат Антоний! - со всех сторон из толпы послышался испуганный шепот. - Великий Инквизитор округа ...

Прелат подошел к скованному по рукам и ногам пленнику и, грозно тыкнув в него пальцем, громогласно объявил:

- Люди! Перед вами не заблудшее чадо Господа и даже не гнусный отступник, имевший хотя бы в прошлом светлую веру и чистые помыслы. Нет! Перед вами исчадие ада, злобный, лживый демон, антихрист, натянувший на себя невинную личину юноши. Вчера он вознамерился смущать умы прихожан страшной хулой на Святую Матерь Церковь, при этом, во всеуслышание, объявляя себя вернувшимся "Мессией" и "Сыном Божьим"! Но преданные слуги Господа нашего не дали ему вволю позлодействовать. Демон был пойман и доставлен в "Благостную Тишину". Святой Церковный Совет заседал всю ночь, допрашивая обвиняемого и выясняя Истину. Однако черная сила демона оказалась столь высока, что даже самые пристрастные вопросы остались без правдивого ответа. Отвратительное создание так и продолжало уверять, что оно якобы Мессия, и упорно отрицало все обвинения. Исходя из этого и других явных и тайных имеющихся сведений, Святой Церковный Совет постановил: "Виновного сжечь на костре, и да будет это в назидание всем легковерным, колеблющимся и тяготеющим в сторону Зла. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит!"

Окурив несчастного со всех сторон кадильницей, прелат стал читать молитву. Я же с невольным уважением подумал: "Парнишка-то - крепкий орешек, даром, что с виду сопля соплей. Не сломаться у заплечных дел мастеров самой Инквизиции ... А они, суки, ох, старательные да квалифицированные, к тому же сплошь садисты".

- Приговор привести в исполнение! - с чувством исполненного долга провозгласил тем временем прелат. - Поджигай!

- Постойте! - вдруг неожиданно даже для самого себя заорал я, преодолевая цепь красноплащников в захватывающем сальто и по-кошачьи мягко приземляясь на ноги напротив прелата и светловолосого дурня.

Все случилось так стремительно, импульсивно, что даже натасканные, словно псы, красноплащники изумленно замерли. Происшедшее было делом неслыханным и оттого на какое-то время напрочь сбивающим с толку. Да я и сам совершенно не понимал себя, захваченный порывом жаркого гнева.

- Изыди! - замахнулся крестом отец-инквизитор. Но отступать было некуда, и меня понесло.

- Этот юноша не виновен! Может, он и не Мессия, но он и не демон. Вчера я сам видел, как он осенял знамением людей. И крест, на его груди вчера был серебряный крест!

Краем глаза я успел заметить вытянувшиеся лица друзей, застывшие с одинаково отвисшими челюстями. Наверное, я их ошарашил своим поступком, как и всех остальных. Ведь совсем недавно напоминал об осторожности, а сам такое отколол ... И тут я стал быстро остывать, ощущая закрадывающийся в душу ужас.

Красноплащники, наконец; опомнились и рванулись ко мне, но прелат неожиданно остановил их властным жестом: мол, сам разберусь! Хм, понятное дело, игра на публику. Отец Антоний побеждает при всем честном народе двух бесов ... Наверняка падлюка задумал пролезть в Историю Христианства и заделаться Святым. Ну-ну, со­ловушка серенький, послушаем, что ты пропоешь ...

- Сын мой! - прелат сделал паузу. - Ты глубоко заблуждаешься в неведении своем, защищая страшное Зло!

- Да он простой, глупый пацан! После нескольких "вещих" снов вообразивший невесть что.

- Он исчадие Ада, о, неразумный! В гордыне своей ты предаешь сомнению мудрость Церкви Божьей и пастырей народа христианского. Но наше милосердие велико: тебе представляется возможность доказать свою преданность Вере и искупить только что содеянный грех. На, возьми! - он протянул мне смолистый факел, весело потрескивающий отлетающими искрами. - Жги!

Я взял его и посмотрел в спокойные глаза светловолосого, так похожие, несмотря на остальное несоответствие, на глаза Иисуса. С трудом отведя взгляд, я обернулся к прелату:

- Знаете, святой отец, я искренне верую в Бога и веру эту уже многократно подтвердил в боях на Границе, Ничейных и Покинутых Землях. Так что с этим у меня проблем нет. А насчет искупления греха ... Я не считаю грехом заступничество за невинного человека, почти мальчика, по прихоти церковных кровопийц приговоренного к дикой смерти.

- Кровопийц! - завопил не на шутку взбешенный прелат. - Вот, значит, как ты называешь ревнителей Божьей Церкви? Отступник! Показал - таки свое подлинное лицо.

- Ваша нынешняя Церковь и Бог не одно и то же! Нечего примазываться к имени Всевышнего и творить, прикрываясь им, как шитом, преступления, - не помня себя от вспыхнувшей ярости, я бросал и бросал в лицо остолбеневшего Инквизитора обвинения за обвинением. - Да, вы слуги Творца, но только какого? Здесь это почти все знают, но, боятся и молчат. А я скажу! Вы слуги Творца Зла! Падшего ангела, имя которого - Дьявол! И вы делали и делаете все возможное, чтобы отвратить от истинной веры людей. Вы хотели добиться и добились, чтобы само слово Церковь внушало ужас. Действительно, ну какие же вы после этого слуги Господа Бога? Вот уж кто действительно отступники, так это вы сами. Вы! Вы!

В горячке я прозевал движение прелата, резко размахнувшегося распятием и ударившего им по моему лицу. Из сильно разбитых губ брызнула алая кровь. В голове у меня помрачилось. Неуловимым движением я выхватил свой кинжал и по самую рукоять вогнал в его сердце. То есть совершил непоправимое. Худшее, самое худшее из всего того, что можно натворить в нашем мире. Но времени на сожаления уже не было. Вытащив дымящийся, окровавленный кинжал из дергающегося в конвульсиях, опрокидывающегося тела, я пырнул им в бок прелатского помощника, стоявшего ближе всех. Потом, отшвырнув факел в сторону, выхватил меч и рубанул им по цепям. Легендарный байлиранский клинок не подвел, с лязгом разрубив про каленное на прежних кострах железо.

- Держи, держи убийцу! - очнулись от оцепенения красноплащники. - А! А! А! Хватай! Ату его, ату!

Ко мне потянулись десятки жадных рук, готовых разорвать, разодрать в клочья. "Тьфу, мерины, и куда вы так спешите? Ведь Светловолосый еще прикован, освободить его ноги я так и не успел". Да и вряд ли теперь на это будет время, ибо враги насели со всех сторон и отмахиваться приходилось в усиленном темпе. "Что ж, сучары, - мелькнула слабоутешительная мысль, - тогда хоть достанусь вам дорогой ценой. Слинять-то ведь вряд ли удастся ... ". Благо в дело вступили верные друзья. Натиск на мою особу заметно ослаб, что все-таки позволило выкроить секунду-другую и перерубить уцелевшие цепи на ногах пленника. Подхватив меч, валяющийся возле трупа красноплащника с разрубленной головой, я бросил его светловолосому. Тот инстинктивно поймал оружие, ·но тут же выронил, да еще с таким видом, будто это был какой-то опасный, ядовитый гад.

- Чума на твою голову, приятель! - отбивая сверкающие клинки, прорычал я. - Если не желаешь сражаться, то хоть держись у меня за спиной. Если, конечно, хочешь, чтобы нынешнее Увлекательное зрелище отменили.

К счастью, пацан послушался совета, что, естественно, добавило мне хлопот. Ведь теперь надо было кроме себя оберегать еще и этого тюху. Ситуация могла оказаться безвыходной, не будь с нами Джона, ибо вдвоем с Фин-Дари мы ни за что не прорвали бы кольцо воинов Церкви. Другое дело-великан. Поначалу он просто крушил своей булавой направо и налево все, имеющее красный цвет. Потом азарт схватки захватил его в полной мере, и началось форменное побоище.

Фин-Дари тоже вносил посильную лепту во всеобщую панику и сумятицу. С отточенной, словно острейшая бритва, булатной секирой он браво кидался на тех, кто пытался поразить Джона сзади. При этом рыжий придурок громко кукарекал, мяукал, рычал и даже шипел; Что поделаешь, такая уж у него манера боя. И надо признать, почти всегда выбивающаяя неприятеля из колеи. А это, конечно, немаловажно.

Вся многочисленная толпа давно подалась назад, расчистив для смертоубийства требуемое пространство, и теперь упивалась необычным, захватывающим представлением. Как же, на их глазах кончали красноплащников, да еще и в обильном количестве. Тех самых, элитных, заносчивых мерзавцев, которым все сходило с рук: изнасилования, убийства, вымогательства. Порой хватало косого взгляда на одетого в красное молодца, и человека тянули на живодерню - в пыточные подвалы. А там попробуй, не признайся, что ты не отступник. Умирать будешь долго и "весело" ...

Уловив благоприятность момента и опасаясь прибытия подкрепления, я, перекрывая невероятный шум и гам, гаркнул:

- Джон! Рыжик! Пора сваливать! Через толпу к лошадям. Двинули!

Джон, хоть и был азартным парнем, всегда понимал, что во всем надо знать меру. Вот и теперь, швырнув напоследок, словно бревно, тело увесистого камбала в одну из последних жалких кучек сопротивления и свалив там с ног трех или четырех человек, он огляделся и с устрашающим ревом пошел на толпу. Та, естественно, с визгом и истошными воплями расступилась, образовав клиноподобный проход, увеличивающийся по мере продвижения по нему нашей "процессии" и смыкавшейся за спиной. Я невольно ухмыльнулся, ибо если солдатня решится нас сейчас преследовать, то сделать это будет, ой, как нелегко. В итоге измазанные, изодранные и окровавленные, мы вырвались к терпеливо поджидавшим лошадям. Мальчишки-сторожа, увидев нас, двинули так, что аж пятки засверкали. М-да, еще бы им не испугаться ...

- Эй, Святая Наивность! - я только сейчас выдернул кляп изо рта таки ошалевшего светловолосого. - Вот тебе конек, прыгай в седло и дуй за нами. Да смотри, предупреждаю - отстанешь, ждать не будем. Вперед, друзья! Нам надо успеть добраться до ворот раньше, чем туда поступит приказ никого из города не выпускать.

- А вдруг Серые уже успели предупредить стражу? - "оптимизм" гнома не знал границ.

- Проверим, - буркнул, нахмурясь, Джон, - н-но, приятель, выручай хозяина! - и мы с места рванули в галоп так, словно за нами гнался легион чертей. Да, теперь все решала быстрота. По крайней мере, на это очень хотелось надеяться. Высекая подковами искры из булыжника, наши кони вихрем неслись по людным улицам. Все живое, завидев этот бешеный, сумасшедший бег, шарахалось во все стороны" спеша освободить дорогу. Очень скоро без потерь и приключений мы добрались до городских ворот. Какое счастье, они оказались открыты! Заслышав приближающийся топот, из дежурной будочки выглянул разрумяненный страж Порядка. Природа здорового цвета его лица была вполне очевидна: горячительные напитки повышенной крепости. На что безошибочно указывал сногсшибающий перегар.

- В-вы чего, мужики? - он с недоумением, пьяно уставился на нас. - День-то только начинается, а вы спешите, как оглашенные. Н-нехорошо!

В башне над воротами раскрылось оконце. Оттуда свесился, едва не вываливаясь, дюжий детина с физиономией родственной по цвету физиономии внизу стоящего караульного.

- Гей, Том, балда стоеросовая! Ну чего, сучий потрох, дорогу загородил господам? Чего пристал? - с трудом ворочая языком, промычал он. - Едут, значит, нужда у них такая. Проезжайте с Богом, любезные, проезжайте.

Минуя ворота, Джон кинул серебряную луну детине, тот, несмотря на хмель, довольно ловко поймал ее. Видимо, сказывалась немалая практика. Фин-Дари швырнул медь караульному, и в итоге все остались довольны. Без всяческих препятствий мы покинули пределы Баденфорда. Теперь он на веки веков для нас закрытый город. Как, впрочем, и все остальные населенные пункты в Спокойных Землях Английского Континента. Вновь попасть на славную площадь Согласия мы могли по одной-единственной причине: угодив в сети Святой Инквизиции. После чего костер будет лишь последним завершающим этапом хождений через все круги Ада. А ловить нас будут, не жалея никаких сил и средств. Еще бы! Неслыханная, чудовищная, по меркам современности, дерзость: открытое убийство, на глазах сотен людей, двух отцов-инквизиторов и несчитано много их верных холуев-красноплащников. Проклятье! И кто нас просил записываться в гостинице под своими настоящими именами? Хотя, заявись мы даже в этот городок инкогнито, все одно ищейки Церкви быстро вызнали б, кто на самом деле разыскиваемые преступники. Уж больно колоритная была наша компания, в одежде пограничных цветов: великан, гном и человек ... Так: невесело думал я, нещадно погоняя Дублона по тракту, ведущему обратно на запад.

Примерно такие же мысли, наверное, были и у моих друзей. Содеянное только сейчас предстало во всем своем ужасе и перспективы сулило более чем мрачные, продолжал про себя дальше рассуждать я. Ну, во-первых, я сам. Сначала меня отлучат от Церкви, из чего вытекает, что всякий предоставивший минимальную помощь или просто не попытавшийся меня задержать, сам становился преступником, подлежащим суровому наказанию. Дальше: будет объявлен розыск, начата охота и назначено вознаграждение. Вероятно, оно будет столь высоко, что разыскивать мою драгоценную головушку отправится уйма народа. Золотоискатели на время оставят промывать песочек. Киллеры позабудут о своих заказах и возьмут в своем Синдикате срочные отпуска. Лихие солдатушки плюнут на скудное жалованье, паршивый паек и, прихватив казенное оружие, станут тихо дезертировать толпами. И это, не принимая в расчет целую армию шпионов самой Святой Церкви, агентов Обще-Континентальной полиции и вездесущих разведчиков различных государств Спокойных Земель. М-да, многовато выходит ...

Так, теперь Джон. Все видели, какое опустошение внес он в недавний погром, но все же крови отцов-инквизиторов на нем нет. Если его все-таки задержат во владениях людей, где у Церкви, естественно, длинные руки, то скорей всего просто-напросто тихо, без огласки замучают соответствующими инструментами. Замуровывать великанов в темницы как-то не рисковали никогда. Укрыться же в Красных Каньонах Джон вряд ли бы решился. Конечно, родичи спрячут его, но рано или поздно, а скорее рано, церковники узнают о его присутствии там. Пошлют посольство с требованием выдать злодея. Получат решительный отказ, после чего объявят: любой, немедленно не прервавший с великанами торговых отношений, будет отлучен от церкви, а имущество его конфисковано. Что явится для общины Красных Каньонов серьезным экономическим ударом. Конечно, они не помрут от отсутствия хлеба, картофеля, мясных продуктов, овощей, фруктов и т.д. и т.п. Ведь кое-что имеется и в горах, но ... Все это обозначает лишения, а захочет ли Джон из-за своей персоны обречь на них свой народ? Вряд ли.

Все вышесказанное прекрасно подходит и к Фин-Дари. За одним лишь исключением. Гномов, в отличие от их земляков по Оружейным Горам, церковники обожали заточать в темницы, до самой смертушки заставляя нещадно трудиться над изготовлением оружия, дорогих украшений и безделушек. Тоже не мед ...

Стены, башни Баденфорда, ею дворцы и купола храмов скрылись за очередным поворотом дороги, и лишь тогда друзья почти вплотную подъехали ко мне.

- Алекс, дубина! - первым завопил Рыжик. - Ты че, мать твою, отмочил, кретин чертов! Надо было оставить тебя подыхать в лапах этих серых пауков. Надо же, еще и наставлял нас: вы же, мол, смотрите, не болтайте лишнего, не дразните Матушку Церковь, язычники. Ведите себя хорошо, будьте паиньками. Тьфу! А сам взял и кончил двух высокопоставленных святых отцов. Идиот!

Джон ничего не сказал, он просто отвесил мне такой подзатыльник, что с полминуты я, пожалуй, только и видел какие-то звездочки и цветные круги. Благо он пожалел недавно раненную голову и ударил слегка. По-своему, конечно

- Не ругайте его, - раздался сзади смиренный голос позабытого всеми нами Мессии, - он спасал Сына Божьего, и не его вина, что способ был выбран неверный. Но как бы там ни было, искреннее участие его окупится с лихвой и вам, кстати, тоже славные воины. Оно не будет забыто.

- Чокнутый! Как есть чокнутый! - зло констатировал гном, посмотрев на светловолосого ставшими вдруг колючими синими глазами. - Из-за тебя, гада, все. Мессия! Тьфу! Был у нас один с вавкой в голове, стало два. С прибылью тебя, старина Джон!

- Да заткнись ты, рыжий склочник, - великан поморщился, как от зубной боли. - Сейчас не упрекать надо, а думать и крепко думать, что делать дальше. Вот что, Алекс,- он обернулся ко мне,- твои, планы насчет малышки Арнувиэль не изменились?

- Кое в чем изменились, - старательно взвешивая слова, ответил я. - Полагаю, в Шервуде теперь нам делать нечего, уж больно велик риск забираться в глубь территорий, кишащих серыми и их прихвостнями. Если б еще были твердые гарантии, что Робин жив, то другое дело. А так ... считаю, нам, кроме как в Покинутые Земли, некуда податься. Ведь сами знаете, нас будут ловить и травить, словно диких зверей. До победного конца. А там, в опасных неведомых просторах, будет хоть какой-то шанс, пусть и небольшой.

- Может, и так, - набычился гном, - а что потом? Выручим твою девчонку и ... И что? Останемся на веки вечные жителями Покинутых Земель? Нет? Тогда что, вернемся в лоно цивилизации и положим на плаху лихие головушки? Так что ли, Алекс? Ведь ты большой уже мальчик, а значит, должен понимать: срока давности для того, что мы сотворили, нет. Понимаешь, нет ...

- Не думай, будто ты один у нас такой умник, знаю я без твоей подсказки, что мы изгои до конца дней своих. Но все же ты, Фин-Дари, уж слишком заглядываешь вперед. Да и кто тебе вообще сказал, что мы выберемся живыми из владений Черного Короля? В таком случае твои теперешние мудрствования - лишняя трата времени, нервов и сил.

- Хм, интересно, очень даже интересно, - недобро прищурился гном. - Из сказанного тобой сам собой напрашивается вывод: не забивай голову проблемой, которой-то в принципе нет? Н-да, твое·обостренное чувство черного юмора, Алекс, не подвело и на сей раз. Клянусь спаленной бородой прадедушки!

- Рыжик, прекрати скулить, - вновь прикрикнул на него великан, - или опять повторять: создавшееся положение требует ясного, Спокойного мышления. И без плаксивых эмоций.

- А че думать-то, е-мое, че думать? - вскинулся Фин-Дари. - Раз сами говорите, что нам теперь нет места в Спокойных Землях, давайте действительно отправимся в Покинутые Земли. Сомневаюсь, что ты, Джон, можешь предложить нечто·другое.

- В общем, я согласен с тобой, Рыжик, и с тобой, Алекс. Но каким образом следует добираться до Границы?

- Ну ты, старик, развел дискуссию, - гном даже расхохотался,- словно мэр на заседании молью трахнутого городского совета. Каконечно же, теми дорогами, которыми мы ехали сюда. Кони у нас отменные, вся поклажа на вьючных лошадях, да и расстояние-то в принципе плевое. Так что пока эти засранцы-инквизиторы опомнятся, вышлют погоню, поздно будет. Ведь мы ж не намерены стоять на месте?

- Дурень ты, Фин-Дари, - тихо отозвался Джон, - а про церковных почтовых голубей забыл? Да они их уже поди целую голубятню разослали во все стороны и еще пошлют. Так что все разъезды, дозоры и гарнизоны у нас на пути, считай, предупреждены. Но даже сумей мы как-то прорваться, все одно Границы нам не преодолеть. Там по настоянию серой братии выставят такой заслон ... вовек не преодолеть. Да и сможем ли мы пролить кровь товарищей по оружию?

- Ты кругом прав, - признал я, - и насчет крови тоже. Ясное дело, мы не посягнем на жизнь боевых друзей, хотя бы и пришлось заплатить за это дорогой ценой. Что же теперь делать?

Фин-Дари скакал, комично наморщив лоб, что означало у него усиленную мозговую деятельность. Наконец он в раздумье изрек:

- Давайте поступим неожиданно для наших преследователей. Пусть они считают, будто мы решили рвануть через Границу, для этого им можно оставить сколько угодно ложных "стрелок". А сами мы тем временем воспользуемся моим, уже предлагавшимся перед Баденфордом вариантом: повернем в сторону от Границы, в Бедламные Города, ну а там видно будет. После того, как маленько отсидимся.

- Скверный выход, - не согласился я. - Пусть отцы-инквизиторы такие дурные, что пропустят нас туда. Пусть, я согласен, мэрии и магистраты Бедламных Городов, сплошь состоящие из бандитов, не выдадут нас полицейским агентам. Они не посмеют так поступить, потому что местная публика за такие штучки сдерет с них кожу живьем. Но тут встает другой интересный вопрос: долго ли мы протянем на тамошних вольных хлебах? Смею уверить, не очень. Ибо если за тебя взялась могучая махина, именуемая Церковью, обладающая неистощимым финансовым капиталом, то финал предрешен. И он может оказаться самым неожиданным. Фантазия у Серых Сутан, надо признать, весьма разносторонняя, богатая и, чего греха таить, порой болезненная. Так что нас могут похитить, отравить в трактире, застрелить из-за угла арбалетным болтом, сбить на улице внезапно понесшим экипажем, обвинить во время игры в шулерстве и в возникшей потасовке пырнуть отравленным ножом. И, наконец, подсунуть девиц, больных черным сифилисом, поджечь наши апартаменты негасимым огнем, науськать свору бешеных собак, подкинуть в постель ядовитых пауков либо восточных змей. Не говоря уже о кир-пиче, "нечаянно" падающем с крыши, и прочих, прочих подобных мелких прелестях.

- Ты, пожалуй, и сам бы мог податься в инквизиторы, - чухая короткопалой рукой затылок, проворчал гном, - уж больно у тебя, Алекс, голова работает в ихнем паскудном режиме. А насчет Бедламных Городов ... Сказать по правде, что-то мне туда расхотелось.

- Может, я могу чем-то помочь? - вновь напомнил о себе ехавший позади всех Мессия.

- Что такое? - сперва не понял я оборачиваясь. - Ах, вот ты о чем ... Прости, дружище, но какая с тебя помощь? Ты и себе-то не мог помочь.

- А все-таки, - не отставал "Сын Божий", - чего бы вы больше всего хотели?

- Чтобы в Ничейных или Покинутых Землях нам повстречался Веселый Робин со своей верной ватагой. Но это, увы, невозможно...- почти не думая, машинально ответил я.

- А ты о чем мечтаешь? - обратился затем тот к взъерошенному Рыжику.

- Оно тебе надо? - не оглядываясь, с презрением бросил на скаку гном. - А впрочем, это не тайна. Хочу одного: добраться до этих самых Покинутых Земель.

- Ага, - кивнул Мессия, - понятно.

- Позвольте узнать ... ~ начал, было, он затем. Но Джон, широко ухмыльнувшись, перебил:

- А я для разнообразия не хочу. Не хочу помереть от смертельной раны, если таковую получу.

- Да будет так, достойные воины, - промолвил Мессия со значением и заткнулся. Чем доставил нам троим безмерное удовольствие.

У Джона, насколько я понял, был некий план, но он помалкивал, пока мы не поравнялись с отходящей от тракта, едва-едва заметной тропой. Пользовались ею, видать, крайне редко, о чем свидетельствовала тут и там растущая невытоптанная трава. Джон первым осадил своего коня.

- Вот наш единственный шанс, - он угрюмо указал в сторону тропинки. - По ней можно прямиком добраться в Лягушачий лес, а там и до Хохочущих болот рукой подать.

- Глупости городишь, Джон,- сурово отрезал я. - Никто и никогда не выходил живым из тех Богом проклятых мест. Уж лучше попытать счастья и проскользнуть через кордоны с помощью какой-нибудь хитрости.

- Ну, блин, дела, - не остался в стороне от обсуждения проблемы гном. - Наша коллекция придурков непрестанно пополняется. Теперь и старина Джон прочно занял одно из лидирующих мест. Хохочущие болота, такое ж надо придумать! Да лучше самому себя без мучений укокошить.

- Да вы просто подумайте, дуралеи, - терпеливо втолковывал великан, - никто ведь и представить не сможет, что мы рискнем идти этим путем.

- Уж это точно, голову даю на отсечение, - съязвил гном.

- Но если даже и узнают, - продолжил, не обращая внимания на реплику, Джон, - то вслед за нами все одно не сунутся.

- Ясное дело, ведь не настолько же наши преследователи кретины, - никак не желал успокаиваться основательно ошарашенный гном.

- Постой, постой, Джонни, - Я ухватился за еще один вдруг увиденный плюс. И надо сказать, немалый плюс. - Ведь если не ошибаюсь, то Хохочущими болотами можно прямиком попасть в Покинутые Земли?

- Истинно так, - охотно подтвердил Великан, - там, где они на западе оканчиваются, начинаются владения Черного Короля. Будь проклято его имя!

- Один ненормальный поддерживает другого, - процедил сквозь зубы Фин-Дари. - Ничего не попишешь, всемирная солидарность идиотов.

- Ко всему прочему, - счел нужным напомнить я друзьям, - существует еще угроза "милейшей" Синдирлин насчет моего старшего брата Чарльза. Конечно, вряд ли он жив, но кто знает? Ведьма будет нас высматривать на Границе и в Ничейных Землях, а мы, минуя их; незаметно проникаем сразу в Покинутые. Лихо, не правда ли?

- Лихо, лихо, - поддакнул гном, что примерно звучало, как глупо, глупо!

- Прекрати разыгрывать из себя шута горохового, - начал терять терпение Джон. - Если тебе, рыжему болвану, не по вкусу мой план, предложи свой. Только живей, если не хочешь, чтобы нас застукали прямо здесь.

- Нечего мне предлагать, - с тоской поглядывая на тропу, признал Фин-Дари. - Эх-ма, как ни крути, сюда надо сворачивать. Признаю полностью. Так что времени, Малыш, мы терять больше не будем. Поехали ....

- А ты куда? - обратился я к светловолосому. - Может, с нами отправишься? Мы против не будем. Только заботы у нас в Покинутых Землях смертельно опасные.

- Я это уже понял, - усмехнулся Мессия. - Да только у меня другие пути. И хотел бы, да не могу.

И мне вновь стало не по себе от его исполненного странной внутренней силы взгляда.

- Оно и понятно, - ядовито уколол Фин-Дари, - ведь там опасно: нечисть подстерегает на каждом шагу, Черный Король гарцует со своей страшной Свитой, да и мамочка далеко.

- Здесь нечисти не меньше, - глядя куда-то, в одну ему ведомую даль, устало промолвил светловолосый. Только тут она надевает на себя дающие неприкосновенность личины: церковнослужителей, королей, баронов, полицейских. Словом, власти. И потому она опасней. Во стократ. Понимаешь это, любезный гном?

Фин-Дари смешался и не нашел, что ответить. Я же чувствовал некую ответственность за жизнь спасенного человека, а потому спросил:

- И куда ж ты теперь, если не секрет? Ведь мигом поймают.

- Не волнуйся, - светловолосый по-доброму улыбнулся. - Бог защитит меня. А насчет пути ... Дорог в этом мире много, пойду по любой из них. Буду, как и прежде, лечить людей от недугов телесных и нравственных. Буду открывать им глаза на Зло, обитающее совсем рядом. И буду учить тому, как его можно быстрее и надежнее искоренить.

- Даром тебя, значит, выручили, - фыркнул гном, - все одно ведь сцапают дурака. Вряд ли, думаю, это случится позже сегодняшнего вечера.

- Как знать, - загадочно откликнулся светловолосый, - но, в любом случае, вам пора. Ступайте с Богом, и да прибудет с вами Его Благодать. На прощание же возьмите желудь и яблоко, - он залез рукой в тощую котомку и действительно вытащил из нее одно и другое. - Желудь для великана, будешь умирать, разломай его да высыпь содержимое на рану или попросту вытруси в рот. Яблоко-гному, брось его наземь у самого начала Хохочущих болот. Тебе же, Алекс Стальная Лоза, не дам ничего, ибо просящий искренне, да услышан будет. А ты услышан Господом. Кто что хотел - получил. Прощайте, витязи! - и светловолосый трижды перекрестил нас.

- На кой хрен мне твое яблоко, да к тому же еще, блин, и зеленое?!- недовольно, было, попер гном, размахиваясь и прикидывая, куда его можно подальше зашвырнуть. Но рука, поднятая вверх, опустил ась сама собой, лицо вытянулось. Скорее всего, мы с Джоном выглядели не лучше, впрочем, было от чего. Светловолосый внезапно исчез, попросту растворившись без следа в воздухе.

- У-у-у! - потряс рыжеволосой бородой гном, с суеверным ужасом глядя на оставленные в придорожной пыли следы. - Мать моя женщина, а я его только дураком и называл. Воистину, правы мудрые люди, когда говорят: "Язык мой - враг мой!"

- Не дергайся, - посоветовал Джон, первым пришедший в себя. - Мало что ли мы чудес повидали? Ну, теперь будет на одно больше,- и по-хозяйски засунул подаренный желудь в нагрудный, застегивающийся карман плаща.

Фин-Дари тоже как-то расхотелось выбрасывать свое яблочко.

Бережно завернув в чистую тряпочку, он запрятал его на самое дно вещевого мешка. После чего, не теряя ни минуты, мы поскакали по тропе. Я ехал замыкающим и с удивлением пытался вспомнить, что такого я просил у Всевышнего. Вроде бы ничего ... Да и получать пока ничего не получал. Странно... Впрочем, я быстро выбросил эти мысли из головы. Прав Джон, чего мы только не видели! Да если начать перечислять все дива и загадки, дня не хватит.

В полдень показались воды небольшой речки Листвянки, где-то далеко отсюда отделившейся от полноводной матушки Виски. Вброд преодолев серебристо-серую ленту, мы помчались дальше. Пока что следов погони не наблюдалось. Это, конечно, было хорошо, но еще не говорило о полной удаче. До Лягушачьего леса еще скакать и скакать, а, сколько потом брести до самих болот, не знал никто.

Здесь, в этих краях, еще попадались редкие деревеньки и одинокие фермы, но чем ближе становился лес, тем населенные островки встречались все реже и реже. Оно и понятно. С Хохочущих болот может пробраться что угодно, но главная, наверное, причина в земельке-кормилице. Даже нам, полным профанам в крестьянском деле, виделась ее непригодность.

Часа в четыре нам повстречался разъезд дорожной полиции, проскакавший мимо по пересекавшей тропу старой дороге, ведущей к небольшому городку со странным названием Змеиный Холм. К счастью, стражи порядка внимания на нас не обратили совершенно. По причине простой и прозаической. С ними ехали пять или шесть молодых сельских девушек, которым они это самое внимание и уделяли. Джон с Фин-Дари проводили ухажеров и их дам завистливыми взглядами.

"Что с них взять, - про себя вздохнул я, - мартовские, блудливые коты, - впрочем, тут же, справедливости ради, я вновь напомнил самому себе: - Ты до не столь давнего времени был не лучше, а может, даже хуже".

До наступления темноты оставалось еще несколько часов, но попавшийся на пути бугор, заросший кустарником, с потайной седловиной наверху, оказался уж очень удобной стоянкой. Мы и решили расположиться на нем на ночь; Джон притащил целый ворох сучьев и распалил небольшой костер, никоим образом не видимый с дороги. Правда, дерево пропитал ось влагой и по началу не хотело гореть, но разве это проблема для такого ветерана Границы, как Малыш?

Теперь, ночуя на открытой местности, мы предусмотрительно готовили луки, ожидая повторного прилета хмыря Морли. И стрелы у нас имелись для такого случая - с серебряными наконечниками. К счастью, "летающая ворона" моей славной сестрички не появлялась. И, слава Богу. Я, конечно, жаждал мести, однако сильно опасался, что новый прилет Морли будет означать еще одну отрубленную голову. И если Синди не врала, это будет голова Чарльза. А у меня со старшим братом всегда имелись хорошие отношения, не то, что с Эриком, подхалимом сестры.

Прихлебывая суп из походного котелка, я вновь и вновь раздумывал над возможностями Синди и ее обещанием. М-да, с какой стороны ни глянь, выходило туфтово. Потому как походило на правду. Но в таком случае не только Чарльз мог находиться в плену, но также и отец, и мать. По крайней мере их души ... Пример нянюшки живо стоял перед глазами. И я твердо решил: как только освободим Арнувиэль, сразу же наведаюсь еще раз в Лоншир. Хочу точно убедиться, что останки родичей, если они, конечно, действительно мертвы, похоронены надлежащим образом. А их души свободны от оков черного колдовства. Потом посмотрю, может, останусь в Лонширских дубравах. Оттуда очень удобно будет вести партизанскую войну с Синди И ее холуями. И с Эриком ... Тоже, наверное, штучка стала пренеприятнейшая. Ну да ничего, осиновые колышки мы припасем, глядишь, пригодятся.

- Смотри, не усни, Алекс, - тронул меня за рукав Джон, - а то лишишься своей порции. Вон Рыжик суп уплел, кашу доедает и начинает уже коситься на твою. Сам ведь знаешь прожорливость нашего главного повара.

- Но-но, потише!- гном воинственно воздел ложку. - Помалкивал бы уж лучше, людоедище. Ешь-то за пятерых здоровенных мужиков, а пользы меньше, чем с одного.

- Рыжик, будешь много болтать, - пообещал Джон, - посажу на диету. Исполню, так сказать, свою давнюю мечту.

- Я те посажу, каланча, - громыхнул котелком гном, - тогда и готовить себе сам будешь. Небось, быстро живот вспучит. Сразу тогда обо мне вспомните, но, возможно, будет поздно. Помру я от недоедания, то бишь, диеты.

- Не помрешь, - утешил Джон, - такой амбальчик, как ты, без еды и месяц протянет. Без малейших проблем для здоровья. К тому же гномы живучи, словно котяры.

- А великаны, - в тон ему ответил Фин-Дари; - тупы, будто горные бараны либо вьючные ослы.

- Прекратите трепаться, - прервал я их обычную беззлобную перебранку, или, выражаясь в стиле Рыжика; "гимнастику языка".- Лучше по сторонам поглядывайте, да и на небо тоже.

- А че в него пялиться? - беззаботно отмахнулся гном. - Все одно ведь темно, как у пещерного тролля в желудке.

- Алекс говорит дело, - признал великан, - теперь ведь все против нас. И те, кто служит Злу, и те, кто Добру. Спокойной гавани у нас не будет никогда. Мы сами ее сожгли. Стало быть, единственное средство прожить подольше - держать ушки на макушке, в каком бы, казалось, безопасном месте мы ни находились.

- Прожить подольше, - горестно вздохнул гном. - Ну и что это за жизнь? Вечно прятаться, трясясь от страха и не имея даже надежды побывать дома, на родине? Ну и жизнь ...

Джон смолчал, хотя помрачнел здорово. Видимо, Фин-Дари сказал то, что грызло его самого. На душе у меня заскреблась целая шайка диких, злобных котов. Боль, причиняемая ими, называлась просто - угрызения совести.

- Черт побери, друзья, - мучительно подбирая слова, начал я, пытаясь хоть как-то то ли объясниться, то ли оправдаться. - Знать бы способ загладить перед вами вину. Чего б я только не сделал! Но не знаю я такого способа, не знаю. А там, на площади, все произошло спонтанно, может, я просто долго сдерживал в себе гнев на отцов-инквизиторов. Может, подвела недавно раненная голова, а скорее, и то, и другое соединилось, и я не выдержал. Не люблю, когда разумные существа сжигают себе подобных.

- Тебе не о чем сожалеть, - тихо и необычайно серьезно ответил Джон, - ибо ты правильно поступил. Скажу даже больше: я горжусь тобой!

- Все путем, - поспешил заверить меня и Фин-Дари. - Лично я присоединяюсь к каждому слову Маленького Джона. В конце концов, парнишка-то наш белобрысый и в самом деле не таким простым оказался. Глядишь, бляха-муха, может, и будет толк с его благословения. В таком разе у нас есть надежда на безоблачное будущее или хотя бы мирную старость. Ведь в жизни все течет, изменяется, иногда в худшую, а другой раз в лучшую сторону. Так что держи хвост трубой. Главное - мы вместе, разве не так? А на то, что я порой ворчу, не обращай, Алекс, внимания. Уж такими нас, гномов, создала природа. Ниче тута не попишешь·. Натура!

- Спасибо, - до глубины души расчувствовался я, - поистине верна поговорка: "Потерявший золотой клад - не потерял ничего, потерявший друга - потерял целый мир". Да, Рыжик, ты прав, чертяка. Главное - мы вместе. А смерть, опасности, погони ... Всего этого и в прошлом было завались. Ничего ведь, пережили. И сейчас, полагаю, выпутаемся. Может, не так скоро, как хотелось бы, но, думаю, непременно.

Опасаясь налета красноплащников либо других нежелательных гостей, мы разбили ночь на дежурства. Сначала Джон, потом я и последним, под утро, Фин-Дари. Как всегда в таких случаях, часы сна пролетели секундами. Вроде бы только закрыл глаза, а уже пора вставать.

- Тихо, как в могиле, - широко зевая, доложил великан, - сов - и тех не слышно.

- Разберемся, - еще немного сонно откликнулся я,- а ты давай побыстрее двигай, составляй компанию Фин-Дари.

- Спокойного дежурства, - напоследок пожелал Джон, поудобнее умащиваясь на твердом, походном матраце.

Долгое время я сидел, обозревая скрытые во тьме окрестности и чутко вслушиваясь в малейшие подозрительные звуки. Но все было спокойно. Ничто не говорило о подкрадывающейся опасности. Да и верный Дублон, похрустывающий сочной травой у подножия холма, не выказывал признаков тревоги. Однако принятые меры безопасности заставляли только покачать головой.

"Н-да, обидно, черт возьми. Сколько лет проливали кровушку за Спокойные Земли, а теперь чувствуем себя в них на положении преследуемых охотниками волков. Обидно ... Хотя, как выразился гном, все в жизни течет, изменяется, глядишь, и вправду изменится к лучшему. Вот только бы эльфиечку любимую выручить ... ".

Мои размышления прервала темная быстрая тень. Мгновенно натянув лежащий под рукой лук, я, с облегчением вздохнув, определил - нетопырь, крупная летучая мышь. Безобидное создание, которому приписывают вампирические наклонности, что являлось сущим вымыслом, уж я-то знал. Нетопырь сделал над нами один круг, второй, а потом, пронзительно пискнув, улетел. Его внимание меня не насторожило, ибо тварей, служащих Злу, я чую издалека. Благо, скотина Морли не появляется. С недавних пор это летающее чучело олицетворяло несчастья плюс неприятности.

Пошарив для верности глазами по небу еще раз и убедившись, что все в порядке, я предался любимому с детства занятию, рассматриванию звезд - драгоценных камней из сокровищниц богов. Луна была на ущербе, от нее остался лишь тонкий серпик, вряд ли способный соперничать с далекими, перемигивающимися соседками. Знакомые с давней, бесприютной поры созвездия привычно занимали свои места. Вот мое - Красного Льва, рядышком Шкипер и Каравелла, затем Колокол, Фата Маргариты, Золотая Колесница, Дядюшкин Колпак, Странствующие Медведи, Рыцарь-Дракон и, наконец, белесые бельма Взбесившейся Яги.

"М-да, - в который раз с грустью подумалось мне, - звезды очень красивы, но холодны и безразличны. Да и что им за дело до людских забот и страстей?"

Я дал Рыжику поспать подольше, потом разбудил и лег сам. А в мутном свете едва-едва рождающегося утра мы ехали уже дальше. Надо было спешить. Лягушачий лес, скрытый высокими холмами, возник внезапно, метрах в восьмистах. Мы стояли на вершине последней горы, а он простирался внизу, заполняя собой огромную впадину. И почти тотчас до наших ушей донеслась дикая какофония - хор тысяч и тысяч лягушек, давших название самому лесу.

- Брр, - скривился Фин-Дари, - признаться, не терплю лягушар. Мерзкие твари. Такие холодные и скользкие. Фи, гадость!

- А кто слопал в трактире старика Натти их целый поднос? - с ехидцей хохотнул Джонни. - Какой-то ты, Рыжик, неправильный гурман, откровенно скажу тебе.

- Джон, ублюдок, ты бы уж лучше молчал, - постарался как можно более весомо произнести гном, но эффект был слабоват. Больно много времени прошло после того случая. - Сам ведь, негодяй, подкладывал их мне и подкладывал. При этом бессовестно уверяя, что они не что иное, как лилипутские курочки. А я тогда находился в таком состоянии, что вряд ли мог отличить быка от лошади.

- Признайся, Рыжик, это не мешало уплетать тебе их за обе щеки!

- Тьфу! - с отвращением плюнул на землю гном. - Заткнись, каланча!

- А как они утром вылетали назад, - не унимался Джон, - и С какой невероятной скоростью!

- Бы-ы! - лицо нашего маленького друга позеленело, и его едва-едва не стошнило.

- Ох, Джон, ума же у тебя ... - мне осталось только укоризненно покачать головой. - Ну какие стыдно? Сделал пакость и теперь еще и бахвалишься?

- Стыдно, прямо до слез стыдно, - самодовольно ответил Джон, но весь его вид опровергал сказанное.

Давнее воспоминание здорово развеселило и подняло настроение даже у меня, хотя я, конечно, постарался не показывать этого, иначе Фин-Дари мог обидеться всерьез.

Откос горы был крутоват, поэтому спускаться приходилось медленно, ведя в поводу лошадей. До самого леса оставалось еще метров триста, когда под копытами наших скакунов зачавкала грязь, а концерт пучеглазых певиц стал заметно громче. Первые деревья уже стояли в неглубокой, два-три сантиметра, воде. Дорог либо тропинок не было и в помине. Да и откуда им взяться в такой мокроте?

Выбирая путь наугад, мы двинулись в сторону Хохочущих болот, иногда набредая на сухие островки или свободные от зеленоватой воды участки. Через час от оглушительного кваканья заложило уши. Еще через час мы просто перестали его воспринимать. На отдых расположились среди продолговатого островка, окруженного стоячей вонючей жижей. В самый разгар еды Джон невинно поинтересовался:

- Почему это почтенный гном до сих пор не добыл ни одной лягушенции? Странно, ведь вокруг гурманский рай. Только руку протяни - и будешь потом весь вечер облизывать жирные, белые лапки.

Бедный Фин-Дари, жевавший как раз мясо, не выдержав, громко икнул, схватился обеими руками за рот и побежал рыгать в кусты.

- Балда! - я влепил Джону тяжелую затрещину. - Хоть немного думал бы, прежде чем что-то сказать. Ну зачем, скажи, аппетит Рыжику испортил? Юморист несчастный! Вот попробуй, теперь не извинись.

- Да полно тебе, Алекс, - без тени сожаления промолвил Джон. - Не делай из мухи слона. Подумаешь, какие мы нежные, аппетит нам портят, шутят. Тьфу ты Господи. Можно подумать Рыжик - изнеженный сынок богача, а не закаленный невзгодами пограничный ветеран. И вообще, чем ругать беднягу Джона, лучше вспомни проделки самого рыжего беса. Только не прикидывайся дурачком, все ты отлично знаешь: и то, как он слопал у меня втихаря, подчистую грибное рагу, а в пустую кастрюлю посадил злющую здоровенную крысу, и как обманул с кошкой, обменяв ее ободранную тушку на дикого гуся. О, Алекс! Видел бы ты в тот момент его невинную рожу, ну прям честнее не придумаешь, когда он, гад такой, уверял меня, что это даже не кролик, а настоящий заяц. Я уже молчу о любимой пакости маленького монстра: сыпануть в мою тарелку побольше соли. Правда, в последнее время Фин-Дари что-то позабыл этот фокус.

- Теперь вспомнит, - мрачно уверил я Джона, - а может, пораскинет мозгами да придумает что похлеще.

Из раздвинувшихся кустов вышел бледный гном. Выглядел он явно не в духе. Не глядя на великана, он сел на свое место и героически доел оставшееся. Джон, сукин сын, конечно же, не извинился, но Рыжика доставать перестал.

Немного отдохнув после обеда, мы быстренько собрались и вновь пошлепали по стоячей воде. И чем дальше шли, тем глубже становился ее уровень. И тем реже попадались незаболоченные участки суши. Н-да, пешему здесь делать нечего. Унылое путешествие примирило Фин-Дари с Джоном. Всего через час они уже весело болтали, при этом, не забывая зорко поглядывать по сторонам. Я ехал замыкающим, в пол-уха вслушивался в треп друзей и размышлял обо всем понемногу. Подумать было о чем, да что толку? Сколько ни думай, а готовых ответов нет ... Опять приходилось надеяться на удачу, эту вертлявую сучку, то есть капризную даму. Чтобы развеяться, я сосредоточился на рассказе гнома, вернее, на одной из его многочисленных, малоправдоподобных побасенках.

- Познакомился я, значит, с одной девицей, - тоном пророка вещал Рыжик, - умной, красивой, честной, добродетельной!

- Таких на белом свете не бывает, - скептически заметил Джон.

Не обращая внимания на реплику, гном с упоением продолжал:

- А вдобавок ко всему еще и богатой! Ой, братцы, истинную правду говорю. Папенька ее, значит, в Линдерсдейле, городке Западного побережья, владел пивоваренным заводиком, кожевенной фабрикой и фруктовым садом размером чуть ли не с Шервудский лес. Но главное, конечно, не это. А то, что влюбилась она в меня без ума. В гостиницу, где я остановился, презенты шлет без устали: то пивца бочонок, то оружейный набор или картину старых мастеров из папенькиной коллекции.

- Во загнул, - расплылся в улыбке до ушей Джон. - Да на кой ляд тебе живопись? Тоже мне, нашелся ценитель искусства.

Разошедшийся гном и ухом не повел.

- А на день рождения, значит, подарила скакуна чистых арабских кровей. Ох, скажу я вам, огненный был конь!

- И чем же ты ее приворожил, мазельку свою? - искренне заинтересовался Джон.

- Бородой! - гордо ответствовал Фин-Дари. - Любила, понимаешь, девка, когда ее этой самой бородой между сисек лоскотал. Ну и по прочим интимным местам.

- Эт где ж еще? - пронялся здоровым любопытством и я. - По каким то есть местам?

- По разным, голуби мои, - несколько стушевался гном, - по разным. Ну да вы, бляха-муха, здоровые лбы, сами должны понимать. Словом, слушайте дальше-то, что было. По прошествии месяца красотка вообще рехнулась. Хочу, говорит, милый мой, за тебя замуж. Вот, думаю, влип, словно муха в мед. Потому как у моей любви кроме денег, достоинства и толстого папашки еще имеются пятеро братьев-бугаев. Да ... как тут, скажите на милость, откажешься? К тому же эти молодцы с чего-то вдруг, стали глаз с меня не сводить. Днем в трактире гостиничном толкутся, ночью под мои окна слуг втихаря выставляют. По началу я, дурень этакий, даже возгордился, думал, они о безопасности моей пекутся, а потом все же смекнул. Боятся, гады, чтобы я не смотал удочки. Еще месяц я ломал голову" но как улизнуть 'подобру-поздорову, так и не придумал. А тут, блин, уже и к свадьбе стали готовиться. Шьют костюмы, запасают продукты, выпивку. Брательники любви моей руки радостно потирают в предвкушении семидневного кутежа. И только бедному гному невесело посреди этого бедлама. Все размышляю и размышляю: как бы слинять?

- Лопух ты, Фин-Дари, - не выдержав, авторитетно заключил Джон. - В подобных случаях надо рвать когти на третий день. Желательно ночью. А еще лучше, познакомившись с дамой, сразу же поинтересоваться, а сколько у нее братьев? Конечно же, немного странно со стороны, зато полезно для здоровья. Ведь так, а, рыжий кобель? Или ты станешь уверять, что дело обошлось без колотушек?

- Угу, обошлось, - гном хихикнул. - И опять-таки благодаря бороде она меня, родимая, подвела, она же меня и выручила.

- Каким образом? - с невинной миной спросил я. - Наверное, от частого употребления истрепалась и перестала удовлетворять похоть дамы, и та сама дала тебе от ворот поворот?

- Да нет же, Алекс, - досадливо отмахнулся Фин-Дари, - все гораздо возвышенней. И трагичней ...

- Неужели?

- Да, черт возьми. Однажды во время любовной игры я защекотал бедняжку до смерти ... Но кто мог знать, что сердце ее не выдержит вершины блаженства? Кто, скажите, друзья?

Джон крякнул и почесал темечко.

- А что же братья-долболомы?

- Хм, но они-то не в курсе дела были. Думали, хлебнула сестренка на радостях перед сном лишнего, вот и скопытилась. Жа-алели меня всем своим бандитским кланом, чуть ли не сиротой называли. Остаться на правах члена семьи предлагали, только отказался я. Нет, говорю, родственнички мои несостоявшиеся, не смогу я тут, ибо все здесь напоминает об утерянной любви. Уеду, говорю, на Границу опять, горе-горькое избывать.

- Да пивом запивать, - довольно-таки складно, да и верно прибавил Джон.

- Э! Тебе этого не понять, каланча, - гном театрально вытер рукавом сухие глаза, шмыгнув при этом совершенно сухим носом. - Потому как примитивен ты, аки бревно, а я натура сложная, тонкая, даже если хотите противоречивая.

- Брехливая, брехливая, - подхватил Джон. - Слышишь, Алекс, хоть раз в жизни Рыжик о себе правду сказал. Ну, молодец!

- Ах ты ж глухая тетеря, - набросился на него гном. - Уши песком чисти, глядишь, глупый язык меньше гадостей болтать будет. Вот жаль только, ума от этого не прибавится. Что делать; уж больно закостенел ты в своей дикости. Бедненький, тупенький Джонни!

-Вот, вот, - подпрягся и я. - Спустился юный простачок с гор за солью, а его цап и на Границу забрали!

- Хи-хи-хи! - противным, тоненьким смешком оценил мою шутку Рыжик. - Как это похоже на бедненького, тупенького Малыша Джонни. О-хо-хо!

- Так до сих пор соль и не принес, - поведал я дальше. - А родичи-то, поди, ждут? И где это, думают, лазит мальчонка? Смотри, Джон, снимут с тебя еще портки ...

- Ой, не могу! Хи-и-хи-хи-хи-и! - заливался дурносмех Фин-Дари.

- Вот Алекс прикол отмочил!

- Заткнитесь оба, - оборвал Джон. - Если не ошибаюсь, за нами кто-то идет. Тихо!

Замолчав, мы прислушались. Где-то, среди многоголосного кваканья, довольно явственно раздавались размеренные, шлепающие звуки. Спрятаться и подкараулить возможного преследователя здесь было негде. Поэтому пришлось просто остаться на месте. А шлепки приближались. Первым заволновался Уголек гнома, за ним выявили беспокойство Дублон и Таран, необъятная коняга Джона. Все трое, хоть и. приглушенно, ржали, кося в сторону пройденного пути. Но когда между деревьями мелькнул огромный силуэт, как по команде, замолчали. Фин-Дари потянулся к новенькому арбалету, однако я подал ему знак не шевелиться. Гном подчинился, правда, без всякой охоты.

Тем временем существо подошло совсем близко, совершенно игнорируя исходящую от двуногих опасность. Теперь, хорошо разглядев его, каждый 'мог понять выказанную им самоуверенность. Это был единорог. Тот самый, сказочный и легендарный, чье существование, по крайней мере, в наше время, ставил ось под большое сомнение. Выглядел он внушительно. Могучая, тяжеловесная туша, покрытая совершенно ничем не пробиваемой шкурой, поросшей густой белой шерстью. Ноги-стволы, оканчивающиеся непомерно широкими копытами, похожими на лосиные. И, на удивление, изящная голова, украшенная длинным и острым рогом - страшным оружием, тоже, согласно поверьям, наносящим только смертельные раны.

Лесной властелин неторопливо осмотрел нас всех, с какой-то странной для животного вдумчивостью. И я совру, если скажу, что хорошо себя при этом чувствовал. Даже Джонни и тот нервозно ерзал в своем седле. Рыжик пытался решить проблему по-иному - плотно зажмурив глаза. Злосчастный арбалет был запрятан за спиной, в судорожно скрюченной руке. И я готов побиться, на что угодно, об заклад, что когда единорог пялил зенки на дрожащего, словно осиновый листок, гнома, то на морде его промелькнула самая натуральная, неприкрытая ирония. Время, казалось, остановилось. Лягушки и те умолкли, не говоря уже о других лесных обитателях. А мы, люди и кони, замерли этакими заколдованными истуканами. Не знаю, сколько прошло минут или часов, прежде чем сказочная гро-мада насмешливо фыркнула и, свернув вправо, неспешно подалась прочь.

- О-о-о! - только и смог протянуть пораженный гном. - Ни фига себе туша!

- А ты, дубина, за арбалет схватился, - укорил я его. - Да он бы тогда от нас мокрого места не оставил. К тому же, говорят, нет дурней приметы, чем посягнуть на жизнь единорога.

- у нас, в Оружейных горах, то же самое рассказывают про Подземную Курицу, - с увлечением подхватил Рыжик. - Мол, хоть одно перо упадет с ее задницы по твоей вине, и все, хана. Привет родным и близким.

Джон молчал, все еще поглядывая в ту сторону, куда ушел единорог. Успокоив коней, мы вскоре двинулись дальше. Удивляться и размышлять можно ведь и на ходу, под аккомпанемент вновь зазвучавшего лягушачьего хора.

- Возможно, появление единорога что-то символизирует или предрекает? - спустя некоторое время предположил Джон.

Но мы с Рыжиком в ответ только неопределенно пожали плечами, мол, так же знаем, как и ты. Незаметно стало темнеть, что заставило всех спешно обшаривать взором окрестности в надежде найти мало-мальски сухой клочок земли. Мне повезло. Южнее направления, которым двигался наш маленький отряд, я заметил нечто смахивающее на древнюю избушку, вросшую в землю замшелыми бревенчатыми стенами едва не по самую крышу.

Мы осторожно подъехали ближе. Одно-единственное окошко оказалось затянуто бычьим пузырем, а дощатая дверь зияла щелями, но выглядела достаточно прочной. На вершине одного конька красовался выбеленный непогодами и ветрами человеческий череп, на другом - голова медведя, еще довольно свежая. Джон с Фин-Дари изготовили арбалеты, я же, спрыгнув с Дублона, направился к хижине, намереваясь исследовать ее нутро. В двух шагах от двери меня остановил жуткий рев, говоривший о том, что хозяин хоромов, кто бы он ни был, учуял наше присутствие.

- Эге-эй! - громко окликнул я, запуская в дверь куском камня. - Кто там такой страшный? А ну-ка выходи.

Лучше б я этого, пожалуй, не говорил и не делал. Да и спать-то, в принципе, можно не только на сухой земле. Дверь отворил ась настежь, выпуская из царящего внутри полумрака кошмарное существо. Внешне оно слегка походило на человека, но имело две головы, кожистые крылья за спиной, а также клыки и когти такой величины, что потребность в ношении холодного оружия у него напрочь отпадала. Ко всем прочим "достоинствам" существо было ростом едва не с Джона, при этом гораздо пошире в плечах. Кожа отсвечивала серо-зеленоватым оттенком, ее покрывали мелкие, змеиные чешуйки. Одежда отсутствовала и лишь на груди висел странный талисман, внушающий почтение: отлитая из стали клыкастая челюсть. Горевшие адской злобой глазки уставились на меня, потом блымнули на прицелившихся друзей и опять вернулись ко мне.

- Алекс, будь начеку, - раздался сзади предостерегающий возглас Джона, - эта образина не что иное, как лантикор.

- Да? - успел про себя удивиться я. - А говорили, будто последнего умертвили добрых полстолетия назад. Лягушачий лес - прямо заповедник для вымерших в других краях тварей. Единорог, лантикор, кто еще на очереди?

Чудищу, видимо, надоела застывшая сцена. Обе головы переглянулись, издали по-разному звучащий свирепый рык и двинули туловище на преграду, то есть на меня. По ходу дела лантикор бил себя в грудь внушительными кулаками, невнятно бормоча какую-то белиберду. Метнув по его узким глазным щелям четыре стальные звездочки, я со всей прытью отскочил в сторону. И тотчас грянул арбалетный залп. Одна стрела таки попала в уязвимое место- горло, другая только задела плечо.

Исступленно зарычав, лантикор выдрал с клочьями мяса глубоко засевший арбалетный болт, отшвырнул его далеко в кусты и пошел на обидчиков. Времени перезаряжать оружие не было, потому Джон с Фин-Дари, спешившись, взялись за копья. Я, подкравшись сзади, 'попытался перерубить сухожилия на ногах чудовища, но получил такой пинок в грудь, что отлетел, кувыркаясь, метров на пять, при этом, судорожно хватая воздух широко открытым ртом.

Едва оклемавшись и подхватив верный меч, я вновь поспешил на подмогу друзьям. А она им требовалась. Бездыханный гном валялся рядом с плоским камнем, заляпанным кровью с его же разбитой головы. Джон, лишившись своего копья, схватился с лантикором врукопашную. А это, надо признать, не лучший вариант. Несмотря на серьезное ранение горла и отсутствие одного из четырех глаз, лантикор теснил великана, пытаясь повалить того и изорвать когтями-кинжалами. Не теряя ни секунды, я подобрался со спины, вогнав кинжал в одну шею по самую рукоять, а по другой рубанув со всего маху клинком. После чего торопливо отпрыгнул подальше.

И правильно сделал. Оттолкнув Джона, чудище неимоверно быстро обернулось, стремясь успеть покончить с тем, кто нанес смертельные удары. Но я был не дурак, а потому находился в недосягаемости. Джон воспользовался моментом, подхватил с земли оброненную булаву и треснул ею лантикора по одному затылку, затем по другому. Тому вроде хватило, свалился, словно вековая сосна.

- Вот сучий потрох, - тяжело дыша, ругнулся Джон, вытирая текущую со лба кровь. - Рыжика в момент отключил, да и меня, падло, умаял. Ох! Все бока болят! О-ох!

Прихрамывая, я подошел к гному и склонился, прислушиваясь к биению его сердца.

- Дышит, а, Алекс? - испуганно спросил Джон. - Только не вздумай сказать, что нет. Не вздумай.

- Джон, не закатывай истерику, словно знатная девица в менструальный цикл. Тебе это не идет. И успокойся, жив наш рыжий лис. Только, видать, здорово соприкоснулся башкой с этим вот камнем.

Осторожно приподняв неподвижного гнома, мы тщательно осмотрели его. Серьезных ран не было, не считая хорошенько счесанной правой щеки, ну и, естественно, разбитой головы. Через минуту, застонав, он уже пришел в себя и принялся на все лады крыть лантикора отборными ругательствами. Эти кривлянья и угрозы весьма мешали мне делать перевязку.

- Потише, ты, рыжее чучело! - потеряв терпение, рявкнул я. Не то вон отдам тебя Джону, тогда узнаешь, по чем фунт лиха. А он если уж забинтует головешку, то, будь уверен, мозги полезут из ушей.

- Взялся лечить, так лечи, - огрызнулся гном, - нечего на других стрелки переводить. Лодырь!

Н-да, Рыжик явно приходил в норму. Пока я врачевал гнома, Джон расседлал лошадей и пустил их пастись, благо травы на островке хватало. В уже почти непроглядной темноте мы с зажженным факелом вошли вовнутрь избушки. Господи, какой там стоял смрад! Повсюду валялись обглоданные кости, клочья шерсти, черепа и даже две или три полусгнившие человеческие головы. В дальнем углу лежала груда полуистлевших матрацев, шкур и одеял, на которых, видимо, почивал сам лантикор. Первым стрелой вылетел гном, за ним я, а потом уже старина Джон. Ночевать в этом вонючем склепе не захотелось никому. Поэтому мы, забросив туда тело хозяина, разбили свою палатку невдалеке.

- Откуда он здесь взялся? - задал я вопрос обоим друзьям. - Ведь, насколько я знаю, эти твари обитают только в горах, да и те вроде бы давным-давно истреблены.

- Насчет полного истребления заблуждаются многие, - заявил Фин-Дари. - На самом же деле все обстоит вот как. Родина лантикоров - труднодоступные плато Закопченных гор, где этих тварюк и сейчас видимо-невидимо. А значит, лет девяносто или сто назад среди лантикорских племен или общин началась крутая разборка, вследствие которой побежденная часть почла за благо переселиться куда-нибудь подальше. То есть в Оружейные горы. Известие об этом не слишком пришлось по душе Лун-Марку, правителю нашего подземного королевства, но, тем не менее, незваных соседей решили терпеть. Лантикоры же обжились, освоились и принялись за привычный образ существования. Начали они с воровства скота с наших луговых пастбищ, а кончили похищениями женщин и детей. Это, ясное дело, переполнило чашу терпения моих сородичей. Забросив все дела, они устроили беспощадную облаву на крылатых разбойников. По прошествии месяца упорной травли немногие из оставшихся в живых решили ретироваться.

. - И лучшего места не нашли, - подхватил Джон, - как к нам в гости, в Красные Каньоны. Где их благополучно и добили. Всех подчистую.

- Значит, не всех, - возразил я, - раз некоторые "добитые" разгуливают там, где их быть не должно.

- Кто знает? - серьезно возразил великан. - Может, этот двухголовый лопух причапал сюда прямиком из Закопченных гор?

- Все равно странно,- в недоумении я пожал плечами. - Лантикоры не любят равнину, тем более поросшую мокрым лесом. Что им тут делать?

- Скорей всего, он что-то вынюхивал да шпионил, - высказал свой вариант Фин-Дари.

- Или был изгоем, - добавил и свое великан. - Но в любом случае нам-то, что за дело? Узнать мы все одно уже ничего не узнаем, а вреда дохляк больше никому не принесет. Так в чем проблемы?

На том разговоры и прекратились. Намаявшись за день, Джон с Рыжиком уснули, а мне досталось первое дежурство. Было сыро и прохладно. Временами моросил мелкий дождь, и поэтому я не стал вылазить из палатки, лишь сел на выходе, чутко вслушиваясь в ночные загадочные звуки, издаваемые Лягушачьим лесом. Совсем рядом пофыркивал Дублон, всхрапывал Джонов Таран. Благо, прежде чем схватиться с чудовищем, друзья успели отвести их в сторону. Не то достал ось бы и им.

С севера доносился утробный рев, которому вторил басовитый отрывистый лай. Это из своих дневных убежищ вышли на охоту жаба-бык и лягушачий пес. Но, несмотря на свои приличные размеры, для людей они опасности не представляли. Гораздо более подозрительные звуки неслись откуда-то сзади: громкие, рыдающие всхлипывания с придыханием, перемежающиеся невнятным бормотанием. Джон, сменивший меня, успокоил на этот счет, заверив, что их отмачивает маленькая древесная ящерица-изумрудка, прозванная так в честь своих глаз.

Без особых церемоний, отпихнув развалившегося на всю палатку гнома, я улегся и моментально заснул. Привидевшееся мне было, мягко говоря, жутковатым. Словно наяву, я долго шел розово-мраморным коридором со светильниками, вспыхивающими впереди и гаснущими сразу за спиной. Казалось, через сотни лет пути ход вывел в грандиозный зал, пол которого устилал отполированный, странно-прозрачный черный камень. Из его бездонных глубин призрачно вспыхивали, подмигивая, великолепные рубины, бриллианты, топазы. Они складывались в знакомые созвездия, в точности повторяя их очертания и положения на звездной карте неба. Стенами зала служил седой, клубящийся туман, наплывавший и перекатывавшийся неспокойными волнами. Сине-золотисто-белый бескрайний купол напоминал о летнем небосводе. Тьму и Свет соединяли бесчисленные ряды прозрачных, по виду хрустальных, колонн, внутри которых порой вспыхивало радужное сияние. Посреди зала, нагло нарушая его странную гармонию и красоту, высилась многоступенчатая пирамида, вероятно, созданная из черного базальта. Вершина ее была усечена, а на ней серебрился продолговатый предмет. Добравшись до самого верха, на ставшими вдруг ватными ногах, я с содроганием увидел прозрачный, словно слеза, стеклянный гроб. В него, как букашка в янтарь, была впаяна девушка. Арнувиэль ... Я упал перед гробом на колени, но едва руки мои коснулись его гладкой поверхности, как он неожиданно со звоном лопнул, осыпав все вокруг мириадами осколков, среди которых находились и частицы моей Арнувиэль ...

Очнулся я в холодном, обильном поту, с сердцем, бешено выскакивающим из груди. Светало. Подремывающий у входа гном "охранял" сон товарищей. Ругать его не хотелось. Он сам напросился на дежурство, несмотря на свою разбитую голову. А если Рыжик чего захочет, то вряд ли его отговоришь. Будто бы невзначай, во сне, я задел ногой бок гнома, тот встрепенулся, выглянул наружу, повернулся обратно и громко возвестил:

- Подъем, разбойники! Пора на большую дорогу! Подъем! Подъем!

- Ну чего орешь? - приподнявшись на локте, недовольно спросил Джон. - Чертов рыжий придурок, ты что, спокойно не можешь разбудить друзей? Вот горлопан, а сказывается больным.

- Скажите, какие мы нежные мальчики, - скривился Фин-Дари. - Совсем, видно, отвыкли от тягот походной, мужской жизни. Нет, Джонни, малыш, нельзя тебя отпускать домой, уж больно там нежат и балуют.

- Ага, - мрачно кивнул великан, - прям спасу нет. Ой, как балуют! Братья, те волками смотрят, сородичи сторонятся, будто я бродяга какой-то, родная матушка на шею хомут вешает в виде соплячки-жены. Н-да, любовь дальше некуда.

- Не прибедняйся, Джонни, - хихикнул Фин-Дари и заговорщически - подмигнул, - уж я то тебя хорошо знаю. Сознавайся, плут, скольких пригожих молодок дома успел приголубить?

- Дубина ты, Рыжик, - огрызнулся, вставая, Джон. - У нас в селении за такие дела знаешь что? Жениться заставляют, а если не по согласию девкой овладел, то сбрасывают со скалы.

- Мама родная, какая дикость! - искренне возмутился гном. - Да это же темное варварство, вопиющее невежество. Ведь мужчина завсегда прав, даже когда и не прав. Потому как он мужчина!

- Угу, - мрачно констатировал великан, - хорошие мысли, но хотел бы я поглядеть, как бы ты их стал излагать Совету Старейшин.

Дальнейшие разглагольствования Фин-Дари прервал я, занявшийся перевязкой его раненой Головы. Ничего Страшного там не было. Глубокая ссадина подсыхала, щека тоже заживала не гноясь. Обработав их спиртом, я нанес легкий слой заживляющей медвежьей мази, сочтя подобное лечение вполне достаточным. В принципе, мы все трое еще легко отделались, ибо царапина на лбу Джона и синяк у меня на груди в счет вообще могли не идти.

Наскоро перекусив, мы стали собираться в дальнейший путь. Фин-Дари, ехавший последним, вдруг вернулся, забросив в темную пасть избушки смоляной факел. Нехотя, потрескивая, огонь стал охватывать старые сосновые стволы.

- Уж больно живучи эти лантикоры, - догнав нас, словно оправдываясь, пробормотал он. - А так и следа от погани не останется.

3


Каталог: downloads -> books
downloads -> График проведения аттестации педагогических работников №
downloads -> Ғылыми кеңесшісі: тарих ғылымдарының докторы, профессор, Қр білім және ғылым министрлігінің Р
downloads -> Қазақстан Республикасының юнеско және исеско істері жөніндегі Ұлттық комиссиясы
downloads -> Жүйесінде пайдалану ТҰжырымдамасы алматы, 2004 ббк 74. 200. 52 Ш 21
downloads -> Қазақстан республикасы Білім және ғылым министрлігі
books -> -
books -> Н. В. Романовский «Хоровой словарь»
books -> Рассказы. В книге «Роман судеб»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет