Приключения алекса


Часть 1 Трудные дороги весны



бет8/11
Дата17.05.2020
өлшемі7.74 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Часть 1

Трудные дороги весны

Наконец наступило время, когда вовсю лютовавшая зима стала слабеть. Угомонились, присмирели ее завывающие цепные псы - суровые северные ветры. Выдохлись нескончаемые бураны, порой заносящие притаившийся на полянке дом по самую крышy. А вскоре сошли на нет трескучие морозы, ломавшие вековые, могучие сосны и убивавшие на лету птиц. На смену им пришло теплое дуновение жизни, превратившее огромные сугробы в уменьшающиеся на глазах холмики, между которых, тихонько перекликаясь, весело заструились прозрачные ручейки. Закапали, истончаясь, сосульки с крыши. Согнувшиеся под непомерной тяжестью снега красавицы-ели получили избавление. Теперь они стояли, гордо выпрямившись, словно девки на долгожданном гулянье. Появились запропавшие где-то птицы, белки да и следов зверья было полным-полно на истончавшемся снежном покрове и освободившейся из-под его плена черной влажной земле.

Наша Веселая Компания отъелась и набралась сил. Рыжик с Карлом, одолев свои недуги, выглядели ничуть не слабей остальных. Особенно крепыш гном, на щеках которого вновь расцвел маками яркий румянец.

В один из мартовских вечеров я предложил продолжить дальнейший путь. Все без исключения друзья охотно согласились. Авантюристы по натуре, они уже успели подустать от спокойной, однообразной жизни.

Следующим утром мы быстро собрались, сказывалась долгая практика профессиональных скитальцев. Присели на минутку перед дорогой по старому обычаю предков. И вот уже прощально, с жалобной ноткой скрипит дверь, становясь перегородкой между недавним уютным прошлым и будущим, полным смертельных, непредсказуемых опасностей. Жалко было покидать враз осиротевший дом. Наверное, поэтому никто из нас так и не оглянулся назад ...

Выбираться из Дебрей старой дорогой не имел ось никакой нужды. За время зимнего безделья мы облазили вдоль и поперек всю округу, отыскав и исследовав ведущие на север звериные тропы. По одной, самой из них удобной, мы и отправились.

Солнце стояло уже в зените, когда основательно исцарапавшие нас заросли Буреломного леса остались позади. Местность, на которой оказалась веселая компания, представляла из себя слегка волнистую равнину. Снега на ней почти не осталось, лишь кое-где еще белели быстро тающие островки. И везде, куда ни глянь, зеленела молодая трава, распускаясь, тянулись к солнцу первые цветы, с новой силой звенели многочисленные, щедро подпитанные талой водой ключи и ручьи, покрывавшие все видимое пространство густой синей сетью. С бескрайних небесных высот лились нескончаемые трели жаворонков, заряниц, колокольников, вовсю радующихся весне. Под ними, на земле, азартно пересвистывались суслики, хомяки, полевые собачки, приветствуя друг друга после суровой долгой зимы.

Но самым прекрасным в этот день мне показался воздух, наполненный сладким ароматом пробуждающейся природы, тревожащий какой-то давно забытой новизной, волнующий и повергающий душу одновременно в смятение и предчувствие чего-то необычного, сказочного впереди. Гм, так ли это будет? Что ж, поживем - увидим.

Повинуясь внезапному непреодолимому желанию, я достал золотое колечко, увитое листьями Древа Счастья, и платиновый медальон в виде граненой колонны. Тихий щелчок явил взору цветной эмалевый портретик юной эльфийской красавицы, перевернувшей вверх дном всю мою прежнюю жизнь. Полюбовавшись немного на Арнувиэль, я со вздохом закрыл медальон. Никогда не мог смотреть на нее долго, уж больно сильны становились душевные страдания. Но ничего, тут же утешил я себя, мы ведь не сидим теперь на месте, мы вновь двигаемся вперед и ничто не в силах нас остановить. А раз так, то рано или поздно, но мы доберемся до Ар-Фалитара и, если потребуется в поисках Арнувиэль, разберем его по камешкам.

В том же, что Черный Король содержит сестру в своей столице, я не сомневался. Да и янит придерживался такого мнения. Впрочем, все можно будет, при известной удаче, конечно, прояснить обычным способом: захватить кого-нибудь из приближенных слуг Черного Короля. Если, не дай бог, попадется молчун, попытаться разговорить его раскаленным железом. Очень хорошее средство и не действует только на мертвых. Правда, кое-кто называет такой метод дознания нeугамонным. Ну что ж, возможно, оно и так. Да только ведь и я не гуманист.

- Эй, Алекс, - окликнул меня подъехавший сзади такой же веселый, как прежде, Рыжик, - о чем призадумался?

- Обо всем понемногу, - ответил я ему, улыбаясь, - и знаешь, приятель, изредка тебе бы тоже не повредило это занятие.

- Угу, ты прав, - живо согласился он, - давно уж следует поразмыслить о том, как раскрутить Фанничку на некоторую часть оставшегося коньяка. Хм, но сестренка бывает больно несговорчива и упряма по части выпивки. Впрочем, все бабье племя таково. Может, ты с ней поговоришь, Алекс?

- И не мечтай, - с ходу отказался я, - сам ведь отлично знаешь: спиртное осталось как лекарство ну и для особых случаев.

- Ха, блинская мать! Для особых случаев! - передразнил гном. - А чем не повод первый день пути?

- Не раскатывай губу, рыжий лис. Бесполезно, - «утешила» его Фанни, занятая беседой с Карлом.

Что и говорить, сестренка обладала острым слухом. Ведь недаром она хороший музыкант.

- Эх вы, - насупился обидевшийся гном, - разве ж это по-дружески, а? Сами-то сколько дули коньячище вечерами, пока я, несчастный, болел да страдал? Думаете, мне легко было смотреть на вас и глотать слюнки?

- Ах, ты ж, паразит, - не вытерпев, возмутился обернувшийся Джон, державшийся на своем Таране чуть впереди. - А кто по ночам тайком хлестал коньяк, что воду? Не ты? Только не смотри на меня чистым взором невинного младенца. Сколько я ловил тебя за этим черным делом? Ну чего в рот воды набрал? Не хочешь говорить, так я сам скажу: не менее как пять или шесть раз.

- Бездоказательная клевета, - нагло парировал Фин-Дари, - не приписывай свои фокусы мне. Разве б я до такого додумался? Никогда в жизни.

- Вот негодяй, - всерьез обозлился побагровевший Джон, - а я его, дурак, еще пожалел, не выдал. Тьфу! Даже иногда делал вид, будто не замечаю этих лисьих «шалостей». Чтоб удовольствие, значит, гаденышу не испортить.

Наконец-то запоздало взыгравшая совесть заставила Рыжика, нахлестывая Уголька, вырваться в авангард, оставив позади даже Сена, ехавшего, как обычно, в одиночестве. Гномом двигало естественное стремление оказаться подальше от насмешливых взглядов товарищей. М-да, ох, и Рыжик, ох, и плут ...

От оживленного обсуждения прежних и нынешних проказ хитрюги гнома нас оторвали появившиеся впереди, на самых высоких холмах силуэты огромных хищных птиц. Хвала Господу, эти представители пернато го царства оказались всего лишь гранитными скульптурами, обозначавшими границы владений какого-нибудь государства прошлого, теперь уже давным-давно канувшего в Лету.

Находясь вблизи, мы без труда определили принадлежность каменных стражей к семейству хохлатых орлов. Но никто, даже наш всезнайка Сен, не помнил, кому мог принадлежать этот символ. Да и неудивительно, ведь Покинутые Земли поглотили сотни карликовых феодальных государств. К тому же, сколько воды утекло с тех пор. Столетия ... Какая уж тут геральдика!

Пресьтившись созерцанием мастерски исполненной скульптурной работы, где было с любовью и натуральностью выбито даже самое малень­кое перышко, мы отправились в дальнейший путь.

Ручьи, речушки, ключи стали попадаться реже, местность выровнялась, снег - тот и вовсе исчез. Потеплело. Отдохнувшие, застоявшиеся за зиму кони резво рвались вперед. Н-да, такое путешествие, не будь оно в покинутых Землях, могло принести лишь одно удовольствие. Здесь же только берегись неприятных сюрпризов либо неожиданных опасностей.

И они на самом деле не заставили себя долго ждать, появившись в виде внушительных размеров вспаханного поля, протянувшегося далеко с севера на восток. А обработанная на такой солидной площади почва ясно указывала на наличие множества рабочих рук, что само по себе предполагало нежелательное соседство большого города или густо населенной сельской местности. Скорее же всего того и другого вместе. А, надо полагать, здешние граждане вряд ли обрадуются нашему появлению.

Пришлось опять сворачивать на запад в надежде, что хоть там окружающие просторы окажутся дики и пустынны. Светиться нам было совершенно ни к чему. Оно-то хоть и верно, что много нечисти в союзе с отступниками отправилось воевать, но кое-кто боеспособный остался и тут. Ведь не идиот же в самом деле Черный Король, чтобы идти в поход, не имея за спиной резерва, состоящего не только из стариков?

Проблем хватало и без висящих на хвосте погонь, неожиданных засад да прочих прелестей из жизни попавших в облаву волков. А если немного пофантазировать, предоставив берущих наш след Гончих Смерти, то вообще становилось весело. Признаться, никогда прежде не думал, что проклятая Цивилизация коснулась здешних мест столь сильно. Нэд Паладин ходил в другие края, и там, по его словам, человеческие существа попадались нечасто. Хотя, если хорошенько поразмыслить, то вполне вероятно предположить жесткую тайную цензуру, строго определяющую разведчику, о чем можно говорить, а о чем стоит умолчать или вообще преподать в неверном виде. Ничего не поделаешь - дисциплина, без нее на Границе не продержаться.

Сумерки настигали нас на стремительно несущихся тенях, когда появилась удобная для привала одинокая березовая рощица, укрывшая палатку от посторонних глаз. Хотелось только надеяться, что в эту ночь мы окажемся ее единственными постояльцами. В противном случае утром вся веселая компания будет клевать носом в седле. К счастью, осторожный оптимизм себя оправдал, выспаться удалось на славу.

Зато на рассвете стервец Рыжик отыгрался за этот ниспосланный Небом покой, вновь жалостно выпрашивая у Фанни хотя бы «чуток» коньячка. Сестренка сразила в честном поединке Шкуру, владелицу бочонка, и теперь по неписаным законам являлась единоличной обладательницей соблазнительного трофея. Вот она и пользовалась своим правом, чтобы придержать выпивку про запас. Такого Рыжик не понимал, ибо зачастую следовал любимой поговорке: мол, где ж это видано, чтоб на шее у собаки колбаса висела? В итоге, потерпев на поприще попрошайничества очередную сокрушительную неудачу, Фин-Дари надулся, словно индюк, И, наконец, заткнулся. Н-да, Фанни - девчонка-кремень, для нее нет проблем настоять на своем.

Едва Рыжик скис, все остальные, расплачиваясь за испорченное спозаранку настроение, торжествующе заулыбались •. Даже обычно непробиваемый байл Сен. Видать, скулеж гнома таки задел его за живое, что само по себе было нелегким делом.

Оставив позади березовый островок, мы продолжили свой окольный путь на запад и лишь спустя пару часов рискнули повернуть на север. Дувший как раз с той стороны сильный ветер заставлял слезиться глаза, пробирал тело до дрожи, которое и без того холодил металл кольчуги, хоть и одетой под плащ на толстый вязаный свитер. М-да, что поделаешь, до настоящего весеннего тепла еще далеко.

Дальнейшее продвижение отряда замедлили большие и малые каменюки, в обилии торчащие из земли либо попросту валяющиеся повсюду. С другой стороны, это было неплохо, ведь вряд ли найдутся придурки, готовые выкладываться на подобной каторге, когда вокруг хватает хорошей землицы.

Дабы исключить риск сломать лошадям ноги, мы перешли на спокойный шаг. В таком далеком походе верховых животных следует беречь, словно зеницу ока. Часов в одиннадцать мы миновали опять встретившиеся пограничные знаки - огромных гранитных орлов. Спустя полчаса неспешный ход отряда прервал жуткий вой. Кони остановились, как вкопанные. Вой повторился, тут же подхваченный парой других глоток. Трио вышло еще то, наподобие кошмаров, после которых не просыпаются. Вьючные лошади, включая могучих серых меринов, запаниковали. Джон и я сломя голову кинулись их успокаивать. Не хватало еще, чтобы они разбежались со всем имуществом и припасами. Не без труда, но задача удалась.

Последующие события свели на нет все наши усилия. Адские звуки возобновлялись вновь и вновь, доносясь откуда-то из недр глубокого оврага, поросшего густой щетиной высохшей прошлогодней травы, редкими акациями да кустарником. Внезапная догадка припекла столь чувствительно, что я мигом позабыл про такие мелочи, как имущество вместе с продуктами. Бог с ними, когда на карту поставлена жизнь! Проклятие, до чего же верна пословица: «Только помяни черта - и он тут как тут».

- Джон, В седло!- бешено возопил я, бросаясь назад к Дублону. - А вы чего глазеете? Луки к бою! - переключился я затем на друзей. - В овраге стая Гончих Смерти кончает жертву. Наверняка они уже почуяли нас!

Подтверждая мои слова, из затрещавших зарослей вырвалась хрипло рычащая темно-серая тварь, похожая на пса, но размерами с тигра и с такой же опасной кошачьей грацией. Получив с ходу две стрелы в свирепо оскаленную морду, она притормозила, заметавшись из стороны в сторону. За что получила в бок еще два гостинца: от меня и от Джона. Послышался шумный повсеместный треск ломящейся на подмогу Стаи.

- Ну пошла потеха, - холодно, одними уголками губ усмехнулся Карл, одновременно выхватывая из ножен звонко пропевший меч.

Фин-Дари закукарекал, свирепо завращав глазами и извлеченной из чехла булатной секирой. Джон поигрывал тяжеленной литой булавой, Фанни - саблей, мой меч покоился на плече. Один янит остался без оружия, хотя я и ожидал, что он вновь призовет так поразивший нас в прошлый раз призрачный меч.

Гончие Смерти, или церберы, не заставили себя долго ждать, выскакивая друг за другом из оврага длинными прыжками и тут же бросаясь в бой. Вряд ли их было меньше десятка. Атаковали они традиционно: напористо, агрессивно, без тени сомнения в победе. Цербер с бешено вспененной пастью бросился на возвышающегося башней Джона. Тот размахнулся булавой, готовясь разнести бестию крушащим ударом. Но проклятая псина, непостижимо извернувшись, изменила направление, попытавшись ухватить меня за ногу и стащить с седла.

Хрясь! Тяжелое, подкованное добротной сталью копыто отпрянувшего Дублона вошло в соприкосновение с лобовой костью ее черепа. Этого оказалось достаточно даже для цербера. Внезапно ярко сверкнула молния, настигнувшая в прыжке самого матерого, крупного зверя, нацелившегося на Фанни. Пронзительный визг едва не разорвал барабанные перепонки. Дохнуло нестерпимой вонью паленого мяса и шерсти.

К сожалению, этот урок не повлиял на решимость остальных расправиться с нами. Правда, теперь они изменили тактику, по-волчьи быстро заскользив вокруг. Некоторые уже имели на себе кровавые отметины, доставшиеся от Карла, Фанни или Рыжика.

Вновь, слепя глаза, полыхнула ветвистая молния. На этот раз янит промахнулся. Мощный разряд пропал впустую, угодив в покатый валун, тут же почерневший и пошедший змеящимися трещинами. Последующий залп воспламенил припавшую к земле бестию, изготовившуюся к броску. Пришлось опять пережить уже запомнившийся визг. Два цербера поменьше вдруг проявили интерес к нашим вьючным лошадям. Вследствие чего один из серых меринов свалился наземь с прокушенным горлом, остальные бросились кто куда.

Воспользовавшись нашим отвлекшимся вниманием, стая сплоченно, организованно атаковала со всех сторон. Бестия, явившаяся по мою душу, счастливо избежала копыт Дублона и едва не цапнула за сапог. Изловчившись, я прекратил ее дальнейшие попытки взмахом меча, рассекшим жуткую морду глубокой косой полосой. Последовавший за этим визг доказал, что церберы используют его не только когда горят.

И тут какая-то неведомая сила внезапно ударила в спину, вышвырнув из седла. С юных лет я не совершал более красивый полет через голову коня. Но и тогда я приземлялся куда ловчее!

Виновником моей неуклюжести оказался приземистый, широкогрудый пес, свалившийся сверху и подмявший под себя. Проклятие! Сама Смерть дохнула в лицо зловонием песьей пасти. Не имея возможности воспользоваться чрезмерно длинным для такой ситуации мечом, я инстинктивно выхватил из ножен кинжал, нанося удары вслепую, куда попало. Туша, закрывшая белый свет, обмякла, из нее потекло что-то теплое.

Стремясь избежать судорожно заскребших землю когтей, я, с трудом выкарабкавшись, откатился в сторону. О-о-ох! Неужели беднягу Алекса раскатали в блин? Похоже на то. О-о-ох!

С трудом став на ноги, я свистнул Дублону. Но мой верный конь и так уже галопом несся ко мне. Цербер, оттеснивший его от места падения хозяина, валялся, основательно истоптанный копытами. Стеная и страшно ругаясь, я взгромоздился в седло, затем огляделся по сторонам. Схватка оканчивалась. Друзья прижали четверку чудовищных псов к краю оврага. Те, отступая, огрызались, хотя уже без прежнего воодушевления. Вот, не выдержав натиска, один цербер, ломая кусты, юркнул в спасительные заросли, покрывавшие склоны до самого дна. За ним, обиженно скуля, шмыгнули другой, третий.

Последний запоздал самую малость. Джон, осадив Тарана, успел-таки ухватить зверя за самый хвост. Раздалось отчаянное, с нотками безумия рычание. Не обращая на эти грозные звуки ни малейшего внима­ния, Джон как следует раскрутил пса и швырнул высоко в небо. Даже я, хорошо знавший силу друга, изумленно вытаращил глаза. Вот это был бросок!

Однако как бы далеко ни вознесся несчастливец, земное притяжение вернуло его назад. В виде груды раздробленных костей, вылезших белыми копьями из расплющенного, брызнувшего густой кровью тела. Его более ловкие сородичи не оказались более удачливыми. Сен, метнув молнии, поджег мигом воспламенившийся сухостой. Заметавшиеся псы оказались зажаты с двух сторон стеной огня. Они могли в открытую ринуться наверх по противоположному склону, но тогда их бы наверняка настигли молнии янита и наши стрелы. Когда они все-таки решились на бегство, было поздно. Мизерные шансы на спасение уничтожил огонь, пошедший в обход поверху и замкнувший церберов в неумолимо надвигающуюся западню. Один за другим они вспыхивали чадящими факелами, катались по горящей земле, стремясь сбить пламя. А вой стоял ... Сердце разрывалось ...

Стараясь не поддаться жалости, я поспешил напомнить себе, что это не обычные собаки, а те самые лютые Гончие Смерти, которых посылали выслеживать и уничтожать наших разведчиков, да и просто сбежавших из плена невольников. Разве они кого-нибудь пожалели? Нет ...

Джон, оторвавшись от созерцания страшного зрелища, тронув поводья, направил Тарана ко мне.

- С тобой все в порядке? - участливо, с немалой тревогой спросил он. - Ты белый, словно мел.

- Беспокоиться не о чем, - постарался успокоить я друга, - здорово ушибся, только и всего.

- Хорошо, коли так, - Джон недоверчиво покачал головой, - ну да после наш господин лекарь осмотрит, как все обстоит на самом деле. А сейчас немного отдохни, пока мы соберем разбежавшихся лошадей да побросаем всех дохлых бестий в огонь. Ни к чему оставлять их здесь на виду.

- Я что, инвалид? - угрюмо окрысился я. - С какой стати буду прохлаждаться? Еще чего придумал ...

Потом мне, правда, пришлось пожалеть о своих необдуманных словах. Проклятое тело отзывалось острой болью при малейшем намеке на движение, а язык сам собой извергал потоки мало подходящей джентльмену брани. Джон лишь порой косился на меня, при этом ехидно ухмыляясь. Вот скотина ... Ведь мог бы сделать вид, что ничего не заме­чает.

Управившись с помощью лошадей с транспортировкой церберов в жадно глотавшую их жаркую пасть оврага, мы позволили себе краткую передышку, во время которой я попал в руки светила врачевания Сена, исследовавшего ушибленные места без особых церемоний. У, черт, а я-то, наивный, когда-то думал, что один Гробовщик такой садист. Ага, как же ... Да эта братия поголовно одного поля ягодки. Убедился на собственной шкуре. О-о-ох!

Наконец мы тронулись дальше. Бравого бойца Алекса перед самой отправкой подсаживали в седло друзья - Джон и Карл. Как это мило с их стороны! Я бы даже сказал спасибо, не будь на лице великана трогатель­но-невинного, заботливого выражения, сквозь которое проглядывало ироничное: ну разве он инвалид? Не - ет! Ладно, Джонни, зубоскал проклятущий, припомню я тебе. Держись тогда. О-ох!

Днем нам повстречался идущий с запада тракт, имевший основательно заброшенный вид. Насыпанный сверху грунтовой дороги гравий позаносило землей и мусором. Сквозь этот хлам победно прорывались вы­сокие, буйные сорняки, растущие воинствующими, наступающими островками. С левой стороны полотна тянулся с интервалами примерно в десять метров ряд древних трухлявых виселиц. Под ними беспорядочны­ми грудами проглядывали сквозь траву выбеленные стихиями кости. Напротив, с другой стороны, высились кресты с некогда распятыми людьми. Теперь от них по большей части остались лишь прибитые гвоздями костяки рук и ног.

Никто из компании не проявил энтузиазма перебраться на тракт, хотя он был все же удобней каменистой, в рытвинах да норах равнины. Потом, когда жуткий тракт отклонился на восток, все приветствовали рас­ставание облегченным вздохом.

До наступления темноты мы в молчании миновали околицей три либо четыре заброшенных много лет назад поселка. Крыши большинства до­мов попроседали, другие, лишившись основной части черепицы, вы­пячивали наружу обнаженные стропила. Пустые, без стекол темные окна походили на глаза мертвецов, не прикрытые ничьей заботливой рукой. Порой можно было заметить пятна старых пожарищ, тщетно скрывае­мых чахлым низкорослым осотом.

Не здешних ли жителей развесили вдоль того тракта? Наверное, не у меня одного мелькнула вполне вероятная догадка.

Заночевать удалось на укромной полянке в густом ельнике, показавшемся метрах в пятистах за чертой последнего поселения. Хорошо, без помех отдохнув, мы с первыми, еще робкими лучами солнца отправи­лись в путь. Дальнейшие три недели прошли, как один день. Ничего примечательного не случилось.

- И, слава богу, - правильно сказал Сен, - ибо отсутствие новостей - самая лучшая новость.

В один из жарких солнечных полдней дорогу впереди преградила могучая река.

- Возможно, это матушка Виски, - глядя на противоположный, едва видимый берег, предположил Джон.

- Да хоть Брэнди, - ухмыляясь, сострил Фин-Дари, - толку-то что? Градусов все одно маловато ...

- Тебе бы только жидкость с градусами, болван, - строго оборвал его великан, - а с крокодилами на желаешь? - он ткнул указательным пальцем в направлении покачивавшегося неподалеку толстого длинного бревна.

Наша компания недоверчиво уставилась на безобидный с виду предмет. А тот вдруг разинул непомерную, усаженную зубами пасть и широко зевнул.

- Уф-ф! - гном с пыхтением отскочил от воды подальше. - А каланча-то прав, действительно крокодил. Но, блин, откуда? Ведь здесь не Африка, черт подери, чтоб подобное чудище спокойно себе бултыхал ось в реке.

- Почтенный гном забывает, что тут не совсем привычный Английский Континент, - негромко заметил Сен, с любопытством наблюдая за рептилией. - Черная аура могущественного Зла, объявшая Покинутые Земли, во многом изменила привычные представления о флоре и фауне. В худшую сторону, разумеется. Вспомни хотя бы нашего старого знакомца - терзалозавра. Так чему удивляться?

- Да-а, верно, блин, - Рыжик, как всегда, демонстрировал богатый словарный запас, - но все одно охренеть, блин.

- Вместо мозгов у тебя блин, - в тон ему издевательски сообщил Джон, - из сырого теста.

Карл с Фанни дружно захихикали, в чем я их немедленно поддержал. Полчаса последующих наблюдений выявили еще с десяток подобных тварей поблизости. Естественно, ни о какой здесь переправе вплавь речь теперь идти не могла. Тут же воспрянувший духом Рыжик стал нагло забрасывать возмущенно шипящих рептилий камнями, а до одной даже умудрился доплюнуть.

- Прекрати свой идиотскийбалаган, - вынужден был я унять его преждевременную радость. - Думаешь, в другом месте этих водоплавающих ящериц будет меньше? И не надейся.

Это огорчило Рыжика до такой степени, что он попытался столкнуть в реку меня. Вот гад!

- Не дрейфь, лисенок, - постаралась утешить любимца Фанни, - спустившись вниз по течению, мы можем соорудить надежный плот из стволов растущего на вон той возвышенности леса. До берега, правда, далековато, но кони для чего? Дотянут волоком без проблем.

- Ха! Точно! - возликовал гном. - Отличная идея, сестренка. Как я сам до нее не додумался? Поганым чудищам только и останется, что облизываться да слюни глотать.

- Крокодилы очень любят залазить на плоты, - бесстрастно отметил я. - Ну да что с того? Наш храбрый гном запросто заплюет их до смерти.

В ответ рассерженный Фин-Дари возмущенно хрюкнул.

- Во времена, до освобождения Тени, жители вашего Континента обожали строить мосты. Даже через такие большие реки, - в раздумье напомнил Карл. - Наверное, стоит разведать берег в обе стороны. Как считаете? А вдруг повезет?

- Если вы правы насчет моста, друг мой, - недоверчиво усмехаясь, покачал головой янит, - то представляю, в каком он плачевном состоянии. А впрочем, проверить все же не помешает. Так что лично я - за.

Согласие выявила и вся остальная компания. Укрывшись в холмах, мы наскоро перекусили, затем разделились. Я с Рыжиком отправлялся вверх по течению. Фанни с Карлом - вниз, Джон с Сеном остались в лагере стеречь лошадей и имущество. Не позже пяти часов все уходящие должны были вернуться назад. Пожелав друг другу удачи, мы разъехались в разные стороны по узкой, плотно утоптанной тропинке, бегущей параллельно берегу. Спустя пятнадцать минут у меня от болтовни Ры­жика стала трещать голова.

- Заткнись, балаболка, - добром попросил я, - лучше глазей по окрестностям.

- Хо! Мост-то я не пропущу, не сомневайся, - самоуверенно похвалился гном. - Чем хошь поклянусь.

- Еще бы ты его проглядел, - насмешливо согласился я, - он же для тебя избавление от плавания по реке. Тут про другое речь: про те неожиданные пакости, подстерегающие здесь в самых, казалось бы, безопасных с виду местах. Фин-Дари, приятель, мы в Покинутых Землях. И то, что нечисть скопом выступила в поход, еще ни о чем не говорит.

- Оставь свои поучения при себе, Стальная Лоза, - дал гном решительную отповедь, - я те че, блин, салага желторотый?

Тем не менее его словесное извержение внезапно иссякло, и он весь обратился в зрение и слух. Хм, надолго ли? Все ближе к берегу, тесня тропу, стали подступать группы старых плакучих ив. Кто знает, что за дрянь может таиться в их шумящей от ветра зеленой чаще?

Вскоре на обочине нам повстречался скелет лошади, чуть дальше, за небольшим поворотом, огибающим каменистый голый утес, лежали кости всадника, проглядывающие сквозь истлевшие лохмотья одежды. Шпоры на некогда роскошных сапогах основательно проржавели. Та же участь постигла широкий охотничий нож и прямой, с затейливой рукоятью меч.

- Всегда неприятно зрелище незахороненных останков, - пожаловался сникнувший гном. - Сколько уж лет на Границе, а к этому никак не привыкну.

Я молча кивнул, соглашаясь. Да оно и понятно, ведь нас, постоянно балансирующих на лезвии кинжала, вполне возможно, ждала такая же судьба. Возле воды все чаще стали попадаться следы животных: оленей, диких лошадей, кабанов, лис, волков и даже отпечатки лап необычайно громадной кошки.

- Видал, блин, коготки? - сделав круглые глаза, шепнул, оборачиваясь назад, побледневший Рыжик ... Ох, жуть-то какая! Не хотел бы я повстречаться с этой киской. Не-ет, ни за что!

- Взаимно, - охотно поддержал его я, - потому, как она будет смотреть на нас только с точки зрения пожирателя свежего мяса. Не иначе. К тому же, по всей вероятности, милая киска - мутант, изменившийся под воздействием Черной Магии. О чем это говорит, ты сам отлично знаешь.

- Ну да, мне ли того не знать, - поспешно заверил гном, - в Ничейных Землях чего мы только не повидали!

- Н-да-а, - неопределенно протянул я, - твоя правда, Рыжик. Только лично мне такая «миниатюрная лапка» в диковинку.

Сошедший на нет разговор так и не возобновился. Мы ехали в настороженном молчании, держа поперек седла взведенные к бою арбалеты. Порой наше внимание, нацеленное по большей части на заросли, отвлекало громкое плескание рыб, на краткий миг сверкавших золотой либо серебряной чешуей. Но не следовало забывать: где-то там, на глубине, а то и неподалеку от берега могут подстерегать жуткие, уродливые монстры.

Время, отпущенное нам, иссякало, когда далеко впереди, словно призрачное видение из сказки, возник мост.

- Ура, Алекс! Чудо свершилось! - не смог сдержать ликование Рыжик. - Мы таки нашли его. Виват орлам!

- Ну, ты, орел, поначалу слетай к тому мосту да проверь, можно ли по нему переправиться, - резонно заметил я, - тогда и будет видно, радоваться нам или огорчаться.

- Да чего там мудрить, в порядке он, - не выказал ни тени сомнения гном, - нутром, блин, чую.

- Все же поедем и посмотрим, - неумолимо стоял на своем я, - иначе, что ж это за разведка?

- Ладно, братан, будь, по-твоему, - неохотно сдался он, - но только подумай, сколько времени зря потеряем. В холмах придется ночевать.

- Эко дело, - пробурчал я себе под нос, пришпоривая Дублона, - в холмах, так в холмах. Ведь поверни мы назад даже сейчас, все равно к мосту до темноты не успеем добраться.

- Ежели поторопиться, то успеем, не боись, - из чувства противоречия возразил гном, ершисто поглядывая из-под насупленных, кустистых бровей.

- Но в том ручаться своей булатной секирой ты б не стал, - уверенно заметил я. - Ведь так?

Фин-Дари благоразумно промолчал.

Берег, становясь обрывистым, все больше поднимался, пока не привел нас на самый верх возвышенности. Отсюда и начинался широкий мост - основательное сооружение из серого камня, с мощными опорами, прочно вросшими в дно. От моста на восток отходил тракт, исчезавший из поля зрения за краем густого, хмурого леса.

- Вот это работа! - весело похвалил Рыжик, спрыгивая со своего конька. - Сколько лет прошло, а ему хоть бы хны!

Не удержавшись, он, притопывая, неуклюже сплясал какой-то смешной гномий танец.

- Пошли проверим его до самого конца, - предложил я, хоть и видел, что полотно моста везде в отличном состоянии. - Сам знаешь, мало ли что.

- Ну уж нет, - рогом уперся Рыжик, - хватит тут валандаться. Я назад хочу, я есть хочу, я отдыхать хочу. А то смотри ты, раскомандовался: вперед да вперед. Че, блин, может тогда вдвоем отправимся Арнувиэль выручать? Чего ж друзей не предупредил?

- Будь по-твоему, дуралей, - не скрывая досады, поддался я, - только прекрати выпендриваться. Или вспомнились сладкие времена младенчества? Поворачивай Уголька, поехали.

Погоняя коней, мы довольно быстро добрались к холмам. Место расположения лагеря выдавала тонкая струйка светлого дыма, растворяющаяся в прозрачном воздухе подступающего вечера. Рыжик настороженно принюхался, затем, одобрительно причмокнув, сообщил с видом заговорщика:

- Рыбу жарят, барбосы. Не иначе Джон, умаявшись от безделья, наловил. Хе-хе, они там сейчас, небось, руки потирают, рассчитывая все слопать и за себя, и за опоздавших. А мы тут как тут. Здра-асте!

- Фин-Дари, негодник, что ты несешь, - возмутился я. - Когда подобное было в нашей компании?

- Шуток не понимаешь? - небрежно отмахнулся гном. - Чевой-то с юмором у тебя, братишка, туго стало. Э! Да ты ж влюбленный, я и забыл.

Друзья сидели у костра, увлеченно занимаясь нанизанной на прутики свежей рыбой. На расстеленном куске кожи уже лежала солидная гора жареных карпов, окуней, сазанов и даже один приличных размеров сом.

- Ужин до отвала за хорошую весть, - вместо приветствия потребовал облизывающийся, словно кот, Рыжик.

- Неужели действительно нашли мост? - удивился поднявшийся навстречу Джон. - Вот молодцы!

- Ох, и догадлив ты, каланча, - огибая сбоку великана, высказал сомнительный комплимент гном и рысью затрусил к источающей сладкий аромат рыбе. - Ну, конечно же, нашли.

Несмотря на проворство в таких делах, цапнуть он ничего не успел. Фанни, ловкая будто кошка, в самый последний момент стукнула его по рукам.

- Куда лезешь? - грозно гаркнула она, сдвинув брови. - Или считаешь себя лучше других? Терпение, мой рыжий друг, терпение. Вот приготовим все до конца, тогда и воздадим должное ужину.

Гном не посмел возразить своей кумирше, зато рожу скорчил такую несчастную, что сестренка, разжалобившись, дала ему заморить червячка. Уже за едой Карл с разочарованием поведал об их бесплодных поисках. Фанни, внимательно слушавшая его вместе со всеми, согласно кивала, вставляя редкие, но по сути дополнения. Из всего сказанного выходило, что делать в той стороне действительно нечего. Берег там постепенно заболачивался, зарастал камышом, в котором таились крокодилы и большие, похожие на крабов пауки. На острове в часе езды от лагеря они заметили развалины древнего замка. И нигде никакого намека на мост.

Ввиду того, что рот у Рыжика был постоянно набит рыбой, отчитываться пришлось мне. Стараясь быть предельно кратким, я успешно справился с этой задачей.

Покончив с ужином, мы, не засиживаясь, отправились на боковую. Ночь прошла без каких-либо происшествий, и наевшаяся рыбы компания неплохо отдохнула. Сборы в дальнейший путь начались в серой мгле предрассветных сумерек, а рождение злато-алой зари мы наблюдали, уже сидя в седлах. Спустя пару часов знакомой дороги впереди показался мост. Сейчас, в лучах восходящего солнца, он предстал еще более величественным. Предки действительно умели строить.

Преодолев возвышенность, мы въехали на сам мост, глухо отозвавшийся на стук подкованных копыт. С обеих сторон тянулось полуметровое ограждение из небольших тесаных блоков, покрытых сверху гладко отполированными плитами розового гранита. Что ж, похвальная забота о безопасности двигающихся по мосту. На всякий случай, спешившись, мы, не торопясь, достигли середины. И тут нам преградила дорогу закутанная в черный балахон фигура, тенью отделившаяся от кирпичной будочки смотрителя, некогда взимавшего плату за проезд.

- Это еще что за пугало огородное? - гневно заорал гном, хватаясь за секиру. - А ну, прочь к чертям собачьим!

«Пугало» откинуло назад тяжелый капюшон, открывший на всеобщее обозрение глумливо скалящийся череп. Затем оно отстегнуло костяшками пальцев прикрепленную к спине косу, изготовило ее, словно для работы в поле, а после громко, со зловещими нотками, потребовало:

- Пропуск!

Перед нами стояла сама Смерть:

- Ей, ей, ей - застенал не готовый к подобному зрелищу Рыжик,- тьфу, тьфу на тебя, карга. Катись к старым дедам да бабам. К нам-то че привязалась? Нам жить пока не надоело, пить тоже. Женщины нас любят. Вот лет эдак через семьдесят приходи. А сейчас изыди, чудище! Сгинь!

- Пропуск! - еще настойчивей повторила Смерть. Теперь в темнеющих провалах глаз затлели, разгораясь, жаркие завораживающие угольки.

- Ик, ик! - «храбро» ответил гном, цокая зубами.

Смерть не сочла «ик» за правильный ответ. Широко размахнувшись косой, она шагнула вперед. Янит мгновенно отреагировал молнией, угодив чудищу в грудь. Но это не возымело совершенно никаких ожидаемых последствий. Смерть даже не отшатнулась.

- В кольцо ее! - отрывисто приказал янит. - Смелей, друзья, перед нами всего лишь магический страж.

Уже теперь, вынужденная обороняться, Смерть закрутилась волчком, вовсю размахивая косой. Рыжик, дерзко попытавшийся парировать со свистом летящий металл своей секирой, отлетел в сторону, словно пушинка. Все же это на какой-то миг приостановило ритм движения страшного существа. Чем немедленно воспользовалась Фанни, коварно рубанувшая сзади череп по его затылочной части. Удар, нанесенный с завидной силой, лишь слегка ошеломил Смерть. Джон поступил иначе: со всего маху опустив свою увесистую булаву на жуткое оружие нашей противницы. Вследствие чего коса вылетела из цепко держащих ее рук-костей и, высекая искры, зазвенела, соприкасаясь с каменными плита­ми моста. Страшное существо остолбенело от неожиданности. На него тут же обрушился целый шквал сверкающей стали. Янит тем временем позаботился о косе, к которой упорно старалась доползти издыхающая Смерть. Он схватил оружие, широко размахнулся и швырнул в воды неспешно текущей реки. Булькнув напоследок, оно исчезло без следа. А Смерть, невзирая на наш натиск и оставляя позади осколки раздробленных костей, повернула в направлении потерянной косы.

- Все, довольно, - решил янит, жестом останавливая нас, - ей и так конец.

Замерев, мы, наверное, еще с минуту наблюдали, как Смерть с костяным перестуком упрямо двигалась к ограждению. Вот она неловко взобралась на него, повернула к нам треснувший череп с размозженными челюстями, жутко ухмыльнулась. Затем ступила вперед, за самый край. Порыв ветра подхватил черное одеяние, словно пытаясь куда-то унести. Оно хлопнуло, как парус, обвисло складками, полетело вниз. Раздался легкий плеск.

- Хуг! - первым нервно выдохнул Рыжик, потирая ушибленные при падении бока. - Надо же, всего лишь магический страж. Ну вы, блин, и шутник, пресвятой отец.

Вся компания, а янит первый, дружно расхохотались, веселье всегда было хорошим средством для снятия нервного напряжения.

Оставшуюся часть моста преодолели без последствий. А на той стороне реки нас опять встретил тракт, правда, здесь он круто уводил на запад. С ним мы распростились, так и не познакомившись. Не по пути, что поделаешь.

Равнина, холмистая вначале, спустя час стала выравниваться. На ней появились небольшими, но частыми группами акации, обновленные свежей листвой. Жаль, цвести, распространяя сладковатый аромат, им еще не скоро. А я всегда любил этот немного загадочный запах.

На север, куда упрямо стремилась наша компания, не пролегло ни одной утоптанной дороги. Продвигаться вперед приходилось, не сильно погоняя коней, ибо в густой траве скрывалось обилие камней. Не хватало нам еще покалечить животных. Довольно и того, что сделали церберы, будь проклят весь их дьявольский песий род.

Непривычно долго молчавший Фин-Дари, наконец, открыл свой рот:

- Занятно, блин, какого хрена тот поганый магический остолоп торчал на мосту? Неужто охранял? Так вроде на такое «маленькое» добро нелегко сыскать воров. Как считаете, любезный господин Сен?

- Мост через столь широкую реку в военное время - это не что иное, как стратегически важная магистраль для быстрой переброски войск,- наставительно сказал янит. - Естественно, она должна находиться под бдительным присмотром, в постоянной готовности и пригодности. А подобное магическое создание - хорошая в том гарантия. Мы вот, к примеру, как отряд кой-чего стоим, а и то ведь едва управились с ним.

- Все равно не пойму, - гном в раздумье почесал мизинцем переносицу, - что, к примеру, мы можем сделать мощному сооружению из камня? Ну, был бы еще деревянный мост, тогда, возможно, другое дело.

- Черный Король прекрасно осведомлен о существовании врагов, обладающих познаниями в области Магического Искусства, - терпеливо, ровным голосом продолжил Сен, - в их числе и последователи учения Святого Яна. А человек, даже не очень обученный в сфере волшебства, способен разрушить даже оставшийся позади мост.

- Гм, вона как? - с некоторой наивностью восхитился гном. – Эх-ма! Почему я не Маг?

- Упаси Господи, - насмешливо фыркнул я, - иначе мостов бы в мире не осталось.

- Да я не о том, - с досадой отмахнулся гном, - о могуществе речь веду, простота, о силе, способной на многое. В хорошем смысле, конечно.

- Ага, понятно, - не удержавшись, заржал Джон, - это чтобы с бабами, значит, ловчей управляться. Ну ты и жук, Фин-Дари!

- А ты - безмозглый кретин, - вспыхнув, веско отрезал гном,- тьфу!

Не обращая внимания на дальнейшую перепалку своих друзей, я, поколебавшись, ухватился за услышанное от янита.

- Господин Сен, неужели в нашем мире есть еще силы, владеющие Магией?

- Алекс, вы, мой друг, задали хороший вопрос. Но ... Честно говоря, я сам не знаю на него точный ответ. Нам, янитам, ясно лишь одно: существует несколько тщательно законспирированных Братств, ведущих тайную борьбу против прислужников Тени. Однако кто они, их численность, виденье будущего, возможности, состав членов - ничего не известно.

Тщательно скрыв недоверие под напускной, простодушно-разочарованной миной, я промолчал. Следовало никогда не забывать о принадлежности Сена к ордену Святого Яна. М-да, дружба дружбой, но монах, прежде всего, предан своему Ордену. И кто знает, не войдут ли когда-нибудь их интересы в противоречие с нашими? Хороший вопрос, как выразился почтенный Сен. В этом случае нетрудно предугадать, чью сторону примет монах. Впрочем, чего мудрить? Жизнь сама даст ответы, и все расставит на свои места, в сложных ситуациях советует Рыжик. Хм, может, оно и так, только не произошло бы это слишком поздно: ведь как ни крути, янит по-прежнему оставался для нас загадкой. А может, я страдаю излишней подозрительностью? Да, следует признать, есть у меня такая черта, но к ней приучила беспощадная наставница- Жизнь.

Существовала еще одна загадка - ход развернувшейся грандиозной компании. Способ разрешить ее - захватить в плен двух-трех отступников. К сожалению, никто из этой подлой братии нам не попадался. А уж мы бы развязали ему язык.

Всю зиму и вот уже часть весны чувство неизвестности глодало души веселой компании, - не удержавшись, я тяжело вздохнул, невольно привлекая испытующие взгляды друзей,- да, пора бы пролить свет на происходящие в мире события. Пора ...

В течение последующих дней и недель не случилось ничего из ряда вон выходящего. Мы ехали быстро или медленно в зависимости от рельефа местности, а вокруг, будто декорации в театре, менялся ланд­шафт, все более насыщающийся разнообразными красками идущей полным ходом весны. Мы порой болтали, не забывая зорко поглядывать по сторонам, порой предавались размышлениям, воспоминаниям. Зачастую это добавляло грусти в глазах. Беззаботным остался лишь неунывающий Рыжик, рехнувшийся на своем последнем по счету хобби: измышлению анекдотов, где главными персонажами, естественно, фигурировали его друзья. Вот, например, один образец доморощенного «таланта» великого юмориста:

- Впоймали Алекса инквизиторы, само собой, приговорили к сожжению. А бедняга горько плачет и просит: «Святые отцы, позвольте сапоги снять. Новые они у меня, жалко, понимаете ли. Вещь-то хоро­шая ... ».

Да-а, следует признать - у Рыжика своеобразное чувство юмора, присущее, так сказать, только ему. В качестве доказательства - еще несколько примеров <<творчества». Про Джона - коротко: «Каланча - ошибка Природы. Каланча - стопор Цивилизации. Каланча - трезвенник Каланча-девственник». Теперь на другую тему: «Пришел янит Сен в церковь, глядь, а там, среди лика прочих нет его святого. Обиделся немного Сен, спалил церковь». Или: «Встретились как-то Сен с Карлом, сели в карты играть. Целый день сидят, дурят друг друга по-черному, бранятся. Дело уже до драки дошло. И тут они друг друга узнали».

Ну и так далее и тому подобное, характерное лишь для индивидуальной фантазии Рыжика.

Янит охотно слушал всю эту чушь, отлично понимая: она развлекает компанию: Впрочем, это не мешало ему в конце каждого сольного представления гнома выступать в роли критика, говорящего почти одну и ту же фразу:

- Сии речи - прискорбная ересь язычника, бродящего в потемках. Прости тебя Господь Бог, сын мой. Ты ведь не виноват, что таким родился ...

В словах монаха сквозила явная, с намеком, ирония. Но никаких обид не было и в помине. Обоюдные шутки звучали без всякой злобы или желания оскорбить. Просто с их помощью мы поддерживали бодрый тонус нашей странствующей компании.

В последних числах апреля на западе показались могучие синие хребты, чьи островерхие вершины окутывали шапки белоснежных облаков. Монах, долго глядевший в ту сторону, заявил, что это, вероятней всего, Алинорские горы. А значит, где-то там раскинулось Ирлское Плоскогорье, владения славного королевства Алинор, ныне лежащего в руинах. Оно долго держалось в кольце неумолимых врагов, по странной причине не затронутое лихом тех лет - страшным поветрием. Вполне возможно, тут сыграли роль удаленность от большого скопления городов, обитание высоко в горах, подразумевающее чистый воздух, свежую кристальную воду из недр. Все же в итоге Алинор пал, так и не склонив головы. Как поется в балладе:

А ты, Алинор? Горный доблестный Край,

Друзьям выносивший всегда каравай,

Встречавший врагов острой саблей в бою.

Давно уж оплакали гибель твою ...

Обидно, но с самого начала участь его была предрешена. В одиночку никто не выстоит против нависшей над миром Тени и ее верных холуев. Разве что Рыжик, если поверить всем рассказанным им невероятно героическим историям.

Невольно усмехнувшись, я зыркнул на гнома, покачивающегося неподалеку в седле. Болтливый прохиндей не изменил своему амплуа, выступая с новым репертуаром басен и небылиц. Джон, Фанни и Карл внимали ему с откровенным интересом. А гном аж светился от глубокого счастья, что нашел свободные уши.

Вот уже второй день мы путешествовали по пустынным унылым просторам, где лишь изредка можно было увидеть одинокий старый тополь либо раскидистый тенистый каштан. Горькой памятью минувшего порой встречались бесформенные осевшие кучи на месте былых построек. От одной из них повеяло таким смрадом и черным злом, что даже наши испытанные в боях кони встали на дыбы, отказываясь идти дальше. Пришлось сделать изрядный крюк. К счастью, солнце стояло тогда в зените. Обычно в это время отдыхающая нечисть крепко спит, а значит, ничего не чует. По крайней мере, мы на это надеялись. Гм, в противном случае ночью на огонек могут нагрянуть гости.

На исходе дня разнообразие в наскучивший пейзаж внесли появившиеся черные и белые дубы. Иной раз, презрев гордое одиночество, они собирались в группы по десять-двадцать деревьев. Росли дубы привольно, размашисто, не мешая друг другу. Под одним таким могучим красавцем-великаном мы и решили заночевать. С водой проблем не имелось: шагах в пяти текла речушка с быстрым течением, яростно штурмующим торчащие со дна рыжие, с моховой зеленью камни. Сквозь метр-полтора прозрачной воды в лучах заходящего солнца еще можно было различить стайки серебристой плотвы, крупный золотистый песок дна и развевающиеся изумрудные водоросли. Наверное, часами мог бы стоять у журчащего ручья или торопливо бегущей реки для меня это лучший отдых души и единение с Матерью- Природой. Но сейчас было не до созерцания. Сначала требовалось обустроиться на отдых. А забот-хлопот с установкой лагеря всегда хватало на всех.

Рыжик принялся готовить ужин на небольшом костре. Местность не вызывала тревоги, так зачем же впустую тратить драгоценный сухой спирт? Он нам еще пригодится.

Покончив с делами, все расселись вокруг только что снятого с огня котелка, распространявшего головокружительные ароматы рагу из сладкой зайчатины. Свежим мясом мы были обязаны Фанни и Карлу, а овощи же добыл Сен, старательно рыскавший возле развалин каждой встречавшейся по пути усадьбы. Растущие в дикости привычные капуста, бурак, морковь, лук несколько изменились на вид, но вкусовые ка­чества сохранили полностью.

Подкрепившись, мои друзья, следуя устоявшейся традиции, взялись за табак, деловито набивая им свои любимые трубки. Нам с Фанни, как двум некурящим, оставалось лишь недовольно морщиться да порой отмахиваться руками, когда вскоре после этого в воздухе появились густые, расплывающиеся клубы дыма. И что за удовольствие они в этом нашли? Ума не приложу.

Костер постепенно догорел, не получая подкрепляющей его пищи сухих прошлогодних веток и хвороста. Зола покрылась серым саваном, на котором временами появлялись гоняющиеся друг за другом озорные искры. А мы сидели и слушали неистощимого на выдумки Рыжика, избравшего на сей раз объектом внимания женский монастырь в одном из графств Уэльского королевства. Уже с самого начала я, зная друга, как свои пять пальцев, предположил, что все монашенки влюбятся в него по уши. По ходу красочного, живописного повествования так оно и оказалось. Да что простые монашенки! Выяснилось, перед «шармом и красотой» Рыжика не устояла даже сама цитадель нравственности - мать-настоятельница. Смиренная, аки овца, она молила его остаться в монастыре навсегда. Гм, в качестве ночного сторожа ... Но бедный гном, измученный обильным женским вниманием, почел за благо тихо смыться подобру-поздорову.

Вволю насмеявшись над невероятными похождениями рыжего прохвоста, вся компания отправилась в палатку на отдых. Еще задолго до этого Сен расставил на специальной подставке стеклянных стражей.

Наверное, с час, если не больше, я никак не мог уснуть. Просто ле­жал, представляя милое лицо Арнувиэль, да слушал вой поднявшегося сильного восточного ветра, шум шелестящей листвы и скрип толстых ветвей старого дерева. Все это постепенно сложилось в колыбельную, убаюкавшую меня незаметно и мягко. В эту ночь я увидел странный сон, нежданно-негаданно очутившись перед заброшенным домом, на чердаке которого я обитал босоногим оборванцем.

- Здравствуй, малыш, - окликнул сзади чей-то знакомый, хоть никогда ранее не слышанный голос. - Давненько не встречались.

Резко обернувшись, я глухо ойкнул. Передо мной сидел Ворчун:

- А ты повзрослел, - спокойно, с затаенной печалью отметил он затем, - но ... так и должно быть. Время идет, дети растут.

- Ворчун, - я заплакал, не имея сил сдержать слезы. - Почему ты пришел только сейчас? Я так скучал по тебе.

- Не раскисай, Малыш, - кот строго посмотрел прямо в глаза, - а не приходил, потому что не мог. Да и нужды особой не было. Но я ... Тоже тосковал. Поверь ...

- Да, - растерялся я, - конечно ...

- Однако, Малыш, время уходит, а я здесь по важному делу. Оно касается твоей подружки, заключенной в плен стеклянного гроба. К его прозрачной поверхности нельзя прикасаться, не то ... гроб рассыплется на мелкие осколки вместе с телом девушки, ибо они слиты в единое целое. Помни это! И здесь, Малыш, не поможет магия янита, а сила амулета Золотого Оленя бесполезна.

- Но ты ведь скажешь мне, как поступить, Ворчун? - с надеждой спросил я.

- Ну, разумеется, иначе я бы не появился. Слушай внимательно, этого забыть нельзя: разрежь над гробом руку и полей его поверхность своей кровью. Только таким образом злые чары сгинут, стеклянный лед истает, а девушка останется живой и невредимой.

- Откуда у тебя эти сведения, Ворчун?

- Эх, Малыш, коты вообще много знают, да, к счастью, почти всегда предпочитают молчать. Ведь гораздо более мудро слушать, вникать в глубинную суть происходящего, размышлять ...

- Ворчун, - я тяжело вздохнул, предвидя ответ. - Мы встретимся, когда я умру?

- Нет, Малыш, сожалею. После смерти люди и коты уходят в разные миры. И теперь мне пора, Малыш. Прости ... Удачи тебе ...

- Не исчезай, Ворчун, - с мольбой попросил я. - Ну хотя бы не так скоро!

- Это не в моей власти, Малыш. Прощай. Помни, гроб в Ар-Фалитаре ...

Его силуэт стал неотвратимо блекнуть, расплываться, пока не растворился вовсе.

- Ворчун!

- Алекс, Алекс, - кто-то легонько потряс за плечо, - вставай, дружище. Эко же ты разоспался.

Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Рыжика. Зная, сколь я обычно легок на подъем, он выглядел встревоженным.

- Уж не заболел ли ты, браток?

- Нет, Фин-Дари, успокойся, - приподнявшись на локте, я огляделся по сторонам. Никого. - А где все?

- Как где? - гном широко ухмыльнулся. - Завтракают, ясное дело. А я за тобой пришел. Поторопись, соня, не то рискуешь отправиться в путь на голодный желудок.

- Дьявольщина! - я вскочил, будто ошпаренный. Надо же столько продрыхнуть. Стыд и позор, черт подери.

Выбравшись из палатки, я на ходу перекинулся с друзьями словами приветствия, сначала направляясь к речушке, где быстренько ополоснул лицо и руки. Л уже потом присоединился к заканчивающей трапезу компании. Но еда в это утро отчего-то совершенно не лезла в глотку. Поковыряв в своей миске без особого успеха, я вернул ее Рыжику.

- Чем, скажи, тебе не по нраву такая наваристая уха? - ревниво поинтересовался он. - Все вон по второй порции попросили, а ты ... Каланча, понимаешь, старался, встал ни свет, ни заря, сетью рыбы наловил, промок до нитки. Хм ... Ты же, толком не отведав, отказываешься. Как прикажешь понимать?

- Не сердись, Рыжик, - извинился я, - просто почему-то настроения нет. А уха - настоящее объедение, головой клянусь.

- Ну, коли так, - заметно смягчился гном, - что ж, вечером тогда поешь, осталось-то еще много.

Уничтожив малейшие следы нашего здесь пребывания, мы отправились дальше на север. Окружающий нас мир оставался неизменен: серо-зеленая равнина до горизонта, группы черных, белых и обычных дубов да порой живописные древние развалины замков, сторожевых башен либо сельскохозяйственных ферм. Сегодня значительно потеплело, хотя солнце порой закрывали набегавшие чередой с юга, похожие на океанские айсберги, облака. Но вовсе не они были причиной придавившей меня понурости. Просто из головы не шел виденный ночью сон, подтверждающий тот другой, давний, пространные чертоги с черным звездным полом, потолком-небесами, хрустальными колоннами и стеклянным гробом на самом верху усеченной пирамиды. С тем трижды проклятым гробом, в котором, возможно, действительно заключена Арнувиэль. Черный Король, думаю, вполне мог подобным образом наказать норовистую, дерзкую сестренку ... Не сдержавшись, я даже заскрипел зубами от гнева.

- Алекс, друг мой! - поотставший Сен поравнялся со мной. - В чем дело? Простите за назойливость, но с самого утра вы сам не свой. Может, я могу чем-то помочь?

- Вряд ли, - криво улыбнулся я, - потому как все в порядке. Вот только неспокойно на душе после ночных сновидений.

- Расскажите о них, - настойчиво попросил янит, - И тогда я, пожалуй, смогу определить, имеют ли они значение.

- Гм, ну что ж, слушайте, - всего на миг призадумался я, - тайны здесь никакой нет.

Вкратце, но ничего не упуская, я поведал ему оба сна.

- Интересно, интересно, - задумчиво пробормотал он, перебирая правой рукой черные четки, - начиная с этого полуреального зала, где находится пирамида с гробом и кончая появлением вашего приятеля Ворчуна. Как я уже говорил вам, про Ар-Фалитар мне не много известно. Но ... все же загадочные чертоги - довольно знаменитое место. Полагаю, это одна из святынь древнего Элиадора - дворец Прощальных Грез. По эльфийским обычаям умерших королей и королев, вернее, их набальзамированные мумии клали на вершину пирамиды. Считалось, что душа сорок дней бродит по свету, прощаясь с прежней земной жизнью, и лишь ненадолго возвращается в бренную оболочку передохнуть. Затем, по истечении упомянутого срока, она возносится на небо на Суд Создателя, а тело находит вечный приют в каменных усыпальницах либо земляных курганах.

- Сучий потрох, - не сдержавшись, ругнулся я, - неужто придурок Эрни взаправду решился упрятать сестру в это жуткое место? Хотя чему, собственно, удивляться, ведь он подонок. Но, может, в реальности дело обстоит совсем по-другому? Ведь мало ли что может присниться?

- Нет, любезный господин Алекс, - янит отрицательно покачал головой, - у меня природный дар распознавать истинный характер снов, не подводивший еще ни разу. В данном, конкретном случае он настойчиво, со всей уверенностью твердит о правдивой природе явленного вам. Таким образом, наш поход, имевший несколько расплывчатую конечную цель, полагаю, приобретает четкие ориентиры. А именно - дворец Прощальных Грез, расположенный на самом высоком из семнадцати островов Ар-Фалитара.

- Хм, вопрос, как его только распознать? Там, наверное, пруд пруди прекрасных зданий. Поди отыщи •...

- Его не спутаешь ни с каким другим, ибо выполнено оно в форме гигантских песочных часов из заря-камня.

- Очень оптимистично, черт возьми, - горько заметил я через минуту, - под белыми парусами надежды, ко дворцу прощальных Грез ... от подобного названия веет крахом, господин Сен.

- Не стоит унывать раньше времени, - попытался утешить Сен,- полагаю, все обойдется хорошо. Сами увидите, непременно так и будет.

- Ваши б слова да Богу в уши, - вздохнул я, несколько успокаиваясь, - и ... спасибо за участие.

Ответив ободряющей улыбкой, янит пришпорил Волка, занимая свое обычное положение в авангарде отряда. На его месте тотчас очутился старина Джон, до этого оживленно беседующий с остальной компанией.

- Чего такой смурной спозаранку? - поинтересовался он, провожая взглядом будто влитую в коня фигуру Сена. - Может, не с той ноги встал? Ну это' дело такое, бывает.

- Прошлое, Джон, - коротко ответил я, потеряв охоту распространяться на эту тему, - канувшее в Лету, но порой остро напоминающее о себе во снах.

- Понимаю, браток, - нахмурясь, согласился он, - меня тоже порой навещают тени прошлого. Но нельзя позволять им обесцвечивать краски продолжающейся жизни. Проклятие, уж прости за прописные истины, ты и сам их отлично знаешь.

- Ну еще бы - улыбнувшись, откликнулся я, - благо у нас всегда под рукой одно очень эффективное средство сменить настроение. Конечно же, я имею в виду Рыжика. Что там новенького сегодня придумал рыжий прохиндей?

- Обычный треп, - рассмеялся Джон, - героизм на поле боя, в постели с бабой и за столом. Все как всегда.

- Фанни когда-нибудь ему уши надерет, да так, что лопухами повиснут, - с изрядной убежденностью предположил я. - Хм, только вряд ли это надолго поможет.

- Пусть себе чешет язык, - снисходительно махнул рукой Джон,- веселье ускоряет дорогу, делает ее приятней. А путь нам предстоит еще дальний, конца-края не видно.

Ехавший впереди, в некотором отдалении, Сен вдруг резко натянул поводья. Мгновенно насторожившись, мы схватились за оружие.

- Что вы там за напасть увидели, ваша святость? - почему-то шепотом спросил Рыжик, беспокойно завертевший головой во все стороны.- Опять, блин, очередной сюрприз покинутых Земель? О-о!

- Обратите внимание на вон те вросшие в землю гладкие валуны неподалеку от молодого дуба, расщепленного молнией, - ответил напряженно всматривающийся янит. - Если не ошибаюсь, среди них лежит кто-то одетый в пятнистый пограничный плащ, подобный вашим.

Уставившись в указанном направлении, я с трудом, но заметил лохмотья серо-зеленого цвета, трепещущие под порывами резкого юго-западного ветра. «Ну и зрение!» - невольно подивился я в очередной раз способностям Сена. Такому б парню в любом форте цены бы не было.

Не сговариваясь, мы одновременно пришпорили коней. Метрах в пяти от находки я спрыгнул на землю, прислушиваясь к никогда прежде не подводившему чутью на опасность. Наша неожиданная находка вполне могла оказаться коварным, колдовским силком. Не ощутив никакой тревоги, я решительно шагнул к телу, прислоненному спиной к рыжему, в синих прожилках, камню. Широкий капюшон скрывал лицо незнакомца, но, принимая во внимание кости, проглядывающие сквозь почти сгнившую плоть рук, можно было живо представить под ним череп с пустыми провалами глазниц. Бесшумно ступая, сзади приблизилась остальная компания, окружившая труп со всех сторон.

- Надо проверить внутренний кармашек на груди, - пробормотал нахмуренный гром, - наверняка там есть ... - тут он умолк, безуспешно пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком.

Что там может находиться, догадывался каждый из присутствующих. Вздохнув, над мертвецом склонился Карл. Почти тотчас он выпрямился, держа на раскрытой ладони легендарный знак с Серым Журавлем.

- Проклятие, - Джон стыдливо отер скупую слезу. - Ну, здравствуй, побратим ...

Опечаленная Фанни, взяв металлический знак, перевернула его. Там стоял выбитый номер -·539. По нему несложно будет узнать имя разведчика и откуда он родом. При условии, конечно, что сохранились архивы Границы, содержащие эти сведения. Правда, еще для разрешения загадки требовалась такая малость, как сохранность наших буйных головушек, притягивающих, будто магнитом, опасности и невзгоды.

Сбоку, с левой стороны от тела, лежал длинный палаш в стальных ножнах, местами тронутый бурыми пятнами ржавчины. Эфес имел четыре витые защитные дужки и оканчивался серебряной драконьей головой с грозно разинутой пастью. Бережно взяв оружие обеими руками, я с легким скрипом извлек великолепный клинок с вязью затейливо выбитых букв, стилизованных под руны. Стоявший рядышком Джон прочитал:

- Смысл жизни - Верность и Честь!

Воцарившееся благоговейное молчание нарушил Рыжик, с воплем бросившийся к большому кусту Тещиного Нрава, росшего шагах в семи на восток. Из его усеянных колючими шипами недр, едва выделяясь, торчало дубовое топорище с тускло блестящим серебристым наконечником. Недовольно ворча и изрядно уколовшись, гном таки достал заинтриговавший не только его предмет. Им оказался красиво исполненный булатный чекан, разновидность легкого боевого молота, заостренного по подобию топора с одной стороны. Увлеченно поколдовав с находкой, Рыжик обнаружил вывинчивающийся из рукояти потайной острый, словно бритва, кинжал.

- О-ой, бли-ин! Какая отпадная вещь! О-о-о! - последовала предсказуемая реакция.

- Если вы не против, давайте похороним героя здесь же, - предложил осмотревшийся вокруг Сен, - лучше б, конечно, на вершине холма либо кургана, но таковых, увы, нет.

Иного выхода не оставалось, и вскоре походные лопатки вгрызлись в неподатливую почву равнины. Вырыв яму поглубже, мы аккуратно положили останки на дно, туда же опустили меч.

- Эй, Фин-Дари, гони сюда чекан, - с осуждением глядя на гнома в упор, потребовал Джон. - А то можно подумать, что ты не имеешь ни совести, ни уважения к павшему товарищу.

- Черт подери, долговязый, я имею и то, и другое, - огрызнулся вертевший в руках понравившееся оружие Рыжик, - Хм, просто больно ладно сработана эта штука. А узор ... О-о! Смотрите, какой богатый узор по булату кинжала, да и по лезвию самого чекана! Не иначе труд какого-то мастера из кузниц Оружейных гор.

- Может, ты и прав, а может, и нет, - буркнул великан, чуть ли не силой забирая достояние мертвеца. - Не вижу смысла спорить на эту тему. Зачем? Ведь ты едва завидишь мало-мальски стоящую вещь, все­гда сразу орешь: «Гномы это сделали, земляки мои, родичи мои!» А сам-то что путного сотворил руками, а? Угу, помню, бабу в форте изваял, воплощение ужаса и уродства. Вот и все твои творческие деяния, потому как, будучи жутко ленив, ты с ранней юности слинял на Границу. Подальше от тяжких кузнечных забот-хлопот.

- Ах, ты, вот, значит, как перекрутил? - едва не задохнулся от возмущения гном. - Твое счастье, что тут не место и не время вспоминать, из-за чего ты дал деру из дому.

- Причина вполне приличная, наверняка всем известная, - пожал плечами Джон, - а твои дикие домыслы меня не интересуют. Нисколько.

- Да умолкните вы, наконец, или нет? Ну словно торговки рыбой с Ливерпульского базара, - пристыдила обоих Фанни. - Ссориться в такой момент! Хотя бы покраснели чуток.

- Пусть не цепляется ко мне, - надеясь на участие подруги, жалобно про скулил Рыжик, - а то ведь совсем житья не стало.

Джон скривился, словно от зубной боли, но, сдержавшись, смолчал. Бросив в могилу по три горсти земли, мы зарыли ее. К сожалению, место это нельзя было пометить никакими указующими знаками, иначе нечисть вряд ли упустит случай поглумиться. А рано или поздно кто-нибудь из этой братии здесь появится. Подобные извращенные выходки всегда доставляли слугам Тени удовольствие. Дешевки ... Они «храбро» мстили даже мертвым врагам.

Исполнив святой долг, вся компания еще некоторое время постояла, угрюмо склонив головы и слушая заупокойную молитву монаха. Потом, напоследок низко поклонившись, мы отправились дальше. Нагрудный символ разведчиков - Серый Журавль - остался у Фанни. До лучших времен в будущем, которые все же, очень хотелось надеяться, когда-нибудь, но настанут.

В суровом молчании компания мчалась на север, все дальше и дальше забираясь в неведомые просторы Покинутых Земель. Рыжик, на удивление, и тот выглядел углубленным в свои мысли. Что само по себе было невероятно. Пожалуй, я знал, о чем думали мои друзья: конечно же, о трагической судьбе неизвестного собрата и о ходе войны, с приходом весны, наверняка заполыхвшей с новой силой.

Чуть за полень Джон предложил дать лошадям небольшой отдых. Надо признать, это было нелишним. К тому же окружающая местность оказалась поросшей очень сочной травой, имевшей довольно странное название - буланник. Для наших животных она являлась настоящим лаком­ством.

Под смачное похрустывание перекусили и мы. Рыжик, проявивший излишнюю активность, даже подавился. Его выручил Джон, «слегка» треснувший ручищей по спине. Вследствие чего из гнома вылетел не только застрявший кусок, но и добрая половина обеда.

- Зато жив остался, - философски утешил великан. Рыжик, понятное дело, этого не оценил.

Во второй половине дня зарядил нудный, моросящий дождик, к вечеру промочивший до нитки всю веселую компанию. Земля под копытами наших скакунов раскисла раньше.

- Какого дьявола переться по мокротище? Не пойму ... - периодически роптал нахохленный гном. - Все одно ведь едва плетемся. По такой мерзкой погоде надо ставить палатку да сил набираться впрок. После сытной еды, разумеется. О-ох, несчастная судьба ... О-ох, небось слягу теперь от простуды. Горячка, лихорадка, воспаление легких, вот что меня ожидает. Да, не иначе ... О-ох!

- Заткнись,·лис, - оборвала его скулеж вконец раздосадованная Фанни, - погляди лучше на небеса, их позатягивало так, что и просвета нет. А ведь сам знаешь, подобная погода может держаться довольно долгое время. Хороши же мы будем, если из-за столь несущественной мелочи закупорим себя в палатке. И вообще, Рыжик, ты ведь не городской неженка, а испытанный в походах супермен Границы. Тебе стыдно предлагать этакую чушь. Черт подери, смутись хотя бы для приличия.

- Ха! Скажешь тоже, сестренка, - «супермен», - ехидно усмехнулся в усы Джон, - супернытик он, наш коротышка.

- Увянь, бревно деревенское, - недовольно пробубнил гном, прячась под низко надвинутый капюшон плаща, - сам порой хуже бабы.

- Ну, началось, - подмигнул мне Карл, - очередное состязание в красноречии.

Он, однако, ошибся. Рыжик не дал себя раззадорить, несмотря на все старания Джона. Вода всегда тушила его гремучую запальчивость.

На ночлег остановились уже в сумерках, под густым пологом никогда ранее не виданных деревьев, переплетающихся странными, зонтичной формы кронами. Под ними внизу не росло ни травинки, зато сухо было, словно в глотке после трехдневной пьянки. Рыжик, осмотревшись, остался доволен найденным пристанищем, после чего его настроение значительно поднялось. Что, естественно, толкнуло его на жаркий спор с Джоном по пустяковому поводу и на смачную череду разнообразных баек. Вся компания, посмеиваясь, слушала, не забывая при этом одновременно заниматься обычными делами разбившего бивуак отряда. Правда, «рупору» этого самого отряда приходилось постоянно напоминать, что работать надо не только языком, но желательно и руками.

- Ну хотя бы для разнообразия, - лукаво прищурившись, советовал Карл.

Джон подгонял приятеля другими выражениями типа:

- Вырву язык, тресну по башке, зашвырну в колючки.

Внешне угрозы звучали эффектно, да вот беда, ретивости гному нисколько не добавляли. Гораздо действенней всегда оказывался один-единственный неодобрительный взгляд Фанни.

Перед сном вся компания сгрудилась у костерка. Заядлые курцы задымили трубками. Мы же с Фанни превратились в ветряные мельницы. Черт побери, и как можно добровольно вдыхать подобную дрянь? Для меня это всегда была тайна за семью печатями.

Спустя десять минут таки наболтавшийся за день Рыжик, выбив пепел из трубки о каблук, нырнул в нутро ожидающей палатки. Чуть помедлив, за ним последовали остальные. Оставшись в одиночестве, я еще посидел немного, наблюдая за бойкими живыми язычками пламени, алчно пожирающими прошлогодние сучья и ветки. Потом, загасив огонь, сходил к лошадям, пасущимся рядом, у самого края укрывшей нас рощицы. Едва завидев хозяина, Дублон тихонько приветственно заржал, подставляя для ласк теплую шелковистую морду. Хитрая проныра Ласточка попыталась его оттеснить. Безуспешно. Что поделаешь, мой конь не всегда ведет себя как джентльмен. Пришлось уделить порцию внимания и даме. А как же иначе? Ведь существа женского пола обидчивы до ужаса. Думаю, в этом плане лошадь, баба и кошка ушли друг от друга очень недалеко. Впрочем, удивляться тут совершенно нечему. Природа!

Прежде чем шагнуть назад, под непроницаемый лиственный шатер, я бросил взор на небо, понемногу очищающееся от затянувшей его пелены. Кое-где, слабо проблескивая, даже появились первые робкие звезды, по которым можно было угадать узор притаившихся созвездий. К сожалению, белесых огоньков Взбешенной Яги я так и не обнаружил. Но с каждой прошедшей неделей они становились все ближе и ближе. А где-то там, прямо под ними, нас поджидал Элиадор. Какие сюрпризы ты приготовил дерзким скитальцам, древний отчий край дивного народа эльфов? Вряд ли следует надеяться, что приятные. Да и чего другого ожидать от места, превращенного Черным Королем в свое логово?

В палатке раскатисто храпел Джон, прикорнувший возле него Рыжик беспокойно ворочался, что-то невнятно, глухо бормоча. Отодвинувшись от этой парочки поближе к нормальным существам, я смежил усталые веки и почти тотчас отключился. Увиденный сон нельзя было назвать приятным.

Я медленно, словно букашка, полз по выжженной нестерпимо палящим солнцем пустыне. Над которой едва не до небес возносился столб из огненных кирпичей. Самую его вершину венчал восседающий могучий черный орел, внимательно следивший за каждым моим движением. И я со всей остротой чувствовал: проклятая птица вот-вот взмоет со своего насеста, а затем камнем обрушится с высоты. Благо от этой неприятности меня избавило своевременное пробуждение.

Причиной его, правда, послужила пятка Рыжика, непостижимым образом угодившая прямиком в лоб. Черт побери, я все одно был ему благодарен. До рассвета оставалось не более получаса, и задремать уже больше не удалось. Что, впрочем, не помешало еще полежать, притворяясь глубоко спящим, дабы привести в действие коварный ответный ход-удар пяткой в медный лоб Рыжика. К великому сожалению, проклятый гном никак не прореагировал на мою месть, чем, естественно, напрочь смазал все удовольствие.

Оставаться в лежачем положении смысла больше не было, и я, с наслаждением потянувшись, встал. Нашарил в потемках свои сапоги, обулся, затем, стараясь не потревожить друзей, выскользнул из палатки.

Снаружи оказалось прохладно, дул резкий северо-западный ветер, заставивший закутаться в плотный пограничный плащ. Линию горизонта на востоке обозначила тонкая алая полоска, быстро расширяющаяся на глазах. Увеличиваясь в размерах, она меняла и цвет, приобретая опенки золота разной пробы. Вот еще чуть-чуть и по небу заскользили робкие, пугливые щупальца, стыдливо касавшиеся девственно чистых, белоснежных облаков, сменивших туманную мглу прошлого дня.

На ум пришло байлиранское название солнца - Лу-ни Рэн, Золотой Осьминог, заставившее подивиться поэтической наблюдательности предков Сена и Нэда.

- Любуешься зарей, Стальная Лоза? - подошедшая сзади Фанни положила на плечо свою крепкую загорелую ладошку. - Это выгодно отличает тебя от остальных мужчин. Не принимая во внимание, разумеется, Карла. У немца тоже душа настоящего поэта.

- Прекрасное зрелище, сестренка, - охотно признал я, с трудом отрываясь от чарующего созерцания, - по-моему, оно символизирует вечность и обновление.

- Да ты, братец, я смотрю, еще и философ, - Фанни шутливо стукнула кулачком в мой бок

- А это хорошо или плохо?

- Точно не скажу, - рассмеялась она, - пожалуй, и то, и другое вместе.

Вскоре из палатки высыпала остальная компания. Шумно зевавший всклокоченный Рыжик, усиленно потерев заспанные глаза, отметил улучшение погоды радостным воплем гориллы, повергшей своего заклятого врага.

- Совсем малец одичал, - привычно посетовал окружающим Джон, - хоть бери да в клетку сажай.

- Прикуси-ка длинный язык, чертов переросток, - бесцеремонно оборвал его гном, - сам дикарь, каких поискать. А поди ж ты, с критикой лезет, наглец. Возьми вот лучше ведра да сгоняй к речушке за водой. Да шевелись, народ голоден. Слышишь, животами урчит?

Широко ухмыльнувшись, Джон отправился выполнять поручение крутого шеф-повара. Узкий, но глубокий поток нес свои чистые, зеркальные воды с противоположной стороны рощицы, пересекая ее поперек почти прямой линией. Но разве ж это расстояние для ходящего семимильными шагами?

Уже потом, накладывая великану добавочную порцию каши с мясом, Рыжик горестно пожаловался:

- О-ой, ну что с ним делать? В толк не возьму ... Все ест и ест. Когда ж это прекратится, а, Каланча?

Усердно заработавший ложкой Джон не обратил на выпад гнома ровно никакого внимания. Естественно, того задело подобное безразличие.

- Отвечай, обжора, коли тебя старшие спрашивают, - с пафосом рявкнул он, нависая над приятелем взъерошенным сердитым коршуном. - Не немой же ты, в конце концов!

- Отвали, придурок, - дал отповедь Джон, с трудом открывая набитый рот, - не то аппетит пропадет.

- Во уморил! - искренне восхитился Рыжик, призывая всех в свидетели. - Признаться, слыхал, слыхал, но такое впервые: Каланча - и без аппетита. Да это то же самое, что телега без колес. Ну точно! А знаешь, Джонни, пожалуй, признаюсь: юморист из тебя куда как лучший, чем из меня. Почему? Фантазировать ничего не надо, просто говори, что думаешь. Ой, посмеемся от всей души!

- Рот на замок, Фин-Дари, - строго оборвала любимца нахмурившаяся Фанни, - потому как твои шутки бывают порой глупы.

- До чего же несправедливые слова! А начал-то он, Каланча, первый, - попытался выгородиться гном, - а раз он зачинщик, значит, он и виноват.

- Заткнись, - еще жестче приказала сестренка, - давно уже следовало проучить тебя за злой язык. Чертов повар! Готовишь вкусную пищу, а затем делаешь все возможное, чтобы она комом встала в горле товарищей. Да такое просто в голове не укладывается.

- Ну вот, я кругом плохой ... - горестно вздохнул гном. - Что ж поделаешь, стерплю, я привычный.

Стервец даже сумел выдавить из себя «непрошеную» слезу, «стыдливо» отертую театральным жестом. Фанни не купилась на эту дешевку. Да и то сказать, чтобы провести нашу проницательную подругу, требовалось придумать номер получше. А подобные уже давно не проходили.

Первый час пути Рыжик плелся на своем Угольке в самом хвосте отряда, продолжая разыгрывать роль невинно обиженного пай-мальчика. Но вскоре это скучное занятие ему надоело. По большей части, наверное, оттого, что не привлекало ничьего внимания. Разве ж такое мог стерпеть хвастливый тип, привыкший быть в его самом центре? Как же, держите карман шире.

По прошествии последующих двух дней тройственный союз дубов стал неохотно уступать владычество акациям, березам, ивам и более редким каштанам. А спустя неделю на закате, в алых лучах утомленного солнца, мы имели сомнительное счастье любоваться видом большого белокаменного города, расположенного на пологих холмах северо-востока. Обширные, зеленеющие во все стороны поля свидетельствовали о внушительном количестве трудоспособного населения. О том же говорили чернеющие коробки многочисленных ферм, крестьянских хозяйств - хуторов и крупных усадьб.

Призывая на нечестивые головы местных жителей чуму, тиф, дизентерию и вдобавок красную лихорадку, мы по старой испытанной тактике решили: сделав крюк, объехать вставшее на пути препятствие, Но не тут-то было. Как мы ни забирали круто на запад, везде натыкались на густозаселенные районы. М-да, теперь наличие у Черного Короля огромной армии уже не вызывало прежнего удивления. Правда, изумляло другое: откуда здесь взялось столько народа? Неужто это потомки переживших ужасы погибельного поветрия? Хм-м ... Впрочем, как бы оно там ни оказалось, заботить нас должно было иное: безопасный тайный проход в края попустынней. Для выполнения этой нелегкой задачи следовало изменить график движения отряда.

Посовещавшись, мы так и поступили. Теперь светлое время суток компания пережидала в подходящем укрытии, а кто-нибудь один разведывал предстоящую дорогу. В дальнейший путь отправлялись, лишь дождавшись полного воцарения темноты. Неоправданная спешка и неосторожность в данной ситуации могли привести к катастрофе.

В течение более двух недель мы крались, словно воры, пока, наконец, многолюдные земли отступников не остались позади. К счастью, все обошлось благополучно, без лишних свидетелей, а значит, проблем. Подобная сравнительно спокойная жизнь продолжалась до самого конца мая. Окончилась же ближе к полудню при переправе вброд через широкую речку с ленивым течением. Именно там произошла неожиданная встреча с группой хорошо экипированных отступников.

Они и мы появились на противоположных берегах почти одновременно. Все же наш отряд, зная, что впереди противник, оказался более подготовлен к предстоящему неизбежному столкновению, ибо друзей тут не было и быть не могло. А отступники поначалу, наверное, и мысли не допускали о возможности встретить здесь, у себя в глуши, злейших врагов - стражей Границы. Не подозревая ничего плохого, они спокойно ехали навстречу.

Но вот возглавлявший их высокий всадник в дорогом чешуйчатом панцире и рогатом шлеме-полумаске что-то крикнул, подняв руку в предостерегающем жесте. Следовавший за ним небольшой отряд из десяти человек, сплошь одетых в кольчуги до колен, резко осадил лошадей. Не дожидаясь дальнейшего нежелательного развития обстановки, мы выхватили из заранее распущенных крепежных петель копья и первыми ринулись в атаку. К сожалению, течение, да и вода сама по себе, затрудняя движение, помешали обрушиться со всей возможной силой и скоростью.

В первые мгновения опешившие отступники на удивление быстро пришли в себя, рассредоточившись в цепь. Но как бы то ни было, времени изготовить к схватке подходящее оружие у них не имелось. Меч же слишком короток против несущегося всадника с длинным копьем.

Едва пришпорив верного Дублона, я наметил цель - стройного красавчика, державшего в левой руке знамя цвета ночи, трепетавшее на ветру. Оно-то и послужило причиной «симпатии», которую Я ощутил к проклятому отступнику. Вернее, не столько оно, сколько ненавистный подлючий символ - черная корона в белом кругу. В самый последний момент красавчик попытался избежать удара копья, прильнув к конской гриве. Но тщетно, я успел внести поправку в угол наклона. Глухо охнув, знаменосец, вздымая брызги, свалился в воду. Не сдержавшись, я, точно дикарь, торжествующе завопил.

Плюх! Совсем рядом, слева, что-то тяжело бултыхается в реку. О, дьявол! кинув в ту сторону быстрый взгляд, я увидел Уголька с пустым седлом. Бедняга Рыжик, что же ты ... Противник гнома, кряжистый мужик с разлапистой черной бородой, победно стукнул о щит мечом.

Замысловато выругавшись, я поворотил на него Дублона. Тот, заметив мой маневр, оскалил зубы, поудобней перехватывая длинный меч. Получи! Я внезапно, без подготовки бросаю копье, которое на удивление легко пробивает защищенную кольчугой грудь.

- А-а-а! - истошно орет, истекая кровью, бородач, и опрокидывается назад, судорожно вцепившись в древко обеими руками.

Во все стороны летят брызги красного цвета. Среди них я замечаю голову сраженного Рыжика, призывающего слегка ошалевшего от катавасии Уголька. Гном по своей привычке перемежал уговоры отборным, крутым матом. И только тут до меня доходит происшедшее с ним.

Видимо, стукнув на скаку копьем в щит могучего бородача, он просто-напросто сам, не удержавшись, вылетел из седла. Да и неудивительно, противник его выглядел скала скалой. Тьфу, черт! А я уж было, перепугался за его жизнь. Проклятый Рыжик, как частенько бывало и до этого, переоценил свои силы. Ну как же, нам все нипочем, мы ведь такие бывалые, такие крутые ... Супермен, блин, рыжий!

После нашей первой сшибки прошли считанные секунды. Воздух над бродом наполнился бранью, истошными воплями, лязгом, скрежетом, чистым звоном отличной оружейной стали, звуками падения в воду человеческих тел. Сориентировавшись, я пришпорил Дублона, сзади обрушиваясь на одного из двух молодцев, азартно наседавших на от6ивающегося Карла. Х-хак! - щедрый, широкий взмах меча половинит отступника едва не до самого седла.

- Не зевай, подлюка, тут тебе не рыцарский турнир, - злорадно шепчу я, оглядываясь в поисках нового противника.

Ни искать, ни выбирать не пришлось. Долговязый рыжий малый, похожий чертами лица на ирла, рубившийся неподалеку в паре с командиром в рогатом шлеме против Джона, с улюлюканьем понесся на меня. По всей видимости, судьба только что располовиненного болвана его не устраивала. Опасался, гад, за свой тыл. Что поделаешь, коллективная свалка - это бой без колебаний и милосердия. Тем более если враг преобладает числом. Тут уж бей, где можешь и как можешь.

И-и-иех! В назревающий спор непредсказуемо вмешалась Фанни, сиганувшая с седла в эффектном сальто. Приземлилась она точно позади летящего кречетом долговязого и, не давая тому опомниться, полоснула по горлу остро отточенным кинжалом, затем выпихнула в реку, словно мешок. Все произошло столь быстро, что долговязый не успел даже вскрикнуть. Чему удивляться, работа профессионала…

- Браво! - ору я, успешно перекрывая нестихающий гам побоища.- За мной должок, сестренка!

- Всегда рада помочь! - ответила Фанни уже с седла подбежавшей Ласточки.

- Сука, блин! Ко мне, гнусное животное!

Я невольно вздрогнул от этого яростно прозвучавшего метрах в семи левее вопля. Оглянувшись, я едва не расхохотался. Вот прикол! Рыжик воевал со своим заупрямившимся конем, ковыляя по воде и потрясая в воздухе обеими руками. Уголек же, презрев матюги и царящий бедлам боя, держал дистанцию, отступая по мере приближения хозяина.

- Ко мне, упрямая тварь! Не то порежу на шашлыки, испеку на угольях, прокопчу на костре, с живого шкуру сниму, волкам скормлю! - сыпал Рыжик угрозами, словно из рога изобилия. - Чтоб тебе, скотина, вовек больше кобылу не покрыть! Тупая сволочь! Предатель! Чтоб копыта твои стерлись напрочь, а задницу пронзили ядовитые колючки. Ко мне-е-е! Уголе-о-ок!

И тут, вздымая каскад брызг, невдалеке от меня тяжело промчался всадник в рогатом шлеме, дрогнувший в поединке один на один с Маленьким Джоном. Самое скверное состояло в том, что ломился он прямо на Рыжика, застывшего на месте с выпученными глазами.

- Ныряй, идиот! - несколько запоздало среагировал я сорвавшимся, хриплым голосом. - Ныря-ай!

Бросаясь в погоню за рогоносцем, я знал, что уже не успею. Но ... В дело вмешался слепой случай или сама капризная Госпожа Удача. Конь, закованный в броню, как и его хозяин, вдруг оступился, вероятно, попав ногой в одну из подводных ям, стараясь не упасть, шарахнулся в сторону. Пришедший в себя Рыжик, едва не захлебываясь, припустил в противоположный бок. Рогоносец, удержавшись в седле, не оглядываясь, пришпорил своего скакуна в попытке достичь спасительного берега. Но не успел. Джон, подобрав плавающее рядом копье, метнул его вослед с такой чудовищной силой, что оно про шило панцирь и тело навылет, словно тонкий лист бумаги. «Вот чертов бугай!» - в который раз за долгое знакомство восхитился я.

На этом бой закончился. Отступники, лишившись предводителя, к тому же оставшись в меньшинстве, сдаваясь, побросали оружие. Выказанная благоразумность сохранила им жизнь, по крайней мере, на какое-то время.

В руке Сена, подъехавшего с самой середины брода, я опять заметил странный призрачный клинок, с которого еще стекали в воду струйки горячей крови. Гм, поповской породы парень, но круто-ой. Отступников погнали на берег, словно стайку испуганных гусей. Последним из реки вышел тяжело отдувающийся Рыжик.

- Вот он, наш герой! Наш победитель! - торжественно провозгласил Джон, делая театральный жест. - Ура славному молодцу! Ура!

- Прекрати паясничать, здоровяк, ты ведь не мальчишка двенадцати лет, - пристыдила его Фанни, только что легко спрыгнувшая с Ласточки на землю.

Наверное, с добрую минуту вся наша еще разгоряченная схваткой компания молча разглядывала сгрудившихся вместе затравленно озирающихся отступников. Трое из них остались невредимы, а вот четвертый оказался не столь везуч, прижимая к груди основательно рассеченную руку.

- Кто такие, откуда и куда? - подойдя вплотную, грозно вопросил Джон, возвышаясь над пленниками подобно башне. - Что притихли, языки проглотили? А?

- Да че, блин, с ними, гадами, канителиться? - ужасно раздраженный Рыжик переводил злобный взгляд с отступников на замершего невдалеке Уголька. - Нагреть железо добела, все подлюки выложат. У-у­-у, псы шелудивые! Всех вас надо под корень! Уголек, козлиная морда, ко мне-е!

Вперед выступил угрюмый малый без шлема на голове.

- Гленские мы, - без особой охоты поведал он и тут же поправился:- Из города Гленн-хейма, стало быть. Хм, а путь держали в сторону Курганов Славы.

- Чьей Славы, выродок? - насмешливо перебил не сдержавшийся Рыжик. - Вашей, что ли? Занятный прикол.

- Откуда мне знать, чьей? - глухо отозвался отступник, опустив зажегшиеся опасным огнем глаза. - Это давнишнее название.

- И чего вы там позабыли? - продолжил допрос Джон.

Рыжику уже было не до того. Наконец-то добравшись до взбунтовавшегося Уголька, он с превеликим наслаждением лягнул того ногой под зад. Норовистый конек в долгу не остался, ответив тем же, только в живот. Бедняга гном согнулся пополам, хватая воздух широко открытым ртом.

- В курганах есть место, прозванное Каменными Могилами, возле него объявили сбор большого войска для похода в Спокойные Земли на подмогу Его Величеству, - с некоторой долей злорадства сообщил отступник дальше. - Наш город, правда, уже посылал бойцов для участия в военной кампании прошлого года. Но люди потребовались еще.

- Значит, получил-таки по заднице ваш дражайший Черный Король, - раскатисто расхохотался Джон. - Иначе на кой ляд ему подкрепление?

Отступник ответил Джону откровенно ненавидящим взглядом.

- Тьфу, дьявол! Да кончать их всех надо! - подал совет Рыжик, только что с горем пополам взобравшийся в седло. - Вона лошади бродят, привязать каждого к двоим да разорвать на две части. Хватит уже с быдлом возиться.

- Зачем так спешить? - я улыбнулся переминающейся четверке своей самой мирной улыбкой. - Ребятки нам еще не все рассказали. Есть вещи, которые мы хотели бы узнать давно. Рыжик, неужто тебе копытом память отшибло? Гм, ну там почки либо печень - это понятно, но память?

Невинное подтрунивание вызвало обычную реакцию. Рыжик разразился ужасными проклятиями в адрес коней, отступников и юмористов.

- Пожалуй, тут не место для детального допроса, - веско бросил до сих пор молчавший Сен. - Может, поговорим с ними вечером, на привале? Как считаете, господа?

- Лично я - за! - первой поддержала монаха Фанни. - К тому же будет время решить их дальнейшую судьбу спокойно, на холодную голову.

- Во, блин, сестренка, ты речи завела, - загорячился разгневанный гном, - голову с плеч и вся судьба! Че панькаться с ... - тут он резко осекся, уловив в зеленых глазах Фанни немое осуждение. Поворот на сто восемьдесят градусов последовал мгновенно. - Ну и пусть пока поживут. Мне что, жалко?

Это неожиданное окончание заставило улыбнуться всю компанию. Не было весело только отступникам.

- Эх, Рыжик. - Фанни не удержалась от тяжкого вздоха. - Какой же ты бываешь скорый на расправу. А они ведь живые люди.

- Отступники они хреновы, - покладистым тоном, но все же осмелился возразить гном. - Думаю, этим все сказано.

- Ладно, Лис, - сестренка безнадежно махнула рукой, - лови для них четыре конька порезвее, да двинем в путь. Долго задерживаться здесь после стычки нам действительно не стоит.

Пока я помогал Рыжику в отлове бродивших неподалеку еще не успокоившихся лошадей, Карл с Джоном устраняли ненужные свидетельства происшедшего. Поджидая нас, Фанни заставила отступников снять кольчуги, затем наложила раненому повязку, а остальным надежно связала руки. Сен находился рядом, внешне безучастно обозревая окрестности. Но знавшие его могли бы с уверенностью сказать: янит готов к жестокому отпору.

Дальше отправились, расположив пленных в середине компании. Негодяй, вызвавшийся сообщить, кто они и откуда, вертя головой, воровато стрелял глазами по сторонам, словно выискивая лазейку для побега. Трое его товарищей ехали, понуро опустив головы. Впрочем, это могла быть уловка, рассчитанная на простаков. А мы ими ни в коей мере не являлись. Поэтому все пленники, включая раненого, находи­лись под бдительным присмотром. Любой человек в их незавидном положении способен решиться на отчаянный, непредсказуемый шаг. Да и сама местность могла толкнуть на побег - холмистую равнину сплошь и рядом пересекали глубокие овраги, густо поросшие пушистым орешником. Нырни в такой - и с концами.

Порой извилистая утоптанная тропа, по которой мы двигались, пролегала совсем рядом от соблазнительных для пленников склонов, тогда для острастки приподнимались взведенные арбалеты. Один из них вскоре таки разрядился в пытавшегося прошмыгнуть под самым носом у Карла здоровенного кабана. Стальная стрела вонзилась ему глубоко в левый глаз. Зверь остановился как вкопанный, но уже в следующую секунду, яростно визжа и щелкая клыками, бросился на обидчика. Джон, бывалый охотник, не дал тому никаких шансов на месть, ударив сбоку своим копьем прямо в сердце. После недолгой агонии кабан затих. Пришлось задержаться, пока Джон с немцем свежевали жирную тушу. Довольный Рыжик в предвкушении сытной нежной свининки радостно потирал

руки. Прислушавшись, можно было даже разобрать слова песенки, при этом напеваемой нашим главным поваром:

Поросенок Хрю-Бим-Бом

Напоролся лбом на лом.

И теперь тот поросенок

Стал послушен, как теленок.

Он с петрушкою во рту

Очень кстати на пиру.

Хрю-Бим-Бом, Хрю-Бим-Бом!

Расскажи мне, где твой дом,

Много ль там сестер и братьев?

Повара сойдут за сватьев.

Йо-хо-хо, закатим пир,

Славься, лучший в мире жир!

Подобную чушь он нес и после того, как отряд вновь тронулся на север. Но и заткнувшись, гном не переставал плотоядно облизываться, косясь на мясо, упакованное в кожаные сумы.

За час с небольшим до заката нам повстречался островок леса, полосой расширяющийся на восток. Росли здесь в основном серебристые ели, среди которых порой попадались одинокие красные вязы да заросли ко­лючего кустарника, похожего на шиповник. Для верности исследовав все вдоль и поперек, мы пришли к единому мнению, что лучшего места для ночлега не найти.

Предоставив остальным обустройство лагеря, Фанни не спускала глаз с пленных, порой уж больно часто зыркавших вокруг. Вместо заряженного арбалета у нее на коленях лежала оголенная сабля, притягивающая и одновременно отталкивающая взгляды отступников. Рыжик тоже обособился от компании, всецело отдавшись поварскому энтузиазму. Для начала он обеспечил себя дровами для готовки, благо рядышком торча­ла засохшая, хорошо просушенная ель. Как и прежде, мы позволяли уют костра лишь в местности, вызывающей доверие. Сухим же спиртом решили пользоваться только в случае большой необходимости по причи­не солидного расхода во время двухнедельного странствия по многолюдным землям отступников. Правда, это не сильно обрадовало Рыжика, обожавшего по вечерам поесть горячей пищи либо просто попить свежезаваренного чайку. Но сейчас ему было не до грустных мыслей.

Сноровисто священнодействуя короткими, но на удивление ловкими пальцами, он разделал мясо и сало отдельными кусками, затем погрузил их в котелок с приготовленным рассолом, в котором оказались на­мешаны в строгой пропорции специи, соль, собранные янитом по дороге душистые травы. Туда же бултыхнулся добытый сестренкой дикий лук, очищенный и порезанный на кружочки. Работая, Рыжик непрестанно мурлыкал себе под нос дурацкие песенки про Хрю-Бим-Бома и ему подобных несчастливых страдальцев. В слушателях оказалась вся собравшаяся у костра компания вкупе с сидящими чуть поодаль отступниками. Однако увлеченный повар в упор не замечал никого.

- Так, так, гм-мы-мы, хорошо, блин, - спустя примерно полчаса, удовлетворенно причмокнув, пробормотал он, попробовав извлеченный из рассола кусочек мяса. - М-м-м, самое время сходить за рогатинами и шампурами.

Он оторвался от котелка, направляясь к сложенным вместе мешкам. В одном из них хранились кухонные причиндалы, к которым ревнивый Рыжик не разрешал прикасаться никому без его «высочайшего» позволения.

- Ну че, блин, старый козел? - по пути «ласково» поприветствовал он потянувшегося к нему мордой Уголька, пасущегося неподалеку на краю приютившей нас поляны. - У-у, негодяй везучий, не попадись сегодня кабанчик, сам бы на шашлычки пошел. Хотя ... Жесткий ты, наверное, как подошвы моих сапог. Зубы неохота ломать.

Уголек примирительно заржал.

- Ладно, прощаю, - таки снизошел гном, легонько хлопая пофыркивающего коня по морде, - тока пшел вон с моих очей, не то, блин, передумаю. Пшел вон, говорю!

Разыскав необходимые предметы, он вприпрыжку вернулся к костру, установив над ним на нужной высоте четыре металлические рогатины; на них положил две специальные поперечные планки. После этого, взявшись за шампуры, Рыжик нанизал на них попеременно мясо, сало и лук, а затем разложил длинным, широким рядом. Зашкварчали, падая на уголья, первые капли рассола и жира. Вскоре вовсю поплыл аромат свежего подрумянившегося мяса. Периодически переворачивая шампуры, гном слегка сбрызгивал шашлыки выпрошенным у Фанни небольшим количеством коньяка. Это, как он горячо уверял, придаст продукту оригинальный, дивный смак.

- Никогда ни о чем подобном не слыхал, - недоверчиво заухмылялся Джон. - Надо же такое придумать: традиционное сухое вино заменить коньяком. Н -да-а.

- Послушай, Каланча, не нравится, сиди голодный, нам больше перепадет, - не отрываясь от работы, сухо отрезал Рыжик. - А то больно умный бываешь иногда. Да ежели ты, дубина стоеросовая, хочешь знать, это старинный байлиранский рецепт. Вот. Мне об нем Нэд Паладин как-то поведал. По секрету. Рассол тоже, кстати, по тому же рецепту составлен. Э-э, да че тебе, балде, доказывать. Тебе все хи-хи да ха-ха. Чертово бревно!

- Не вешай лапшу на уши, - хитро прищурился Джон, - не получится. Сознайся лучше по-честному, небось, рассчитываешь поживиться остатками? Ну, что, рыжий прохвост, угадал я?

- Не-е-ет! - раздраженно заверещал гном, но его с головой выдали щеки, заалевшие яркими маками.

Первым рассмеялся я, а уж за мной вся остальная компания. Старательно притворяющиеся дремлющими отступники тревожно подняли головы.

- Ох, Каланча, Каланча, отравлю я тебя когда-нибудь, - пообещал Рыжик, окинув великана зловещим взглядом. - Потому как достал. Да у меня и мыслей таких в голове не было, чтобы коньячок оприходовать. Просто хотел повкусней приготовить всего лишь. И вот благодарность ... Один дурак высказывает идиотские предположения, а другие, нормальные, хохочут. Обидно ...

- Лис, перестань дуться, - принялась утешать Фанни, - ведь глупо обижаться на шутки. Мы тебя ценим и уважаем. Джон, подтверди!

- Угу, - сразу же подхватил великан, - ценим, уважаем. Гм, и верим ...

- Хорошо, сестренка, я прощаю верзилу, но только ради тебя, - нехотя снизошел гном, - действительно, глупо обижаться на таких, как он. Тем более теперь есть занятие поважней. Лопать можно, готовы шашлычки. Нате, уплетайте на здоровье, - он дал каждому по два шампура, унизанных длинным строем аппетитно подрумяненных кусочков мяса, сала и лука.

У всей без исключения компании потекли слюнки. Пока мы дружно уплетали за обе щеки, наш чудо-повар размещал над слабым огнем вторую партию шашлыков. О себе он, естественно, тоже не забывал, о чем неопровержимо свидетельствовали не останавливающиеся ни на миг челюсти.

Я очистил один шампур больше чем наполовину, когда почувствовал жадный взгляд самого молодого из пленных - невысокого, белоголового паренька лет девятнадцати. Едва я в ответ с презрением уставился на него в упор, как он стыдливо отвел глаза. Голоден, сопляк, подумалось совершенно без всякой злости. Но вряд ли стоило заботиться о кормежке людей, которых скорей всего придется прикончить. А лично я другого выхода не видел. Ведь стоит отпустить негодяев, и они тут же наведут на наш след целую свору дружков-отступников, даже возьми мы с них Слово Чести. Ибо оно для них - пустой звук. Все же набивать себе брюхо, когда рядом сидят голодные люди, пусть и враги, было не очень приятно. Несмотря на все практичные мысли.

Пока я раздумывал, как поступить, Фанничка молча протянула раненому половину своей порции. Тот несмело принял дар, слегка поклонившись и что-то неразборчиво бормоча. Мне хотелось бы надеяться, что это слова благодарности, а не проклятия. Не знаю почему, но я тоже поделился едой, только уже с белоголовым. Гм, наверное, потому, что дурной пример заразительный. Данную гипотезу подтвердили аналогичные поступки друзей. Исключением из правил, как всегда, оказался Рыжик, не пожелавший самолично угощать, как он выразился, «дармоедов». Хотя удивления заслуживал уже сам факт спокойного отношения к действиям товарищей. Впрочем, наверное, тут немаловажную роль сыграла Фанни, в глазах которой, по мере скромных сил, Рыжик старался не упасть.

Несмотря на наступившую темноту, пленных на время еды пришлось развязать. Основательно насытившись свежатинкой, мы принялись за крепкий душистый чай, добытый еще зимой при разграблении захваченного богатого обоза. Чудесный напиток заморских, сказочных стран достался и отступникам. Куда ж деваться, если накормили? Угу, а раз некуда, остается только напоить. После чая традиционным третьим блюдом последовали курительные трубки, будь они трижды неладны. Но, судя по всему, мои товарищи делиться табачком с пленными не собирались. Может, потому, что осталось его после того удачного зимнего налета не так-то уж много, а может, по другой причине.

Допрос решил начать благодушно настроенный Рыжик, подступивший К сидящим отступникам вплотную.

- Колитесь, парни, насчет всего, че тока, блин, интересного знаете, - назидательно посоветовал он, грозно тыча в них концом мундштука и выдыхая клубы синеватого дыма ... Вздумаете же таиться, пеняйте на себя. Будет очень худо. Очень, понимаете?

Слегка успокоившиеся после еды пленники встрепенулись, обменявшись тревожными взглядами.

- А что именно вас интересует? - поколебавшись, попытался осторожно уточнить угрюмец, уже отвечавший на вопросы у брода. - И ... Какие гарантии, что, вызнав все, вы нас тут же не убьете?

- Че-его? - взорвался ошеломленный Рыжик. - Твою мать! Гарантий требуешь, негодяй? Вот ща как, блин, припеку тебе задницу железом, вмиг перехочется условия ставить. Радуйся, гад, что с тобой пока по-человечески говорят. Все одно ведь правду вызнаем, не по-хорошему, так по-плохому. И попробуй мне еще поборзей про гарантии. Я те тогда устрою веселую жизнь. Закачаешься ...

- Нам требуется достоверная информация о ходе военных действий в Спокойных Землях после зимнего затишья, - взял в свои руки дальнейший допрос Сен, - а также о положении дел в противостоящих армиях. Ну и кое-что еще. Обещаю: за искреннюю готовность сотрудничать в награду получите жизнь.

- Гм, что-то не верится, - скривился раненный в руку тип, - ведь вас вряд ли удовлетворит наше честное слово не участвовать в войне и помалкивать насчет вас.

- Само собой, мы не простаки, - охотно согласился Сен, - но из этого затруднительного положения все же есть выход. Не скрою, он не очень приятный, зато, повторюсь, сохранит всем вам четверым жизнь.

- Кто вы такой, господин? - хрипло спросил угрюмый. - И что собираетесь с нами сделать?

- Я монах ордена Святого Яна, - будничным тоном поведал янит, - а значит, в определенной степени маг, способный стереть память подчистую. Ваша будет словно белый, незамаранный лист бумаги.

- Нехило, блин, - подал реплику восхищенный Рыжик, - начнете, суки, жизнь сначала. Глядишь, лет эдак через пятьдесят че путное и получится. Ха-ха!

На гнома шикнула Фанни, и тот послушно умолк Наступившую напряженную тишину оборвало громкое уханье большой совы, пролетевшей совсем рядом от костра.

- Нет, нет, пощадите! - неожиданно завопил белоголовый пацан, падая навзничь. - Пощади-ите! Не хочу!

Его стенания ударом сапога в бок оборвал Фин-Дари, зловеще оскаливший зубы.

- Выбирайте, - безучастно напомнил Сен, - либо вы лишаетесь жизни, либо памяти. Но не вздумайте обмануть ни в малейших деталях, я это почувствую.

- Мы согласны на ваши условия, господин, - обреченно подтвердил угрюмый и тут же торопливо поправился: - Ну, я, по крайней мере.

Остальные пленники поддержали его дружным хором.

- Вот и хорошо, - любезно улыбнулся янит, - будем считать, что договор заключен. Вы помните, о чем я вас спрашивал?

- Да, - отступник непроизвольно вздрогнул, - память у меня хорошая.

- Не тяните время, милейший, - сухо поторопил Сен, - давайте коротко и по сути.

- Хм-м-м, ну так, значит, кхы-кхы-кхы! - отступник притворно откашлялся, глядя куда-то в пространство. - Первые бои начались в середине марта. Постепенно нашим войскам удалось охватить противостоящие армии юго-востока полукольцом и, непрерывно наступая, прижать к восточному побережью океана Драконов. На их тяжелое положение не повлиял даже факт значительного подкрепления: ратей гномов и великанов с Оружейных гор, - не удержавшись, отступник волком зыркнул в сторону Рыжика и Джона. - Разгром наголову был неизбежен ... Но тут сзади на наши части вероломно обрушилась армия Корнуэлла. Великий Повелитель не ожидал такой подлости, ибо зимой заключил с королем Игвольдом длительное перемирие.

- Йо-хо-хо! - радостно завопил Рыжик, подбрасывая в воздух длинный булатный кинжал и ловко ловя за желтоватую рукоять из слоновой кости. - Вот уж молодец, старый пройдоха, крепко перехитрил черного злыдня. Ату его, гада, ату! - от избытка чувств гном даже захлопал в ладоши.

- Я бы на вашем месте не ликовал столь бурно, - злорадно посоветовал рассказчик. - Потому как армия Корнуэлла сама в итоге попала в тяжелый переплет. Скалистые берега своего проклятого острова увидела едва ли половина ее состава. И то лишь благодаря поджидавшим вблизи берега кораблям. Не будь их там наготове, уцелевших в сече перетопили бы, словно слепых котят. А вскоре справедливая кара настигла лично самого Игвольда. Сгубила предателя одна из приближенных дам Повелителя - Черная Госпожа.

- А имя у нее есть? - чувствуя, как внезапно заекало сердце, но внешне спокойно спросил я.

- О, конечно, конечно, - с готовностью подтвердил отступник, - по-иному ее зовут Миледи Синдирлин, хозяйка княжества Лоншир. Она, говорят, пользуется большим доверием Великого Повелителя. И пользуется им, заметьте, вполне заслуженно.

- Нисколько не сомневаюсь, - тихо пробормотал я, качая головой, - странно, если было б иначе.

Никто из друзей не сказал ни слова, но их поддержка вместе с сочувствием ощущались почти физически. Черт подери, угораздило же заиметь такую славную сестренку ... Но ничего, поганая сучка, я еще доберусь до тебя, только погоди. За все тогда сполна расплатишься. И за ту роковую ночь, и за детство, лишенное крова и семьи, и за милую нянюшку, которую ты мучила даже после смерти ... Чудовище ...

- Но ... Все же, несмотря на понесенные потери, корнуэльские войска поставленной цели достигли, спасли армии юго-востока от сокрушительного поражения и дали им возможность отступить в направлении Эльфийского Края, - вынужден был дальше неохотно признать угрюмый. - Эльфы же, обычно не жалующие пришельцев, болтающихся возле их границ, на сей раз поступили очень дружелюбно. Разрешили разбить поблизости лагерь, помогли с провиантом, лекарствами, ремонтом вооружения. Объяснялось непривычное гостеприимство просто: эльфы сами собирались вот- вот выступить в поход, а значит, были кровно заинтересованы в боеспособности свалившихся на голову союзников.

- Ну и че, блин, здорово нахлопали остроухие своему сородичу по шее? - не стерпев, полез с расспросами Рыжик. - Поди отбросили его до самой границы? У-у, только скажи, гад, что я не прав. В момент зарежу!

- Оба войска сошлись десятого апреля на Пирровом Поле, что близ южной оконечности цепи Лазурных озер, - как будто не заметив, что его прервали, мрачно хмурясь, продолжил отступник, - упорная сеча длилась с рассвета до заката, однако верх не взяла ни одна сторона, ни другая. Сумерки прервали сражение до утра. Но оно так и не состоялось ... Повелитель получил достоверные сведения о двигающихся ускоренным маршем свежих корнуэльских частях, ведомых старшим сыном Игвольда принцем Вальтером. Вместе с ними явились их старые союзники и дальние родичи, викинги с архипелага Кашалота во главе с этим свирепым дикарем конунгом Белых Островов Торнстоном Краснобородым. И вся эта уйма привыкшего воевать сброда коварно заходила в тыл наших легионов. Повелитель приказал отступить ... Глубокой ночью армия снялась с места и отошла в Ланкастерское Герцогство, где обосновалась в покоренных еще до зимы городах. А тем временем гонцы Повелителя разъехались во все концы святых Земель за подкреплением.

- Что? Каких, ты сказал, Земель? - сразу не дошло до меня. - А ну повтори.

- Мы называем отчие просторы Святыми Землями, - с вызовом огрызнулся отступник. - Это для вас они покинутые, потому как предки ваши сбежали оттуда, испугавшись трудностей борьбы за существова­ние.

- Ах ты ж, гнида вонючая! - Рыжик ринулся на говорившего, сжав кулаки и нагнув голову, словно бычок - Щас я с тебя сделаю великолепную отбивную. А знаешь, за что? За твой длинный, паскудный язык

- Остынь, брательник, - дружески удержал сзади гнома за широкий ремень Маленький Джон. - Возможно, он в какой-то мере и прав. В таком случае неприятно, конечно, однако настоящая, нефальшивая Истина - она всегда не сахар.

Рыжик в растерянности промолчал, лишь смачно сплюнув себе под ноги. Гм, а что бы я ответил на его месте? Ведь нелицеприятный вопрос Джона переворачивал вверх тормашками все былые основополагаю­щие представления об окружающем мире. Я даже потряс головой, стараясь избавиться от крамольных мыслей. Черт подери, мы рыцари Границы в конце концов, и пусть во всем этом запутанном бардаке разбираются ученые историки. Хотя ... Нелицеприятное решение никогда не позволит высказать Святая Матушка Инквизиция.

- Так вы собирались на Каменных Могилах для марша в Ланкастерские земли? - вороша палкой понемногу угасающий костер, задумчиво спросил Сен.

- Да, господин, - как-то безжизненно подтвердил отступник. - А командовать набранным войском должен был знаменитый генерал Кри дэ Уэст, получивший еще в период первой кампании громкое прозвище Длинный Кол.

- Это же почему? - вновь встрял в рассказ угрюмца насупленный гном. - Он че, блин, такой тощий да высокий?

- Нет, совсем не из-за того, - откровенно издеваясь, заухмылялся отступник, - просто генерал любил всех пленных сажать на кол.

Рыжик, уж было, открыл рот, собираясь разразиться страшными проклятиями, но Сен опередил его.

- А теперь, милейший, давайте коснемся другой части света - старой доброй Европы. Что поделывают император Германии Вильгельм и король Франции Людовик?

- Вы имеете в виду Внеевропейский Крестовый Поход? - ехидно скалясь, осведомился допрашиваемый. - О, им, поверьте, не до того. Бедняги вовсю воюют между собой из-за какой-то ослепительно красивой девки. Так, по крайней мере, говорили проезжавшие через Гленн-Хейм интенданты Великого Повелителя. Хм, и я склонен им верить, знающие ведь люди эти снабженцы.

Мы значительно переглянулись, догадавшись почти наверняка, кто подбросил венценосным дурням смазливую потаскушку. Н-да, а похоже, Дележный Раздор не послужил уроком для мужчин нашего идиотского мира.

- А что за края лежат дальше на север? - решил узнать Джон, сменяя вновь ушедшего в свои мысли янита.

- Точно не могу сказать, - отступник неуверенно замялся, - да и товарищи мои, убежден, тоже. Слышал, правда, про реку Драконицу в той стороне и что мосты якобы через нее имеются, но сам там не бывал, нет, врать не стану. Скверные, говорят, те места, особенно за рекой, в Лесу Ста Руин. Из гленнских давным-давно никто за ту реку и ногой не ступал. Н-да ... Ну а что там после самого Леса, не ведают даже наши старики.

- Вот невидаль, Лес - насмешливо фыркнул Рыжик, - да лично нам он по барабану. Ребята мы крутые и сердитые, а потому ни заблудиться, ни серых волков не боимся. Уразумел?

- Мы обходим его стороной не из трусости, а исходя из соображений благоразумия. Дело в том, что в нем полно Соседей, - с видом, будто сказал что-то всем понятное, ответил отступник. - А там, где их слишком много, они голодные и добром с ними не сладишь. Даже теперь, когда Повелитель запретил охотиться на людей. Гм, то есть на своих подданных.

- Соседи? - недоуменно переспросил Карл. - Ты имеешь в виду нечисть?

- Я говорю о по-своему разумных существах, живущих с нами бок о бок сотни лет, - с достоинством отчеканил тот, - вы же называйте их, как пожелаете.

- Послушай, парень, а Элиадор вообще далеко? - вдруг в лоб спросил Джон. - Сколько до него дней топать, примерно хотя бы?

- Откуда ж мне знать? - сразу насторожился отступник. - Мне про праотчие края Повелителя ничего не ведомо. Замкнуто мы жили в Гленн-Хейме, понимаете? Дальше городских стен нос высовывали только по большой надобности.

- Брешешь, пес шелудивый, - обвинил отступника подступающий бочком Рыжик, - как есть, сволочь, брешешь. Небось, не раз и не два собирали отряд в Ничейные Земли. А там, может, и в Приграничье вторгались. Навидались мы после ваших гостин людского горя. Только ведь и оставляли после себя пепелища да обгорелые трупы тех, кого не угнали в полон. У-у, пес шелудивый! Ненавижу!

- Сам ты пес, - наконец не стерпел оскорблений отступник, пошедший яркими пятнами, - да как ты смеешь, ничтожество, недочеловек ...

Большего он сказать не успел, задохнувшись в беззвучном вопле широко открытого рта. Это скорый на расправу Рыжик резко и умело ударил кулаком под дых.

- За недочеловека, - кривляясь, пояснил он. - А это уже за ничтожество! - второй сильный удар согнул отступника пополам.

- Лис, уймись, - поморщившись, попросила Фанни, глядевшая на расправу с отвращением, - парень-то ведь пленный.

- Ха, сестренка, да я его просто поучил за грубость, - запетушился гном, - ему такая наука только на пользу пойдет.

Что хотела ответить Фанни, мы так и не услышали, ибо беспомощно согбенный угрюмец, вдруг неожиданно выпрямившись, рванул из ножен на боку Рыжика кинжал.

Звяк! - ошарашенный внезапностью, гном получил в область сердца с такой силой, что отлетел едва не в костер. Не будь под плащом добротной кольчуги, его можно было бы считать трупом.

Наша компания отреагировала на вышедшие из-под контроля события довольно слаженно. Карл с Фанни метнулись к товарищам взбунтовавшегося угрюмца и пинками ног заставили лечь на живот. Бегство пленных на все четыре стороны в наши планы не входило.

Тем временем угрюмец со всех ног мчался к ближайшим зарослям шиповника. Вдогон ему полетели моя звездочка и широкий Джонов нож. А что было делать: дать ускользнуть в ночной тьме? Беглец споткнулся, будто перецепившись о что-то невидимое, даже припал на одно колено, но опять вскочил. За проявленную опасную прыть я угостил его для верности еще двумя серебристо блеснувшими в лунном свете гостинцами. Он упал наземь, едва не плашмя, скребя землю ногтями и все еще зажа­TыM в правой руке кинжалом. Подскочив первым, я предусмотрительно выбил оружие подальше. Отставший всего на полшага Джон застыл рядом с поднятой вверх булавой. Сзади неслышно подошел Сен, склонился над бьющимся в конвульсиях телом.

- Не жилец, - с сожалением констатировал он спустя несколько секунд. - В данном случае бессильна даже Магия.

Подтверждая слова монаха, угрюмец вытянулся по весь рост и затих. Следом за янитом пришкандыбал злой, словно черт, Рыжик, усиленно массирующий зашибленную своей же сталью грудь.

- Ох, и звезданул же меня этот подлючий гад, - пожаловался он нам, явно рассчитывая на сочувствие. - О-ох, сердце бедное аж заходится от боли! О-ох, как бы, боюсь, не остановил ось!

- Да ты же, стервец, сам спровоцировал весь происшедший бардак, - не удержавшись, откровенно высказался Джон. - Оскорблениями сыпал, руки распускал. Неужели теперь тебе самому не противно, а, Фин-Дари Огненный? Ведь по твоей вине поре шили человека, с которым только что ели-пили у одного костра!

- Ах, какие мы праведные, какие мы славные детки! - возмущенно закудахтал гном. - Джонни, старый дружок, уж не решил ли ты удариться в религию? Но и тогда непонятно, с какой стати тебе жалеть вра­гов, а на соратников плевать?

- Заглохни, болтун несчастный, - строго одернул я его, - Джон прав на все сто процентов. Нехорошо вышло.

- Куда уж хуже, - согласился и монах, закрывая мертвецу глаза, - но теперь поздно сожалеть, ибо сделанного назад не воротишь. Увы ...

- Не хотел я ему смерти, - как-то враз сник Рыжик, - само собой все вышло. Слово за слово ... Ну и ... Да вы-то рядом находились, че, блин, не остановили?

- Да надоело просто тебя на каждом шагу вразумлять, - безнадежно признал я. - Взрослый гном, с бородой, известный ветеран Границы, а ведешь себя порой будто злой, сопливый мальчишка. Э, да что говорить!

Совершенно без настроения мы вернулись к разгоревшемуся с новой силой костру. Хорошо освещенные испуганные пленники были уже вновь надежно связаны. Фанни смерила переминающегося возле нее Рыжика тяжелым взглядом с головы до ног, но не промолвила ничего. Гном сник еще больше.

- Пожалуй, пора на боковую, - предложил, притворно зевая, Джон, - давайте только договоримся, кто первый будет сторожить наших клиентов.

- Могу я, - вызвался Карл.

Немца сменяла Фанни, а за ней по очереди все остальные члены компании. Улегшись в туго натянутой палатке, я долго пытался уснуть, вслушиваясь в гудение плотного брезента, сопротивляющегося дунове­нию холодного северного ветра. С разных сторон леска, ухая и хохоча, перекликались совы, обсуждая свои птичьи проблемы. Где-то далеко тоскливо завыл волк, ему ответил дружный хор стаи. Серые разбойники вышли на охоту, проголодавшись после долгого дня отдыха. Ворочаясь с боку на бок, я никак не мог выкинуть из головы гибель отступника, еще совсем молодого парня. Странно, но раньше я даже не задумывался о подобных вещах. Враги убивали нас, мы убивали их. Круговерть ...

До того ли было, чтобы всматриваться в их лица, стараясь угадать сокровенные мечты, которые теперь уже не сбудутся никогда, и сожа­леть о юности, обреченной на тлен? До того ли было? А теперь? Вроде бы и теперь не до того. Так в чем же дело? Неужели действительно в том, что разделили с ними трапезу? Наверное ... Эта неуверенная мысль оказалась последней, я словно провалился в пропасть без дна, заполненную густым, кисельным туманом, в котором мое слабеющее сознание растворилось без следа.

Часть 11


Каталог: downloads -> books
downloads -> График проведения аттестации педагогических работников №
downloads -> Ғылыми кеңесшісі: тарих ғылымдарының докторы, профессор, Қр білім және ғылым министрлігінің Р
downloads -> Қазақстан Республикасының юнеско және исеско істері жөніндегі Ұлттық комиссиясы
downloads -> Жүйесінде пайдалану ТҰжырымдамасы алматы, 2004 ббк 74. 200. 52 Ш 21
downloads -> Қазақстан республикасы Білім және ғылым министрлігі
books -> -
books -> Н. В. Романовский «Хоровой словарь»
books -> Рассказы. В книге «Роман судеб»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет