Приключения алекса



бет9/11
Дата17.05.2020
өлшемі7.74 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Ласковая Тьма

- Эй, Лоза! - пробился сквозь тягучую пелену рано утром настойчивый голос Джона. - Кончай хрюкать. Твоя очередь, вставай, дорогой.

Стараясь не шуметь, я взял арбалет, колчан, меч и, осторожно переступая через отдыхающих товарищей, выбрался наружу.

- Подопечные гаврики дрыхнут без задних ног, - отрапортовал, потягиваясь и зевая, великан, - но на всякий случай не спускай с них глаз. Я же пошел досматривать прерванный сон. Славный такой, про ловлю рыбы-лентяя под сто кило весом. Ну, бывай! - рассмеявшись, Джон дружески хлопнул меня по плечу и улизнул в палатку.

Северный ветер утих, но все равно, несмотря на первый день лета, было довольно прохладно. Подбросив в костер толстых сучьев, я сел к нему спиной, чтобы пламя не слепило взор. В мире царил мертвый предрассветный покой. Угомонились даже подуставшие за ночь совы. Яркий узор созвездий потускнел. Тем не менее, белесые бельма Взбешенной Яги на севере различались четко. За последнее время они приблизились еще ближе. Желтый лик луны, похожий на голландский ноздреватый сыр, изредка закрывали клочья рваных облаков. Впереди предстоял очередной день упорного, опасного продвижения к цели.

- Арнувиэль, милая, ты уж потерпи ... Мы и так спешим, как только можем. Жди нас, жди, мы придем за тобой - словно заклинание, мысленно повторял я себе. - И пусть тогда твой братец посмеет вновь встать на пути. Не поздоровится, ибо я всегда делаю выводы из своих ошибок да неудач ...

Едва забрезжила узкая полоска еще робкой зари, как из палатки бесшумной тенью возник Сен. Черт возьми, из парня получился бы первоклассный страж Границы! Коротко поздоровавшись, он направился к спящим пленникам. Присел на корточки перед одним, другим, возле третьего, раненного в руку, задержался подольше, делая плавные завораживающие пассы и при этом что-то тихонько бормоча. Потом монах достал из кармана черного плаща кулон на короткой серебряной цепочке в виде слегка яйцеобразного стеклянного шара, заполненного чем-то вроде дыма либо тумана. Протяжно напевая монотонный мотив, он покружил им над головой каждого десять раз и, наконец, оставив 'не­счастных в покое, подошел ко мне.

- Дело сделано, господин Алекс, - заявил он каким-то деревянным тоном, - сии молодцы про спят самое малое до полудня, а очнувшись, и до конца дней не вспомнят ни лица матери, ни своего имени. Их память о прошлом стерта полностью. Как я и обещал ... Да ...

- Ничего не поделаешь. Предложенный вами выход был самым лучшим, К тому же они сами его предпочли, - философски утешил я, ощущая искреннее огорчение янита. Хм, а наш внешне бесчувственный спутник в душе, оказывается, славный, добрый малый.

- Все верно, - глухим голосом отозвался он. - Мы на войне, и ничего тут не попишешь. Действительно, этим троим, можно считать, еще повезло. В сравнении с их отошедшим в мир иной товарищем.

- Черт бы подрал рыжего придурка, - в сердцах ругнулся я, поглядев в сторону смутно виднеющегося неподвижного очертания тела, - набедокурил, как всегда. Надо будет дать ему в руки лопатку вместо ложки и пусть хоронит. Идиот ненормальный!

- Не сильно журите его, Стальная Лоза, ведь мы на тропе войны,- вздохнув, напомнил янит. - А на ней, проклятой, сами знаете, еще не то бывает.

- Пожалуй, ваша правда, господин монах, - печально признал я,- война грязная вещь, и воевать да не замазаться очень трудно. На свете существует лишь одна дерьмовая штука, сопоставимая по грязи с войной, - это политика. Хм, хотя, если подумать, то она много хуже.

- Верно, - понимающе усмехнулся он, - эта коварная дама марает даже лучших людей, зачастую незаметно, исподволь, изменяя характер, суть души. И вот спустя годы такой человек оглядывается на пройденный путь и, схватившись за голову, спрашивает: «Неужели это совершал я?». Смотрит на себя в зеркало, видит чужое, незнакомое лицо и в ужасе восклицает: «А я ли это? О Господи ... Прости ... ».

- Потому-то никогда не влазить в политические игры стало моим правилом, - доверительно признался я, - хотя желающих в них втянуть было предостаточно. Хм, в один, по крайней мере, интересный период жизни.

Разговор больше не клеился. Мы просто стояли рядом, любуясь восходом солнца, одевшим облака на востоке в роскошный золоченый пурпур. Вскоре из чрева палатки послышались возня, недовольное бормотание и даже ругань. Не иначе пробудившийся раньше Джон с энтузиазмом поднимал Рыжика, чему тот, естественно, противился всеми фибрами своей ленивой души.

Пока они там азартно пререкались, из палатки легкой тенью выскользнула Фанни. Коротко поздоровавшись, она юркнула в сторону холодного, словно лед, ключа, бьющего из-под корней огромного старого вяза, росшего в гордом одиночестве за пределами леска.

Следующим вылез сердитый, всклокоченный Рыжик, подгоняемый сзади тычками старины Джона. Последним появился сладко потягивающийся беззаботный Карл. Черт! Я даже позавидовал немцу, практично не забивающему себе голову бесполезными сожалениями. Ничего не поделаешь - спокойствие северянина, не дающего волю ненужным эмоциям.

Джон, будто отгадав мое недавнее желание, сходил за лопаткой, затем сунул ее в руки гнома, занявшегося разведением почти угасшего огня.

- Иди, болван, похорони парня, - почти приказал он, - негоже его оставлять непогребенным, вдруг кто набредет. Да и вообще ...

- Я че, я не против, нет, - уныло промямлил Рыжик, - надо так надо. Гм-м, только как же завтрак, а? Я вот готовить собрался ...

- Готовить, - насмешливо передразнил Джон, - мясо еще осталось, всем с лихвой хватит, а чай уж как-нибудь и без тебя сумеем заварить. Так что ты, приятель, топай, не задерживай компанию. Да на Алекса не таращи умоляюще зенки, думаю, помогать тебе он не станет.

- Еще чего, - со всей категоричностью отозвался Я, - пусть и не надеется.

Уныло вздохнув, Рыжик побрел к распростертому возле зарослей шиповника телу. Управился он быстро, мы едва успели прикончить по порции шашлыков. Потом гном вычистил лопатку, засунул ее в брезентовый чехол и, ни слова не говоря, отправился мыться к ключу. Приплевшись назад, он обиженно уселся чуть поодаль от остальной компании.

- Эй, прохиндей, да ты никак голодовку объявил? - сделав круглые глаза, поинтересовался Джон. - Ну, тогда хана нашим запасам, ночью все пожрешь. М-да, придется к ним, как к пленникам, сторожа ста­вить.

- Дурак, - презрительно фыркнул гном, - причем безнадежный.

- Хватит дуться на друзей, Лис, ступай сюда, - позвала любимца Фанни, - сам ведь во всем виноват.

- А я на себя и дуюсь, - угрюмо отозвался Фин-Дари. - Непривычное ощущение, сказать по правде.

- Еще бы, ведь у тебя вечно другие виноваты, - насмешливо пробасил Джон, сыпля горстку чая в закипевший котелок, - но ничего, милок, ты привыкай, привыкай. Э-э, к голосу совести, прорезавшейся в кои-то веки.

- Малыш, не допекай, - Фанни укоризненно покачала головой, - ему и так несладко.

- Да с него, как с гуся вода, - отмахнулся, оправдываясь, Джон, - прикидывается только ягненочком, а самому все по барабану.

- Башка у тебя барабан, - огрызнулся рассвирепевший Рыжик. - У друга кошки, понимаешь, на душе скребут, а ты и рад с этого посмеяться.

- Ну, извини, - сразу посерьезнев, попросил Маленький Джон, - перегнул палку, признаю.

- Да ладно, чего уж там ...

Выпив чай, мы скоро упаковали палатку, остальное имущество, распределили груз на вьючных лошадей, оседлали своих скакунов, а затем собрались у тройки мирно сопящих отступников.

- Во сони, - не удержавшись, тихо проворчал гном, - даже похлеще меня. Ваша Святость, пора бы, наверное, будить лодырей. Если вы, конечно, не передумали вымести мусор из их чердаков.

- Все уже давно сделано, почтенный гном, - спокойно сообщил монах. - Упомянутые помещения девственно чисты и готовы к накоплению новых знаний или, как вы изволили выразиться, мусора. А трогать парней не стоит, ибо сейчас они пребывают под гипнотическим воздействием. Раньше полудня из них вряд ли кто очнется, мы же к тому вре­мени будем отсюда далеко.

Причин здесь задерживаться больше не имелось, и потому вся компания направилась к нетерпеливо пофыркивающим лошадям. Фанни, не дойдя до Ласточки пару шагов, вдруг неожиданно повернула назад. Опустившись на колени возле пленных, она разрезала кинжалом веревки, стягивающие их запястья. Хм, на мой взгляд, это было лишнее благодеяние. Парни они взрослые, сами б друг друга и развязали. Зубами, например.

Обогнув лесок с запада, мы наткнулись на хорошо утоптанную тропу, ведущую на север. Вокруг расстилалась все та же холмистая равнина, поросшая густой травой, среди которой виднелись россыпи цветов: ромашек, маков, лютиков, васильков, колокольчиков. Как и прежде, хватало глубоких оврагов, заросших орешником да непролазными чащами диких роз. Несмотря на довольно раннее утро, солнышко начинало уже ощутимо припекать. Отовсюду разносился пересвист сусликов, хомяков и прочих грызунов. На торчащих из травы камнях вольготно расположились крупные, с локоть длиной, ящерицы-великаны, всевозможные змеи, нежащиеся в теплых лучах светила. В прозрачной синеве безоблачного неба, не смолкая, звенели песни жаворонков, звониц, огнегрудок.

В небольшом отдалении от нашего отряда на восток спешно прошмыгнуло семейство оленей: самец с роскошными рогами и две самочки. Посланная Рыжиком им вослед стрела пропала впустую, поглощенная колючей стеной роз, загородившей собой обширную котловину, заполненную высокими, в рост человека, бурьянами да кустами терновника, выделявшегося более темными пятнами на общем ярко-зеленом фоне.

- Йо-хо-хо, - пробормотал разочарованный гном, - какое, однако, попалось быстрое жаркое. Сбежало от своего «счастья», глупое. Что ж, будем высматривать кабанчика.

- Черт, если б не эти проклятые овраги, здесь водилось бы множество дроф, - с некоторой досадой заметила Фанни. - А что может быть вкуснее нежной, молодой птицы?

- Для Рыжика всего милее свининка, потому как он сам препорядочный поросенок, - съехидничал с серьезной миной Джон.

Гном замахнулся в ответ плетью, но великан в последний момент ловко увернулся.

- Джонни, прекрати клеветать на золотого пария, - встал на защиту воспылавшего праведным гневом Рыжика Карл. - И вообще, сэр Большой Брат, если только этот золотой паренек попросит, я помогу ему задать тебе основательную трепку.

- Ха, испугали! - Джон, в шутку бахвалясь, закатил рукав плаща, демонстрируя могучие мышцы, перевитые прочными веревками сухожилий. - Только посмейте пискнуть, дерзкие, и я вас уложу одной левой. Желаете проверить мои слова? Что ж, давайте тогда поборемся на очередном привале.

Гном с немцем в замешательстве переглянулись, затем, словно по команде, дружно выпалили:

- Нет, Джон, как-нибудь потом!

А Рыжик невинно добавил:

- Жарко сейчас, понимаешь ли, Каланча, жарко. Вот по осени похолодает, можно и побороться. Гм, ежели действительно не боишься опростоволоситься.

- Ну по осени, так по осени, - смирился с неудачей Джон, пряча насмешливые искорки в глазах. - Я что, я не гордый, подожду. Главное - не забыть.

- Смотрите, какой смирный, покладистый мальчик, - одобрительно похвалил Рыжик. - Будешь и дальше себя так вести, разрешу выскребать из котла остатки каши. Ты же у нас такой большой, а значит, досыта, поди, никогда не наедаешься. Эх, бедняга ...

Карл прыснул от смеха. Я тоже, не удержавшись, захихикал, представив Джона за этим малопочтенным занятием.

- Балбесы великовозрастные, когда повзрослеете, а? - с укором в голосе прервала Фанни единственно доступное развлечение. - Ох, беда с вами, мужчинами то есть.

- Ты несправедлива, Фанничка, - попытался оправдаться Рыжик, но был тотчас же строго прерван.

- Помалкивай лучше, Лис. У тебя только одна забота в голове - позубоскалить вволю. Да и вообще, что такое? Расслабились, будто на увеселительной прогулке где-нибудь в глубинке Спокойных Земель. По сторонам перестали смотреть. Всыпать бы вам, братцы пограничные ветераны, по двадцать розг, вмиг бы образумились.

- Ну, Фанничка, сестренка милая, не ругайся, - стал откровенно подлизываться Рыжик, - ты ж у нас такая славная, такая красивая! Зачем же хмуриться? И глазки у тебя прелестные да зоркие, не то, что у меня, подземного слепого крота. Разве ж ты, умница, не разглядишь ими опасность, пока мы, хм, беседуем? Непременно! Вот оттого и размякли чуток, на тебя, заинька, понадеявшись. Да и монах наш святой впереди вон маячит. А он зо-оркий. О-о-о! Ну чисто беркут степной. Джонни, и тот ему в подметки не годится, хотя с похмелья способен за три тысячи шагов трактир разглядеть. Да, сестренка, правда, Каланча такой у нас способный мужичок.

Заулыбавшейся Фанни ничего не оставалось, как только привычно покачать головой.

Овраги постепенно мельчали, пока вовсе не сошли на нет. Зато далеко впереди возникла высокая зеленая преграда, протянувшаяся с запада на восток. Подъехав поближе, мы обнаружили, что это стена могучих старых ив, шелестящих на ветру растрепанными роскошными кронами. Из-за деревьев дохнуло речной свежестью и прохладой. Несомненно, там и текла Драконица, о которой упоминал покойный отступник. Что ж поделаешь, несмотря на довольно суровое имя, придется с ней знако­миться.

Вскоре тропа привела нас в шумящее царство изумрудной листвы, сомкнувшейся за спиной и нависшей буквально повсюду. Где-то вверху, над головой, пели и перекликались невидимые глазу птицы. С быстротой молнии в сторону от нас сигали зайцы, а один лопоухий, за которым по пятам гналась лиса, со страху едва не запрыгнул растерявшемуся Рыжику на колени.

- Растяпа! - даже рассердился Джон. - За уши косого надо было хватать, за уши! А ты вытаращился на него, как идиот, и дал сбежать.

- Я не специалист по ловле зайцев голыми руками, Каланча, - негодующе огрызнулся гном. - Это ты у нас мастер по подобным делам. Наловчился, понимаешь, еще на Зимней Слезе рыбку без невода тас­кать и требуешь подобного от других, простых смертных. Нет, нет, Джонни, лично мне такое не по плечу.

Тут между стволами деревьев показался серебристо блеснувший просвет, и разгоравшаяся словесная баталия затихла. Спустя минуту-другую ивовый рай остался позади, а перед нами простерлась величавая, спокойная река, неспешно несущая свои искрящиеся воды куда-то на запад, вдоль полосы близко подступивших древ. Противоположный берег также утопал в буйной растительности, но там она имела голубоватый опенок. В воздухе носилось великое множество разноцветных стрекоз, порой замирающих на редких камышах для отдыха. Метрах в двухстах от нас, выше по течению, виднелся высокий арочный мост из красного камня, соединявший эффектным полукругом обе стороны.

- Вот зараза, блин, - возмутился скривившийся Рыжик, жестом руки призывая всю компанию в свидетели. - Как тока катим в дрянное место, так и идеальные условия для того. Тьфу, обидно, черт подери!

- Ну, ты, брат, даешь, - искренне изумился я, - по-твоему, что ж, было б сподручнее через эту «речушку» перебираться вплавь? А вдруг какое-нибудь подводное чудо-юдо решит подзакусить тобой?

- Впрок ему это вряд ли пойдет, - ту же заверил Джон, - ибо Рыжик-то парень из сильно ядовитой породы.

- Увянь, мухомор хренов, - словно от надоедливой мухи, отмахнулся раздраженный гном, - ибо чья б корова ни мычала, а твоя б молчала. Сам отрава хуже не придумаешь.

- Надо же, какие мы знаем мудрые фермерские поговорки, - раскатисто расхохотался Джон. - Где ж ты их, брат, нахватался? Ну понятно, не в поле за плугом, а скорее, на сеновале с хозяйской дочкой. Что, прохиндей, угадал?

- Отвали, дурень, - вяло отреагировал на довольно правдоподобное предположение Рыжик, - надоел ...

- А знаете, друзья, Лис, возможно, отчасти прав, - сказала Фанни, задумчиво покусывая сорванную травинку. - Мне самой после того случая с магическим стражем разонравились мосты. Хм, впрочем, и прежде слишком удобные пути настораживали. Сами знаете, они просто созданы для ловушек

На сей раз никакой страж не застанет нас врасплох, - поспешил заверить сестренку монах. - Я буду начеку, госпожа Фанни, и обо всем позабочусь. Ваше дело - обычные смертные враги. А среди них найти вам ровню, пожалуй, трудное дело.

- Ну да, так и есть, - захорохорился Рыжик, - вот я, например, сам десятерых завалю. Ежели сперва разозлюсь, конечно, или же когда с плохого настроения, опосля перепоя.

- Ой, какой крутой, бывалый парень наш Фин-Дари, - притворно завосторгался Джон. - Да-а, други мои, хорошо чувствовать рядом надежное плечо непревзойденного героя.

Гном недоверчиво покосился на великана, но тот ответил взглядом, исполненным чистой, детской невинности.

- Стоя на месте, мы впустую теряем время, - нетерпеливо заметил Карл, - поехали да посмотрим, что к чему.

- Как ни крути, а тут ты, немец, прав, - с унылым видом поддакнул гном. - Мостяра этот проклятущий навстречу нам не сделает и шага.

По ходу дела быстро зарядили арбалеты, янит же заранее тихо забубнил себе под нос молитву-заклинание. Оказавшись вблизи, мы увидели, что ширина краснокаменного моста вполне вместит шестерых человек, движущихся единым фронтом. Над головами мелькали крикливые чайки, сплошь и рядом шумно выясняющие отношения. Камнем падали в воду белые орлы, взмывавшие затем ввысь с блещущей живым серебром рыбой, прочно удерживаемой в когтистых сильных лапах. Вослед друг другу пролетели две крупные стаи фламинго, куда-то спешащие против течения реки. За ними проследовали пеликаны.

Рыжик проводил птиц взглядом заматеревшего в разбоях кота, но, увы, для удачного выстрела было далековато. Так, без проблем, мы проследовали почти всю протяженность моста, задержавшись лишь ненадолго в самом конце, у приземистого строеньица с плоской крышей, заросшей густой сорной травой. Среди ее бурой пожухлости выделялось одинокое чахлое деревце, каким-то чудом цепляющееся за тонкий, скудный слой земли. Три квадратных окна домика смотрели на мир пустыми провалами выбитых оконных рам, дававших обзор пола, усыпанного мусором и битым кирпичом вперемешку с осколками стекла.

Спрыгнувший с Волка янит на всякий случай решил осмотреть помещение, к счастью, оказавшееся совершенно пустым, не считая больших мохнато-черных пауков, позаплетавших пыльной серой паутиной все темные углы. Уходил Сен под злобное шипение этих растревоженных мерзких тварей. Подстраховывавший его Рыжик не преминул показать им свой «чудный» норов, закидав насекомых целым градом камней, сопровождаемых для пущей меткости отборной, крутой руганью.

Съехав, наконец, с моста, мы столкнулись с Лесом Ста руин нос к носу. А начинался он пушистыми серебристо-голубыми елями, подступавшими едва не к самой воде. Сквозь ее кристально-чистую толщу легко просматривались целые заросли изумрудных водорослей, обильно покрывавших песчаное дно. Среди этих подвижных джунглей мелькали разноцветные стайки рыб. Их терпеливо подкарауливали затаившиеся тенями хищники.

Осмотревшись, мы обнаружили неподалеку четыре узкие извилистые тропинки, стиснутые мрачновато застывшими, несмотря на ветерок, деревьями. Спешились, затем гуськом отправились по той, что более остальных соответствовала нужному направлению. Хотя, понятное дело, дальше она могла запетлять, как ей, капризной, заблагорассудится.

Первым настораживающим фактором подстерегающей опасности послужила тишина. Дремотно-сонная, она навевала мысли о бренной бесполезности предпринимаемых усилий. В них ли, тяжких, истинный смысл существования, коварно нашептывали невидимые губы. Нет, смысл в покое, в неспешных созерцаниях, в полной отрешенности от грязи жизни.

Подобную одурманивающую блажь я стряхнул с себя сравнительно небольшим усилием воли. Не поддались одуряющему воздействию леса и четверо других членов компании. А вот на разомлевшего Рыжика, топавшего с закрытыми глазами и идиотски счастливым выражением лица, Джону пришлось вылить целую флягу холодной воды. Тогда с него слетело, или, вернее, смылось, сладкое очарование первозданной лени. Он даже крепко обматерил великана, что неопровержимо свидетельствовало о вернувшейся прежней ясности ума. Джон, не останавливаясь, в ответ лишь слегка подтолкнул приятеля в спину: иди, мол, баламут неблагодарный, чего уж с тебя возьмешь.

Ведомый мной за повод Дублон изредка тихонько пофыркивал, настороженно косясь по сторонам. Порой он предостерегающе тыкался мордой в плечо, но я и сам чуял - место лихое. В таком ухо держи востро ...

Густой разлапистый ельник спустя неполный час сменился непролазными чащами вовсю зеленеющего колючего гледа, усыпанного белыми цветами. Среди доминирующей растительности изредка попадались могучие старые сосны, раскинувшие роскошные кроны высоко в поднебесье. Несколько раз нам встречались другие тропинки, тут же исчезавшие в зарослях без всякого следа.

Так протопав еще довольно долго и изрядно исцарапавшись о ветви, порой едва не закрывающие путь, мы наткнулись на совершенно голую каменистую проплешину, слегка возвышающуюся над землей. Вряд ли длина ее составляла больше десяти метров, ширина же не имела и семи, но чтобы чуток передохнуть, места хватало с лихвой. Не расседлывая коней, мы расположились на жестковатой, зато не колючей поверхности. Воспользовавшись остановкой, Рыжик полез к припасам, доставая для компании «заморить червячка».

Внезапно всеобщее внимание привлек первый услышанный в Дебрях звук, донесшийся откуда-то с западной стороны. Это был недолгий плач смертельно испуганного ребенка. Я и Фанни первыми вскочили на ноги. Плач вновь повторился на короткое время, затем, резко оборвавшись, затих.

- Пойдем посмотрим, что тут за детишки по Лесу шастают? - предложил я сестренке, заранее зная ответ.

- Непременно, Стальная Лоза, - с ожидаемой готовностью согласилась она. - Кто знает, может, действительно, в здешних гиблых краях заблудился малыш.

- Че ты несешь, сестренка милая? - изумленно вытаращился на нее Рыжик - Да это ж, верняк, западня для простаков. Неужели на столь дешевую приманку купятся такие опытные воины, как ты и Алекс? Опомнитесь!

- Я не считаю детский плач дешевой приманкой, - сверкнув глазами, сухо отрезала Фанни. - И не знать мне покоя, пока не выясню его истинную природу.

- Ну, глядите, глядите сами, - неохотно сдался замявшийся гном, - только умоляю, не оплошайте, словно салаги зеленые.

- Лис, все будет в ажуре, - тепло улыбнувшись гному, уверенно пообещала Фанни, - так что прекрати впустую переживать.

Джон, переглянувшись с Карлом, предложил свою помощь, но мы со смехом отказались, мотивировав это тем, что в разведку скопом не идут. Один, ну, для подстраховки второй, и достаточно.

- Гм-м, ладно, черт побери, - откашлявшись, согласился Джон,- валяйте, ребятки, любопытствуйте. А в случае крупных неприятностей свистите. На помощь примчим со всей возможной прытью.

- Мог это и не говорить, старина, - широко ухмыльнувшись, я пожал его могучую ладонь, - знаемся-то не первый год.

Стараясь излишне не шуметь, я с мечом в руке первым протаранил стену треклятого гледа, вцепившегося отовсюду, словно стая цепких йоркширских бульдогов. Фанни держалась пока сзади, так сказать, на вторых ролях, до первых признаков опасности, с возникновением которой сестренку не удержать за моей спиной никакими силами.

- О, зараза! - длинная ветвь хлестнула по левой щеке, расцарапав ее в кровь и едва не повредив глаз.

- Тс-с! - следующая тенью Фанни предостерегающе придержала за локоть. - Слышишь?

- Угу, - спустя две-три секунды не совсем уверенно отозвался я,- вроде как бормочет кто. Уж не Рыжик ли нас обогнал?

- Алекс, придержи свои остроумные шуточки про запас, - с досадой отмахнулась сестренка, продолжая напряженно вслушиваться в затихающие и через некоторое время вновь возникающие малопонятные звуки.

- Пошли, что гадать, - шепнул я ей, обернувшись, - все на месте и выясним.

Отчаянно завопила кошка. Хм, час от часу не легче. Может, здесь в Лесу растет мяукающий глед? Занятная гипотеза, но я оставил ее невысказанной при себе. Впереди сквозь довольно большой просвет замаячили высокие кирпичные стены, покрытые множеством змеящихся трещин. Здравствуй, первая руина, в мыслях поприветствовал я. Низкий поклон остальным девяноста девяти. Как бы их только умудриться обойти стороной? Эту вот не получилось ... Да и как пройдешь мимо, услышав неподалеку детский плач? Пусть даже заведомо зная на девяносто пять процентов, что используется он как приманка? Нет, нормальному человеку эта существующая малость в количестве пяти процентов не даст прошмыгнуть мимо с безразличным видом. Иначе совесть потом замучает, а с ней, садисткой, связываться ... Уж лучше с самой Матушкой Святой Инквизицией. Ей-богу!

Подобравшись вплотную к темно-коричневой стене, местами увитой побегами бледно-желтых диких роз, мы вновь, но гораздо отчетливей уловили заинтриговавший шум, доносившийся из ближайшего пролома. Похоже, между собой переговаривались какие-то неведомые существа: одно глухо бубнило, второе гнусаво отвечало. Опять замяукала, на сей раз с мукой и отчаянием, кошка. Неслышно ступая, я подкрался к краю дыры. Оттуда пахнуло дымом. Осторожно выглянув, я тут же отпрянул назад.

- Что там происходит? - в самое ухо шепнула Фанни.

- Чертолики забавляются пойманной кошечкой, - едва слышно выдохнул я, - поганые твари больше всего на свете любят поиздеваться.

- Давай возьмем гадов в оборот, - решительно предложила возмущенная Фанни. - Страсть не люблю, когда обижают ни в чем не повинных животных. Опять же, где-то тут и ребеночек. Возможно, чертолики держат его в плену.

- Нет проблем, сестренка, - успокаивающе заверил я, - иначе, зачем мы сюда приперлись? К тому же у меня к этим извергам давний счет за товарища. А долг, понимаешь ли, штука неприятная, его надо возвращать сторицей. Ну да ладно. Готова? Пошли ...

Бок о бок мы стремительно ворвались в большой прямоугольный зал, довольно сносно освещенный через оконные проемы, пробитые стены и зияющие дыры потолка. Мебели здесь не осталось никакой, вероятно, по причине ее хорошей горючести. Весь небогатый «интерьер» составляли лишь два рослых чертолика, одетые в грубо выделанные шкуры. Они замерли у сложенного из закопченных камней разгорающегося очага. Рядом находилась куча мусора, в которую вжался всем испуганно дрожащим тельцем маленький черный котенок Шею звереныша стягивал петлей кожаный ремень, его другой конец держал в когтистой руке один из присутствующих монстров.

Не давая врагам опомниться, мы молча, по-волчьи атаковали. Чертолик, стоявший ближе, успел не много. Выпустив ремень из рук, он наклонился за куском гранита из очага. Но я обрушил на его шею молнией сверкнувший меч. Уродливая голова отлетела, словно кочан капусты, и угодила в костер, взметнувшийся вверх снопом злых искр. Обезглавленное тело, закачавшись, грузно рухнуло, а из обнажившихся в жутком разрезе артерий хлынула обильная почти черная кровь.

Чертолик, доставшийся на долю Фанни, оказался куда более ловким по сравнению с товарищем. Мгновенно сориентировавшись, он метнулся к восточной стене, где стояли прислоненные секиры весьма зловещего вида. Фанни сзади сделала подсечку. Монстр споткнулся, но не упал и даже наподдал прыти. Все же Фанни должна была настигнуть его вот-вот. И тут негодяй поступил неожиданно: резко остановившись, отскочил в сторону, затем, развернувшись, со всего маху зацедил преследовательнице кулаком в лицо. О, Господи! В воздухе мелькнули стройные ножки, обутые в ладные кожаные сапоги. Последовали глухой удар тела о плиточный пол и звон вылетевшей из руки сабли.

Бедная сестренка! Зарычав от ярости, я в отместку метнул вослед чертолику выхваченный из ножен кинжал. Проклятье, мимо ... В следую­щий момент он очутился у секир, схватил первую попавшуюся и, сгорбившись, пошел на меня. Жуткую физиономию противника перекосила гримаса бешенства. Тонкие губы непомерно широкого рта, нервно подрагивая, приподнялись, обнажив крупные желтые клыки, между которыми мелькал черный раздвоенный язык. Теперь, когда чертолик, приблизившись, угрожающе наклонился еще ниже, стали видны маленькие, однако острые рожки, выглядывающие из спутанной шерсти, украшенной застрявшими в ней репьяхами. Сильное впечатление дополнял хвост с кисточкой на конце, раздраженно стегающий хозяина по бокам.

Вот уж действительно, свое гнусное прозвище образина получила вполне заслуженно! Едва в голове мелькнула эта мысль, как проклятый чертолик сиганул на меня, будто распрямившаяся тугая пружина. В сторону удалось отпрыгнуть в самый последний момент, счастливо избежав соприкосновения со зло свистнувшей секирой. И тут же без промедления я попытался вонзить в бок противника меч, но безуспешно. Чертолик отбился своим звонко пропевшим оружием. В следующее мгновение он насел на меня всерьез. Уворачиваться и парировать разящую сталь приходилось столь быстро, что некоторое время о нападении пришлось забыть. Все же я не упустил первый благополучный момент. Чертолик, угодив в трещину на полу ногой, на секунду замешкался. Воспользовавшись этой заминкой, я швырнул ему в харю пару звездочек. Отшатнувшись назад, он взревел, будто кастрируемый бык, и инстинктивно схватился за левую глазницу, теперь украшенную вонзившейся остро отточенной звездой. Получи! Довершая дело, я стремительно бросился в атаку, всаживая меч в сердце врага. Тот глухо охнул. Я же, не мешкая, обрушил дымящийся от крови клинок на его череп, хрустнувший, словно гнилой, перезревший арбуз. В лицо брызнул еще теплый белесовато-липкий мозг. Кое-как отершись рукавом видавшего виды плаща, я сломя голову кинулся к сестренке.

- Фанничка, золотце, ну как ты себя ... - начал, было, я и осекся, когда она при моем приближении чуток приподнялась. Едва не пол-лица нашей подруги занимал страшный запекшийся синяк.

- О, блин! - только и смог я выразить свои чувства в манере непревзойденного интеллектуала Рыжика. - Бедная девочка ...

- Чего уж там, - Фанни с оханьем села, - от такого, братец, не помирают. К тому же оплеуху эту я вполне заслужила. Впредь не буду ловить ворон. Черт! Да не пялься ты на меня, словно на чудо-юдо за­морское. Ох уж эта извечная мужская тактичность. О-ох! Нет, чтоб по-джентльменски сделать вид, будто у дамы все как обычно. Ладно, не будь эгоистом, свисти остальной компании, пусть и они полюбуются. Уф-ф-ф! Мамочки родные, все тело - один сплошной ушиб ...

На условленный тройной свист, как по мановению волшебной палочки, возникли побратимы.

- Вай-вай-вай, это чевой-то? - первым отреагировал, завидев жутковатое украшение, перепуганный Рыжик. Потом, пылая негодованием, он сердито набросился на меня. - Алекс, балда, ты во всем вино­ват. Сам цел-целехонек, а Фанничку изувечили. Вай-вай-вай, горе-то какое! Ой-ей-ей!

- Да уймись ты, наконец, Лис, - с досадой поморщилась сестренка. Непроизвольная гримаса стоила ей приглушенного болезненного вскрика. - Прекрати причитать и не смей больше попрекать Стальную Лозу за мою же невнимательность. Лучше возьми поблагодари. Вон какую парочку чертоликов он умудрился завалить.

Рыжик подозрительно зыркнул на одного, другого монстра: их неподвижность вкупе с кровавыми лужами подействовали на него умиротворяюще.

- Хм-м, ну коли так, - поразмыслив, снизошел он, - то, э-э, беру свои слова обратно. Погорячился, прости, Алекс.

- Проехали и забыли, - великодушно заверил я, - ибо мне, Рыжик, понятны твои чувства. Поверь, друг, я сам в шоке.

Между тем Сен, опустившись на колени, уже захлопотал возле Фанни. К нему тотчас присоединились Карл и Рыжик, обеспокоено следившие за начатым обследованием.

- Ребеночек! - вдруг спохватившись, вспомнила сестренка. - Чертолики, вероятно, упрятали его где-то здесь, в руине. Ребятки, прошу вас, осмотрите-ка все закоулки. Надо обязательно найти малыша.

- Мы обшарим эту ветхую завалюху сверху донизу, - с готовностью пообещал Джон, - и если только он существовал на самом деле, то клянусь вершинами Оружейных гор, отыщем его непременно.

Исключая занятого врачеванием Сена и меня, отправившегося за кинжалом, остальная компания быстро разбрелась по трехэтажному зданию, судя по всему, бывшему когда-то виллой либо чем-то в этом роде. Поднимая с пола «Волчонка», Я неожиданно почувствовал мягкий комок у самых ног и инстинктивно отпрянул. Ба! Да это ж черный котенок, спасенный из лап чудовищных чертоликов.

- Мяу! - звереныш прижался ко мне беспомощно, доверчиво и без страха. Но ... С какой-то безнадежностью, будто предвидя, что на него не обратят внимания или же просто безразлично оттолкнут прочь.

- Вот бедняга ...

На ум пришел добрый старый Ворчун, кормивший и не раз спасавший несчастного осиротевшего человеческого детеныша. Разве он обязан был это делать? Нет ... У него хватало ведь и своих забот. Эх, Ворчун, Ворчун ...

Нагнувшись, я поднял пушистый черный комок, тут же благодарно прильнувший к груди. Развязать затянутый на тонкой шейке ремень труда не представляло, потом, подойдя к Фанни, я протянул котенка ей.

- Какой хорошенький! - восхитилась она, бережно взяв дрожащее гибкое тельце обеими руками. Правда, тут же она с удовольствием поправилась: - Хотя нет, думаю, правильней будет сказать - хорошенькая. Это кошечка, мальчики мои дорогие.

Сен в ответ лишь равнодушно пожал плечами, но Я готов был побиться об заклад на что угодно, в его раскосых глазах промелькнула настороженность. Может, он из суеверия просто-напросто не любит черных мурок? Хм, скорей всего, так и есть. И странного здесь ничего нет. Ведь даже самые здравомыслящие люди Истории порой придавали подобным темным глупостям большое значение.

Вскоре один за другим вернулись наши исследователи. Первым делом они, конечно, поинтересовались самочувствием Фаннички. И только потом перешли к докладу.

- На этом этаже все помещения практически одинаковы, - отирая пот со лба, поведал Джон, - а внизу, в сырых заплесневелых подвалах, лишь здоровенные крысы да парочка древних скелетов в ржавых цепях. И никаких следов пребывания ребенка.

Карл с Фин-Дари также не могли похвастаться ничем особенным. Третий этаж, где побывал гном, поражал обилием крупных летучих мышей, уцепившихся острыми коготками за потолочные балки и висевших вниз головой целыми гроздьями. То же самое наблюдалось на чердаке. Карл наткнулся на разгромленную библиотеку с жалкими остатками обугленных стеллажей. Порой в спрессовавшемся слое золы на полу можно было заметить уцелевшую медную либо бронзовую обложку с застежкой из серебра, инкрустированную ныне обгорелой цветной эма­лью.

- Но все-таки я кое-что интересное раздобыл, - довольно улыбаясь, сообщил он нам, доставая из-за пазухи небольшой частично сохранившийся томик в красном кожаном переплете с оттиснутыми на нем золотыми древнеэльфийскими рунами, теперь уже, правда, изрядно потускневшими. - Это сокровище лежало под грудой кирпичей и, наверное, только потому чудом уцелело от полыхавшего пожара.

- А посмотреть можно? - заинтригованно спросил Сен.

- Отчего нет? - удивленно пожал плечами немец. - Хотите, берите себе насовсем. Я ведь все равно не разбираюсь в эльфийских закорючках.

- Хм, так вы мне дарите книгу, в самом деле? - переспросил, несколько изумившийся янит. - Тогда вы, господин Рангер, должны знать, что она, вероятно, многого стоит не только в смысле литературной ценности, но и золота высшей пробы. Хотя, конечно, без реставрации тут не обойтись.

- Да на что мне презренный металл? - бесшабашно рассмеялся Карл.- Имея столько настоящих друзей, я и так несметно богат. Берите без колебаний, святой отец.

Сен, с поклоном благоговейно приняв томик, быстро перевел название:

- «Печаль осеннего дождя, вой ветра стылой зимнею порой весной сменяет звонкая капель» ... Сборник лирической поэзии. 3-э, все же, может, передумаете, господин Рангер? Ведь вы, я слышал, неравно­душны к стихам.

- Ну да, так оно и есть, - не стал отрицать Карл, - но к чему мне, скажите на милость, книга, которую я не смогу прочесть? Владейте уж ею лучше вы. А будет желание, что-нибудь переведете нам на свое ус­мотрение. И мы с вами квиты.

- Обязательно! Обязательно, мой друг, - серьезно пообещал янит, обмениваясь с немцем крепким рукопожатием. - Как только выпадет свободная минутка, сразу же посвятим ее этому делу.

- Гм, книга и спасенный котенок, - подвела итог предпринятой акции здорово огорченная Фанни. - Скверно ... Затевалось-то все из-за ребеночка, а его, к великому сожалению, так и не нашли. Н-да, очень скверно ...

- Ба, сестренка милая! - попытался неуклюже утешить Рыжик. - Да ты зря голову себе забиваешь. Чем хошь, блин, поклянусь, морок это был, наваждение то есть. Иначе мы бы не пришли с пустыми руками. Ну никак, дьявол меня раздери.

- Наверное, ты прав, Лис, - поколебавшись, неохотно признала Фанни, задумчиво поглаживая замурлыкавшего котенка по голове. - Просто ... Крик этот детский до сих пор в ушах стоит.

Тут мы все наперебой тоже принялись уверять Фанничку в том, что с нами сыграли шутку проклятые чародейские чащи, объятые коварной аурой Зла. Все же уходила сестренка из развалин дома скрепя сердце. Котенка она взяла с собой. Дело понятное, женщины обожают мяукающее племя. Оставшиеся возле каменистой проплешины кони встретили наше появление негромким довольным ржанием. Видать, лес не внушал им большого доверия. Животные безошибочно ощущали атмосферу странной, неопределенной тревоги, колпаком нависшей над всем вокруг. М-да, неприятное ощущение, надо признать.

Усевшись в кружок, мы, как ни в чем не бывало, принялись за прерванную трапезу. Фанни угостила котенка смачным кусочком мясца. Звереныш, жадно заурчав, немедленно схватил его острыми коготками, но, чувствуя всеобщее внимание, есть прямо здесь застеснялся. Поколебавшись, он юркнул под полы Фанничкиного плаща, откуда тотчас донеслось самозабвенное плямканье.

- Совсем, видать, оголодала бедняжка, - пожалела котенка Фанни. - Худая, ужас просто!

- Хе! А чего ж не похрямать, коли на дурняк предлагают? - высказал «житейское понимание» ситуации Рыжик. - Я б на месте этой мурки тоже не терялся. Молотил бы так, что за ушами трещало бы. А че, блин, не воспользоваться таким случаем?

- Не болтай ерунды, бессердечный Лис, - возмущенная грубой бесцеремонностью, Фанни даже пригрозила ему пальцем. - Неужто не заметил, как у нее, несчастной, выпирают ребра?

- Прости, сестренка, не обратил внимания, - скромно потупясь, соврал гном, - но коли ты это утверждаешь, значит, так оно и есть.

- Рыжик боится, что котенок его объест, - с аппетитом наминая свою порцию, объявил заухмылявшийся Джон.

- Не приписывай другим собственные идиотские опасения, Каланча, - привычно парировал гном. - Ведь всем известно, какой ты несусветный обжора. К тому же эгоист!

- Да, я люблю немножко покушать, - признал великан, - но в сравнении с тобой, мой низкорослый друг, это не грех. Вот ты ешь, так ешь!

- Ха! Вы слышали? Во прикол! «Люблю немножко покушать»! Джонни, не строй из себя скромного, воспитанного пай-мальчика. Кому лапшу вешать вознамерился? Тем, кто знает тебя, будто облупленного? У, проглотище!

- Ну надо же! Ходячий ненасытный желудок имеет наглость критиковать. Впрочем, чему удивляться? Наглость - второе счастье, а у тебя ее немерено.

- Мальчики, да прекратите вы, наконец, - попросила обоих словесных дуэлянтов Фанни, - лучше давайте все сообща придумаем маленькой кошечке имя.

- А зачем оно ей в Лесу? - осторожно поинтересовался Рыжик. - Че, блин, с него за польза, не пойму?

- В лесу оно, возможно, и впрямь ни к чему, - мягко согласилась сестренка, - но дело в том, что я беру малышку с собой. А в таком случае сам подумай, необходимо имя или нет.

- А-а-а, - с кислым видом протянул гном, - вот, значит, как Гм-м-м, тогда, конечно, надо пошевелить мозгами.

- Ночь, - немного подумав, первым внес предложение Карл.

- Не подходит, - сразу забраковала Фанни, - слишком претенциозно на мой взгляд.

- Ребятушки дорогие, чего тут голову-то ломать? - крайне удивился Джон. - Предлагаю назвать Муркой, и проблема решена.

- Действительно, че здеся, блин, зазря мудрить? Кликуха для киски в самый раз. В натуре! - «пошевелив мозгами», поддакнул Рыжик.

- Мальчики! - Фанни окинула нас взглядом, полным сожаления.- Неужто у вас нет ни грамма фантазии?

- Есть, - даже обиделся гном, - че-че, а энтого добра навалом.

- Гм, что-то пока не видно, - качая головой, усомнилась Фанни. - Хотя ... По правде говоря, мне и самой в голову ничего путного не лезет.

В разрешении столь животрепещуще важного вопроса не участвовал один лишь Сен. Усевшись в сторонке, он с жадностью фанатика углубился в изучение подаренной книги.

- Пусть будет Ласка, - несмело предложил я, некоторое время понаблюдав за трогательным изъявлением кошачьей приязни. Подкрепившийся звереныш нежно терся о женские руки, порой облизывая их розовым шершавым язычком и непрестанно при этом мурлыча.

- А что? Пожалуй, в самый раз, - совершенно неожиданно одобрила Фанни. - Ласка ... Красиво и по сути. Молодец, Алекс!

- По-одумаешь, - ревниво протянул Рыжик, - еще чуток, и я мог придумать имечко даже лучше.

- Сомневаюсь, - не поверил Джон, - твои способности, увы, в иной плоскости. Ну, например: измыслить гнусное прозвище, изобрести новое цветистое выражение либо же просто наплести небылиц с три короба. Тут ты мастер, спору нет.

- Увянь, Каланча, - вмиг разъярился Рыжик, запуская в ухмыляющегося великана крупной шишкой. - Сам-то хорош! Ума только на Мур­ку и хватило. Деревенщина примитивная!

- Ха! Ты и ДО этого не додумался, - дал отповедь Джон, уклоняясь от второй шишки, нацеленной в лоб, - так что лучше молчи в тряпочку.

- Да будет вам, друзья, - примирительно сказал я, - нашли из-за чего ссориться. Угомонитесь.

- А кто ссорится? - пожав широкими плечами, изумился Джон. - Мы просто беседуем. Всего лишь.

- Угу, - угрюмо набычившись, согласился гном, - вернее, дискутируем о наличии серого вещества в башке. То есть интеллекта.

- Ого, какие мы ученые словечки знаем, - хохотнул Джон, - надо же.

- Милостивые господа, дело к вечеру, - напомнил остальной компании Карл, кинув взгляд на светило, устало опускающееся на запад. - И если мы не собираемся здесь оставаться на ночлег, самое времечко трогать дальше.

- До темноты еще можно ехать и ехать, а там авось отыщем какую-нибудь укромную полянку, - охотно поддержал я его.

- Гораздо прельстительней вообще выбраться отсюда до наступления ночи, - вслух помечтала Фанни, на секунду оторвавшись от своей кошечки.

- Почему бы и нет, сестренка? - не стал разочаровывать ее Джон.- Ведь кто знает, возможно, проклятые чащобы вот-вот кончатся, а нам осталось сделать последний небольшой рывок?

- Как же, Джонни, держи карман шире, - Рыжик иронически хмыкнул. - Че-то не припомню, чтоб нам легко давались каверзные препятствия. М-да ... не рассчитывай и тут на лафу, ибо пока этот самый лес не прогонит компанию через все круги Ада, то вряд ли успокоится.

- Фин-Дари Огненный - отпетый пессимист, - изрек Джон тоном судьи, объявляющего смертный приговор.

- А ты оптимист безмозглый, то есть по-простому - круглый кретин, - немедленно поставил свой диагноз Рыжик, - все хи-хи да ха-ха. Эх, Джонни, бедняга, тебе б лечиться, да поздно теперь поди. Запущена болезнь ... К тому же буйный ты, блин, запросто покусать можешь. Где доктора-то такого храброго отыскать? Гм, а и найдешь, готовь мешок золотишка. Меньше тот вряд ли запросит. А жалко ... Хоть и на хорошее дело. Но тут, мыслю я, не все может получиться гладко. Ведь ежели тебе, Каланча, просветлить башку, то это будешь уже и не ты. Придется опасаться неожиданных фортелей. А так ты хоть тупенький, зато, блин, предсказуемый.

- Философ хренов, заткнись, - поднимаясь и потягиваясь, посоветовал Джон. - Впрочем, должен кое-что признать: с нас за глаза хватит одного остренького да непредсказуемого.

- Господин Сен, - я отвлек монаха от перевода легким прикосновением к плечу, - пора закругляться. Скоро выступаем.

Тот вначале непонимающе уставился на меня, затем, кивнув, закрыл книгу. В мешок он упрятал ее, лишь тщательно упаковав в кусок тонко выделанной желтовато-коричневой замши.

Каменистую плешь компания покидала в увеличившемся составе. Виновница этого явления, Ласка, уютно устроилась у Фанни за пазухой, откуда виднелась только симпатичная усатая мордашка.

По прошествии десяти-пятнадцати минут тропа расширилась ровно настолько, что уже можно было двигаться без особого риска оцарапаться и выколоть глаза о проклятые заросли, усеянные колючками. Распрощались же мы с ними уже в легких подступающих сумерках. Запутанные переплетения гледа сменил смешанный лес, в котором оказались представлены едва ли не все породы деревьев, растущих на просторах Английского континента. Хватало здесь и тропинок, шустро разбегающихся в разных направлениях. Без них путешествие по подобной дикости представлялось весьма затруднительной затеей. Во все более густеющем полумраке мы наткнулись на еще одну руину, остатки небольшого замка с плоской зубчатой крышей и миниатюрными, словно игрушечными, башенками. Из окон и щелей строения в заблестевшее первыми звездами небо с пронзительным писком вылетали целые стаи крупных летучих мышей и тут же исчезали в его загадочно чернеющей бездне.

- Не-е, братцы, я туда не ходок, - категорически высказал свое мнение гном. - В проклятом сарае, небось, затаилась тьма-тьмущая покручей да энтих недомерков - чердачных карликов. А может, для разнообразия припасено еще что-нибудь, ну, например, орава чертоликов.

Фанни после слов гнома непроизвольно потянулась ладошкой к основательно заплывшему глазу, который мы, естественно, дружно не замечали. В общем, весь иссиня-багровый бланш выглядел отвратительно, даже несмотря на старания Сена: обычные знахарские и магические. Конечно, глупо было ожидать столь скорого результата, но все же ... Благо еще сестренка ничего себе не сломала, хотя и здорово ушибла спину.

- Не каркай, рыжая ворона, - мрачным тоном посоветовал Джон, рассматривающий руину с пристальным вниманием. - Вечно предрекаешь самое худшее.

- Как бы там ни было, но я тоже против ночевки в этом вампирском склепе, - поддержал Рыжика немец. - Боюсь, ничем, кроме кровавого неравного боя, желанный отдых не кончится.

- Ага, говорил я вам, говорил, давайте расположимся на той проплешине, - живо заторжествовал Рыжик - Так нет же, не захотели, неразумные. Не послушали Фин-Дари Огненного, а он вам плохого не советовал. Нет! Да что говорить, если в награду за заботу вы оскорбили его, назвав пессимистом. Да-а, блин, нехорошо!

- Во-первых, сказал это на тебя Джон, а не мы, - счел своим долгом поправить я, - во-вторых, что-то я не припомню твои «мудрые советы» остаться. И вообще, с чего ты решил, что мы непременно остановимся на ночлег в замке?

- Лично мне такое и в голову не приходило, - хмуро обронила Фанни, покосившись в сторону зловещих развалин.

- Уж лучше еще часок-другой продолжать движение, - поразмыслив, предложил молчавший до сих пор янит. - Ночь сегодня обещает оставаться безоблачной, лунной. Так что видимость будет вполне сносная.

На том компания и порешила. Правоту Сена подтвердила вскоре вовсю засиявшая луна, освещавшая тропинку столь хорошо, что по ней можно было быстро идти и при этом не спотыкаться на каждом шагу. По обеим сторонам появились манящие к себе мерцающие огоньки, будто подмигивающие забредшим в их владения людям. Где-то далеко на юге раздался разорвавший тишину громоподобный свирепый рев, навеявший компании малоприятные воспоминания о терзалозавре. Словно вызов, прозвучал похожий ответ с запада. Север и восток, не поддержав жутковатую перекличку монстров, промолчали ... И слава Всевышнему! Не хватало нам еще новых проблем с ящерицами-переростками.

Наконец спустя полчаса мы неожиданно выбрались из чащи, но, как оказалось, только для того, чтобы уткнуться в стену шумящих на ветру камышей, за которыми угадывалась река. Ощутимо потянуло приятной свежестью, специфическим запахом рыбы, тины, водорослей. Стала слышна неумолчная лягушачья какофония.

- Ну вот, блин, опять на пути вода, - недовольно проворчал стоявший рядом со мной гном. - Надоело, черт подери.

- Не зуди, наперсток, - оборвал его Джон, - нам всем, например, надоел твой вечный скулеж. А что поделаешь? Ничего. Остается лишь терпеть, вот и ты терпи.

- Говори за себя одного, Каланча, - огрызнулся Рыжик, - а то смотрите, герой, блин, за других расписывается.

Доверившись тропинке, выведшей нас из Леса Ста Руин и теперь бегущей вдоль зарослей колышущихся метелок, мы, немного отклонившись на восток, таки вышли на песчаный пологий берег, свободный от оккупации камышей.

- Тьфу, блин! Как и следовало ожидать, тут не имеется ни захудалого моста, ни даже утлой лодочки, чтоб выбраться из этого ада, - изрек Рыжик тоном библейского пророка, предвещающего скорый конец света. - Ох-хо-хо-хо! Ох-хо-хо-хо! Все потонем, коли плыть придется. Чует сердце беду, ой, чует. А оно у меня, братцы, вещее.

- Не дрейфь, Рыжик, - попытался успокоить гнома Карл, - в речке ширины-то метров десять-двенадцать всего, да и течение слабое. Утром с ходу и преодолеем. Без проблем.

- Ха! А про жрунов, крокодилов, змей водяных забыл? А про иные прелести? - даже обиделся Рыжик. - Не-е-е, Карлуша, не думай, че так все просто. Вот поживи, дружок, с мое, научишься осторожности.

Карл, бывший всего лишь на два года младше гнома, насмешливо фыркнул в ответ.

Ночь, проведенная на берегу, прошла, на удивление, спокойно. Все как следует выспались и чувствовали себя превосходно, не исключая и Рыжика, в это позднее утро не посетовавшего ни на что. А после отмен­ного завтрака его не испугала даже предстоящая переправа вплавь. Несмотря на вчерашние мрачные предсказания, гном первым ступил в воду, держась за луку седла своего верного Уголька.

Речку преодолели без приключений. Противоположный же берег встретил нас невысокой зеленой порослью камыша, выросшего на месте полыхавшего пожара. Выбраться за его пределы оказалось совсем не просто, потому как почва под ногами превратилась в сплошное болото.

Покинуть этот гнусный, населенный мириадами голодных крупных комаров мир удалось, лишь основательно измазавшись грязью да отдав крылатым монстрам пошлину в виде кровушки с каждого члена компании. Комариные укусы никому из нас не добавили шарму, однако бедняжка Фанни ярко выделялась даже на столь впечатляющем фоне. Мы, конечно, старательно отводили от ее личика взгляды, но ... Разве обманешь настоящую женщину?

Более-менее в порядок себя привести удалось спустя пару часов, наткнувшись на неширокий, но глубокий ручей, стремительно бегущий по каменистому руслу. С превеликим наслаждением отмывшись, вычистив коней и выстирав одежду, мы отправились дальше, лавируя среди внушительных гороподобных курганов, появившихся не так давно. Вершины некоторых венчали каменные статуи, плиты с выбитыми на поверх­ности полустертыми письменами, реже барельефами, а то и зловещие развалины языческих капищ, чьими единственными служителями ныне являлись мрачные вороны да степные орлы.

Путешествие по данной местности до багряных красок заката не принесло никаких изменений в характер окружающей среды.

- Боже праведный! Насколько же действительно велики эти дикие просторы ... - в очередной раз подивился я про себя. - Ни конца им, ни края ... Попробуй, разыщи в их бескрайности любимую девушку. Эх, Арнувиэль, милая ... Приди хотя бы во сне, пожалуйста!

Тяжело вздохнув, я открыл заветный медальон, но знакомые черты прекрасного лица не принесли успокоения. Наоборот, на душе, как всегда, стало еще горше. Нахлынувшую тоску невозможно было победить, ее можно было лишь на время загнать куда-то в потаенные уголки сознания. «Где же ты, Богом забытый Ар-Фалитар, северный Сад Небес? - в сотый раз спрашивал я себя. - Мы топаем и топаем, а ты, словно издеваясь, убегаешь от нас. Ну да ладно, еще не осень, посостязаемся, тем более что созвездие Взбешенной Яги почти над головой, а значит, до Элиадора рукой подать. Хм, по крайней мере, хочется в это верить».

Привал сделали чуть раньше обычного у подножия величественного кургана. Поспешить нас заставили быстро надвигающиеся с юга темные тучи. Благо дождем они разразились уже поздно вечером где-ТО далеко впереди, на севере. Там долго гремели раскаты грома, небо раскалывали ветвистые разряды молний, ощутимо понизилась температура воздуха. Прислушиваясь к отзвукам разыгравшейся непогоды, вся компания, сгрудившись у костра, неспешно попивала чаек.

- Н-да-а, блин, скверно, если б ливень накрыл нас в тутошних краях, - важно изрек Рыжик после пятой по счету невероятной байки о легендарном искусителе женских сердец, то бишь о себе самом. - Потому как почва здесь глинистая, раскиснет - пиши пропало, фиг проедешь, шиш пройдешь. Надолго б застряли тогда, верно говорю.

- Тебе-то, в таком случае, о чем печалиться? - удивился Джон, устанавливая над огнем очередной котелок с водой. - Бил бы баклуши в палатке, набивал пузо, мотал нервы друзьям. Что тебе в жизни еще для счастья надо?

- Э-э, пожалуй, бочонок винца из солнечной Франции, - ничуть не обиделся гном. - Впрочем, в этом деликатном вопросе я не столь уж категоричен. Вино можно заменить виски, коньяком либо бренди.

- Скипидара тебе под хвост, - качая головой, пробурчал я, - чтоб губу сильно не раскатывал.

- Че-че? - не расслышал Рыжик.

- Мечтать не вредно, вот че, - сухо отрезал я.

- Так и я о том же, - сразу оживился гном. - Вот вы, друзья, представьте коньячок в своих кружках. Ароматный, блин, такой! Вкусненький, крепенький! Хорошо, а? - причмокнув со смаком, Рыжик бросил на Фанни, хранительницу последних запасов, умоляющий, полный надежды взгляд.

Фанни, ласкавшая сладко мурлыкавшего у нее на коленях котенка, сделала вид, будто не поняла намека.

- Кхе, кхе, хм-м-м, - фальшиво прокашлялся, а затем неопределенно промычал решивший не отступать Рыжик. - Фанничка, золотце, ну оторвись ты от этого животного хоть на миг. Слышишь, сестренка, че говорю?

- Не глухая, слышу, - отозвалась Фанни ровным голосом. - Дальше что?

- Ну-у, - замялся Рыжик, - я про это ... Плеснула б нам коньячка грамм по сто пятьдесят. А, сестренка?

- Не касайся темы, пока закрытой для обсуждения, Лис. Ты же знаешь, в бочонке осталось всего ничего. А мы ведь в походе, и торговых лавок тут, увы, нет. Потому напомню лично для тебя еще разок. Коньяк я берегу для экстренных случаев. Вот так!

- Спасибо за освеженную память, - выдавил из себя разочарованный гном. - И извини за забывчивость. Такой уж я ...

- Почтенные господа, у вас есть желание послушать древнюю поэзию? - спросил вдруг Сен, до этого момента сидевший, уткнувшись в подаренную книгу. - Я тут перевел кое-что. Хм, правда, первый стих не совсем до конца, ибо его последние два листа находятся в плачевном состоянии. Но, несмотря на это, он вам, думаю, понравится.

- Несомненно, господин монах, - буквально просиял Карл, - читайте, читайте, пожалуйста!

Мы охотно, с энтузиазмом поддержали восторженный порыв немца.

Сен тихонько откашлялся и слегка напевно начал:

Во времена живых Легенд, пьянящих лучше, чем кагор,

Когда в величии своем еще сиял Эль-Фаринор,

На круче, над рекой Лёнрэй, стоял уютный монастырь,

Теперь в том месте лишь полынь да весь в развалинах пустырь.

И тлен цветенья оплетавших стены роз ...

Зимой в снегах печали скрадывал мороз,

Их выявляли по весне журчащие ручьи,

Стекались отовсюду вездесущие ключи.

Но и они едва ли знать могли

Предание про Маки, алые степи огни,

Свечами оживившие ковер из вольных трав,

Хранивший память множества былых забав.

Когда-то раньше, говорили старики, опустошив кувшин,

Был Мак белее снега из-за облачных вершин.

Таким остался б он и до сих дней,

Не появись из-за морей орда людей-зверей.

Беда пришла на кораблях с драконьей головой.

И вот кипит на побережье первый бой,

Пылает нива, рушатся дома,

Захватчик наглый грабит закрома.

Король в Ар-Фалитаре далеко,

Войскам на помощь быстро прибыть нелегко.

Край защитить решился юный князь,

Сказавший, что нельзя позволить Честь втоптать во грязь.

Его дружина вышла на заре в поход,

Не чая встретить солнца следующий восход.

Но умирают храбрецы лишь в жизни раз,

А трусу малодушие указ…

Когда он умолк, Рыжик от избытка чувств подорвался с места, испугав дремавшую по соседству кошечку.

- Клево, блин, святой отец! - одобрил он тоном опытнейшего знатока поэзии. - Высший класс! Уж можете мне поверить.

- Жаль только, сохранились не полностью, - огорченно вздохнул Карл. - Досадно!

- Вот вы как-нибудь на досуге продолжение и сочините, - неожиданно посоветовал монах, - с вашим даром, полагаю, это будет несложно.

- Ну что вы, - смутился немец, - вряд ли мне, дилетанту, по плечу окончить столь великолепную старинную балладу. Боюсь, ничего не получится.

- Не скромничай, парнишка ты способный, так что карты в руки, хм, то есть перо, и дерзай, радуй друзей, - в свою очередь насел и я.- Увидишь, выйдет все как надо.

- Ладно, постараюсь, - не совсем уверенно заверил Карл, - только при условии, что вы не будете слишком строгими судьями.

- Не боись, Карлуша, - скорчив рожу, хохотнул гном, - этот самый суд будет скорый, но справедливый. Ежели наплетешь хрен знает че, сжуешь в наказание бумагу, чтоб, значит, впустую не переводил. Только и всего! А че тут такого? Это ж, блин, не повешенье.

Несмотря на всю нажитую в различных проделках прыть, уклониться от Фанничкиного полновесного подзатыльника он не успел. Джон одобрил аплодисментами справедливые действия сестренки.

Выждав, пока, наконец, утихнет кудахтанье обиженного гнома, Сен продолжил чтение, но уже другого стиха:

Незаметно и быстро проходят года,

Их уносит, смывает столетий вода.

В челноках мы несемся средь ее бурунов,

Наше зренье похоже на зоркость кротов.

Кто-то выбросил весла, пусть теченье несет,

А другой, непокорный, обдирая ладони, гребет.

Впереди водопад, так к чему же впустую потеть?

Лучше выпить вина и веселую песенку спеть.

Или ... Все же поспорить с проклятой рекой?

Смерть является раз, что теряешь, ее вызывая на бой?

Жизнь ... Но бессмертье - удел лишь небесных богов,

Не довлеет над ними проклятье зловещих гробов.

Оттого их отвага смешна и не очень чиста.

Похвала ей, дешевой, - пустое маранье листа.

Уваженья достойны другие совсем смельчаки,

Что погибли, не сдавшись, в том споре с теченьем реки.

- В принципе, неплохо, - выступил Джон в роли еще одного ценителя поэзии. - Хотя лично я ожидал большего. «Красные Маки» покруче стих, так мне кажется.

- Да че ты, деревенщина неотесанная, вообще понимаешь, - скривился Рыжик, - вот прочти хотя бы половину того, что я прочел, и рассуждай тогда на здоровье. Мнение свое высказывай. А то смотрите, блин, деятель нашелся! Смехота! Да ты хоть имеешь понятие об алфавите? Да-а? Угу, как же, небось, думаешь, это заморский сорт вина? Хм, хотя, пожалуй, вряд ли, в питейном деле ты настоящая энциклопедия. В энтих градусных вопросах тебе, Джонни, соперников не найти. По крайней мере, paвных.

- Рыжик, я когда-нибудь прибью тебя на месте, - зловеще пообещал великан. - А знаешь, чем? Томом поувесистей! Найти б его только поскорей да применить не мешкая. А что, хорошая смерть для столь крупного литературоведа-всезнайки.

- Джонни, дружище, у книг другое предназначение, - не без ехидства наставительно напомнил гном, - обогащать духовно, выводить из тьмы невежества к свету познаний, дарить радость общения с великими умами прошлого, но уж никак не использовать, будто это дубина или молоток.

- Мальчики, прекратите немедленно грызню, - вставая, скомандовала Фанни, - поздно уже, спать пора.

Поблагодарив янита за доставленное удовольствие, вся наша компания один за другим втянулась в палатку. Вошедший чуть позже остальных Сен расставил на подставке своих стеклянных сторожей.

- Черт подери, хорошо иметь в команде путевого чародея, - уже засыпая, в очередной раз порадовался я, - забот-хлопот меньше наполовину. И опять же, перевод стихов с древнеэльфийского ... И ...

Среди ночи меня разбудил вражина Рыжик, ломившийся на воздух по нужде. Гаденыш наступил точно на лицо, после чего еще имел наглость обругать за то, что, видите ли, попался ему на пути. В сердцах я запустил вослед гному сапог. Мерзавец «любезно» вернул обувь назад и опять угодил в лицо.

- Удушу, - шипя, словно змей, пообещал я, когда он вернулся назад, - лунатик несчастный! Вообще ведь не смотришь, куда прешь.

- Не дребезжи, старик, - шумно зевая, отмахнулся гном, - че, блин, из-за пустяка бучу поднял? И не стыдно покой уставших товарищей нарушать? Э-эх, бессовестный ...

Дальнейшее неразборчивое бормотание перешло в довольно раскатистый храп.

- Тьфу, антихрист! - перевернувшись на бок, я поплотнее укрылся плащом и почти сразу вновь отключился.

Следующий: день не принес изменений в окружающем мире. Повсюду высились все те же неприветливые курганы, длинные, похожие на океанские волны земляные валы, редкие мутные ручьи, ставшие полноводней от прошедшего недавно дождя. Над головой с хриплым насмешливым карканьем пролетали небольшие вороньи стаи. В бескрайней синеве неба медленно передвигались точки парящих орлов. Благо еще, что территории, накрытые вчерашней бурей, глины в почве уже почти не содержали, и только поэтому путь наш не превратился в изматывающую борьбу с грязью.

Надоевшее однообразие природы растянулось на целую неделю, за которую мы успели проклясть все, какие ни есть в мире, холмы и курга­ны, ограничивающие горизонт своими уродливыми горбами.

К исходу шестого дня приуныл даже неугомонный Рыжик, исчерпавший, казалось, неистощимый запас своих историй. Былой оптимизм вернул компании Карл, взобравшийся погожим утром на вершину горы, господствовавшей над окрестностями мощной неплохо сохранившейся башней.

- Друзья мои, часа через два пути начинается обширная лесостепь, - весело отрапортовал он, потирая ушибленное при спуске колено.

- Йо-хо-хо! - сразу оживился гном. - Значит, разживемся свежатинкой. А то среди этих проклятущих бугров дичи не водится совершенно. Хм-м, может, и вправду тут одни могильники? Я слыхал, старики утверждают, будто зверье их не больно жалует. Чует, поди, смертушку прирытую да неупокоенную, вот стороной и обходит.

- Что за блажь, Лис, - насмешливо фыркнула Фанни, - вспомни-ка лучше Лунную степь у западной оконечности цепи Лазурных озер. Ну, когда мы буквально объедались нежнейшим мясом зайцев, сайгаков и оленей.

Уже привычно исподтишка я в очередной раз быстрым взглядом исследовал лицо сестренки. На душе полегчало, ибо стараниями янита ужасающий синячище практически полностью сошел.

- О-о, блин! Разве ж такое забудешь! - Рыжик расплылся в широчайшей самодовольной ухмылке. - Это был отпуск, посвященный пять лет назад охоте и рыболовству. Алекс, дуралей, тогда еще не захотел составить нам компанию, а поехал на пару с Каланчой в Рэнвуд, к Старому Бэну. Да-а, че-че, а курганов в тех простор ах хватало вдосталь.

- Не отправившись с нами, вы с Фанничкой, пожалуй, тоже многое потеряли, - лукаво заверил сверкнувший белозубой улыбкой Джон. - Отдых в Рэнвуде прошел по высшему разряду.

Вспомнив прошлое, я невольно криво ухмыльнулся.

- Угу, как же, знаю я ваши расслабительные забавы, - Фанни неодобрительно покосилась на меня и Джона, - включающие перечень: пьянки в трактирах, заигрывания с полуголыми бесстыжими красотками, азартная игра в кости, рулетку, карты до последней серебряной луны. Гм, что там дальше по плану? Ага, дебош; сначала бьете обидчиков, управившись с ними, принимаетесь за окружающих зевак, потом вымолачиваете прибежавшую на шум городскую стражу. Но той, на беду, постоянно подходит свежее подкрепление. Итог «культурного досуга» - пробуждение с больной головой, в синяках и ссадинах где-нибудь в камере местной тюрьмы. Откуда вас рано поутру все же отпускают из ува­жения к Старому Бэну, знатному происхождению Алекса и славной родине Джона - Красным Каньонам. Не-ет, мальчики, увольте, мне такие забавы не по нраву. Я люблю проводить свободные от службы дни на спокойном приволье, подальше от людских поселений, поближе к Матушке Природе. Дышится легче, да и вообще.

Я хотел, было, возразить сестренке насчет вышеупомянутых пристрастий, но, посмотрев на Джона, передумал. Все равно покрасневшая, словно рак, физиономия моего габаритного друга выдавала нас с головой. Утешением послужил полный тайной зависти взгляд Рыжика. Уж кто-кто, а огненноволосый недоросль обожал побузить да пошарить у девиц за пазухой. Хм, пожалуй, и вправду слава богу, что тогда в Рэнвуде его не оказалось, ибо троих таких разудалых сорвиголов старый город вряд ли бы выдержал. Н-да-а, черт подери, стыдно вспомнить, но дед однажды даже отлупил нас с Джоном кожаной плетью. Я-то, понятное дело, был почти ни при чем. Гм-м, ну просто подал занятную идею, а Джон имел глупость ее реализовать. Э-э, с моей совсем небольшой помощью.

- Ну все, вижу, мои славные мужчины, вспомнив былые «подвиги», замечтались, - чутко уловив наше настроение, язвительно подметила Фанни. - Впрочем, я вас не осуждаю, иной раз не вредно и помеч­тать.

У ног сестренки привычно терлась не отходившая ни на шаг Ласка. Удивительно, но котенок частенько выделял и меня своим вниманием из всей остальной компании. А однажды вечером, уютно устроившись на животе, проспал до утреннего подъема. Неужели он помнил, что я его спас? Невероятно ...

- Фанничка, солнце ясное, - заподхалимничал Рыжик елейным голоском, - уж будь уверена, я разделяю твое мировоззрение, а не энтих ... распутников.

- Ангел хренов, - не выдержав столь наглого лицемерия, высказался я. - Да для тебя бабская юбка, что родной флаг отчизны. Помани, и побежишь вприпрыжку хоть на край света.

- Какая клевета! - негодующе закатил глаза гном. - А до чего обидная! Ужас!

- Ох, ты и плут, - вздохнул Джон, обменявшись со мной красноречивым взглядом.

Карл несколько ошибся в своих расчетах. К границе лесостепи мы подошли уже далеко за полдень. Сказалось появившееся обилие странных широких трещин в земле, зачастую предательски скрытых травой. Понятное дело, на такой местности коня не слишком пришпоришь, если, конечно, хотя бы немного заботишься о его ногах. Перелом же для животнoгo в походе означает одно - удар милосердия остро отточенным ножом. Но за последними, ставшими низкорослыми холмами путь заметно улучшился. Трещины исчезли вовсе, зато стали встречаться звериные тропы, ведущие в разные стороны, в том числе и на север.

Неудобство доставляло нестерпимо пекущее пятый день подряд солнце, но теперь при желании от него можно было укрыться, передохнув в прохладе маленьких лесных оазисов. Возле первого попавшегося здесь ручья мы ненадолго задержались освежиться и напоить лошадей чистой водой. Не знаю почему, но там, в курганах, почти все обнаруженные нами источники имели мутно-желтый цвет. Поначалу я винил в этом тот бушевавший ливень, однако, потом сообразил: неприятная окраска - их естественное состояние. Уже упомянутый недостаток дополняла другая «прелесть» - вода издавала гнусный запах изрядно протухшего яйца. Поначалу, пока Сен не произвел необходимые исследования, ее не рисковали давать даже лошадям, а на третий день, когда кончился запас в бурдюках, пили и сами. Предварительно, конечно, тщательно проки­пятив. Бедняга Рыжик под впечатлением от поглощаемой дряни стал истошно вопить по ночам, настырно, как заведенный, требуя бочонок свежего шотландского пива. Гм, авось теперь угомонится. А то Джон уже грозился зашить ему крепко-накрепко рот якобы из беспокойства за Фанничкину кошечку, которую тот тревожит своими леденящими душу криками.

Следующую остановку сделали в синеющих сумерках, вкрадчиво ложившихся на землю мягким невесомым пледом. Надежным приютом на ночь нам послужил островок акаций, заросший высокой травой и куста­ми терновника. Прежде чем расположиться на отдых в его середине, мы тщательно обследовали все вдоль и поперек, но ничего настораживающего не обнаружили. Минусом довольно неплохого пристанища было отсутствие вблизи ручья либо озерца. Начавшего по этому поводу ворчать Рыжика урезонил Джон, заявивший, что негоже требовать ложку, получив мед на дурняк. Гном с готовностью открыл рот для отповеди, однако Джон, державший наготове горсть неспелых терновых ягод, не оплошал, запихнув их туда все до единой. Рыжик попытался инстинктивно цапнуть обидчика за ладонь, но не успел, зато ягоды на свою беду раздавил. Отплевавшись с превеликим отвращением, он, заверещав, бешено ринулся на великана. Почуяв запах паленого, Джон гигантским прыжком ретировался в заросли, оставив «ристалище» за торжествующим победителем.

- Ну, Каланча, куковать тебе там до самой зари, - приговорил его вослед гном. - И тока попробуй на ужин свой шнобель хоть чуток высунуть. Клянусь бородой почтенного папаши, тыкну тогда головней из костра. А прощу тебя, вражину вероломную, коли сжуешь полную жменю той дряни, что «щедро» сунул мне.

- Вот разошелся! Лучше делом займись, - осуждающе прикрикнула Фанни, уже успевшая с Карлом натаскать целую кучу сучьев. Я не помогал им, ибо с интересом вникал в захватывающие подробности очеред­ной «крутой» разборки. Сену, так тому вообще ни до чего не было дела. Расседлав и стреножив Волка, оставленного вместе с другими лошадьми пастись в степи возле островка, он, усевшись верхом на тюк с одеждой, медленно листал страницы эльфийской книги. Иногда он подолгу всматривался в мелкий шрифт, вытирая слезящиеся от напряжения глаза. Черт побери, не испортил бы себе зрение наш мудрый монах, подумал я с опасением, а то он вон как яро взялся.

- Зачем подгонять профессионального повара, сестренка? - для виду обиделся Рыжик. - Щас, блин, усе будет в лучшем виде. В общем, че зря болтать? Разжигайте костерок, а я разберусь с припасами. Э-гэ-эй, ассистент, пошли!

За Рыжиком вприпрыжку устремилась Ласка, обожавшая во время готовки вертеться возле гнома. Дело это, надо сказать, было очень выгодное, ибо «ассистенту» довольно часто перепадали лакомые кусочки. Впрочем, я подозревал, что истинная причина благотворительности Рыжика кроется в желании угодить Фанни. Гм, ну, возможно, я и ошибался. Хотя вряд ли.

- Ку-ку! Ку-ку! Рыжик слопал всю муку! - раздалось вдруг из кустов.

Гном, как раз ковырявшийся в кожаном мешке с пшеничной кашей, поднял голову и спокойно пообещал:

- Слышь, птичка, квакнешь еще раз, звездану из арбалета. Облетят тогда твои перышки и настанет долгожданная тишина.

- Нет, с этими двумя можно определенно свихнуться, - убежденно объявил я стоявшим рядом Карлу и Фанни.

- Да ты, дорогой, от них недалеко ушел, - ответила сестренка красноречивым взглядом.

Отрицать смысла не имело, ведь даже известная пословица гласит: «С кем поведешься, от того и наберешься». Из чего вообще следовало, что вся наша компания - овощи с одной грядки. Ну разве что Сен - с соседней. Правда, я не стал делиться своими соображениями с Фанничкой. Зачем попусту раздражать хорошую девушку?

Ужин был почти готов, когда Рыжик счел, что пришло время изготовить дрын да запастись парой-тройкой вывороченных из земли камней. Следуя поварской логике, к тому же отлично зная Джона, он ожидал его скорого появления. Впрочем, «кровавой» расправы не получилось. Великан предпочел явку с повинной. Сначала из раздвинувшихся кустов показалась его широкая ладонь с терном на ней, затем следом - лукавая физиономия.

- Мир! Мир! - запросился он, предусмотрительно не покидая убежища. - Рыжик, друг, пощади!

- Ага, как же, вот отведай гадость, которой ты меня, негодяй, потчевал, тогда и будет мир, - непреклонно отрезал гном, напоказ издевательски громко пробуя ароматное варево.

- Прости Маленького Джона, Рыжик!

- Будь великодушен!

- Он же просто хотел пошутить! - стали просить его мы в три голоса.

- Не-е-е, пущай жует, - не отступил гном, - иначе зачем эти рисовки с приготовленными ягодами?

Сообразив, что милосердия рыжий приятель не проявит, приблизившийся К костру Джон мужественно ссыпал в рот зеленый тёрн и, скривившись, чуток пожевал.

- Ладно, черт с тобой, хватит, - поколебавшись, таки снизошел гном, - а то еще блевать здесь начнешь. Аппетит всей компании испортишь запросто. На хрен нам такие прелести?

Мигом отошедший в сторонку Джон с видимым облегчением очистил рот от ягод.

- И эти мужчины называют себя столпами Цивилизации, опорой Спокойных Земель, ветеранами Границы, - лицемерно посетовал я, обращаясь к Фанни, - а ведут себя порой, будто кисейные барышни. Чуть что не по вкусу, сразу морщатся, стенают, мамочку зовут. Гм, зато самое гнуснейшее бренди лакают, как простую воду. Парадокс! Да-а, поди, пойми таких парней.

- Ща, блин, усекешь все в лучшем виде, - Рыжик, как раз наполнявший последнюю миску, погрозил мне черпаком. - Хошь, блин, в лобешник засвечу?

- А достанешь? - откровенно заухмылялся я. - Думаю, вряд ли. Ну разве что привяжешь черпак к палке подлинней?

- Алекс, родной, может, хватит? - тяжело вздохнув, поинтересовался Рыжик. - А то от твоих плоских солдафонских шуток мне зачастую плакать охота. Честное слово.

- Мальчик мой, так иди же скорей сюда, отведи душу, поплачься дядюшке в жилетку, - сразу ухватился за услышанное великан. - И ты увидишь, тебе сразу станет легче.

- Все, довольно! Не отвлекайте повара! Кончайте базар! - наперебой загалдели возмущенные Карл и Фанни. - Из-за вас ужин задерживается. Если сами не проголодались, то подумайте о других. Рыжик, накажи их своей властью. Не корми, раз они такие!

- Низзя, - с сожалением признал тот, - не то энти типы лошадей сожрут. Дальше пешком топать придется. А мне лично ноги бить неохота. Жалко их, ведь чай не четыре, как у Уголька. Беречь надо.

Дымящиеся миски быстро разошлись по рукам, после чего наступила относительная тишина, прерываемая лишь стуком ложек да дыханием, остужающим горячую еду. Увлекшегося книгой Сена, правда, пришлось раза три окликнуть, пока тот, наконец, сообразил, что же все-таки от него хотят. Черт подери, ну совсем монах спятил! Духовная пища нужна, спору нет, однако нельзя забывать и о плотских радостях.

Насытившись, мы вымыли грязную посуду водой из запасов в бурдюках. С руганью отскребать ее завтра, засохшую, в первом попавшемся ручье не улыбалось никому. Да и должен же в походе присутствовать какой-то порядок? Впрочем, не то слово должен, он обязан быть даже в мелочах. С него, родимого, все и начинается. В противном случае об Удаче забудь. Эта изменчивая Госпожа вопреки слухам не покровительствует разгильдяям. О чем ярко свидетельствует и наш богатый опыт прошлых лет, доказывающий, что подобный сорт людей на войне долго не живет.

Дружно управившись с остальными мелкими, однако необходимыми делами бивуачной жизни, компания обосновалась у уютно потрескивающего костерка. Исключение составила умчавшаяся куда-то в темноту после ужина Ласка. На привалах Фанни не ограничивала свободу кошечки, и та порой гуляла до самого утра. За прошедшие дни звереныш заметно отъелся, повеселел, окруженный проявлениями любви, заботы и симпатии. Сейчас он уже совсем не походил на того чахлого, жалкого заморыша, вырванного из цепких лап садистов-чертоликов. Теперь это был разбалованный, но все же очаровательно славный бесенок, свято веривший - ему дозволена любая шалость. Да что говорить, так оно, по сути, и было, ибо Ласочка действительно превратилась во всеобщую любимицу.

- Ну че, блин, притихли, кореша? - попытался растормошить компанию Рыжик, не усидевший с закрытым ртом и пары минут. - Да стряхните с себя апатию. Давайте покурим всласть на сытый желудок, поговорим о жизни, о всяческих курьезных случаях. Пообщаемся, как нормальные, цивилизованные существа. А то, будто статуи, замерли. Точняк каменные истуканы с тех хреновых курганов, что остались позади.

- Подымить идея хорошая, - одобрил Джон, пуская по кругу свой красивый вышитый бисером кисет, - болтать же, особенно с таким «цивилизованным существом», как ты, у меня просто нет сил и желания.

- Ох, мальчики милые, достали вы уже этой отравой, - привычно посетовала Фанни, ретируясь подальше от курцов. Я последовал поданному примеру.

- Есть идея решить проблему примитивным, однако эффективным методом. Ночью всю дрянь подчистую швырнуть в костер, - громко шепнул я на ухо сестренке тоном «матерого заговорщика». - А когда-нибудь потом эти олухи нам еще спасибо скажут. За сбереженное, значит, здоровье.

- Ну насчет благодарности сильно сомневаюсь, - усмехнулась она, качая головой, - а вот нытье на протяжении остального пути гарантирую.

Положа руку на сердце, я был того же мнения.

- Фанничка, золотце, да разве ж настоящий мужчина может не курить? - с пафосом вопросил Рыжик, бросив на меня уничтожающий косяк. - А МЫ к тому же чуть-чуть.

- Ага, и дуть будете в сторонку, - сострила сестренка.

- Непременно! - почти в один голос заверили и Карл с Джоном.

- Э-э, гм, конечно, мы не отвечаем за порывы ветра, - поколебавшись, счел нужным добавить гном. - А ведь именно из-за него, проклятого, ты, милая Фанничка, иной раз вдыхаешь табачный дым.

- Ловко оправдался, прохвост, - насмешливо хмыкнул я, - переведя стрелки на стихию. С нее же, известное дело, взятки гладки. Ох, хитрец!

Мяу! Рядом с Фанни мягкой тенью возникла Ласка. Она тут же отреагировала на донесшийся мерзкий запах дымящего в трубках зелья протестующим брезгливым фырканьем.

- Молодец, лапонька, - с умилением поощрил я, - поругай, поругай нехороших дядек. Кто знает, может, им и станет стыдно.

Но тут подлый Рыжик решил переманить ее из нашего лагеря.

- Усю-сю-сю-сю-сю! Иди сюда, котейка! Кыс-кыс-кыс-кыс! - слегка гнусаво позвал он, отложив чадящую трубку подальше. - Дам тебе немного мясца. Вишь, блин, какой Рыжик славный парень. Хоть и балуюсь табачком, а припас, припас подкрепиться лакомый кусочек. Подумал, позаботился, не то, что другие.

Подбежавшая на зов Ласка понюхала предложенное угощение, но есть не стала. Удивительного в том ничего не было, ведь не так давно она сытно поела.

- Вах-вах-вах, - разобиделся гном, - совсем разбаловалась, чумазая негодница. Нехорошо-о! Думаю, стоит тебя на недельку посадить на одни сухари. Вмиг тогда поумнеешь.

- Рыжик! - для убедительности Фанни сделала многозначительную паузу. - Не третируй мою девочку. Угомонись.

- Отстань от малышки, злыдень, - вступился и я за Ласку, - она тебе что, прожорливый лев?

- А я че? - не стал лезть в бутылку гном. - Хотел просто котейку еще подкормить. Набегалась-то, поди, на свежем воздухе. А вы сразу ругаться. Ну да ладно, я зла не держу. Эге-ей, Ласочка, радость моя, давай-ка лучше поиграем. Не обращай на энтих сердитых бук внимания. Ай-ай-ай, только, чур, сильно не царапаться! Ой, блин, чертенок, но при чем тут мой чудный нос? Ва-ай, а ухо? Ну, держись теперь!

Добрых десять минут Рыжик с увлечением баловался с вошедшей в азарт кошечкой. И без того исцарапанные руки гнома пополнились новыми отметинами. Компания взирала на потеху с добродушным интересом. А потом, уже под занавес, произошло такое, что мы пооткрывали от изумления рты. Невозмутимым остался один лишь Сен. Рыжик, поймав игриво отскакивающую кошечку, подбросил ее в воздухе. Сделав красивое сальто, та ловко приземлилась на четыре лапы и вдруг стала быстро изменяться, трансформируясь в шестилетнюю голенькую девочку с длинными черными, едва не до земли, волосами.

- Ой, мамочка родная, - буквально опешил гном, - я не хотел, я не виноват, и вообще я тут ни при чем. Ой-ей-ей!

- Умолкни, лопух чертов, - с трудом выдавил из себя Джон, - не то в усмерть перепугаешь своими кретинскими воплями дитятко. Хуг!

Наверное, еще целую минуту мы во все глаза рассматривали свалившегося на наши бедные головы ребенка. Первой спохватилась Фанни, накинувшая на задрожавшее от прохладного ветерка тщедушное тельце девочки пятнистый плащ. Потом, усадив ее к себе на колени, она не нашла ничего лучшего, как ошарашено спросить:

- Эй ты кто?

Но девочка, потупясь, промолчала, лишь еще теснее прижавшись к Фанничкиной груди.

- Пожалуй, я могу это сказать, - совершенно спокойно заявил Сен. - Она айбрис - дитя Тьмы, Лунного света и шаровой молнии, иными словами, что-то вроде природного явления или стихийного духа.

- Ну ничего себе, - Рыжик ахнул, испуганно схватившись за голову, - пригрели, в натуре, оборотня. Бр-р-р, жуть-то, братцы, какая! Подумать только - маленькая ведьма спала среди нас все прошедшие ночи. Вот коварная нечисть, прикинулась, понимаешь, ласковой тихоней, а сама, небось, на глотки наши поглядывала да слюнки глотала. У-y, стерва!

Заслышав злые слова гнома, девочка вздрогнула, будто от удара хлыста, затем неудержимо навзрыд заплакала, буквально вжавшись в принявшуюся успокаивать ее Фанни. Я сидел дальше, поэтому Джон отвесил Рыжику заслуженный подзатыльник.

- Блинский кретин, - мое рычание заставило втянувшего голову в плечи гнома вздрогнуть, - неужто днем на солнце перегрелся? Так вроде бы уже давно остыть должен. Идиот безмозглый! У тебя что, совсем крыша поехала? - я красноречиво покрутил пальцем у виска.

- Но ... 3-э-э, - неуверенно начал оправдываться гном. - Я че? Я ни при чем. 3то святой отец во всем виноват. Сами ведь слышали, как он сказал: «Дитя Тьмы».

- Тьфу! - Джон раздраженно сплюнул себе под ноги. - А ты - тупорылое дитя Глупости. И что с того? Мы же не делаем от этого круглые глаза.

- Внесу ясность, если вы не в курсе. Айбрисы не относятся к нечиcти или слугам Тени, - больше для Рыжика, чем для остальных членов компании, пояснил янит. - Их суть изначально нейтральна, ну как, к примеру, суть ветра либо того же света луны, звезд.

- Гм, вон оно что, - с досадой пробормотал гном, неуверенно покосившись на склонившуюся над девочкой Фанни. - А че, блин, тогда сразу туману напустили, святой отец? Запутали меня вконец своими мудреными словами. Вот я и ... Сплоховал.

- Ох, Рыжик, братан, - Карл посмотрел на гнома, будто увидел того первый раз в жизни, - любишь ты на других стрелки переводить, ой любишь.

- Ну вот, опять на меня все наезжают, опять я самый плохой,- сник гном, - а почему, спрашивается? Не знаете, так скажу. О безопасности вашей, блин, думал, о провале всей нашей затеи. А вы, небла­годарные, напали в ответ. Разве ж так друзья поступают?

Не слушая варняканья расстроенного Рыжика, мы тесно обступили Фанничку с замершей у нее на руках девочкой.

- Ласка, - тихонько позвал я, - не бойся, хорошая, никто не причинит тебе зла. Мы друзья и уже доказали это на деле.

Малышка подняла еще мокрое от слез лицо и вдруг несмело улыбнулась мне.

- Хочешь быть моей младшей сестренкой? - серьезно предложил я ей, пытаясь унять внезапно возникшую щемящую боль в сердце. - Ну так как, черненькая, согласна?

Она, кивнув, тепло улыбнулась вторично.

- Мы все отныне малышке родичи, - густым басом прогудел Джон, рассматривающий Ласку с нескрываемой добродушной симпатией. - Гм, тут я, правда, пожалуй, поспешил, расписавшись за «почтенного» гнома Фин-Дари Огненного. У него ведь, как известно, всегда свое мнение, отличное от мнения побратимов.

- Ничего подобного, - обиженно просопел Рыжик, протискиваясь на первый план, - и совсем я не таков. С Ласочкой же я сразу подружился, постоянно игрался с ней, старался посытнее накормить. Так что нечего меня теперь порочить перед обществом, большая стоеросовая дубина. Да я девочке еще, может, роднее, чем ты, грубый пещерный медведь. Она, поди, в душе боится тебя, как огня. И вообще, чему хорошему такой, с позволения сказать, родственничек способен научить невинное создание? Ругаться, будто пьяный боцман с похмелюги? Размахивать кулаками от нечего делать и нарываться на неприятности? Пить вино ведрами, горланя ночь напролет в трактире непристойные песни? Не-етушки, Джонни, не позволю испортить дитятко. Сам ей наставником стану: расскажу об историческом пути мира, раскрою секреты кулинарного мастерства, преподам основы хороших манер и поведения в приличном обществе. Для начала, конечно.

- Ой, уморил! - Джон буквально задохнулся от смеха. - Ну наставничек выискался, просто жуть берет. Да ты же самого хорошего ребенка превратишь в закоренелого потенциального преступника. А я бы не хотел, чтобы Ласочкино будущее было связано с тюрьмой.

- Каланча, не юродствуй, - с непривычной кротостью в голосе попросил гном, - ты ведь находишься не на паперти в воскреный день, где за это швырнут пару серебряных лун. Веди себя достойно или хотя бы приложи к тому все усилия. Ведь ты подаешь Ласочке дурной пример.

- Господин Сен, почему вы до сих пор молчали о довольно необычном происхождении найденыша? - задал я не дающий покоя вопрос. ­Надеюсь, на это были серьезные причины?

- Ну что сказать? В общем-то, нет, - он в раздумье наморщил лоб, - просто я полагал, она покинет наше общество при первой удобной возможности. Такую уверенность внушали мне почерпнутые в библио­теках Оплота сведения о нравах и обычаях сверхъестественных существ. В разделе об айбрисах говорится как о крайне независимых и сторонящихся людей созданиях. К тому же я ни капли не сомневался в ее неопасности. Так к чему было делать из мухи слона?

- Гм-м, в любом случае получается не очень честно, - счел нужным заметить я. - Располагать подобными сведениями и держать их при себе ... Не по нашему это обычаю Границы.

- Стоп! - янит неожиданно сердито воздел руку. - А я ведь и не претендую на принадлежность к Пограничному Братству. Я, если вы помните, господин Алекс, всего лишь скромный монах, служитель ордена Святого Яна.

- Святой отец, - Фанни метнула на меня убийственный взгляд, ­не обращайте внимания на слова Алекса. У него иной раз проявляется досадный недостаток сначала говорит, потом думает.

- Что поделаешь, - не преминул позлорадствовать Рыжик, - такой уж он у нас непутевый.

- Фанничка права, господин Сен, - примирительно признал я, не обратив внимания на выпад гнома, - забудьте это недоразумение. У меня, поверьте, даже в мыслях не было ничего обидного.

- Я не кисейная барьпшня, - великодушно отмахнулся монах, - и вообще, о каких обидах можно говорить в компании друзей и единомышленников?

- Занятно, господин Сен, а с чего вдруг вы заподозрили в обычном с виду котенке айбриса? - недоуменно полюбопытствовал Карл. - Если это, конечно, не магический секрет.

- Бога ради, - Сен усмехнулся с хитринкой в раскосых глазах, - никакой тайны тут нет. Все дело в элементарном знании да, пожалуй, простой наблюдательности. Обратите внимание на зрачки нашей воспитанницы. А теперь скажите, что вы увидели?

- Ничего вроде бы, - неуверенно протянул Джон, деликатно заглядывая девочке в лицо, - хотя ... Ох, мать моя, что за диво! В ее глазах мелькнули язычки черного пламени.

- Подумаешь, новость, - насмешливо фыркнула Фанни, - да я знала о них чуть ли не с первого дня, но просто не придавала значения.

- Вот как? - крайне удивился Сен. - В таком случае странно для профессионала, специализирующегося на уничтожении всевозможных враждебных форм жизни.

- Мы никогда не сталкивались с айбрисами, - досадливо поморщилась Фанни, еще теснее прижимая девчушку к себе, - а многие о них вообще не слышали. Кроме того, вы сами сказали, айбрисы людям не враги. Наверное, потому информации о них - кот наплакал.

- Ха! - воскликнул вдруг Джон, стукнув себя в лоб кулаком. - Так вот, значит, кто рыдал в той руине у чертоликов! Ну смехота получается. Пока мы там старательно перерывали все сверху донизу, искомый ребеночек сидел у Фаннички на руках. Да-а, крутой прикол.

- Мама должна была тебя назвать при рождении приколом, - будто конь заржал Рыжик. - Ой, Джонни, горе луковое, да все уже давно проехали это. До тебя же тока дошло. Гы-гы-гы, ну ты, блин, и жи­раф длинношеий.

- Увянь, балаболка, - с досадой отмахнулся великан, чувствовавший себя несколько скованно рядом с такой маленькой девчушкой.

Присев на корточки, я, едва касаясь, погладил Ласточку по шелковистой коже щечки, на которой уже почти исчезли бороздки струившихся слез. Не таясь, она посмотрела мне в глаза, и спустя несколько мгновений я подметил в них ласково замигавший темный огонек на месте зрачка, пропавший так же внезапно, как и появился.

- Ласковая Тьма, - сам не знаю почему, зачарованно прошептал я. - Кай-Рэ, - улыбаясь, добавил Сен.

- Что вы сказали, господин монах? - непонимающе уставилась на него Фанни.

- Кай-Рэ - Ласковая Тьма по-байлирански, - уже серьезно пояснил Сен, - так звали одну загадочную волшебницу из наших древних сказаний.

Несколько измененное имя настолько понравилось всей компании, что впредь стали пользоваться только им. К сожалению, более полному дальнейшему общению препятствовало одно серьезное обстоятельство. Кай-Рэ оказалась немой ... Мы, конечно, понимали девчушку, а она, в свою очередь, нас, но все же это было не то. Не совсем то ...

В первый же день внезапного появления у нас девочки Фанничка с энтузиазмом принялась шить для нее одежки. Использовала она для этих целей добротную материю, добытую еще зимой в захваченном богатом обозе. В ход пошел даже ее запасной камуфляжный плащ, отлично подогнанный под тоненькую фигурку девочки. И надо сказать, Кай-Рэ понравились подобные хлопоты. Хм, хотя, что хорошего в бесконечных примерках да прочих портняжьих изощренных издевательствах? Нда-а, женщины крайне непонятные существа ... Правда, следует признать, Фанничка оказалась довольно талантливой закройщицей и швеей. На­верное, в противовес своим «способностям» кулинара.

Посложней представлялась проблема с обувкой. Но тут, засучив рукава, за дело взялся непревзойденный сапожник Рыжик, смастеривший из кожи и замши по две пары превосходных мокасинчиков и сапожек. Конечно, всеми этими заботами занимались на привалах по вечерам. Зная пристрастие девочки к музыке, порой уже перед самым сном Фанни извлекала из чехла лютню. Исполнив две-три веселые детские песенки, она обнимала воспитанницу и уводила с собой на отдых. После своего чудесного превращения Кай-Рэ больше ни разу не изменяла облик, хотя никто не сомневался в том, что она при желании в любой момент может обернуться черной кошкой. Мне почему-то казалось, что она просто стеснялась заложенной в ней природой необычности. И лично я ее в этом вполне понимал.

А между тем дни шли за днями без особых приключений, чему можно было только от души порадоваться. Сказывался факт участия сборной армии нечисти Покинутых Земель в разгоревшейся войне. Иначе наша дерзкая компания уже давно бы гнила в сырой могиле. А так мы почти беспрепятственно продвигались в нужном направлении.



Часть 111

Каталог: downloads -> books
downloads -> График проведения аттестации педагогических работников №
downloads -> Ғылыми кеңесшісі: тарих ғылымдарының докторы, профессор, Қр білім және ғылым министрлігінің Р
downloads -> Қазақстан Республикасының юнеско және исеско істері жөніндегі Ұлттық комиссиясы
downloads -> Жүйесінде пайдалану ТҰжырымдамасы алматы, 2004 ббк 74. 200. 52 Ш 21
downloads -> Қазақстан республикасы Білім және ғылым министрлігі
books -> -
books -> Н. В. Романовский «Хоровой словарь»
books -> Рассказы. В книге «Роман судеб»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет