Путь озарения



жүктеу 2.74 Mb.
бет11/14
Дата01.04.2016
өлшемі2.74 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
: zip
zip -> Святые ислама
zip -> Химия украины
zip -> Корковая пробка
zip -> Некоторые аспекты перехода крещеных татар из православия в ислам в Казанской губернии во второй половине XIX начале XX вв
zip -> Қазақстан республикасы білім және ғылым министрлігі «Ұлттық ақпараттандыру орталығы»
zip -> Му «Централизованная библиотечная система» г. Липецка Центральная городская библиотека им. С. Есенина
ГЛАВА 4

Именно желание всего того, чего человек хочет достичь, дает ему желание власти. Человек желает власти для того, чтобы удержать что-то, сделать что-то, достичь чего-то, выработать что-то, привлечь что-то, использовать что-то, управлять чем-то, усвоить что-то. Если это естественное желание, то на это есть ответ. Ибо не может быть желания, на которое нет ответа, — ответ на желание состоит в полном знании этого желания. Какая бы сила ни достигалась внешними усилиями в жизни, как бы велика она ни представлялась на какой-то момент, при ближайшем рассмотрении она оказывается роковой. Даже такие великие силы, как нации, еще существовавшие перед самой войной, рассыпались в одночасье. Была армия, был флот, была собственность, государство. Империя, такая, как Российская империя — как долго она строилась! Но и одного мгновения хватило, чтобы разрушить ее. Если внешняя сила, какой бы внушительной она в данный момент ни представлялась, окажется в конечном итоге фатальной, тогда где-то там должна иметь место некая скрытая сила, которую можно назвать достойной, — и эта сила скрыта в человеке.

В состоянии опьянения внешней силой, которой он обладает, человек может не заметить взращивание или развитие силы внутренней и, полагаясь на ту силу, что ему не принадлежит, однажды становится жертвой той силы, которой обладает. Потому что, когда внешняя сила становится больше, а внутренняя — меньше, большая сила поглощает меньшую силу. Так герои, короли, императоры, люди, имевшие в своих руках огромную силу, богатство или внешнее влияние, становились жертвами той самой силы, на которую всегда полагались. Так человек думает: “Если на внешнюю силу не следует полагаться, тогда где же найти такую силу, на которую можно положиться?” А силу эту человек должен найти в себе. Что это за сила? В терминах суфиев эта сила называется Иман — убежденность. А как строится такая сила? Эта сила строится с помощью того, что суфии называют Якин, что означает вера. Вера достигает высшей точки в убежденности. Тот, кто не имеет склонности верить, никогда не придет к убежденности.

Тогда возникает вопрос: разве сила, развитая личностью человека, не ограничена? Верно, это ограниченная сила. Но если следовать той заповеди, которую Христос дал в словах: “Ищите же прежде Царства Божия [и правды Его], и это все приложится вам”, то достигается сила, являющаяся неограниченной силой. А если нет, то нет и смысла в том, чтобы называть Бога Всемогущим. Преимущество слова “Всемогущий” в его осуществлении. Оно учит нас, в первую очередь, тому, что все могущество — это одно могущество. И хотя внешне мы видим различные силы, одну больше другой, в гармонии либо в конфликте друг с другом, видим ограниченные силы, работающие за или против друг друга, — все же через внутреннее осознание человек открывает, что не существует иных сил, кроме одной-единственной. В поддержку этого утверждения в Коране сказано, что ничего нет могущественнее того, что показывает одну и ту же, единственную силу, — и это сила Всесильного. Иными словами, как в ограниченном аспекте, который мы видим, так и в своем абсолютном существе есть лишь одна-единственная сила. Вот почему ни одно могущество не устоит против той силы, которую мы называем Всемогущей Силой, вот почему ни одна сила не действует против нее, вот почему все аспекты силы и власти исходят от нее, и они в ней, и будут поглощены ею в конце.

Пока человек стремится к власти, — а каждый стремится к ней тем или иным способом — без знания об этой самодостаточной силе его уделом всегда будет разочарование. Ибо он всегда найдет ограничения. Его идеалом будет всегда идти вперед, но он обнаружит, что ему не хватает сил. Только придя в соприкосновение со Всемогущей Силой, он начнет осознавать Всесильного и сам феномен Всемогущего.

Теперь возникает вопрос: как можно войти в соприкосновение с этой Всемогущей Силой? Пока человек помещает собственную мелкую личность перед собой, до тех пор, пока он не может избавиться от нее, до тех пор, пока его собственная личность и все с ней связанное интересует человека, он будет постоянно находить ограничения. Прийти в контакт с Силой можно только одним способом, а именно путем самоуничижения, которое в Библии называется самоотречением. Люди интерпретируют это по-другому. Самоотречение, говорят они, означает отказ себе во всем счастье и всех радостях этой земли. Если бы нужно было отказывать себе в счастье и удовольствиях этой земли, то зачем была бы создана эта земля? Только для того, чтобы ее отрицать? Если бы она была создана для того, чтобы от нее отказывались, это было бы очень жестоко. Ибо постоянный поиск человека — это поиск счастья. Самоотречение значит отречение от той мелкой личности, что вползает во все, уничижение того фальшивого эго, которое подсказывает человеку попробовать свои незначительные силы в том или этом, это означает отказ от идеи собственного существа — существа, которое человек знает в качестве самого себя, и утверждение Бога на этом месте; отказ от своего “я” и утверждение Бога. Вот настоящее смирение. Когда человек из вежливости говорит: “Я — ничтожное маленькое создание”, — он, возможно, прячется за своими словами. Это его тщеславие, поэтому такое смирение не принесет пользы. Когда человек полностью себя отрицает, не надо слов. Что он может сказать? Похвала и обвинение становятся для него равны, слов нет. А как этого можно достичь? Это достигается не только молитвой, или поклонением Богу, или верой в Бога. Это достигается через забвение себя в Боге. Вера в Бога — это первый шаг. Верой в Бога достигается потеря себя в Боге. Если человек способен сделать это, значит, он достиг силы, которая превыше человеческого понимания. Процесс достижения такой силы называется суфиями Фана. Фана — это не обязательно разрушение в Боге. Фана приводит к тому, что можно назвать воскресением в Боге, что символизировано Христом. Христос на кресте — это изложение Фана, которая означает: “Я не есть”. А идея воскресения объясняет следующую стадию, которая называется Бака и означает: “Ты есть”, смысл которой в восшествии ко Всемогуществу. В этом восхождении ко Всемогуществу видится божественный дух. Фана не достигается через самомучение, через самоистязание, через доставление себе массы неприятностей — вопреки тому, чем занимаются многие аскеты. Потому что даже после того, как они себя истязают, они не приходят к такому осуществлению, если вообще собирались к нему прийти. Только через отрицание своего мелкого “я”, фальшивого “я”, закрывающего истинное “я” человека, — вот как обретается суть Божественного Существа.


ГЛАВА 5

Секрет счастья, которое ищет каждая душа, сокрыт в знании самого себя. Человек ищет счастья не потому, что счастье является средством его существования, но потому, что счастье — это его собственное существо. Поэтому, ища счастье, человек ищет его для себя. Что дает человеку склонность к поискам счастья, так это чувство утраты чего-то, чем он всегда владел, что ему принадлежало, что было его собственным “я”. Отсутствие счастья, которое душа испытывает с того самого момента, как она приходит на землю, и которое становится все сильнее и сильнее с каждым днем, заставляет человека забыть, что его собственное существо и есть счастье. Он думает, что счастье — это нечто приобретаемое. Поскольку человек думает, что счастье — это нечто приобретаемое, он постоянно устремляется то в одном, то в другом направлении, чтобы достичь его. В конце концов, после всего этого стремления он обнаруживает, что в том, что он называет удовольствиями, нет истинного счастья. Удовольствия могут быть тенью счастья, они дают иллюзию, но всякая иллюзия, стоящая рядом с реальностью, более интересна среднему человеку, чем сама реальность.

То счастье, что мимолетно, счастье, зависящее от чего-то внешнего по отношению к человеку, называется удовольствием. Очень часто в повседневном языке мы путаем удовольствие и счастье, не видя между ними различия. Беззаботное времяпрепровождение, развлечения, веселье и веселость, отвлекающие мысли человека от обязанностей, тревог и ограничений жизни и дающие мимолетное утешение, — именно это человек поначалу и считает путями счастья. Но поскольку он не может удержать их, поскольку он часто обнаруживает, что, доискиваясь того, что можно назвать удовольствием, теряет больше, чем приобретает, он начинает искать чего-то, что по-настоящему станет средством обретения счастья. Именно это очень часто пробуждает душу и заставляет ее искать мистерию в религии, чувство — в философии, тайну — в мистицизме, ради того чтобы найти в этом счастье. Но все это лишь поможет человеку найти счастье, ибо все эти понятия не являются сами по себе счастьем. Душа — вот что есть само счастье, но не все те внешние вещи, которых доискивается человек и которые, как он думает, дадут ему счастье. Сам факт, что человек постоянно жаждет счастья, показывает, что реальный элемент, который может именоваться истинным существом человека, является не тем, что сформировало его тело и что составило его ум, но тем, что он есть в себе.

Ум и тело — это механизмы. Посредством ума и тела человек познает жизнь более полно, более ясно, но они не являются счастьем сами по себе, и то, что человек испытывает через них, не дает настоящего счастья. То, что он через них переживает, — это просто удовольствие, скоротечная иллюзия счастья. Это происходит не только потому, что удовольствия ценятся выше, чем они того стоят, но и потому, что очень часто на пути удовольствий, по мере того как человек продвигается дальше в поисках счастья, он создает все больше и больше несчастья для самого себя. Очень часто так и бывает. Куда бы он ни обратился, что бы он ни сделал, какой бы план ни разработал, полагая, что тот принесет ему счастье, — это лишь порождает все большие неприятности, поскольку он ищет счастье в неверном направлении.

Человек может спросить: “Возможно ли, что секрет счастья лежит тогда на пути аскетов — в мучениях, истязаниях самого себя, в том, что они делают на протяжении многих лет?” Даже и это не дает счастья — это всего лишь отвлечение от мирских удовольствий, которые порождают иллюзию. Аскет наглухо закрывается в себе, чтобы иметь возможность выбрать другое направление. Но очень часто происходит так, что живущий жизнью аскета сам не ведает, что он делает и для чего нужно все это. А следовательно, даже если он проживет аскетом всю свою жизнь, он не сможет получить от нее пользу во всей полноте. Тогда его потери больше, чем приобретения. Ибо даже аскетизм не есть счастье — это лишь средство самодисциплины, это упражнения, направленные на то, чтобы бороться против искушений, которые постоянно влекут человека по жизни, одновременно загораживая ему путь к счастью. Не понимая этого, человек может продолжать вести аскетическую жизнь, но не выигрывает от этого, подобно солдату, который всю жизнь тренировался, но ни разу не воевал. Многие поняли самоотречение как путь к счастью и интерпретируют самоотречение в форме аскетизма — отказа от всех удовольствий, если они мимолетны. Есть другая точка зрения, с которой на это можно взглянуть следующим образом: создание не предназначено для того, чтобы отказываться от него. В Коране мы читаем, что Бог создал все, что есть на небесах и на земле, и подчинил все это человеку. Отсюда явствует, что ничего из того, что красиво и приятно, что приносит радость и удовольствие, не следует отвергать. Секрет всего этого вот в чем: человеку можно держать то, что для него создано, но нельзя допустить, чтобы оно держало человека.

Когда человек ищет удовольствий, он на самом деле отрекается от пути счастья, настоящего счастья, и именно тогда он поступает неправильно. Если в поисках счастья, высшего счастья, он идет по жизни, то ему не обязательно быть аскетом и отказывать себе во всех удовольствиях. Рассказывают о Соломоне, что у него было видение, когда Бог открылся ему и сказал: “Проси, и Я дам тебе”. Соломон сказал: “Дай мне понимающее сердце, мудрость и знание”. И Бог сказал ему: “Раз ты попросил этого, но не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, но попросил себе понимания, тогда Я сделаю по слову твоему: Я даю тебе мудрое и понимающее сердце. И Я также даю тебе то, чего ты не просил — богатство и знатность, и Я продлю дни твои”. Это показывает, что истинный путь — не отказ от вещей, но использование их правильно и с пользой, это не уход от жизни, но пребывание среди толпы, пребывание в гуще жизни и все же непривязанность к ней. Вы можете сказать, что жестоко быть отстраненным от того, кто хочет нашей любви, и доброты, и симпатии. Вы можете привязаться ко всему миру, если не будете принадлежать миру. Если человек сконцентрировал мысли на идее настоящего счастья, которое достигается осуществлением своего “я” (осознанием себя), и если он не позволяет ничему препятствовать этому осуществлению, тогда в конечном итоге он достигает этого счастья, которое является целью прихода на землю каждой души.


ГЛАВА 6

Тайна, скрытая за всем проявленным, — это вибрация, вибрация, которая может быть названа движением. Именно эта разница вибраций, будучи разделена линиями, образует планы существования, и каждый план отличается по ритму таких вибраций. Когда мы рассматриваем жизнь в целом, мы можем провести одну черту: начало и конец, или дух и материя, или Бог и человек. И мы обнаружим, что ритм, который начинает линию, тонкий и без помех, а ритм, что чувствуется в конце этой линии, грубый и нечеткий. Эти два ритма можно назвать жизнью чувства и жизнью спокойствия.

Это два противоположных понятия. Жизнь чувства дает мимолетную радость; жизнь, являющаяся первым аспектом жизни, дает спокойствие и достигает высшей точки в вечно длящемся покое. Радость, как бы велика она ни была, усиливается и спадает, у нее должна быть своя реакция. Кроме того, она зависит и от чувства, а от чего зависит чувство? Чувство зависит от внешней жизни, должно быть что-то помимо вас для того, чтобы вызывать чувство. Но спокойствие ощущается в глубине существа самостоятельно, оно не зависит от внешнего ощущения. Это нечто, принадлежащее человеку, нечто, составляющее собственное “я” человека. Если спросить того, кто живет в некоем постоянном восторге от мирских удовольствий и кому Провидение предоставило все вообразимые удовольствия на свете, если спросить этого человека: “Каково твое желание, кроме того, что ты испытываешь?” Он ответит: “Чтобы меня оставили в покое”. Когда он потеряет голову, когда он выйдет из себя, он будет жаждать ощущений, но когда его страсть пройдет, чего ему будет недоставать на самом деле, так это покоя. Поэтому нет такого удовольствия в мире, как бы велико оно ни было, нет такого опыта, каким бы интересным он ни казался, что могли бы дать то удовлетворение, которое приносит одно лишь спокойствие. Властитель может быть счастлив, сидя на своем троне, с короной на голове, видя перед собой множество слуг, но он почувствует удовлетворение лишь тогда, когда он останется наедине с собой. Все остальное ему кажется ничтожным, оно не имеет цены, самая ценная вещь для него в тот момент — пребывание наедине с собой.

Однажды я видел Низама — великого правителя — во всем его блеске, наслаждающимся королевским великолепием вокруг себя, а потом я увидел того же самого властителя сидящим в одиночестве на маленьком коврике, так вот, именно в этот момент он был сам собой. Так же происходит и со всеми. Изысканные блюда, нежный аромат, музыка, все другие удовольствия линии и цвета, красота во всех ее аспектах, которая, кажется, отвечает жизненным требованиям человека, в конечном итоге проигрывает в сравнении с тем удовлетворением, которое душа испытывает в глубине себя, которое она чувствует как собственность, принадлежащую лично ей, как нечто, что человеку не требуется искать вне себя, то, что он может найти в себе и что порой несравнимо больше и ценнее, чем что-либо другое на свете, нечто, что не может быть куплено или продано, нечто, чего никто не может отнять, нечто, что более священно и свято, чем религия или молитва. Ибо любая молитва и вера существуют для того, чтобы достичь этого спокойствия.

Человек хороший и добрый, весьма ученый и умелый, сильный и могущественный при всех этих качествах не может быть духовным, если его душа не достигла того ритма, что является естественным ритмом его существа, ритма, в котором единственно существует удовлетворенность жизнью. Спокойствие — это не знание, спокойствие — это не сила, спокойствие — это не счастье, но спокойствие — все это и более того, спокойствие порождает счастье, спокойствие вдохновляет человека знанием видимого и невидимого, это в спокойствии пребывает Божественное Присутствие. Не тот побеждает в этой непрестанной битве жизни, кто возбужден, но тот, кто спокоен, выдерживая все, кто прощает всех, кто понимает все и всех, кто впитывает в себя все сущее. Тот же, кому недостает спокойствия, при всех своих владениях, будь то собственность на этой земле или свойство ума, беден, даже имея и то и другое. Он не получил того богатства, которое можно назвать Божественным и без которого бесполезна сама жизнь человека. Ибо истинная жизнь состоит в спокойствии, это жизнь, которая не будет похищена смертью. Секрет мистицизма, тайна философии — все это постигается по достижении спокойствия. Вы не можете не признать Божественное в человеке, который стал человеком спокойствия. Это не тот разговорчивый, любящий спорить человек, доказывающий, что он мудрец. Он может обладать интеллектом, мирской мудростью и тем не менее не иметь чистого разума, который один и есть настоящая мудрость. Истинная мудрость обретается в спокойствии, ибо спокойствие есть признак мудрости. Только спокойный наблюдателен, спокойствие дает ему силы внимательно наблюдать. А значит, только спокойный способен творить, ибо творить ему помогает спокойствие. Только спокойный способен созерцать, а тот, кто не имеет спокойствия, не может созерцать должным образом. Поэтому все то, что относится к духовному прогрессу в жизни, зависит от спокойствия.

Тогда возникает вопрос: что заставляет человека испытывать недостаток спокойствия? Ответ таков: любовь к ощущениям. Человек, который стремится познать жизнь в движении, в действии, в любой форме, желает все больше и больше такого опыта. В конечном итоге он становится зависимым от той жизни, что вовне, и таким образом теряет свое спокойствие — спокойствие, которое и представляет собой его настоящее “я”. Люди говорят о ком-нибудь: “Этот человек потерял свою душу”. Но душа не потеряна, душа потеряла свой покой. Поглощенность внешней жизнью, когда каждое мгновение дня и ночи отдается размышлениям и тревогам, работе и битвам в одиночку, — все это в конце концов отнимает у человека его душу. Даже если в этой борьбе человек получит в награду что-либо внешнее по отношению к нему, все равно некто, сражающийся более умело, чем он, однажды вырвет это у него из рук.

Вы можете спросить: разве не жизненная необходимость заставляет нас сосредоточиться на внешней жизни, не оставляя нам даже мгновения, чтобы испытать покой? В ответ на это я должен сказать следующее: предположим, что внешняя жизнь занимает десять часов в сутки, у вас все же остается два часа, даже если бы сон занимал у вас десять часов в сутки, вы все равно могли бы потратить эти два часа. Все, что нужно для того, чтобы достичь спокойствия, — это найти тот ритм, который заложен в глубине нашего существа. Это подобно морю: поверхность моря пребывает в вечном движении, а глубина его всегда спокойна. Так и с нашей жизнью. Если наша жизнь ввергнута в море деятельности, она находится на поверхности, мы же сами живем в глубине, в этом спокойствии. Задача состоит в том, чтобы осознать это спокойствие, которое мы можем найти сами. Только это сможет дать нам решение наших проблем. Если нет, то в тот момент, когда мы захотим решить одну проблему, найдется другая трудная проблема. Нет конца нашим проблемам, нет конца трудностям внешней жизни. И если мы будем волноваться из-за них, то никогда не сможем их разрешить. Некоторые думают: “Можно и подождать, возможно, условия станут лучше, тогда и посмотрим, что делать”. Да когда же станут лучше эти условия? Они станут только еще хуже! Становятся ли условия лучше или хуже, в первую очередь следует искать Царство Божие в себе — там, где пребывает наше спокойствие. Как только мы найдем его, мы найдем свою опору, мы обретем самих себя. И, несмотря на всю деятельность и движение на поверхности, мы сможем сохранять это спокойствие невозмутимым, если будем крепко держать его, достигнув его осознания.
ГЛАВА 7

На языке индусов долг называется Дхармой, что значит религия. Чем больше мы изучаем природу и характер того, что мы называем долгом, тем более мы понимаем, что душа религии может быть обретена в духе долга. Если бы долг не был настолько священным, чтобы играть важную роль в жизни человека, то форма религии была бы ничто для вдумчивой души. Со стороны древних было мудро называть религию долгом или долг — религией. Ведь религия не в том, чтобы отправить службу или соблюсти ритуал, истинная религия — это чувство или ощущение долга. Долг не обязательно является целью жизни, он подобен маяку, указывающему путь в порт: “Вот пристань, причаливайте сюда, здесь порт вашего назначения”. Это может и не быть окончательным пунктом назначения, но тем не менее в долге человек находит дорогу, ведущую к цели жизни.

Похоже, что, хотя знание долга приобретается ребенком после его прихода в мир, все же он приносит с собой в мир чувство долга. И в соответствии с тем чувством долга, которое выказывает ребенок, он подает определенные надежды на будущее. Человек может быть весьма ученым, способным, образованным, сильным, иметь связи, и все же, если он лишен чувства долга, вы не можете на него положиться. Как только вы поймете, что у человека имеется живое чувство долга, вы можете ему довериться, вы чувствуете, что можно положиться на этого человека. И когда вы ощутите такое чувство, оно станет больше, чем какое бы то ни было иное впечатление, которое этот человек может на вас произвести. В этом вся добродетель, и сила, и мощь, и благословение. Вы цените друга, которому можете верить, вы цените отношения, в которых вы можете доверять. Поэтому все навыки, которыми обладает человек, кажутся поверхностными, но под ними есть единый дух, который их оживляет и делает воистину ценными, и дух этот — чувство долга. Те, кто завоевал доверие целой нации, а мировая история знает немного тех, кто завоевал доверие множества, показали себя действительно великими, и это было достигнуто развитием чувства долга.

Далее, есть пять разных аспектов в рассмотрении вопроса долга. Один аспект — думать о долге по отношению к потомству, к детям, нашим собственным и детям других людей. И по отношению к тем, кто моложе годами, у нас есть определенный долг. По отношению к своим друзьям, знакомым, которые еще не эволюционировали настолько, чтобы видеть вещи так, как видим их мы, у нас тоже есть долг. И как только человек это осознает, он обнаружит многое в жизни, что требует внимания, а если этого не учесть, то это окажется пренебрежением своим долгом. Каково бы ни было наше положение в жизни, богаты мы или бедны, у нас есть царство, и это царство — мы сами. Мы можем помочь и послужить мыслью и действием, необходимым в определенный момент. Самим своим интересом к данному вопросу, всем, что мы делаем в данном отношении, как бы материально это ни показалось снаружи, проявляется религиозное действие.

Другой аспект долга — это долг по отношению к нашим собратьям, нашим сотрудникам, друзьям и знакомым, с которыми мы общаемся в своей повседневной жизни, с которыми у нас не возникает чувства разницы старших и младших и вообще какой-либо разницы. У нас есть долг и по отношению к ним. В первую очередь мы должны изучить психологию их природы: если нам надлежит их учить, то не учить как учитель, если мы помогаем им, то не помогать как благодетель, — какую бы помощь мы им ни оказывали, делать это таким образом, чтобы даже и мы сами об этом не знали. Это — наилучший путь служения, потому что даже делать добро — это самое трудное дело, если мы не умеем этого. Если бы мы умели завоевать симпатии наших собратьев и оказать им некоторую небольшую услугу без претензий, не думая о том, чтобы нас оценили, не ожидая награды, то, конечно же, осуществили бы религиозное действие.

Третий аспект долга направлен на тех, кто старше годами. [Мы должны] проявлять к ним симпатию, оказывать уважение их возрасту, приобретенному опыту. Даже если у них нет тех навыков или учености, которые имеем мы, это не имеет значения. Возможно, они знают что-то большее, чего мы не знаем. Мы не можем знать всего, мы не можем знать всех вещей. Есть вещи, которым учит лишь опыт, есть вещи, которые приносит лишь возраст. Если в человеке, как бы разумен и способен он ни был, это чувство по отношению к возрасту, это уважение к старшему брату, это почтение к тем, кто старше годами — матери, отцу, брату или сестре, учителю или другу — еще не родилось, то он еще не узнал религии. Поскольку именно это и является основой религии.

Сказано, что ребенок Пророка однажды назвал раба по имени и Пророк это услышал. Первое, что он сказал, было: “Дитя мое, зови его дядей, он достиг почтенного возраста”. Кроме того, есть психологическое действие и противодействие. Те, кто вошел в зрелый период жизни, достигли такой стадии, когда их добродушие по отношению к молодым дается как сокровище — живое сокровище. Порой опьянение жизнью, погруженность человека в мирскую деятельность, все возрастающая энергия, которую человек испытывает в юности, его сила, и положение, и знание, и способности приводят к тому, что он упускает это из виду. Но если возможность потеряна — она потеряна, она уже не вернется никогда. Все мы в этом мире путники, и те, кто рядом с нами, или те, кого мы видим, — это те, кого мы встречаем в своем путешествии. Поэтому это возможность подумать о том долге, который у нас есть по отношению к ним. Ни мы не будем с ними вечно, ни они не будут с нами. Жизнь — это сон, в который мы заброшены, сон, который все время меняется. Поэтому потерянная возможность выполнить свои небольшие обязательства повседневной жизни — того, что составляет часть нашего долга, — подобна забвению своей религии.

Четвертый аспект долга — это наш долг по отношению к государству, нации, всем тем личностям, которые там находятся, выше или ниже: королю, президенту, командиру, офицеру, секретарю, чиновнику, носильщику или слуге, а также духовному источнику подъема, такому, как церковь, духовный центр и личности, связанные с ними, — священник или другое духовное лицо, советчик человека или его учитель. По отношению ко всем ним у нас существует долг, и лишь соблюдая его, мы сможем выполнить Дхарму, наш долг.

Пятый аспект нашего долга — это долг по отношению к Богу, нашему Творцу, Поддерживающему, Прощающему наши недостатки. Человек может сказать: “Мы не хотели сюда приходить, зачем же нас сюда отправили?” Но это говорится в момент смятения ума. Если ум спокоен, а человек обладает здравым рассудком, то он скажет: “Даже если бы ничего больше мне не дано было в жизни, жить под этим солнцем — это величайшая привилегия”. Человек говорит: “Я тружусь в поте лица и зарабатываю деньги, и это моя жизнь, которую я делаю сам. Кого же за это благодарить?” Но мы ведь едим не деньги, то, что мы едим, не делают в банке. Оно делается солнцем, и луной, и звездами, и землей, и водой, и той природой, что живет перед нами. Если бы у нас не стало воздуха, чтобы дышать, мы задохнулись бы в одно мгновение. Эти дары природы, которые перед нами, — разве можем мы за них достаточно отблагодарить? Кроме того, по мере того как человек духовно развивается, он видит, что не только его тело нуждается в пище, но и его ум, его сердце, его душа, а это пища, которую не производит механический мир. Это пища, которую может дать только Бог, и поэтому нам надлежит взывать к Богу Поддерживающему. Более того, в то время, когда в нас не было ни силы, ни достаточно разума, чтобы зарабатывать себе на жизнь, в это время и была создана наша пища. Если задуматься об этом, если осознать, что каждое мельчайшее существо — червь или микроб, которого никто и не видит, также получает поддержку, тогда человек начинает видеть, что есть Поддерживающий, и этого Поддерживающего мы находим в Боге, и по отношению к Нему у нас есть долг.

Несмотря на справедливость и несправедливость, которые мы видим на поверхности этого мира, способность проникновения в суть собственной жизни научит нас, что нет сравнения между нашими ошибками и нашими добрыми делами. Добрые дела по сравнению с нашими ошибками настолько редки, что если бы нас судили, то не приняли бы во внимание ни одного положительного свидетельства. Это не означает, что там отсутствует справедливость. Это значит всего лишь, [что стоит задуматься о том], что стоит за внешней стороной закона. Любовь. А что такое любовь? Бог. А как мы видим любовь Бога, в какой форме? Во многих формах. Но самая красивая форма любви Бога — это Его сострадание, Его божественное прощение. Рассматривая это, мы понимаем, что у нас имеется долг по отношению к Богу.

Именно эти пять разных аспектов долга, если мы учтем их и начнем жить в согласии с ними, начнут приносить нам ощущение религиозной жизни. Религиозная жизнь не означает, что нужно жить в религиозном месте, или на кладбище, или в церкви, или в религии, которая является полностью внешней. Истинная религия живет и осознает чувство долга, которое мы имеем по отношению к человеку и к Богу. Кто-нибудь скажет: “Как же так получается, что человек, живущий жизнью долга, часто бывает лишен любви, красоты и поэзии?” Я не думаю, что долг имеет что-либо общее с лишением человека любви, гармонии и красоты. С другой стороны, когда настоящий дух долга пробуждается в человеке, именно тогда начинается поэзия. Если есть прекрасная поэма, если есть кто-либо, испытавший любовь, гармонию и красоту, то это тот человек, который понимает чувство долга. Например, новорожденный ребенок — он пришел с небес, он счастлив, как ангелы, он прекрасен в младенчестве, он — само выражение гармонии, он — сама любовь, и все же он не знает любви, гармонии и красоты. Почему? Потому что он еще не знает долга. Но в тот момент, когда в человеке пробуждается дух долга, начинается поэзия, когда же положено начало поэзии, тогда любовь, гармония и красота проявляются для него в полной мере.

Вы можете спросить: “Долг — это ответственность, как можно избавиться от этого огромного груза ответственности?” Двумя способами: тот избавлен от груза ответственности, кто не имеет чувства ответственности. Он не хочет принимать на себя ответственность. Он вполне счастлив, его не заботит, что о нем думают, ему все равно, кого он обидит, кому причинит вред, его заботит только его дело, им он занимается и доволен этим. Он уже избавлен. А если есть другое избавление, то оно достигается жизнью долга, только проживанием такой жизни. Ибо проживание такой жизни возвышает человека все выше и выше, до тех пор, пока он не возвысится над ней, и тогда он будет благодарен, что прошел путем долга, священной дорогой Дхармы. Ведь тем самым он в конечном итоге сможет достичь стадии осуществления, на которой одной только и может быть обретена цель жизни.




1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет