Рабочая программа по этике С. 5 8 Планы семинарских занятий для студентов заочной формы обучения



жүктеу 1.52 Mb.
бет5/7
Дата28.04.2016
өлшемі1.52 Mb.
түріРабочая программа
1   2   3   4   5   6   7
"нет людей!". Жизнь, однако, блистательно опровергла эти зловещие опасения, способные оправдать всякие неудачи и подорвать всякие начинания. Люди нашлись.

Быстро и с запасом неожиданных сил появились у нас в первые же месяцы после преобразования судов в лице прокуроров и защитников судебные ораторы, не только глубоко понявшие свою новую роль, но и умевшие владеть словом и вносившие в это уменье иногда и истинный талант. И не слепыми подражателями французскому образцу явились они. Они самостоятельно пошли своей дорогой, еще раз доказав способность духовной природы русского человека. Если, быть может, еще рано говорить о вполне выработанном типе русского прокурора, то, во всяком случае, нельзя не признать, что общий характер и приемы русской обвинительной речи имеют очень мало общего с тем, что под влиянием страстности национального темперамента, одностороннего отношения к подсудимому и освященных годами привычек излагают на суде, в большинстве, французские прокуроры.

Основные черты слагающегося русского типа обвинителя суть - за исключением редких, но печальных уклонений в область бездушной реторики, - спокойствие, отсутствие личного озлобления против подсудимого, опрятность приемов обвинения, чуждая к возбуждению страстей, и искажению данных дела, и, наконец, что весьма важно, полное отсутствие лицедейства в голосе, в жесте и в способе держать себя на суде. К этому надо прибавить простоту языка, свободную, в большинстве случаев, от вычурности или громких и "жалких" слов. Лучшие из наших судебных ораторов поняли, что в стремлении к .истине всегда самые глубокие мысли сливаются с простейшим словом. Слово - одно из величайших орудий человека. Бессильное само по себе, оно становится могучим и неотразимым, сказанное умело, искренно и во-время. Оно способно увлекать за собою самого говорящего и ослеплять его и окружающих своим блеском. Поэтому нравственный долг судебного оратора - обращаться осторожно и умеренно с этим оружием и делать свое слово лишь слугою глубокого убеждения, не поддаваясь соблазну красивой формы или видимой логичности своих построений и не заботясь о способах увлечь кого-либо своей речью. Он должен не забывать совета Фауста Вагнеру: "Говори с убеждением, слова и влияние на слушателей придут сами собою".

Судебные уставы, создавая, прокурора-обвинителя и указав ему его задачу, начертали и нравственные требования, которые облегчают и возвышают его задачу, отнимая у исполнения ее формальную черствость и бездушную исполнительность. Они вменяют в обязанность прокурору отказываться от обвинения в тех случаях, когда он найдет оправдания подсудимого уважительными, и заявлять о том суду по совести, внося, таким образом, в деятельность стороны элемент беспристрастия, которое должно быть свойственно судье. Обрисовывая, насколько это возможно в законе, приемы обвинения, судебные уставы дают прокурору возвышенные наставления, указывая ему, что в речи своей он не должен ни представлять дела в одностороннем виде, извлекая из него только обстоятельства, уличающие подсудимого, ни преувеличивать значения доказательств и улик или важности преступления. Таким образом, в силу этих этических требований прокурор приглашается сказать свое слово и в опровержение обстоятельств, казавшихся. сложившимися против подсудимого, причем в оценке и взвешивании доказательств он вовсе не стеснен целями обвинения. Иными словами, он - говорящий публично судья.

На обязанности его лежит сгруппировать и проверить все изобличающее подсудимого, и если подведенный им итог с необходимым и обязательным учетом всего говорящего в пользу обвиняемого создаст в нем убеждение в виновности последнего, - заявить о том суду. Сделать это надо в связном и последовательном изложении, со спокойным достоинством исполняемого грустного долга, без пафоса, негодования и преследования какой-либо иной цели, кроме правосудия, которое достигается не непременным согласием суда с доводами обвинителя, а непременным выслушанием их.

Отсюда видно, какое обширное применение должны находить себе в прокурорской деятельности начала судебной этики..

Подробное ознакомление с приемами обвинения, с положением прокурора на суде и с отношением его к свидетелям, к присяжным, к подсудимому и его защитнику показывает, как тесно связано отправление прокурорских обязанностей с теми нравственными правилами отношения к человеку, о которых уже говорилось. На государстве лежит задача охранения общества, между прочим, преследованием нарушителей закона. Практическое служение этой важной задаче выпадает в судебном состязании на долю прокурора-обвинителя, и, исполняя свой тяжелый долг, он служит обществу. Но это служение только тогда будет полезно, когда в него будет внесена строгая нравственная дисциплина и когда интересы общества и человеческое достоинство личности будут ограждаться с одинаковою чуткостью и усердием. Знаменитый московский митрополит Филарет в своей речи "о назидании ссыльных" говорит, что относиться к преступнику надо "с христианской любовью, с простотою и снисхождением и остерегаться всего, что унижает или оскорбляет. Низко преступление, а человек достоин сожаления".

Но если таково должно быть отношение к осужденному преступнику, составляющее одну из прекрасных нравственных черт русского народа, то нет никакого основания иначе относиться к подсудимому. А это должно неминуемо отражаться на формах и приемах обвинительной речи, нисколько не ослабляя ее правовой и фактической доказательности. Строгое соблюдение этических начал в состязательной деятельности русского прокурора необходимо еще и потому, что желательный облик говорящего судьи еще у нас не вполне установлен. Он, как показывает судебная практика, подвергается иногда весьма печальному искажению. Обвинители увлекаются, не всегда ясно понимают свои задачи. Бывают, к счастью редкие, случаи, когда для обвинителя под влиянием посторонних правосудию личных расчетов обвиняемый человек вопреки предписанию нравственного закона становится средством. Молодому поколению русских юристов-практиков подлежит благодарная и высокая задача личным примером закрепить и упрочить тип говорящего судьи и тем способствовать выработке прекрасной национальной особенности нашего судебного быта.

Еще большее значение имеют этические устои деятельности для адвокатуры по уголовным делам, ибо уголовная защита представляет больше поводов для предъявления требований, почерпнутых из области нравственной, чем деятельность обвинительная, ввиду сложных и многоразличных отношений защитника к своему клиенту-подсудимому и к обществу. Целый ряд общих и частных вопросов возникает при изучении осуществления и обстановки уголовной защиты, и каждый из них вызывает на практике разнообразные, нередко диаметрально противоположные решения.

Защита есть общественное служение, говорят одни. Уголовный защитник должен быть vir bonus, dicendi peritus (Муж добрый, опытный в речи), вооруженный знанием и глубокой честностью, умеренный в приемах, бескорыстный в материальном отношении, независимый в убеждениях, стойкий в своей солидарности с товарищами. Он должен являться лишь правозаступником и действовать только на суде или на предварительном следствии, там, где это допускается. Он не слуга своего клиента и не пособник ему в стремлении уйти от заслуженной кары правосудия. Он друг, он советник человека, который, по его искреннему убеждению, невиновен вовсе или вовсе не так и не в том виновен, как и в чем его обвиняют. Не будучи слугой клиента, он, однако, в своем общественном служении - слуга государства и может быть назначен на защиту такого обвиняемого, в помощь которому по собственному желанию он бы не пришел. И в этом случае его роль почтенна, ибо нет такого падшего или преступного человека, в котором безвозвратно. был бы затемнен человеческий образ и по отношению к которому не было бы места слову снисхождения. Говоря, при наличности доказанного преступления, о снисхождении, защитник исполняет свою обязанность, свою завидную обязанность, - вызывать наряду со строгим голосом правосудия, карающего преступное дело, кроткие звуки милости к человеку, иногда глубоко несчастному.

Уголовный защитник, говорят другие, есть производитель труда, составляющего известную ценность, оплачиваемую эквивалентом в зависимости от тяжести работы и способности работника. Как для врача в его практической деятельности не может быть дурных и хороших людей, заслуженных и незаслуженных болезней, а есть лишь больные и страдания, которые надо облегчить, - так и для защитника нет чистых и грязных, правых и неправых дел, а. есть лишь даваемый обвинением повод противопоставить доводам прокурора всю силу и тонкость своей диалектики, служа ближайшим интересам клиента и не заглядывая на далекий горизонт общественного блага.

Отсюда видно, насколько уместно и желательно изучение возникающих в адвокатуре вопросов и отношений с точки зрения требований основных начал нравственности. Особенно это важно у нас, где еще уголовная защита не вылилась в окончательно сложившиеся формы. Учреждение присяжной адвокатуры, пришедшей на смену старинных ходатаев, крючкотворцев и челобитчиков "с заднего крыльца", было встречено горячим общественным сочувствием. Привлекая к себе выдающиеся силы, эта адвокатура стала сильным конкурентом магистратуры на почве личного состава. Но, к сожалению, она не поставлена в благоприятные для своего развития условия. Это постепенно отразилось и на взгляде значительной части общества на уголовного защитника, причем, по вольному или невольному заблуждению, в глазах хулителей слились воедино и присяжные поверенные, и частные ходатаи и, наконец, совершенно посторонние адвокатуре лица, имеющие право быть представителями обвиняемых в уголовном суде без всякого нравственного или образовательного ценза.

Но, независимо от неправильности такого слияния, не надо забывать, что несовершенство человеческих учреждений дает основание и для проявлений несовершенства человеческой природы, а возможное совершенство достигается не поспешными и огульными обвинениями, а беспристрастной и спокойной работой улучшения. Историк первых тридцати семи лет деятельности русской адвокатуры поступил бы несправедливо и близоруко, если бы забыл те достойные глубокого уважения имена, которые оставили и оставят свой нравственный след в рядах присяжной адвокатуры, и не отметил той постоянной и вполне бескорыстной работы, которую нередко с большим напряжением сил приходилось и приходится нести членам этой адвокатуры, защищая подсудимых по назначению от суда в огромном числе дел. Значительные шаги в выработке этических начал и правил адвокатской деятельности уже сделаны совокупными трудами видных ее преставителей, но благотворная работа эта еще не окончена.

Надо идти к приведению нравственного чувства лучшей части общества в гармонию с задачами и приемами уголовной защиты. Эта гармония нарушается и может обращаться в справедливую тревогу при виде, в некоторых отдельных и, к счастью, редких случаях, того, как защита преступника обращается в оправдание преступления, причем потерпевшего и виновного, искусно извращая нравственную перспективу дела, заставляют поменяться ролями, или как широко оплаченная ораторская помощь отдается в пользование притеснителю слабых, развратителю невинных или расхитителю чужих трудовых сбережений. Есть основания для такой тревоги и в тех случаях, когда действительные интересы обвиняемого и ограждение присяжных заседателей от могущих отразиться на достоинстве их приговора увлечений приносятся в жертву эгоистическому желанию возбудить шумное внимание к своему имени - и человека, а иногда и целое учреждение делается попытка обратить в средство для личных целей, осуждаемое нравственным законом.

В области судебного состязания проведение в судебную жизнь этических начал тесно связано с разработкой того, что нравственно дозволительно или недозволительно в судебных прениях. Вот почему можно и даж& должно говорить об этической подкладке судебного красноречия, для истинной ценности которого недостаточно одного знания обстоятельств дела, знания родного слова и уменья владеть им и следования формальным указаниям или ограничениям оберегающего честь и добрые нравы закона. Все главные приемы судоговорения следовало бы подвергнуть своего рода критическому пересмотру с точки зрения нравственной дозволительности их. Мерилом этой дозволительности могло бы служить то соображение, что цель не может оправдывать средства и что высокие цели правосудного ограждения общества и вместе защиты личности от несправедливого обвинения должны быть достигаемы только нравственными способами и приемами. Кроме того, деятели судебного состязания не должны забывать, что суд, в известном отношении, есть школа для народа, из которой, помимо уважения к закону, должны выноситься уроки служения правде и уважения к человеческому достоинству.

В огромном числе серьезных дел общество в лице своих представителей - присяжных заседателей не только участвует в решении вопроса о вине и невинности подсудимого, но и получает назидательные указания. Важное педагогическое значение суда присяжных должно состоять именно в том, чтобы эти люди, оторванные на время от своих обыденных и часто совершенно бесцветных занятий и соединенные у одного общего, глубокого по значению и по налагаемой им нравственной ответственности дела, уносили с собою, растекаясь по своим уголкам, не только возвышающее сознание исполненного долга общественного служения, но и облагораживающее воспоминание о правильном отношении к людям и достойном обращении с ними.

Суд присяжных как форма суда заслуживает особого изучения именно с точки зрения нравственных начал, в него вложенных и при посредстве его осуществляемых. Объем распространения суда присяжных то суживается, то расширяется, и можно сказать, что в одной лишь Англии на него смотрят как на нечто бесповоротное и органически слившееся со всем строем общественной жизни. Но именно такое боевое положение этой формы суда и указывает, как глубоко и чувствительно соприкасается она с жизнью, служа одновременно и одним из ее регуляторов и правдивый ее отражением. Упразднение суда присяжных по важнейшим делам и передача его функций коронным судьям, удовлетворяя трусливым пожеланиям внешнего и формального единообразия, обыкновенно отодвигает суд от жизни и создает для него "заповедную область", от которой часто веет холодом и затхлостью рутины. Поэтому, несмотря на национальную реакцию против учреждений, перенесенных в Германию из Франции, даже воссоздатели суда шеффенов не решились совсем упразднить суд присяжных и лишь в тесном соседстве с ним, по сторонам коронного судьи посадили выборных на долгий срок заседателей, очень скоро стяжавших себе славу - Jasageroв и Beichlaferов.

И надо признать, что ни историко-политические возражения Иеринга и Биндинга, ни метафизические выходки Шопенгауэра и техническая критика Крюппи - не в состоянии поколебать оснований суда присяжных. Поспешные и основанные на непроверенных данных выводы о неправильности приговоров присяжных со стороны людей, не бывших свидетелями хода процесса, не переживших его лично, а судящих лишь по обрывкам печатных известий - составляют обычное явление у нас. Притом этот суд долгие годы поставлен был в самые невыгодные условия, оставаясь без призора и ухода, причем недостатки его, столь естественные в новом деле, не исправлялись любовно и рачительно, а "каждое лыко ставилось в строку".

Еще недавно у нас над ним было произведено особое судебное разбирательство, причем в горячих и пристрастных обвинителях не было недостатка. И все-таки подавляющим большинством пришлось вынести ему оправдательный приговор, выразив надежду, что этот жизненный, облагораживающий народную нравственность и служащий проводником народного правосознания суд должен укрепиться в нашей жизни, а не отойти в область преданий. Эту же надежду хочется выразить и по отношению к молодым юристам, которым придется входить в оценку этого суда. Пусть помнят они, что как всякое человеческое учреждение он имеет свои несовершенства. Но их надо исправлять без гнева, ослепления и горделивого самомнения, строго отличая недостатки учреждения от промахов и упущений отдельных личностей, и вопрошая себя, все ли, что нужно, сделано для правильного осуществления этого суда со стороны судьи им руководящего и со стороны законодателя, его устрояющего? На людях, призванных служить делу суда и управления, лежит нравственная обязанность пред родиной и перед русским народом охранить этот суд от порчи и способствовать его укоренению в русской жизни.

Таковы, в самых общих чертах, задачи изучения судебной этики. Думается, что необходимость преподавания основных ее положений чувствуется очень многими из тех, кто вступил в практическую жизнь на заре великих реформ и кто имел незабываемое счастье участвовать в первых годах деятельности нашего нового суда. Последующие поколения не испытали уже того возвышенного духовного настроения и строгости к себе, с которым тогдашние пионеры и нынешние ветераны судебного дела брались за святое дело отправления правосудия.

Идеалы постепенно начали затемняться и нравственные задачи отходить на задний план. Служение правосудию понемногу начинает обращаться в службу по судебному ведомству, которая отличается от многих других лишь своей тяжестью и сравнительно слабым материальным вознаграждением. Надо вновь разъяснить эти идеалы, надо поставить на первое место нравственные требования и задачи. Это дело университетского преподавания. Университет - эта alma mater своих питомцев - должен напитать их здоровым, чистым и укрепляющим молоком общих руководящих начал. В практической жизни среди злободневных вопросов техники и практики об этих началах придется им услышать уже редко. Отыскивать их и раздумывать о них в лихорадочной суете деловой жизни уже поздно. С ними, как с прочным вооружением, как с верным компасом, надо войти в жизнь. Когда человека обступят столь обычные низменные соблазны и стимулы действий: нажива, карьера, самодовольство удовлетворенного самолюбия и тоска неудовлетворенного тщеславия и т. п., когда на каждом шагу станут грозить мели, подводные камни и манить заводи со стоячей водой, тогда не будет уже времени, да, пожалуй, и охоты запасаться таким стеснительным компасом. Недаром говорит, творец "Мертвых душ": "Забирайте с собою, выходя в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое, ожесточающее мужество, - забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге: не подымете потом!".

Вот почему желательно, чтобы в курс уголовного судопроизводства входил отдел судебной этики, составляя живое и богатое по своему содержанию дополнение к истории и догме процесса. И если иной, уже давно зрелый судебный деятель в минуту колебания перед тем, какого образа действий надо держаться в том или другом вопросе, вспомнит нравственные указания, слышанные им с кафедры, и, устыдясь ржавчины незаметно подкравшейся рутины, воспрянет духом - преподавание судебной этики найдет себе житейское оправдание...

13. УСТАНОВОЧНАЯ И ОБЗОРНАЯ ЛЕКЦИИ
ЛЕКЦИЯ №1. ПРЕДМЕТ ЭТИКИ

План


1. Общая характеристика этики

2. Происхождение и эволюция нравственности

3. Структура этики

Литература

Адорно Т. В. Проблемы философии морали. М., 2000.

Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика: Учебник. М.,1998.

История Этических учений: Учебник / Под ред. А.А.Гусейнова. М., 2003.

Гусейнов А. А., Иррлитц Г. Краткая история этики. — М,,1987

1. Общая характеристика этики

Этика – одна из наиболее древних форм духовной деятельности. Потребность в осмыслении отношения человека к человеку появилась очень давно, на самой заре цивилизации. Характерные этические рассуждения содержались уже в первых письменных свидетельствах человечества. В древнеегипетском папирусе Присса (IV тыс. до н.э.) неизвестный автор сетовал по поводу извечной проблемы: «Жизнь теперь не та, что была прежде; дети не слушаются родителей». В этих немногих словах формулируется основной круг этических представлений о том, что, во-первых, люди могут вести себя хорошо или плохо; во-вторых, хорошая, правильная жизнь заключается в послушании и, в-третьих, действия отдельных людей могут влиять на течение общественной жизни.

Но одна проблема еще не составляет этики. В качестве системы взаимосвязанных проблем и соответствующих понятий этика возникла значительно позже – в I тыс. до н. э. В первой половине тысячелетия греки начинают употреблять слово «этос», которое сначала обозначало «привычное место обитания», «жилище», «звериное логово», а уже потом – «привычки», «нрав», «характер», «темперамент». Впоследствии от слова «этос» был образован термин «этика». Однако греческое происхождение термина не является свидетельством того, что и сам феномен возник в одном единственном культурном центре. Этика появилась практически одновременно, по крайней мере, в четырех независимых друг от друга культурах:

1) в Палестине VIII-IV вв. до н. э. – в учениях иудейских пророков Исайи, Илии, Осии и др. о том, что чистота сердца важнее следования закону;

2) в Древней Индии VI-V вв. до н. э. – в брахманических и буддийских идеях дхармы и кармы, согласно которым каждый поступок человека, как добрый, так и дурной, не проходит бесследно, и даже влияет на последующие рождения;

3) в Древнем Китае V-IV вв. до н. э. – в виде конфуцианского учения о «дэ» как свойстве, отличающем «благородного мужа» от «низкого человека», и даосского учения о «дао» - законе, определяющем путь движения всех вещей во вселенной;

4) в Древней Греции V-IV вв. до н. э. – как одна из трех составных частей философии, рассматривающая связь между нравом, словом и природой.

Несмотря на различное происхождение, идеи, лежащие в основании этих этических систем, очень близки друг другу. В их основе лежит одна общая идея о том, что отношением человека к миру определяется ответное отношение мира к человеку.

Этику часто называют «практической философией». Как термин и особая систематизированная дисциплина этика восходит к Аристотелю (IV в. до н. э.): впервые она встречается в названии всех трех его сочинений, посвященных проблемам нравственности («Никомахова этика», «Эвдемова этика», «Большая этика»). Для него это некая сумма знаний и поучений, касающихся духовных качеств человека. После Аристотеля этика первое время оставалась одним из типичных названий философских произведений. В научном обиходе понятие «этика» закрепляют стоики (с III в. до н. э.), они стали считать ее (наряду с физикой и логикой) одной из трех частей философии. Затем словом «этика» стали обозначать область философских знаний, изучающую человеческие добродетели, или учение о нравственности, исследующее жизненную мудрость, в рамках которого люди пытались понять, что такое счастье и как его достигнуть.

Интересно, что понятие «мораль» является калькой понятия «этика». Латинское слово «mos» - смысловой аналог греческого слова «этос». Во множественном числе («mores») оно было использовано римским оратором Цицероном (I в. до н. э.) при переводе аристотелевских текстов. Слово «мораль» можно перевести: во-первых, как «нрав», «обычай», «характер»; во-вторых, как «закон», «правило», «предписание».

Слова «этика» и «мораль» входят во многие современные языки. Однако в некоторых из них возникают свои определения. Русское слово «нравственность», происходящее от корня «нрав» попало в словарь русского языка в XVIII столетии и стало употребляться наряду со словами «этика» и «мораль» как их синонимы.

Первоначально понятия «этика», «мораль», «нравственность» были тождественны и обозначали сферу нравов, обычаев, общепризнанных правил поведения. Позже они получили собственное содержание: этика – это теория, наука; а мораль и нравственность – реальные явления в жизни человека и общества.

В обыденном сознании понятия морали и нравственности употребляются как синонимы. С теоретической же точки зрения согласно традиции, идущей от Гегеля, значение этих двух понятий принято различать:

нравственность с этой позиции происходит от слова «нравы» и подразумевает поведение, соответствующее общепринятым обычаям, традициям, ценностям и нормам. Нравственность предполагает, что индивид должен соблюдать принятые правила поведения, подчиняться традиционному образу жизни, который выступает критерием добродетели;

мораль – вся сфера морального сознания, включающая заповеди, нормы, кодексы и индивидуальные моральные убеждения. Это более обобщенное и сложное понятие, чем нравственность.

Итак, мораль имеет отношение к сфере сознания, а нравственность – к действию. Вот почему необходимо придерживаться следующего определения этики: «Этика – наука о морали и нравственности».

2. Происхождение и эволюция нравственности

Вопрос о происхождении нравственности возник еще в древности. Мыслители выводили нравственные нормы из естественной природы человека, приписывали их авторство Богу и т. д.

Чтобы понять причины возникновения нравственности, необходимо обратиться к такому явлению, как культура. Уникальность этого явления заключается в том, что оно сугубо человеческое. Культура возникает на определенном историческом этапе как совершенно новый, небиологический способ детерминации поведения.

В процессе эволюции человека животные инстинкты в нем постепенно подавляются. Их функции берут на себя социальные институты первобытного общества, которые предписывают человеку, как ему вести себя в той или иной ситуации. Смена биологических регулятивов социальными привела к более эффективной адаптации человека к окружающей среде. Благодаря этому стала возможной быстрая и гибкая реакция на изменяющиеся условия жизни. Фактически с этого момента человечество, уже не меняясь биологически, беспрерывно растет, осваивая гигантские территории.

Мораль возникла на заре человечества в первобытном обществе. Жизнь первобытного человека была жестко регламентирована многочисленными ритуалами в форме запретов (табу), обычаев, обрядов, которые требовали от людей однотипных поступков в условиях повторяющихся и сходных ситуаций. Но это была еще не мораль, поскольку многие обычаи не имели нравственного характера.

Основным показателем нравственности является отношение к человеку не как к вещи, а как к высшей ценности. Такое понимание человека постепенно начинает вызревать в действиях древних людей: это обычаи, связанные с регламентацией выбора пищи, способов ее приготовления, устройством жилища, делением добычи поровну, уважением к старшим. Зачатки нравственности просматривались в появлении таких правил, как приветствование кого-то при встрече, извинение за беспокойство, предложение гостю лучшего куска и т. д.

Обычаи, традиции, заповеди отличаются от современных нравственных норм. Они конкретны, детально регламентированы, тесно связаны с другими сторонами жизни человека (например, с гигиеной и т. п.), требуют от него необходимого действия, не касаясь внутренней мотивации, и распространяются на ограниченное число людей. По отношению к другим общностям этих нравственных правил не существует. Представителя чужого племени можно и обмануть, и ограбить, и убить – это поощряется, считается доблестью.

Мораль первобытного общества характеризуется простотой, неполной отвлеченностью от архаических обычаев, неразвитостью и не вполне самостоятельным положением индивида в обществе. Человек с самого раннего возраста попадал в строгую систему моральной регламентации и испытывал на себе настойчивое воздействие коллектива. В нем постепенно вырабатывалась потребность поступать, действовать как и все члены его рода, и все, что ему внушали, со временем перерастало в его жизненные принципы.

Равенство индивидов предполагалось само собой, поэтому оно еще не выступало в качестве особого требования. Справедливость имела в основном коллективный характер, предусматривала различные права и обязанности индивида перед родом.

В результате в данный период формируются простейшие моральные требования к человеку как члену рода – выносливость, смелость, почитание старших, способность безропотно переносить лишения, чувство равенства в делении добычи и т. д. В то же время другие формы личных взаимоотношений в быту регулировались обычаями, ритуалами религиозно-мифологического порядка.

Главным отличием традиционных форм нравственности от современных является их нерефлексивность. Иными словами, они воспроизводятся силой массовой привычки, властью общественного мнения или каким-либо авторитетом, а не в результате разумного выбора.

Нравственное поведение появилось раньше морального сознания. Но затем мораль как бы отслаивается от реальной практики поведения людей в идеальную, долженствовательную сферу, сферу морального сознания.

Важным этапом в развитии нравственности стало выдвижение в качестве нравственного критерия разума. Критический взгляд на традиционную систему нравственных отношений привел к вычленению ее существенных элементов. Собственно, с этого момента и возникает нравственность в современном смысле этого слова. Благодаря новому статусу разума начинает происходить отбор или формулировка норм, лишенных каких-либо этнических и социальных особенностей, т. е. универсальных и общеобязательных.

Этот этап истории этики зафиксирован в различных культурах. Например, в античности он наступает в IV в. до н. э. Деятельность софистов, и особенно Сократа, приводит к тому, что множество обыденных нравственных представлений подвергается тщательному анализу и критике.

При этом следует заметить, что развитие нравственности нельзя воспринимать как равномерное поступательное движение, однако каждый новый этап имел определенное прогрессивное значение. Так, например, мировые религии Средневековья – христианство и ислам – способствовали распространению идеи равенства людей независимо от их национальности и социальной принадлежности. И хотя это равенство трактовалось специфически, как равенство перед Богом, эта идея все равно была огромным шагом вперед, ведь достаточно вспомнить, что в античной Греции времен Аристотеля раб вообще считался не человеком, а неким «говорящим орудием». Новое время, следующее за Средневековьем, также обогатило нравственное сознание. Весьма плодотворной оказалась, например, идея «естественных» прав и свобод человека, впоследствии зафиксированная в буржуазных конституциях (Франции, США и др.).

Важным в развитии нравственного сознания является период немецкой классической философии (конец XVIII – начало XIX вв.). Творчество немецких мыслителей отразило существенный момент в самоопределении нравственности. Так, И. Кант в своих трудах рассматривает мораль как автономную, не зависящую от религии, права, экономики и др. область. Такое признание свидетельствовало о том, что, пройдя длительную эволюцию, нравственность к этому времени утвердилась как самостоятельная форма общественного сознания. Иными словами, наука этика окончательно выделила свой предмет. Это обстоятельство дало возможность полноценного исследования структуры, свойств и специфических функций нравственности.

3. Структура этики

Структура этики включает в себя широкий спектр проблем теоретического, историко-философского и прикладного характера; отражает динамику развития этической мысли от древности до наших дней.

Структуру этики как науки выражают исторически закрепившиеся за ней функции:

- определение границ нравственности в системе человеческой деятельности;

- теоретическое обоснование нравственности (ее становления, сущности, социальной роли);

- критически ценностная оценка нравов (нормативная этика).

Данная структура очерчивает круг главных проблем, исследуемых этикой:

- этические взгляды, идеал (то есть этическое знание);

- разработка и раскрытие нравственных категорий этики;

- выявление взаимосвязи, отношений этического сознания к объективной реальности, влияния их друг на друга.

В самом общем плане этика делится на теоретическую и прикладную.

Теоретическая этика направлена на исследование системы нравственности вообще. Она включает в себя учение о сущности, специфике и функциях морали, о ее связи с другими сторонами человеческого бытия, об отдельных элементах нравственного сознания и поведения (справедливости, долге, ответственности, достоинстве и т. п.), о происхождении и историческом развитии морали и т. д. Самостоятельными составными частями теоретической этики являются:

-история нравственности,

-история этических учений.

Прикладная этика изучает функционирование нравственности в отдельных сферах человеческой жизни. Современными ее разновидностями являются:

-биомедицинская этика,

-предпринимательская этика,

-этика науки,

педагогическая этика,

политическая этика и т. п.

Появление прикладной этики обусловлено тем, что в некоторых сферах общества нравственная жизнь приобретает особую интенсивность. Это происходит по разным причинам.

Во-первых, характер нравственных отношений может существенно меняться из-за чрезмерного усиления каких-то других, внеморальных факторов. Например, в хозяйственной деятельности особую роль приобретают соображения материальной пользы, прибыли, рентабельности и т. д. Это вмешательство меркантильных соображений вынуждает проводить грань между добром и злом как-то иначе, чем принято, скажем, для дружеских или бытовых отношений. То же касается и политической сферы. В период войны, к примеру, резко возрастает значение эффективности тех или иных действий, поскольку цена успеха или провала военных операций выражается множеством человеческих жизней, не говоря уже о разрушении материальных ценностей. В этих условиях преобладающую роль получает государственный интерес и государственная целесообразность, тогда как интересы отдельно взятого человека оттесняются на второй план. Поэтому конфликты решаются иначе, чем в мирное время.

Во-вторых, характер нравственных отношений может существенно обостряться в связи с изменением субъектов или объектов этих отношений. Люди, которые оказываются в пограничных ситуациях между жизнью и смертью чувствуют и ведут себя иначе, чем в повседневной жизни. Поэтому возникает необходимость особых нравственных ограничений в отношениях между врачами и пациентами, здоровыми и больными людьми. На этой основе сложилась биомедицинская этика, исследующая проблемы эвтаназии (искусственного прекращения жизни неизлечимо больного, испытывающего непереносимые страдания), трансплантации органов, врачебной тайны и т. п.

В-третьих, содержание нравственной жизни кардинально меняется в тех точках социального пространства, где происходит соприкосновение людей высокого или среднего морального развития с людьми, моральный уровень которых крайне низок. Преступная среда, например, создает особую «субкультуру» с нормами и ценностями, отличными от норм и ценностей всего общества. Конструктивный диалог с подобными лицами возможен только в том случае, если, по крайней мере, одна из сторон - представляющая интересы всего общества – свободно ориентируется в нравах другой стороны и ведет себя с учетом имеющейся информации. Отсюда необходимость в разработке особой отрасли прикладной этики – криминологической.

В-четвертых, исходное неравенство субъектов нравственных отношений бывает обусловлено тем, что одна из сторон находится на стадии становления и поэтому обладает нравственностью лишь в зачаточной форме. Такими являются отношения между воспитателями и воспитанниками. Особую трудность для воспитательной практики представляет проблема оптимального соотношения между самостоятельностью и внешней регламентированностью в поведении воспитуемых. Степень оптимальности зависит от возрастных и индивидуальных особенностей ребенка. Широкий спектр подобных проблем изучается педагогической этикой.


: uploads -> files -> dokumenty
files -> Ян Амос Коменскийдің педагогикалық қызметі мен теориясы. (1592-1670жж)
files -> Кирилл Куренда: двухлетний вундеркинд Не иначе как вундеркиндом можно назвать Кирилла Куренда из крымского села Владиславовки. В свои два с половиной года он уже знает все буквы алфавита умеет считать и освоил азы компьютерной грамотности
files -> «абай жолы» романындағы тарихи шындық эволюциясы
files -> «бекітемін» «Насихат» мкқк директоры
files -> Ердембеков бауыржан аманкелдіұлы абайдың әдеби ортасы және ақындық мектебі
files -> «бекітемін» Қазақстан Республикасының Білім және ғылым министрі Б. Жұмағұлов
files -> Н. Д. ОҢдасынов ? Арабша-қазақша түсіндірме сөздік
files -> ХҮ-ХҮІ ҒасырлардағЫ ҚЫРҒыз-қазақ халықтарының арасындағы саяси және этникалық байланыстар е. С. Альчикенов
dokumenty -> Контрольные вопросы для итоговой аттестации мгюа, 2006 I. Методические рекомендации курс «Гражданское к торговое право промышленно развитых зарубежных стран»


1   2   3   4   5   6   7


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет