Рашель Эллис монарх



жүктеу 1.19 Mb.
бет1/7
Дата29.04.2016
өлшемі1.19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7

Рашель Эллис

МОНАРХ


(Хро­ни­ка люб­ви и власти)

Rachael Ellis

Fornicatress (Блудница)

Перевод Игоря Лысова

Дей­ст­вую­щие ли­ца:
ГЕНРИХ VIII, ко­роль Анг­лии

ТЕОДОР УОЛСИ, кар­ди­нал, ар­хи­епи­скоп Йорк­ский, лорд-кар­ди­нал Анг­лии

ТОМАС КРАНМЕР, сек­ре­тарь То­ма­са Мо­ра, епи­скоп, в по­след­ст­вии - ар­хи­епи­скоп

Кен­тер­берий­ский

НОРФОЛК, То­мас Го­вард гер­цог, дя­дя Ан­ны Бол­лейн и Кат­ри­ны Го­вард, пред­се­да­тель су­да Анг­лии

ТОМАС МОР, лорд-канц­лер Анг­лии, уче­ный, бо­го­слов, ав­тор «Уто­пии»

ТОМАС КРОМВЕЛЬ, канц­лер, впо­след­ст­вии граф Эс­секс, лорд-канц­лер

ПЕРСИ, лорд Ген­ри, граф Нор­тум­бер­ленд­ский

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ, пер­вая же­на ко­ро­ля Ген­ри­ха VIII

АННА БОЛЛЕЙН, фрей­ли­на, вто­рая же­на ко­ро­ля Ген­ри­ха VIII

ДЖЕЙН СЕЙМУР, фрей­ли­на, тре­тья же­на ко­ро­ля Ген­ри­ха VIII

АННА КЛЕВСКАЯ, прин­цес­са, гер­цо­ги­ня Кле­ве, чет­вер­тая же­на ко­ро­ля Ген­ри­ха VIII

КАТРИН ГОВАРД, гра­фи­ня Нор­фолк, фрей­ли­на, пя­тая же­на ко­ро­ля Ген­ри­ха VIII

КАТАРИНА ПАРР, фрей­ли­на всех ко­ро­лев, шес­тая же­на ко­ро­ля Ген­ри­ха VIII

МАРИЯ, прин­цес­са анг­лий­ская, дочь Ека­те­ри­ны Ара­гон­ской и Ген­ри­ха VIII

ЕЛИЗАВЕТА, прин­цес­са анг­лий­ская, дочь Ан­ны Бол­лейн и Ген­ри­ха VIII

ДВОРЕЦКИЙ, сэр Том Кал­пе­пер

ДАМА, од­на из двор­цо­вых жен­щин

ПАЛАЧ, ав­тор но­вой кон­ст­рук­ци­ей эша­фо­та, прибыл из Ка­ле (анг­лий­ское вла­де­ние во Фран­ции)

ПРИДВОРНЫЕ

ГВАРДЕЙЦЫ



СТРАЖНИКИ
Дей­ст­вие про­ис­хо­дит в Лон­до­не, в Вест­мин­стер­ском двор­це, ко­ро­лев­ской ре­зи­ден­ции то­го вре­ме­ни. Вре­мя дей­ст­вия ох­ва­ты­ва­ет 25 лет (с 1532 по 1947 г.г.) Ис­тин­ность про­ис­хо­дя­ще­го под­твер­жде­на мно­го­чис­лен­ны­ми сви­де­те­ля­ми и ме­муа­ри­ста­ми. Ав­тор взял на се­бя от­вет­ст­вен­ность опус­тить не­сколь­ко зна­чи­тель­ных со­бы­тий, про­хо­див­ших в Анг­лии в то же вре­мя.
Дво­рец­кий
ДВОРЕЦКИЙ. (вхо­дит в за­лу, объ­яв­ля­ет) Его свет­лость лорд-канц­лер Анг­лии, кар­ди­нал Уол­си!

УОЛСИ. (вхо­дит и не­сколь­ко ози­ра­ет­ся в по­ис­ках то­го, ко­му он был пред­став­лен) Ни­ко­го нет?!

ДВОРЕЦКИЙ. Ни­ко­го.

УОЛСИ. А ко­му ты ме­ня пред­став­лял?

ДВОРЕЦКИЙ. Ва­ша свет­лость, я обя­зан пред­став­лять ка­ж­до­го, кто вхо­дит в ко­ро­лев­ские по­кои…

УОЛСИ. Я по­ни­маю, но я не спра­ши­ваю те­бя, что ты обя­зан де­лать. Это за­бо­та канц­ле­ра… Я спро­сил - ко­му ты ме­ня пред­став­лял, ес­ли в за­ле ни­ко­го нет?

ДВОРЕЦКИЙ. Толь­ко ко­роль Анг­лии Ген­рих Вось­мой мо­жет вхо­дить без пред­став­ле­ния, ва­ша свет­лость…

УОЛСИ. Со­гла­сен. Я спра­ши­ваю те­бя не об этом. Я спра­ши­ваю те­бя, ко­му ты ме­ня пред­ста­вил? Ты раз­ни­цу в мо­ем во­про­се и сво­их от­ве­тах по­ни­ма­ешь!

ДВОРЕЦКИЙ. Ко­неч­но, ми­лорд. Но так уж за­ве­де­но - со вре­мен ко­ро­ля Ар­ту­ра в обя­зан­но­сти дво­рец­ко­го, кро­ме все­го про­че­го, вхо­дит объ­яв­лять ка­ж­до­го вхо­дя­ще­го в ко­ро­лев­ские по­кои. Я не знаю ни од­но­го ис­клю­че­ния, кро­ме, ра­зу­ме­ет­ся, ко­ро­ля. Во вся­ком слу­чае, мне ни­ко­гда об этом ни­кто не го­во­рил. Вы пер­вым за­тея­ли этот раз­го­вор. Для ме­ня это но­вость, ми­лорд.

УОЛСИ. Ты - ду­рак?

ДВОРЕЦКИЙ. На ус­мот­ре­ние велий свет­ло­сти, ми­лорд… Тут я не мо­гу по­ру­чить­ся, что твер­до знаю, о чем идет речь.

УОЛСИ. Ес­ли те­бе хо­чет­ся знать, как я ус­мат­ри­ваю эту про­бле­му, я ска­жу - ты пол­ный ду­рак. Или, что ве­ро­ят­нее все­го, в те­бе нет грам­ма моз­гов… Хо­тя, это од­но и то же - что ду­рак, что без­мозг­лый. (Пау­за) Ес­ли я сей­час вый­ду и зай­ду вновь, ты бу­дешь ме­ня объ­яв­лять?

ДВОРЕЦКИЙ. Да, ми­лорд. Это вхо­дит в мои обя­зан­но­сти…

УОЛСИ. И те­бя не ос­та­но­вит от­сут­ст­вие ко­го-ли­бо в этой за­ле?!

ДВОРЕЦКИЙ. Нет, ми­лорд.

УОЛСИ. (до­ве­ри­тель­но) Тут кто-то есть?

ДВОРЕЦКИЙ. (так же до­ве­ри­тель­но) Ни­ко­го, Ва­ша свет­лость.

УОЛСИ. (пау­за. Уол­си вни­ма­тель­но смот­рит на Дво­рец­ко­го) Смеш­но…

Во вре­мя их диа­ло­га не­за­мет­но вхо­дит Кран­мер

КРАНМЕР. Ми­лорд…

ДВОРЕЦКИЙ. (вздрог­нул так, буд­то за его спи­ной раз­дал­ся вы­стрел) О, Гос­по­ди! Сэр, вы во­шли без пред­став­ле­ния!

КРАНМЕР. (в за­ме­ша­тель­ст­ве) Но дверь бы­ла при­от­кры­та и ме­ня ни­кто не встре­тил…

ДВОРЕЦКИЙ. Я не мог вас встре­тить, сэр, так как в эту ми­ну­ту я на­хо­дил­ся здесь. Я раз­го­ва­ри­вал с ми­лор­дом кар­ди­на­лом! (чуть не пла­ча) Вот, те­перь вы ви­ди­те, ми­лорд, к че­му мо­гут при­вес­ти сво­бод­ные тол­ко­ва­ния за­ко­нов…

УОЛСИ. Я ни к че­му те­бя не при­зы­вал, ми­лей­ший. Я толь­ко вы­ка­зал лю­бо­пыт­ст­во, не боль­ше…

ДВОРЕЦКИЙ. (убе­гая) Про­шу ме­ня из­ви­нить, ми­лорд.

КРАНМЕР. Что-то про­изош­ло?

УОЛСИ. Про­изош­ло?! Нет, ни­че­го. Ни­че­го та­ко­го, что­бы мож­но бы­ло на­звать «про­изош­ло».

ДВОРЕЦКИЙ. (по­яв­ля­ясь в две­рях) Сэр То­мас Кран­мер!

УОЛСИ. Про­си.

ДВОРЕЦКИЙ. Он уже здесь, ми­лорд.

КРАНМЕР. (удив­лен­но) Сэр, я уже во­шел!

ДВОРЕЦКИЙ. Ми­лорд, вы ме­ня сби­ли окон­ча­тель­но! В мои обя­зан­но­сти вхо­дит объ­яв­лять вся­ко­го, кто по­же­ла­ет вой­ти в ко­ро­лев­ские за­лы! Я обя­зан это де­лать! Од­на­ко Ва­ша свет­лость не по­ни­ма­ет мо­ей тре­во­ги и оза­бо­чен­но­сти про­ис­хо­дя­щим!

УОЛСИ. В мо­ем слу­чае, сэр, на­до мень­ше бол­тать­ся по двор­цу. В слу­чае же сэ­ра Кран­ме­ра - вы, дей­ст­ви­тель­но, оп­ро­сто­во­ло­си­лись. Сту­пай­те, и ни­ко­гда не за­бы­вай­те о сво­их обя­зан­но­стях…

ДВОРЕЦКИЙ. Но, Ва­ша свет­лость…

УОЛСИ. Сту­пай­те, сту­пай­те, вам го­во­рят!

Дво­рец­кий скон­фу­жен­но ухо­дит

КРАНМЕР. Я, ка­жет­ся, по­ни­маю, хе-хе-хе…

УОЛСИ. Вы до­гад­ли­вы, Кран­мер. Од­на­ко, что вас при­ве­ло во дво­рец? Ваше­го на­перс­ни­ка, сэ­ра То­ма­са Мо­ра, здесь нет. А его вели­че­ст­во ко­роль Ген­рих Вось­мой не при­ни­ма­ет, он сей­час на кар­на­ва­ле…

КРАНМЕР. Я знаю, ми­лорд, я знаю. Я толь­ко что от­ту­да… Его вели­че­ст­во ко­роль Ген­рих Вось­мой воз­вра­ща­ет­ся во дво­рец.

УОЛСИ. Ах, вот оно что! Гос­по­дам бо­го­сло­вам и уче­ным не хва­та­ет раз­вле­че­ний!

КРАНМЕР. Сир, ко­роль лич­но про­сил Мо­ра при­сут­ст­во­вать на кар­на­ва­ле…

УОЛСИ. Со­слал­ся бы на бо­лезнь!

КРАНМЕР. Но То­мас Мор не бо­лен, сир. Это за­мет­но с пер­во­го взгля­да!

УОЛСИ. Ос­тавь­те, Кран­мер, ос­тавь­те! (пау­за) Ну, и что там, на кар­на­ва­ле ока­за­лось ин­те­рес­но­го? Ни­кто ни­ко­го не по­ка­ле­чил?

КРАНМЕР. Нет, сир, все жи­вы! Но кар­на­вал, ми­лорд, грех жа­ло­вать­ся, был ве­ли­ко­леп­ным! Мне еще не до­во­ди­лось ви­деть ни­че­го по­доб­но­го! Его вели­че­ст­во Ген­рих Вось­мой, ко­роль Анг­лии, об­ла­чась в ры­цар­ские дос­пе­хи, брал при­сту­пом Ша­то-Вер - оби­та­ли­ще Кра­со­ты и Чес­ти! Это бы­ло ве­ли­ко­леп­но! За­мок за­щи­ща­ли шесть при­служ­ниц Кра­со­ты. Они оли­це­тво­ря­ли раз­ные жен­ские доб­ро­де­те­ли…

УОЛСИ. Это, дей­ст­ви­тель­но, но­вость! У жен­щин есть доб­ро­де­те­ли?! Про­дол­жай­те, Кран­мер.

КРАНМЕР. Ко­роль спе­ци­аль­но для кар­на­ва­ла вы­брал бое­вой де­виз, ко­то­рый, как нель­зя, кста­ти, ока­зал­ся имен­но на этом кар­на­ва­ле. Од­на из фрей­лин на­шей ко­ро­ле­вы Ека­те­ри­ны оли­це­тво­ря­ла Стой­кость…

УОЛСИ. Стой­кость?!

КРАНМЕР. Стой­кость, сир…

УОЛСИ. У жен­щин есть та­кая доб­ро­де­тель?!

КРАНМЕР. Мне ка­жет­ся, есть, сир.

УОЛСИ. Бед­ный Кран­мер, вы так и не рас­ку­си­ли эти соз­да­ния… хо­тя ка­же­тесь опыт­ным че­ло­ве­ком (пау­за) И что слу­чи­лось со Стой­ко­стью, Кран­мер?

КРАНМЕР. В том и де­ло, что ни­че­го. Юная ле­ди сра­жа­лась, как ди­кий лев! Ко­роль рас­ши­бал­ся о все но­вые и но­вые за­сло­ны…

УОЛСИ. А как гла­сил его де­виз?

КРАНМЕР. «Ardent Desire», ми­лорд.

УОЛСИ. Ста­ло быть, Кран­мер, «Пыл­кое же­ла­ние» раз­би­ва­лось о Стой­кость?!

КРАНМЕР. Раз­би­ва­лось на­прочь… (про­ник­но­вен­но и тор­же­ст­вен­но) Ми­лорд, про­изош­ло не­пред­ви­ден­ное! Ко­роль, так и не су­мев сло­мить со­про­тив­ле­ние Стой­ко­сти, к изум­ле­нию всей пуб­ли­ки, пре­кра­тил иг­ру, спе­шил­ся и по­шел пря­мо на за­мок. Его за­бра­сы­ва­ли бу­маж­ным сне­гом, ле­те­ли стре­лы, ко­то­рые зве­не­ли о его дос­пе­хи… Ген­рих не об­ра­щал ни­ка­ко­го вни­ма­ния ни на стре­лы, ни на кри­ки фрей­лин: «Это не по пра­ви­лам! Его вели­че­ст­во про­иг­ра­ли!». Ко­роль под­ни­мал­ся по при­стро­ен­ной ле­ст­ни­це пря­мо ту­да, где стоя­ла эта ле­ди Ан­на, ко­то­рая и изо­бра­жа­ла Стой­кость. Ми­лорд, стоя на сте­не зам­ка Ша­то-Вер, зам­ка Кра­со­ты и Чес­ти, его вели­че­ст­во и фрей­ли­на, смот­ре­ли на мно­го­чис­лен­ную тол­пу. Они смея­лись, бол­та­ли друг с дру­гом… ми­лорд, это про­дол­жа­лось бо­лее по­лу­ча­са!

УОЛСИ. (пау­за) Ее имя?

КРАНМЕР. Чье имя, ми­лорд?

УОЛСИ. Фрей­ли­ны?

КРАНМЕР. Ан­на Бол­лейн, сир.

УОЛСИ. Гос­по­ди! Эта по­тас­ку­ха с фран­цуз­ски­ми за­маш­ка­ми!? Ген­рих со­шел с ума! О чем они го­во­ри­ли, Кран­мер?

КРАНМЕР. Я не слы­шал, они стоя­ли слиш­ком вы­со­ко и да­ле­ко от ме­ня.

УОЛСИ. Я не про­шу вас пе­ре­да­вать их раз­го­вор сло­во в сло­во! Но по­нять, о чем они го­во­ри­ли, по­сле то­го, как Ген­рих вер­нул­ся к сви­те, мож­но? О чем он го­во­рил?

КРАНМЕР. Его вели­че­ст­во де­лал рас­по­ря­же­ния.

УОЛСИ. Ка­кие!? Кран­мер, го­во­ри­те все! Ес­ли на­ча­ли го­во­рить - го­во­ри­те!

КРАНМЕР. Сир, я не ус­пе­ваю! Вы не дае­те мне ска­зать ни сло­ва - все вре­мя пе­ре­спра­ши­вае­те.

УОЛСИ. Я мол­чу, Кран­мер, го­во­ри­те.

КРАНМЕР. Пер­вое, что ска­зал Ген­рих, бы­ло же­ла­ние от­пра­вить свою суп­ру­гу, ко­ро­ле­ву Ека­те­ри­ну Ара­гон­скую по­даль­ше от двор­ца!

УОЛСИ. Это вы лич­но слы­ша­ли?!

КРАНМЕР. Это бы­ло ска­за­но не мне, но при мне. Я слы­шал в точ­но­сти все, что ска­зал ко­роль.

УОЛСИ. Я вам не ве­рю, Кран­мер!

КРАНМЕР. Я слы­шал, слы­шал, сир!

УОЛСИ. Ко­му он это го­во­рил?

КРАНМЕР. Ко­му-то из сви­ты…

УОЛСИ. Кран­мер, не тем­ни­те! Вы ста­рая ли­са, Кран­мер! Я не ве­рю, что­бы вы не зна­ли, ко­му ко­роль от­да­вал при­ка­за­ния! Го­во­ри­те на­чис­то­ту, Кран­мер!

КРАНМЕР. Мне по­ка­за­лось, что это был гер­цог Нор­фолк…

УОЛСИ. Вы не смог­ли раз­гля­деть Нор­фол­ка, а ме­ж­ду тем, слы­ша­ли сло­во в сло­во то, что ко­роль го­во­рил! Вы за­те­вае­те за­ве­до­мо про­иг­ран­ную ва­ми иг­ру! Су­кин сын! Или вы мне го­во­ри­те все, что знае­те, или я вас от­прав­лю в Тау­эр сию же ми­ну­ту!

КРАНМЕР. Сир, я вам ска­зал все! Ма­ло то­го, я при­был сю­да рань­ше всех толь­ко с тем, что­бы пре­ду­пре­дить ко­ро­ле­ву Ека­те­ри­ну и вас, ми­лорд. Вы на­но­си­те ос­корб­ле­ния, ни­ма­ло не за­ду­мы­ва­ясь над тем, что вся ва­ша брань от­но­сит­ся ис­клю­чи­тель­но к лю­дям, ве­рой и прав­дой слу­жа­щим вам, ми­лорд, и Анг­лии…

УОЛСИ. Вам пле­вать на Анг­лию! Вы и ваш хо­зя­ин Мор уст­рои­ли из Анг­лии со­дом ере­ти­ков, ко­то­рый бла­го­сло­вил, со­вер­шен­но без­рас­суд­но, Ген­рих! Все ва­ши ин­те­ре­сы ле­жат в бо­го­слов­ских под­да­ки­ва­ни­ях Лю­те­ру и гер­ман­ским уни­вер­си­те­там! Вот ва­ши ин­те­ре­сы, Кран­мер! И за­бо­ты об Анг­лии тут не при чем. Не при­ки­ды­вай­тесь, сэр!

КРАНМЕР. Я не бу­ду, сир, вес­ти бо­го­слов­ские дис­пу­ты с ва­ми здесь, во двор­це, где на­ше с ва­ми не­ра­вен­ст­во по­ло­же­ния вы­пя­чи­ва­ет­ся в пер­вую го­ло­ву. Здесь ни­ка­кой объ­ек­тив­но­сти, ми­лорд. Я умол­каю. По­го­во­ри­те луч­ше с сэ­ром То­ма­сом Мо­ром!

УОЛСИ. Я не ве­ду с ва­ми спо­ры о бо­го­сло­вии, Кран­мер! Мне пре­тит спо­рить с кем-ли­бо из Кем­брид­жа. Я от­нюдь не на­хо­жу поль­зы в дис­кус­си­ях по по­во­ду ваше­го взгля­да, по по­во­ду ваше­го уни­вер­си­те­та. Я хо­чу лишь ска­зать, что Анг­лия уто­па­ет в ере­си и вы спо­соб­ст­вуе­те это­му! Вы и сэр То­мас Мор! Я это хо­чу ска­зать и го­во­рю! (Пау­за) Вы все рас­ска­за­ли мне, Кран­мер, по по­во­ду ко­ро­ля и фрей­ли­ны ее ко­ро­лев­ско­го ве­ли­че­ст­ва?

КРАНМЕР. Ес­ли не по­вто­рять­ся, то все. Под­роб­нее мне ни­че­го не из­вест­но.

УОЛСИ. Сэр, про­сти­те мне мою го­ряч­ность. По­ло­ви­ну то­го, что я вы­ска­зал - я вы­ска­зал сго­ря­ча и не по­ду­мав. Все­му ви­ной эта стран­ная ис­то­рия на кар­на­ва­ле… Ска­жи­те, Кран­мер, ска­жи­те на­чис­то­ту, вам что-ни­будь из­вест­но об этой Ан­не Бол­лейн? Мне ка­жет­ся, что она дур­нуш­ка… Про­ще ска­зать - не­кра­си­ва. Вы не на­хо­ди­те? (Кран­мер по­жи­ма­ет пле­ча­ми) Она за­му­жем?

КРАНМЕР. Нет, ми­лорд. Но у нее есть лю­бов­ник. Хо­тя это об­стоя­тель­ст­во силь­но скры­то…

УОЛСИ. Кто же это не­сча­ст­ный?!

КРАНМЕР. Ваш сек­ре­тарь, ми­лорд. Лорд Пер­си.

УОЛСИ. Ген­ри?! Лорд Ген­ри?!

КРАНМЕР. Да, ми­лорд.

УОЛСИ. И - дав­но?

КРАНМЕР. Мне из­вест­но это об­стоя­тель­ст­во толь­ко с про­шло­го го­да. Ес­ли счи­тать этот срок на­ча­лом, тот ка­кой-то год или око­ло это­го, сир.

УОЛСИ. Мне не на­до про­ве­рять ва­шу ин­фор­ма­цию, сэр? Я мо­гу быть уве­рен, что это прав­да?

КРАНМЕР. Со­вер­шен­ная прав­да, ми­лорд.

УОЛСИ. Хо­ро­шо, иди­те. (Кран­мер не­до­умен­но по­смот­рел на Уол­си, тот опом­нил­ся) Из­ви­ни­те, сэр! Я про­шу вас, из­ви­ни­те! Я не­мно­го не в се­бе! (Пау­за) Про­сти­те, но я дол­жен по­ки­нуть вас, сэр. (Ухо­дит, но у две­рей ос­та­нав­ли­ва­ет­ся и по­во­ра­чи­ва­ет­ся в сто­ро­ну Кран­ме­ра) Ко­ро­ле­ве - ни сло­ва… Я про­шу вас, Кран­мер, про­стить мне мои не­сдер­жан­ность и бес­такт­ность.

КРАНМЕР. (кла­ня­ет­ся) Ваш по­кор­ный слу­га, ми­лорд.

УОЛСИ. Ну-ну, это уже слиш­ком… (ухо­дит, но на­тал­ки­ва­ет­ся на дво­рец­ко­го)

ДВОРЕЦКИЙ. Гер­цог Нор­фолк!

УОЛСИ. Здрав­ст­вуй­те, гер­цог! Вы при­бы­ли по­де­лить­ся впе­чат­ле­ния­ми от кар­на­ва­ла?!

НОРФОЛК. Нет, ва­ша свет­лость, я ска­зал­ся боль­ным и дей­ст­ви­тель­но за­бо­лел. Весь го­рю! Я при­был к са­мо­му кон­цу кар­на­ва­ла, ко­гда уже все за­кон­чи­лось… И кро­ме усу­губ­ле­ния про­сту­ды я ни­че­го по­лез­но­го и при­ят­но­го не вы­нес…

УОЛСИ. А что же вы не по­шли к се­бе!? Не ле­чи­тесь?! За­чем вы поя­ви­лись во двор­це?

НОРФОЛК. По по­ру­че­нию ко­ро­ля, ми­лорд…

УОЛСИ. Что это за по­ру­че­ние?

НОРФОЛК. Ин­тим­но­го свой­ст­ва, ва­ша свет­лость…

УОЛСИ. У ко­ро­ля про­мок­ли рей­ту­зы, гер­цог?

НОРФОЛК. Это ост­ро­та?

УОЛСИ. Что вам по­ру­чил ко­роль, гер­цог?

НОРФОЛК. Ва­ша свет­лость, ино­гда по ро­ду служ­бы, я вы­пол­няю по­ру­че­ния его ве­ли­че­ст­ва тон­ко­го свой­ст­ва, о ко­то­рых не при­ня­то рас­про­стра­нять­ся… И, во­об­ще, ми­лорд, по­ща­ди­те ме­ня! Мне так труд­но го­во­рить - нос не ды­шит, лоб го­рит, чув­ст­вую се­бя про­сто от­вра­ти­тель­но! От­вра­ти­тель­но чув­ст­вую…

УОЛСИ. Ну, ну… (ухо­дит)

НОРФОЛК. Вот про­тив­ный ста­рик! При­ста­нет - так при­ста­нет…

КРАНМЕР. Вам еще по­вез­ло, Нор­фолк… Ме­ня он так при­жал к стен­ке, что мне ока­за­лось лег­че все ему рас­ска­зать, не­же­ли дер­жать до луч­ших дней…

НОРФОЛК. Вы все ему рас­ска­за­ли?! Жал­ко… Он мо­жет пред­вос­хи­тить со­бы­тия и все ис­пор­тить!

КРАНМЕР. Вам-то ка­кое де­ло?

НОРФОЛК. Ан­на моя пле­мян­ни­ца, Кран­мер!

КРАНМЕР. Вы на­дее­тесь на про­дви­же­ние по служ­бе?!

НОРФОЛК. Во­все нет, ми­лорд, мне дос­та­точ­но ру­ко­во­дить тай­ным су­дом! Но мне ле­ст­но, что Го­вар­ды, к кро­ви ко­то­рых имею честь при­над­ле­жать, ста­но­вят­ся все бли­же и бли­же к тро­ну… Про­сти­те, что я от­кро­вен­ни­чаю с ва­ми…

КРАНМЕР. Это ни­че­го, ни­че­го, гер­цог! Но мне ка­жет­ся, что луч­ше все­го стре­мить­ся быть бли­же к Бо­гу…

НОРФОЛК. Этот со­вет дай­те Уол­си! Я еще дос­та­точ­но мо­лод! Да и вам са­мо­му не ме­ша­ло бы по­ду­мать об этом!

КРАНМЕР. Я ду­маю об этом еже­днев­но…

НОРФОЛК. Од­на­ко же, про­сту­дил­ся я, а не вы…

КРАНМЕР. Не ви­жу свя­зи, ми­лорд…

НОРФОЛК. А вы во­об­ще по­ни­мае­те, о чем мы го­во­ри­ли?

КРАНМЕР. О Бо­ге!

НОРФОЛК. Вы уве­ре­ны?

КРАНМЕР. Аб­со­лют­но…

НОРФОЛК. Вы сча­ст­ли­вый че­ло­век, Кран­мер… Вы не знае­те, где ее ко­ро­лев­ское ве­ли­че­ст­во?

КРАНМЕР. Я ви­дел ее в са­ду око­ло ча­са на­зад, ми­лорд.

НОРФОЛК. В сад не пой­ду - про­сту­жусь окон­ча­тель­но. До­ж­дусь у вхо­да…

По­слы­ша­лась му­зы­ка ко­ро­лев­ско­го со­про­во­ж­де­ния… Ген­рих лю­бил опо­ве­щать при­двор­ную че­лядь о сво­ем при­бы­тии…

КРАНМЕР. Ми­лорд, по­зволь­те я вас про­во­жу. Ко­роль ус­тал и ему сей­час не до ме­ня…

Оба по­спеш­но ухо­дят.
Фран­цуз­ская блуд­ни­ца
ДВОРЕЦКИЙ. (вбе­га­ет по­спеш­но в за­лу, тор­же­ст­вен­но и про­фес­сио­наль­но объ­яв­ля­ет) Ее ко­ро­лев­ское ве­ли­че­ст­во ко­ро­ле­ва Анг­лии… (вхо­дит Ан­на Бол­лейн, Дво­рец­кий ис­пу­ган­но за­гля­ды­ва­ет за дверь, от­ту­да по­яв­ля­ет­ся Ген­рих, Ан­на обо­ра­чи­ва­ет­ся и смот­рит с ин­те­ре­сом на Дво­рец­ко­го) О, Гос­по­ди! А где ко­ро­ле­ва?!

ГЕНРИХ. Что та­кое, Том?!

ДВОРЕЦКИЙ. Сир, про­изош­ла гру­бей­шая ошиб­ка! Я уви­дел ле­ди Ан­ну и по­ду­мал, что ее ко­ро­лев­ское ве­ли­че­ст­во идет сле­дом. Я ог­ля­нул­ся, но вме­сто ее ко­ро­лев­ско­го ве­ли­че­ст­ва во­шли вели вели­че­ст­во! Гру­бей­шая ошиб­ка, сир! К то­му же я зап­нул­ся еще и по­то­му, что во­шли вы, сир. А вас мне объ­яв­лять не сле­ду­ет. Я и по­ду­мал, что про­изой­дет еще бо­лее ужас­ная ошиб­ка, ес­ли я вас пред­став­лю! Да еще как ее ко­ро­лев­ское ве­ли­че­ст­во…

ГЕНРИХ. Хо­ро­шо, Том. Твое рве­ние те­бя спа­са­ет, но твоя не­пре­ду­смот­ри­тель­ность те­бя ко­гда-ни­будь по­гу­бит. Сту­пай… (Ген­рих усел­ся в крес­ло и за­ду­мал­ся. Ан­на стоя­ла все это вре­мя, гля­дя на Ген­ри­ха. На­ко­нец ко­роль оч­нул­ся и при­под­нял гру­ст­ное ли­цо на Ан­ну). На вас ру­мя­нец, ми­ле­ди, вы рас­крас­не­лись… Что на вас боль­ше по­дей­ст­во­ва­ло - кар­на­вал, вы­со­та сте­ны или… на­ша лег­кая бол­тов­ня!? (Ан­на Бол­лейн мол­чит. Ген­рих вы­жи­да­тель­но смот­рит, не вы­дер­жи­ва­ет) Как стран­но, ле­ди Ан­на, чув­ст­во­вать се­бя оди­но­ким в этой ог­ром­ной стра­не…

АННА БОЛЛЕЙН. Вы оди­но­ки, сир?!

ГЕНРИХ. А вы раз­ве не за­ме­ти­ли, Энн?

АННА БОЛЛЕЙН. Нет, сир, про­сти­те.

ГЕНРИХ. Все рас­пи­на­ют­ся в люб­ви ко мне и всяк ста­ра­ет­ся ус­лу­жить мне, но это, все­го лишь, дань сво­ему ко­ро­лю - не боль­ше… Я, Энн, ни­ко­гда не слы­шал ис­тин­но­го чув­ст­ва от сво­их под­дан­ных, ни од­но­го те­п­ло­го и чис­то­го по­це­луя…

АННА БОЛЛЕЙН. Сир, как же вы так не­спра­вед­ли­вы… к ва­шей суп­ру­ге, ко­ро­ле­ве…

ГЕНРИХ. Энн, это суп­ру­га мое­го бра­та! Но и без то­го, я не слы­шу ни­че­го ра­до­ст­но­го с той по­ло­ви­ны, где оби­та­ет моя же­на. Не­сча­ст­ная и строп­ти­вая Ма­рия - вот весь улов от­ца и ко­ро­ля.

АННА БОЛЛЕЙН. Сир, про­сти­те, что я го­во­рю вам…

ГЕНРИХ. Энн, я умо­ляю вас, не будь­те как все! Го­во­ри­те ва­ше­му ко­ро­лю все, что вам за­бла­го­рас­су­дит­ся. И - не толь­ко как ко­ро­лю, я муж­чи­на, в кон­це кон­цов…

АННА БОЛЛЕЙН. Я вос­хи­ще­на ва­шей ис­крен­но­стью, вели вели­че­ст­во…

ГЕНРИХ. Прав­да?!

АННА БОЛЛЕЙН. Аб­со­лют­ная прав­да, сир.

ГЕНРИХ. Вы сму­ти­ли ме­ня, Энн. Я хо­чу вас…

АННА БОЛЛЕЙН. Сир, вы ска­за­ли…

ГЕНРИХ. Я ска­зал, что же­лаю вас, же­лаю быть ва­шим дру­гом, я жа­ж­ду вас, Энн.

Ген­рих под­хо­дит к Бол­лейн и це­лу­ет ее. Ан­на ка­кое-то вре­мя сто­ит с опу­щен­ны­ми ру­ка­ми, но по­том по­ти­хонь­ку упи­ра­ет­ся в грудь Ген­ри­ха, пы­та­ясь его ото­дви­нуть. Это сде­лать дос­та­точ­но тя­же­ло, Ген­рих гру­зен, Ан­на про­су­нув ру­ку к под­бо­род­ку Ген­ри­ха, по­сте­пен­но от­ве­ла его ли­цо от сво­его.

АННА БОЛЛЕЙН. Сир, вы влюб­ле­ны?!

ГЕНРИХ. Я?! Да! Со мной слу­чи­лось не­сча­стье, Энн. Я влю­бил­ся в вас! А вы, Энн?

АННА БОЛЛЕЙН. Я?! О, да! Сир, про­сти­те, но - не в вас…

ГЕНРИХ. (пау­за) Нет…

АННА БОЛЛЕЙН. Я ска­за­ла вам прав­ду, ис­крен­не, как дру­гу, а не как ко­ро­лю… Я ска­за­ла что-то не то? Я об­ма­ну­лась в ва­шей гру­ст­ной ис­крен­но­сти, сир?

ГЕНРИХ. Нет, я по­лу­чил то, что про­сил сам - прав­ды в ли­цо! Кто этот сча­ст­лив­чик?!

АННА БОЛЛЕЙН. Я не ска­жу вам, сир, не то он ста­нет не­сча­ст­ным…

ГЕНРИХ. Я знаю его и без вас! Граф Нор­тум­бер­ленд, ми­ле­ди, не так ли! (Ан­на мол­чит) Я ду­мал, что это толь­ко слу­хи. Ка­кой, к чер­ту, он ваш муж, Энн. Этот де­ре­вян­ный ро­ман­тик имен­но из-под вас ока­жет­ся ро­го­нос­цем че­рез не­сколь­ко ме­ся­цев по­сле свадь­бы!

АННА БОЛЛЕЙН. Я не склон­на из­ме­нять му­жу, сир! Я не из тех, кто скры­ва­ют­ся под вен­цом для спо­кой­ной из­ме­ны и для удо­воль­ст­вия!

ГЕНРИХ. Из тех, из тех! «Не из тех» - не бы­ва­ет! Ми­ле­ди, не вы­трав­ли­вай­те во мне по­след­ние ка­п­ли неж­но­сти, ко­то­рую я ис­пы­ты­ваю к вам!

АННА БОЛЛЕЙН. Но, сир, че­го вы от ме­ня хо­ти­те?!

ГЕНРИХ. Я хо­чу, что­бы ты, Энн, при­над­ле­жа­ла мне, мне од­но­му и боль­ше ни­ко­му. Я не хо­чу брать те­бя из чьих-ли­бо рук!

АННА БОЛЛЕЙН. Мне боль­но, сир!

ГЕНРИХ. (за­кри­чал в от­чая­нии) Энн, пе­ред то­бой вся Анг­лия бу­дет сто­ять на ко­ле­нях!

АННА БОЛЛЕЙН. Но мне это­го не нуж­но, сир!

ГЕНРИХ. Что те­бе нуж­но?! Го­во­ри, Энн, го­во­ри, я сде­лаю для те­бя все!

АННА БОЛЛЕЙН. Ос­тавь­те ме­ня, сир. Я люб­лю дру­го­го.

ГЕНРИХ. Я унич­то­жу Нор­тум­бер­лен­да!

АННА БОЛЛЕЙН. Вы это­го не сде­лае­те! Ведь в вас есть чув­ст­во люб­ви, о ко­то­ром, сир, вы толь­ко что мне го­во­ри­ли!

ГЕНРИХ. Но ты са­ма ви­дишь, как над­ру­га­лись над мо­ей лю­бо­вью! А ты, Энн, хо­чешь, что­бы я ока­зал­ся сла­бым и ми­ло­серд­ным!? Во имя тво­ей люб­ви?! Ты хо­чешь, что­бы я по­жа­лел тех, кто ко мне ока­зал­ся без­жа­ло­ст­ным!?

АННА БОЛЛЕЙН. Сир, я не люб­лю вас!

ГЕНРИХ. Я те­бя люб­лю! Мне опо­сты­лел мой двор, моя ста­рею­щая же­на, к ко­то­рой я не хо­чу да­же при­ка­сать­ся…

АННА БОЛЛЕЙН. У вас, сир, столь­ко лю­бов­ниц! Вы мо­же­те толь­ко при­ка­зать…

ГЕНРИХ. Я при­ка­зы­ваю те­бе, Энн!

АННА БОЛЛЕЙН. Я не ва­ша лю­бов­ни­ца!

ГЕНРИХ. От­ку­да та­кое дос­то­ин­ст­во у по­тас­ку­хи?! Ты пе­ре­спа­ла с сот­ней муж­ла­нов и ты, Энн, всех так до­ни­ма­ла вна­ча­ле?!

АННА БОЛЛЕЙН. Я ни­ко­гда, сир, не ста­ну ва­шей лю­бов­ни­цей! Ни­ко­гда! За­пом­ни­те это!

ГЕНРИХ. Ты за­бы­ва­ешь­ся, блуд­ни­ца!

АННА БОЛЛЕЙН. Нет, не за­бы­ва­юсь! Я по­ни­маю, чем мне гро­зит этот от­каз, но я го­то­ва на все, сир!

ГЕНРИХ. Энн, я стер­п­лю все уни­же­ния, ко­то­рые вы мне при­чи­ни­ли толь­ко что! Я в без­вы­ход­ном по­ло­же­нии, я скло­няю свою го­ло­ву пе­ред ва­ми и мо­лю Бо­га, рок, мо­лю вас, Энн, мо­лю толь­ко об од­ном! Что­бы в вас за­жглась хоть ни­чтож­ней­шая ис­кра люб­ви ко мне!

АННА БОЛЛЕЙН. За­чем вам моя лю­бовь, сир? Да­же ес­ли и слу­чит­ся так, что я вас по­люб­лю - у вас есть суп­ру­га, ко­ро­ле­ва Анг­лии, вы в бра­ке, сир! И этот брак силь­нее вас, сир, силь­нее мо­ей люб­ви к вам, силь­нее ва­шей жа­ж­ды. Вы - плен­ник этих суп­ру­же­ских уз, ко­роль!

ГЕНРИХ. Энн! Энн! Мне ну­жен на­след­ник!

АННА БОЛЛЕЙН. Иди­те к ва­шей за­кон­ной суп­ру­ге, сир… Я же ро­жу вам од­них уб­люд­ков!

ГЕНРИХ. Энн, мне не­на­вис­тен мой брак, ко­то­рый при­но­сит мне толь­ко од­ни бе­ды и огор­че­ния! Я ни­ко­гда не лю­бил Ека­те­ри­ну, ни­ко­гда. Я был слиш­ком юн и все­це­ло за­ви­сел от по­ли­ти­ки Анг­лии. Анг­лия боя­лась по­те­рять в Ис­па­нии со­юз­ни­ка - я стал жерт­вой этой иг­ры. Но я знал, что брак этот про­клят на не­бе­сах, но не мог ос­ме­лить­ся ска­зать об этом гром­ко. И те­перь, ко­гда я стал мо­гу­ще­ст­вен­ным ко­ро­лем Анг­лии - этот страш­ный брак при­вел к то­му, что по­сле ме­ня не­ко­му на­сле­до­вать ко­ро­ну! Те­перь вы по­ня­ли ме­ня, Энн?! Мой брак про­ти­вен мне…

АННА БОЛЛЕЙН. Но это ни­че­го не зна­чит для ва­шей люб­ви ко мне! Вер­нее, он - этот ваш брак с ко­ро­ле­вой Ека­те­ри­ной, зна­чит го­раз­до боль­ше, чем все ва­ши же­ла­ния иметь на­след­ни­ка! Я не по­ни­маю ва­ше­го пред­ло­же­ния, ко­роль Ген­рих!?

ГЕНРИХ. Я люб­лю вас, Энн! Я жа­ж­ду вас, я меч­таю дер­жать вас в сво­их ру­ках и на­пол­нять ваш жи­вот свои­ми сы­новь­я­ми! Я дро­жу от пред­вку­ше­ния той сла­до­сти, ко­то­рую ис­пы­ты­ва­ет мо­ло­дой конь по­гру­жа­ясь в стра­ст­ную ко­бы­ли­цу! Я хо­чу быть ва­шим ко­нем, Энн! Ка­ж­дую ночь, ка­ж­дую ночь…

АННА БОЛЛЕЙН. Вы уже не так юны, сир, как во вре­ме­на бра­ко­со­че­та­ния с Ека­те­ри­ной…

ГЕНРИХ. Не го­во­ри­те мне о ней!

АННА БОЛЛЕЙН. Я го­во­рю о вас, сир! Вы не так юны, что­бы не ра­зо­брать­ся в про­стом во­про­се - сколь­ко бы я не на­ро­жа­ла вам сы­но­вей, все они бу­дут уб­люд­ка­ми!

ГЕНРИХ. За­мол­чи, по­тас­ку­ха! Я унич­то­жу те­бя, ес­ли ты ска­жешь еще од­но сло­во!

АННА БОЛЛЕЙН. Ваш сын, ко­роль, бу­дет уб­люд­ком… ес­ли он бу­дет от ме­ня, фрей­ли­ны Ека­те­ри­ны Ара­гон­ской!

Ген­рих со­рвал­ся с мес­та и с раз­ма­ху уда­рил Ан­ну Бол­лейн. Ан­на упа­ла и Ген­рих дол­го смот­рел, как она под­ни­ма­лась.

АННА БОЛЛЕЙН. (рас­сте­ги­ва­ет свое пла­тье) Ваше вели­че­ст­во, ес­ли я -ко­ро­ле­ва Анг­лии, этот жи­вот ваш. Вли­вай­те в не­го сво­их сы­но­вей сколь­ко вам за­бла­го­рас­су­дит­ся! Но, толь­ко в этом слу­чае! Кля­нусь вам, сир!

ГЕНРИХ. Хо­ро­шо. Иди­те, ми­ле­ди… Ска­жи­те дво­рец­ко­му, что я жду кар­ди­на­ла Уол­си.

АННА БОЛЛЕЙН. (толь­ко те­перь об­на­ру­жи­ла, что у нее в кровь раз­би­та гу­ба) Я на­де­юсь, вели вели­че­ст­во, что до вой­ны с Ис­па­ни­ей де­ло не дой­дет!

ГЕНРИХ. Иди­те, Энн, иди­те… (Ан­на Бол­лейн ухо­дит. Ген­рих один)

Изгнание



Покои ее королевского величества королевы Екатерины. Екатерина Арагонская в смятении – она держит в руках бумагу, в которой расписана дальнейшая ее судьба. Норфолк и фрейлина Катарина Парр стараются успокоить королеву…
НОРФОЛК. Ваше королевское высочество, только не делайте скоропалительных выводов. Еще ничего не известно… Может быть, здесь кроется обычная ошибка!..

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. Герцог, вы в своем уме?! О какой ошибке вы говорите, когда ясно написано – «негоже нам больше жить как муж и жена»! Это он сам приписал к приказу, написанному вами под его диктовку! Сам приписал, вы понимаете, Норфолк!? Короля начинают мучать, как он сам пишет, «угрызения совести от лет, проведенных в греховном браке»! О какой случайности вы ведете речь, Норфолк?! Если в вас нет толики сострадания, то простое воспитание могло бы подсказать вам, что тактично промолчать гораздо милосерднее окажется с вашей стороны…

НОРФОЛК. Миледи, я далеко не черствый человек! Вы совершенно напрасно изливаете гнев на мою исполнительную голову! Все, в чем я виноват, то это только в своей безрадостной должности председателя тайного суда, по роду деятельности которого мне приходится сообщать подобные решения короля…

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. Все, герцог, вы сообщили! Теперь вы можете подождать некоторое время, пока истерика моя уляжется и я отправлюсь туда, куда вы скажете…

НОРФОЛК. Там (указывает на приказ) уже написано, куда вам следует быть сопровожденной. Так что я действительно лучше помолчу и потерплю…

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. Катарина, милая моя подруга! Мне так грустно, что тебе приходится удалиться от света ради моей прихоти видеть тебя рядом! Прости меня, Катарина! Я эгоистка или, что скорее всего, вне себя от досады и разочарования… Останься, Катарина, останься здесь… Может быть, твое присутствие во дворце подвигнет Генриха на человечное прощение «моих грехов»…

КАТАРИНА ПАРР. Миледи, я боюсь вызвать в вас гнев и раздражение, но лучше мне сразу следовать за вами… Его величество не из тех, в ком сострадание играет хоть какую-то роль… Не обольщайтесь, миледи.

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. И ты не веришь Генриху?!

КАТАРИНА ПАРР. Нет, миледи…

НОРФОЛК. И – напрасно! Его величество в панике, в безрассудном поиске милосердного решения, но ведь сердцу-то не прикажешь, миледи! Если оно любит, то тут уж ничего не поделаешь – вынужден пускаться во все тяжкие…

КАТАРИНА ПАРР. О какой любви вы говорите, герцог. Генрих (простите миледи, я не скажу ничего нового, лишь повторюсь) - хладная жаба, которой неведомо ни одно теплое чувство…

НОРФОЛК. Неправда, Катарина… Король любит, любит, полюбил, вот так скажу, полюбил,.. но не вас, миледи…

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. Норфолк, прекратите сплетничать, это невыносимо!

НОРФОЛК. Да я сам своими глазами видел влюбленного короля!

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. В кого?

НОРФОЛК. В вашу фрейлину, миледи, в Анну Боллейн…

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. Норфолк, вы мне противны! Убирайтесь! (опомнилась) Извините, Норфолк, сопровождайте меня согласно распоряжению в приказе… (Катарине Парр) Катарина, останься, мне не нужны сейчас никакие утешительные слова. Я хочу этот шок испить до конца, я пройду его самостоятельно. Я не хочу, чтобы ты меня сопровождала… (Катарина целует руку королеве) Прости меня, Катарина… Я бросаю тебя, но люблю еще больше. Не дай тебе Бог оказаться на моем месте. Прощай… Пойдемте, Норфолк…

НОРФОЛК. Миледи…

ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ. Норфолк, вы мне противны! Неужели и после этого вам захочется задавать мне вопросы?!

НОРФОЛК. Упаси Бог! Королева Екатерина Арагонская, следуйте за мной!

Уходят

Ле­вит


ДВОРЕЦКИЙ. (его го­лос, как все­гда не­ожи­дан­ный и рез­кий) Его свет­лость кар­ди­нал Уол­си!

УОЛСИ. Сир…

ГЕНРИХ. Кар­ди­нал, я хо­чу с ва­ми го­во­рить. Вы знае­те, ми­лорд, что я вам до­ве­ряю пол­но­стью, боль­ше чем ко­му-ли­бо. Вы пра­ви­те Анг­ли­ей на свое ус­мот­ре­ние - что мо­жет быть вы­ше ока­зан­но­го вам до­ве­рия?!

УОЛСИ. Ва­ше ве­ли­че­ст­во…

ГЕНРИХ. Ос­та­вим этот хо­лод­ный тон, кар­ди­нал. Я вам ве­рю и бу­дет с то­го… Ска­жи­те мне пря­мо и на­чис­то­ту - я, по-ва­ше­му, за­бо­чусь об Анг­лии? От­ве­чай­те про­сто и без ком­пли­мен­тов…

УОЛСИ. Да, сир.

ГЕНРИХ. Уол­си, у ме­ня нет на­след­ни­ка! (пау­за) У вас есть сын?

УОЛСИ. Нет, сир, мне ни­ко­гда не хва­та­ло вре­ме­ни об­за­вес­тись же­ной.

ГЕНРИХ. Вы - дев­ст­вен­ник, Уол­си?

УОЛСИ. Сир, эта те­ма на дос­той­на на­ше­го раз­го­во­ра, ей не долж­но зву­чать ни­где, кро­ме мо­ей соб­ст­вен­ной па­мя­ти.

ГЕНРИХ. Хо­ро­шо, кар­ди­нал, я ска­жу про­сто и не вда­ва­ясь в под­роб­но­сти. Мне ка­жет­ся, я уве­рен, что ко­ро­ле­ва не спо­соб­на ро­дить на­след­но­го прин­ца… Анг­лия вверг­нет­ся в вой­ну, как толь­ко я ока­жусь по дру­гую сто­ро­ну это­го све­та!

УОЛСИ. (Пау­за) Что вы на­ду­ма­ли, сир?

ГЕНРИХ. Я уже ска­зал, кар­ди­нал… Мне не­воз­мож­но боль­ше ждать, ко­гда Ека­те­ри­на сча­ст­ли­во раз­ро­дит­ся на­след­ным прин­цем. Из всех мла­ден­цев, что по­яв­ля­лись из ее ут­ро­бы, вы­жил толь­ко один! Вы знае­те - это Ма­рия! Де­воч­ка! Ко­то­рая спит и ви­дит се­бя ко­ро­ле­вой Анг­лии! Кар­ди­нал, это­го не бу­дет! Мне ну­жен на­след­ник!

УОЛСИ. Что вы на­ду­ма­ли, сир.

ГЕНРИХ. На­след­ник, кар­ди­нал! На­след­ник! Что тут не­по­нят­но­го! Мне ну­жен за­кон­но­ро­ж­ден­ный сын!

УОЛСИ. Этот во­прос за­бо­тит всю Анг­лию, ваше ве­ли­че­ст­во…

ГЕНРИХ. Ка­ким об­ра­зом, кар­ди­нал, вы ре­шае­те этот во­прос?!

УОЛСИ. К ко­ро­ле­ве при­став­лен луч­ший врач Фран­ции…

ГЕНРИХ. Уол­си, к чер­ту вра­ча! Мы не рас­слы­ша­ли то­го, что я ска­зал?! Ека­те­ри­на не спо­соб­на ро­дить сы­на! Это про­кля­тье на мою го­ло­ву! Гос­по­ду не ­уго­ден та­кой брак! Кар­ди­нал, этот брак гре­хо­вен!

УОЛСИ. Гре­хо­вен?!

ГЕНРИХ. Гре­хо­вен! Вам, ми­лорд кар­ди­нал, сле­до­ва­ло бы это знать!

УОЛСИ. В чем здесь грех, сир?!

ГЕНРИХ. «И ска­зал Гос­подь Мои­сею, го­во­ря:

объ­я­ви сы­нам Из­раи­ле­вым и ска­жи им: Я Гос­подь, Бог ваш.

Мои за­ко­ны ис­пол­няй­те и Мои по­ста­нов­ле­ния со­блю­дай­те, по­сту­пая по ним. Я Гос­подь, Бог ваш.

Ни­кто ни к ка­кой род­ст­вен­ни­це по пло­ти не дол­жен при­бли­жать­ся с тем, что­бы от­крыть на­го­ту. Я Гос­подь. На­го­ты бра­та от­ца твое­го не от­кры­вай и к же­не его не при­бли­жай­ся: она тет­ка твоя. На­го­ты не­вест­ки тво­ей не от­кры­вай: она же­на сы­на твое­го, не от­кры­вай на­го­ты ее. На­го­ты же­ны бра­та твое­го не от­кры­вай, это на­го­та бра­та твое­го.

Ес­ли кто возь­мет же­ну бра­та сво­его: это гнус­но; он от­крыл на­го­ту бра­та сво­его, без­дет­ны бу­дут они».

Вот, кар­ди­нал Уол­си, вам Ле­вит… Вот, ос­порь­те это! Я ни­ко­гда не оши­бал­ся в тол­ко­ва­нии Свя­щен­но­го пи­са­ния, кар­ди­нал. Я толь­ко мол­чал, в тай­не на­де­ясь, что Гос­по­ду был уго­ден сей брак. Я не по­слу­шал­ся сво­его от­ца Ген­ри­ха Седь­мо­го, ко­то­рый пе­ред смер­тью умо­лял ме­ня не брать же­ны бра­та. Я ду­мал, что он пе­ре­жи­ва­ет за сво­его стар­ше­го сы­на, мне бы­ло не­вдо­мек то­гда, слиш­ком мал был я, ми­лорд, что­бы раз­би­рать­ся в этих во­про­сах.



УОЛСИ. (дол­гая пау­за) Сир, я дол­жен го­во­рить пря­мо: ваш брак с Ека­те­ри­ной Ара­гон­ской, ко­ро­ле­вой Анг­лии свя­ще­нен. Он бла­го­слов­лен Па­пой и яв­ля­ет­ся га­ран­том ми­ра ме­ж­ду Анг­ли­ей и Ис­па­ни­ей…

ГЕНРИХ. Мне пле­вать, ми­лорд, на ва­ши ди­пло­ма­ти­че­ские штуч­ки…

УОЛСИ. Вам, сир, над­ле­жа­ло бы при­слу­шать­ся к мо­им сло­вам! Вы, сир, ко­роль Анг­лии!

ГЕНРИХ. Я ко­роль, кар­ди­нал! Я ко­роль! И, по­это­му, как ни­кто дру­гой за­бо­чусь об Анг­лии, об ее це­ло­ст­но­сти, мо­гу­ще­ст­ве! Анг­лии ну­жен на­след­ник! И пле­вать я хо­тел на вас, Уол­си, на ва­ши трус­ли­вые от­го­вор­ки! Вы - по­том­ст­вен­ный мяс­ник и в вас нет ка­п­ли кро­ви, ко­то­рая бы вос­ста­ла про­тив глу­пей­ших об­стоя­тельств!

УОЛСИ. Но и в вас, сир, го­во­рит не ко­ро­лев­ская кровь! Вы, про­сто-на­про­сто, втре­ска­лись, как маль­чиш­ка в од­ну из смаз­ли­вых зад­ниц, бол­таю­щих­ся по двор­цу!

ГЕНРИХ. Кар­ди­нал! За­ткни­тесь!

Ген­рих в бе­шен­ст­ве. Уол­си мол­чит. Ген­рих уг­рю­мо смот­рит на кар­ди­на­ла, пау­за.

(дру­гим то­ном, спо­кой­но) О ком вы го­во­ри­те?

УОЛСИ. О фрей­ли­не ее ко­ро­лев­ско­го ве­ли­че­ст­ва ко­ро­ле­вы Анг­лий­ской, о ле­ди Ан­не Бол­лейн…

ГЕНРИХ. И что вы о ней ска­же­те?

УОЛСИ. Ни­че­го. Сир, я пло­хо ее знаю. Кро­ме слу­хов о ее рас­пут­ном про­шлом во вре­мя вос­пи­та­ния на фран­цуз­ском дво­ре… Кро­ме слу­хов, сир, мне ни­че­го не из­вест­но.

ГЕНРИХ. Вы мне за­пре­щае­те иметь лю­бов­ни­цу, Уол­си?

УОЛСИ. Нис­коль­ко, сир. Вы мо­же­те по­ло­жить с со­бой в по­стель сколь­ко угод­но фрей­лин не толь­ко ва­шей суп­ру­ги, но и всех ко­ро­лев Ев­ро­пы. Ка­кое мне до это­го де­ло?!

ГЕНРИХ. То­гда че­го вы вме­ши­вае­тесь?

УОЛСИ. Про­сти­те, Ген­рих, но мне по­ка­за­лось, что вы го­во­ри­те о дру­гом, вы го­во­ри­те…

ГЕНРИХ. Она мне от­ка­за­ла, Уол­си!

УОЛСИ. Что зна­чит, от­ка­за­ла?!

ГЕНРИХ. Не ки­пя­ти­тесь, кар­ди­нал! Вам жен­щи­ны от­ка­зы­ва­ли ко­гда-ли­бо?

УОЛСИ. Нет, сир, я уже рас­про­стра­нял­ся по это­му по­во­ду.

ГЕНРИХ. И мне то­же… по­ка. А вот Бол­лейн от­ка­за­ла… Этой су­ке честь до­ро­же!

УОЛСИ. Сла­ва Бо­гу!

ГЕНРИХ. Кар­ди­нал, до­ка­жи­те мне свою пре­дан­ность!

УОЛСИ. Сир…

ГЕНРИХ. Уго­во­ри­те Бол­лейн - вам это уда­ст­ся. А ко­гда уго­во­ри­те - воз­вра­щай­тесь сю­да, ко мне. Ес­ли она не со­гла­сит­ся, до­бей­тесь мое­го раз­во­да с Ека­те­ри­ной! Счи­тай­те это го­су­дар­ст­вен­ным де­лом…

УОЛСИ. Сир, вы со­би­рае­тесь рас­торг­нуть брак с ва­шей суп­ру­гой…

ГЕНРИХ. Это­го уже не я хо­чу, кар­ди­нал, это­го Бог хо­чет!

УОЛСИ. Сир, я дол­жен вас пре­ду­пре­дить. Ле­ди Ан­на по­молв­ле­на…

ГЕНРИХ. Пле­вать! Тео­дор Уол­си, иди­те и спа­сай­те Анг­лию и сво­его ко­ро­ля! И еще! Я не хо­чу боль­ше ви­деть Ека­те­ри­ну во двор­це! Я хо­чу ви­деть ее в Тау­эре! Раз­вод! Мне ну­жен раз­вод, Уол­си! И убе­ри­те, Уол­си, по­даль­ше от ме­ня ее щен­ка!

УОЛСИ. Ва­шу дочь, сир?! Прин­цес­су Ма­рию?!

ГЕНРИХ. Да, прин­цес­су Ма­рию!

Лю­бовь и страх Ген­ри Пер­си


ПЕРСИ. (ти­хо шеп­чет) Ле­ди Ан­на! Ле­ди Ан­на!

АННА БОЛЛЕЙН. Ген­ри!? Мой до­ро­гой, вы за мной шпио­ни­те?!

ПЕРСИ. Не­мно­го…

АННА БОЛЛЕЙН. Об­ни­ми ме­ня! …Что слу­чи­лось, Ген­ри? За­чем ты сто­ишь под две­рью и ка­рау­лишь ме­ня? Ты очень не­тер­пе­ли­вый маль­чик! Ве­че­ром я бу­ду у те­бя!

ПЕРСИ. Ан­на, я ис­пу­гал­ся, уви­дев те­бя и его вели­че­ст­во на кар­на­ва­ле, на вер­ши­не сте­ны! Мне вдруг по­чу­ди­лось, что ты так да­ле­ка и хо­лод­на! Мне бы­ло страш­но слы­шать, как вы смея­лись вме­сте с его вели­че­ст­вом, а все при­двор­ные вам под­хи­хи­ки­ва­ли…

АННА БОЛЛЕЙН. Ген­ри, маль­чик мой лю­би­мый! Я про­жи­ла во фран­цуз­ском дво­ре мно­го лет! Ме­ня дер­жа­ли раз­ные ру­ки, ме­ня лас­ка­ли раз­ные гу­бы - та­кие, ка­кие в Анг­лии не сы­щешь за мно­гие го­ды. Ген­ри, я бы­ла на вер­ши­не бла­жен­ст­ва ты­ся­чи раз! Но Ген­ри! Я люб­лю толь­ко те­бя од­но­го! Мне са­мой стран­но, но я люб­лю толь­ко те­бя! Те­бя, та­ко­го не­оте­сан­но­го бри­тан­ца, на­ив­но­го и глу­по­го. Лорд Ген­ри! Для ме­ня не су­ще­ст­ву­ет Анг­лии, не су­ще­ст­ву­ет ни од­но­го че­ло­ве­ка на этом ост­ро­ве, кро­ме те­бя! Ска­жи мне, Ген­ри, ты не­ви­нен?

ПЕРСИ. Я не по­ни­маю, твой во­прос, Ан­на?! Я пре­дан те­бе!

АННА БОЛЛЕЙН. Нет-нет, Ген­ри, я не об этом. Ты - дев­ст­вен­ник? (пау­за) Ген­ри, не бой­ся, го­во­ри, мой маль­чик…

ПЕРСИ. Ты, Ан­на, у ме­ня пер­вая воз­люб­лен­ная…

АННА БОЛЛЕЙН. Ген­ри, мой хо­ро­ший, я еще не у те­бя. Ве­че­ром ты мо­жешь это ска­зать, Ген­ри! По­тер­пи, ос­та­лось со­всем не­мно­го и я от­дам се­бя те­бе всю и ты ста­нешь муж­чи­ной.

ПЕРСИ. Ты ме­ня лю­бишь?

АННА БОЛЛЕЙН. Да.

ПЕРСИ. А рань­ше ты ко­го-ни­будь лю­би­ла?

АННА БОЛЛЕЙН. Нет.

ПЕРСИ. Но го­во­ри­ла эти сло­ва ко­му-то?

АННА БОЛЛЕЙН. Нет.

ПЕРСИ. То­гда ты дев­ст­вен­на так же, как и я! Не­воз­мож­но ока­зать­ся жен­щи­ной, Ан­на, не лю­бя…

АННА БОЛЛЕЙН. Мо­жет быть, мо­жет, ты прав, мой пре­крас­ный и на­ив­ный муд­рец… Ты по­зво­лишь мне по­це­ло­вать те­бя, лорд?

ПЕРСИ. Ко­неч­но.

АННА БОЛЛЕЙН. За­крой гла­за и не ше­ве­лись…

Пер­си сто­ит не­под­виж­но, Ан­на лю­бу­ет­ся Ген­ри, ко­то­рый не­мно­го улы­ба­ет­ся в ожи­да­нии. Ан­на крат­ко и ос­то­рож­но це­лу­ет Ген­ри, по­том еще раз так­же мяг­ко и не­дол­го. Ген­ри не­под­ви­жен. Ан­на вста­ет на ма­лень­кую ска­мей­ку для удоб­ст­ва и це­лу­ет Ген­ри дол­го, стра­ст­но… Ген­ри хо­тел бы­ло об­нять Ан­ну, но та уб­ра­ла его ру­ки. Ген­ри по­нял и ос­тал­ся не­под­виж­ным. Сча­стье вли­ва­лось в лор­да Ген­ри сквозь гу­бы Ан­ны Бол­лейн, фрей­ли­ны ста­рею­щей ко­ро­ле­вы. Ан­на, на­ко­нец, ото­рва­лась от воз­люб­лен­но­го, слез­ла со ска­ме­еч­ки и по­спе­ши­ла уй­ти. У са­мых две­рей она ос­та­но­ви­лась и обер­ну­лась к Ген­ри.

А там, на сте­не, ко­гда я стоя­ла ря­дом с ко­ро­лем, я те­бе нра­ви­лась, Ген­ри, или ты толь­ко рев­но­вал ме­ня к его вели­че­ст­ву?!



Ген­ри не от­ве­чал, он не мог ни­че­го вы­мол­вить - как и пре­ж­де, он сто­ял не­под­виж­но. Ан­на, не до­ж­дав­шись от­ве­та, под­прыг­ну­ла, слов­но де­воч­ка-под­рос­ток и ис­чез­ла в две­рях.

УОЛСИ. (тай­но на­блю­дая за Ген­ри и Ан­ной, по­до­шел к Пер­си) Лорд Ген­ри…

ПЕРСИ. (опом­нив­шись) Кар­ди­нал… Это вы?! Вы ме­ня сму­ти­ли, ми­лорд!

УОЛСИ. При­хо­ди­те в се­бя, Ген­ри… Вы мне нуж­ны в здра­вом уме.

ПЕРСИ. К ва­шим ус­лу­гам, ми­лорд…

УОЛСИ. От­лич­но. Кто толь­ко что вы­порх­нул от­сю­да?

ПЕРСИ. Ми­лорд кар­ди­нал, я слу­жу вам ве­рой и прав­дой! Я чту вас за от­ца сво­его! Но про­шу вас, ми­лорд, не при­ка­сай­тесь к это­му во­про­су - это мое лич­ное де­ло!

УОЛСИ. Вы мне не ска­же­те?! Ста­ло быть, ва­ше лич­ное де­ло яй­ца вы­еден­но­го не сто­ит?! Не так ли, Ген­ри?

ПЕРСИ. Я не по­ни­маю вас, ми­лорд.

УОЛСИ. Вот это ва­ше лич­ное де­ло, лорд, это - лег­кий флирт, не­зна­ча­щий по­рыв, не боль­ше?!

ПЕРСИ. Я не по­ни­маю…

УОЛСИ. Хва­тит, Ген­ри, ува­жай ме­ня и мою лю­бовь к те­бе! Кто вы­ско­чил из тво­их объ­я­тий две ми­ну­ты на­зад?! От­ве­чай, Пер­си!.. Я по­мо­гу вам, Ген­ри. Я сле­дил и ви­дел эту да­му. В ней я уз­нал ле­ди…

ПЕРСИ. Ос­та­но­ви­тесь, кар­ди­нал, я сам на­зо­ву - ле­ди Ан­на Бол­лейн бы­ла здесь до вас, мо­жет быть, вме­сте с ва­ми…

УОЛСИ. Что об­ще­го у те­бя, лорд Ген­ри Пер­си, граф Нор­тум­бер­ленд­ский с этой по­тас­ку­хой!? С этой ведь­мой, пе­ре­спав­шей со всей Фран­ци­ей, с этой, не­дос­той­ной твое­го ми­зин­ца, твое­го слу­ги, низ­ко­род­ной Бол­лейн?!

ПЕРСИ. Ми­лорд, вы не смее­те так го­во­рить!

УОЛСИ. Смею, мой до­ро­гой сек­ре­тарь! Я не со­би­ра­юсь при­гре­вать змею на сво­ей гру­ди!

ПЕРСИ. Но, ми­лорд, ле­ди Ан­на на ва­шу грудь и не пре­тен­до­ва­ла!

УОЛСИ. Не ост­ри­те, Ген­ри! Это не ва­ших ин­те­ре­сах вы­ка­зы­вать пе­ре­до мной тще­душ­но­го ры­ца­ря! Я вас пре­ду­пре­ж­даю, Ген­ри, ес­ли хо­ти­те - став­лю вас пе­ред вы­бо­ром: вы про­дол­жае­те во­ло­чить­ся за этой при­двор­ной ду­рой, а я го­во­рю ва­ше­му от­цу обо всех ва­ших при­клю­че­ни­ях. Вы ос­та­не­тесь ни­щим, Ген­ри, это я вам обе­щаю! И я сде­лаю это пре­ж­де, чем мол­ва и сплет­ня до­ле­тит до уха ва­ше­го ста­рею­ще­го от­ца.

ПЕРСИ. Это не­воз­мож­но, ми­лорд кар­ди­нал, я умо­ляю - по­ща­ди­те ме­ня!

УОЛСИ. Я вас ща­жу, Ген­ри, раз­ве вам не по­нят­но. Я даю вам са­мо­му вы­брать свою судь­бу!

ПЕРСИ. Но это не­воз­мож­но!

УОЛСИ. По­че­му?

ПЕРСИ. Мы об­ру­че­ны, по­молв­ле­ны!

УОЛСИ. Пус­тя­ки!

ПЕРСИ. Нет, ми­лорд, нет! Я тор­же­ст­вен­но вве­рял се­бя Ан­не Бол­лейн в при­сут­ст­вии боль­шо­го чис­ла дос­той­ных сви­де­те­лей, я не мо­гу от­ка­зать­ся от сво­их слов, не за­пят­нав сво­ей со­вес­ти!

УОЛСИ. Столь низ­ким ув­ле­че­ни­ем, вы за­пят­на­ли свою честь, Ген­ри! (пау­за, Пер­си слом­лен) Не вол­нуй­тесь, Ген­ри, брак бу­дет рас­торг­нут и по бу­к­ве за­ко­на, и ос­та­вив ва­шу со­весть в по­кое. Как толь­ко ва­ши дос­той­ные сви­де­те­ли ока­жут­ся пе­ред фак­том со­бы­тия, им бу­дет не до ва­шей со­вес­ти.

ПЕРСИ. Ми­лорд, умо­ляю вас, ска­жи­те, что про­изош­ло?! Что та­ко­го в мо­ем ро­ман­ти­че­ском серд­це над­ру­га­лось над пра­ви­ла­ми двор­ца? Объ­яс­ни­те, мне, ми­лорд кар­ди­нал, умо­ляю вас!

УОЛСИ. Ген­ри, сы­нок, ос­тавь в по­кое эту жен­щи­ну, она не для те­бя…

ПЕРСИ. Ах вот как! Ста­ло быть, вы вы­сту­пае­те в ро­ли свод­ни, кар­ди­нал! А я, по глу­по­сти, ни­че­го не по­ни­мал. Ваш двор ока­зал­ся еще бо­лее ни­зок, чем моя, в ва­шем по­ни­ма­нии, лю­бовь к Ан­не! Кто мой со­пер­ник, кар­ди­нал!? Имя, я тре­бую его имя?!

УОЛСИ. Его вели­че­ст­во ко­роль Анг­лии Ген­рих Вось­мой!

Уто­пия
МОР. (Чи­та­ет из кни­ги «Уто­пия», Ген­рих слу­ша­ет) «…Уто­пий­цы, лю­бят и це­нят кра­со­ту, си­лу, про­вор­ст­во как осо­бые и при­ят­ные да­ры при­ро­ды. За­тем, кро­ме че­ло­ве­ка, нет дру­гих жи­вых су­ществ, ко­то­рые бла­го­го­ве­ют пред кра­со­той и изя­ще­ст­вом ми­ра, по­лу­ча­ют впе­чат­ле­ние от при­ят­но­го за­па­ха (у зве­рей это име­ет ме­сто толь­ко при­ме­ни­тель­но к пи­ще) и раз­ли­ча­ют со­гла­сие и рознь в зву­ках и то­нах. По­это­му уто­пий­цы при­зна­ют как при­ят­ную при­пра­ву жиз­ни и те удо­воль­ст­вия, ко­то­рые вхо­дят к нам че­рез слух, зре­ние и обо­ня­ние и ко­то­рые при­ро­да по­же­ла­ла за­кре­пить за че­ло­ве­ком как его осо­бое пре­иму­ще­ст­во. Во всем этом они дер­жат­ся та­ко­го пра­ви­ла, что мень­шее удо­воль­ст­вие не долж­но ме­шать боль­ше­му и во­об­ще по­ро­ж­дать ко­гда-ни­будь стра­да­ние, ко­то­рое, по их мне­нию, есть не­из­беж­ное след­ст­вие удо­воль­ст­вия бес­че­ст­но­го. Но они счи­та­ют при­зна­ком край­не­го бе­зу­мия, из­лиш­ней жес­то­ко­сти к се­бе и выс­шей не­бла­го­дар­но­сти к при­ро­де, ес­ли кто пре­зи­ра­ет да­ро­ван­ную ему кра­со­ту, ос­лаб­ля­ет си­лу, пре­вра­ща­ет свое про­вор­ст­во в ле­ность, ис­то­ща­ет свое те­ло по­ста­ми, на­но­сит вред здо­ро­вью и от­вер­га­ет про­чие лас­ки при­ро­ды. Это зна­чит пре­зи­рать свои обя­за­тель­ст­ва к ней и от­ка­зы­вать­ся от всех ее бла­го­дея­ний. Ис­клю­че­ние мо­жет быть в том слу­чае, ко­гда кто-ни­будь пре­неб­ре­га­ет эти­ми свои­ми пре­иму­ще­ст­ва­ми ра­ди пла­мен­ной за­бо­ты о дру­гих и об об­ще­ст­ве, ожи­дая, вза­мен это­го стра­да­ния, боль­ше­го удо­воль­ст­вия от бо­га. Ина­че со­всем глу­по тер­зать се­бя без поль­зы для ко­го-ни­будь из-за пус­то­го при­зра­ка доб­ро­де­те­ли или для то­го, что­бы иметь си­лу пе­ре­но­сить с мень­шей тя­го­стью не­сча­стья, ко­то­рые ни­ко­гда, мо­жет быть, и не про­изой­дут.

Та­ко­во их мне­ние о доб­ро­де­те­ли и удо­воль­ст­вии. Они ве­рят, что ес­ли че­ло­ве­ку не вну­шит че­го-ни­будь бо­лее свя­то­го ни­спос­лан­ная с не­ба ре­ли­гия, то, с точ­ки зре­ния че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма, нель­зя най­ти ни­че­го бо­лее прав­ди­во­го…»



ГЕНРИХ. (он уже дав­но хо­тел пре­рвать чте­ние) Хо­ро­шо, То­мас, да­вай­те ос­та­но­вим­ся. Я спро­шу пря­мо, То­мас, мы ста­рые дру­зья и нам не к ли­цу лу­ка­вить друг пе­ред дру­гом… Вы са­ми ве­ри­те в то, что на­пи­са­ли?!

МОР. (ши­ро­ко улы­ба­ясь) А как же, вели вели­че­ст­во, ко­неч­но!

ГЕНРИХ. А раз­ве вы, уче­ный и бо­го­слов, ис­то­рик, не ви­ди­те кра­ха сво­ему уто­пи­че­ско­му ост­ро­ву? Это ми­ло, очень ми­ло, но аб­со­лют­но бес­по­мощ­но.

МОР. (взвол­но­ван­но) Я не по­ни­маю вас, сир!

ГЕНРИХ. То­мас, не ду­ри! Ты хо­чешь ока­зать­ся про­вид­цем, но для это­го у те­бя со­вер­шен­но нет во­ли и трез­во­го взгля­да. Ты со­еди­нил все вме­сте: и ти­ра­ни­че­скую Спар­ту с ее вос­пе­ва­ни­ем си­лы, и де­мо­кра­ти­че­ские по­ту­ги афин­ских со­фис­тов…

Мой до­ро­гой друг То­мас Мор, что ты по­ни­ма­ешь во вла­сти и ее сущ­но­сти?! Ни­че­го, ров­ным сче­том ни­че­го!



МОР. Ген­рих!..

ГЕНРИХ. По­до­ж­ди, То­мас, я не до­го­во­рил! Я по­ни­маю: ты - здесь, Эразм - в Гер­ма­нии, Каль­вин - в Швей­ца­рии, уни­вер­си­тет­ские бо­го­сло­вы по всей Ев­ро­пе под ви­дом изу­че­ния бо­го­сло­вия все вре­мя но­ро­вят вы­вес­ти тео­рию свер­же­ния аб­со­лют­ной вла­сти! Да ты, То­мас, ере­тик и бо­го­хуль­ник! Мо­жет, ты и Бо­га от­ри­ца­ешь?!

МОР. Ген­рих, у те­бя по­му­тил­ся ра­зум! С че­го ты взял?!

ГЕНРИХ. То­гда ска­жи пря­мо - мо­нар­шая власть гу­би­тель­на?! …Что мол­чишь?!

МОР. Ес­ли срав­ни­вать с пар­ла­мент­ской…

ГЕНРИХ. (пе­ре­драз­ни­ва­ет) «Ес­ли срав­ни­вать с пар­ла­мент­ской»!.. Ес­ли срав­ни­вать с той вла­стью, ко­то­рую ты про­по­ве­ду­ешь в сво­ем фо­ли­ан­те, в сво­ей «Уто­пии»! Вот с ней срав­ни! С вла­стью на­ро­да, ко­то­рый вы­би­ра­ет сво­их де­ле­га­тов для управ­ле­ния го­су­дар­ст­вом!

МОР. Ген­рих, это фан­та­зия, меч­та… О, ес­ли бы это ко­гда-ни­будь сбы­лось! Это, к со­жа­ле­нию, толь­ко на бу­ма­ге и су­ще­ст­ву­ет!

МОР. А зна­ешь ли ты, до­ро­гой То­мас, что свои­ми при­зы­ва­ми ты за­гу­бишь лю­бое го­су­дар­ст­во, ко­то­рое толь­ко по­пы­та­ет­ся при­бли­зить­ся к тво­им от­кро­ве­ни­ям?!

МОР. До­ка­жи, Ген­рих! Ты ме­ня за­дел!

ГЕНРИХ. До­ка­жу! До­ка­жу! Власть от Бо­га, не так ли, ми­лорд бо­го­слов!?

МОР. Так, сир…

ГЕНРИХ. Ста­ло быть, Бог и есть власть?! (пау­за) И Он, Бог, мо­жет пе­ре­дать эту власть Сы­ну! А те­перь пред­ставь се­бе, что ан­ге­лы не­бес­ные и тва­ри зем­ные не за­хо­те­ли бы та­кой пе­ре­да­чи…

МОР. И пред­ста­вить се­бе не мо­гу!

ГЕНРИХ. А ты пред­ставь! И ска­жи - по­че­му они не за­хо­те­ли!

МОР. Не знаю, сир…

ГЕНРИХ. А я знаю! По­то­му что Бог в них пе­ре­стал быть ав­то­ри­те­том! И им за­хо­те­лось, в этом слу­чае, за­кре­пить за со­бой пра­во со­гла­шать­ся с Бо­гом - или нет! Ос­та­вить Его на тро­не или по­ме­нять на дру­го­го! Но так за­хо­тел ка­ж­дый, То­мас! Ка­ж­дый! Это ты по­ни­ма­ешь?! И твоя бу­маж­ная де­мо­кра­тия пре­сле­ду­ет те же са­мые прин­ци­пы, ко­то­рые я те­бе толь­ко что на­ри­со­вал. Лю­бой гра­ж­да­нин тво­ей Уто­пии мо­жет по­прать лю­бой ав­то­ри­тет! И - ко­гда нет ни­ка­ко­го ав­то­ри­те­та ни у ко­го, на­чи­на­ет во­зоб­ла­дать здра­вый смысл, на ко­то­рый ты так упо­ва­ешь! Все рав­ны - и ка­ж­дый мо­жет предъ­я­вить свое по­ни­ма­ние вла­сти и по­ряд­ка. Это - гор­ды­ня и одер­жи­мость вла­стью!

МОР. (дол­гая пау­за) Что де­лать, сир, с ни­щи­ми и убо­ги­ми, ли­шен­ны­ми вся­кой за­щи­ты от лю­бо­го из власть иму­щих?! Как им быть?

ГЕНРИХ. Это те­бе ре­шать! Это ты мне дол­жен ска­зать, что с ни­ми де­лать? И - как их ус­по­ко­ить! Это твоя пе­чаль, лорд-канц­лер, а не моя! (ци­ти­ру­ет по па­мя­ти) «По­то­му что глав­ный оп­лот его вла­сти за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы не дать на­ро­ду из­ба­ло­вать­ся от бо­гат­ст­ва и сво­бо­ды…» Это ты про ме­ня на­пи­сал, Мор?! Так вот, сам ска­жи се­бе это! (пау­за, Ген­рих до­во­лен) У ме­ня, лорд-канц­лер, хо­ро­шая па­мять…

ДВОРЕЦКИЙ. (по сво­ей при­выч­ке вы­крик­нул так, что за­ста­вил Ген­ри­ха и Мо­ра вздрог­нуть) Фрей­ли­на ее ко­ро­лев­ско­го ве­ли­че­ст­ва ко­ро­ле­вы Анг­лии ле­ди Ан­на Бол­лейн!

ГЕНРИХ. (це­дя ка­ж­дое сло­во) Том, в два раза ти­ше!!!

ДВОРЕЦКИЙ. (по­дой­дя к Ген­ри­ху, поч­ти ше­по­том) Ле­ди Ан­на…

ГЕНРИХ. В сле­дую­щий раз - «в два раза ти­ше»! Сей­час уже бес­смыс­лен­но!

АННА БОЛЛЕЙН. (рез­ко вхо­дя, она встре­во­же­на) Сир, я не по­ме­ша­ла?!

ГЕНРИХ. Мы до­вер­ши­ли дис­пут и со­би­ра­лись по­про­сту бол­тать…

Ан­на на­гну­лась к Ген­ри­ху и ста­ла что-то шеп­тать. В ру­ках у Ан­ны был па­кет, ко­то­рый Ген­рих вы­рвал из ее паль­цев и, про­дол­жая слу­шать, стал рез­ко его вскры­вать

Кто!? Кто при­вез!? (Ан­на про­дол­жа­ет шеп­тать) Он вер­нул­ся?!



АННА БОЛЛЕЙН. Толь­ко что, сир. (Со­би­ра­ет­ся уй­ти)

ГЕНРИХ. Нет, ми­ле­ди, ос­тань­тесь…

АННА БОЛЛЕЙН. Сир…

ГЕНРИХ. Ос­тань­ся, Энн! (кри­чит) Дво­рец­кий! Том! Дво­рец­кий!

В глу­би­не сце­ны за­суе­ти­лись, за­бе­га­ли… В две­ри вы­гля­ну­ло сим­па­тич­ное ли­чи­ко

ДАМА. Ва­ше вели­че­ст­во, од­ну се­кун­ду! (Ли­чи­ко скры­лось)

ДВОРЕЦКИЙ. (вбе­га­ет) Ва­ше вели­че­ст­во!..

ГЕНРИХ. Где кар­ди­нал Уол­си?!

ДВОРЕЦКИЙ. По­нял… (убе­га­ет, го­лос за сце­ной) Его свет­лость кар­ди­нал Уол­си! Его свет­лость кар­ди­нал Уол­си! Его вели­че­ст­во король Анг­лии Ген­рих Вось­мой тре­бу­ет к се­бе его свет­лость кар­ди­на­ла Уол­си! (не­боль­шая пау­за) Кар­ди­нал Уол­си! Его свет­лость кар­ди­нал Уол­си! Его вели­че­ст­во король Анг­лии Ген­рих Вось­мой тре­бу­ет к се­бе его свет­лость кар­ди­на­ла Уол­си!

За сце­ной эти же воз­гла­сы по­вто­ря­ет жен­ский го­лос, ви­ди­мо, при­над­ле­жа­щий то­му сим­па­тич­но­му ли­чи­ку, что вы­со­вы­ва­лось из две­рей. Ген­рих не об­ра­щая вни­ма­ния, чи­та­ет пись­мо. Ан­на смот­рит на То­ма­са Мо­ра.

АННА БОЛЛЕЙН. Ми­лорд, скрой­те свою раз­дра­жи­тель­ность, я не при­чи­ни­ла вам ни­ка­ко­го вре­да.

То­мас по­смот­рел на Ан­ну Бол­лейн так, слов­но та со­вер­ши­ла со­вер­шен­ней­шую бес­такт­ность. Ан­на рас­смея­лась.

МОР. Вы, ми­ле­ди, так ма­ло на­хо­ди­тесь при его вели­че­ст­ве, что у вас про­сто не бы­ло вре­ме­ни. Я не оболь­ща­юсь на ваш счет.

АННА БОЛЛЕЙН. Раз­ве я да­ла вам по­вод?

ДВОРЕЦКИЙ. (еле пе­ре­во­дя дух, по­сле ка­ж­до­го пред­став­ле­ния обо­ра­чи­ва­ет­ся, что­бы по­смот­реть на сле­дую­ще­го) Его… свет­лость лорд-кар­ди­нал… Уол­си! Епи­скоп То­мас Кран­мер! Сэр То­мас Кром­вель! Гер­цог То­мас Нор­фолк!

Вхо­дят Уол­си, Кран­мер, Нор­фолк и Кром­вель. Ген­рих, уви­дав сви­ту, по­вер­нул­ся спи­ной к вхо­дя­щим, да­бы ни­кто не за­ме­тил его пись­ма. То­ми­тель­ная пау­за. Толь­ко Нор­фолк ре­шил­ся по­дой­ти к Ан­не и по­це­ло­вать ее в лоб. На­ко­нец, Ген­рих раз­вер­нул­ся к за­мер­шим при­двор­ным.

ГЕНРИХ. Как де­ла, кар­ди­нал? Вы уже вер­ну­лись из Ри­ма?!

УОЛСИ. Сир, вы ошиб­лись… Сэр То­мас Кром­вель с со­гла­сия ваше­го вели­че­ст­ва ула­жи­вал все де­ла в Ри­ме.

ГЕНРИХ. Ула­дил?

УОЛСИ. Я мо­гу го­во­рить, ваше ве­ли­че­ст­во?

ГЕНРИХ. Вам что-то ме­ша­ет, кар­ди­нал?! Или - вам не хо­чет­ся го­во­рить в при­сут­ст­вии мо­ей же­ны?! Го­во­ри­те пря­мо, я ви­жу, что вы не­на­ви­ди­те ле­ди Ан­ну, вы пре­зи­рае­те ее… За­пом­ни­те, Уол­си, ее ли­цо! Вы его бу­де­те ви­деть все­гда, как толь­ко вам за­хо­чет­ся по­де­лить­ся со мною го­су­дар­ст­вен­ны­ми во­про­са­ми! Вам по­нят­но, кар­ди­нал?!

УОЛСИ. Да, сир…

ГЕНРИХ. Го­во­ри­те даль­ше…

УОЛСИ. Сир, Ев­ро­па, слов­но со­шла с ума! На ка­ж­дом пе­ре­кре­ст­ке толь­ко и раз­го­во­ру о ва­шем бра­ке, про­сти­те, раз­во­де с ко­ро­ле­вой… Все обес­ку­ра­же­ны, сир, как я и пре­ду­пре­ж­дал… Су­дя по все­му, Рим не одоб­ря­ет бра­ко­раз­вод­но­го про­цес­са…

ГЕНРИХ. Что это зна­чит - «су­дя по все­му»?! Что ска­зал па­па Кли­мент, этот тор­го­вец ин­дуль­ген­ция­ми?! Кто с ним го­во­рил?

УОЛСИ. Сэр То­мас Кром­вель, как я уже упо­ми­нал…

ГЕНРИХ. И что ска­зал па­па Кли­мент сэ­ру То­ма­су Кром­ве­лю, кар­ди­нал?!

УОЛСИ. Рим от­ка­зы­ва­ет­ся под­твер­дить за­кон­ность раз­во­да ваше­го ве­ли­че­ст­ва. Но его свя­тей­ше­ст­во па­па Кли­мент не ут­вер­жда­ет, что этот вер­дикт окон­ча­тель­ный. На­до не то­ро­пить со­бы­тия, сир. На­до вы­иг­рать иг­ру…

ГЕНРИХ. Ка­кую иг­ру, кар­ди­нал?! Я не за­те­вал ни­ка­кой иг­ры! Ка­кую иг­ру за­тея­ли вы, Уол­си?!

УОЛСИ. Сир, я го­во­рил, что ваш брак с Ека­те­ри­ной Ара­гон­ской при­знан свя­щен­ным и не так-то про­сто его рас­торг­нуть… Для это­го долж­ны быть вес­кие до­ка­за­тель­ст­ва… Кро­ме то­го…

ГЕНРИХ (вы­жи­да­тель­но мол­чал) До­го­ва­ри­вай­те, Уол­си.

УОЛСИ. Это опас­но - вы, сир, на­жи­ве­те внеш­них вра­гов…

ГЕНРИХ. Ну, ко­гда это еще бу­дет, кар­ди­нал! А вот внут­рен­них я, по­жа­луй, уже на­жил!

УОЛСИ. Я не по­ни­маю вас, сир!

ГЕНРИХ. Не то­ро­пи­тесь, кар­ди­нал, все­му свое вре­мя. Я хо­чу вас спро­сить, что вы пред­при­ме­те в даль­ней­шем?

УОЛСИ. Сир, я пред­ла­гаю не то­ро­пить­ся, что­бы не вы­звать бу­рю не­го­до­ва­ния в Ев­ро­пе. На­до вы­ждать вре­мя, ко­гда его свя­тей­ше­ст­ву ока­жет­ся вы­год­ным нам ус­лу­жить.

ГЕНРИХ. Сколь­ко мне ждать, кар­ди­нал?!

УОЛСИ. Я не мо­гу ска­зать, сир, с пол­ной уве­рен­но­стью…

ГЕНРИХ. По­дой­ди­те, Уол­си, по­бли­же. (об­хва­тив жи­вот Ан­ны) Вы ви­ди­те этот жи­вот?!

УОЛСИ. Да, сир…

ГЕНРИХ. До­тронь­тесь… Сме­лее, кар­ди­нал. Мо­же­те на­да­вить! Вы что-ни­будь чув­ст­вуе­те?!

УОЛСИ. Ни­че­го, сир, толь­ко сму­ще­ние…

ГЕНРИХ. Ха, по­смот­ри­те-ка, наш мяс­ник сму­тил­ся! И боль­ше ни­че­го не чув­ст­ву­ет! Ты прав, То­мас Уол­си: где нет ни­че­го, там ни­че­го и не чув­ст­ву­ешь! Сколь­ко, по-твое­му, этот жи­вот дол­жен ждать сво­его ча­са?!

УОЛСИ. Сир, вы тре­буе­те от ме­ня не­вы­пол­ни­мо­го! Я пре­ду­пре­ж­дал вас, я вся­че­ски ста­рал­ся ог­ра­дить ваше ве­ли­че­ст­во от не­про­ду­ман­но­го по­ступ­ка! В чем вы ме­ня уп­ре­кае­те, сир?! Я не мо­гу ус­ко­рить ваше де­ло, тем бо­лее - по­ме­шать ему!

ГЕНРИХ. Нет, ста­рая сви­нья, ты по­тра­тил мно­го сил, что­бы по­ме­шать Анг­лии за­по­лу­чить на­след­ни­ка!

УОЛСИ. Сир, это вы­ше мое­го тер­пе­ния!

ГЕНРИХ. Смот­ри, гор­дый мяс­ник, это твой по­черк?!

Уол­си, уви­дев пись­мо, стал осе­дать. Ни­кто из при­сут­ст­вую­щих не по­то­ро­пил­ся по­мочь ему. Уол­си опус­тил­ся на пол.

Это твоя ру­ка, Уол­си, рас­пи­сы­ва­ла Кли­мен­ту ре­ко­мен­да­ции для ка­те­го­ри­че­ско­го от­ка­за?! Это же ты на­пи­сал, что (чи­та­ет) «в про­тив­ном слу­чае Анг­лия ока­жет­ся в опас­но­сти внут­рен­них рас­прей, вспы­шек вос­ста­ний и не­до­воль­ст­ва влия­тель­ных се­мей»! Это ты пи­сал, не­го­дяй?! Ты пи­сал! Ты - пре­да­тель, То­мас Уол­си!



УОЛСИ. (глу­хо и еле слыш­но) Сир…

ГЕНРИХ. (дол­гое то­ми­тель­ное мол­ча­ние - Ген­рих схва­тил Ан­ну Бол­лейн за ру­ку) Уй­ди­те все!

Кран­мер, Кром­вель, Мор ухо­дят. Уол­си ос­та­ет­ся ле­жать на по­лу. У не­го не хва­та­ет сил под­нять­ся.

АННА БОЛЛЕЙН. Вы­пус­ти­те мою ру­ку, сир…

ГЕНРИХ. Энн, не будь так хо­лод­на! Ты ви­дишь, я все сде­лал для то­го, что­бы ты смог­ла стать ко­ро­ле­вой! Я при всех на­зы­ваю те­бя сво­ей же­ной! Энн, будь ми­ло­серд­на!

АННА БОЛЛЕЙН. От­ то­го, что я но­шу зва­ние ва­шей суп­ру­ги толь­ко в ва­ших ус­тах, уб­люд­ки, ко­то­рые бу­дут вли­вать­ся в ме­ня, так и ос­та­нут­ся уб­люд­ка­ми… Не­за­кон­но­ро­ж­ден­ный ни­ко­гда не ста­нет прин­цем кро­ви, и уж тем бо­лее - на­след­ни­ком!

ГЕНРИХ. Ан­на, за­мол­чи! Не вы­во­ди ме­ня! Я де­лаю для те­бя все!

АННА БОЛЛЕЙН. Это вы де­лае­те для се­бя, сир! Ос­тавь­те ме­ня, за­будь­те, я не люб­лю вас!

ГЕНРИХ. Ты бу­дешь мо­ей же­ной, Энн! Се­го­дня же, се­го­дня же, сей­час же!

АННА БОЛЛЕЙН. Вы не при­тро­не­тесь ко мне, сир! Я не от­дам­ся вам! Я уже ска­за­ла - я бу­ду ро­жать толь­ко ко­ро­лей!

ГЕНРИХ. Ка­кая ты хит­рая и опыт­ная су­ка, Энн! (тя­же­ло и во­ж­де­лен­но ды­шит, пау­за. Ген­рих при­сталь­но смот­рит на Ан­ну Бол­лейн.) Ска­жи, Энн, ес­ли мы с то­бой об­вен­ча­ем­ся, это те­бя… это те­бе… (Ген­рих за­ды­ха­ет­ся)

АННА БОЛЛЕЙН. Я бу­ду лю­бить те­бя, Ген­рих, всю свою жизнь…

ГЕНРИХ. Бог сви­де­тель, я жа­ж­ду это­го! У те­бя есть свя­щен­ник, ко­то­рый мог бы нас об­вен­чать? Тай­но и без вся­ких рас­спро­сов?!

АННА БОЛЛЕЙН. Да, Генрих. В друзь­ях Анг­лии у ме­ня нет не­дос­тат­ков!

ГЕНРИХ. Энн…

АННА БОЛЛЕЙН. (под­хо­дит к Ген­ри­ху и стра­ст­но впи­ва­ет­ся ему в гу­бы) Мол­чи, Ген­ри…х… (по­сле дол­го­го по­це­луя, гля­дя на ле­жа­ще­го Уол­си) Уй­дем от­сю­да, Ан­ри!

ГЕНРИХ. (удов­ле­тво­рен­но и вос­хи­щен­но улы­ба­ет­ся) Пред­став­ляю се­бе, как эта фран­цуз­ская блуд­ни­ца сво­ди­ла с ума всю Ев­ро­пу…

АННА БОЛЛЕЙН. Я - анг­ли­чан­ка, Ан­ри! Фран­цуз­ские жен­щи­ны не смог­ли бы ус­то­ять пе­ред то­бой да­же не­сколь­ко ча­сов!

ГЕНРИХ. Прав­да?!

Ан­на Бол­лейн ухо­дит, но ос­та­но­вясь, по­во­ра­чи­ва­ет­ся к Ген­ри­ху, улы­ба­ет­ся. Ген­рих са­мо­до­воль­но ды­шит.

АННА БОЛЛЕЙН. (го­во­рит по-фран­цуз­ски)Ан­ри, но что­бы боль­ше ни од­ной жен­щи­ны, кро­ме ме­ня!

ГЕНРИХ. Что ты ска­за­ла? Я не по­ни­маю!

АННА БОЛЛЕЙН. У те­бя не бу­дет боль­ше жен­щин, кро­ме ме­ня…

ГЕНРИХ. Не рев­нуй, Энн! И не го­во­ри со мной по-фран­цуз­ски, я не вы­но­шу…

Ухо­дят. Ген­рих об­нял Ан­ну Бол­лейн и ру­ка его спус­ка­лась к яго­ди­цам. Ан­на вы­пря­ми­лась в стру­ну и об­хва­ти­ла ла­донь Ген­ри­ха. Не­ко­то­рое вре­мя Уол­си ле­жит не­под­виж­но. Не­ожи­дан­но ти­хо и ос­то­рож­но вбе­га­ет Ан­на Бол­лейн.

АННА БОЛЛЕЙН. (на­ги­ба­ясь к Уол­си) Ва­ша свет­лость! Кар­ди­нал, вы ме­ня слы­ши­те?!

УОЛСИ. Да, ле­ди…

АННА БОЛЛЕЙН. Кар­ди­нал, за­пом­ни­те, моя месть еще не за­кон­че­на. Ес­ли вы вы­жи­ви­те, Уол­си, я вас все рав­но унич­то­жу!

УОЛСИ. По­тас­ку­ха…

АННА БОЛЛЕЙН. С этой ми­ну­ты, кар­ди­нал, ва­ши сло­ва уже ни­че­го не зна­чат… (убе­га­ет)
Сдел­ка ап­те­ка­рей
КРАНМЕР. Нор­фолк, мне нуж­но с ва­ми по­со­ве­то­вать­ся. Ека­те­ри­на не же­ла­ет от­ка­зы­вать­ся от сво­его ко­ро­лев­ско­го са­на. Она в гне­ве и про­сит пуб­лич­но­го су­да. Су­да над ней и над Ген­ри­хом.

НОРФОЛК. Она со­шла с ума! Сво­ей строп­ти­во­стью она под­пи­шет се­бе смерт­ный при­го­вор…

КРАНМЕР. Вот это ме­ня и ин­те­ре­су­ет! Смерт­ный при­го­вор - вы, гер­цог, уве­ре­ны, что все чле­ны су­да ре­шат во­прос в поль­зу Ген­ри­ха?!

НОРФОЛК. Я не мо­гу по­ру­чить­ся толь­ко за ва­ше­го на­став­ни­ка, Мо­ра… Его мне­ние мно­гое зна­чит. Он влия­ет не толь­ко на тай­ный суд, но и на весь пар­ла­мент.

КРАНМЕР. Нор­фолк, это очень важ­но. Ес­ли То­мас Мор возь­мет сло­во во вре­мя след­ст­вия рань­ше вас, пар­ла­мент вы­не­сет не жиз­не­спо­соб­ное ре­ше­ние. О пись­ме, вер­нее, об от­ка­зе па­пы рас­торг­нуть брак Ген­ри­ха с Ека­те­ри­ной уже из­вест­но по­ло­ви­не Анг­лии. Кон­фликт не­из­бе­жен, я мо­гу ска­зать - гро­за, ура­ган, бу­ря на под­жи­да­ет в лю­бую ми­ну­ту.

НОРФОЛК. Я те­ря­юсь в до­гад­ках, ми­лорд. Я не знаю, что пред­при­нять. Сэр То­мас Мор на­хо­дит­ся в край­них дру­же­ских от­но­ше­ни­ях с Ген­ри­хом, но в дан­ном слу­чае, он пой­дет про­тив не­го. Я не ду­маю, что его что-то ос­та­но­вит. Он - за­кон­ник…

КРАНМЕР. Гер­цог, еще не­мно­го па­ни­ки и ва­ша меч­та о мо­нар­шей кро­ви Го­вар­дов ос­та­нет­ся пус­тым зву­ком…

НОРФОЛК. Но что вы пред­ла­гае­те!? Вы ме­ня ис­пы­ты­вае­те, у ме­ня серд­це не на мес­те, а я так и не по­ни­маю, че­го вы, ми­лорд, пре­сле­дуе­те. Вы ме­ня про­щу­пы­вае­те, я это чув­ст­вую, но я не по­ни­маю - за­чем!? Что вам от ме­ня нуж­но? Вы хо­ти­те знать, на­деж­ный ли я че­ло­век в этом де­ле?! Да?!

КРАНМЕР. Да!

НОРФОЛК. На­деж­ный, ми­лорд, на­деж­ный! Бо­лее точ­но вам обо мне ни­кто не ска­жет!

КРАНМЕР. Ну!?

НОРФОЛК. Го­во­ри­те все, что вы мог­ли бы ска­зать се­бе са­мо­му…

КРАНМЕР. Гер­цог, Ека­те­ри­на не долж­на до­жить до сво­его по­зо­ра, до су­да, до гро­зы, до рас­тор­же­ния бра­ка не­ес­те­ст­вен­ным пу­тем…

НОРФОЛК. Я ду­мал об этом, но это не­сбы­точ­но, ми­лорд. Я не мо­гу с ней ос­тать­ся на­еди­не, не го­во­ря уже о ком-то дру­гом, по­мель­че… При ней не­от­луч­но на­хо­дит­ся ее фрей­ли­на Парр - этот вы­учен­ный и пре­дан­ный пес…

КРАНМЕР. Ни­че­го не нуж­но пред­при­ни­мать, гер­цог. Мне дос­та­точ­но ва­ше­го по­ни­ма­ния. Я дам вам знать, ко­гда и как это про­изой­дет. Ес­те­ст­вен­ность ухо­да ко­ро­ле­вы долж­на быть вне вся­ких по­доз­ре­ний. Тау­эр для это­го не под­хо­дит. Слиш­ком пло­хая мол­ва со вре­мен цар­ст­во­ва­ния Тю­до­ров об этой тюрь­ме. Лю­бой не вы­жив­ший в Тау­эре тут же об­ре­ка­ет на по­доз­ре­ние всех за­ин­те­ре­со­ван­ных лиц… Гер­цог, ва­ша пле­мян­ни­ца бу­дет ко­ро­ле­вой! Бу­дет! Не за­будь­те толь­ко в пы­лу ра­до­ст­ных празд­неств То­ма­са Кран­ме­ра…

НОРФОЛК. Кран­мер, сло­во чес­ти!

КРАНМЕР. Спа­си­бо, гер­цог… Ду­май­те над сло­вом на су­де. От вас мно­гое за­ви­сит…

НОРФОЛК. Так мы же до­го­во­ри­лись, ми­лорд…

КРАНМЕР. Нор­фолк, ни­че­го не долж­но вы­зы­вать по­доз­ре­ний. Мож­но ска­зать так: ни­ка­ко­го раз­го­во­ра ме­ж­ду на­ми не бы­ло. Это - край­ний слу­чай, гер­цог, ис­клю­чи­тель­но край­ний… Спо­кой­ной но­чи, гер­цог…

НОРФОЛК. Спо­кой­ной но­чи, ми­лорд.



  1   2   3   4   5   6   7


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет