Рецензент действительный член Географического общества ссср, старший инструктор альпинизма



жүктеу 2.18 Mb.
бет2/6
Дата25.04.2016
өлшемі2.18 Mb.
1   2   3   4   5   6
: books -> files
files -> ТҮркі және иран халықтары ертегілеріндегі мифологиялық кейіпкерлер түркістан-2007 Редакциялық алқа
files -> Становление европейской науки
files -> Балуан баба аннотация халқымыздың даңқты перзенті, «Қазақ даласының батыры»
files -> Ббк қ Редакция алқасы

II. УЛИЦА СПОРТИВНАЯ
— Ходи потихоньку, не переутомляйся. Никаких нагрузок!

В комнате все белое: стены, шкафы, кушетка, покрытая хрустя­щей простыней. Белый халат доктора, белая шапочка.

— Дыши... Не дыши... — Во взгляде озабоченность. — Сердце беспокоит?

В шестнадцать лет? К тому, что в этом возрасте беспокоит серд­це, врачи, как правило, отношения не имеют. Да и некогда при­слушиваться к себе — работа, занятия в школе рабочей молодежи: десятый класс не шутка. Спортом собираюсь заняться. Миша Барабаш — приятель, в одном цехе работаем,— давно зовет. К нам на завод пришел недавно молодой инженер, альпинист-второразрядник Владимир Поберезовский. Он организовал секцию и принимает всех желающих. Скоро будут скальные занятия. Летом поедут на Кавказ.

— Спортом мне можно заниматься?

В глазах врача недоумение:

— Деточка, у тебя ревмокардит. Это очень серьезно. Сейчас я выпишу рецепт. Ходи потихоньку, не переутомляйся.

А ребята поедут на Кавказ ходить в настоящие горы... И когда


вернутся, будут с напускной небрежностью перецеплять с ковбоек
на спецовки и обратно новенькие значки с силуэтом Эльбруса —
«Альпинист СССР».

«Ходи потихоньку» — это прозвучало как приговор. Порой ду­маю: «Как все повернулось бы, если б принял его?»

На следующий день я пришел в секцию Поберезовского.

Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать... Трудный возраст взросления: подросток пристально всматривается в себя, окружаю­щих, принимая или отвергая их взгляды, оценки, мнения, вкусы, строит себя, свой характер, а значит, судьбу. Как важно, чтобы в это время рядом оказался добрый и умный человек, увлеченный ин­тересным, нужным делом, умеющий повести за собой.

Свободное время Володи Поберезовского после работы, в вы­ходные дни безраздельно принадлежало заводским ребятам. Он го­тов был возиться с нами с утра до вечера.

В юности особенно сильна жажда необычного, тяга к романти­ке, приключениям. Все это, — мы знали, — подарят нам горы. После тренировок готовы были часами слушать рассказы Владимира о законах альпинистского товарищества, о восхождениях и экспеди­циях, о красоте и коварстве гор.

Поберезовский рассказывал о том, как когда-то на Птыше груп­пу альпинистов застала метель, не прекращавшаяся педелю. Кон­чились продукты, убывали силы. Уже замерзая, ребята все теплые вещи отдали единственной в группе девушке.

Рассказывал он и о том, как в 1955 году сразу две команды оспаривали право первопрохождения на самый северный и потому самый грозный семитысячник планеты — пик Победы. В азарте не­нужного соперничества альпинисты забыли об элементарных мерах безопасности и за это были жестоко наказаны: без адаптации к высоте, в непогоду, в заваленных снегом палатках восходители быстро теряли последние силы. И тогда руководитель одной из групп, поддавшись панике, отдал команду: «Спасайся кто может». Это стало причиной трагедии...

В следующем году на пик Победы поднялась команда Виталия Абалакова.

Вспоминал Поберезовский 1963 год, когда группу Вячеслава Ро­манова под самой вершиной Домбая застало землетрясение. Все были сильно травмированы, а сам руководитель, тоже раненный, оказывал первую помощь товарищам.

От Владимира узнали мы о проржавевших касках, оружии, стре­ляных гильзах, которые и сейчас можно найти на горных склонах, о воинах-альпинистах, не пропустивших егерей фашистской диви­зии «Эдельвейс» за перевалы Кавказа.

Воплощением мужества, силы, отваги, романтики, настоящей дружбы стал для нас альпинизм. Необыкновенными, исключитель­ными, такими, как наш наставник, казались восходители. Сегодня, двадцать лет спустя, вижу все это в более спокойных, не таких восторженных тонах: альпинисты — обычные люди, с сильным желанием ставить себя в необычные обстоятельства. Но к первому тре­неру отношусь с прежним уважением. Поводов разочароваться По­березовский своим подопечным не дал ни разу!

Владимир передал нам такой заряд любви к альпинизму, что и сегодня многие, кто с ним тогда начинал, продолжают ходить в го­ры. Под влиянием Поберезовского, который не был ни профессио­нальным педагогом, ни профессиональным, тренером, определились не только наши спортивные, но и жизненные ориентиры. После работы мы не слонялись бесцельно по улицам, дымя сигаретами и задевая незнакомых девчонок, не «соображали на троих» в подво­ротнях. Нам было интересно в секции, хорошо и весело с тренером, друг с другом. Мы хотели стать настоящими альпинистами — та­кими, как герои Володиных рассказов.

Была зима, в секции Поберезовского тренировались на вынос­ливость — бегали на лыжах. В одно из воскресений вышел на старт и я. Участвовать в лыжных гонках до этого почти не приходилось. Как же тяжело досталась мне та первая дистанция — мучительные пять километров!

Стопудовыми кажутся лыжи. Сзади требовательно покрикивают: «Лыжню!»

«Ходи потихоньку, не переутомляйся», — советовал мне врач. А я бегу что есть сил, грудную клетку разрывает огромное напря­жение.

Вот и финиш! Красное полотнище с крупными белыми буквами показалось за поворотом. Мишка Барабаш кричит что-то весело, подбадривающе. Финиширую далеко не последним. Но и не пер­вым — не хватило скорости. Обидно. Мне хочется выигрывать!

Уже много лет подряд каждую зиму я подтверждаю первый спортивный разряд по лыжным гонкам. Не сосчитать соревнований, в которых довелось участвовать — от районных до республиканских. Лыжные гонки никогда не бывают легкими. Самое трудное здесь осталось прежним: не сойти с лыжни. Соблазн велик. Подумать только: один шаг, всего шаг в сторону — и ты уже не на лыжне, можно расслабиться, отдышаться. Но сойдя однажды, будешь де­лать это всякий раз, лишь только покажется, что больше бежать нет сил.

Я не сходил с дистанции ни разу. Может, потому что заставил себя не сойти тогда, в самой трудной гонке?

Работа, школа, занятия в секции — свободного времени не оста­валось совсем. Иногда придешь на тренировку, а из ребят никого нет. Немудрено — дождь, ветер, холодина. Куда в такую погоду? Уходи спокойно домой, никто слова не скажет — даже Поберезовский не пришел. Но... разве в горах у альпинистов погода по заказу?

Бежишь сквозь дождь по шоссе, встречные машины ослепляют светом фар.

Пробежишь намеченную дистанцию — километров десять-пятнадцать — и прямо-таки распирает гордость, что сумел преодолеть себя. Случалось, до того на тренировках выкладывался, что с трудом нес спортивную сумку. Дома валился без сил и засыпал беспокойным, тяжелым сном.

Помню, постоянно что-то болело. Даже во сне тело ныло, про­тестуя против непривычных нагрузок. Не сойти с лыжни помогло терпение. Оно у меня с детства. Я родился и вырос в маленьком городке под Харьковом — Мерефе. На тенистой улице, где все зна­комы друг с другом и ритм жизни неспешен. Зато название у на­шей улицы современное и бравое — Спортивная. И хотя не было на ней ни стадиона, ни спортзала, ни даже простенькой волейбольной площадки, к спорту она, по-моему, все же имела отношение, по­тому что выводила к веселой речке Мже, к лугам, к лесу. Там мы плавали, гоняли мяч, осваивали велосипед, едва доставая до педалей.

Шестеро детей росло в нашей большой, шумной и, наверное, не самой благополучной семье: пять братьев и сестра. Детство учило не плакать, если больно, отвечать не только за себя, но и за тех, кто младше, делить на шесть частей редкие сладости и многое делать самому — дома, в саду, огороде. Класса с четвертого каждое лето я работал на местной селекционной станции — там охотно при­нимали в дни каникул школьников.

Закончив седьмой класс далеко не отличником, начал работать на заводе, том же, где работал отец. Стал учеником электромонтера. Через три месяца с гордостью отдал маме уже не ученическую, а «взрослую» зарплату. И табель об окончании первой четверти в школе рабочей молодежи — почти по всем предметам оценки были отличными. То ли отношения в рабочем коллективе, где никто не смотрел на меня как на маленького, заставили иначе относиться к учебе, то ли на уроках стало интересней, только троек за годы уче­бы в ШРМ ни в табелях, ни в аттестате у меня не было.

В свободное от тренировок и занятий время я бегал кроссы в лесу, неподалеку от дома. Бегал и мечтал, что стану таким же силь­ным, ловким, спортивным, как Поберезовский. Горы и альпинизм я видел пока лишь в кино, представление о них, несмотря на Воло­дины рассказы, имел довольно смутное.

Откуда в Харькове скалы? Негде им взяться. Но все-таки в на­шем рабочем, вузовском городе — тысячи альпинистов. Как трени­роваться? На развалинах мощных стен, оставшихся со времени войны. С наступлением весны Поберезовский стал водить сюда и нас. Маршруты, поначалу совсем простенькие, постепенно услож­нялись. Мы осваивали различные приемы техники скалолазания и страховки, учились ходить по перилам и спускаться «дюльфером».

В 1965 году я впервые участвовал в соревнованиях по спортив­ному скалолазанию. Проводились они, правда, не в настоящих го­рах, а в Таромском карьере под Днепропетровском. Ошеломляющих успехов не добился, но и последним не был. И очень гордился, что поеду теперь на первенство Харькова, которое проводилось на Юж­ном берегу Крыма, на знаменитой девяностометровой скале Кресто­вой в Ореанде. Чемпионом стал тогда "студент политехнического ин­ститута Валерий Хомутов, с которым через семнадцать лет мы встре­тимся в гималайской команде.

В том же году я в первый раз уехал в альплагерь «Эльбрус» — по бесплатной профсоюзной путевке. Приэльбрусье поразило вооб­ражение: похожая на слона вершина Бжедух, правильная пирамида Джантугаиа, причудливые башни Шхельды, напоминающей непри­ступный средневековый замок,— в какое сравнение с этим велико­лепием могли идти пусть живописные, но такие маленькие, домаш­ние Крымские горы?

Лагерь расположился на поросшей березками и соснами уютной поляне. Понравился четкий ритм его жизни с обязательной заряд­кой, с разнообразными и всегда интересными занятиями, с вечер­ними песнями у костра.

Сразу после приезда всех участников разделили на отряды (раз­рядников, значкистов, новичков) и отделения — небольшие группы, за каждой из которых был закреплен инструктор. На складе выда­ли рюкзаки, спальные мешки, тяжелые ботинки с металлическими оковками-триконями, кошки — приспособления для прохождения ледовых участков, грудные обвязки, ледорубы, штормовые костюмы. Инструктор нашего отделения харьковчанин Жорж Катрич помог каждому выбрать и подогнать по себе снаряжение.

Какая-то девчонка, тоже из новичков, горько плакала под дверью медпункта: «Не допустили, давление высокое». Меня допустили! Впрочем, о ревмокардите я к тому времени и думать забыл.

Потом мы сдавали нормативы по общей физической подготовке: подтягивались на перекладине, лазали по канату, приседали на од­ной ноге, ходили по бревну.

Так началось знакомство с горами, их характером, их многооб­разным миром. Как ждали мы первого в жизни восхождения на за­четную вершину Виа-тау первой-Б категории трудности, с которой начинают альпинистскую биографию тысячи новичков!

Сегодня в моей «Книжке альпиниста» (ее получает каждый, вы­полнивший нормативы третьего спортивного разряда) записи о более чем двухстах восхождениях. Но то, первое, помнится до сих пор.

Когда выходили из лесу, нужно было набрать сухостоя — в зоне альпийских лугов дров не найдешь, а примусами мы тогда не поль­зовались.

— Дров возьмем кто сколько унесет, — сказал инструктор.

Набрал я огромную охапку в рюкзак, еле-еле увязал, взвалил на спину и понес. Тропа поднималась все выше. На поляну, где мы расположились на бивуак, пришел весь взмыленный. Сбрасываю дрова, рюкзак — ребята в хохот. Что такое? От обильного пота и тяжести рюкзака майка разорвалась и сползла на бедра — получи­лась юбка.

Быстро, как вода в горной речке Адылсу, промчались двадцать дней лагерной смены. Жаль было расставаться с новыми друзьями, с горами. Я знал — весь год буду ждать новой встречи с ними.

Сейчас, приезжая в альплагерь уже в качестве инструктора, узнаю себя, новичка, в смешных ребятах, мало что пока умеющих, с восхищением смотрящих на все вокруг. Романтика гор особенно манит девушек, пришлось в последнее время даже ввести ограниче­ния, строго регламентировать выдачу путевок: половину — девуш­кам, половину — юношам. Многие, чтобы попасть в альпинистский лагерь, проходят строгий отбор. У нас, в Харькове, к примеру, желающих поехать в горы всегда намного больше, чем путевок. Чтобы стать участником альплагеря, нужно выдержать конкурс: по­казать хорошие результаты в соревнованиях по общей физической подготовке, в кроссе, на скалах. Но, случается, приезжают в лагерь и совсем неподготовленные ребята, как герой шуточной песенки «Я эти горы в телевизоре видал».

Пройдет такой парень четыре километра от автобусной останов­ки до лагеря вверх по ущелью с чемоданом в руках, разместится в палатке, познакомится со строгим режимом и заворчит: «Чтоб я еще когда-нибудь в эти горы... Да ни за что!» А в следующем году, смотришь,— кто это в отделении значкистов? Никак старый знако­мый? Приехал уже не с чемоданом, а с рюкзаком, с желанием по­корять вершины, всерьез заниматься альпинизмом.

Альплагерь — особый мир, в котором царят законы дружбы и товарищества, в котором одинаково хорошо себя чувствуют и мас­тера спорта, и новички.

Раньше на Кавказе был у харьковских альпинистов свой альп­лагерь «Накра». Не сосчитать спортсменов, начинавших в нем путь к вершинам. Летом восемьдесят второго, в год тридцатилетия лаге­ря, в Накринском ущелье собрались альпинисты. Приехали с деть­ми, внуками. Вспоминали дни, проведенные здесь, пели песни у костра. Только грустным был праздник: лагеря-то нет... Какой же след должен был он оставить в сердцах, чтобы люди за сотни ки­лометров приехали отметить его юбилей!

Альпинизм недаром называют школой мужества. Подавляющее большинство штурмующих вершины — молодежь. В решении за­дач нравственной, физической закалки юношей и девушек, подго­товки молодежи к защите Родины, альпинизм, альпинистские лаге­ря могут и должны оказывать большую помощь, важно только по­заботиться о количественном и качественном их росте. А будут ла­геря — будут в них и участники.

Для того чтобы хорошо ходить в горах, надо в них ходить. Это аксиома. Потому главное внимание, считаю, инструкторы должны уделять занятиям на горном рельефе. Чтобы именно там в процес­се тренировки их подопечные получали и технические навыки, и знания по тактике восхождений, обеспечению их безопасности.

Пусть не все из тех, кто проводит отпуск или каникулы в го­рах, добьются выдающихся достижений в альпинизме. Важно дру­гое: восхождения закаляют характер и волю, воспитывают ответ­ственность, дарят здоровье и бодрость.

Конечно, об этих проблемах в шестьдесят пятом я еще не знал.

Первая поездка в горы помогла понять главное: альпинизм — спорт, требующий большой работы. Тренироваться стал еще интен­сивнее. Школу к тому времени закончил, в вуз не прошел по кон­курсу. Продолжал трудиться на заводе, а по вечерам — тренировал­ся. Обычно три-четыре раза в неделю, перед соревнованиями — ежедневно: кроссы, лыжи, спортивные игры...

Серьезно занялся спортивным скалолазанием. Это один из немно­гих видов спорта, который имеет конкретного автора, точную дату и место рождения.

Основателем спортивного скалолазания является заслуженный тренер СССР Иван Иосифович Антонович. Работая инструктором, а потом начальником учебной части альпинистских лагерей, Антоно­вич обратил внимание на то, что многие спортсмены неуверенно чув­ствуют себя на скалах, в связке тормозят движение других. Как поднять их класс? В поисках ответа на этот вопрос Иван Иосифо­вич пришел к выводу: необходимы соревнования по прохождению скальных маршрутов на время. Впервые такие соревнования были проведены в 1947 году на Домбае.

Между уровнем скалолазания той поры и сегодняшних дней та­кая же разница, как, например, между гимнастикой пятидесятых и восьмидесятых годов. И в этом тоже большая заслуга И.И. Анто­новича, сумевшего преодолеть скепсис и недоверие, с которыми да­же в альпинистских кругах было встречено появление нового вида спорта, и доказывавшего его право на жизнь, приложившего много сил для разработки правил, отдающего и сейчас всю свою кипучую энергию и силы пропаганде скалолазания среди молодежи, органи­зации соревнований.

Скалолазание — это скоростное восхождение на труднодоступ­ную скалу. Спортсмены соревнуются индивидуально, в связках и парных гонках. В индивидуальном лазании скала преодолевается так называемым чистым лазанием без применения каких-либо при­способлений, снаряжения, облегчающего подъем. В парных гонках два спортсмена стартуют одновременно и, пройдя тоже чистым ла­занием, свой маршрут, стартуют на маршруте соперника. Резуль­тат определяется по сумме прохождения двух маршрутов. Это очень зрелищный, эмоциональный вид соревнований. В состязаниях связок (в каждой — два спортсмена) применение вспомогательных средств поощряется — без них головоломный маршрут не пройдешь.

В каждом из видов, достигнув заданной высоты, альпинист фи­ниширует стремительным спуском по веревке. Спортсмен при этом как бы парит в воздухе: пропустив веревку через карабин и оттал­киваясь ногами, снижается каждый раз метров на десять-пятнадцать вдоль отвесной стены. Такой эффектный спуск венчает слож­ную борьбу на подъеме.

Все маршруты на соревнованиях скалолазов проходят с верхней страховкой, которую организуют судьи. В случае срыва спортсмен снимается с соревнований. Скалолаз воспитан на том, что любая техническая погрешность (которая в горах может привести к ава­рии) немедленно будет наказана судьями.

Правда, в этом плане некоторые ограничения не всегда были оправданными. И спортсменам-скалолазам приходилось подолгу до­казывать необходимость внесения в правила корректив. Скажем, се­годня касание рукой ограничительной линии штрафуется десятью очками, в недавнем прошлом за такое нарушение, которое, конечно же, не повлечет за собой аварии в горах, спортсмена с соревнова­ния снимали. Или, например, штрафовалось проскальзывание но­ги — в этом случае скалолаз фактически оказывался наказанным дважды: потерей очка и потерей в результате ошибки темпа, драго­ценных секунд.

Скалолаз пользуется ничтожно малыми опорами — щелью, в ко­торую входят одна-две фаланги пальцев, зазубриной величиной с мизинец, едва заметной, в несколько миллиметров шириной, полоч­кой. Умение ходить быстро, не боясь глубины, не теряя ориентиров­ки, надежно страховать партнера доведено у скалолазов до автома­тизма — без этого нет скорости, а значит, нет успеха. Это помогает преодолевать сложные участки не только на скальных трассах, но и на восхождениях, ведь большинство маршрутов на вершины про­ходят по скалам.

Квалифицированный спортсмен за одну тренировку проходит на скальных трассах около тысячи метров. Эти занятия помогают постоянно совершенствовать реакцию, координацию движений, силу, умение грамотно работать с веревкой. Порой приходится слышать, что верхняя страховка притупляет чувство ответственности на аль­пинистских восхождениях, где используется нижняя страховка. На собственном опыте убедился, насколько ошибочно такое суждение. Без предварительных тренировок с верхней страховкой не будешь уверенно чувствовать себя на восхождениях, когда идешь в связке первым, с нижней страховкой. Опыт, приобретенный на скальных трассах, помогает восходителю быстро определить все сложности маршрута, который тебе предстоит преодолеть, выбрать оптималь­ный вариант его прохождения.

В свою очередь, занятия альпинизмом, особенно технически сложные восхождения, способствуют успехам в скалолазании. В со­ревнованиях связок, к примеру, побеждают, как правило, именно альпинисты. Восходительский опыт помогает выбрать наиболее под­ходящий путь подъема, пройти его максимально быстро, тактически грамотно, применяя весь арсенал технических средств.

Наблюдать за работой опытного Спортсмена на маршруте — ог­ромное удовольствие. В ней и артистизм, и стремительность, и осо­бая легкость и грация.

Зрелищность сегодняшних соревнований скалолазов, на мой взгляд, значительно проигрывает из-за того, что слишком длинны трассы — сто, а то и сто двадцать метров. Ждать, пока такую сто­метровку пройдут сорок-пятьдесят спортсменов, приходится несколь­ко часов. Теряют терпение не только зрители: к концу и судьи сле­дят за борьбой на дистанции без всякого интереса. Не сомневаюсь, что со временем трассы соревнований станут не только значительно сложнее, но и короче — метров сорок-шестьдесят, не больше. Такая дистанция вполне достаточна, чтобы спортсмен мог продемонстри­ровать уровень мастерства. В то же время соревнования станут интереснее, эмоциональнее, зрелищнее.

Спортивное скалолазание популярно не только у нас в стране. На ставшие традиционными международные соревнования в Крым (в 1984 году они проводились уже в пятый раз, мне довелось уча­ствовать во всех пяти) приезжают представители многих стран. Со­стязания скалолазов проводятся и в Болгарии, ГДР, Польше, Чехо­словакии, однако широкого международного признания они пока не получили.

Расскажу коротко о выступлениях наших скалолазов за рубежом.

Франция. 1983 год. «Скальные дни» — международная встреча скалолазов. В ней участвуют спортсмены из Австрии и Англии, Италии и Швейцарии, Бельгии и Японии, США и ФРГ, других стран. Для обмена опытом приглашена сборная СССР: Александр Демин, Михаил Туркевич и я. Возглавлял советскую делегацию ра­ботник Спорткомитета СССР Юрий Емельяненко.

В нашу делегацию входили также Юрий Скурлатов и Евгений Тур как организаторы соревнований по спортивному скалолазанию. Но другие делегации отказались от состязаний.

— Мы будем только обмениваться опытом, учиться друг у друга
технике, — сказали нам.

Что же, будем перенимать друг у друга технические тонкости — это всегда полезно.

...В небольшом кафе в Фонтенбло под Парижем австралиец ска­лолаз-профессионал Ким Керриген с брезгливым выражением рас­сматривает журнальный снимок скальной стены. В верхней части она обледенелая, заснеженная.

— Это не для скалолазов. Скалы должны быть теплыми и чистыми. Нет, это не для нас. Пусть на таких маршрутах упражняют­ся альпинисты — им недоступны скалы, которые с легкостью про­ходим мы. Скалолазание — занятие-экстра. Оно не для всех...

Ким откладывает в сторону журнал, поднимается из-за столика. Неспешно, чуть небрежно идет к скалам.

Занятный парнишка. Носит в левом ухе серьгу, чтобы отличать­ся от «не скалолазов». Он не одинок в этом пристрастии. Ким каж­дый день надевает новое украшение — серег у него, наверное, с десяток.

Ребята подшучивают над Керригеном:

— Ким, возьми, — кто-то протягивает ему карабин. — Чем не серьга?

Сейчас Керриген начнет подъем. О, это целый ритуал. Скалы здесь невысоки, метров пять-восемь. Сложены они из песчаника, тщательно промаркированы. А стоят на песке. Каждый, кто ла­зает здесь, приходит к скалам с маленьким ковриком. Расстилает его. Переобувается, очищает подошвы скальных туфель от песка. Дальше натирают подошвы канифолью, руки — мгнезией, пуд­рят магнезией зацепки в начале маршрута. Теперь можно начи­нать.

Скалы невысоки, внизу — песок, потому маршруты проходят с гимнастической страховкой. В случае срыва — упадешь в песок; партнер, стоящий у подножия скалы, подстрахует. Есть маршруты очень сложные. Не стоит удивляться, что французы чувствуют се­бя на них увереннее остальных. Особенно поразила техникой Кат­рин Дестивель, легко проходившая маршруты, которые мы с перво­го раза пройти не могли.

В «Скальных днях» участвовало довольно много девушек из Франции, других стран. Некоторые из них сильны, техничны. Но спортивный уровень большинства — значительно ниже, чем у на­ших спортсменок.

Один из важнейших в нашем скалолазании критериев мастерст­ва — скорость — для западных скалолазов не имеет значения. Все внимание — технике. Лазают там медленно, буквально обсасывают каждый сантиметр сложного участка. На высокие скалы поднимают­ся только с нижней страховкой, не боясь при этом срывов. То тут, то там кто-то обрывается: улыбаясь, повисит несколько секунд, от­дохнет и продолжает подъем. «Романтики свободного полета» на­зывали мы любителей обрываться.

Впечатляла высокая проходимость предельно сложных маршру­тов, которая отличала трех-четырех восходителей. Они показывали прямо-таки чудеса. Например, на одном из маршрутов трудный участок можно было пройти лишь одним способом — на уровень вы­тянутой руки подтянуться... на одном пальце. Большинству скало­лазов такое не под силу. А некоторые спортсмены могут по несколь­ко минут висеть на карнизе на двух пальцах, а потом подтянуться и идти дальше.

Интересным было лазание на скалах Вердона. Этот район, очень популярный у скалолазов Франции, начали осваивать в 1967 году. Сначала использовали его как место тренировок спуска по скалам. Бросилось в глаза, что почти все спортсмены спускаются вниз без верхней страховки и самостраховкй. Каски тоже здесь не в ходу, хотя на маршрутах есть «живые» камни, их нередко сбрасывают. Словом, отношение к мерам безопасности довольно беспечное, осо­бенно у молодежи.

В Вердоне необычно и то, что каждое восхождение начинается со спуска.

Скалы — стены живописного каньона, по дну которого, извива­ясь, течет красивая зеленая река. Высота известняковых скал около двухсот пятидесяти метров.

Шоссе приводит в верхнюю часть каньона. К началу маршрута спускаешься метров на сто — сто пятьдесят. Ниже скалы очень раз­рушенные, во многих местах еще и нависающие. Ходить по ним опасно. Поэтому маршруты начинаются где-то посередине стены. И готовят их не снизу, как обычно, а сверху — спускаются на ве­ревке, набивают крючья, в основном шлямбурные, — в скале проби­вается отверстие, забивается втулка и завинчивается болт с про­ушиной. Старый знакомый по международным соревнованиям в Крыму Вольфганг Крауз из ФРГ спрашивает, нравятся ли нам ска­лы. Отвечаем, что похожи на крымские.

— И так же безопасно, хоть и нет верхней страховки, — улыбает­ся Вольфганг. — Крючья на каждом шагу.

Лазали по этим маршрутам в смешанных связках — с австра­лийцами, англичанами, немцами, шведами. С французом Жаном Клодом Драуэром мы прошли маршрут «Летающий ковер» седьмой категории сложности (по восьмибальной системе). Нижнюю часть маршрута ведущим в связке шел Жан Клод, верхнюю, нависающую, первым прошел я.

Французы сделали видеозапись этого восхождения — технические приемы, которые использовал каждый из нас, были совершенно разные. Снимали наши восхождения и операторы одной из телеком­паний: выбрали удобную точку съемки и попросили пройти по одному и тому же маршруту несколько связок из разных стран. Здесь мы с Александром Деминым на час обогнали американскую связку.

Интересное и, безусловно, прогрессивное явление в западном скалолазании — борьба, так сказать, за чистоту лазания. Скалолаз, поднимаясь по маршруту, не имеет права взяться рукой за крюк или оттяжку. Они только для страховки. Но сорвавшись, спортсмен с их помощью отдыхает.

Спрашиваю француза Патрика Эдланже:



  • А как же «чистое» лазание? Крючьев ведь «нет»?

Патрик смеется:

  • Ну, это совсем другое дело. Условность.

— Правила спортивного скалолазания — тоже условность. А вы ее признавать не хотите, — не уступаю я.

Патрик дипломатично уходит от ответа.

Скалы Сессуа в ста пятидесяти километрах от Парижа. Здесь в одно из воскресений проводились показательные выступления участников «Скальных дней».

Зрителей собралось много. Погода великолепная. Далеко слыш­на веселая музыка. Австралийка Луиз Шепард позирует фоторепор­терам: проходит маршрут одетой лишь в шорты. А Махмуд, алжи­рец, выступающий за команду Франции, и вовсе ограничился пояс­ком, на который навесил мешочек с магнезией.

Как в замедленных кинокадрах проходят свои маршруты скало­лазы. Диктор комментирует ход восхождений. Мы не спешим на скалы. Но вот желание увидеть спортивное скалолазание выражает приехавший в Сессуа президент Федерации альпинизма Франции.

Диктор приглашает зрителей посмотреть выступление совет­ских спортсменов. Через минуту у нашего маршрута огромная толпа.

Миша мчится наверх закреплять веревку. Быстро навешиваем ее для прохождения сорокаметрового маршрута. Проводим жеребьевку. Первым выпадает подниматься Демину, затем мне, третьим пойдет Туркевич.

Старт! На трассе — Александр Демин. Евгений Тур комменти­рует его действия, рассказывает и о правилах соревнований скало­лазов в Советском Союзе.

Участок очень крутой, с несколькими карнизами. Минута стре­мительного подъема, и еще более стремительный спуск, вернее, по­лет с одним касанием о скалу.

На маршрут выхожу я. Меня сменяет Туркевич. Аплодисменты. Наше лазание произвело впечатление не только на зрителей. Мно­гие спортсмены полны желания перекрыть наши результаты, пройти трассу еще быстрее, ведь маршрут, который мы проходили впервые, многим хорошо знаком. Но руководство союза скалолазов непреклон­но — никаких соревнований. Разочарованные зрители расходятся. Смотреть замедленное лазание им теперь неинтересно.

Думаю, рано или поздно спортивное скалолазание и на Западе найдет немало сторонников. У него отличные перспективы.

В 1983 году в связи с десятилетием действующих в нашей стра­не международных альпинистских лагерей в Советском Союзе по­бывал президент Международного союза альпинистских ассоциаций (УИАА) Пьер Боссю. В Крыму он с интересом наблюдал за сопер­ничеством па скальных трассах лучших скалолазов Украины. При­веду его мнение об этом виде спорта:

— Во-первых, соревнования по спортивному скалолазанию дают много новых возможностей для развития альпинизма в тех евро­пейских странах, где нет больших горных массивов. Кроме того, скалолазание позволяет выбрать и сознательно ограничить марш­рут, провести соревнования на время, дает возможность разнооб­разить сам характер маршрутов — и все это увлекает спортсме­нов.

В Альпах, в скальных массивах Англии все мыслимые маршру­ты давно пройдены, а молодежь ищет новые пути, хочет утвердить свое «я». Скалолазание с его духом соревнования, стремлением к самовыражению отвечает этой потребности, поэтому я думаю, что состязания по скалолазанию представят интерес для многих моло­дых альпинистов Европы.

Во-вторых, роль скалолазания велика в том смысле, что этот вид спорта выявляет и развивает особые качества, которые важны как для скалолаза, так и для альпиниста: хорошую реакцию, пси­хологическую устойчивость, умение быстро принимать решения, на­дежно проходить самые сложные маршруты. Ваш опыт в этой об­ласти заслуживает самого пристального внимания.

Теперь из 1983 года снова вернемся в 1968-й. Тогда я выполнил нормативы второго разряда по альпинизму и стал кандидатом в мастера спорта по скалолазанию. Как видим, мои успехи в альпи­низме были в то время несколько скромнее, чем в скалолазании. Обычно дистанция от новичка до мастера в альпинизме занимает лет восемь-десять. В скалолазании этот путь можно пройти лет за пять-шесть.

Впервые в чемпионате республики по скалолазанию я участвовал в 1967 году, а в 1968 году стал чемпионом во всех четырех видах программы этих состязаний: парных гонках, индивидуальном лаза­нии, соревнованиях связок (вместе с Виктором Козявкиным) и мно­гоборье. С тех пор пятнадцать раз был чемпионом республики, трижды чемпионом ВЦСПС (в связке с Вячеславом Антиповым, Владиславом Пилипенко и Михаилом Туркевичем), четырежды — призером первенств страны.

В шестьдесят девятом, после окончания школы инструкторов, про­шел обязательную стажировку в альплагере «Баксан» на Кавказе, успел поработать и инструктором. Семидесятый стал годом альпи­нистского становления, серьезных восхождений. В альплагере «Цей», где провел сезон, работали инструкторами многие харьковские аль­пинисты: Юрий Григоренко-Пригода, Александр Мелещенко, Борис Моргулис, Юрий Чернышев. В этот и следующий сезоны уда­лось сделать с ними много восхождений пятой-А и пятой-Б кате­горий трудности. За два года шагнул со второго разряда в кандида­ты в мастера спорта по альпинизму. Всегда буду помнить помощь и участие тогдашнего начальника учебной части «Цея», заслужен­ного тренера республики Эдуарда Николаевича Грекова.

В семьдесят первом стал чемпионом страны и мастером спорта по скалолазанию.

Серьезные занятия альпинизмом и скалолазанием отнимали все больше времени. Нужно было решать вопрос с работой. Так, чтобы мое спортивное увлечение ей не мешало, а наоборот — помогало. К двадцати годам я освоил специальности электромонтера, слеса­ря, монтера телефонной связи. Работал на совесть, но снова и снова отпрашиваться у начальства на сборы, восхождения, соревнования становилось все труднее. Лето, пора отпусков, люди в коллективе наперечет — кто согласится из года в год отпускать в это время ра­ботника?

Мой сосед по дому, тоже альпинист, Александр Мелещенко по­советовал мне попробовать силы в новом деле — стать маляром-вы­сотником.

Руководство специализированного управления «Отделстрой-5» харьковского треста «Промстрой-2» к нашим альпинистским проб­лемам относилось с пониманием, потому что за время между поезд­ками в горы мы успевали значительно, в два, три, а то и четыре раза, перекрывать годовые задания, добиваясь неизменно высокого качества.

Можно представить, сколько древесины потребуется для построй­ки лесов, необходимых, чтобы побелить потолок, скажем, в сбороч­ном цехе авиационного завода – огромном помещении размером с футбольное поле, высотой метров 15—20. А сколько времени уйдет на их возведение? А сколько будет стоить остановка производства на время ремонта?

Наша альпинистская бригада (Александр Мелещенко, Анатолий Шалыгин и я) благодаря спортивным навыкам с такой работой справлялась без всяких лесов и (что особенно важно) практически без остановки производства. Мы белили или красили потолки, не­сущие опоры, фермы, балки, передвигаясь под куполом по тридца­тимиллиметровым уголкам подвесных ферм, по узким, сантиметров в десять фермам.

Позже мои друзья по разным причинам ушли из бригады. В кол­лектив, в котором я стал бригадиром, пришли новички: Владимир Жарко, Виктор Чернов. Не все они были альпинистами, но в рабо­те пользовались именно восходительскими навыками и приемами. Григорий Диденко, к примеру, ни разу не был в горах, при этом трудится отлично, ни в чем не уступая, а порой и превосходя опыт­ных скалолазов.

Высота есть высота, здесь всякое может случиться, но за две­надцать лет работы в бригаде не было никаких происшествий. В плане организации страховки, техники безопасности тоже помо­гали опыт и знания, полученные в горах.

На первых порах специалисты по технике безопасности требова­ли, чтобы мы соблюдали общепринятые правила: работали в мон­тажных поясах с тяжелыми металлическими цепями. Мы же пред­почитали альпинистские обвязки — удобные, не сковывающие дви­жений, легкие и прочные капроновые веревки. С большим трудом удалось убедить специалистов, что наше снаряжение не менее на­дежно, чем табельное.

Работа маляра-высотника интересная, я бы сказал, благодарная. К примеру, наша бригада приходит вслед за строителями, монтаж­никами в только что построенный Заводской корпус. Бетонную ко­робку с переплетением ржавых труб вам предстоит сделать цехом, да таким, чтобы работалось в нем людям радостно.

План действий: потолок бело-голубой, подкрановые пути — оранжевые, стены будут светло-зелеными, трубы разноцветными, фонарь серебряночкой покрасим... Красота! Заканчиваем работу — душа радуется.

Поручили бригаде ремонт литейного или кузнечного цехов. За­ходишь в такое помещение — все прокопченное, черное, грязное. Через несколько дней цех не узнать: чистым стал, светлым, даже нарядным, значит, с хорошим настроением будут работать здесь, люди. А настроение и производительность труда, как известно, вза­имосвязаны.

Однако легкой профессию маляра-высотника не назовешь. Осо­бенно, если работать приходится под открытым небом зимой, на ветру, на морозе. Часто бывают такие задачи, которые сразу и не решишь. В Харькове пейзаж у вокзала перечеркивала огромная чер­ная труба. Требовалось срочно ее покрасить. Но как? На трубе не было скоб, по которым можно па нее влезть. За эту работу взялись маляры-высотники: Вячеслав Антипов, Валерий Овчаренко, Алек­сей Сороковой. Технику применили самую что ни на есть альпинист­скую. С помощью двух схватывающих петель, поочередно нагружая то одну, то другую, поднялись на трубу, закрепили там два крюка, навесили веревки. Здорово покрасили — сияет эта труба серебрян­кой уже несколько лет.

Когда-то нам с Александром Мелещенко поручили красить сна­ружи и изнутри сорокаметровую, диаметром больше трех метров трубу ТЭЦ. Она еще не была официально сдана в эксплуатацию, но поработать и заржаветь успела основательно. Сначала сняли слой ржавчины в палец толщиной. Когда очистили, покрыли внутреннюю поверхность трубы специальным термостойким лаком. Красили, спускаясь на веревках сверху вниз. Закончили работу, глянули вверх — дух захватило: над нами, весь в солнечных бликах, простирался фантастический тоннель. На мгновение показалось, что все это происходит в каком-то неведомом мире, а не на Земле...

Малярам-высотникам приходится красить не только промышлен­ные объекты, но и памятники архитектуры, линии электропередач, телевизионные ретрансляторы.

В Мелитополе, когда красили телевизионную башню — сто во­семьдесят метров,— донимали ветры. Осень уже была, наверх под­нимешься, ветер как налетит, закачает — невозможно работать. За­то уж если тихо, забираешься наверх на весь рабочий день. Берешь с собой два огромных ведра, краску из них расходуешь береж­но, аккуратно. Порой так заработаешься — самого качать начи­нает.

С восемьдесят первого года я работаю инструктором физкульту­ры, будущее свое связываю с альпинизмом. По прежней работе, случается, скучаю. Сейчас у нас в Харькове создано уже три бригады маляров-высотников. Бригадирами в них Юрий Власенко, Александр Мартынов и Арнольд Вселюбский. Работы бригадам хватает всегда. Есть такие и в Москве, Ленинграде, других городах. В Крыму аль­пинисты работают не только малярами-высотниками, но и укреп­ляют горные склоны над шоссе и пляжами. Работа эта требует ос­новательной восходительской подготовки: крутые, порой нависаю­щие скалы там не редкость. Надо очистить их от свободно лежащих, альпинисты говорят — «живых», камней, забить в трещины метал­лические штыри, навязать сверху арматуру, залить цементным раст­вором.

В районе Кичкине возле Ялты высотникам надо было укрепить очень крутой склон, поросший лесом. Работа сложная, и выполняй ее люди равнодушные, озабоченные лишь заработком, вполне воз­можно, остался бы после них голый серый отвес. Альпинисты укрепили его так, что не пострадало ни одно дерево, ни один кустар­ник. Цементный состав, пропускающий воздух и воду, подобрали точно под цвет скал. Непосвященный и не догадается, что склон весь залит цементом...

Словом, альпинизм дает народному хозяйству уникальных спе­циалистов, потребность в которых постоянно растет. Добросовест­ное, неформальное отношение к работе характерно для альпинистов, какими бы профессиями они ни владели, какие бы должности ни занимали. Руководитель Харьковской школы инструкторов, извест­ный альпинист Кирилл Александрович Баров, архитектор по про­фессии, учил нас:

— Вы, альпинисты, должны трудиться больше, чем все осталь­ные, чтобы без вас на работе попросту не могли обходиться. Конеч­но, формально руководитель предприятия или учреждения обязан предоставить инструктору альпинизма отпуск без сохранения со­держания — есть на этот счет соответствующая статья в КЗоТе. Но можно понять администратора, который постарается расстаться с сотрудником, если тот три месяца в году отсутствует, а появившись наконец в родном коллективе, не очень-то прилежно работает. От­сюда вывод: чтобы заниматься альпинизмом, нужно работать от­лично, а чтобы работать отлично, нужно заниматься альпинизмом. Такая вот интересная зависимость получается.

Примеров того, что альпинисты добиваются высоких результа­тов не только в спорте, множество. Расскажу о своих друзьях. Мас­тер спорта СССР по альпинизму, туризму, спортивному ориентиро­ванию Владимир Шумихин — доктор технических наук. Заслужен­ный мастер спорта СССР, заслуженный тренер УССР, председатель республиканской федерации альпинизма Владимир Моногаров — доктор биологических наук. Заслуженный мастер спорта СССР Вя­чеслав Онищенко известен как специалист в области спортивной медицины. Каждый из них — авторитет в своем деле. А ведь все трое еще и великолепные восходители, много сделавшие для раз­вития нашего спорта.

В семьдесят втором планировалась поездка советских альпи­нистов за рубеж. Первая после гибели « Италии, в Доломитовых Альпах, «тигра скал» Михаила Хергиани. Неожиданно позвонил из Москвы Слава Онищенко, прославленный партнер самого Хергиани, и сообщил, что меня включили в состав сборной страны.

— На днях получишь приглашение на поездку в Швейцарию. Когда будешь заполнять анкету, напиши, что хочешь ходить в связ­ке со мной, хорошо?

В Швейцарию, где начинался альпинизм! В связке с самим Они­щенко! Еще больше, чем я, радовалась такому повороту событий жена Тамара. Горы были нашей общей любовью. Мы мечтали, что сын Олег, который только учился ходить, тоже станет когда-нибудь альпинистом.

В Москве оказалось, что выехать вместе с Вячеславом Онищенко, Ервандом Ильинским, Федором Житеневым, Владимиром Шатаевым, Юрием Бородкиным и Дайнюсом Макаускасом мне не удастся — не полностью оформлены документы. Два дня волнений, переживаний: поеду или не поеду? Наконец документы и билеты в кармане. Лечу в Цюрих с пересадкой в Вене.

Не знаю, как удалось бы попасть на нужный рейс, если бы в аэропорту австрийской столицы ко мне не подошел встречавший какую-то делегацию представитель Аэрофлота. Через несколько ми­нут я уже шел к самолету.

Цюрих встретил суетой и разноголосицей огромного междуна­родного аэропорта. Почему меня никто не встречает? Растерянно озираюсь по сторонам. Куда идти, что делать?

— Мосье Бершов? С приездом! Я вас сразу узнала. — Как ока­залось, это была переводчица Катрин. Она потом призналась, что узнала меня не столько по фотографии, которую ей дали ребята, сколько по большому зеленому абалаковскому рюкзаку...

За окном поезда — Швейцария, туристский «рай»: очень живо­писные горы, великолепные, неправдоподобной голубизны озера, на лугах — коровы с колокольчиками на шее; чистенькие, будто игру­шечные города, домики с красными цветами на балконах.

Швейцарские альпинисты принимали нас очень радушно, на всех восхождениях обязательно с нами были швейцарцы.

Сделали несколько восхождений четвертой и пятой категории трудности. Взошли на Маттерхорн, известную в альпинистских кру­гах вершину, изящную и остроконечную. Маттерхорн поразил не только красотой. Непривычным было то, что крючья по всему марш­руту забиты первовосходителями, а забивать новые считается дур­ным тоном. Кроме того, на самых сложных участках для начинающих восходителей повешены огромные толстые канаты вроде тех, что висят у нас в школьных спортзалах. Категория трудности по­этому невысока: подъем по веревке особой восходительской техни­ки не требует.

Альпинизм на Западе, как и скалолазание, во многом не похож на наш. Не раз французские, итальянские, американские альпи­нисты с нескрываемой гордостью сообщали нам, что у них любой человек может подняться на любую вершину — куда хочет, когда хочет, как хочет. Нам трудно это даже представить: новичок на сложном маршруте в горах — почти то же самое, что неподготов­ленный человек за штурвалом самолета.

На Западе такое возможно. Правда, многие понимают, что идти в горы, мало что зная и умея, рискованно, и потому пользуются ус­лугами профессиональных гидов, среди которых немало хороших спортсменов, а эта работа для них — основной заработок.

Вместе с одним из сильнейших альпинистов Швейцарии Руди Хомбергером, фотографом по специальности, с нами ходили в горы и гиды. На вершину Шнеекопф мы поднимались вместе с Флюри Кохом и Хансом Петером Касперером. Оба — гиды, в связке ходи­ли больше десяти лет.

Поразила не только их восходительская техника, но и то, что оба были членами олимпийской сборной своей страны по лыжным гонкам. На счету Ханса Петера — олимпийские старты в Гренобле, Флюри выступал в Гренобле и Саппоро.

Понятно, что работа гидов исключительно трудна, почти всегда опасна, требует выдержки и самоотверженности. На сложное вос­хождение гид-профессионал, в принципе, пойдет с любым желаю­щим, но не сразу. Сначала скажет:

— Хочу посмотреть, что вы умеете.

Если уровень подготовки клиента, по мнению гида, недостато­чен и нужна подготовка, проводник за определенную сумму не­сколько дней учит его альпинистской технике. Знания и навыки клиента, конечно, будут весьма сомнительны (ну, чему можно на­учить за несколько дней?), и жизнь, случается, опровергает оценку гида, тогда восхождение заканчивается трагически.

На Маттерхорн поднялись в очень плохую погоду: ветер, снег. Огромный крест, венчающий вершину, и фигурка мадонны были все в инее. Вообще с погодой нам в той поездке не повезло. В ясный день вышли на сложное восхождение — на пик Бадиль по западной стеке. Этот маршрут оценивается высшей, шестой категорией слож­ности. Первой его прошла много лет назад пятерка итальянцев, которую возглавлял прославленный Рикардо Кассин. Путь на вершину был настолько изнурительным, что взойдя на нее, два аль­пиниста умерли от переутомления и острой сердечной недостаточ­ности.

Ключевой участок маршрута — 800-метровая скальная стена. На ней я, к тому времени уже чемпион СССР по скалолазанию, доста­точно опытный альпинист, увидел впервые такое быстрое начало восхождения. Вячеслав (он шел первым) побежал по стене, как на соревнованиях скалолазов. Потом я сообразил, что дело здесь не только в отличной технике, а и в том, что крючья на маршруте были уже забиты — оставалось лишь перещелкивать карабины, продергивать в них веревки.

Дальше идем, сменяя друг друга, в заданном Онищенко темпе. На этом восхождении планировался спуск на итальянскую сторону (Маттерхорн расположен на границе) и ночевка в Италии. Но сно­ва, в который уже раз, испортилась погода. Мы с Вячеславом ус­пели взойти на вершину, добраться до хижины, расположенной там. Ерванд Ильинский с Федором Житеневым шли медленнее и попали в холодную ночевку: пришлось до утра пережидать грозу со снегом посреди стены.

Утром сбросили ребятам веревку, помогли подняться. Но время было упущено, и Италию тогда увидеть не удалось.

Через двадцать дней мы прощались с гостеприимными хозяева­ми альпийских маршрутов. Прощались до встречи в следующем году в наших горах.

Показывали Кавказ нашим швейцарским друзьям без меня — я был в это время в экспедиции на Юго-Западном Памире: в соста­ве команды харьковчан участвовал в первопрохождении на пик Шпиль, заявленном на первенство Советского Союза в классе тех­нически сложных восхождений. Это было мое первое восхождение с командой, которой руководит Юрий Григоренко-Пригода, замеча­тельный альпинист.

Мы стали чемпионами страны (команда Григоренко-Пригоды была чемпионом и в сезоне-72). Этим восхождением я выполнил норму мастера, стал первым на Украине мастером спорта и по аль­пинизму, и по скалолазанию.

А потом снова были Альпы. Нет, не зря в семьдесят втором в Швейцарии я жалел, что не попал на итальянскую сторону. Шоссе петляет по живописным ущельям, и мы предвкушаем удовольствие от интересных восхождений, которые нам обещает Онищенко, бы­вавший в Италии не раз.

На Гран-Капуцин — известнейшую вершину — мой партнер под­ниматься не стал — был на ней с Хергиани, потому штурмовать Капуцин нам предстоит в связке с учеником Хергиани — Ладо Гурчиани.

Долго решаем, выходить на восхождение или не стоит — погода доверия не внушает. Все же вышли, на плато под стеной даже солнышко нам заулыбалось, выглянув в просвет между тучами. Одновременно с нами начали восхождение несколько иностранных связок.

Когда прошли уже половину маршрута, небо снова затянули тучи, ветер бросал в лицо охапки колючего, тяжелого снега. В не­сколько минут стена стала будто стеклянной — покрылась коркой льда. Иностранцы заспешили вниз, мы остались одни.

Что это было за лазание! Как и повсюду на альпийских марш­рутах, на нашем были набиты крючья. Чтобы прощелкнуть в ушко крюка карабин, нужно было сначала пробить ледяную корку. Ко­шек мы с собой не брали, и потому даже стоять было трудно, не то что лезть. Но, очищая каждую зацепку ото льда, тщательно страхуя друг друга, мы все же поднимались. На вершину взошли поздно, около семи вечера. В другую погоду мы бы, конечно, начали спуск, темно станет еще не скоро, но тут решили не искушать судьбу, за­ночевать. То и дело до нас долетал грохот снежных обвалов. Путь вниз проходил по кулуарам. Не зная хорошо здешних гор, вполне можно было угодить в лавину. Радиостанции у нас тогда не было, и сообщить о планах при всем желании было невозможно. Вариант с ночевкой мы предусмотрели, взяли с собой продукты, примус, па­латку Здарского (эдакий большой перкалевый мешок — для ночевки на стене вещь очень удобная). Правда, спальных мешков не за­хватили, решили, что обойдемся пуховками, но теперь об этом по­жалели: ночью снова повалил снег, он шел до самого утра. Через каждые два часа просыпались, толкали, тормошили друг друга, чтобы согреться, пели песни — с ними всегда теплей, снова засыпали.

Утром гору плотно укутал туман. Почти на ощупь начали спуск. Когда были уже на плато, услышали крики — это Слава с ребята­ми, беспокоясь, как бы не случилось с нами беды, вышли на ледник.

В следующем году мы принимали итальянцев у себя на Кавка­зе. Но раньше был Юго-Западный Памир, новая экспедиция коман­ды Григоренко-Пригоды.

Ущелье Даршай. Первовосхождение на пик высотой 5600 мет­ров, которому мы дали имя Гранатовый. Назвали вершину так по­тому, что повсюду на маршруте встречали па скалах розовые вкрапления этого красивого минерала.

Первовосхождения, первопрохождения в альпинизме — самое ин­тересное. Тщательное изучение фотографии маршрута, предвари­тельное наблюдение за ним не может ответить па все твои вопросы, помочь предусмотреть, что ожидает наверху.

Восхождение было настолько же интересным, насколько и труд­ным: не было ни метра, где можно позволить себе расслабиться. Но особенно нелегко дался нам последний нависающий пятисотметро­вый бастион, к тому же все дни группу преследовала непогода: утром выходишь на маршрут и не чувствуешь от холода рук. Сло­вом, в восхождение каждым из нас было вложено много труда.

Как радовались мы вершине! Взойдя на нее, были уверены, что станем если не чемпионами, то уж во всяком случае призерами первенства страны. Но оказалось, что медалей мы не получим — с чемпионата команда снята. Полечилось то, что, откровенно гово­ря, мне не совсем понятно и до сего дня.

Незадолго до экспедиции Юрий Григоренко-Пригода проводил для начинающих восходителей альпиниаду. Больше ста юношей и девушек выполнили нормативы на значок «Альпинист СССР». Но что-то не было согласовано, какие-то формальности не соблюдены, и теперь Григоренко-Пригоду за это наказали снятием всей коман­ды с чемпионата страны.

Экспедиция закончилась, и я поспешил на Кавказ встречать итальянских альпинистов, принимавших нас в прошлом сезоне. Кав­каз, его масштабы, красота гор и сложность маршрутов — все вы­зывало у экспансивных, темпераментных гостей шумный восторг. Не меньше поразили их наши альплагеря, в которых практически бесплатно учатся и совершенствуют мастерство, отдыхают и наби­раются сил тысячи молодых людей. В одном из альплагерей — «Баксане» работала инструктором Тамара. Вместе с итальянцами мы поднялись па Бжедух и Шхельду, планировали еще несколько вос­хождений. И тут... Беда всегда приходит непрошеной, нежданной.

Томка!.. Еще вчера живая, улыбчивая... Такая родная... Рыжая прядка из-под каски...

Несчастный случай во время восхождения на пик Монгольской Народной Республики... Причина аварии неясна. Никто не видел, как это произошло...

Все четверо участников восхождения погибли. На горе в это вре­мя было несколько групп — не исключено, кто-то неосторожным движением сбросил камень или, возможно, один из участников со­рвался и сдернул остальных — при ненадежной страховке такое бывает.

В самом начале моих занятий альпинизмом с Володей Побере-зовским случилась беда. При спуске с вершины Голдор вырвался крюк, на котором была закреплена веревка. Восемьдесят метров падения. Володя чудом остался жив, его товарищ по связке Миша Пискунов погиб.

Тогда, едва не потеряв друга, наставника, я ощутил степень рис­ка уже не как нечто умозрительное, а как реальность. И все же, много раз взвешивая все «за» и «против», выбрал горы, потому что не могу иначе. И вот теперь горы отняли у меня жену...

Раньше думал — что бы ни случилось, со своими проблемами разберусь сам. Но вот случилось — ох, как нужны оказались под­держка и участие товарищей. Рядом со мной в те дни постоянно были друзья. Мой тренер Анатолий Спесивцев, Вячеслав Онищенко, семья Поберезовских и многие другие ребята.

Я не умею и не хочу ходить «потихоньку», как советовал мне когда-то доктор. Когда особенно трудно, когда надо бы тормозить, я прибавляю обороты.

Было тяжело. Больно. Безнадежно. Но, увозя тело жены в Харь­ков, я точно знал, что через неделю снова приеду в Приэльбрусье, в горы, которые были нашей с Тамарой общей любовью.




1   2   3   4   5   6


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет