Сидни Шелдон Интриганка



бет10/28
Дата02.05.2016
өлшемі4.83 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   28

Глава 9

Они поженились через три дня, тихо, без пышных приготовлений и шумных торжеств. Единственным свидетелем был Дэвид Блэкуэлл.

Джейми, стоявший перед священником, испытывал смешанные чувства. Он, человек, привыкший управлять остальными, дергая их, словно кукол за веревочки, на этот раз проиграл – на удочку поймали его самого. Джейми искоса глянул на Маргарет. Сегодня она казалась почти красавицей. Он вспомнил самозабвенную страсть, с которой женщина отдавалась ему, но теперь это стало всего-навсего одним из многих событий в жизни, ничем больше, лишенным тепла или каких-либо эмоций.

Джейми использовал Маргарет, как орудие мести, а она произвела на свет его наследника.

– Объявляю вас мужем и женой! – раздался торжественный голос священника. – Можете поцеловать новобрачную.

Джейми, наклонившись, чуть притронулся губами к щеке Маргарет.

– Пойдем домой, – сухо объявил он. Его ждал сын.

Когда они вернулись, Джейми проводил Маргарет в спальню в левом крыле.

– Это твоя комната, – объявил он.

– Ясно.


– Я найму другую экономку, а миссис Толли будет нянчить малыша. Если тебе что-то понадобится, скажи Дэвиду Блэкуэллу.

Маргарет отшатнулась, словно муж ударил ее. Обращается с ней, как со служанкой! Но все это не имеет значения. Главное, что у Джейми теперь есть отец, и этого вполне достаточно.

Джейми не возвратился домой к ужину. Маргарет долго ждала его, потом села за стол одна. Всю ночь она не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому звуку, и только часа в четыре задремала от усталости, успев подумать только об одном: какую из девушек мадам Эгнес предпочел сегодня ее муж?

Если жизнь Маргарет осталась после свадьбы почти такой же, ее отношения с жителями Клипдрифта разительно изменились. Всего за один день из отверженной обществом падшей женщины она превратилась в законодательницу мод и вкусов здешнего общества. Большая часть населения Клипдрифта так или иначе зависела от Джейми Мак-Грегора и "Крюгер-Брент Лимитед”. Все решили, что если Маргарет ван дер Мерв достаточно хороша для такого богача, значит, достаточно хороша и для них. Теперь, когда Маргарет выводила Джейми-младшего на прогулку, ее встречали дружелюбными улыбками. Со всех сторон сыпались приглашения на чай, благотворительные обеды и завтраки, просьбы посетить собрания членов различных комитетов и комиссий. Когда Маргарет сделала новую прическу, десятки женщин тут же последовали ее примеру. Она купила новое желтое платье, и желтый цвет тут же стал очень модным. Маргарет относилась к пресмыкающимся перед ней людям точно так же, как раньше выдерживала злобу и ненависть – со спокойным достоинством.

Джейми возвращался домой только за тем, чтобы побыть с сыном, и обращался с Маргарет вежливо и холодно. Каждое утро за завтраком она, специально для слуг, разыгрывала роль счастливой жены, не обращая внимания на полнейшее безразличие сидевшего напротив человека. Но когда Джейми уходил в контору, Маргарет в отчаянии спешила скрыться в своей комнате. Она возненавидела себя. Где ее гордость? Что делать? Ведь Маргарет по-прежнему любила Джейми и знала, что будет любить вечно. Никто, кроме Бога, не мог теперь помочь ей.

Джейми отправился в Кейптаун на три дня, по делам. Когда он вышел из “Ройял-Отеля”, черный кучер в ливрее спросил:

– Экипаж, сэр?

– Нет, – отказался Джейми. – Я пойду пешком.

– Бэнда подумал, может, вам лучше проехаться? Джейми остановился и, резко вскинув голову, взглянул на кучера.

– Бэнда?


– Да, мистер Мак-Грегор.

Джейми сел в коляску. Кучер взмахнул кнутом; лошади тронулись. Джейми откинулся на сиденье, думая о Бэнде, его мужестве, верности. Он много раз за эти два года пытался найти Бэнду, но безуспешно. И вот теперь наконец они встретятся.

Кучер повернул в сторону порта, и Джейми тут же понял, куда они едут. Через четверть часа лошади остановились у того заброшенного склада, где Джейми и Бэнда когда-то обсуждали, как попасть в Намибию.

"Какими же безрассудными молодыми глупцами мы были когда-то”, – подумал Джейми, спрыгивая на землю и направляясь к складу.

Бэнда уже ждал Джейми. Он совсем не изменился, только был одет в аккуратный костюм и чистую рубашку с галстуком.

Они долго молча стояли, улыбаясь друг другу; потом крепко обнялись.

– Выглядишь преуспевающим бизнесменом, – ухмыльнулся Джейми.

– Живу неплохо, – кивнул Бэнда. – Купил ферму, о которой мы тогда говорили. Женился, двое сыновей, выращиваю пшеницу и страусов.

– Страусов?!

– Да, их перья приносят большой доход.

– Понимаю. Я хотел бы познакомиться с твоей семьей, Бэнда.

Джейми вспомнил о своих родственниках в Шотландии и о том, как тоскует по ним. Вот уже четыре года он не был дома.

– Я пытался тебя разыскать.

– Много дел было, Джейми. Бэнда придвинулся ближе:

– Пришлось позвать тебя сюда, чтобы предупредить. Могут быть большие неприятности.

Джейми внимательно посмотрел на друга:

– Какие неприятности?

– Управляющий Намибскими копями Ганс Циммерман – плохой человек. Рабочие его ненавидят. Собираются уходить. Если это произойдет, охранники попытаются им помешать, и начнется бунт.

Джейми напряженно слушал, не сводя глаз с лица Бэнды.

– Помнишь, я упомянул как-то о таком человеке, Джоне Тенго Джабаву?

– Да, – кивнул Джейми. – Политический лидер. Читал как-то о нем.

– Я один из его последователей.

– Понятно. Сделаю все, что необходимо, – пообещал Джейми.

– Хорошо. Ты становишься могущественным человеком, Джейми. Я рад.

– Спасибо, Бэнда.

– И у тебя красивый сын.

– Откуда ты знаешь это? – встрепенулся Джейми, не в силах скрыть удивление.

– Не люблю терять друзей из виду. Бэнда поднялся:

– У меня назначена встреча, Джейми. Передам своим, что ты все уладишь в Намибии.

– Да, обязательно.

Джейми проводил чернокожего гиганта до двери.

– Когда я тебя снова увижу?

– Не пропаду, – улыбнулся Бэнда. – Захочешь еще от меня избавиться, да не сможешь.

И выскользнул за дверь.

Возвратившись в Клипдрифт, Джейми послал за Дэвидом Блэкуэллом:

– Были какие-нибудь беспорядки на полях Намибии за последнее время, Дэвид?

– Нет, мистер Мак-Грегор, – покачал головой юноша, но, поколебавшись, добавил:

– Правда, до меня доходили неприятные слухи, так что все возможно.

– Управляющий там Ганс Циммерман. Поезжай и проверь, правда ли, что он плохо обращается с рабочими, и если да, немедленно положи этому конец. Никому не перепоручай этого дела, сам справляйся.

Приехав в Намибию, Дэвид, не заходя никуда, отправился потолковать с охранниками и рабочими, и услышанное вызвало в нем бурю холодной ярости. Узнав все, что хотел узнать, он решил повидаться с Гансом Циммерманом.

Управляющий оказался человеком огромного роста, весившим три сотни фунтов, с потным свиноподобным лицом и глазками в красных прожилках. Дэвид подумал, что в жизни не видал такого урода. Но Циммерман считался еще и одним из лучших управляющих в “Крюгер-Брент Лимитед”. Он сидел за письменным столом в маленькой конторе, заполняя своей особой чуть ли не всю крохотную комнату.

Увидев входящего Дэвида, Циммерман поднялся и протянул руку:

– Рад видеть вас, мистер Блэкуэлл. Жаль, что не предупредили о приезде.

Дэвид был уверен, что Циммерман уже знает о его появлении в Намибии.

– Виски?

– Нет, благодарю вас.

Циммерман откинулся в кресле и широко улыбнулся:

– Чем могу служить? Слишком мало алмазов добываем, босс недоволен?

Оба они прекрасно знали, что дела в Намибии идут как нельзя лучше.

– Кафры у меня работают лучше, чем на остальных копях! – похвастался Циммерман.

– Последнее время мы получаем жалобы на здешние условия, – объяснил Дэвид.

С лица управляющего слиняла улыбка.

– Какие еще жалобы?

– Говорят, с людьми там плохо обращаются и… Циммерман с ловкостью, поразительной для такого громадного человека, вскочил на ноги. Лицо управляющего побагровело:

– Это не люди! Это кафры! Вы там в конторе сидите, задницы греете, а…

– Послушайте, – перебил Дэвид, – никаких…

– Нет, это вы меня послушайте! Именно благодаря мне здесь добывают этих гребаных алмазов больше, чем где бы то ни было, и знаете почему? Потому что умею вселить страх Божий в этих ублюдков!

– Но на других наших копях, – возразил Дэвид, – рабочим платят пятьдесят девять шиллингов в неделю и еще кормят. Вы же платите только пятьдесят шиллингов в месяц.

– И это, по-вашему, плохо? Для компании выгодно платить рабочим меньше, а в конце концов главное – прибыль.

– Джейми Мак-Грегор с вами не согласен, – ответил Дэвид, – так что придется повысить расценки.

– Ладно, – нехотя пробормотал Циммерман, – деньги не мои, а босса.

– Кроме того, я слышал, здесь постоянно идет в ход кнут.

– Господи, – фыркнул Циммерман, – что этим туземцам сделается, мистер? Шкуры у них такие толстые, что черномазые даже не чувствуют, когда их лупят. Зато пикнуть боятся!

– Значит, вы испугали троих рабочих до смерти, мистер Циммерман?

– Там, откуда они пришли, еще полно таких, – пожал плечами управляющий.

"Проклятое животное, – подумал Дэвид. – И к тому же опасное”.

– Если будут какие-нибудь беспорядки, вас уволят, – сухо объявил он и поднялся. – Обращайтесь с рабочими по-людски. Немедленно прекратить наказания! Я проверил их бараки. Свиньи и то лучше живут. Велите все привести в порядок.

Ганс Циммерман злобно уставился на юношу, пытаясь взять себя в руки.

– Что-нибудь еще? – с трудом выговорил он наконец.

– Да. Я вернусь через три месяца, и если останусь недоволен, можете искать работу в другой компании. До свиданья! Дэвид повернулся и вышел. Циммерман долго не двигался с места, кипя от злобы.

– Дураки! – прорычал он. – Англичанишки поганые!

Сам Циммерман был буром и происходил из семьи буров. Земля принадлежала им, и Бог населил эту землю черномазыми, чтобы те служили белым. Пожелай Господь, чтобы с неграми обращались, как с людьми, он не создал бы их черными.

Джейми Мак-Грегор этого не понимал. Но что ожидать от любителя лизать неграм задницу?!

Управляющий знал, что в будущем придется быть поосторожнее. Но он еще покажет им, кто хозяин в Намибии!

Сфера влияния “Крюгер-Брент Лимитед” расширялась, и Джейми Мак-Грегору приходилось много разъезжать. Он купил бумагоделательную фабрику в Канаде и судоверфь в Австралии.

Когда Джейми бывал дома, он почти все время проводил с сыном, так разительно напоминавшим его самого в детстве. Джейми невероятно гордился мальчиком и хотел даже брать его с собой в дальние поездки, но Маргарет не позволяла.

– Он еще слишком мал для таких путешествий. Подрастет и будет ездить с тобой. Хочешь быть с ним почаще, приходи домой.

Не успел Джейми оглянуться, как мальчику исполнился годик, потом два, и отцу оставалось только удивляться, как быстро летит время.

Наступил 1887 год.

Для Маргарет же, наоборот, месяцы тянулись бесконечно. Раз в неделю муж приглашал гостей, а она играла роль гостеприимной очаровательной хозяйки. Чужие мужчины находили, что Маргарет умна и остроумна, и любили беседовать с ней. Она знала, что некоторые и вправду считают ее на редкость привлекательной, но, конечно, никто не осмеливался высказывать подобные мысли жене Джейми Мак-Грегора.

Когда гости уходили, Маргарет обычно спрашивала:

– Ты доволен тем, как прошел вечер? Муж неизменно отвечал:

– Все было прекрасно. Спокойной ночи. – И шел взглянуть на сына. Через несколько минут раздавался стук входной двери. – Джейми, как всегда, уходил на всю ночь.

А Маргарет Мак-Грегор лежала без сна, мучаясь мыслями о разбитой жизни. Ей было известно, что все женщины в городе завидовали жене такого богатого человека, и сердце ее болело: вряд ли тут было чему завидовать. Маргарет жила с загадочным непонятным мужем, обращавшимся с ней, как с совершенно чужой женщиной. Если бы он только заметил ее! Интересно, что бы сделал Джейми, если как-нибудь утром за завтраком она взяла блюдо с овсянкой, специально привезенной из Шотландии, и вылила бы на его глупую голову! Маргарет представила выражение на лице мужа и так развеселилась, что даже посмеялась потихоньку, но тут же смех перешел в бурные душераздирающие рыдания.

«Не хочу больше любить его. Не желаю. Я должна прекратитить это безумие, прежде чем окончательно уничтожу свою жизнь…»

К 1890 году Клипдрифт более чем оправдал ожидания Джейми. За те семь лет, что он прожил здесь, Клипдрифт продолжал расти, а старатели со всего света по-прежнему валили сюда толпой.

История повторялась. Люди приезжали в дилижансах, фургонах, приходили пешком в одних лохмотьях. Они нуждались в продовольствии, снаряжении, жилье и деньгах на регистрацию заявок, и Джейми Мак-Грегор был готов ссудить их всем необходимым. Он был акционером в десятках процветающих предприятиях по добыче алмазов и золота: имя его гремело по всей стране, а репутация становилась все более прочной. Как-то утром Джейми посетил поверенный “Де Бирс”, гигантского консорциума, владевшего обширными алмазными копями в Кимберли.

– Чем могу служить? – спросил Джейми.

– Меня просили предложить вам сделку, мистер Мак-Грегор. Компания “Де Бирс” хотела бы выкупить ваши акции. Назовите только цену.

Наступил момент торжества!

Джейми, ухмыльнувшись, объявил:

– Лучше назовите вашу!


Дэвид Блэкуэлл становился все более и более необходим Джейми. В этом молодом американце он видел себя, каким был в юности. Мальчик был честен, умен и предан. Джейми назначил Дэвида своим секретарем, потом заместителем и, наконец, когда тому исполнился двадцать один год, – главным управляющим.

Для Дэвида же хозяин был вторым отцом. Когда отец юноши перенес инфаркт, Джейми поместил его в больницу, платил за лечение, а позже, когда тот умер, похоронил за свой счет. За те пять лет, что Дэвид работал на “Крюгер-Брент Лимитед”, он привык почитать и преклоняться перед Джейми, которого любил больше всех в жизни. Он знал о натянутых отношениях между хозяином и его женой, всегда сожалел об этом, потому что уважал обоих, но никогда не вмешивался, считая, что это не его дело, а единственная обязанность – помогать Джейми чем только возможно.

Джейми все больше времени проводил с сыном. Мальчику было уже пять лет. И, когда отец впервые взял его на прииски, тот целую неделю ни о чем другом не мог говорить. Они часто ходили в походы на несколько дней и ночевали в палатке. Джейми привык к небу над Шотландией, где все звезды появлялись на предназначенных для них местах, но здесь, в Южной Африке, все созвездия перемешались: в январе над головой ярко сияла звезда Канопус, в мае – созвездие Южного креста, а в июне, который в Южной Африке считается зимним месяцем, огромными бриллиантами переливалось созвездие Скорпиона. Загадка! Но как бы то ни было, Джейми больше всего на свете любил лечь на теплую землю рядом с сыном, глядеть в бездонную бархатную глубину и сознавать, что они тоже принадлежат вечности.

Оба Джейми поднимались на рассвете и шли подстрелить какую-нибудь дичь на обед: куропатку, цесарку, оленя или антилопу. У мальчика был собственный пони; отец с сыном часто отправлялись на прогулки в вельд, остерегаясь попасть в глубокие дыры, вырытые муравьедами, где вполне могли поместиться даже лошадь с всадником.

В вельде людей на каждом шагу подстерегали опасности. Однажды Джейми с сыном раскинули лагерь на берегу реки, где их чуть не затоптало насмерть вспугнутое чем-то стадо прыгунов – южно-африканских газелей. Первым признаком надвигающегося бедствия было всего-навсего едва заметное облачко пыли на горизонте. Зайцы, шакалы, степные коты-каракалы мчались дружными стайками, и даже большие змеи выползли из кустов в поисках камней, под которыми можно скрыться. Джейми вновь взглянул вдаль. Пыльная дымка приближалась.

– Давай уходить, – сказал он.

– Но наша палатка…

– Брось ее.

Оба быстро сели на лошадей и поскакали к вершине высокого холма. Послышался дробный стук копыт, и они увидели передние ряды газелей. Табун растянулся не меньше, чем на три мили, всего, должно быть, с полмиллиона голов. Животные сметали все на своем пути, вырывали с корнем деревья, в пыль растаптывали кусты, а земля, где они пробегали, была усеяна трупами мелких животных, безжалостно смятых острыми копытами. В воздухе стояла плотная пелена пыли, громовой топот отдавался в ушах, и, когда наконец все стадо пробежало, Джейми, прикинув, определил, что все продолжалось больше трех часов.

В тот день, когда мальчику исполнилось шесть, отец сказал:

– На следующей неделе я собираюсь в Кейптаун и хочу взять тебя с собой, чтобы ты посмотрел, какие бывают на свете города.

– А мама поедет с нами? – спросил мальчик. – Она не хочет охотиться, но города любит.

Отец взъерошив волосы сына, покачал головой:

– Она очень занята, сынок. Поедем вдвоем, только ты и я, хорошо?

Ребенок чувствовал что-то неладное в отношениях отца и матери: казалось, они были очень далеки друг от друга, и это тревожило Джейми, хотя он не понимал истинных причин такого охлаждения.

Они отправились в путешествие в личном вагоне Джейми. В 1891 году жители Южной Африки предпочитали железную дорогу остальным видам транспорта: ведь билеты были недороги, а поезда удобны, да и ходили быстро.

Вагон длиной семьдесят один фут, сделанный по специальному заказу Джейми, состоял из четырех отделанных панелями купе, где могли поместиться двенадцать человек, салона, служившего одновременно и конторой, столовой, баром. В купе были медные кровати, газовые фонари и широкие окна. Кроме того, имелась полностью оборудованная кухня.

– А где пассажиры? – удивился ребенок.

– Мы и есть пассажиры, – засмеялся отец. – Это твой поезд, сынок.

Малыш почти всю поездку не отрывался от окошка, восхищаясь бесконечными пространствами, по которым проносился поезд.

– Это Божья земля, – объяснил отец. – Он создал ее для нас и начинил драгоценными минералами. Они лежат в глубине, ожидая, пока их обнаружат. То, что уже найдено, всего лишь малая часть богатств.

Когда они прибыли в Кейптаун, Джейми-младший был поражен шумными улицами и высокими зданиями.

Отец взял его в порт, где грузились и разгружались суда компании “Торговый флот Мак-Грегора”.

– Видишь корабли? Они принадлежат нам. Вернувшись домой, Джейми-младший, не умолкая, часами рассказывал о виденных чудесах.

– Папа владеет целым городом! – радостно объявил он. Тебе бы понравилось, мама. В следующий раз обязательно поедешь с нами и посмотришь.

Маргарет прижала сына к груди.

– Конечно, дорогой!

Джейми совсем перестал ночевать дома, и Маргарет знала, что он часто посещает мадам Эгнес. Она слыхала, что муж купил дом для одной из девушек мадам, чтобы посещать ее без лишних свидетелей, но не знала, правда ли это. Чувствовала только, что готова убить соперницу, кем бы она ни была.

Устав жить в атмосфере холодной вражды и опасаясь потерять от отчаяния рассудок, Маргарет заставила себя принимать участие в жизни города. Она собирала средства на постройку новой церкви, организовала общество помощи нуждающимся старателям и потребовала от мужа, чтобы тот разрешил бесплатный проезд по железной дороге людям, возвращавшимся в Кейптаун без денег и надежд на лучшую жизнь.
– Хочешь, чтобы я выбрасывал деньги на ветер, – проворчал Джейми. – Пусть возвращаются так же, как и прибыли сюда, меня это не касается.

– У них сил нет идти пешком, – не сдавалась Маргарет. – А если эти люди останутся, городу придется кормить и одевать их.

– Ну хорошо, – буркнул наконец муж, – но это чертовски глупая идея!

– Спасибо, Джейми!

Он смотрел вслед выходящей из конторы Маргарет и вопреки себе почувствовал нечто вроде гордости за нее.

"Да, хорошей женой стала бы она кому-нибудь… другому”, – думал он.

Женщину, для которой Джейми купил дом, звали Мэгги. Хорошенькая проститутка, тезка Маргарет, сидела когда-то рядом с ней на обеде в доме мадам Эгнес. Джейми всегда удивлялся, что по какой-то иронии судьбы жена и любовница носили одинаковые имена, хотя между ними не было ничего общего. Этой Мэгги, блондинке с дерзким лицом и пышными формами, настоящей тигрице в постели, исполнился всего двадцать один год. Джейми хорошо заплатил мадам Эгнес за то, что та отпустила девушку, а Мэгги получала от любовника щедрое содержание.

Джейми старался держать в секрете свои посещения маленького домика и обычно приходил туда поздно ночью, когда мог быть уверен, что его никто не заметит.

Он не подозревал, что слишком многие знали о Мэгги, просто никто не осмеливался обсуждать эту связь: в конце концов город принадлежал Мак-Грегору, а тот имел полное право делать все, что пожелает.

Этот вечер принес Джейми одни огорчения. Он пришел к Мэгги в надежде развлечься, но любовница была в плохом настроении. Она лежала, растянувшись на кровати, розовый шелковый пеньюар едва прикрывал пышные груди и шелковистый треугольник золотистых волос внизу живота.

– Осточертело сидеть здесь взаперти целыми днями! – взвизгнула она. – Я что, рабыня какая? У мадам Эгнес, по крайней мере, каждый день что-нибудь да происходило! Почему ты никогда не берешь меня в поездки?!

– Я ведь уже объяснял, Мэгги. Не могу…

Она взметнулась с постели и, вызывающе подбоченившись, встала перед Джейми, не обращая внимания на окончательно распахнувшийся пеньюар.

– Брось голову морочить! Небось своего сыночка везде таскаешь? А я что, хуже его?

– Вот именно, – угрожающе-спокойно подтвердил Джейми, – хуже.

И, подойдя к бару, налил бренди – уже четвертый стакан; сегодня он пил больше, чем обычно.

– Ты меня в грош не ставишь! – завопила Мэгги. – Нашел себе дуру для развлечений!

Откинув голову, она уничтожающе расхохоталась.

– Моралист поганый! Шоталанец!

– Шотландец, а не шоталанец.

– Господи Боже, когда ты прекратишь придираться к каждому слову! Чтобы я ни сказала, все не так. Можно подумать, ты мне папаша или родственник какой!

Джейми почувствовал, что сыт по горло:

– Можешь завтра же возвращаться к мадам Эгнес. Я передам ей, что ты придешь.

Он взял шляпу и направился к двери.

– Не думай, что так легко избавиться от меня, ублюдок паршивый! – бросилась за ним Мэгги, кипя от ярости. Джейми остановился на пороге:

– Уже избавился. И исчез в ночи.

К своему удивлению, он обнаружил, что пошатывается и не способен думать отчетливо. Может, выпил больше четырех стаканов, сейчас уже не вспомнить. Он представил обнаженное тело Мэгги, лежавшей на постели, вызывающе распахнутый пеньюар, манящие формы… Только шлюха может вот так завлекать, а потом оттолкнуть человека… Играла с любовником, гладила, целовала, ласкала мягким острым язычком все тело, пока в нем не поднялось неудержимое желание, а потом затеяла скандал, не дав Джейми насытиться, оставив неудовлетворенным.

Добравшись до дому, Джейми направился по коридору в свою комнату и, проходя мимо спальни Маргарет, заметил пробивающийся из-под закрытой двери свет. Значит, жена еще не спит. Перед глазами Джейми внезапно всплыло видение: Маргарет в постели, в одной ночной сорочке. А может, на ней вообще ничего нет… Джейми вспомнил, как извивалось под ним это цветущее прекрасное тело, тогда, давно, под деревьями, на берегу Оранжевой реки.

Выпитое бренди окончательно ударило в голову, и Джейми, почти ничего не сознавая, открыл дверь и вошел.

Маргарет, лежа в постели, читала при свете керосиновой лампы и, услыхав шаги, подняла удивленные глаза:

– Джейми?.. Что-то случилось?

– Т-только птму, что я решил и… нанести собстной ж-жене држский визит?.. – промямлил муж непослушным языком.

На Маргарет была только прозрачная ночная сорочка, и Джейми мог ясно видеть полные груди, натягивающие тонкую ткань.

– Клянусь Богом, у нее прекрасное тело, – пробормотал он, сбрасывая одежду.

Маргарет встревоженно взметнулась с кровати:

– Что ты делаешь?!

Но Джейми захлопнул ногой дверь и, одним прыжком подскочив к жене, швырнул ее на постель и очутился рядом, совсем обнаженный.

– Боже, как я хочу тебя, Мэгги.

В отуманенном парами спиртного мозгу не осталось связных мыслей, и Джейми уже не помнил, какую из двух Маргарет он хотел. Как же она боролась! Да-да! Это его дикая кошечка! Джейми засмеялся, когда наконец ему удалось утихомирить отбивающуюся женщину, но та, неожиданно обмякнув, притянула его к себе, шепча:

– О мой дорогой, мой любимый Джейми… Я так люблю тебя…

И Джейми подумал, что был слишком жесток к ней и утром обязательно попросит не возвращаться к мадам Эгнес…

Когда Маргарет проснулась, рядом уже никого не было. Но она по-прежнему чувствовала вес горячего мужского тела, объятья нетерпеливых рук, в ушах звучало:

– Боже, я хочу тебя, Мэгги…

Невыразимая радость охватила Маргарет. Значит, она была права! Джейми любит ее. Любит! Ради этого стоило ждать, перенести все страдания, унижения, всю боль одиночества прошлых лет.

Остаток дня Маргарет провела, как в тумане. Она приняла ванну, вымыла голову и сто раз решала и передумывала, какое платье понравится Джейми, отослала кухарку, чтобы собственноручно приготовить любимые блюда мужа, несколько раз накрывала на стол, пока наконец не убедилась, что цветы и свечи лучше и расставить нельзя. Как хотела Маргарет, чтобы этот вечер был особенным!

Джейми не пришел домой к ужину. Его не было всю ночь. Маргарет до трех часов сидела в библиотеке, ожидая мужа, и только под утро ушла к себе… одна.

Джейми возвратился только на следующий день, к вечеру, вежливо кивнул Маргарет и направился в комнату сына. Ошеломленная Маргарет долго непонимающе смотрела вслед мужу, потом медленно повернулась и поглядела на себя в зеркало. Серебристое стекло сказало женщине, что она никогда еще не была так прекрасна, но, приглядевшись, Маргарет не узнала собственных глаз. Глаз совершенно незнакомого человека. Чужака.

Глава 10

– Ну что же, миссис Мак-Грегор, очень-очень рад, что могу сообщить превосходную новость, – объявил доктор Тиджер, расплываясь в улыбке. – У вас будет ребенок.

Маргарет пошатнулась, как от удара, не зная, плакать или смеяться. Превосходная новость?! Родить еще одного малыша в браке без любви, дать появиться на свет ни в чем не повинному ребенку?! Невозможно! Маргарет была не в силах сносить унижения. Необходимо найти выход… Но тут к горлу подступила тошнота, на лице выступили крупные капли пота.

– Тошнит по утрам? – спросил доктор Тиджер.

– Немного.

– Возьмите эти таблетки. Они помогут. Вы совершенно здоровы, миссис Мак-Грегор, не о чем беспокоиться. А сейчас идите домой, обрадуйте мужа.

– Да-да, – тупо кивнула она, – конечно. За обедом Маргарет набралась храбрости:

– Я сегодня ходила к доктору. У меня будет ребенок.

Не ответив ни слова, Джейми отбросил салфетку, поднялся из-за стола и буквально вылетел из комнаты. Именно в эту минуту Маргарет поняла, что может ненавидеть мужа столь же глубоко, сколь и любить.

Она плохо переносила беременность, почти все время проводила в постели, слабая и измученная, часами представляя одну и ту же картину: мужа, на коленях молящего о прощении, сжимающего ее в объятиях. Но все это были только мечты, а наяву Маргарет ощущала, как со скрежетом захлопнулась за ней железная дверь тюрьмы… Идти было некуда, а если она и смогла бы уехать, муж никогда не позволит забрать сына.

Джейми-младшему уже исполнилось семь лет. Он рос красивым здоровым мальчишкой, очень быстро все схватывал и обладал неплохим чувством юмора. С матерью он был очень нежен, словно каким-то образом знал, насколько она несчастна, делал в школе забавные вещички, дарил ей, и Маргарет становилось немного легче. Когда сын спрашивал, почему отец не приходит домой по вечерам и никуда не берет с собой мать, Маргарет отвечала только:

– Твой отец – очень занятой человек, Джейми, и ему некогда заниматься пустяками.

И клялась себе ни за что не допустить, чтобы ребенок узнал об истинных отношениях с мужем и не возненавидел за это отца.

Беременность Маргарет становилась все более заметной. Знакомые останавливали ее на улице, улыбаясь, поздравляли.

– Уже недолго, миссис Мак-Грегор, не так ли? Бьюсь об заклад, это будет такой же прелестный мальчик, как Джейми. Ваш муж – просто счастливчик…

А за спиной шептались:

– Бедняжка. Как ужасно выглядит: должно быть, узнала о той шлюхе, его любовнице…

Маргарет попыталась подготовить Джейми-младшего к предстоящему событию:

– У тебя скоро будет маленький братик или сестричка, дорогой. Сможешь с ним играть… Как хорошо, правда? Мальчик обнял ее и прошептал:

– И ты не будешь такой одинокой, мама. Маргарет с трудом смогла удержаться от слез. Схватки начались в четыре утра. Миссис Толли послала за Ханной: здоровая крепкая малышка появилась на свет в полдень. У нее был рот матери и подбородок отца; маленькое красное личико обрамляли густые черные вьющиеся волосы. Маргарет назвала девочку Кейт.

– Это хорошее имя, – думала она, – подходящее для сильного человека. А малышке понадобятся силы. Как и всем нам. Я заберу детей и уеду. Не знаю еще, куда и как смогу сделать это, но найду, обязательно найду выход.
Дэвид Блэкуэлл без стука ворвался в кабинет Джейми Мак-Грегора. Тот изумленно уставился на юношу:

– Какого дьявола…

– В Намибии восстание!

– Что?! – вскочил Джейми. – Что случилось?!

– Охранники поймали негритянского мальчишку, который пытался украсть алмаз: разрезал кожу под мышкой и спрятал в рану камень. Ганс Циммерман, в назидание остальным, выпорол его перед строем. Парень умер. Ему было всего двенадцать.

Лицо Джейми исказилось яростью.

– Господи Иисусе! Я же запретил телесные наказания на всех копях!

– Я предупреждал Циммермана.

– Избавься от этого ублюдка.

– Мы не можем его найти.

– Почему?

– Он в руках негров. Ситуация вышла из-под контроля. Джейми схватил шляпу:

– Оставайся здесь и смотри, чтобы все было в порядке до моего возвращения.

– По-моему, вам не стоит ехать туда – слишком опасно, мистер Мак-Грегор. Мальчик, которого убил Циммерман, был из племени баролонг. Они ничего не забывают и не прощают. Я мог бы…

Но Джейми уже исчез.

Он увидал клубы дыма еще за десять миль до алмазных полей. Все хижины в Намибии пылали.

«Проклятые идиоты, – подумал Джейми. – Сжигают собственные дома!»

Когда экипаж подъехал ближе, Джейми услыхал хлопки оружейных выстрелов, вопли и заметил среди всеобщей неразберихи полицейских в мундирах, стреляющих в негров и цветных, беспомощно бегущих неведомо куда в напрасных попытках скрыться. Белых было в десять раз меньше, но у них имелось оружие.

Начальник полиции Бернард Соти, увидев Джейми, поспешил к нему:

– Не беспокойтесь, мистер Мак-Грегор. Мы прикончим всех этих ублюдков.

– Черта с два! – заорал Джейми. – Велите вашим людям прекратить стрельбу!

– Что?! Если мы…

– Делайте, как я велел!

Джейми, вне себя от злости, с ужасом увидел, как под градом пуль упала негритянская женщина.

– Отзовите людей!

– Как скажете, сэр.

Начальник передал приказ одному из офицеров, и через несколько минут все стихло.

Повсюду на земле валялись трупы.

– Послушайтесь моего совета, – начал Соти. – Я бы…

– Мне ваши советы ни к чему. Приведите их главаря! Двое полицейских подтащили молодого негра в наручниках к тому месту, где стоял Джейми. Он был весь в крови, но во взгляде ни тени страха. Негр стоял, не сгибаясь, высокий, стройный, сверкая глазами, и Джейми вспомнил, как звучит слово “гордость” на языке банту: “исико”.

– Я Джейми Мак-Грегор. Негр презрительно сплюнул.

– В том, что произошло, нет моей вины. Я не хочу войны и постараюсь возместить твоим людям убытки.

– Скажи это их вдовам! Джейми обернулся к Соти.

– Где Ганс Циммерман?

– Не можем найти, сэр.

Но Джейми заметил, как блеснули глаза негра, и понял, что Циммермана уже никогда не отыщут.

– Я закрываю копи на три дня, – сказал он чернокожему, – и хочу, чтобы ты поговорил со своими. Скажите, на что жалуетесь, я обещаю справедливо во всем разобраться. Больше избиений не будет.

Молодой человек недоверчиво усмехнулся.

– Я пришлю нового управляющего. Отстроим дома и увеличим жалование. Но твои люди должны приступить к работе через три дня.

– Вы собираетесь отпустить этого? – ошеломленно спросил начальник полиции. – Он ведь убил несколько человек.

– Назначим расследование и…

Послышался дробный стук копыт. Джейми обернулся и, увидев приближающегося Дэвида Блэкуэлла, почувствовал, как сердце тревожно сжалось. Дэвид спрыгнул с лошади.

– Мистер Мак-Грегор, ваш сын пропал.

В глазах Джейми потемнело, словно день внезапно обратился в ночь.

Половина населения Клипдрифта приняла участие в поисках. Они прочесывали окрестности, заглядывали в овраги, ущелья, лощины. Мальчик бесследно исчез.

Отец, почти теряя рассудок от горя, твердил:

– Джейми просто заблудился где-то, вот и все. Он скоро вернется…

Джейми зашел в спальню жены. Она, лежа в постели, кормила ребенка и, увидев мужа, вскинулась.

– Ничего нового?!

– Пока нет, но я найду его.

Он мельком взглянул на малышку и, не сказав ни слова, вышел. Тут же появилась миссис Толли, нервно теребя фартук.

– Не волнуйтесь, миссис Мак-Грегор. Джейми уже большой и знает, как позаботиться о себе.

Слезы слепили Маргарет. Неужели кто-то захочет причинить зло такому малышу? Этого просто не может быть!

Миссис Толли, наклонившись, взяла Кейт.

– Попытайтесь заснуть, миссис Мак-Грегор. Потом отнесла ребенка в детскую и положила в колыбельку. Малышка улыбнулась и заворковала.

– Тебе бы тоже лучше поспать. Впереди целая жизнь! Миссис Толли вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. В полночь окно детской бесшумно распахнулась, и в комнату прыгнул человек. Подошел к кроватке, накинул одеяльце на спящего младенца и осторожно взял его на руки.

Бэнда исчез так же быстро, как и появился. Именно миссис Толли обнаружила исчезновение Кейт. Первой мыслью экономки было, что хозяйка приходила ночью и забрала малышку. Войдя в спальню Маргарет, миссис Толли спросила:

– А где девочка?

И по выражению лица матери мгновенно поняла, что произошло.

Кончался второй день бесплодных поисков. Джейми уже едва держался на ногах.

– Как ты думаешь, ничего плохого не могло с ним случиться? – спросил он Дэвида, едва сдерживаясь.

– Ну конечно, нет, мистер Мак-Грегор, – кивнул тот, стараясь говорить как можно убедительнее.

На самом деле Дэвид понимал, что могло произойти, ведь он предупреждал хозяина: банту никогда не забывают и не прощают, а ведь убили именно мальчика банту. Если именно они похитили маленького Джейми, ребенок погиб ужасной смертью, на нем выместили гибель того, другого.

Джейми возвратился домой на рассвете, измученный, вымотанный. Он возглавлял одну из поисковых партий: горожане, старатели и полицейские провели тяжелую ночь, обыскивая все возможные места, куда мог забрести мальчик.

В кабинете его ожидал Дэвид.

– Мистер Мак-Грегор, вашу дочь похитили. Джейми, бледнея, молча уставился на него. Потом повернулся и неуверенными шагами направился в спальню. Он был на ногах уже двое суток и теперь, окончательно обессиленный, свалился на постель и заснул. Он очутился под огромным баобабом… и откуда-то издали, из просторов бескрайнего вельда, появился лев. Маленький Джейми тряс его.

– Проснись, папа, лев сейчас прыгнет. Зверь двигался огромными скачками. Сын изо всех сил тряс Джейми.

– Проснись, папа, проснись!

Джейми открыл глаза. Над ним стоял Бэнда. Джейми хотел что-то сказать, но тот быстро заткнул ему ладонью рот.

– Тихо! – прошипел Бэнда, помогая другу сесть.

– Где мой сын? – требовательно спросил Джейми.

– Он мертв.

Перед глазами несчастного все поплыло.

– Прости. Я не успел остановить их. Твои люди пролили кровь баролонга, мой народ требовал отмщения.

Джейми закрыл лицо руками:

– Боже мой! Что они сделали с ним?

– Оставили в пустыне, – с бесконечной скорбью прошептал Бэнда. – Я… я нашел его тело и похоронил.

– Нет! О Господи, только не это!

– Я пытался спасти его, Джейми. Джейми медленно кивнул, начиная осознавать, что произошло непоправимое.

– А моя дочь… – глухо пробормотал он.

– Я унес девочку, прежде чем они смогли до нее добраться. Сейчас малышка в детской, спит. С ней ничего не случится, если выполнишь то, что обещал.

Джейми поднял глаза, и Бэнда не узнал друга: вместо лица – маска ненависти.

– Я сдержу слово. Но хочу получить человека, убившего моего сына. Они за это заплатят.

– Тогда тебе придется уничтожить все мое племя, Джейми, – спокойно ответил Бэнда и исчез.

"Это всего-навсего дурной сон”, – уговаривала себя Маргарет, боясь открыть глаза, потому что знала – если приоткрыть веки, кошмар станет реальностью, и ее дети действительно погибли. Поэтому она затеяла игру – будет лежать, зажмурившись, пока не почувствует прикосновение ручонки Джейми и не услышит:

– Все в порядке, мама. Мы здесь. С нами ничего не случилось.

Она не вставала вот уже три дня, никого не желала видеть и отказывалась разговаривать. Доктор Тиджер приходил и уходил, но Маргарет ничего не замечала… Ночью, лежа без сна, она вдруг услыхала в комнате сына странный грохот, будто упало что-то тяжелое. Открыла глаза и прислушалась. Какой-то шум. Маленький Джейми вернулся.

Вскочив с кровати, Маргарет побежала по коридору. Через закрытую дверь доносились странные звуки, похожие на стоны раненого животного. С бешено бьющимся сердцем Маргарет переступила порог.

На полу, скорчившись, лежал муж: лицо перекосилось, один глаз был закрыт, другой вылез из орбиты и бессмысленно уставился на нее. Он пытался сказать что-то, но с губ срывались только невнятные крики.

– О Джейми… Джейми, – прошептала она.

– Боюсь, плохи дела, – покачал головой доктор Тиджер. – У вашего мужа, миссис Мак-Грегор, сильнейший удар. Пятьдесят шансов из ста за то, что он выживет, но даже в этом случае никогда уже не сможет вести обычную жизнь. Останется парализованным до конца дней своих. Я распоряжусь, чтобы мистера Мак-Грегора поместили в закрытый санаторий, где за ним будет соответствующий уход.

– Нет.


Доктор удивленно взглянул на Маргарет:

– Нет? Что…

– Никаких больниц. Мой муж останется со мной. Подумав немного, доктор кивнул:

– Хорошо. Вам понадобится сиделка. Я вызову.

– Не нужно никаких сиделок. Я сама позабочусь о Джейми. Доктор Тиджер покачал головой:

– Это вряд ли возможно, миссис Мак-Грегор. Вы даже не представляете, на что идете! Ваш муж никогда не сможет ни встать, ни заговорить, не станет нормальным человеком, пока жив.

– Я позабочусь о нем, – повторила Маргарет. Теперь Джейми наконец после стольких лет по-настоящему принадлежал ей.

Глава 11

Джейми Мак-Грегор прожил еще ровно год с того дня, когда его нашли лежащим на полу в спальне сына, и эти дни были самыми счастливыми в жизни Маргарет. Муж был совершенно беспомощен, не мог двинуть ни рукой, ни ногой, не ворочал языком. Маргарет трогательно ухаживала за ним, следила, чтобы Джейми ни в чем не нуждался. Днем она усаживала его в инвалидное кресло и, не переставая вязать мужу свитеры и пледы, беседовала о всех домашних делах и заботах, обсудить которые у того раньше никогда не было времени, рассказывала, как выросла маленькая Кент и какой красавицей стала.

Вечером Маргарет, поднимая высохшего, похожего на скелет мужа, несла его в свою спальню и осторожно укладывала на постель. Сама ложилась рядом и продолжала говорить, пока не засыпала.

Дэвид Блэкуэлл управлял “Крюгер-Брент Лимитед” и время от времени появлялся в доме с бумагами, которые Маргарет было необходимо подписать. Каждый раз он с болью видел, как постепенно угасает человек, которому был всем обязан в жизни.

– Ты сделал хороший выбор, Джейми, – сказала мужу Маргарет. – Дэвид – прекрасный человек. Отложив вязание, она улыбнулась:

– Немного напоминает тебя. Конечно, не так умен, как ты, дорогой, но ведь подобного тебе нет и не будет больше никогда. Ты был так красив, Джейми, такой добрый и сильный. И не боялся мечтать. И вот теперь все твои мечты осуществились. Компания растет с каждым днем.

Она снова взяла спицы.

– Малышка Кейт начала говорить. Клянусь, она сегодня утром сказала “мама”.

Джейми неподвижно сидел в кресле; один глаз, не мигая, уставился в пространство.

– У нее твои глаза и рот. Вот увидишь, какой вырастет красавицей…

На следующее утро, когда Маргарет проснулась, Джейми Мак-Грегор был мертв.

Обняв холодное тело, она прижалась к мужу:

– Отдохни, дорогой, отдохни. Я всегда так любила тебя, Джейми. Надеюсь, ты знаешь это. Прощай, любовь моя…

Теперь она осталась совсем одна. Муж и сын покинули ее. Единственным утешением была маленькая дочка.

Маргарет вошла в детскую и встала над мирно спящей в колыбельке Кейт. Кэтрин. Кейт… Греческое слово, означавшая “ясная” или “чистая”. Имя это давали святым, монахиням или королевам.

– Кем же ты будешь, Кейт? – спросила Маргарет вслух.


Для Южной Африки это время было периодом расцвета, но политическое напряжение все росло. Всплыли старые разногласия между бурами и англичанами за право владения Трансваалем, и двенадцатого октября 1899 года, в день, когда Кейт исполнилось семь, Англия объявила войну бурам, а еще трое суток спустя штат Орендж Фри превратился в арену военных действий. Дэвид пытался убедить Маргарет забрать Кейт и уехать из Южной Африки, но та наотрез отказалась:

– Мое место рядом с могилой мужа.

Никакие доводы не помогали, хотя Дэвид объявил, что собирается воевать на стороне буров и неизвестно, как будет с самой Маргарет.

– Справлюсь, – упрямо отвечала она. – Попробую управлять компанией в твое отсутствие.

На следующее же утро Дэвид записался добровольцем.

Англичане ожидали, что война будет быстрой и легкой, чем-то чуть посложнее обычных маневров, молниеносным ударом, и поэтому среди солдат царило веселое, почти праздничное настроение.

В лондонских казармах у Гайд-Парка давали прощальный ужин. На обложке отпечатанного к этому событию меню был изображен британский солдат, держащий на подносе голову дикого кабана2, а названия блюд пестрели упоминаниями о той или иной южноафриканской местности: баранина “Мейфкинг”, фазаны “Претория”, репа “Трансвааль”…

Но британцев ожидал неприятный сюрприз. Буры воевали на территории, которую считали родиной, и готовы были биться до последнего.

Первое сражение произошло под Мейфкингом, маленьким местечком, чуть больше обычной деревни, и здесь впервые англичане начали понимать, с каким противником придется иметь дело.

Из Англии были срочно присланы подкрепления. Британцы осадили Кимберли, и только после жестокого и кровавого боя им удалось продвинуться к Ледисмиту.

У буров оказались пушки дальнего боя, каких у англичан не было, поэтому пришлось снимать дальнобойные орудия с военных судов и перетаскивать в глубь материка.

Маргарет жадно слушала новости с полей сражения. Жила, как и все вокруг, слухами, переходя от восторга к отчаянию. Как-то утром один из служащих вбежал в ее кабинет и взволнованно объявил:

– Я только что слышал сводку: англичане движутся на Клипдрифт. Нас всех убьют!

– Чепуха! Никто не осмелится и пальцем нас тронуть! Пять часов спустя Маргарет Мак-Грегор стала военнопленной. Ее и Кейт отвезли в Паардеберг, в один из сотен концлагерей, разбросанных по всей Южной Африке. Заключенных держали под открытым небом на огромном поле, огражденном колючей проволокой, под охраной британских солдат, в невыносимых условиях.

Маргарет обняла Кейт и попыталась утешить:

– Не волнуйся, дорогая, ничего с нами не случится.

Но ни она сама, ни дочь не верили этому. Каждый день приносил новые ужасы. Десятки и сотни людей умирали от дизентерии и лихорадки, заключенных почти не кормили, лекарств и медицинской помощи они не получали. Этот безграничный кошмар, безумный бред продолжался почти три года. Хуже всего было сознание полнейшей беспомощности.

Мать с дочерью находились в полной власти тюремщиков, от которых зависело само их существование. Кейт жила в постоянном страхе, видя, как вокруг умирают дети, убежденная, что она будет следующей жертвой. Девочка была бессильна защитить себя и мать, и этот урок запомнился на всю жизнь. Власть. Если у тебя в руках власть и могущество, значит, будет и все остальное – еда, одежда, лекарства… свобода.

Наблюдая, как гибнут несчастные люди, Кейт еще больше уверилась, что самое главное, превыше всего на земле – власть. И девочка поклялась, что когда-нибудь станет сильнее всех и никто, никто не осмелится больше держать ее за колючей проволокой.

Кровавые битвы следовали одна задругой – Белмонт, Граспан, Станберг, Спайенкоп, но ни храбрость, ни отвага буров не помогли – их было слишком мало, а Британия высылала все новые подкрепления.

В 1902 году, после трехлетней жестокой войны, буры капитулировали. Пятьдесят пять тысяч буров ушли на войну, и тридцать четыре тысячи солдат, женщин и детей погибли. Но глубокая иступленная ненависть наполняла сердца выживших при одной мысли о том, что двадцать восемь тысяч их соотечественников умерло в британских концлагерях.

В тот день, когда ворота тюрьмы распахнулись, Маргарет и Кейт поспешили в Клипдрифт. А еще через несколько недель, солнечным и воскресным днем возвратился Дэвид Блэкуэлл, превратившийся за годы нелегких испытаний в настоящего мужчину, взрослого, уверенного в себе, хотя по-прежнему остававшегося тем же спокойным, немногословным Дэвидом, на которого так привыкла полагаться Маргарет. Все это время он не переставал тревожиться за нее и Кейт, не зная, живы ли они еще или погибли, и был вне себя от радости, когда обнаружил, что Кейт и Маргарет целы и невредимы.

– Жаль, что так и не сумел вас защитить, – признался он Маргарет.

– Все это в прошлом, Дэвид. Мы должны глядеть в будущее. А будущее для них означало: процветание “Крюгер-Брент Лимитед”.


Для всего мира 1900 год стал чистой дощечкой, на которой история будет писаться заново. Началось новое столетие и принесло ряд удивительных открытий, коренным образом изменивших жизнь на земле. Паровые и электрические машины заменили двигатели внутреннего сгорания. Появились подводные лодки и аэропланы. Численность населения достигла полутора миллиардов. Это было время бурного развития промышленности, и следующие шесть лет Дэвид и Маргарет старались использовать каждую представившуюся возможность, чтобы увеличить и без того немалый капитал.

Все это время Кейт была предоставлена самой себе и росла без присмотра. Мать была слишком занята делами компании и почти не обращала на нее внимания. Кейт была неуправляемой, упрямой, самоуверенной и непокорной. Как-то днем, возвращаясь с делового совещания, Маргарет увидела на грязном дворе, как четырнадцатилетняя дочь самозабвенно дралась с двумя мальчишками. Мать в ужасе, не веря своим глазам, уставилась на Кейт.

– Черт бы меня взял, – пробормотала она, – подумать только, что именно этой девице в один прекрасный день придется стать во главе "Крюгер-Брент Лимитед”! Помоги нам, Боже!



Каталог: download -> version
version -> Оқушылардың орта буынға бейімделуі барысында жүргізген жұмыстар туралы анықтама. қазан 2014ж
version -> Қазақстан тарихы бойынша Ұбт шпаргалкалары а а. Иманов көтерiлiс отрядтарын қаруландыру үшiн – қару-жарақ шығаруды ұйымдастырды
version -> Дома на окне пылился светильник со сломанным абажуром
version -> Қыс Қыстың ақ бояуы Көрпеге жер оранды Балалар ойнап далада Сырғанаққа тояды Ақ мамық қарды жер Балалар ойнап күлуде Мұзайдында сырғанап Астана
version -> Абай Құнанбайұлы
version -> Mұхтар Омарханұлы Әуезов
version -> Сабақ Қазақтың ұлттық ою түрімен құрлық суын бейнелеу
version -> Қазақ әдебиеті пәнінің негізгі мектепте оқытылу нысаны қазақ әдебиетінің үлгілері Басқа ұлт өкілдерінің қазақ халқының мәдениетін, әдебиетін, өнерін, тілін т б


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   28


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет