Сидорина Т. Ю. Философия кризиса: Учебное пособие / Т. Ю. Сидорина



жүктеу 5.41 Mb.
бет24/32
Дата28.04.2016
өлшемі5.41 Mb.
түріКнига
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   32
: book -> philosophy
philosophy -> Петр Алексеевич Кропоткин Взаимопомощь как фактор эволюции
philosophy -> Нет, речь идет о тех новых смыслах, которые старые понятия обретают здесь и сейчас. В книге даны все современные понятия, отражены все значимые для судьбы мира и России личности и события
philosophy -> Пьер Абеляр Диалог между философом, иудеем и христианином Предисловие к публикации
philosophy -> Е. В. Золотухина-Аболина Повседневность: философские загадки Москва 2005
philosophy -> Славой Жижек Хрупкий абсолют, или Почему стоит бороться за христианское наследие
philosophy -> Е. С. Решетняк Давидович В. Е. Д34 в зеркале философии. Ростов-на-Дону: изд-во "Феникс", 1997. 448 с. Эта книга
philosophy -> Эллинистически-римская эстетика I-II веков
philosophy -> Книга небес и ада ocr busya «Хорхе Луис Борхес, Адольфо Биой Касарес «Книга небес и ада»
philosophy -> Роберт л. Хаилбронер

Между тем Франк обращает внимание и на то, что в недрах европейской культуры коренились и развивались такие социальные пороки, как эгоизм, мелочность, мещанская пошлость и ограниченность, обилие буржуазных предрассудков, жестокость репрессий в отношении нарушителей буржуазного права и морали, слепой национализм. Некоторое время все это казалось наследием прошлого и не предвещало грядущих кризисов. Казалось, что гуманитарное развитие навсегда оставило позади эпоху войн, нищеты и бесправия.
Россия мечтала на равных правах войти в семью культурных народов Европы. Семью, как представлялось, мирную, духовно и материально благоустроенную. Поэтому, согласно Франку, Первая мировая война оказалась для большинства русских образованных людей совершенной неожиданностью: за несколько дней до ее начала, когда все ее симптомы были уже налицо, почти никто не верил в ее возможность. Когда же война стала совершившимся фактом, она продолжала казаться каким-то великим недоразумением, несчастной случайностью, результатом преступной воли кучки милитаристски настроенных правителей Германии. Никто еще не мог поверить в длительность, жестокость и разрушительный характер этой войны; она казалась не естественным результатом и выражением духовно-общественного состояния Европы и не великим историческим событием, знаменующим новую эпоху, а случайным эпизодом, болезненным, но кратким перерывом нормального культурного развития. (Эта трактовка восприятия войны сближает Франка с Бердяевым, утверждавшим, что для большинства людей война не вписывалась в представление о перспективах социального развития.)
309
Осознав чудовищность происходящего, и Европа, и Россия пришли к выводу, что вернуться к утраченной культурной жизни можно, только окончательно устранив самый источник войны. "Война была объявлена последней войной, направленной на прекращение всяких войн, на окончательное установление мирных и честных демократически-правовых начал и в отношениях между народами" [106]. Но последовавшие одна за другой революции - сначала в России, а затем в Германии - убедили многих, что эти надежды не только не оправдались, а, что значительно печальнее, пишет Франк, "многие сразу же, хотя и смутно, почувствовали, что - при всем различии и внешнего, и внутреннего политического положения России и Германии - их постигла какая-то общая судьба, что мировая война завершается какой-то мировой смутой" [107].
106 Франк С.Л. Указ. соч. С. 135.

107 Там же.

В результате войны и революций многое из того, что раньше представлялось наследием прошлого, которое само по себе будет устранено дальнейшим развитием культуры: взаимная ненависть, озлобление, страх перед врагом, беспощадная эксплуатация слабых - не только не были устранены, а превратились в нормальное, естественное состояние европейской жизни.
Франк исследует социальную ситуацию в европейском и российском обществе, отмечая общие тенденции в послевоенном его состоянии: "Все державы, хотя и не в одинаковой мере, истощены и ослаблены, все подавлены и внутренними раздорами, и неупорядоченностью внешних отношений; большинство победителей не знают, что начать "делать" с своей победой, и стараются - тщетно - сами загладить ее печальные последствия; другие в ослеплении губят сами себя и становятся предметом общей ненависти своим желанием во что бы то ни стало добить побежденных. Во внутренней политике на очередь дня становятся злобно-бессмысленные политические убийства - по большей части честных людей, отдающих себе отчет в ужасе положения и старающихся найти выход из него. В частной хозяйственной жизни господствует всеобщий упадок трудолюбия и

310


производительности труда, жажда легкой наживы, спекуляция на народном бедствии; пресловутая немецкая честность и деловитость, казалось, глубоко укорененные многовековым культурным развитием, сметены вихрем, точно внешние одеяния, не имеющие никакой собственной опоры в личности" [108].

Пытаясь систематизировать свое воспритяие послевоенной и послереволюционной эпохи, подвести итог происходящим событиям, Франк отмечает: "Мы потеряли веру в "прогресс" и считаем прогресс понятием ложным, туманным и произвольным. Человечество вообще, и европейское человечество в частности, - вовсе не беспрерывно совершенствуется, не идет неуклонно по какому-то ровному и прямому пути к осуществлению добра и правды. Напротив, оно блуждает без определенного пути, подымаясь на высоты и снова падая с них в бездны, и каждая эпоха живет какой-то верой, ложность или односторонность которой потом изобличается. И, в частности, тот переход от "средневековья" к нашему времени, то "новое" время, которое тянется уже несколько веков и которое раньше представлялось в особой мере бесспорным совершенствованием человечества, освобождением его от интеллектуальной, моральной и общедуховной тьмы и узости прошлого, расширением внешнего и внутреннего кругозора его жизни, увеличением его могущества, освобождением личности, накоплением не только материальных, но и духовных богатств и ценностей, повышением нравственного уровня его жизни, - это "новое время" изобличено теперь в нашем сознании как эпоха, которая через ряд внешних блестящих успехов завела человечество в какой-то тупик и совершила в его душе какое-то непоправимое опустошение и ожесточение. И в результате этого яркого и импонирующего развития культуры, просвещения, свободы и права человечество пришло на наших глазах к состоянию нового варварства" [109].


108 Там же. С 136.

109 Там же. С. 141.

Сегодня ясно, что не существует заранее заданного пути развития человечества, человеческой истории. Результатом событий первой четверти XX в. явилось крушение привычных пред-

311
ставлений о мире, истории, прогрессе. Согласно Франку, все старые, прежде бесспорные ценности, причислявшиеся к традиционной культуре, подлежат, по меньшей мере, пересмотру и проверке: "Во всей извне окружающей нас общественной и человеческой жизни мы не находим больше твердой почвы, на которую мы можем с доверием опереться. Мы висим в воздухе среди какой-то пустоты и среди тумана, в котором мы не сможем разобраться, отличить зыбкое полыхание стихий, грозящих утопить нас, от твердого берега, на котором мы могли бы найти приют. Мы должны искать мужества и веры в себе самих..." [110]. В этих словах русского философа, написанных в 1923 г., можно заметить параллели с более поздними оценками эпохи многих выдающихся западных мыслителей: Ясперса, Мунье, Гвардини, Хейзинги и др.

2.4. Евгений Трубецкой: смысл жизни и катастрофа современной культуры
Русский религиозный философ, правовед и общественный деятель Е.Н. Трубецкой обращается к теме кризиса культуры в работе "Смысл жизни", которая с полным основанием признается "наиболее значительным философским трудом" мыслителя [111], а также в ряде других работ, например "Умозрение в красках" (1915), "Два мира в древнерусской иконописи" (1916).)
110 Франк С.Л. Указ. соч. С. 144.

111 См.: Зеньковский В.В. История русской философии. Л., 1991. Т. II. Ч. 2. С. 107; Левицкий С.А. Очерки по истории русской философской и общественной мысли Франкфурт-на-Майне, 1981. Т. II. С. 11. (Цит. по: Сапов В.В. Князь Е.Н. Трубецкой: Очерк жизни и творчества // Трубецкой Е.Н. Избранное. М., 1995 С. 443.

Князь Евгений Николаевич Трубецкой (1863-1920) - правовед, профессор Московского университета, видный представитель религиозно-философской мысли, один из организаторов издательства "Путь" и Религиозно-философского общества памяти

312
B.C. Соловьева. К религиозной метафизике Е.Н. Трубецкой, так же как и его брат С.Н. Трубецкой, пришел под непосредственным и значительным влиянием Соловьева, с которым поддерживал дружеские отношения на протяжении многих лет. Среди философских сочинений Е.Н. Трубецкого - "Философия Ницше" (1904), "История философии права" (1907), "Миросозерцание Вл. С. Соловьева" (1913), "Метафизические предположения познания" (1917), "Смысл жизни" (1918) и др. Во время гражданской войны Е.Н. Трубецкой участвовал в белом движении. Умер в Новороссийске при эвакуации Добровольческой армии. [Философия / Под ред. В.Д. Губина. М., 2003.]


Работа "Смысл жизни" выходит в свет в 1918 г., когда катастрофизм переживаемых Россией событий проявляется во всей полноте. С очевидностью обнаруживается и взаимосвязь, взаимообусловленность кризиса европейской культуры и трагической судьбы России. Трубецкой воспринимает все происшедшее и происходящее в России в контексте европейского кризиса и пишет об этом в предисловии к работе: "Внешним поводом настоящего труда являются мучительные переживания мировой бессмыслицы, достигшие в наши дни необычайного напряжения. Когда была написана его первая глава, катастрофа, ныне постигшая Россию, только надвигалась и была мучительным предчувствием. Слышались отдаленные раскаты грома приближающейся грозы, но оставалась надежда, что она минует, и все еще казалось целым. Потом труд был прерван в самом его начале революционной бурей. Он возобновился под гром пушек московского октябрьского расстрела 1917 г. Теперь, когда он кончен, Россия лежит в развалинах; она стала очагом мирового пожара, угрожающего гибелью всемирной культуры" [112].
112 Трубецкой Е.Н. Смыcл жизни // Трубецкой Е.Н. Избранное. М., 1995 С. 7.

Ученик и последователь Вл. Соловьева, Трубецкой многое критически воспринимал в его учении, в том числе концепцию вселенской теократии и др. Современную ему общественную и культурную ситуацию Трубецкой квалифицирует в терминах апокалиптики, именуя общество "звериным царством". "На наших глазах, - пишет философ, - апокалиптическое видение зверя, выходящего из бездны, облекается в плоть и кровь; гос-

313
подствующая в современной жизни тенденция выражается именно в превращении человеческого общежития в усовершенствованного зверя, попирающего всякий закон божеский и человеческий; к этому результату ведут головокружительные успехи современной техники, с одной стороны, и столь же головокружительно быстрое падение человека и человечества, с другой стороны. Звериное начало утверждает себя как безусловное начало поведения, которому должно быть подчинено все в человеческой жизни. В особенности современное государство, с его аморализмом, с его стремлением использовать всю культуру как средство для осуществления животных целей коллективного эгоизма, являет собою как бы конкретное воплощение начала зверочеловеческого" [113]. И, как следствие, перспектива человеческой истории вовсе не Божье царство, но ад. "На наших глазах, - продолжает мыслитель, - ад утверждает себя как исчерпывающее содержание всей человеческой жизни, а стало быть, и всей человеческой культуры" [114]. Этот мотив присутствует и в более ранних работах философа. Так, в "Умозрении в красках" он сравнивает жизнь человечества с борьбой за выживание на дне аквариума, замечая при этом, что "в мирное время это роковое сходство скрыто, замазано культурой; напротив, в дни вооруженной борьбы народов оно выступает с цинической откровенностью; более того, оно не затемняется, а, наоборот, подчеркивается культурой, ибо в дни войны самая культура становится орудием злой, хищной жизни, утилизируется по преимуществу для той же роли, как челюсть в жизни водяного жука" [115].
113 Трубецкой Е.Н. Указ. соч.

114 Тамже. С. 258.


115 Трубецкой Е.Н. Умозрение в красках // Трубецкой Е.Н. Избранное М., 1995. С. 325.

Возможно, Трубецкой одним из первых обращает внимание на широту распространения кризисной ситуации, всеохватность ее проявлений. Полагаем, что так и начинало прорастать глобальное мировосприятие, осознание всеобщности происходящего в мире, глобальности последствий возникающих глобальных же

314

проблем. Трубецкой обращается к проблеме войны, акцентируя внимание прежде всего на всеобщих ее последствиях: "На наших глазах зло торжествует одну из величайших своих побед над человечеством: всюду свирепствует адский вихрь всеобщего разрушения - весь мир охвачен зловещим заревом пожара" [116].


Зло, торжествующее в мире, согласно Трубецкому, приняло форму "всеобщей войны между людьми". И если война вообще - явление древнее, то в XX в. она приобретает характер мировой, "распространяется на все части света". Впервые война является как безусловное и всеобщее начало, определяющее все человеческие отношения.

Состояние российского общества Трубецкой определяет также как "войну всех против всех". Философ замечает, что "все общество у нас живет в состоянии войны - классы, партии и даже отдельные лица. Распались все общественные связи, рухнул весь государственный порядок и внутренний мир. И словно самой родины нет больше - есть только враждующие между собой классы. А временами кажется, что нет больше и классов. Есть только хищные волки, которые рвут друг друга на части или собираются в стаи, чтобы вместе нападать на одиноких" [117].


116 Трубецкой Е.Н. Смысл жизни. С. 258.

117 Там же. С. 259.

Трубецкой рассматривает войну как культурный феномен, который со всей очевидностью демонстрирует и гибель культуры, и предзаданность, неизбежность этого конца, изначально заложенного в ней самой. "Война родила анархию!" - восклицает философ. И эта анархия, охватив, как эпидемия, все страны и сферы человеческой жизни, и есть символ конца.
Предвосхищая историко-культурный анализ Д. Мережковского, Трубецкой проводит эсхатологические параллели, сопоставляя современные ему события с катастрофами, происходившими в разные исторические эпохи: Пелопоннесская война, падение Римской империи, татарское нашествие - эти и многие другие примеры, согласно Трубецкому, "свидетельствуют об одном и том же - о положительном значении катастрофичес-

315
кого в мире, о связи глубочайших откровений с крушением человеческого благополучия. Вот почему второму пришествию Спасителя должна предшествовать такая скорбь, которой не было от начала мира" [118].


Так, при всей трагической оценке называемых событий, Трубецкой видит в них особое предназначение, особый смысл и обосновывает свою мысль следующим образом: например, именно в дни Пелопоннесской войны или после нее, под влиянием переживаний, ею вызванных, родились те духовные ценности, которые составляют величайший вклад Эллады в сокровищницу всемирной культуры. И не будь этих переживаний, считает философ, не было бы и многих великих творений греческих трагиков, комедий Аристофана, философии Сократа и Платона.
Вопрос сводится к оценке происходящего. Действительно, характерное для русской религиозно-философской традиции христианское восприятие истории позволяет увидеть в самых трагических событиях как современности, так и прошлого благое искупление, условие обретения новой жизни. "Совершается суд над миром, - пишет Трубецкой, - и все те духовные силы, которые таятся в человечестве, должны обнаружиться в этом огненном испытании. Самое разрушение мирского порядка доказывает, что царство Божие нас коснулось: оно близко, при дверях. Все то, что его не вмещает, подлежит разрушающему действию огня, разгоревшегося в мире. Но для тех народов, которые сумеют осознать и вместить его откровения, наступает эпоха великих духовных подвигов и высшего творчества" [119].
Обращаясь к теме европейской культуры, Трубецкой (что также характерно для русской религиозной философии) рассматривает проблему в широком контексте, отвлекаясь от конкретного культурно-исторического события, пытаясь осознать и проанализировать истоки и смысл происходящего [120].
118 Трубецкой Е.Н. Указ. соч. С. 285.

119 Там же.

120 Интересно, что оценка Трубецким культурной ситуации совпадает с диагнозом Бердяева: "культура всегда бывала великой неудачей жизни".
316

Философ ставит вопрос о смысле человеческой культуры. Отмечая, что дать однозначный ответ на этот вопрос невозможно, он предлагает подлинно христианскую трактовку феномена культуры (в традициях философии всеединства). Основную задачу культуры Трубецкой видит в том, что культура призвана нести в жизнь "мысль о Христе, пришедшем во плоти". В этом ее положительная задача и оправдание. Следуя концепции Вл. Соловьева, Трубецкой говорит о том, что "человек призван быть на земле сотрудником в строительстве дома Божия; и этой задаче должна служить вся человеческая культура, наука, искусство и общественная деятельность" [121]. Христианская философия, религиозное искусство (церковная архитектура, скульптура, музыка, религиозная живопись), христианская общественность являются для Трубецкого носителями "положительной ценности". "Отрицательная ценность" присуща антирелигиозной культуре, "которая стремится утвердить на земле царство безбожного человека".


Говоря о кризисе современной культуры (при этом не разделяя культуру европейскую и русскую), философ замечает, что разрушается, агонизирует именно эта антирелигиозная культура; именно она "гибнет в разгоревшемся на наших глазах мировом пожаре. В катастрофических событиях всемирной истории мы читаем ей суд и осуждение" [122].
121 Там же. С. 286.

122 Там же. С. 287.

Выделяя положительные и отрицательные элементы культуры, Трубецкой отмечает наличие "смешанной" или "средней" области человеческой жизни: есть безусловное добро и зло, но есть и средняя область относительного, религиозная оценка которого представляет значительные затруднения. Так, в числе спорных вопросов Трубецкой называет вопрос о светской культуре. Можно ли признавать за ней какую-либо положительную или относительную ценность? Или она должна быть оценена отрицательно? Если цели божественного домостроительства осуществляются через крушение мирского порядка и мирского строения, задается вопросом Трубецкой, не значит ли это, что

317


мы должны смотреть на весь мирской порядок, а с ним вместе и на всю светскую культуру как на ценность отрицательную?
Трубецкой полагает, что решение этого вопроса очень важно, поскольку фактически это вопрос об отношении человека к миру. Должны ли люди быть деятельны, активны, бороться, спасать гибнущее общественное устройство или предоставить все естественному ходу истории, заняв позицию стороннего наблюдателя: "Должны ли мы тушить мировой пожар или, сложа руки, ждать того Божьего суда над миром, который предвозвещается этой картиной всеобщего разрушения?" [123]
Выбор пассивного решения, т.е. отказ от борьбы за мирской порядок, с религиозной точки зрения может показаться более привлекательным, особенно в России, где традиционна склонность к пассивной религиозности. И есть немало примеров, когда в религиозных сектах проповедуется настроение бездействия в ожидании предстоящего конца мира и скорого пришествия Иисуса Христа. Трубецкой обращает внимание и на другой уклон религиозной мысли (или, как он пишет, "религиозного мироощущения"), ведущий к отождествлению мирского порядка с "царством антихриста", который вследствие этого неизбежно должен погибнуть. Последнее философ оценивает как крайне опасную тенденцию, поскольку, "признавая мирской порядок "царством антихриста", мы отдаем его во власть антихриста. А отказ от борьбы за мир есть недостойная человека, и в особенности христианина, капитуляция перед господствующим в мире злом" [124].
123 Трубецкой Е.Н. Указ. соч. С. 287.

124 Там же. С. 288.

В основе этих пассивных, эсхатологически окрашенных настроений, по мысли Трубецкого, лежит пренебрежение к "относительным" ценностям, в числе которых он называет и мирской порядок, и светскую культуру. Философ говорит об относительной и временной ценности мирского порядка, ибо конечная цель - Царствие Божие, и мирской порядок лишь этап на пути к нему. Но "пока мир не созрел для окончательного самоопределения, пока он не вмещает в себе полностью боже-

318


ственной жизни, он остается внебожественной областью. В качестве таковой он временно остается за порогом Царства Божия; но отсюда, разумеется, не следует, чтобы он должен был быть отдан во владычество бесу. В этом заключается оправдание мирского порядка - минского общества, государства, хозяйства и всей вообще светской культуры" [125].
Трубецкой считает, что совершенное Богоявление как максимум, действительный конец мирового процесса, оправдывает собой весь процесс: и его начало, и отдельные этапы, которые можно квалифицировать как относительные, но необходимые этапы пути, ступени лестницы, ведущей к цели божественного' строительства, божественного процесса. "Христианство высоко ценит отречение от мира и уход из него, - пишет философ, - но этот уход святых и преподобных, который признается одним из высших человеческих подвигов, есть отказ от мирских благ, отказ от эгоистического наслаждения и пользования миром, а отнюдь не отречение от борьбы с царствующим в мире злом..." [126]
125 Там же. С. 289.

126 Там же. С. 291.

2.5. Михаил Гершензон: "банкротство" культуры
Падение старого мира, смерть культуры - центральные темы в творчестве историка русской духовной культуры, философа, публициста М.О. Гершензона. Свое восприятие кризиса культуры и его последствий мыслитель выражает в работах "Кризис современной культуры" [127] (1917), "Тройственный образ совершенства" (1918), "Переписка из двух углов" (1921, совместно с Вяч. Ивановым) и др.
127 Публичная лекция, прочитанная М.О. Гершензоном в Киеве 29 марта 1917 г. Текст хранится в ОР ГБЛ. Ф 746. К. 10. Ед. хр. 22. Публикация: Гершензон М.О. Кризис современной культуры // Минувшее: Исторический альманах. М. СПб., 1992 С. 232-248.

319

Гершензон Михаил Осипович (1869-1925) - историк русской духовной культуры и общественной мысли, философ, публицист, переводчик. Родился в Кишиневе. С золотой медалью закончил гимназию. Провел два года (1887-1889) в Германии (учеба в политехникуме и слушание лекций по истории и философии в университете Берлина). С осени 1889 г. - студент историко-филологического факультета Московского университета. Ученик профессора П.Г. Виноградова. Будучи студентом, написал работы ("Афинская полития" Аристотеля и "Жизнеописания" Плутарха" и "Аристотель и Эфор"), удостоенные наград. Важным этапом в духовном развитии Гершензона становится сборник "Вехи". К концу 1910-х гг. отчетливо обозначился перелом в духовном развитии Гершензона. Одна из центральных тем этого времени - "падение старого мира", смерть культуры. [Русская философия. Малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 123-124.]
Гершензон критически оценивает современное состояние человечества, попавшего ("добровольно и бескорыстно") в силки бездуховности. Философ рисует картину широкомасштабного обезличивания человека. Религия и культура, которые взрастили человека, способного создавать и творить, сами заложили основы своей будущей гибели. "И настал срок, - пишет Гершензон, - когда вскормленные ею (религией. - Т.С.) наука и техника окрепли сами, укоренившись в обезличенном духе; тогда религия стала, казалось, не нужна" [128].
Жизнь человека сегодня определяется новыми ценностями. Власть и деньги, наука и техника пришли на смену ценностям Нового времени и, "словно облако", окутали современного человека. Гершензон называет науку и технику "вампиром", способным погубить человечество [129].
В понимании Гершензона современная культура есть не что иное, как беспредельная рационализация жизни: "Разум признал себя единственным органом верного знания и на этом основании требует себе единовластия во всех сферах человеческой деятельности" [130]. Философ задается вопросом, как возник-
128 Гершензон М.О. Тройственный образ совершенства. Томск, 1994. С. 39. (Цит. по: Алешин А.И. Гершензон // Русская философия Малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 124.)

129 См.: Там же. С. 58.

130 Гершензон М.О. Кризис современной культуры. - С. 234.

320

ло такое ослепление, и сам отвечает, что порождено оно громадными открытиями естественных наук и блестящим подтверждением, которые дает этим открытиям техника. Идея прогресса, вера в прогрессивное развитие человечества, успехи и достижения цивилизации обрели статус религии (которая окончательно окрепла в середине XIX в. и с тех пор царит полновластно), один из основных догматов которой - "вне знания нет прогресса". В этой религии, вере в могущество научного знания как единственной силы, способной усмирить, упорядочить хаос реальности, "искали утешение души, чувствительные к неправдам мира", да и не только они. Европейский человек, человек "фаустовской культуры", с его потребностью в активном, внешне целесообразном действии, по мысли философа, "больше всех материальных благ дорожит единством сознания, как твердой почвой для деятельности, он не может допустить, что в мире царят два разных закона - рациональный и иррациональный, и так как его обуревает жажда творчества, а творчество возможно только на основании предварительного расчета, то он склонен игнорировать все силы, все явления, которые не поддаются предусмотрению и расчету" [131].



1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   32


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет