Сущность человека



бет6/36
Дата28.04.2016
өлшемі8.15 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

41

«Технической основой как коммунистического производства, так и коммунистического самоуправления будет автоматическая система управляющих машин»[531, с. 189], -

и с тех пор неоднократно повторявший эту мысль [напр., в 530, с. 254]. Однажды он повторил эту мысль в еще более заостренной форме:

«...в управление внедряются математические модели, и оно скоро будет заменено автоматизированной системой ЭВМ»[529, с. 4].

Позднее Попов, как известно, перестал строить прогнозы о коммунистическом будущем и в 80-х гг. превратился в одного из ведущих апологетов "рыночной экономики". Однако то же, что раньше говорил Попов, и сегодня утверждает Ю. И. Семенов:

"...если капитализм обречен, то человечество все же, по-видимому, выживет. Однако это невозможно без утверждения на Земле нового, принципиально иного общественного строя - коммунистического. Скорее всего, человечество при этом пройдет переходный период, когда рынок будет еще действовать, но под строгим контролем общества. Общество будет вырабатывать стратегию, а рынок обеспечивать нужную тактику. Когда же производство вещей окончательно превратится (а развитие ведет именно к этому) в автономный единый процесс, происходящий под контролем компьютеров, и во многом уподобится естественным, природным процессам, то функционирование рынка станет и ненужным и невозможным, и он с неизбежностью исчезнет" [593, с. 330. Почти теми же самыми словами Семенов повторяет свой вывод в 588, с. 205-206].

Семенову вторит Г. А. Завалько:

"Автоматизация производства, избавляющая работника от непосредственного контакта с предметом труда и оставляющая ему управленческие функции, очевидно, потребует в скором времени упразднения эксплуатации и замены классового общества бесклассовым" [201, с. 216] .



* * *

Одним из тех, кто - будучи верен букве, а не духу марксизма - полагают, что производительные силы человечества созрели для социализма уже в начале XX века,

В том, что достижения НТР послужат предпосылкой перехода человечества к бесклассовому обществу, с Поповым, Семеновым и Завалько уже... в 1970 г. согласилась радикальная полумарксистская феминистка Суламифь Файерстоун в своей книге "The Dialectic of Sex" ("Диалектика пола"):

"С развитием эффективной контрацепции и новых репродуктивных технологий впервые появилась возможность разорвать связь биологии и освобождения женщин от их репродуктивной роли, и Файерстоун считает будущее искусственное внематочное воспроизводство основой женского освобождения. Однако такое освобождение не будет автоматическим последствием новых технологий, так как не исчезнут интересы мужчин в утверждении патриархата, а новая технология, особенно контроль над рождаемостью, может быть использована против женщин для укрепления устоявшейся системы эксплуатации. Женщины, следовательно, представляют собой угнетенный класс, который должен восстать и захватить контроль над средствами воспроизводства (куда входят социальные институты вынашивания и выращивания детей, а также новые технологии), с конечной целью уничтожения не только мужских привилегий, но самого разделения по признаку пола, чтобы "генитальные различия между людьми больше ничего не значили в культурном смысле". Она предполагает, что это будет сопровождаться пролетарской революцией, которая ликвидирует классовое общество и, используя кибернетику (курсив мой. - В. Б.), сделает возможным уничтожение труда, как такового..." [цит. по: 61, с. 212].

Как видим, идея о компьютерах как предпосылке коммунизма вот уже лет тридцать-сорок как носится в воздухе по всему миру. По общему правилу, если идея до такой степени носится в воздухе -значит, она заслуживает пристального внимания.

42

являлся известный марксистский теоретик, последователь Троцкого, умерший всего несколько лет назад Эрнест Мандель. Вслед за Троцким Мандель считал отрезок истории, начавшийся с первой половины 20-х годов, «своеобразной заминкой» в процессе начавшейся в 1917 году мировой социалистической революции, а первопричиной этой заминки - злые козни социал-демократической и сталинской бюрократии, предавшей дело революции. Однако «что можно Юпитеру, то нельзя быку»: если Троцкий, а вслед за ним и другие пролетарские революционеры первой половины XX века ещё имели с научной точки зрения право предполагать, что фабричный пролетариат сбросит со своей шеи социнтерновских и коминтерновских оппортунистов и раздует-таки пожар Октябрьской революции на весь мир, то после того, как пролетарии всех стран в течение семидесяти лет доказывали свою неспособность совершить мировую социалистическую революцию, Мандель и многие другие уж могли бы догадаться, что в первой половине XX века пролетариат еще не дозрел до такого дела. Ничуть не бывало: вместо того, чтобы разбираться, почему пролетарии тех времен еще не были способны контролировать своих руководителей, Мандель вдруг принимает самоуверенную позу знахаря-чудодея и предписывает рабочему движению рецепт универсального лекарства от бюрократического перерождения:

«...зародышевые тенденции бюрократизации, возникающие в результате развития профессионального аппарата, могли бы быть остановлены посредством повышения уровня культуры, уверенности в себе и самоутверждения членов при условии, что внутренняя демократия... будет уважаться, а функционирование организации будет оставаться в рамках социалистической цели. Есть еще одно важное условие, а именно сознательное стремление социалистических лидеров бороться с зарождающейся бюрократизацией, обеспечивая и последовательно применяя соответствующие контрмеры» [387, с. 56].

Все те требования, которые Мандель предъявляет рабочему движению, известны чуть ли не с тех самых пор, как существует рабочее движение. Проповедей на тему о борьбе с бюрократизмом, подобных манделевской, читано было бесчисленное количество (особенно их любили читать сами бюрократы). Рабочие клубы и социалистические организации упорно работали над повышением культурного уровня рабочих; эта работа шла успешно, рабочие становились образованными, политически грамотными и активными, набирались опыта работы в профсоюзах и политических организациях... а тем временем и профсоюзы, и политические организации рабочих, и рабочие клубы продолжали бюрократизироваться. Самым ярким примером такого рода служит то, что безграмотность была окончательно ликвидирована в СССР одновременно с окончательным превращением социального слоя, составляющего аппарат этого государства - бюрократии - в класс новых собственников-эксплуататоров.

Не надо думать, что Мандель такой уж закоренелый субъективный идеалист. Он искренне пытается быть историческим материалистом:

«Для того, чтобы все эти антибюрократические процессы были претворены в реальную жизнь, должна существовать серия социальных условий. Крупные массы людей должны быть в состоянии и иметь желание принять на себя необходимые задачи по управлению «общими делами общества». Это, в свою очередь требует в качестве своей главной предпосылки, - на что до настоящего времени обращалось слишком мало внимания, - резкого сокращения рабочего дня (или недели). Имеется множество причин, почему это является одной из центральных проблем сегодня как на Западе, так и на Востоке, но нас здесь заботит прежде всего то, что в плане развития самоуправления не может быть достигнуто никакого качественного



43

прогресса, если люди не будут располагать временем для управления делами на работе и по месту жительства» [387, с. 178].

Беда Манделя не в том, что он не ищет социальных условий для осуществления своих рецептов, а в том, что он ищет их не там, где нужно. Если люди будут располагать временем для управления делами на работе и по месту жительства, но не будут объединены в коллективы ни на работе, ни по месту жительства, то им, как мы уже видели, не хватит никакого времени на обсуждение и принятие управленческих решений (в том числе и решений по контролю над руководством). Ни высокая образованность, ни высокая культурность не сделают их способными совместно управлять, и они скорее потратят свободное время в кабаке или театре (в зависимости от уровня культуры), чем на добровольное сидение на многочасовых бесплодных собраниях. Резкое сокращение рабочего дня, безусловно, одна из необходимых предпосылок расширения самоуправления масс, увеличения количества и повышения качества принимаемых ими управленческих решений, но отнюдь не предпосылка способности масс к самоуправлению. Сокращение рабочего дня может только расчищать путь для реализации этой способности, но не порождать её.

Из того факта, что в начале XXI века требование сокращения рабочего дня в капиталистических странах звучит так же актуально, как и в начале XIX века, можно сделать вывод, что «главная предпосылка» самоуправления рабочих масс вряд ли может быть реализована даже при самом высокоразвитом капитализме. Если считать, что резкое сокращение рабочего дня является мероприятием, «центральным для успешной борьбы против бюрократизации»[387, с. 57], то, будучи последовательными, мы неизбежно придём к выводу, который очень огорчил бы троцкиста Манделя - к выводу, что пролетариат так никогда и не совершит победоносную мировую социалистическую революцию. Ведь чтобы сделать это - то есть взять в свои руки политическую власть и рычаги управления экономикой и удержать их - пролетариат уже при капитализме должен быть способным к самоуправлению и даже иметь хотя бы элементарные навыки принятия совместных управленческих решений.

Заслуживают внимания попытки Манделя отыскать причины бюрократизации рабочего движения:

«...невозможно представить развитие массовых политических или профсоюзных организаций без какого-либо аппарата освобождённых работников и функционеров...

...Развитие аппарата придаёт рабочим организациям одну из ключевых характеристик классового общества - общественное разделение труда. При капитализме оно определяет для рабочего класса выполнение работы по текущему

Слово «бюрократ» в буквальном переводе на русский язык означает «столоначальник». Однако поскольку в качестве научного термина оно применяется к представителям социального слоя, составляющего аппараты авторитарного управления, то нет никаких оснований не называть бюрократом боевого офицера либо профсоюзного инструктора, назначенного на этот пост сверху. Такое переосмысление термина не должно нас смущать: в науке, философии, да и в обыденном разговорном языке подобное случается сплошь и рядом. Вот пример, хорошо известный марксистам: в работе «Немецкая идеология» Маркс и Энгельс называли идеологией - в переводе с греческого это слово означает «учение об идеях» - философские воззрения на мир, согласно которым в основе последнего лежат и им движут идеальные, духовные сущности. Сегодня же термин «идеология» обычно применяют к приведённым в систему выводам из той или иной обществоведческой доктрины, служащим руководством к действию для политических деятелей и организаций, а зачастую также и орудием обмана масс относительно действительной сущности и настоящих целей этих деятелей и организаций.



44

производству, в то время как создание и овладение культурой, а также все задачи по накоплению, являются почти полной монополией других социальных классов и слоев. Природа его труда, истощающего его физическую и нервную систему и прежде всего поглощающего много времени, не позволяет большинству пролетариата приобретать и осваивать научные знания в их наиболее прогрессивной форме или даже заниматься продолжительно политической и общественной деятельностью вне сферы производства и текущего материального потребления в прямом значении этого слова. При господстве капитала статус пролетариата невысок с точки зрения развитости и культуры. Традиционно это общественное разделение труда нашло отражение в концепции разделения ручного и интеллектуального (умственного) труда.

С созданием аппарата профессиональных функционеров, чьи специализированные знания необходимы для заполнения пробелов, вызванных культурой слаборазвитого совместного пролетариата, появляется опасность, что организации рабочего класса сами будут разделены на слои, выполняющие различные функции. Специализация может в результате привести к растущей монополии на знание и централизованную информацию. Знание - это власть, а монополия её приводит к власти над людьми. Таким образом, тенденции к бюрократизации, если её не контролировать, может означать действительное разделение на начальников и массы людей, которыми они командуют» [387, с. 53-54].

Если Троцкий, раскапывая экономические корни «узурпации власти» в СССР бюрократией, дошёл только до процесса распределения и обмена и отношений между людьми, возникающих в этих процессах - мол, недостаток материальных благ и печальная необходимость их неравномерного распределения обусловили появление касты распределителей и вместе с тем ослабление контроля рабоче-крестьянских Советов над ними[652, с. 52-53], - то Мандель копнул глубже. Ему помогло то, что он заострил свое внимание на бюрократии профсоюзов и рабочих партий капиталистических стран, в деятельности которой распределение играет малозаметную роль (скорее, она добивается - более или менее последовательно - у капиталистов перераспределения материальных благ в пользу рабочих). Мандель докопался до процессов производства и тех отношений между людьми, которые возникают в этих процессах. Тут он наткнулся на разделение труда - но, к сожалению, понял его односторонне. Иначе не написал бы того, что мы уже рассматривали выше.

Когда "не может пироги печь сапожник, а сапоги тачать пирожник" - это разделение труда. Но когда два человека стоят за одинаковыми станками, выполняют одинаковую работу, но не вмешиваются в дела друг друга, не взаимодействуют в процессе управления своими действиями, так как при этом они только зря отвлекались бы от своей работы, мешали бы друг другу и снижали бы производительность своего труда, - это тоже разделение труда. Однако если бы для того, чтобы хорошо испечь пироги, пирожнику почему-то надо было бы поминутно бегать к сапожнику, следить за тем, как он тачает сапоги, помогать ему то советом, а то и делом; если бы сапожнику, в свою очередь, нужно было бы так же участвовать в труде пирожника, чтобы хорошо затачать сапоги, - в этом случае различие между двумя видами деятельности, тачанием сапогов и печением пирогов, сохранилось бы, но разделения труда здесь уже бы не было. Последнее имеет место тогда, когда

В данном случае словом «рабочая» обозначается не классовый характер, а социальный состав партии.



45

действующие люди не взаимодействуют в процессе управления своими действиями и для того, чтобы кооперировать свою деятельность и образовать согласованно работающую группу, им обязательно нужен начальник. Разумеется, разделение труда распространяется и на его управленческую деятельность: его не контролируют снизу, в его действия вмешиваются только его начальники, и он управляет своими подчинёнными без участия в этом с их стороны. Если же в классовом обществе нам и встречаются какие-то жалкие попытки подчинённых контролировать своих начальников (как, например, в случае буржуазной демократии ), при которых степень реального участия подчиненных в управлении собою равна стремящейся к нулю, исчезающе малой величине, - то это свидетельствует о том, что в мире нет ничего абсолютного и стопроцентного, в том числе и стопроцентного разделения труда. Всякое правило имеет исключения.

Мандель представлял себе отделение физического труда от управленческого (который он свалил в одну кучу с умственным трудом, заявляя, что «знание - это власть, а монополия на неё приводит к власти над людьми». Однако работа министра по своему содержанию гораздо ближе к работе невежественного управдома, чем к труду учёного. Управленческий труд - это прежде всего волевой, а не умственный труд; часто он требует не больше ума, чем труд чернорабочего. Самому начальнику не всегда обязательно накапливать знания и составлять планы - советники сделают это за него; монополию на знания начальники зачастую имеют лишь в том смысле, что им принадлежат рабочие силы их советников, в головах которых и содержатся эти знания. Но приказы отдают не советники, а начальник, и власть над людьми - в его, а не в их руках) примерно так: те, кто занимается физическим трудом, не имеют времени и сил заниматься трудом управленческим. Потому-то он и не понимал, что для объяснения бюрократизации рабочего движения и утраты пролетариями контроля над созданным ими во время Октябрьской революции государством недостаточно сослаться на разделение физического и управленческого труда. Напротив, нужно найти объяснение самому этому разделению; и оно находится в разделении труда среди тех, кто занимается физической работой, в разделении труда между рабочими. Начальники, занимающиеся только управленческим трудом, появляются потому, что в кооперированном процессе труда фабричных рабочих сохранилось разделение, уподобляющее их ремесленникам-одиночкам, труд которых ещё не кооперирован: и те, и другие не взаимодействуют друг с другом в процессе управления своими действиями. Управленческий труд остаётся отдельным от физического потому, что физический труд ещё разделён внутри себя. Однако Мандель не мог прийти к этому выводу, исходя из своего понимания разделения труда; он неизбежно пришел к другому, цитированному выше, согласно которому для того, чтобы рабочие могли осуществлять самоуправление (и, в частности, контролировать руководителей), им достаточно высвободить от работы побольше времени и поднакопить знаний. Мы уже убедились в несостоятельности этого вывода.

То понимание разделения труда, которого придерживался Мандель, восходит к Марксу и Энгельсу:

При буржуазной демократии мы имеем дело скорее с видимостью контроля над властью со стороны рядовых граждан, чем с реальным контролем снизу. Эта видимость служит классу капиталистов для тех же целей, что и видимость причастности мелких вкладчиков к собственности на имущество акционерного общества, и видимость "общественной собственности" в таких государствах, как СССР: она является одним из тех идеологических орудий власти, с помощью которых реальные хозяева производительных сил побуждают своих работников работать больше и лучше, а также не стремиться к изменению существующего общественного строя.

46

«Развитию одной-единственной деятельности приносятся в жертву все прочие физические и духовные способности. Это калечение человека возрастает в той же мере, в какой растёт разделение труда, достигающее своего высшего развития в мануфактуре. Мануфактура разлагает ремесло на его отдельные операции, отводит каждую из них отдельному рабочему как его пожизненную профессию и приковывает его таким образом на всю жизнь к определенной частичной функции и к определённому орудию труда»[398, с. 303].



«...крупная промышленность технически уничтожает мануфактурное разделение труда, пожизненно прикрепляющее к одной частичной операции всего человека, и в то же время капиталистическая форма крупной промышленности воспроизводит это разделение труда в ещё более чудовищном виде: на собственно фабрике - посредством превращения рабочего в наделённый сознанием придаток частичной машины, во всех местах - отчасти посредством спорадического применения машин и машинного труда, отчасти посредством введения женского, детского и неквалифицированного труда как новой основы разделения труда» [400, с. 495].

Как видим, и классики говорят лишь об одном из проявлений разделения труда -о том, что занятие одним видом деятельности исключает занятие другим видом. О том, что это лишь следствие отчуждения работников друг от друга в процессе работы - то есть того, что на тех уровнях развития производительных сил, которые порождают и воспроизводят деление общества на классы (интересы которых антагонистически противоречат друг другу), отсутствует взаимодействие работников в процессе управления их действиями, - и что именно это отчуждение и есть разделение труда, у Маркса и Энгельса нету и речи.

"...уничтожение старого разделения труда отнюдь не является таким требованием, которое может быть осуществлено лишь в ущерб производительности труда. Напротив, благодаря крупной промышленности оно стало условием самого производства. «Машинное производство уничтожает необходимость мануфактурно закреплять распределение групп рабочих между различными машинами, прикреплять одних и тех же рабочих навсегда к одним и тем же функциям. Так как движение фабрики в целом исходит не от рабочего, а от машины, то здесь может совершаться постоянная смена персонала, не вызывая перерывов процесса труда... Наконец, та быстрота, с которой человек в юношеском возрасте научается работать при машине, в свою очередь устраняет необходимость воспитывать особую категорию исключительно машинных рабочих» [400, с. 432]. Но в то время как капиталистический способ применения машин вынужден сохранять и дальше старое разделение труда с его окостенелыми частичными функциями, несмотря на то, что оно стало технически излишним, - сами машины восстают против этого анахронизма. Технический базис крупной промышленности революционен. «Посредством внедрения машин, химических процессов и других методов она постоянно производит перевороты в техническом базисе производства, а вместе с тем и в функциях рабочих и в общественных комбинациях процесса труда. Тем самым она столь же постоянно революционизирует разделение труда внутри общества и непрерывно бросает массы капитала и массы рабочих из одной отрасли производства в другую. Поэтому природа крупной промышленности обусловливает перемену труда, движение функций, всестороннюю подвижность рабочего»[400, с. 498]" [398, с. 305-306].

«... настанет время, когда не будет ни тачечников, ни архитекторов по профессии и когда человек, который в течение получаса давал указание как архитектор, будет



47

затем в течение некоторого времени толкать тачку, пока не явится опять необходимость в его деятельности как архитектора» [398, с. 206].

Итак, на смену разделению труда идёт, по мнению Маркса и Энгельса, перемена труда. Однако перемена труда вовсе не исключает разделения труда и может даже быть одним из его проявлений. Если каждый из рабочих данной фабрики в течение некоторого времени побывает за всеми станками, какие только есть на фабрике, побывает в роли инженера, конструктора, технолога, но при этом на каждом из этих рабочих мест будет работать, не взаимодействуя с другими работниками в процессе управления их и своими действиями, - значит, разделение труда осталось, и работники фабрики по-прежнему не объединены в коллектив. Значит, всё ещё нужны начальники, которые управляли бы кооперированным трудом рабочих и ИТРовцев, не способных контролировать своё руководство, невзирая ни на какие перемены труда. И уж кто-кто, а начальники, не подконтрольные своим подчинённым, обязательно позаботятся о том, чтобы правило перемены труда не распространялось на их должности. Ни о каком "переходе немедленном к тому, чтобы все исполняли функции контроля и надзора, чтобы все на время становились «бюрократами» и чтобы поэтому никто не мог стать «бюрократом»", не будет и речи. Останутся господа и рабы, эксплуататоры и эксплуатируемые, останется деление общества на классы - и это при том, что перемена труда между людьми, стоящими на одном уровне иерархии, будет, возможно, очень даже широко распространена. Распространить же ее на все уровни иерархии, ликвидировав тем самым иерархию как таковую, можно лишь на том уровне развития производительных сил, когда люди объединятся в маленькие и большие, все большие и большие коллективы - в конечном счете в самый большой коллектив, включающий в себя всё человечество, - а разделение труда исчезнет. Вот тогда перемена труда не будет проявлением разделения труда; но такое невозможно на том уровне развития производительных сил, который породил и сделал главной силой экономики крупное машинное производство.

* * *

Сказанное выше о том, что такое разделение труда, можно резюмировать в следующем определении:



Разделение труда - это преобладание отношений индивидуального и/или авторитарного управления в процессе управления деятельностью. Там, где преобладают отношения коллективного управления, разделение труда отсутствует, даже если при этом имеют место различные виды деятельности. Разделение труда и различие видов труда - это совсем не одно и то же: разделенным внутри себя может быть и труд одного вида, если он управляется индивидуально или авторитарно - и напротив, труд различных видов, сплавленных в единый коллективно управляемый процесс, не является разделенным внутри себя.

Компьютеры и компьютерные системы создают техническую возможность ликвидации разделения труда. Однако эта возможность не претворится в действительность до тех пор, пока тот же самый ход развития экономики, который породил компьютеризацию производства и общения, не вынудит те классы общества, которые наиболее заинтересованы в ликвидации разделения труда, заняться социальным творчеством - изменением общественных отношений. С другой стороны, до тех пор, пока не возникли компьютеры, никакое и ничье социальное творчество не могло уничтожить разделение труда - точно так же, как



Каталог: book -> philosophy
philosophy -> Петр Алексеевич Кропоткин Взаимопомощь как фактор эволюции
philosophy -> Нет, речь идет о тех новых смыслах, которые старые понятия обретают здесь и сейчас. В книге даны все современные понятия, отражены все значимые для судьбы мира и России личности и события
philosophy -> Пьер Абеляр Диалог между философом, иудеем и христианином Предисловие к публикации
philosophy -> Е. В. Золотухина-Аболина Повседневность: философские загадки Москва 2005
philosophy -> Славой Жижек Хрупкий абсолют, или Почему стоит бороться за христианское наследие
philosophy -> Е. С. Решетняк Давидович В. Е. Д34 в зеркале философии. Ростов-на-Дону: изд-во "Феникс", 1997. 448 с. Эта книга
philosophy -> Эллинистически-римская эстетика I-II веков
philosophy -> Книга небес и ада ocr busya «Хорхе Луис Борхес, Адольфо Биой Касарес «Книга небес и ада»
philosophy -> Роберт л. Хаилбронер


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет