Сущность человека



жүктеу 8.15 Mb.
бет7/36
Дата28.04.2016
өлшемі8.15 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36
: book -> philosophy
philosophy -> Петр Алексеевич Кропоткин Взаимопомощь как фактор эволюции
philosophy -> Нет, речь идет о тех новых смыслах, которые старые понятия обретают здесь и сейчас. В книге даны все современные понятия, отражены все значимые для судьбы мира и России личности и события
philosophy -> Пьер Абеляр Диалог между философом, иудеем и христианином Предисловие к публикации
philosophy -> Е. В. Золотухина-Аболина Повседневность: философские загадки Москва 2005
philosophy -> Славой Жижек Хрупкий абсолют, или Почему стоит бороться за христианское наследие
philosophy -> Е. С. Решетняк Давидович В. Е. Д34 в зеркале философии. Ростов-на-Дону: изд-во "Феникс", 1997. 448 с. Эта книга
philosophy -> Эллинистически-римская эстетика I-II веков
philosophy -> Книга небес и ада ocr busya «Хорхе Луис Борхес, Адольфо Биой Касарес «Книга небес и ада»
philosophy -> Роберт л. Хаилбронер

48

никакие усилия современных людей с их нынешней техникой не могут заставить солнце однажды взойти на западе.

По-видимому, именно недостаточным для коммунизма уровнем развития производительных сил в XIX - первой половине XX века и объясняется то, что Маркс и Ленин очевидно противоречили сами себе, говоря о коммунизме то как о коллективном, то как об авторитарном обществе. Развитие производительных сил в те времена с неумолимой неизбежностью вело к увеличению доли отношений авторитарного управления и авторитарной собственности в мировой экономике; и кто бы ни стоял у власти в той или иной стране - абсолютный монарх, буржуазное правительство или же органы управления, созданные восставшими и победившими пролетариями, - все они, хотя и по-разному и в разной степени, вынуждены были делать одно и то же дело: бюрократическую централизацию управления экономической, политической и духовной жизнью общества. Никакой иной экономический и политический курс не позволил бы в то время победить ни одной общественной силе (в чем мы можем убедиться, скажем, на примере тогдашних анархистов, всегда и всюду оказывавшихся битыми). Маркс и Ленин, будучи не только умными теоретиками, но и сообразительными практическими политиками, хорошо видели, что все те изменения общества, которых можно было реально добиться в то время, могли идти лишь в русле усиления бюрократического централизма в обществе (и прежде всего в экономике) - и, видимо, поэтому примешивали авторитарные черты к коллективистскому образу светлого будущего. При этом совсем не важно, делали ли они это вполне сознательно и цинично или же, будучи тонкими диалектиками (а каждый диалектик - это канатоходец, которому постоянно грозит опасность сорваться в пропасть софистики; и чем тоньше диалектик, тем лучше он ходит по канату, но и тем тоньше его канат), искусно совмещали несовместимое в своей голове, обманывая самих себя и тем самым успокаивая свою совесть; даже если бы они вовсе не создали своего учения, это не имело бы никакого исторического значения - подобное учение неизбежно создал бы кто-нибудь другой (руководствуясь при этом либо теми же, что и Маркс с Лениным, либо какими-нибудь другими мотивами), и это учение сыграло бы точно такую же историческую роль, как и марксизм. Огромная популярность марксизма в те времена свидетельствовала о том, что в обществе возник спрос на подобные доктрины; а если есть большой спрос, то предложение никогда не заставит себя долго ждать.

49

Глава 3. Капитализм и неоазиатский способ производства.



1. Капитализм с точки зрения концепции трех типов собственности и

управления.

К моменту появления на свет капиталистического способа производства история человечества шла по двум магистральным путям. Оба этих пути были представлены социальными организмами с аграрной, причем земледельческой, экономикой; в стороне от них остались скотоводческие народы с их кочевым феодализмом, а также многочисленные социальные организмы в разных частях света, задержавшиеся в своем развитии иногда на стадии первобытного коммунизма, а большей частью—на том или ином отрезке перехода от первобытного к классовому обществу. Социальные организмы, шедшие по первому пути, переживали этап феодализма; по второму—этап азиатского способа производства. Часто встречались и смешанные варианты, крупнейшим из которых был Китай с его разнообразием природных условий. Оба магистральных пути пролегали через одни и те же стадии развития производительных сил, и каждой из них соответствовали иногда два (азиатский и феодальный), иногда три (азиатский, феодальный и античный) способа производства. В работе "Основные вопросы марксизма" Плеханов писал об этом:

"По замечанию Маркса, восточный, античный, феодальный и современный нам буржуазный способы производства могут быть рассматриваемы, в общих чертах, как последовательные ("прогрессивные") эпохи экономического развития общества [ср.: 396, с. 7. - В. Б.]. Но надо думать, что когда Маркс ознакомился впоследствии с книгой Моргана о первобытном обществе, то он, вероятно, изменил свой взгляд на отношение античного способа производства к восточному ("восточным" Плеханов называет здесь азиатский способ производства. - В. Б.). В самом деле, логика экономического развития феодального способа производства привела к социальной революции, знаменовавшей собою торжество капитализма. Но логика экономического развития, например, Китая или древнего Египта, вовсе не вела к появлению античного способа производства. В первом случае речь идет о двух фазах развития, одна из которых следует за другою и порождается ею. Второй же случай представляет нам скорее два сосуществующих типа экономического развития. Античное общество сменило собою родовую общественную организацию, и та же организация предшествовала возникновению восточного общественного строя. Каждый из этих двух типов экономического устройства явился как результат того роста производительных сил в недрах родовой организации, который, в конце концов, неизбежно должен был привести ее к разложению. И если эти два типа значительно отличаются один от другого, то их главные отличительные черты сложились под влиянием географической среды, в одном случае предписывавшей обществу, достигшему известной ступени роста производительных сил, одну совокупность производственных отношений, а в другом—другую, весьма отличную от первой" [518, с. 216-217]

Феодальный способ производства обязательно соответствовал в общем более высокоразвитым производительным силам, чем античный, лишь в тех регионах, где на смену первобытному коммунизму пришел античный строй, сменившийся впоследствии феодализмом. В тех же регионах, где первобытный коммунизм сменился непосредственно феодализмом, последнему были присущи те же стадии развития производительных сил, которые были присущи и античному способу производства.

98

В ходе дальнейшего изложения мы увидим, что в XX веке на одной и той же "ступени роста производительных сил" существовали два способа производства: капиталистический и неоазиатский,~на каждом из которых была основана своя общественно-экономическая формация. Таким образом, в общем подтверждается мысль П. Абовина-Егидеса: "...каждому уровню технического развития соответст-



Эго "каждому"—понятие небесспорное. Если брать уровни развития производительных сил в таком масштабе, в каком, например, производительные силы всякого сельскохозяйственного общества отличаются от производительных сил всякого индустриального (т. е. такого, которое основано на до-НТРовском крупном машинном производстве) общества, тогда, конечно, слово "каждый" не вызывает никаких вопросов. Если же взять иной масштаб, то оно порождает некоторые сомнения. Например, в XIX веке в странах, достигших того уровня развития производительных сил, на каком существовал свободно-конкурентный капитализм, не было никакого иного общественного строя, кроме капитализма. Не противоречит ли этот факт утверждению Абовина-Егидеса?

Нет, ничуть - потому что с понятием "круг общественно-экономических формаций, соответствующих данному уровню развития производительных сил" дело обстоит точно так же, как и с понятием "компания" в трактовке братьев Стругацких (повесть "Жук в муравейнике"):

"Компания есть счетное слово... Ну, например, как ящик. Ящик консервов. Штука ситца. Или коробка конфет. Ведь может так случиться, что в коробке осталась всего одна конфета. Как перст" [626, с. 393].

"Круг формаций" - это тоже счетный термин. Как "ящик" или "коробка". Ведь может же так случиться, что в круге осталась всего лишь одна общественно-экономическая формация. Одна, как перст. И от этого данный круг формаций вовсе не перестает быть кругом. Завтра в нем может оказаться еще одна формация, и всего их в этом круге станет две, - а в предшествующем круге могло быть и три формации...

Однако с этим решительно не согласен А. А. Здоров, по мнению которого каждой ступени развития производительных сил соответствует лишь одна общественно-экономическая формация. Он утверждает следующее:

"Если в анализе общественных систем исходить не из особенностей положения господствующего класса, как это делают Ю. И. Семенов и А. Соловьев, а из положения непосредственного производителя, то все многообразие существовавших и существующих на Земле форм и видов эксплуатации человека человеком можно свести к трем основным способам эксплуатации или способам отчуждения прибавочного продукта:

1) рабовладельческий - когда непосредственный производитель лишен и средств производства, и личной свободы и сам является средством производства (говорящим орудием);

2) феодальный - когда непосредственный производитель наделен средствами производства, то есть землей, скотом, инвентарем (это и есть его натуральная зарплата), но лишен личной свободы, т. е. прикреплен к своему наделу, селу, общине, касте, сословию и т. д.;

3) капиталистический - когда непосредственный производитель имеет личную свободу (юридически равные права со всеми другими гражданами), но лишен средств производства, то есть не имеет ничего, кроме рабочей силы, которую и продает на рынке труда.

Поскольку первые два способа эксплуатации основаны на внеэкономическом принуждении, а рабовладение у большинства народов Земли никогда не было господствующим видом эксплуатации (даже в древнем мире рабы составляли не более 1/3 всего населения), то эти два способа можно объединить в первичную (докапиталистическую) классовую формацию, называемую иногда "большой феодальной"" [204, с. 15].

Здоров не утруждает себя доказательствами того, действительно ли существует только три, и никак не больше, несводимых друг к другу основных способов эксплуатации. Таким образом, его утверждение суть не что иное, как откровение от Здорова, которому читатели просто обязаны верить -очевидно, под страхом отлучения от марксизма. Поскольку бездоказательные откровения не имеют никакой научной ценности и потому неинтересны, обратимся к гораздо более любопытному аспекту вышеприведенной цитаты - к тому, что Здоров различает общественно-экономические формации только по способам отчуждения прибавочного продукта.

Здоров не одинок в этом заблуждении - так поступают многие марксисты. Некоторые из них ссылаются при этом на фразу из "Капитала", уже цитированную нами в примечаниях к предыдущей главе:

"Только та форма, в которой этот прибавочный труд выжимается из непосредственного производителя, из рабочего, отличает экономические формации общества, например общество, основанное на рабстве, от общества наемного труда".

99

вует не одна общественно-экономическая формация, как утверждал Маркс, а определенный круг их"[1]. Способы производства, на которых основаны формации "одного круга", в свою очередь составляют собою круг — круг таких комбинаций производительных сил с производственными отношениями, в которых первый элемент, производительные силы, по уровню своего развития относительно одинаков, а количество вариаций второго элемента, производственных отношений, определяется количеством вариаций характера производительных сил (например, под влиянием природных условий или места в международном разделении труда). В истории человечества можно выделить два таких круга: первый—азиатский, античный и феодальный, второй—капиталистический и неоазиатский способы производства.



Капиталистический способ производства появился на свет в Европе и оттуда распространился по всему миру (иногда встречаясь со своими развивающимися зародышами за пределами Европы—например, в Японии—и ускоряя их рождение). То, что переход к капитализму впервые состоялся в феодальном социальном организме, вовсе не свидетельствует о неспособности азиатского способа производства довести прогресс производительных сил до уровня, необходимого для появления капитализма. Такой уровень был достигнут в арабо-исламском мире раньше, чем в Европе, а в Китае - еще раньше. Однако все упиралось в природные условия, при которых даже относительно постепенный срыв больших масс крестьян с земли и превращение их в пролетариев, готовых пойти в город искать работу, неизбежно и сразу вели бы к развалу сельского хозяйства, а значит, всей аграрной экономики в целом. Компенсировать нарушение кооперации сельскохозяйственного труда больших масс людей могло бы лишь применение столь же совершенных орудий труда, как те, которые начали массово производиться в Европе только на таком уровне развития промышленности, для достижения коего потребовалось несколько веков -веков, в течение которых сельское население Европы неуклонно и довольно быстро усиливающимся потоком перемещалось в города. Очевидно, что в социальных организмах с азиатским способом производства дальнейший прогресс производительных сил и переход к капиталистическому способу производства были возможны только под воздействием извне—в результате ввоза товаров из стран с индустриальной экономикой (то есть такой экономикой, где главной и основной отраслью производства является промышленность).

Промышленность развилась из ремесла, игравшего в аграрной экономике подчиненную по отношению к сельскому хозяйству роль. Процесс этого развития в разных частях света, особенно в Европе, подробно описан и хорошо изучен; поэтому мы ограничимся здесь констатацией нескольких фактов, важных для нашего дальнейшего изложения. Степень кооперации труда в промышленности настолько более высока, чем в ремесле, что эта количественная разница перерастает в качественное различие между промышленностью и ремеслом. В своем развитии промышленность прошла до XX века две стадии: мануфактуру и крупное машинное производство. Мануфактурная промышленность отличается от ремесла только многократно более высокой степенью кооперации труда; машинное производство—еще и тем, что меж-



Нам остается лишь сослаться на уже данную выше критику этого утверждения Маркса, дополнив ее примером азиатского и феодального способов производства: хотя феодал и бюрократ азиатского типа примерно одинаково отнимают у крестьян прибавочный продукт, однако положение феодала и бюрократа азиатского типа - и, соответственно, эксплуатируемых ими крестьян - в системе производительных сил (как мы помним по предыдущему очерку, это первый из классообразующих признаков) настолько различно, что азиатский способ производства и основанную на нем общественно-экономическую формацию никак нельзя свести к феодализму. Способ эксплуатации, взятый в отрыве от системы производительных сил, не является надежным критерием классификации общественно-экономических формаций.

100

ду человеком и предметом его труда встает, в качестве орудия труда, автомат. Кооперация труда в промышленности отнюдь не уничтожает его разделения: хотя в промышленном производстве множество человек трудится согласованно и по единому плану; хотя, по мере прогресса промышленности, в создании конечного продукта труда участвует все большее количество человек, последовательно обрабатывающих сырой материал (такая тенденция устойчиво действовала в развитии промышленного производства вплоть до НТР), - однако при всем этом промышленные рабочие, индивидуальные действия которых сливаются в единый процесс кооперированного труда, остаются столь же независимыми друг от друга в процессе управления своими индивидуальными действиями, как и средневековые ремесленники. Правда, машинное производство в некоторой — иногда в большей, иногда в меньшей—степени ослабляет тенденцию все более узкой специализации рабочих, очень сильно проявляющую себя в мануфактуре, и облегчает перемену труда рабочими . Однако таким образом машинное производство подводит техническую базу не под отрицание самого разделения труда, а лишь под размывание одного из его проявлений—специализации работников по разным видам деятельности (причем недостаточную для полного размывания такой специализации). А раз промышленность влечет за собой кооперирование труда при сохранении его разделения, то из этого следует, что переход от аграрной экономики к индустриальной означает авторита-ризацию управления производством. И действительно: по мере того, как промышленность в процессе своего развития оттесняла сельское хозяйство на задний план в общественном производстве; по мере того, как все новые и новые отрасли производства, наука, искусство сращивались с промышленностью и переходили на промышленную основу; по мере того, как промышленные предприятия укрупнялись, вступали во все более тесные и многосторонние связи друг с другом; по мере того, как в результате прогресса промышленности количественное соотношение между населением деревень и населением городов изменялось в пользу последнего сперва в Европе, а затем и во всех остальных частях света,—по мере всего этого происходила авторитаризация управления не только производством, но и распределением, обменом и потреблением материальных благ. Соответственно, в системе отношений собственности на производительные силы нарастала доля отношений авторитарной собственности.



* * *

Излагать историю капитализма от эпохи Возрождения до 1917 года мы здесь не будем, а интересующимся ею рекомендуем обратиться к марксовому "Капиталу" и ленинской работе " Империализм, как высшая стадия капитализма". Отметим здесь лишь несколько моментов, важных для понимания капитализма с точки зрения концепции трех типов собственности и управления.

1)Главными действующими лицами в капиталистическом обществе являются: главы более или менее крупных авторитарно управляемых групп, являющиеся верховными собственниками (по отношению к своим подчиненным—

"...переход рабочих, действительно занятых машинным трудом, от одной машины к другой может быть осуществлен в весьма короткое время и без больших приготовлений (по сравнению с изменением своей специальности ремесленником или рабочим мануфактуры.—В. Б.). В мануфактуре... особые операции, подлежащие выполнению, могут выполняться только особо специализированной рабочей силой... На механической фабрике, напротив, специализируются именно машины, а одновременно производимая ими работа... требует распределения между ними особых групп рабочих, каждой из которых постоянно поручаются одни и те же, одинаково простые функции" [406, с. 510].

101

авторитарными, по отношению друг к другу—частными) средств производства и рабочих сил—рабочих сил непосредственных производителей и администраторов, образующих бюрократический аппарат управления непосредственными производителями. Непосредственные производители и администраторы делают себя подчиненными этих лиц, а свою рабочую силу—их собственностью, продавая ее им. Однако в результате такой самопродажи они не становятся рабами, поскольку продают свою рабочую силу частично—а) поступают в подчинение к нанимателю не на все 24 часа в сутки, а лишь на часть суток (кроме того, бывают еще такие вещи, как выходные и отпуска); б) обязуются выполнять не любой приказ нанимателя, но лишь приказы по поводу более или менее четко определенных видов деятельности; в) как правило, продают свою рабочую силу не пожизненно, а лишь на определенный срок ;



сами непосредственные производители, продающие свою рабочую силу нанимателям. Следует отметить, что по отношению к работнику, нанимающемуся на работу в данном капиталистическом предприятии (фирме, корпорации и т.д.), нанимателем является не только глава (один человек или коллегия) данной авторитарно управляемой группы, но и вся та часть этой группы, которая состоит из людей, стоящих в данной группе на более высоких ступенях иерархической лестницы, чем та ступень, на которой окажется работник в результате своего устройства на работу в данном предприятии. Глава предприятия является лишь верховным нанимателем, воплощающим в себе единство этой подгруппы—совокупного нанимателя. Таким образом, по отношению к непосредственному производителю в качестве совокупного капиталиста выступает не только глава фирмы, но и все подчиненные ему начальники, составляющие административный аппарат последней.

Мы видим, что на капиталистическом предприятии каждый начальник выступает по отношению к своему подчиненному как частичка совокупного капиталиста, единство которого воплощено в главе фирмы, а по отношению к своему начальнику—как пролетарий. Возьмем наугад любого работника капиталистической фирмы, являющегося одновременно чьим-то начальником и чьим-то подчиненным, и попробуем определить, кто он в большей степени: капиталист или пролетарий? Если он в большей степени не причастен к собственности на средства производства и рабочие силы, находящиеся в авторитарной собственности данной фирмы, чем причастен к ней, то он пролетарий; если же наоборот, то он (как мы уже говорили об этом выше)



*

капиталист . Между этими двумя классами, основными для капиталистического

"...оба—юридически равные лица. Для сохранения этого отношения требуется, чтобы собственник рабочей силы продавал ее постоянно лишь на определенное время, потому что, если бы он продал ее целиком раз и навсегда, то он продал бы вместе с тем самого себя, превратился бы из свободного человека в раба, из товаровладельца в товар. Как личность, он постоянно должен сохранять отношение к своей рабочей силе как к своей собственности, а потому как к своему собственному товару, а это возможно лишь постольку, поскольку он всегда предоставляет покупателю пользоваться своей рабочей силой или потреблять ее лишь временно, лишь на определенный срок, следовательно, поскольку он, отчуждая рабочую силу, не отказывается от права собственности на нее" [400, с. 178]. Однако японский служащий, пожизненно нанявшийся на работу в какой-нибудь корпорации, еще не становится рабом, поскольку он не обязан подчиняться любому приказу нанимателя и, кроме того, подчинен нанимателю лишь часть суток, да и то не каждые сутки: в последнем обстоятельстве "продажа рабочей силы на определенный срок" еще находит свое выражение, хотя и крайне ограниченное. Тем не менее, он гораздо ближе к рабу, чем наемный работник, продающий свою рабочую силу на относительно меньшие сроки. Положение наемного работника не отделено от положения раба китайской стеной: между ними существует масса градаций, к которым выражение "наемные рабы" применимо с ударением то на слове "наемные", то на слове "рабы".

Следует учитывать еще и возможность того, что данный работник имеет отношения сразу к нескольким капиталистическим фирмам, в которых он играет разные роли.

102

103


способа производства, простирается слой администраторов, являющихся примерно в равной мере капиталистами и пролетариями;

очевидно, этот слой является особым классом, переходным между двумя основными, подобно феодальным администраторам и мелкой бюрократии азиатского типа. Что же это за класс? Марксисты XX века полагают, что мелкая буржуазия:

"...дело идет прежде всего о мелкой буржуазии нового, капиталистического типа, о промышленных, торговых и банковских служащих, о чиновниках капитала..." [649, с. 300].

Однако вся эта публика отличается от парцелльных крестьян, ремесленников-кустарей, государственных чиновников и бюрократов из профсоюзных организаций и политических партий тем, что, подобно пролетариям, выносит на рынок только один товар — свою рабочую силу. С другой стороны, мелкие буржуа могут быть причастны к собственности разве что на рабочие силы членов своей семьи (если же у мелкого буржуа появляется наемный работник, то наш хозяйчик переходит в другой класс - становится буржуем, капиталистом. И хотя новоиспеченный буржуа еще не стал большим, но быть «мелким буржуа» он уже перестает): а вот представители того класса, о котором мы говорим, причастны к собственности на рабочие силы некоторого количества наемных работников, будучи при этом частью «совокупного капиталиста», эксплуатирующего пролетариев. Значит, это другой класс: назовем его классом капиталистических администраторов.

2)Частенько приходится встречаться с возражением против ленинской концепции двух, последовательно сменяющих друг друга фаз развития капитализма: стадии свободной конкуренции и стадии монополистического капитализма, или империализма. Так, один из крупнейших французских экономистов XX века Фернан Бродель пишет:

«...Ленин...писал в той же брошюре («Империализм, как высшая стадия капитализма». -В. Б.)...: «Для старого капитализма, с полным господством свободной конкуренции, типичен был вывоз товаров. Для новейшего капитализма, с господством монополий, типичным стал вывоз капитала». Эти утверждения более чем спорны: капитализм всегда был монополистическим, а товары и капиталы всегда перемещались одновременно, поскольку капиталы и кредиты всегда были самым надежным средством выхода на внешний рынок и его завоевания. Задолго до XX века вывоз капитала был повседневной реальностью - для Флоренции начиная с XIII века, для Аугсбурга, Антверпена и Генуи - с ХУ1 . В ХУШ веке капиталы путешествуют по Европе и по всему миру. Надо ли повторять, что все те методы, приемы, уловки, к которым прибегает капитал, не родились между 1900 и 1914 годами. Все они давно известны капитализму...»[64, с. 120-121].

«... истинный капитализм, всегда многонациональный, родственный капитализму великих Ост- и Вест-Индийских компаний и разного масштаба монополий, юридически оформленных и фактических, которые некогда существовали и в принципе, в основе своей аналогичны монополиям сегодняшним. Разве мы не имеем права утверждать, что дома Фуггеров и Вельзеров были транснациональными, как сказали бы сегодня? Ведь они были заинтересованы в делах всей Европы, а представителей имели и в Индии, и в Испанской Америке. И разве Жак Кер веком раньше не вел дел аналогичного размаха на территории от Нидерландов до Леванта?» [65, с. 35].

Правда то, что капиталистические монополии существовали не только на протяжении всей истории капитализма, но и задолго до возникновения этой общественно-экономической формации. Однако до конца XIX - начала XX вв. монополии

а) в разное время контролировали различные отдельные отрасли экономики различных регионов земного шара; до XX в. никогда не бывало так, чтобы вся экономика всего земного шара управлялась относительно небольшим числом монополистических объединений;

б) с момента возникновения промышленности и вплоть до XX в. капиталистические монополии, как правило, возникали в сфере торговли и банковской деятельности. Промышленные монополии встречались реже, их значение в функционировании и развитии экономики было в общем меньше (разумеется, бывали и исключения из этого правила), и возникали они большей частью на периферии капиталистического мира; как правило, в роли монополиста в той или иной отрасли промышленности выступало государство;

в) до конца XIX - начала XX в. о сращивании промышленного, торгового и банковского капитала в единый финансовый капитал не приходилось говорить как о явлении, типичном для капиталистической экономики;

г) хотя в капиталистической экономике, по словам Броделя, «товары и капиталы всегда перемещались одновременно», однако до конца XIX века вывоз товаров явно преобладал - в денежном выражении - над вывозом капитала, а с начала XX в. это соотношение, несомненно, стало превращаться в свою противоположность (конечно, в отдельные периоды в отдельных регионах мира можно найти ряд исключений из этой общей закономерности) .

Короче говоря, до XX века в социальных организмах с капиталистическим способом производства в системе отношений собственности на производительные силы и управления производством, распределением, обменом и потреблением еще преоб-

Для Фернана Броделя (и отнюдь не только для него одного) вообще характерно стремление разделаться с формационным подходом к периодизации истории, придавая слишком большое значение элементам прошлых, будущих и соседних формаций, содержащимся внутри данной общественно-экономической формации - и тем самым размывая границы между формациями, топя формации в межформационных переходах. Как мы только что видели, то же самое он пытается делать и с этапами развития каждой отдельной общественно-экономической формации. Не видя за деревьями леса, за мелкими структурами - крупных этапов развития, структуралист Бродель на своем примере ярко демонстрирует слабости эмпиризма в науке.

О таких эмпириках, как Бродель, в свое время хорошо сказал Эрих Фромм: "Бесспорно, важно знать и учитывать то, какие элементы современного общества получили распространение в эпоху средневековья и какие средневековые элементы присутствуют в обществе современном. Однако своей попыткой приуменьшить фундаментальные различия между обществом средневековым и современным, выдвигая на первый план непрерывность исторического процесса, отказываясь от концепций "средневековое общество" и "капиталистическое общество" как от ненаучных, мы лишаем себя какой бы то ни было возможности теоретически осмыслить процесс исторического развития.

Такие попытки, несмотря на то, что они кажутся научно объективными и достоверными, практически сводят социальное исследование до уровня собирания бесчисленных подробностей и не позволяют понять ни общественную структуру, ни динамику развития общества" [696, с. 60-61].

104

ладали отношения частной собственности и индивидуального управления, хотя их доля по сравнению с долей отношений авторитарных собственности и управления




1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет