Уравнение с нло



жүктеу 4.45 Mb.
бет8/31
Дата28.04.2016
өлшемі4.45 Mb.
түріКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31
: users files -> books
books -> Что такое быть веганом
books -> Это вы – неповторимый и единственный Ген, определяющий группу крови
books -> Святые ислама
books -> А. М. Тартак Золотая книга-4, или здоровье без лекарств
books -> Благодарность
books -> Джек Керуак. Бродяги Дхармы
books -> Книга предназначена всем, интересующимся историей духовной культуры, исследованиями на исторические и лите­ратурные темы, символикой
books -> Книгах об "Оккультной Философии"
books -> Поэма шести ритмов (чха-дхала). Г. В. Гарин, перевод с хинди, 2007
books -> С. Чаттерджи и Д. Датта введение в индийскую философию

К журнальным флагманам нью-йоркский «Тру» («Правдивый») не принадлежал, но у него была специализация — разного рода сенсации, разоблачения, не оставляющие публику равнодушной. А занимательность подачи материала да и само название обеспечивали журналу широкий читательский круг. Но больше всего ВВС беспокоило имя автора статьи.

Дональд Э. Кихо, в прошлом летчик, выпускник привилегированной Военно-морской академии в Аннаполисе, рано вышел в отставку в звании майора ВМС. В двадцатых годах занялся журналистикой, писал об авиации и военной политике США. Его первая книга «Летая с Линдбергом» (1928) — рассказ о том, как Америка чествовала своего героя Чарлза Линдберга, первым перелетевшего через Атлантический океан. Не осталась незамеченной и вторая книга Кихо «День М», вышедшая незадолго до второй мировой войны и обсуждавшая вопросы перевода промышленного потенциала страны на военные рельсы. Не без успеха пробовал свои силы Кихо и в научной фантастике.

И вот теперь пятидесятитрехлетний Дональд Кихо, энергичный и напористый, владеющий пером, бесспорный авторитет в делах авиации, человек с давними связями в военных кругах, пошел в поход на ВВС. В первой статье об НЛО, позже выросшей в книгу того же названия, Кихо был довольно сдержан в критике ВВС, даже подыскивал возможные оправдания для секретности. Но вскоре, отбросив недомолвки, Дон Кихо с открытым забралом почти два десятилетия будет сражаться с мельницами Пентагона, сначала в одиночку, затем с тысячами единомышленников из НИКАПа, самой влиятельной и воинственной общественной организации, созданной для изучения неопознанных летающих объектов (Если расшифровать английскую аббревиатуру НИКАП, получим ее название: Национальный центр по исследованию атмосферных явлений).

В начале 1949 года журнал «Тру», уловив интерес читателей к летающим тарелкам, предпринял самостоятельное расследование. Убедившись в своей некомпетентности, редакция обратилась за помощью к Дональду Кихо. Тот в продолжение восьми месяцев вел настоящее дознание — беседовал с пилотами и авиадиспетчерами, наблюдавшими НЛО, общался с авиаконструкторами и ракетчиками.

Пригодились и давние связи. Бывшие сокурсники Кихо по академии, адмиралы Делмер Фарни и Кэлвин Боулстер, занимали руководящие посты в военных исследовательских центрах. В беседах с ними — понятно, при многих недоговорках и умолчаниях по соображениям секретности — Кихо уяснил две важные вещи. Во-первых, феномен невозможно списать за счет секретного американского оружия, и, во-вторых, к советскому секретному оружию эти аппараты не имеют никакого отношения. Так Дональд Кихо, как и многие исследователи до него, оказался перед инопланетной версией. В самом деле, нельзя же было всерьез принимать домыслы о том, что летающие тарелки с потаенных баз запускают недобитые нацисты или кучка законспирированных технократов, возмечтазших о мировом господстве. Дональд Кихо был реалист и прагматик. После разговора с Фарни ему запомнились слова адмирала: «Одно из двух: или летающие тарелки не существуют, хотя от многочисленных донесений отмахнуться трудно, или они внеземного происхождения».

Кихо пробовал стучаться в двери Пентагона. На первых порах не многое удаюсь выведать. В пресс-центре его познакомили с выдержками из доклада проекта «Сайн». Действующий «Градж», сводя счеты с НЛО, для всех неизвестных летающих объектов подыскизал земные объяснения и напоминал собой черную дыру, лишь поглощая информацию и ничего не выпуская от себя.

Молчание Пентагона Кихо исполковал по-своему: там все знают, но боятся сказать, опасаясь паники. И Кихо счел гражданским долгом предостеречь Америку: скрывая горькую истину о космических пришельцах сегодня, мы завтра можем оказаться перед лицом катастрофы. Такую точку зрения Кихо исповедовал многие годы. Временами Дональду Кихо мерещился заговор военных и властей против страны и народа — но во имя чего?

Сколь бы спорны ни были его исходные позиции, факты многочисленных наблюдений НЛО опровергнуть было трудно, а выводы после знакомства с ними напрашивались сами собой. Выступления Кихо в печати, по телевидению встречали поддержку и понимание американцев. И это вызывало растерянность в высших эшелонах ВВС. Годы спустя рассекретят часть архивов об НЛО и станет ясно, что Пентагону просто нечего было сказать, высшие чины пребывали в таком же замешательстве, и они не имели понятия о том, что собой представляют эти неведомо как и откуда являвшиеся диски, шары и цилиндры. Если командование ВВС что-то скрывало, то лишь свое недоумение, замешательство.

Звеньями и поодиночке НЛО вторгались в воздушное пространство Америки, носились по небу, совершали головокружительные виражи, просто висели в воздухе, в мгновение ока скрывались из глаз, то ли развив чудовищные скорости, то ли превращаясь в невидимок. Любой рукотворный аппарат даже при робкой попытке повторить их маневры был бы заведомо обречен. Тем более люди, им управляющие.

Кто, как, откуда? И зачем? Если пришельцы из иных миров, почему, прилетев из бездны, они медлят войти с нами в контакт? С добром ли к нам пожаловали? Потешиться наедине с собой крамольными мыслями, высказать смелую догадку в узком кругу — это одно. Совсем другое — открыто признать и отстаивать идущую вразрез с наукой и здравым смыслом гипотезу. Такой шаг был одинаково опасен для ученого, офицера, чиновника, журналиста. В том числе и Дональда Кихо. Более двух десятилетий он потратил на то, чтобы завоевать имя надежного, компетентного, хорошо информированного журналиста. Утверждать реальность НЛО, более того — объявить их инопланетными зондами и кораблями — значило поставить на карту свою репутацию, все прежние заслуги.

Несколько часов спустя после того, как номер журнала появился в киосках, статья Кихо стала предметом оживленных обсуждений. О ней сообщили агентства новостей, загозорили радио- и телекомментаторы, а затем крупные и мелкие газеты. Штаб-квартиру ВВС засыпали телеграммами и письмами с требованиями обнародовать факты о летающих тарелках. Такой оборот дел для ВВС явился неожиданностью. Все, что пресс-служба Пентагона в тот момент могла предложить в объяснение непонятных явлений, были выжимки из Градж-доклада, отрицавшего существование НЛО.

В историю американской журналистики январский «Тру» вошел как один из наиболее читавшихся номеров журнала. Как некогда за рассказом Кеннета Арнольда хлынул поток откровений об НЛО, так и статья Кихо вызвала лавину материалов о летающих тарелках. В мартовском номере «Тру» появилась статья Роберта Маклохлина «Как ученые следили за летающими тарелками». «Нью-Йорк таймс», журналы «ЮС ньюз энд уорлд рипорт», «Лайф» и другие влиятельные органы печати откликнулись на волновавший многих вопрос. Стали появляться и книги об НЛО.

В октябре 1950 года подоспела книга Кихо — расширенный вариант статьи с тем же названием «Летающие тарелки существуют». В книге приводились новые факты, резче стала критика ВВС. Самым неприятным было обвинение в утаивании правды об НЛО. Все проекты по изучению НЛО имели высокую степень секретности, и военное ведомство в оправдании не нуждалось.

Но после того, как эксперты пришли к выводу, что НЛО не являются ни земным оружием, ни космическими кораблями, а ту часть наблюдений, которая пока не находит объяснения, следует отнести к разряду природных явлений, подлежащих изучению не столько военными, сколько учеными, — необходимость в секретности вроде бы отпадала. Все же ВВС продолжали заниматься НЛО, и секретность сохранялась.

Объяснялось это так: сами по себе НЛО секрета не представляют, информация о них открыта, за исключением тех случаев, когда она связана с данными разведывательного характера — местонахождений радиолокационных станций, типов радарных установок, характеристик самолетов, аппаратуры, задействованной для обнаружения, и пр. А так как все донесения об НЛО поступали по разведканалам и всегда были связаны с военной техникой, аппаратурой и полигонами, то любое донесение оказывалось закрытым, если не считать случаев, когда в «неизвестном» опознавали метеозонд, самолет, метеор, о чем ВВС извещали с ликованием.

Вступать в полемику с отставным майором командование воздержалось. Но при содействии ВВС журналист Боб Консидайн подготовил для журнала «Космополитен» разносную статью (январь 1951 года), в которой поднятую вокруг НЛО шумиху назвал идиотизмом, а тех, кому они мерещатся, сумасшедшими или мошенниками, вынуждающими налогоплательщиков оплачивать расходы на исследование того, чего не существует. Посильную лепту в развенчание летающих тарелок вносил дышавший на ладан проект «Градж», время от времени выпускавший пресс-бюллетени.

В 1950 году в АТИС поступило 210 донесений о наблюдениях НЛО.


Историю первых трех лет единоборства ВВС с летающими тарелками приходится собирать по лоскуткам, отрывочным высказываниям лиц, подчас имевших к делу лишь косвенное отношение. Даже опубликованные документы тех лет не в силах оживить ранний период уфологии. Все, происходившее в АТИСе и Пентагоне, остается для нас не менее загадочным, чем сами летающие тарелки. Общая картина вроде бы ясна, но она как бы не в фокусе.

К началу 1951 года положение меняется, изображение обретает четкость. Этим мы обязаны капитану Эдварду Руппельту.

В годы второй мировой войны Эдвард Руппельт, бомбардир и оператор радара, налетал две тысячи часов на тихоокеанском театре военных действий, был награжден орденами и медалями. После победы вернулся в колледж завершить прерванное образование. В июне 1950 года в Корее началась война. Капитана Руппельта вновь призвали на военную службу. Благодаря диплому инженера-аэронавигатора он оказался в Центре авиационно-техни-ческой разведки, иначе говоря — в АТИСе, на авиабазе Райт-Паттерсон.

Руппельту поручили обобщать и обрабатывать поступавшие разведданные о советском истребителе МИГ-15. впервые появившемся в небе над Кореей.

О летающих тарелках Руппельт и прежде слышал немало, однако сведения о них черпал из газет и случайных разговоров. В первый же день службы он оказался в центре споров о летающих тарелках. В одном кабинете с ним сидел офицер, возглавлявший известный всей Америке проект «Градж». На Руппельта это произвело впечатление. В ту пору у проекта не было ни своего помещения, ни штата, сотрудники «Граджа» выполняли и другие задания, не имевшие ничего общего с НЛО. Однако на стол руководителя проекта ежедневно ложились поступавшие со всех концов страны донесения. Ни о какой секретности, разумеется, не было и речи. Всякий офицер, сидевший в комнате или заходивший в нее, мог ознакомиться с материалами. Нередко они читались вслух, после чего начинались обсуждения. Но чаще все кончалось шутками и смехом.

Это удивило Руппельта. Хоть он не верил, что летающие тарелки — корабли из других миров, не мог он поверить и в то, что все пилоты и авиадиспетчеры, операторы радаров и офицеры-разведчики, сообщавшие о наблюдениях, страдают от галлюцинаций или принимают за НЛО земную утварь. Руппельт по опыту знал, что в полетах случается видеть немало странного, но летчик в считанные секунды сумеет опознать неизвестное, отождествить его с уже знакомыми явлениями, предметами.

На второй день в АТИСе Руппельт слушал, как сослуживцы потешались над донесением, которое его самого заставило призадуматься.

Случай произошел на аэродроме города Су-Сити. Пассажирский самолет DC-3 едва успел оторваться от взлетной полосы, как над ним повис громадных размеров объект, похожий на фюзеляж бомбардировщика В-29. Показания пилотов подтверждал независимый очевидец, полковник разведки, оказавшийся пассажиром авиалайнера.

Расследование «Граджа» было коротким. В Центр управления полетами был послан запрос: какие самолеты находились в данном районе в момент наблюдения? Пришел ответ: где-то в районе Су-Сити в то время должен был находиться в воздухе В-36. Этого оказалось достаточно, чтобы закрыть дело с заключением: «Самолет». «Скорей бы всех чокнутых пилотов упрятать в дурдом, остальные, надо думать, сами разобьются, и не будет больше донесений о летающих тарелках!» — подытожил этот случай руководитель проекта «Градж».

Руппельт был потрясен. Он считал, что «Градж» — солидная организация, ведущая серьезное расследование. На деле все оказалось блефом. Не требовалось ни особой проницательности, ни специальных знаний, чтобы понять: находившийся в районе Су-Сити В-36 никак не мог быть тем объектом, что барражировал взлетавший авиалайнер. Не только потому, что всякий летчик без труда отличит В-29 от В-36. Ведь в донесении речь шла о бескрылом объекте, похожем на ракету или фюзеляж. Но если бы такой случай все же произошел и В-29 или В-36 спикировал на пассажирский самолет при взлете, командование ВВС должно было всех поднять на ноги, отыскать безумца и упрятать его в сумасшедший дом. Ничего подобного, однако, не произошло.

Не сразу разобрался Руппельт в причине «шизофренического подхода» сослуживцев к летающим тарелкам. Позже он выяснит: не все, кто потешался над очевидцами наблюдений, держались той же точки зрения в беседах с глазу на глаз. Аллен Хайнек это явление назовет «комитетским комплексом»: прилюдно говорить одно, общепринятое, в узком кругу — совсем другое. Офицер, работавший еще в проекте «Сайн», объяснил это так: «Раз начальство против летающих тарелок, ничего не остается, как следовать его примеру, если не желаешь оказаться в немилости».

Руппельт не был кадровым офицером, на повышение не рассчитывал, а потому мог себе позволить относиться к летающим тарелкам без предвзятости. Читая поступавшие донесения, он настолько вошел в курс дел, что сотрудники «Граджа» иногда обращались к нему за советом, когда требовалось решить очередную головоломку.

Тысяча девятьсот пятьдесят первый год начался многообещающе: двадцать пять наблюдений за январь. Затем число их от месяца к месяцу стало сокращаться и к лету упало до минимума: в июне — шесть, в июле — десять.

Десятого сентября 1951 года, около одиннадцати утра, на радиолокационную станцию Форт-Ман мета, штат Нью-Джерси, пожаловала группа офицеров. Ей должны были показать, как с земли следят за самолетами. Радарные установки еще не утратили новизны, и, вполне возможно, демонстрацию предваряла краткая лекция.

РЛС, радиолокационная станция, во все стороны посылает радиоволны. Облученный ими самолет или другой находящийся в воздухе объект возвращает эхо-сигналы. Скорость распространения радиоволн известна, а потому нетрудно определить и расстояние до объекта. Он в виде точки, «светлячка», появляется на экране радара. По экрану кружит луч-индикатор, и в зависимости от того, какое расстояние за оборот индикатора пройдет на экране объект, вычисляется скорость. Пунктир из движущихся «светлячков» указывает направление движения объекта — радиального и углового.

В нормальных условиях слежение за целью — так называется объект, обнаруженный радаром, — дело не сложное. А нормальные условия — когда температура и относительная влажность воздуха с высотой понижаются. И, наоборот, ненормальные — если температура воздуха с высотой повышается. Эти «ненормальные» воздушные слои называют инверсионными. Они мешают работе радара, искривляя радиоволны. Вместо того чтобы облучать находящийся в воздухе объект, искривленные радиоволны отклоняются к земле, и на экране радара возникают эхо-сигналы от наземных предметов — автомобилей, зданий. А поскольку инверсионный слой сам по себе движется, или, как говорят, мерцает, неподвижные наземные объекты на экране производят впечатление движущихся, иногда на больших скоростях.

Оператор радара должен уметь отличить действительные цели от ложных, создаваемых неблагоприятными погодными условиями. Ложные цели на экране обычно проступают расплывшимся «светлячком», а настоящие — четки и ясны. Благоприятные или неблагоприятные (аномальные) условия для распространения волн вычисляются по формуле. Температурные инверсии в атмосфере чаще наблюдаются в безветренные ночи, а зимой иногда и днем.

Но сентябрьское утро выдалось погожим, температурные инверсии исключались, и оператор, один из лучших выпускников школы радиометристов, приступил к демонстрации. Сначала он засекал пролетавшие поблизости самолеты и следил за ними с помощью ручного управления, легко определяя их местонахождение, направление полета и скорости. Затем установку переключили на автоматическое слежение. И вскоре на экране появилась низко летящая цель. Объект шел вдоль Атлантического побережья, часто и резко меняя азимут. Радарная установка AN/MPG-1 явно за ним не поспевала. Оператор был сконфужен. «Цель движется слишком быстро!» — сказал он, повернувшись к офицерам. Но гости, прослушавшие лекцию, знали, что этой установке под силу следить за полетом любого реактивного самолета. А в 1951 году что могло летать быстрее реактивного самолета?

Все можно было бы объяснить неопытностью молодого оператора, если бы тем временем вблизи Форт-Манмета не пролетал самолет Т-33. Кроме пилота, на борту находился еще один летчик, майор. С высоты двадцати тысяч футов пилот и пассажир увидели под собой серебристый объект. Был он примерно в миле от земли и продолжал снижаться. Пилот послал самолет в пике, пройдя совсем близко от объекта. По словам очевидцев, это был тускло-серебристый диск футов тридцать—пятьдесят в поперечнике. У летчиков создалось впечатление, будто они его застигли врасплох — диск на мгновенье остановился, повис, затем сделал крутой поворот на 120 градусов и ушел на восток, в сторону океана.

В 15.15 на ту же РЛС позвонили из Центра управления полетами и попросили подтвердить НЛО там, где поутру засекли объект. Действительно, еще один НЛО находился на высоте 93 тысяч футов, почти над самой РЛС. Операторы наблюдали за ним на экране, а затем выбегали на улицу посмотреть на плывущую в голубизне серебристую точку. Такое двойное наблюдение называется радарно-визуальным и считается весомым свидетельством.

Диковинные вещи творились в Форт-Манмете и на следующий день, 11 сентября. В 13.30 две радарные установки одновременно засекли объект, то снижавшийся, то набиравший высоту, и опять операторы не могли уследить за его стремительными перемещениями, хотя теперь за пультами сидели не новички. Затем объект успокоился, повис на высоте шести тысяч футов, неподалеку от станции. Но день был облачный, рассмотреть его не удалось.

Через сутки телетайп на авиабазе Райт-Паттерсон начал выстукивать донесение из штаба войск связи о происшествии в Форт-Манмете. Телекс получился длиной в метр. Точно такое же полотно легло на стол начальника разведки ВВС генерала Кабелла. Из Пентагона в АТИС последовал звонок: немедленно разобраться.

Проект «Градж» давно напоминал собой тонущий корабль. Офицеры, помышлявшие о повышении, спешили перевестись в другие отделы и подразделения. С середины 1951 года «Градж» единолично представлял лейтенант Джерри Каммингс, человек неслуживый. Его, как и Руппельта, в армию призвали из запаса в начале войны в Корее, и Каммингсу было все разно, где отбывать положенный срок. К летающим тарелкам он не питал симпатий, но относился к типу людей, которые всякое порученное дело выполняют добросовестно.

Столы Каммингса и Руппельта в кабинете стояли рядом, и Руппельт был не только в курсе дел проекта, но и свидетелем попыток Каммингса, чаще безуспешных, придать хоть чуточку достоинства его аналитическим разборам и заключениям. Расследовать происшествие в Форт-Манмете должен был отправиться Каммингс. Но поручение было слишком ответственно, и с ним поехал начальник отдела самолетов и ракет подполковник Розенгартен — ему в системе АТИСа подчинялся «Градж».

Весь день, всю ночь Розекгартен и Каммингс опрашивали участников событий 10-го и 11 сентября в Форт-Манмете. Проверяли исправность радарных установок, изучали метеосводки. В четыре часа утра вылетели в Вашингтон, в десять им было велено быть у генерала Кабелла.

Начальник разведки собрал представительное совещание. В полном составе присутствовал штаб генерала. Приглашены были члены Научно-консультативного совета ВВС, представители крупнейших авиационных корпораций.

Кабинет начальника разведки ВВС — не самое лучшее место, где можно изложить соображения, которые ничем, кроме логики и здравого смысла, не подкрепить. И потому Розенгартен и Каммингс пошли проторенным путем, постарались происшедшее в Форт-Манмете объяснить за счет высотных зондов, инверсионных слоев, аномальных условий и конечно же неопытностью молодого оператора, не сумевшего точно определить скорость объекта.

На этот раз проверенный прием не сработал. Участники совещания, как оказалось, изучили поступившее из штаба войск связи донесение. В Вашингтон были вызваны и опрошены пилот истребителя Т-33 и майор, наблюдавшие серебристый диск с близкого расстояния. Припомнили и другие случаи. Словом, атмосфера изменилась. Никто не желал принимать расхожие объяснения, сводящие все к галлюцинациям, обману и ошибкам в опознании.

Обсуждение записывалось на магнитофон. Позже пленку уничтожили. Но прежде ее успел дважды прослушать капитан Руппельт. От него мы и знаем кое-какие подробности. В конце двухчасового совешания генерал Кабелл попросил руководителя «Граджа» сделать краткий обзор деятельности проекта за последний год. Лейтенант Каммингс поднялся и не без волнения, но твердо объявил, что никакого проекта не существует, он давно мертв, все попытки его оживить в АТИСе встречают противодействие. Проводимое расследование донесений не более чем фикция.

«Какого же черта и кто в таком случае нас заверял, что каждое донесение о летающих тарелках тщательно расследуется?» — гаркнул генерал.

И это был последний гвоздь в гроб давно почившего «Граджа». Как окрик генерала Хойта Ванденберга некогда изменил отношение всей системы ВВС к летающим тарелкам, так теперь генерал Кабелл вернул к ним уважительное отношение.

Розенгартен и Каммингс возвращались в АТИС с директивой учредить новый, третий по счету, секретный проект для обстоятельного изучения всей совокупности явлений, обозначаемых легкомысленным словосочетанием «летающие тарелки».

Несколькими днями позже у лейтенанта Каммингса закончился срок службы. Заниматься этим выпало на долю капитана Эдварда Руппельта. О его интересе к летающим тарелкам было хорошо известно, как и деловых его качествах, организаторских способностях. Подполковник Розенгартен попросил Руппельта хотя бы временно возглавить проект, что называется, поставить его на ноги. Руппельт колебался, у него была своя группа, занимавшаяся обработкой разведданных о МИГ-15. От этих обязанностей его не собирались освобождать. Но Розенгартен сулил поддержку — фондами, людьми. И Руппельт согласился.

С конца сентября 1951 года начался новый этап «странной войны» ВВС с НЛО. Приказ об учреждении третьего проекта, правда, пока под тем же названием «Градж», был издан 27 октября, но реорганизация началась с первых же дней. Руппельту предоставлялась полная свобода действий. Лишь одно условие поставило начальство: воздерживаться от скоропалительных выводов и завиральных гипотез. Отбросив предвзятость, искать ответ для каждого случая наблюдения. Если же ответ не будет найден, донесение откладывать с пометой «неизвестный» для последующего изучения.

Такие условия Руппельту показались здравыми, он и сам считал, что с выводами торопиться не следует. Для сотрудников Руппельт ввел строгое правило: нейтралитет по отношению к летающим тарелкам. Ни «за», ни «против». Кто правило нарушит, должен покинуть проект. Беспочвенные домыслы и догадки о происхождении летающих тарелок также не поощрялись. Сначала освоить накопленную информацию, затем выносить суждения.

С легкомысленными терминами «диски», «тарелки» было покончено. Руппельт узаконил мелькавший в отчетах и докладах термин «неопознанные летающие объекты», или НЛО. Термин включал в себя всю необъясненную движимость, наблюдаемую днем в виде дисков, шаров, овалов, цилиндров, а ночью — в виде разноцветия огней.

Ввел он также новое определение НЛО. Несмотря на многие попытки заменить его или подновить, оно прочно держится по сей день. А звучит так: НЛО — это всякий обнаруженный в воздухе объект, который по своим летным, аэродинамическим характеристикам или необычным свойствам невозможно отождествить с известным типом самолета, ракеты или который не может быть опознан специалистами в качестве известного объекта или явления.

Разбирались возвращенные со склада груды архивов прежних проектов. Делались попытки упорядочить накопленную информацию, из хаотичных донесений составить указатели по цвету, размерам, очертаниям и другим признакам наблюдавшихся объектов. Сам наглядевшись и зная по рассказам, с какой поспешностью, с какими натяжками выносились заключения, Руппельт решил пересмотреть многие случаи наблюдения.



1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет