В оформлении обложки и шмуцтитулов использованы иллюстрации Яны Кучеевой



бет38/47
Дата17.05.2020
өлшемі7.18 Mb.
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   47

— Похоже, ушли гады, — не смог сдержать злости Капрас, — и за собой все подожгли. Странно, что в сторону тракта, хотя тут может быть и третья дорога, о которой знают одни местные. А, не возвращаться же! Йорго, подгони драгун, может, хоть кого-нибудь прихватим.

Отряд с готовностью ускорил ход, перебираясь через пологую впадину, потом опять пришлось подниматься. Разбойников могли и не предупреждать, просто им взбрело в голову сменить логово — преступники часто обладают звериным чутьем, да и кавалеристы, рыская по округе, не особенно скрывались. Чего удивляться, что бандиты подались туда, где овцы есть, а псов мало, и те на цепи.

Господин маршал, разведчики вернулись.

— Слишком быстро.

— Встретили парней, что оставил Никое...

— Давай их сюда!

— Началось все недавно, — парой минут спустя сообщил веснушчатый драгун, — солнце как раз над этим вот кленом было... Сначала палить начали, потом задымило. Но стрелять не переставали, только перед вами и утихло. Мы пока к ограде не совались, без приказа-то!

— Похоже, перегрызлись.

— Скорее всего, но могли и лишних кончать. Чтоб и с собой не тащить, и свидетелей не оставлять.

— Нам меньше работы будет.

— Или больше. Если догонять.

Проклятье, надо было не разведчиков посылать, а сразу же эскадрон! Ночью кони среди этих кошачьих слив поломали бы ноги, но в обход, по Мирикийскому тракту, прошли бы. А второй эскадрон с рассветом погнать прямой дорогой, беря разбойников в клещи. Теперь же мерзавцы, если рискнули уходить трактом, имеют фору, а лошади у них свежее.

— Смотрим?

Василис все знал и так, но субординация и присутствие зануды Фуриса вынудили его спросить. Капрас поморщился и махнул рукой: мол, сам знаешь, и тут же десяток драгун, развернувшись пошире, потрусили к усадьбе, которая просто не могла иметь иного названия. Белый обелиск на невысоком холме и тоже белые лестница со стеной словно бы ждали лучшего из пейзажистов. Тихую, ясную в своей простоте красоту уродовал лишь дымный столб над парком. Ну и драгуны в своих ярких мундирах с пейзажем явно не сочетались. Триста шагов до чуть ли не светящейся ограды, двести... Переходят на медленную рысь, стена и ворота уже совсем близко, самое время стрелять.

Кружатся в воздухе листья, светит солнце... Если огонь не откроют сейчас, значит, ушли. И что дальше? Пытаться догнать или мчаться ублажать легата, а может, разделиться? Василис с бандой справится, а вот произведет ли маршал с одним эскадроном должное впечатление на прибожественного сервиллионика?

Всадники уже у стены, стрелять поздно, о чем, разумеется, сообщает Фурис. Агас пожимает плечами, но любопытный Йорго высылает своего мышастого вперед. Что-то то ли чмокает, то ли щелкает, негромкий, явно безобидный звук отчего-то заставляет вздрогнуть. Второй щелчок... Создатель, это же бешеный огурец! Защищается как может, хотя он никому не нужен.

— В Фельпе эта дрянь вызревает раньше, — буркнул Карло, потому что устал молчать. — Кажется, нам достанутся одни головешки.

— То, что поместье покинуто, очевидно, — согласился Фурис, и тут, будто в насмешку, створки ворот дернулись и поползли в стороны, выпуская наружу кого-то в платье военного покроя.

Издали незнакомец напоминал младшего офицера и при ближайшем рассмотрении таковым и оказался, правда, не без странностей. Нет, форма изменилась мало — теньентский шарф украсила золотая полоса, да на шляпе появилась кокарда с расходящимися веером молниями. Выглядело непривычно, но терпимо, куда больше удивлял сам офицер. Уже немолодой, похожий на очень строгую рыбу в мундире, он глядел на маршала как на пустое место. И это не было ни столичным пренебрежением к провинциалу, ни гвардейским — к тянущему свою лямку вояке, а на паркетного, не нюхавшего пороху шаркуна, от которого тошнит ветеранов любого звания, Капрас не походил.

— Господин командующий, — странным голосом доложил сопровождавший рыбину разведчик, — усадьба занята боже... при-божественным отрядом... Разб...

— Прибожественный сервиллионик, — поправил странный теньент, — выжигает разбойничье гнездо.

— Сперва представьтесь, — холодно велел Капрас. — Потом можете доложить.

Рыбина неторопливо поднесла плавник к кокарде и, не выказывая никаких чувств — да и откуда бы они у нее? — изрекла:

— Носитель первой молнии северной гвардии Анастас. По приказу сервиллионика наблюдаю за Садовыми воротами. Белая Усадьба взята, разбойники подвергаются должному наказанию.

— Легат Сфагнас здесь?

— Прибожественный сервиллионик в парке у пруда. Я готов вас сопровождать.

— Что ж, — медленно и уверенно, точно перед ним была норовистая лошадь, сказал Капрас, — взглянем на разбойничье гнездо изнутри. В любом случае это займет меньше времени, чем заняло бы его взятие. Господа, вперед.

Анастас не возражал, не было попыток ни уволочь к прибожественному одного только маршала, ни хотя бы стать проводником. Впрочем, дорога была как на ладони, неширокая — проедет либо телега, либо пара всадников, — она полого поднималась к добротным, но отнюдь не крепостным воротам. В Гайифе до недавнего времени парки огораживали для красоты и защиты от пасущегося на окрестных лугах скота, вот в Кагете с ее вечно грызущимися казаронами замки оставались крепостями. Еще полгода назад Капрас считал это дикостью.

Ехали молча, говорить в присутствии «молниеносящей» рыбины не тянуло, потому Карло и разобрал на пределе слуха что-то очень тихое и очень неприятное, то тянущееся, то прерывистое. То, что это крики, стало ясно лишь у самых ворот. Однажды при Карло пьяный в стельку урод пытался резать свинью, и та визжала, пока взбешенный тогда еще корнет не пристрелил бьющееся окровавленное животное, хотя, по чести говоря, стрелять следовало в забойщика. Только вряд ли в Белой Усадьбе сейчас колют свиней.

Анастас поднял руку, и ворота немедленно открыли. Четверо парней с уже знакомыми кокардами вытянулись по обе стороны обсаженной платанами аллеи, чуть подальше виднелось несколько оседланных лошадей. Больше ничто на присутствие военных не указывало, а парк и вовсе дышал покоем. Если, конечно, оглохнуть.

— Пр’бжественнсрвлионик н’плшди, — доложил ражий малый, из которого, скинь он мундир, вышел бы отменный бандит. — М’ст н’пчинилище.

— Придется объехать пруд, мост разрушен, — равнодушно перевел теньент. — Это с четверть хорны.

— Хорошо, — все тем же ровным начальственным голосом ответил Капрас. — Четверо остаются здесь, в помощь людям легата.

Не оглядываться, не удивляться, не спрашивать и помнить о циркуляре! О благословенном столичном циркуляре, согласно которому командующий корпусом легату не подчинен. Бумага с печатями и два эскадрона — отличные аргументы, а крики, кажется, прекратились.

Заваленная рыжими листьями аллея выводила на берег длинного пруда со множеством островков — на одном примостилась беседка, на другом расправлял крылья мраморный лебедь. Пара его живых собратьев неспешно скользила по водному зеркалу, в которое гляделся красивый белый дом. Кажется, не горящий.

— Орест Второй, — пробормотал Левентис, и Анастас немедленно обратил на гвардейца рыбий взор:

— Божественный Сервиллий.

— Подобные особняки вошли в моду при Оресте Втором, — лениво объяснил Агас, — здешний, видимо, из самых ранних: позднее одно из крыльев стали завершать башней, с которой можно наблюдать за звездами.

Звезды рыбу, само собой, не занимали, но объясниться она соизволила.

— Именовать Божественного Сервиллия иным образом — оскорблять Создателя.

Агас смолчал, Карло тоже, хотя одернуть теньента, в присутствии маршала выговаривающего капитану, следовало. Тягостное молчание нарушали лишь кони, которым парк, при всем его кажущемся спокойствии, не нравился, а может, они просто чуяли дым. Пруд все тянулся, радуя глаз то островком с купой деревьев, то статуей, затем отряд добрался до речушки, через которую был перекинут узкий мостик. Мостик украшали огромные мраморные вазы, соединенные провисающими цепями, в вазах вовсю цвели настурции, а к одной из цепей было прикручено что-то, оказавшееся женскими руками. На этот раз Капрас не сдержался.

— Снять! — распорядился он, не останавливая коня и не поворачивая головы. — Теньент, что это значит?

— Я не теньент, я носитель первой молнии.

— Вы — теньент, — Капрас чуть повысил голос, — по крайней мере, пока я не увижу нового устава, и вы можете поплатиться за свою дерзость. Чей это труп?

— Не могу знать, — философски приняла выволочку рыба. — Я здесь прежде не проезжал.

— Скорее всего, ее повесили вчера, — доложил через несколько мгновений Агас. — Не очень молодая, по виду — служанка.

Еще один поворот, статуя бегущего юноши, и аллея раздвоилась: одна устремлялась в сторону дома, другая — к распахнутым воротам, возле которых белела — опять белела! — чем-то увитая привратницкая и валялись трупы.

— Вы здесь вошли?

— За туями через стену перелезли, — обращения «господин маршал» рыба упорно избегала, — пробрались сюда и часовому голову проломили. Открыли ворота, а из караулки еще с пару дюжин гадов выскочило, а цацы наши гвардейские замешкались. Пока дотащились, черви полудохлые, моих тут треть осталась... Но ворота закрыть мы не дали! — Рыба впервые заговорила как человек, и глаза у нее ожили. — Только бандиты, что в доме засели, услышали пальбу, так что врасплох застать не вышло.

— Был бой?

— Хорошо так резались, сами увидите. Много потеряли, особенно этих... недопесков.

Ну да, «герои», толком не обученные, но преисполненные храбрости, — беда любого путного теньента, а рыба, судя по всему, была путным. И явно не столичным.

— Вы, часом, не у Задаваки, — Капрас оговорился нарочно, — не в армии Трастиса служили?

— Я был уволен после Зегинского похода. Вернулся в строй по призыву Божественного Сервиллия.

— Здесь неподалеку живет стратег Турагис.

— Будь он проклят... Святотатец!

Капрас вспомнил письмо стратега и подавил опасную усмешку. С точки зрения рыбы, Турагис был не меньшим святотатцем и богохульником, чем вся прибожественная братия — с точки зрения отца Ипполита. Только глупо кидаться друг на друга из-за молчащего Создателя, когда на юге орудуют мориски, а у тебя под носом разбойники режут обозников и вешают старых служанок. Ветер, видимо, придерживался сходного мнения. Взметнув ворох красных листьев, он принес на берег омерзительную, напоминающую о смерти вонь. Несло горелым мясом, и вряд ли виной тому был зазевавшийся повар.

— Успели в амбаре укрыться, крысы, — объяснил теньент, — сейчас увидите. Стены каменные, окошки крохотные, равелин, да и только! Ну, мы дверь подперли и крышу подпалили...

У подпертой какой-то хозяйственной железякой двери валялась женщина с вышибленными мозгами. Средних лет, хорошо одетая, не госпожа, но и на служанку не похожа.

— Выпустить хотела, — пояснил веселый сержант с молнией на кокарде. — По-хорошему б к хахалю пихнуть, так не отпирать же было!

За сгоревшим амбаром лежали дворы, где и случилась главная драка. Пороховой запах уже рассеялся, но пролитая на утоптанную землю кровь загустеть не успела.

— Господин маршал, — Анастас все же произнес сакраментальное слово, — лошадей лучше оставить.

— Пожалуй. — А еще надо оставить эскадрон и... Агаса!

— Левентис, останетесь здесь. Это дело не трудней, чем у дворца Хаммаила.

— Да, господин маршал, мне тоже так кажется.

— Я на вас надеюсь. Фурис, Йорго, со мной.

Неприятно, когда между тобой и твоими людьми высится огромный домина, тем более такой. Вблизи Белая Усадьба оказалась гораздо хуже, чем виделась с другого берега: ухоженное, с добротными постройками поместье было разгромлено напрочь. Стены — да, остались, и крыши тоже... Но двери и окна — их что, нарочно высаживали? Обломки мебели, опрокинутые возы и карета с ни много ни мало, графским гербом, груды поломанной, порезанной домашней утвари. И трупы. Мужчины, все больше разбойники — одеты разномастно, ремни и перевязи с ножнами выдают характер занятий, на мертвых рожах — гримаса последнего ожесточения, но женщины, но детишки... Меньше, конечно, чем взрослых, и все равно много, слишком много... Ну куда ж вы лезли-то, надо было прятаться! Среди тел и обломков деловито снуют люди с молниями, уносят своих, обшаривают чужих. Раненых не видно — тут били исключительно насмерть... или успели всех прирезать?

— Господин маршал, — тихо спросил Фурис, — вы помните аббатство в моей Кирке?

Капрас помнил. Там орудовали мятежники, здесь — сперва разбойники, затем императорский легат, но разницы не было. Маршал Капрас ее, во всяком случае, не заметил.

Глава 2

ГАЙИФА. МИРИКИЯ. БЕЛАЯ УСАДЬБА



400 год К. С. 3 — 4-й дни Осенних Волн
1
Высокий постамент с обломанными выше колен мраморными женскими ногами и четыре простецкие телеги вокруг. Оглобли задраны к небу, на них насажены люди. Кто-то еще даже шевелится, но уже не кричит, а вокруг то же, что и на служебных дворах, — трупы, обломки, осколки, брошенные впопыхах мешки, целые и лопнувшие. Только среди вытоптанных клумб и узоров из разноцветных камешков разгром бьет в глаза еще сильнее...

— Прибожественный сервиллионик на балконе, — докладывает Анастас, чуть ли не пританцовывая от странного для такой рыбины возбуждения. Действительно, на узорчатую балюстраду облокотился некто худощавый, с непокрытой лохматой головой. Заметил, приветливо махнул рукой и сразу исчез в лишенном двери проеме.

— Прибожественный сервиллионик сейчас спустится.

— Хорошо. — О тех, кто на телегах, Капрас спрашивать не стал. Живодеры получили то, на что долго нарывались, не расстреливать же их, как пленных или даже мятежников. — Благодарю вас, теньент, можете быть свободны.

Карло не сомневался, что Анастас дождется своего прибожественного, но внезапно ожившая рыбина ринулась к телегам. Маршал остался со своими офицерами. Их, слава Создателю, зрелище не притягивало.

— Казнь должна производиться по закону, — изрек вполне пришедший в себя Фурис, — иначе она не укрепляет справедливость, а способствует произволу.

— Согласно циркуляру, легат имеет право выносить смертные приговоры.

— Если все должным образом оформлено. — Сбить бывшего писаря было невозможно. — Где приговор и копии с него? У меня нет уверенности, что известны хотя бы имена казнимых, а как и с кого в подобном случае требовать возмещения причиненного преступниками ущерба?

— Я скажу легату. — Воистину, чернильный зануда послан корпусу свыше! Легат может ненавидеть крючкотворство, но гайифец есть гайифец, если его и можно посадить на цепь, то на бумажную. — Хотелось бы знать, куда делся хозяин? Даже четырежды сумасшедший не устроит в своем доме такой свинарник! Парк, там, где не было драки, в полном порядке.

— Напрашивается вывод, что усадьбу разгромили разбойники, следовательно, хозяин не может их возглавлять.

— Если только не сбежал, услышав, что поблизости появились войска.

— Тоже вероятно, однако местные уроженцы вряд ли стали бы высаживать окна и крушить статуи, а это сделано не сегодня. Господин маршал, к нам идут...

— Спасибо. — Карло, не оборачиваясь, чуть возвысил голос. — Я не раз говорил, что осенние шторма временно лишат морисков возможности использовать корабли для переброски резервов в нужное место. В этих условиях, подготовив и собрав достаточную армию, можно отвоевать некоторые прибрежные участки. Нанося удары всей силой по отдельным корпусам...

— Уже воюете? — весело спросили за спиной.

Якобы не подозревавший о приближении легата маршал обернулся и столкнулся с задорным, смеющимся взглядом.

— Вот мы и встретились, — императорский посланец оказался еще моложе, чем думалось, — и раньше, чем собирались. Лидас сервиллионик, к вашим услугам!

— Маршал Капрас, — на представление отвечают представлением. — По дороге мне попался разграбленный обоз, решил принять срочные меры, но вы меня опередили.

— Отыскать бандитов в этой кошачьей Мирикии проще, чем губернатора. Видимо, их больше... — Легат по-дружески подхватил Капраса под руку. — Не рискну приглашать вас в то, чем теперь является этот дом, но у пруда есть беседка со скамьями и столом. Вы вполне можете сесть спиной к этим злосчастным телегам.

— С вашего разрешения я сяду лицом к собеседнику, — возразил Карло, разглядывая прибожественного. Лидас Сфагнас, несомненно, был до мозга костей гвардейцем, Капрас и сам некогда носил волосы ниже плеч и подводил черным глаза. Став наемником, он долго привыкал к короткой — в походе не до куаферов — стрижке. Прибожественный же, сменив мундир, сохранил гвардейские локоны, вот только гребень они, похоже, видели нечасто.

— Даже не знаю... — опять улыбнулся легат. — С чего начинать, не знаю. Предложил бы пообедать, только у меня ничего нет, а из мяса тут найдешь разве что человечину. Меня, что бы ни думали здешние чинуши, на нее как-то не тянет, и вас, видимо, тоже. Есть еще лебеди на пруду, все равно им зимой без хозяев конец — крылья подрезаны.

— Мне смерть от голода пока не грозит. — После писем Турагиса и самого Сфагнаса Карло ожидал встретить что угодно, но не ясные глаза и странные шутки. — Да и у моих людей седельные сумки никогда не пустуют.

— Полезная привычка, прикажу с завтрашнего дня возить с собой сухари и так далее... Сударь, нам слишком многое надо обсудить, в один разговор мы не уложимся.

— Мне тоже так кажется. Как вы знаете, я получил ваше письмо...

Более того, вы не сгинули при моем приближении. Минутку!

Говорить с помощником, судя по прическе, тоже гвардейцем, в присутствии маршала легат все же не стал. Капрас сидел на белой — проклятье, здесь все либо белое, либо черное, обугленное, — скамье и смотрел на пару стройных молодых людей. Они что-то живо обсуждали, а над ними вился дым — башня в парке никак не прогорала до конца. Маршал поежился: от воды тянуло осенним холодом, а может, не от воды, а от близости смерти. На пожары и кровь Капрас глядел дольше, чем Лидас и его ровесники — на солнце, а в Кагете трупов у дороги вообще не замечали... Карло тоже не замечал, а тут всей кожей чувствовал — лежат! В нескольких шагах от пруда с нелетающими лебедями и кружевной беседкой на рукотворном полуострове.

— Закатные твари! — Вернувшийся легат с маху бросился на мраморную скамейку. — Я думал, потери все-таки меньше...

— Теньент Анастас доложил, что застать разбойников врасплох не удалось.

— Дурака я свалял, — не стал вилять прибожественный, — вот и положил треть своих. Думал, бандиты, перепившись с очередной добычи, оружия поднять не смогут, а кто на ногах — в бегство ударится, так ведь нет! Получил полноценный бой, и еще какой! Ни один сам не сдался, брали разве что раненых и оглушенных. Главарь в донжоне этом дурацком сгорел, не поверите, до последнего богохульствовал...

Карло промычал что-то неопределенное. Проклятья, которыми его самого осыпали схваченные в Кирке мятежники, вполне сходили за богохульство, но отец Ипполит записал в еретики тех, кто соглашался считать Ореста посланцем свыше.

— Добровольцев набрать не штука, но кем я своих конников заменю? — Легат по-школярски поставил локти на теплый от солнца каменный столик и положил на сцепленные руки подбородок. — А у вас что новенького?

— Получил доклад с границы. — Такого не утаишь, да и зачем? — Я не спешил бы судить чиновников, хотя, как всякий военный, их и не люблю. Мы им не помогаем, своих сил нет, они решили обратиться к Создателю...

— К Создателю?! — присвистнул сервиллионик. — Чинуши?!

— Губернатор Мирикии и субгубернатор Кипары направлялись в обитель Гидеона Горного, — догадки про Баату Карло оставил при себе, — и по дороге попались в лапы необычно большой банде. Судя по следам, которые видели мои драгуны, этой сволочи собралось не меньше двух эскадронов. Превосходительных захватили вместе с обозом, и почти сразу же банду атаковал бакранский отряд, который добычу отбил и угнал в Кагету. За Рцук мои драгуны, само собой, не совались, но, похоже, мы с вами теперь единственное начальство на две провинции: губернатора Кипары бакраны захватили еще раньше.

— Как тут у вас... у нас занятно. — Теперь легат накручивал длинную прядь на украшенный золотым перстнем палец. — А ведь я на вас злился, было дело!.. На то, что император дерется с морисками, а вы в тылу застряли. Я даже знал, с каких слов начну разговор: «Почему вы, маршал, еще не в пути? Я полагал, корпус давно на марше, его так ждут в столице. Припасы, снабжение? Не беспокойтесь, сейчас все пойдет по-новому, вам быстро все соберут и доставят. Воля божественного Сервиллия должна быть исполнена!..»

— Разумеется, — на всякий случай согласился Капрас. — Но отправка обозов, как видите, дело не такое уж и легкое.

— Еще бы! Это в дороге все казалось очевидным... Приехал, а тут готовое приложение к вашим докладам. Конные банды режутся с пришедшими из-за реки бакранами, все всех грабят, даже солдат не боятся, а превосходительные как провалились... Пришлось застрять в Мирикии и, в отсутствие местных болванов, наводить порядок.

Прибожественный тряхнул головой, пытаясь отбросить лезущие на глаза волосы, но те были слишком длинными. Черные пряди придавали легату сходство с молодым невыезженным конем — и за ухо в шутку схватит, и копытом по лбу врежет. Не со зла, сдуру.

— С вашими силами вы ничего не добьетесь, — твердо сказал Карло. — Здешняя банда была не так уж и велика, но потери в самом деле непозволительные. Нужна армия, хотя бы на первое время, пока не удастся собрать и обучить милицию. Вы не представляете, как я стремлюсь заняться тем, что умею лучше всего, то есть войной по всем правилам, но свободные от морисков провинции должны исправно поставлять провиант, фураж, орудия, рекрутов. А для этого, как вы правильно сказали, нужен порядок.

— Хорошая речь, — сверкнул глазами легат, — но я и без нее поумнел... Только дурак упорствует в своих ошибках, а Сервиллию дураки не нужны, не любит он их... Вернемся в Мирикию, тут же напишу, что вам нужно задержаться самое малое до Излома. Это — главное, остальное обсудим в дороге, мне эти лебеди что-то поднадоели.

— Вы хотите ехать прямо сейчас?

— Естественно! — Сфагнас был само удивление. — Свое дело мы сделали, предоставим остальное воронам, да и окрестное дворянство съезжается. Я их созвал, и я не губернатор, чтобы теряться.

— В таком случае в самом деле нужно поторопиться. Я присоединюсь к вам послезавтра.

— Почему?

— Потому что здесь завершено далеко не все, а завтра я должен заняться пушками. Тут каждый день на счету. Господин Сфагнас...

— Как вы меня назвали?

— Мой офицер для особых поручений служил с вами и назвал ваше... прежнее имя.

— Здесь кто-то из наших?! Кто?

— Агас Левентис, я его к вам пришлю... Сударь, в мои годы трудно отказываться от привычных имен и званий, да и в них ли дело?

— И в них тоже, но, пока мы одни, говорите как вам удобней. Только, во имя Леворукого, зачем вам эта скотобойня?

Затем, раздери тебя кошки, что услышанное и увиденное нужно переварить. Затем, что маршал Капрас отнюдь не горит желанием стоять рядом с прибожественным сервиллиоником на встрече с мирикийскими дворянами, среди которых может оказаться и Турагис. Затем, что письма, посланные с дороги, перехватить труднее.

— Я считаю своим долгом остаться, — как можно уверенней произнес Карло, — потому что нужно проверить окрестности. Часть разбойников могла находиться за пределами усадьбы, в таком случае они вернутся, а значит, их нужно встретить. Мои драгуны с этим справятся лучше ваших добровольцев, к тому же при мне больше людей, и они не измотаны схваткой. Кроме того, придется осмотреть поместье, составить и засвидетельствовать акт о состоянии, в котором оно находится, провести хотя бы предварительную опись имущества и обеспечить его охрану. Ну и оставлять покойников воронам неразумно. Еще достаточно тепло, и может вспыхнуть зараза, а пустая усадьба притянет к себе другие шайки и мародеров из местных. Вы не знаете, где хозяин и связан ли он с разбойниками?

— Понятия не имею, но пособники свое получили...

— Пособники?

— А как прикажете называть тех, кто обихаживал этих живодеров? Ну ничего, теперь все, слышите — все! — поймут, как нельзя поступать. Приютили, понимаете ли, мразь всякую, кормили, поили... Любили, между прочим!




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   47


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет