Венко андоновский



бет1/3
Дата17.05.2020
өлшемі0.68 Mb.
  1   2   3
Пьесы македонских авторов из книги «Современная македонская пьеса» М., 2010, Перевод на русский язык Ольги Панькиной.

Тел. 8 916 562 21 33



ВЕНКО АНДОНОВСКИЙ
Славянский ковчег
Порошковая сказка

В Скопье, где-то в конце шестидесятых и начале семидесятых годов, когда мне было пять-шесть лет, дети с окраин (где вырос и я) очень часто развлекались тем, что играли в тени в темных комнатах при свете свечи. Некоторые из них добивались в этом поразительных успехов: рука с помощью небольшого волшебства превращалась то в гуся, то в черта с рогами, то в собаку, то в клюв, то в змея, то в крылатого коня. Менялся облик предметов: швейная игла под увеличительным стеклом становилась младенцем в пеленках, вилка превращалась в трезубец, оставленным перед входом в соблазнительный подземный мир теней. Многие из этих трюков и метаморфоз я забыл и вспоминаю о них теперь, только когда пытаюсь повторить их для моей дочки при грозе и когда выключают свет.

В Скопье тогда часто отключали электричество. Это называлось ограничением. Не знаю, почему сейчас нет ограничений. Наверное, мы стали богаче. Но я знаю, что мы стали беднее на целый мир теней. Про этот мир мы теперь можем только прочитать в старых книгах по мифологии.

Эту пьесу я посвящаю всем тем из моего поколения, кто продал эти тени. И переехал жить в светлый мир, мир полированного металла, консервированных минералов, бледного неона и ясной перспективы.
Я.

Действующие лица:
БЕЛА (24), на востоке русалка, на западе манекенщица, демонстрирующая обувь для покойников;

ЦЕЦА (17), ее сестра, девушка, которой постоянно холодно;

РЕБЕНОК (6), сын Белы, выбирает отца с помощью золотого яблока;

КУКЛА (24), молодой человек, ищет Славянский ковчег и золотое яблоко;

АРСО (60), прапорщик перед пенсией;

ЦВЕТА (58), домохозяйка, женщина, которой снятся сны;

КРЮК (24), человек, который хочет забыть Славянский ковчег;

ТЕМО (60), его отец, сначала психиатр, потом торговец кожами;

ЗМЕЙ, человек неопределенных лет, дизайнер модной одежды из Вены, торгует экскаваторами, кожами, женщинами и еще много чем;

ГОСПОДЬ, старик, хозяин теней;

ПОЛИЦЕЙСКИЙ, сначала стреляет, потом спрашивает;

СЛАВЯНСКИЙ КОВЧЕГ, предмет, в котором находится потерянный мир;

Два телохранителя, тени, цветочная пыльца и другие важные действующие лица.

Действие происходит весной 1993 года.



Пролог
Подвал военного госпиталя, превращенный в импровизированную сцену театра теней. В центре – белое полотно, освещенное сзади, перед источником света, как обычно и делается в таких театрах, располагаются куклы, вернее, разные объекты, отбрасывающие тени. На полотне доминирует тень яблоневого дерева. Слева от полотна находится большой открытый деревянный сундук, ковчег, в котором находится реквизит для представления. Рядом с ковчегом в инвалидной коляске сидит старик с длинной белой бородой. Этот старик, которого все называют Господом, – дед Белы. Он трижды хлопает в ладоши, подняв руки над головой.
ГОСПОДЬ: Безумные и больные, калечные и прокаженные, слепые и глухие, обитатели этой больницы, слушайте, какое слово сегодня вечером изойдет из уст того, кто был, есть и будет! Меня зовут Господь, потому что я управляю чудесным миром (показывает на сундук), ибо сказания я знаю удивительные и истинные, и потому что я господин теней, которые сегодня вечером будут говорить вместо меня! В стародавние времена много женщин пострадало от змея. Дракон утаскивал их в пещеру и заманивал в свою постель горкой белого сахара, сладкого порошка забвения. Кто из женщин вкушал от него – сладко той становилось на устах, но горько на душе, ибо она начинала стыдиться веры своей и забывала род свой. А когда он возвращал девушку назад, то ничего не помнила она и со своим возлюбленным возлежала, как ни в чем не бывало. И рожала потом дитя с крыльями, которое не знало ни отца, ни предков. Но дальше говорить я не буду, ибо через миг или час, все это произойдет на наших глазах.
Хлопает троекратно в ладоши и за полотном появляются Бела, Крюк и Кукла, так что мы видим их тени. Кукла вооружен палицей и играет роль добра молодца; Крюк превратился в змея, а Бела стоит между ними двумя с куклой в руках, которая должна представлять собой ребенка.
ЗМЕЙ: Сын мой! Я принес сюда женщину, которая стала твоей матерью, и под этой яблоней ты и был зачат.

ДОБРЫЙ МОЛОДЕЦ: От моего семени было зачато это дитя, еще до того, как ты унес ее! Семь лет назад, на заре, проезжал я здесь, и вдруг из-за яблони появилась русалка и длинными своими волосами остановила моего быстрого коня. (К девушке.) Скажи, что мы любились с тобой здесь, под яблоней!

ЗМЕЙ: Так ведь и я любился с ней тогда же. Не в тот ли самый день это было?

ДОБРЫЙ МОЛОДЕЦ: В третий день третьего месяца.

ЗМЕЙ: Точно.

ДОБРЫЙ МОЛОДЕЦ: А в котором часу? Кто же первым познал ее?

ДЕВУШКА: (Как в полусне.) Тяжко мне! Не помню, кто я, какого роду и племени. Говорят, будто мать моя – эта яблоня, а отец – солнце. Что рождена я не от человека. А как я родила? Лежала ли под мужчиной? Ничего не помню. Я держу на руках дитя мужеска пола, течет в нем кровь добра молодца. Но и крылышки у него есть, будто хочет он добраться до всевышнего Бога. (Тетешкает куклу.) Змей или ангел одарил тебя крыльями, дитя белое, душа чистая! Наказание Божье за грехи мои!

ЗМЕЙ: (Добру молодцу.) Пусть тогда в бою, в битве не на жизнь, а на смерть отец найдется! Пусть поспорит огонь с палицей!


Добрый молодец берет в руки палицу.
ДЕВУШКА: Стойте, мужи безумные! Есть слово святое, от предков изреченное: если дитя не знает, кто отец ему, то он сам найдется, с помощью золотого яблока.
Старик вынимает из сундука большое золотое яблоко и подает его артистам за полотном.
ДЕВУШКА: Вот, пусть им и бросит в родного себе, укажет отца своего.
Внезапно яблоко падает и выкатывается на эту сторону полотна, к публике. Кто-то из теней опрокидывает свечу, стоящую за полотном, поднимается дым. Старик обеспокоенно приподнимается в коляске. Испуганные голоса за полотном.
ГОЛОСА ЗА ПОЛОТНОМ: Свеча! Поднимите кто-нибудь свечу! Пожар! Пожар!

ГОСПОДЬ: (Обращаясь к публике.) Все на выход! Уходите! Тени горят!


Артисты в панике покидают сцену. Старик остается один в дыму.
ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ: Эй, люди, старик остался! Бегите, Бога ради, спасайте Господа! Беги, Господь, беги!

ГОСПОДЬ: Сундук! Надо спасти сундук с тенями!


Никто не идет к нему. Старик кашляет. Пытается уехать со сцены, с трудом толкая коляску. Но на полпути руки его слабнут и его тело, повернутое к публике спиной, обмякает в коляске. Затемнение.
Сцена 1
Семь лет спустя. Кафе, принадлежащее Крюку. Ночь. На улице сверкают молнии; первая весенняя гроза. Крюк один за стойкой. Повернувшись спиной к входной двери, он перетирает бокалы и самовлюбленно разглядывает себя в зеркале на стене. В дверях висят колокольчики на спирали, которые своим звоном извещают о том, что кто-то открыл дверь. Дверь открывается. Входит Кукла; он долго смотрит на колокольчики удивленным взглядом. На нем прорезиненный плащ. В руках у него чемодан, который он ставит перед стойкой. Ждет. Крюк смотрит в зеркало и бледнеет. Перестает вытирать стаканы. Долгая пауза, во время которой только звенят колокольчики. Наконец, Кукла кладет деньги на стойку.
КРЮК: (Не поворачиваясь.) Закрыто, не видите, темно.
Начинает опять вытирать стаканы.
КУКЛА: Я сам только что из темницы, а тут еще и у вас темно.
Кукла берет чемодан и собирается уходить.
КРЮК: И ты после всего, что было, приходишь сюда, как к себе домой?

Оборачивается. Дрожит. Задирает майку и показывает большой шрам на животе.
КУКЛА: Я хотел сказать тебе, что мне жаль.
Крюк наливает виски. Ставит стакан на стойку. Берет деньги и кладет в карман.
КРЮК: Выпей и уходи, Кукла.

КУКЛА: Я хочу с тобой поговорить.

КРЮК: Нам не о чем говорить.
Крюк оглядывается по сторонам, будто опасаясь, что рядом кто-то есть.
КУКЛА: Я смотрю, я здесь нежеланный гость.

КРЮК: (С неохотой.) Приходи в полночь на старое место, поговорим.


Кукла ставит стакан на стойку. Берет чемодан и направляется к выходу. Крюк опять поворачивается к нему спиной и начинает мыть стаканы. Кукла останавливается и оборачивается. Хочет что-то спросить, но Крюк опережает его.
КРЮК: Не ищи. Ее здесь нет.
Кукла кивает головой в знак того, что он понял.
КРЮК: Ты все еще ее любишь?
Кукла молчит.
КРЮК: Ты заплатил семью годами жизни, имеешь право ее любить.

КУКЛА: Право любить?


Кукла снова кивает, будто пытаясь понять слова Крюка. Идет, но опять останавливается.
КУКЛА: Я хотел, чтобы ты знал, что мне жаль…

КРЮК: Ты уже говорил.

КУКЛА: …жаль, что я промахнулся. Если бы я попал… у тебя не было бы возможности сказать мне… что я имею право любить.
Выходит. Гром. Крюк остается стоять на месте, остолбенев. Звенят колокольчики.
Сцена 2
Сад. Яблоня. Ствол разрублен пополам. Полночь. Кукла сидит на чемодане рядом со срубленной яблоней. Отхлебывает из бутылки. В свете луны появляется Цеца.
КУКЛА: Цеца?!

ЦЕЦА: Значит, я не ошиблась.



Кукла встает, обнимает ее. Цеца дрожит.
КУКЛА: Тебе холодно?
Снимает плащ, подает ей.
ЦЕЦА: Мне всю жизнь холодно. Ты и сам видишь. Как я, выросла?

КУКЛА: Выросла.

ЦЕЦА: Теперь это не важно. Тогда я хотела быть, как сестра. Хотела, чтобы ты со мной играл в тени, а не с ней. (Пауза.) Раз Бела заболела. Я спросила тебя, не могу ли я заменить ее на репетиции. Ты сказал, что я не могу играть девушку, потому что у меня нет сисек. Я всю ночь проплакала, Кукла. (Пауза.) Почему в жизни все так? Нет сисек, когда они нужны. А они вырастают, когда это уже не так важно?
Цеца достает из кармана скомканный листок.

ЦЕЦА: Вот тебе адрес.

КУКЛА: Вена? Что она там делает?

ЦЕЦА: (С завистью.) Ходит. По подиумам. Пишет, что у нее кабриолет. Что за дурь, ездить на машине без крыши над головой!

КУКЛА: (Садится.) А чего ее туда понесло?

ЦЕЦА: Когда тебя посадили, к Темо приехал один тип из Вены. Модный дизайнер. На Западе все с ума посходили по нашей коже. Он оставил Темо кучу денег и сказал, чтобы тот нашел место для мастерской, кожи выделывать. Темо ушел из военного госпиталя. Он теперь уже не психиатр. А Крюку досталось кафе.

КУКЛА: А что она мне не писала?

ЦЕЦА: Когда я написала тебе про ребенка, ты мне не ответил.

КУКЛА: А что я тебе должен был ответить?

ЦЕЦА: Провалиться мне на этом месте, если он твой. Я хочу ребенка с глазами, как у тебя.


Он обнимает ее.
ЦЕЦА: Она его родила и сразу оставила. Подбросила к дверям твоей матери, Цветы. И уехала к Змею. Гусыня!

КУКЛА: Что за Змей?

ЦЕЦА: А тот, из Вены. Его Змей зовут.

КУКЛА: А с кем еще она гуляла?

ЦЕЦА: Поцелуй меня в щечку, тогда скажу.

Кукла целует ее. Цеца смотрит на их тени. Печально улыбается.
ЦЕЦА: Я целуюсь с тенью.
Пауза.
ЦЕЦА: С Темо.

КУКЛА: С каким Темо? С отцом Крюка?

ЦЕЦА: Бела не спит с теми, кого любит.

КУКЛА: Не понимаю.

ЦЕЦА: Самоубийцы, которым не хватает храбрости пустить себе пулю в лоб, убивают себя безудержным сексом. С теми, кого не любят. Не имеет смысла убивать себя перед тем, кого любишь.

КУКЛА: Бела не пыталась покончить жизнь самоубийством.

ЦЕЦА: Ей нравилось растравлять зажившие раны. Как только рана начинает затягиваться, она ее вновь начинает бередить.

КУКЛА: Крюк знает про Темо?

ЦЕЦА: Нет. А если бы и знал, не посмел бы и пикнуть. У него тогда отобрали бы кафе.

КУКЛА: (С сомнением.) Темо никогда не раздевался на людях, даже шорты не надевал из-за ноги.

ЦЕЦА: Да ладно тебе, Кукла. Ты какой-то слишком правильный. Неужели обязательно раздеваться? Для таких вещей есть ширинка. (Пауза.) Но в этом случае все было по старинке.

КУКЛА: По старинке?

ЦЕЦА: С раздеванием. Спроси Белу, что у Темо наколото на хромой ноге?

КУКЛА: И что?

ЦЕЦА: Змея. Она говорит мне: «Ты хотела бы увидеть, что у Темо наколото на ноге?» А я говорю: «Спасибо, что-то не хочется. Сама посмотри, если тебе интересно». А она мне: «Я уже видела».
Вблизи трещит сломанная ветка. Цеца срывается.
ЦЕЦА: Крюк! Он меня убьет, если здесь увидит.
Цеца убегает. На полянку выходит Крюк.
КУКЛА: (Показывает на яблоню.) Кто ее срубил?

КРЮК: Твой отец, Арсо. Чтобы нам больше не пришло в голову здесь собираться и витать в облаках. (Плюет на землю.) Говори быстрей, чего надо, меня невеста ждет.

КУКЛА: Ты женишься? На ком?

КРЮК: На Цеце. Она у меня работает.

КУКЛА: Разумно. На одной машине на работу будете ездить. (Пауза.) Ты с ума сошел. Любишь одну сестру, а женишься на другой.
Крюк вспыхивает, хватает его за грудки.

КУКЛА: Что с тобой?

КРЮК: Что со мной?! Ты знаешь, что моя мать повесилась? А знаешь где? Не знаешь. На этой яблоне.

КУКЛА: А отчего?

КРЮК: Оттого, что с ума сошла.
Пауза. Смотрят друг на друга. Крюк убирает руки от Куклы.
КРЮК: Я не сумасшедший. Это дерево проклято. Под ним началось все это с тенями.
Пауза.
КРЮК: Я засыпать боюсь, Кукла. По ночам слышу голос. Он повторяет: Темо сын твой, Темо сын твой, Темо сын твой? А потом смеется. Я его спрашиваю, что значит Темо сын твой? Я узнал, что у меня и дед с ума сошел. Может, я следующий? Может это в крови, Кукла? (Пауза.) Я хочу, чтобы ты ушел из моей жизни. Ты тоже безумный. Я тебе дам денег, только уезжай. Из города, из страны. На, бери. (Бросает деньги, они падают и рассыпаются по земле.) Оставь меня, чтобы я мог жить, как все люди. Вставать в семь. Есть три раза в день. Чистить зубы на ночь. Я все для тебя сделал, что мог. Упросил Темо написать медицинское заключение, чтобы спасти тебя от тюрьмы. А ты на суде на меня с ножом набросился.

КУКЛА: Ты сказал, что это Бела опрокинула свечку. Хотел, чтобы ее посадили?


Крюк молчит.
КУКЛА: И сказал еще…

КРЮК: Я знаю, что я говорил!

КУКЛА: Ты сказал: «Досточтимый судья, она несовершеннолетняя и при этом проститутка. Она целовалась со мной в кино, как проститутка». Тебя спросили: «Какая же она проститутка, ведь она целовалась с тобой, а не с кем-то еще?» А ты ответил: «Нет, я знаю такие поцелуи. Она проститутка. Досточтимый судья, она целовалась, как актриса в кино». А правда, что вы с ней целовались?
Крюк молчит.
КРЮК: А ребенок… он твой?
Кукла ошеломленно смотрит на него. Пауза. Кукла закуривает.
КРЮК: Опасные были игры, Кукла!

КУКЛА: Для кого опасные?

КРЮК: Для общества.

КУКЛА: Они были опасными для тебя. Когда играешь в тени, у тебя нет тела, чтобы ты мог с кем-нибудь общаться. Ты дух. Один на всем свете. А вот ты один не можешь. Тебе нужны другие люди. А это несуществующее понятие. Как зовут этих людей? Ты не знаешь. А как меня зовут? Ты знаешь. А ведешь себя, как ребенок, который прячется под столом. Наори на полицейского, сидя под столом. Ничего тебе не будет. Вылези из-под стола и наори. Он тебя застрелит. Что смелее – первое или второе? Ты вон заснуть не можешь, если рядом с тобой никого нет. Ты и на Цеце женишься, потому что тебе страшно спать одному. Но когда придет время помирать, тебе придется это сделать самому. Никто компании не составит.

КРЮК: Мне было семнадцать лет. Мир вертелся вокруг меня, полный пыльцы и безумия. Кровь во мне кипела, глаза слезились, я задыхался.

КУКЛА: Обычная аллергия на пыльцу. После полового созревания проходит.

КРЮК: Это не из-за аллергии, а из-за секты. Это все старик. Ты знаешь хоть что-нибудь про него? Нет. Знаешь, откуда он? Нет. Знаешь, откуда у него ковчег? Нет.

КУКЛА: Бела нам рассказывала.

КРЮК: Ты все еще веришь в эту сказку про ковчег?

КУКЛА: Верю.

КРЮК: (Встает.) Тогда ты кандидат в дурдом. Если бы я знал, что все так получится, ни за что бы не пришел.

КУКЛА: Так и иди себе. Кисни там, в своем обывательском бидермайере. Знаешь, что такое бидермайер? Не знаешь, потому что ты внутри него. Когда ты все время в темноте, то ты к ней привыкаешь. Начинаешь видеть все как днем, и тебе совсем не мешает, что вокруг тьма. Если тебя кто-нибудь спросит, нормально ли ты живешь, то ты скажешь – да. Тихое семейное счастье. Довольство средним, ни большим, ни малым, страх сказать, что я люблю это, а не люблю то. Да тот ли ты человек, с которым я и Бела мечтали, что небо для нас растянет шатер, когда стемнеет, а день уберет его, когда рассветет? Что мы будем давать представления по неведомым городам? Тот ли ты человек, который, когда его отцу отрезали ногу, читал романы про пиратов и врал нам, что врачи поставят ему крюк? Тебя потом так и прозвали, когда Темо вышел из больницы, а крюка у него не было. Тот ли ты, с кем я и Бела смешали кровь под яблоней и стали кровными братьями? Помнишь ли ты это, Крюк? Бела боялась порезать себе палец и плакала. Говорила: я предательница, боюсь крови! Тогда я уколол ей палец шипом розы, а ты закрыл ей глаза ладонью. Так кто предатель, Крюк?

КРЮК: Ты на себя посмотри, брат. У тебя все волосы повылезали. Ни кола, ни двора. Есть нечего. А ты думаешь о каких-то тенях. Что, мир перевернется, если ты покажешь ему славянских русалок и драконов? Не втюхивай ты мне эту дурь. Я от нее уже излечился.

КУКЛА: А кто тебя лечил?

КРЮК: Мой старик.

КУКЛА: И что за снадобье он для тебя нашел?

КРЮК: Считать. Сперва до ста. Потом до двухсот, потом до трехсот.

КУКЛА: А там до четырехсот и до пятисот.

КРЮК: А ты откуда знаешь?

КУКЛА: Старый трюк. Сказать человеку, чтобы он считал, если не хочешь, чтобы он к тебе приставал. До смерти будет считать и все равно до конца не досчитает.

КРЮК: (Собирает деньги, разбросанные по земле.) Если останешься… мы с моим стариком открываем мастерскую, кожи будем выделывать. Можем и тебя взять. Будем в Европу поставлять кожи.

КУКЛА: (Встает.) Было два друга. Один ушел. Сколько осталось? Скажи, ты же умеешь считать.

КРЮК: Ты ни разу не назвал меня братом.

КУКЛА: Где ковчег?

КРЮК: Никто не знает.
Кукла уходит, а Крюк приотстает, будто сомневаясь, следовать ли за ним.
КРЮК: Кукла!

КРЮК: (Убедившись, что тот ушел, и показывая на яблоню.) Это я ее срубил, брат! Боялся на ней повеситься.


Тоже уходит.
Сцена 3
Столовая в доме Арсо и Цветы. Арсо читает газету, Цвета составляет букет цветов.
АРСО: Ты лекарство выпила?

ЦВЕТА: Выпила.

АРСО: Темо сказал, что если постоянно не принимать, не будет действовать.
Пауза.
АРСО: Ты плиту выключила?

ЦВЕТА: Выключила.


Арсо откладывает газету, подходит к плите, надевает очки с толстыми стеклами. Потом наклоняется к переключателю на плите, почти дотрагиваясь до него носом.
АРСО: Не совсем на нуле.
Поворачивает ручку на два-три миллиметра направо. Снимает очки и опять садится в кресло. Ждет реакции Цветы. Убедившись, что та не реагирует, начинает опять читать газету и добавляет.
АРСО: Не до конца выключила.
Цвета швыряет букет на стол и плачет, закрыв лицо руками.
АРСО: Что с тобой, Цвета?

ЦВЕТА: Что со мной? Ты еще спрашиваешь, что со мной? Я больше так не могу. Лучше возьми пистолет и застрели меня, только не обращайся со мной, как с идиоткой. Мне просто снятся странные сны. Это что, болезнь? Я знаю, как выключать плиту. У нее ручка не может быть идеально на нуле. На других плитах нуль чуть правее. На этой полевее. В чем дело, Арсо?

АРСО: В армии только то точно, что точно на 101 процент.

ЦВЕТА: Это не армия. Это дом.

АРСО: Если бы это был дом, я бы не был в нем нулем. Никто меня нормальным не считает после такой глупости. Уж не буду вспоминать, кто уговаривал меня отдать им подвал. Все газеты захлебывались от радости. Прапорщик отдал своему сыну служебное помещение, а тот устроил в нем пожар! Секта на военном объекте! Сенсация: прапорщик подставился из-за сына! А вы: пусти их да пусти. Дети, пусть лучше играют с тенями, чем воруют или наркотой ширяются. В этих тенях ничего плохого нет, Арсо! Только никакие это не тени, потому что от теней не забрюхатеешь.

ЦВЕТА: (Показывает в сторону комнаты, в которой спит Ребенок.) Ты что, хочешь его разбудить?

АРСО: Я его кормлю, пою, одеваю. Что, мало этого?

ЦВЕТА: Даже если бы ты его на улице нашел, все равно пришлось бы кормить и поить.

АРСО: Ребенку нужен отец.

ЦВЕТА: И отец найдется.

АРСО: Можно и повыбирать. Есть из кого. (Пауза.) Только нашего среди них нет.

ЦВЕТА: Когда умерла мать Белы и Цецы, из Белоруссии приехал их дедушка, чтобы смотреть за ними. Но оказалось, что он сам инвалид.

АРСО: Никакой он не был инвалид. Сумасшедший.

ЦВЕТА: Бела за ним ходила. У нее и поиграть-то времени не оставалось. А когда было, то бегала за горлицами. Раз спросила меня: «Тетя Цвета, почему у горлиц шея черная?» Я не знала, что ей и сказать.

АРСО: И я не знаю, что сказать. Скоро день армии. Всем дадут парадную форму, а я голым останусь.

ЦВЕТА: Разве с тебя не сняли мерку для формы?

АРСО: Это ничего не значит. Наверху решают, заслужил или нет.

ЦВЕТА: Кто это наверху?

АРСО: Те, кому положено.

ЦВЕТА: А ты их когда-нибудь видел?

АРСО: Что мне на них смотреть?

ЦВЕТА: Так как же ты принимаешь почести от неведомо кого? Откуда ты знаешь, что он сам честен?


Арсо молчит. Смотрит растерянно на Цвету.
АРСО: Я военный. Обязан верить.

ЦВЕТА: Темо тоже не дадут форму. А он столько лет проработал в военном госпитале.

АРСО: Темо не положено, потому что он перестал верить. Ушел в частники.

ЦВЕТА: Ты его ненавидишь, потому что у него есть деньги.

АРСО: Я его ненавижу за то, что он спрятал мои сапоги.

ЦВЕТА: Ты просто шуток не понимаешь.

АРСО: В гробу я видел такие шутки: прятать соседу сапоги, когда он опаздывает на службу! А с пуговицами это тоже была шутка?
Входит Темо. На нем золотые кольца, браслеты, толстые цепочки на шее. Ходит с костылем: одна нога у него ампутирована по колено. Арсо становится перед зеркалом и надевает рубашку, как будто никто и не входил.
ТЕМО: Здорово, соседи. Как дела?

ЦВЕТА: Хорошо, да ничего хорошего.

ТЕМО: (Обращаясь к Цвете.) Цвета, лекарство пьешь?

ЦВЕТА: Вчера забыла. И сразу сон приснился: Кукла вернулся, стоит в дверях, на правом плече у него солнце, а на левом – месяц. Я ему говорю, заходи, сынок, что стоишь на пороге. А он отвечает: Не могу я войти, мама, мне еще много дорог надо пройти. – Какие еще дороги, Кукла, – говорю я ему, заходи в дом, не время сейчас по дорогам ходить. И вдруг солнце зашло, только месяц у него остался на левом плече. И пошел он прочь босиком.

ТЕМО: Так ты все еще сны видишь. Это никуда не годится.

ЦВЕТА: Когда лекарство пью, никаких не вижу. Как будто померла. Так себе во сне и говорю, Цвета, ты померла.

ТЕМО: И это не годится. Тебе снится, что тебе ничего не снится. На ночь по две ложки принимай.

ЦВЕТА: Очень уж горькое оно, Темо. Белое, а горькое.


Темо останавливается рядом с Арсо. Берется за пуговицу на рубашке и начинает ее крутить.
ТЕМО: Арсо, слышь. Слухи ходят, что часть расформировывают, армия уходит.

АРСО: А праздник?

ТЕМО: Плохи дела, Арсо. Кто нынче о праздниках думает. Из Словении ушли, теперь из Хорватии уходят.
Арсо молчит.
ТЕМО: Кто сегодня в больнице дежурит?

АРСО: Я. А что?

ТЕМО: Так, спрашиваю.
Темо встает. Направляется к двери.
ЦВЕТА: Спасибо за совет, Темо.

ТЕМО: Не за что, мы ведь с Арсо старые друзья.


Уходит.
АРСО: Были друзья, да расплевались.

Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет