Вернер Герберт Стальные гробы



бет10/20
Дата02.05.2016
өлшемі5.15 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20
узким улицам Бреста под солнцем, склонявшимся к закату. Мы заказали на ужин жареных моллюсков, креветок в винном соусе, огромного омара и бутылку «Божоле». Затем пошли в маленькое уединенное кафе и танцевали под музыку пианиста, исполнявшего все наши заявки. После этого вернулись в военный городок. Как-то необычно было войти в это огороженное для военных моряков и тщательно охраняемое место с женщиной.

С этой ночи я постоянно встречался с Верой после работы. Однажды в субботу я вспомнил о своем намерении обзавестись цивильным костюмом и попросил Веру помочь мне в поисках материала и портного. Несмотря на дефицит товаров в военное время, портной предложил нам поразительное разнообразие тканей, причем без карточек. Я выбрал шотландку. Портной снял с меня мерку, назначил цену и срок изготовления костюма. Я не испытывал ни малейшего беспокойства по поводу того, что, может быть, мне вообще не представится случай надеть костюм. С этим приобретением я как бы подбадривал самого себя, старался быть оптимистичнее.

В оставшиеся дни нашего пребывания в порту было немало поводов для пессимизма. Когда не возвращался из похода боевой товарищ, когда открылась правда о наших потерях в мае, когда вползала во внутреннюю гавань побитая подлодка, когда сообщения о растущих потерях становились главной темой разговоров в офицерской столовой. И в моей памяти вновь всплывали ужасные картины нашего подводного ада. Росло предчувствие несчастья. Хуже всего было то, что наши ребята не могли дорого отдать свои жизни. Несмотря на большие потери, мы в апреле потопили только треть судов союзников, отправленных на дно в марте. В катастрофическом для нас мае было потоплено всего 50 судов противника, тоннажем в 265 тысяч тонн. К середине июня подводная война фактически не принесла результатов. За две недели было потеряно еще 16 подлодок. Адмирал Дениц приказал временно прекратить атаки на судоходных линиях в Северной Атлантике. Выжившим подлодкам были изменены районы патрулирования, но они не были отозваны с фронта. Напротив, чтобы компенсировать наши ошеломляющие потери, предпринимали гигантские усилия для быстрого ремонта подлодок, находившихся в сухих доках, и завершения строительства новых подводных судов на судоверфях. Замысел состоял в том, чтобы включить в боевые действия несовершенные и устаревшие типы лодок. Это должно было показать союзникам, что им не удалось переломить нам хребет. В своей речи в Лориане Дениц уверял нас, что неудачи носят временный характер и неблагоприятная тенденция будет обращена вспять нашими контрмерами. Но пока мы все равно должны выходить в море. По словам адмирала, наши усилия связывают военно-морские силы союзников в Атлантике и отвлекают их бомбардировщики от воздушных налетов на немецкие города.

В конце июня я вывел «У-230» из сухого дока и привел ее к пирсу, где необходимо было завершить переоснащение. С этого времени все наши загулы в порту прекратились. Теперь главное — подлодка, война и подготовка к неизбежному столкновению с врагом. Такова была реальность. Остальное — пустые желания и мечты.

29 июня в полдень, после того как командир вернулся с совещания высокопоставленных офицеров-подводников Западного фронта, он попросил меня зайти к нему в комнату.

— Захвати с собой Фридриха и Риделя, — добавил он. — У меня интересные новости. Через 20 минут мы были у Зигмана.

— Садитесь, господа, — обратился он к нам. — Мое сообщение займет некоторое время. И то, что вы услышите, не следует разглашать. Штаб доверил нам особое задание. Главной целью предстоящего похода будет постановка мин у побережья Соединенных Штатов. Мы возьмем на борт 24 магнитные мины последней конструкции и установим их в Чесапикском заливе, точнее, перед базой ВМС США в Норфолке. Не нужно говорить вам об опасностях этого предприятия. Я требую, чтобы суть задания оставалась в тайне, пока мы не вышли в море. Не хотелось бы по прибытии в США обнаружить, что нас там уже поджидают. И еще одно. Чесапикский залив слишком мелководен, чтобы позволить нашей лодке погружаться. Мы будем осуществлять минирование в надводном положении. Старпом, попрошу тебя обеспечить все необходимые навигационные карты этого района и держать их за семью замками.

Мы трое внимательно выслушали капитана и порадовались тому, что предстоящий поход будет необычным. Заботясь о безопасности лодки, я спросил у командира:

— Если мы примем на борт 24 мины, то сможем взять с собой не больше двух торпед.

— Верно, старпом, только две. Остальное пространство лодки будет заполнено минами, за погрузку которых ты отвечаешь.

В разговор вступил Фридрих:

— Сколько мы возьмем с собой солярки?

— Обычную норму. Все продумано. Дозаправка лодки будет осуществляться одной из подлодок-танкеров в районе Вест-Индии, зоне наших будущих операций. Там нас снабдят пищей, горючим и торпедами. Ридель, позаботься об экипировке команды тропической формой и о соответствующей диете. Господа, — закончил капитан, — полагаю, мы будем находиться в море весь остаток лета.

1 июля мы погрузили на борт лодки мины. Необычный груз немедленно побудил команду строить догадки. Часть людей была уверена, что мы идем минировать британский порт. Другие полагали, что это будет Гибралтарская бухта. Самые догадливые утверждали, что мы отправимся к важному порту на побережье Западной Африки — Фритауну. Горячие пересуды вызвали у меня улыбку. Приятно было видеть, что команда стремится, как и прежде, выйти в море.

Но чем ближе становилась дата выхода в море, тем больше я сомневался в переломе ситуации в Атлантике к лучшему. Ни одна из ожидавшихся технических новинок не поступила на вооружение «У-230». Утверждалось, что наш радар «метокс» был последним достижением в сфере радиолокации. Была обещана установка на лодке дополнительных стволов зенитной артиллерии, однако они не поступили в порт в достаточном количестве. Ходили слухи о таком новшестве, как резиновое покрытие прочного и легкого корпусов лодки для ее защиты от импульсов «асдика». Оказалось, что это пустые разговоры. Единственным улучшением было покрытие ограждения ходового мостика бронированными плитами. Одновременно демонтировали устаревшую радиолокационную антенну и 88-миллиметровую пушку на передней палубе, Все было против нас. Англичане использовали авиацию в таких больших масштабах, что подлодки едва ли смогли бы пересечь Бискайский залив незамеченными. За шесть недель союзники уменьшили число наших боевых подлодок на 40 процентов. Оставшиеся же должны были преодолевать при выходе и возвращении в порт базирования мощную противолодочную оборону.

Несмотря на моральную и физическую усталость, мы еще верили в благоприятный поворот событий в том случае, если продержимся какое-то время. Должны были продержаться.

За два дня до ухода в море я снова навестил своего портного. Он не успел закончить мой костюм к обещанному сроку. Я договорился с ним, что мой заказ будет выполнен через две недели, и поощрил его активность оплатой половины стоимости работы. Мне не хотелось быть должником портного в случае моей гибели в походе.

Глава 13


Понедельник, 5 июля. Уход «У-230» в море запланирован на вечер. В это день на лодку был приписан еще один пассажир. Штаб, учитывая продолжительность нашего похода и возможные ранения наших зенитчиков и вахтенных, пополнил личный .состав «У-230» врачом. Он прибыл на пирс нагруженный несколькими чемоданами, как будто мы собирались на увеселительную прогулку.

— Здравствуйте, герр лейтенант, — обратился он ко мне. — Меня зовут доктор Рехе. Я буду заботиться о здоровье ваших людей. Но должен признаться, что я никогда не плавал на кораблях, тем более на подводных лодках. Не будете ли вы так любезны показать мне мою каюту?

Наши ребята слушали его ухмыляясь и отпуская порой насмешливые реплики. Я пожал худощавую руку врача и объяснил извиняющимся тоном:

— Доктор, на подлодке нет каюты в подлинном смысле этого слова. У нас также нет помещения для хранения всего вашего багажа. Пожалуйста, возьмите с собой только то, в чем действительно нуждаетесь. Это примерно четверть того, что с вами. Потом мы пройдем внутрь лодки.

После того как доктор значительно уменьшил свой багаж, я нашел ему место в помещении для унтер-офицеров, где он занял койку над койкой штурмана,

На закате мы присутствовали на прощальном приеме в военном городке, затем небольшими молчаливыми группами пошли на подлодку. Никто, начиная от капитана и кончая рядовым матросом, не делился своими мыслями о предстоящей встрече со смертельным врагом. Всем было хорошо известно, несмотря на попытки командования скрыть правду, что противнику удавалось потопить три из пяти подлодок, пересекавших Бискайский залив. Только 24 июня «томми» отправили на дно четыре наши подлодки в течение 16 часов.

Когда «У-230» отчалила от пирса, была совершенно безлунная ночь. Не было ни музыки оркестра, ни шумного застолья, ни толпы провожающих на пирсе. Мы вышли в море тайком, чтобы о начале нашего похода не узнали французские партизаны или британские шпионы. В эти дни британская разведка следила за нами повсюду — в военном городке, в сухом доке, в ресторанах и даже в публичных домах.

На краешке побережья Бретани, где из моря выступают голые скалы, нас встретил сторожевой корабль и повел на юг вдоль берега к месту встречи с другими подлодками из Лориана. Ночь прошла без происшествий, и на рассвете мы присоединились к «У-506» и «У-533». Нам было приказано втроем пересечь Бискайский залив, отбивая совместным огнем авианалеты англичан.

Вокруг места встречи подлодок кружили четыре эскорта в полной боевой готовности. Три командира подлодок переговаривались по мегафонам, обсуждая план взаимодействия во время перехода через залив. Они договорились двигаться днем в надводном положении со скоростью 18 узлов, ночью же идти под водой, поддерживая тесный контакт, и снова по команде всплывать на рассвете. Если самолет удавалось обнаружить на безопасной дистанции, капитан «У-533» должен был подать другим лодкам желтым флагом сигнал к погружению под воду. Если же он подавал сигнал красным флагом, то это означало, что самолет противника приблизился настолько, что безопасный уход под воду невозможен. Тогда три лодки должны были отогнать самолет совместным огнем.

Этот «мудрый» план, разработанный в кабинетах офицерами штаба, был порочен по сути и совершенно невыполним. Однако за неимением лучшего капитаны решили его придерживаться.

В 08.10 три подлодки взяли курс на запад в попытке прорваться сквозь плотную противолодочную оборону противника. Как только мы двинулись в этом направлении, эскорты повернули на восток, возвращаясь в порт. Стоял жаркий влажный день — отличное время, чтобы поваляться на пляже. На небе — высокая облачность, дымка тумана стелилась пониже. «Метокс» ничего не показывал. Три напряженных часа мы прошли без происшествий.

11.35. «У-533» просигналила желтым флагом. Тотчас мы запеленговали самолет на дистанции 10 тысяч метров по правому борту. Через 30 минут «У-506» при помощи своего нового акустического прибора дала сигнал к всплытию. Три лодки одновременно вынырнули на поверхность моря, как хорошо надрессированные тюлени. Полным ходом они продолжили движение на запад, оставляя за собой длинные пенистые следы.

13.10. Из-за облачного покрова выскочил «либерейтор» на дистанции три тысячи метров. Погружаться поздно. Сразу же показался красный флаг, и зенитные расчеты трех лодок заняли свои места на палубе. Огромная черная птица снизилась для атаки. Но прежде чем войти в зону досягаемости нашего огня, самолет сделал вираж и стал кружить над нами в высоте.

13.18. В небе появился другой «либерейтор», повторив маневр своего предшественника. Оба самолета кружили над нами на почтительном расстоянии. Я приказал доставить на мостик и в боевую рубку больше боеприпасов. В такой ситуации не могло быть и речи о погружении. Застигнутые врасплох самолетами противника, три подлодки гасили желание «томми» атаковать одиночными залпами. Рокот работавших дизелей подлодок, распространявшийся снизу, дополнялся ревом авиационных двигателей сверху.

13.25. Из облаков вынырнул «сандерлэнд» и присоединился к двум кружившим над нами «либерейторам». Его появление снизило до минимума наши шансы на благоприятный исход развития событий.

13.32. С появлением третьего «либерейтора» образовалась четверка самолетов. Наши шансы упали до нуля. Казалось, что поход, продлившийся всего несколько часов, подошел к преждевременному завершению. Мы ожидали атаки с воздуха, сохраняя в душе всего лишь крупицу той решимости, с которой вышли в поход.

13.40. «Либерейтор» ринулся в атаку. Зенитки трех подлодок ударили одновременно по пилоту, который, казалось, совершал безумие, пикируя в зону сплошного огня. Однако вскоре с противоположной стороны нас атаковал другой «либерейтор», отвлекая на себя часть огня. Мы начали маневрировать зигзагами, стремясь расстроить план атакующих. Один из самолетов, обстрелявших во время пикирования из пулеметов «У-230», сбросил кассету бомб и пронесся с ревом всего лишь в трех метрах от мостика. Последовали четыре взрыва, сопровождавшиеся вздыбившимися фонтанами воды. Один из наших зенитчиков у нижнего орудия стал оседать и рухнул на палубу. Его заменил другой матрос. Через несколько секунд четыре фонтана взметнулись рядом с рубкой «У-506». В это время другой самолет пробивался сквозь нашу огневую завесу.

Мы спустили раненого зенитчика в прочный корпус и доставили на мостик новую порцию боеприпасов. Внезапно «У-506» ушла под воду. Четыре пилота «томми» решили, что наступил благоприятный момент, и начали решающую атаку. Но случилось неожиданное. «У-506» быстро вынырнула на поверхность, и ее расчеты бросились к зениткам. Подлодка резко развернулась влево, уклоняясь от бомб, сброшенных «сандерлэндом». Грохот их взрывов прозвучал среди тугих хлопков нашей зенитки, пулеметной дроби самолетов, шума дизелей и рева авиамоторов. Море пенилось от выхлопных газов и разрывов бомб. Воздух звенел от шрапнели и пуль, отскакивавших от бронированных плит ограждения мостика, «сандерлэнд», выходивший из пике, настиг зенитный огонь. Он вздрогнул и медленно упал в море. После его гибели другие самолеты удалились. Для нас наступил момент позаботиться о своей безопасности. Три подлодки с вращавшимися винтами мгновенно нырнули под воду. Мы еще не достигли безопасной глубины, когда разрывы глубинных бомб показали, что англичане не оставили нас в покое.

На этом заканчивался наш групповой переход через Бискайский залив. Вскоре связь нашей лодки с двумя другими была потеряна. Ни одна из них не вернулась в порт. «У-506» потопили через шесть дней после нашей встречи, а «У-533» погибла 12 неделями позже. Обе лодки стали жертвами воздушных налетов союзников.

Доктор Рехе, еще не оправившийся от испуга и морской болезни, принялся лечить нашего матроса, раненного в верхнюю часть правого бедра. К счастью, пуля не задела кость. Рехе с большим трудом перевязал раненого зенитчика, а когда покончил с этим, потащился к своей койке, сам крайне нуждаясь в помощи.

Сутки преследователи продолжали яростно бомбить нас. За нами охотились так, что чуть не довели нас до безумия. Десятки раз приходилось уходить под воду, когда нам вослед гремели взрывы. И все-таки день за днем целую неделю нам удавалось уходить от преследователей. Когда «У-230» достигла относительно безопасных пространств средней Атлантики, мы вынырнули из океанских глубин, удивляясь своему спасению. Как и прежде, другие подлодки оказались менее счастливыми. За этот же период «У-514» и «У-232» были расколоты 8 июня на части, днем позже потопили «У-435». 12 июля противник уничтожил «У-506» и «У-409», а на следующий день британские самолеты разбомбили «У-607». Все эти подлодки были потеряны в Бискайском заливе, в опасной близости от маршрута нашего движения.

Пройдя акваторию залива за пределы досягаемости базировавшихся на суше бомбардировщиков, мы погружались под воду два-три раза в день, двигаясь большую часть времени в надводном положении. Подлодка была очищена от заплесневевших и подгнивших продуктов, днище выскоблено, и отходы выброшены за борт. Этим мы не могли заниматься в заливе. Были также подготовлены мины для постановки и торпеды для возможных атак. Теперь мы проводили на вахте замечательные деньки и под ярким солнцем загорели до черноты. У команды постепенно восстанавливался аппетит, некоторые мотористы поднимались в рубку попыхтеть трубкой или выкурить сигареты. Единственным из нас, кто не показывался на солнце и даже не вставал со своей койки, был доктор. Рехе лежал на матрасе, мучаясь от морской болезни. Желтый и худой, он неподвижно лежал на узкой койке, ничего не принимая и не требуя. Однако, когда мы совершили регулярное погружение, двигаясь без качки на глубине 60 метров, доктор поднялся со своей кожаной постели, напомнив о своем присутствии на борту подлодки.

«У-230» упорно двигалась к пели. Почти каждый день мы сокращали расстояние до Чесапикского залива приблизительно на 160 миль. Все зависело от степени интенсивности воздушных налетов. Поток радиограмм с подлодок, оказавшихся в беде, не прекращался. Примерно в это время «У-509» сообщила, что получила сильные повреждения во время отражения атаки с воздуха и остро нуждается в запчастях. Больше она ни о чем не сообщала. Радист занимался не только дешифровкой радиограмм бедствия, но также принимал ежедневно коммюнике верховного командования вермахта. Мы были шокированы новостями о быстрой высадке союзников на Сицилии и удручены продолжавшимся отступлением наших войск на Восточном фронте. Мир полыхал в огне, его пламя сильнее всего охватило Германию, где мы его меньше всего ожидали. Наши ВВС, доведенные Герингом до упадка, понесшие большие потери от союзников, не могли помешать самолетам противника разрушать до основания немецкие города. Внезапно мне пришла в голову мысль, что возросшие потери наших подлодок поразительно схожи с поражениями люфтваффе в воздухе. Но, несмотря на бомбежки и разрушения, отступления и поражения, а также на вероятную угрозу нашей собственной гибели, мы не теряли надежды на лучшее. Нам говорили, что война будет выиграна, и мы все еще верили в это.

Между тем наши лодки продолжали гибнуть. 20 июля вахтенный журнал одного из наших лучших друзей в Бресте закрылся навеки. Его последняя радиограмма сообщила: «Атакованы самолетом. Тонем. Нас берут в плен. «У-558».

На следующий день мы обнаружили «Каталину», двухмоторный гидросамолет. Быстро ушли под воду и оставались там в течение двух часов, выжидая момент, когда пилот прекратит преследование. Когда после полудня мы всплыли, небо обложили черные тучи. До вечера подлодка мчалась вперед на полных оборотах, воспользовавшись ' неблагоприятными для авиации условиями, которые создавал приближавшийся штормовой фронт. Наступила ночь, но вскоре стало светло как днем. Вспышки молний осветили небосвод. Десятки огненных стрел вонзались по вертикали в океан и поднимались зигзагами с его поверхности, яростно пронзая тучи. Час за часом стрелы молний носились взад и вперед, вверх и вниз, освещая небо миллионом факелов. Грохотала канонада громовых раскатов. Воздух был насыщен фосфором, от которого жгло глаза. После пяти часов пляски молний и грома пошел дождь. Его потоки хлынули в океан из туч, пронзенных стрелами молний, под аккомпанемент раскатов грома, грохотавшего между небом и морем. Когда шторм наконец прекратился, родился новый день. Он был чище и ярче прежнего. Мы достигли континентального шельфа Северной Америки.

Ожидая в прибрежной зоне США интенсивного воздушного патрулирования, мы в 09.45 погрузились под воду и пошли заданным курсом на глубине 110 метров. Оставаясь довольно долго под водой, планировали наши тактические операции на ближайшее время. Команда оставалась на местах в полном молчании. Позже она была проинформирована о цели похода. Ночью мы всплыли на поверхность. В 21.15 Прагер приготовился послать несколько сигнальных ракет, чтобы определить наши координаты. Когда он наладил свой секстант, я пошутил:

— Определяйся как следует, чтобы мы случайно не оказались в шлюзах Панамского канала.

— Что бы ты сказал, старпом, если бы я завел вас в озеро Онтарио? — ответил Прагер.

Мы, вахтенные, громко рассмеялись, сбросив нервное напряжение. Прагер добавил:

— Не смейтесь, братцы, мы идем правильным курсом.

В 01.40 мы заметили тень по правому борту. Она превратилась в торговое судно. С капитаном этого судна на мостике стоял и его ангел-хранитель. Чтобы нас не обнаружили, мы не стали его трогать. В целом ночь прошла спокойно, если не считать ложной тревоги, поднятой в то время, когда Венера засияла на небосклоне во всем своем великолепии. Небо и горизонт были пустынны. Нашему скрытному подходу не препятствовали ни самолеты, ни суда береговой охраны США. «У-230» продолжала движение со скоростью 18 узлов. Прямо перед нами был мыс Чарльз.

Ночью мы узнали ошеломляющую новость. Радио передало, что в Италии произошел государственный переворот, Муссолини арестован, а его место занял глава правительства маршал Бадольо. Если бы эту новость не сообщило германское радио, мы приняли бы ее за дезинформацию. Но и так она казалась неправдоподобной, хотя и не очень важной.

На рассвете мы нырнули под воду, чтобы не обнаруживать себя. Медленно продвигаясь на запад на глубине 40 метров, подошли на тридцатимильную дистанцию от мыса Чарльз. Поскольку о противолодочной обороне США нам ничего не было известно, экипаж лодки занял боевые посты и приготовил к стрельбе кормовой торпедный аппарат на случай внезапной атаки. Вскоре после полудня акустик доложил об усиливавшемся шуме винтов. Главмех поднял лодку на перископную глубину, чтобы капитан определил двигавшийся объект. К удивлению Зигмана, мы оказались прямо перед небольшим конвоем — гораздо ближе к нему, чем это явствовало из показаний приборов. Всего лишь семь транспортов охраняли четыре эсминца. Вдруг капитан крикнул:

— Лодка поднимается, держите ее под водой. Мостик уже выходит наружу. Главмех, опусти ее вниз!

Фридрих принял все меры, необходимые в аварийной обстановке. Никакого результата.

— Что, черт возьми, случилось с этим шлюпом? — возмутился Зигман. — Погружайтесь скорее.

Пока «У-230» висела, как рыба на крючке, на виду у эсминцев, уходили бесценные секунды. Затем медленно, безумно медленно лодка стала погружаться в слой морской воды высокой плотности. Как раз в тот момент, когда скрылась ее корма, кассета боезарядов разорвалась в непосредственной близости от нас. Взрывная волна толкнула «У-230» под плотный слой, а винты, вращавшиеся на максимальных оборотах, потащили лодку дальше вниз, пока она не коснулась песчаного дна. «Асдики» американских эсминцев легко прощупывали мелководье, но не могли ощупать нашу лодку. Звуковые волны гасил плотный слой морской воды над нами. Почти два часа охотники нервно осматривали глубины моря, тщетно пытаясь обнаружить цель для бомбометания. Затем они удалились, даже не сбросив на нас новую кассету глубинных бомб.

Ночью мы всплыли на поверхность. Стремительно пошли вперед. Три часа нас не покидали настороженность и волнение. И вот впереди показался порт, тусклое свечение вдоль всего горизонта — огни Норфолка. Через несколько минут Борхерт воскликнул:

— Америка прямо по курсу!

Мы прибыли в пункт назначения. Время: 23.25. Дата: 27 июля 1943 года.

Когда из воды поднялась узкая полоса побережья, из темного помещения центрального поста прозвучал голос Прагера:

— Лодка отклонилась от мыса Чарльз на восток на 4 мили. Предлагаю поменять курс на 2-3-5.

— Отлично, — согласился Зигман. — Старпом, приготовь яйца{4} для сброса.

— Слушаюсь, герр капитан, — ответил я. — Хотите, я приготовлю их вкрутую?

Присутствовавшие на мостике громко рассмеялись. Нас радовало, что никто не преследовал лодку, подходившую к острову Рыбачий. Кто-то подражал боевому кличу краснокожих. Все воображали себя раскрашенными индейцами, атакующими врага на каноэ.

Я приказал затопить четыре носовых торпедных аппарата и держать их открытыми. «У-230» ускорила ход, миновав Рыбачий по правому борту. Наш пеленгатор прощупывал воду. Прагер определял пеленги. Присутствие лодки все еще не было обнаружено.

На полпути между мысом Чарльз на севере и мысом Генри на юге Зигман развернул лодку курсом на мелководье Чесапикского залива. Поразительно, но там не оказалось ни одного сторожевого корабля противника, который мог бы преградить нам путь в то время, как по левому борту стали ясно различимы огни Норфолка. Американские моряки, должно быть, отмечали этой ночью какое-то торжество, им было явно не до нас. Когда мы проходили мимо базы ВМС, на ночном небе четко обозначился силуэт залитого огнями города. По мере дальнейшего продвижения в залив нас все теснее обступала суша,




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет