Впоискахутраченногомышлени я “изглубин ы”



жүктеу 3.64 Mb.
бет12/19
Дата28.04.2016
өлшемі3.64 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   19

Первую речь – «Самооправдание» - сам автор называет апологией. Она посвящена «оправданию» религии, религиозной веры перед разумом «образованных» в том смысле, что они потеряли всякое представление о ней, навязывая ей не свойственное, обвиняя её во всех смертных «грехах», превращая её или в «мракобесие» или в пустое морализаторство. Для поборников разума она – тьма, потому что религия «ненавидит» разум, из этого сами они - «религию». Для других же «образованных» христиан религия – это просто нравственное учение и главное в ней – мораль. Противники таких философов критикуют эту мораль, полагая что тем самым они критикуют саму религию. Ортодоксальные христиане, догматики, хотят они или нет солидаризируются со своими оппонентами, ибо настаивают на бесконечном значении конечного и ограниченного, когда догматы её превращаются в догмы. В результате чего религия любви становится религией ненависти, и они начинают презирать презирающих их, ненавидеть разум и тем самым расписываются в собственном бессилии. Приведём для иллюстрации одно место к сказанному: «Но в особенности теперь жизнь образованных людей далека от всего, что хоть сколь-нибудь походило бы на религию. Я знаю, вы не только не посещаете заброшенных храмов, но и столь же мало поклоняетесь Божеству в святой тиши; в ваших изукрашенных жилищах нельзя найти иных святынь, кроме разумных изречений наших мудрецов и прекрасных творений наших художников; человечность и общественность, искусство и наука настолько овладели вашей душой, что уже не остаётся места для вечного и священного Существа, которое кажется вам находящимся по ту сторону мира, и вы не испытываете никаких чувств к нему и от него. Я знаю, как хорошо вам удалось развить жизнь с такой полнотой и многосторонностью, что вы уже не нуждаетесь более в вечности; создав себе свою вселенную, вы ныне считаете излишним думать о той вселенной, которая создала вас самих» /1, 1-2/.

Таким образом, с одной стороны, Шлейермахер критикует ограниченность безграничного рационализма, поклоняющегося своему идолу – разуму, что приводит к искажению не только всего остального, но и его самого, с другой же стороны, возвращает религии её подлинное место в жизни человека, указывая на тот глубокий кризис бездуховности, который переживает человечество, вытеснив религию и Бога в мир «потусторонний», который бы не мешал им жить дальше. Люди не понимают, что изгоняя подобным образом святое и вечное с земли, они обесчещивают её, лишаясь не только существования временного, но и всякого другого. Говоря о кризисе, переживаемом человечеством, Шлейермахер далёк от мысли тех, кто пророчествует о её гибели, конце и закате как таковом. Позже это с особенной силой выскажет Ницше: «Бог мёртв». Речь идёт не о конце религии, а о конце человека без Бога. И для Шлейермахера ясно, что именно теперь об этом следует напомнить человечеству. Именно теперь тема религии, сама она имеет наиактуальнейшее значение, ибо теряя Бога человек теряет человека, он теряет самого себя, теряется... В этом надо искать ключ к пониманию его оптимизма, его причину, его «штурма и натиска» в религии. Человечество погибнет, потеряв веру. Вместе с ним исчезнет и религия, но не Бог. Только восстановив истинную религию, данную ему Богом, человек восстановит себя самого и то место, которое он занимает в мироздании, как творение Божие. Поэтому обосновывая свой призыв, Шлейермахер говорит не о произвольном желании, а той глубокой необходимости, которая вызывает такую работу: « И что я говорю, это проистекает не из разумного решения и не из надежды или страха, а также не определяется каким-либо произвольным или случайным обстоятельством: напротив, это есть чистая необходимость моей природы; это есть божественное призвание; это есть то, что определяет моё место в мире и делает меня тем, что я есть. И потому пусть будет неуместно и неразумно говорить о религии – но то, что меня влечет, подавляет своей божественной силой эти мелкие соображения» /1, 3/.

Итак, в основном два типа людей, две формы человеческого существования «образованных», предмет его атак. Первые – «просветители», вторые – «романтики». Их карикатурность особенно бросается в глаза из их преувеличенного отношения и переоценки материального или идеального. В первом случае мы получаем прагматическую бездуховность, во втором – бесплодное мечтательство. И точно также как они заняли неправильную позицию по отношению к материальному и духовному миру, именно так они понимают и религию: «Если вы сосредоточились лишь на религиозных догматах и мнениях, то вы ещё не совсем знаете самой религии, и то, что вы презираете, не есть она сама. Но почему же вы не проникли глубже, к тому, что есть внутренняя сторона этой внешности?» /1,17/. Не потому ли, добавим мы, что они сами внешние?

Своё священническое служение Шлейермахер понимает как не только и не столько посредничество между отдельным человеком и человечеством. Священник, религиозный подвижник, или герой, гений, являются такими посредниками. Они помощники, а не учителя, ибо религия, Слово Божие соединяют не только людей с Богом, но между собой и каждого из них с человечеством как с целым. Но именно поэтому каждый должен заняться серьёзной внутренней работой, работой души, сердца и чувств. И в этом «устремлении души к вечному» человек поймёт истинную сущность религии; Шлейермахер говорит, что можно только мечтать о том времени, когда нужда в священниках и подвижниках веры отпадёт сама собой и станет ненужной. Далеко не всякий может в молитве обратиться к Господу. Многое ещё мешает человеку. Он обращается к «образованным людям», требуя то них: «Я требую, чтобы вы, отвлекшись от всего, обычно причисляемого к религии, обратили взор лишь на внутренние душевные движения и настроения, о которых свидетельствуют все речи и дела боговдохновенных людей... Если вы и тогда ещё сможете презирать это устремление души к вечному, и вам будет казаться смешным рассматривать с точки зрения всё, что важно для человека, - тогда действительно я признаю своё дело проигранным и поверю, наконец, что ваше презрение к религии соответствует вашей природе; и тогда мне будет не о чем более говорить с вами» /1,20/.

Итак, Фридрих Шлейермахер требует обратиться к сущности религии, добавляя при этом, что сущность религии лежит не в знании о ней, а непосредственном переживании. Об этом его вторая речь, к которой мы и переходим, «О сущности религии».

Для того, чтобы каждый человек смог найти, открыть в себе религию в «чистом» виде, он должен уметь отделять её от случайных форм и смещений, в которых она может проявляться во вне, или в которой её наряжают другие. Задача состоит в сознательном разделении сфер религии, науки /метафизики/ и нравственности. Не механической изоляции, не механического смешения, но диалектического единства, данного через точную дифференциацию требует Шлейермахер: «Религия никогда не проявляется в чистом виде, но её внешний образ определяется, сверх того, ещё чем-то внешним, и нашей задачей является именно извлечь отсюда её сущность, а не прямолинейно и целиком принять её внешнюю форму за внутреннее содержание, как это вы, по видимому делаете» /1,30/. А то, что после такого очищения религия приобретёт свою подлинную природу и самобытность является фактом, не требующим доказательства, «ибо, даже ведя против неё честную войну, которая всё же стоит вам некоторых усилий, вы, однако, не захотите утверждать, что борётесь с призраком» /там же/. Таким образом, религия не есть познание, знание или форма поведения, хотя она может проявляться как благочестие и в этом и во многом другом, но религия не сводима ни к одной из этих вещей – ни к науке, ни к этике, ни к чему другому. Но что же тогда она в нас такое?

Два главных качества подчёркиваются Шлейермахером, когда он говорит о религии. Это: отношение к бесконечному в содержании непосредственного религиозного сознания и чувство в психологической природе этого сознания. Тогда религия сводится тоже к конечным понятиям? Нет. Ибо она есть непосредственное переживание человеком Бога как бесконечности.

В отличие от науки и научного знания, а также практической деятельности, этики, которые теоретически или практически всегда имеют дело с конечными вещами и делами и соотношениями между ними, религия как «чувство и вкус к бесконечному» всегда имеет дело только с бесконечностью, вечностью, т.е. с вселенной, Абсолютом, Богом. Единственно чувство человеческое есть вместилище и передатчик бесконечности, религия и основа благоговения и благочестия для человека. Оно независима и самостоятельна по отношению к науке и нравственности. Религия не притязает на чужое. Шлейермахер подчёркивает, что и религии присуще размышление, но оно, в отличие от науки, не направлено на познание или познавание, религия не оперирует понятиями, она есть непосредственное созерцание и соприкосновение человека с Богом. Она не есть богопознание, ибо не доискивается сущности высшей причины существующей самой по себе, но, напротив, «религиозное размышление есть лишь непосредственное сознание, что всё конечное существует лишь в бесконечном и через него. Искать и находить это вечное и бесконечное во всём, что живёт и движется, во всяком росте и изменении, во всяком действии, страдании; и иметь и знать в непосредственном чувстве саму жизнь, лишь как таковое бытие в бесконечном и вечном – вот что есть религия». И далее он пишет: «Она удовлетворена, когда находит это бытие; где последнее скрыто, там для неё преграда и тревога, нужда и смерть. И потому она, конечно, есть жизнь в бесконечной природе целого, во всеедином, в Боге, - жизнь, обладающая Богом во всём и всем в Боге» /1,36/. Итак, можно рассматривать религию по Шлейермахеру как движение человека к Богу, но само это движение, на наш взгляд, было бы невозможным, если бы до этого Бог не был уже «в нас» и не связал бы тем самым нас с остальным миром. Мы можем воспринимать бесконечность только тогда, когда сами внутри себя обладаем ею, имеем её, т.е. Бог является внутренним условием Его восприятия нами, наличие в нас внутренней бесконечности есть необходимое условие созерцания бесконечности «внешней», без неё мы бы не смогли «понять», воспринять или созерцать последней. Здесь Шлейермахер близко подходит к формулировке математического закона о бесконечных малых, который впоследствии сделает переворот в обычных представлениях о бесконечности как ряде натуральных чисел.

Бог есть Абсолют, абсолютное бытие, соединяющее противоположности во всеединстве. В этом объединении конечные вещи как противоположности получают свою жизнь, состоящую в единстве всего. Но это единство понимается богословом не как механическое соединение или смешивание, а как диалектическое «неслиянное и нераздельное» целое. Идеи Шлейермахера, изложенные в его «Речах» позднее разовьёт в Германии Шеллинг, а в России на свой лад В. Соловьёв.

Шлейермахер заставляет противников религии признать, что религия не только не подчиняется науке или морали в навязывание ей последними своих понятий, но, наоборот, они сами получают свою истинную сущность благодаря религии. Он учит нас очень внимательно, осторожно и даже критически относится ко всяким фокусам механического смешивания или разделения этих трёх элементов.

Истинная религия, как и истинная наука и нравственность не должны не только взаимоисключать друг друга, но они по необходимости истины взаимосвязаны между собой: «Я прошу вас не придавать моей мысли нелепого толкования и не думать, будто, по моему мнению, каждое из этих начал может существовать без иного, и будто кто-либо может обладать религией и быть благочестивым, но при этом безнравственным. Это, конечно, невозможно. Но, заметьте, столь же невозможно, по моему мнению, чтобы человек мог быть нравственным без религии и научным без неё. И если бы вы, не без основания, пожелали заключить из сказанного, что, на мой взгляд, можно иметь религию, не имея науки, и что я сам положил начало такому разделению, то позвольте напомнить вам, что я здесь разумел лишь то же самое, именно, что благочестие не есть мера науки. Но сколь мало человек может быть истинно научным, не будучи религиозным, столь же мало религиозный человек может иметь ложное знание, хотя бы он был несведущим; ибо его собственное бытие не принадлежит к тому низшему роду, который – согласно старому принципу, что равное познаётся только равным – не содержал бы в себе ничего познаваемого, кроме небытия под обманчивой видимостью бытия. Напротив, оно есть истинное бытие, которое и познаёт истинное бытие, а где последнее не встречается ему, там оно и не мнит видеть что-либо» /1,38/.

Таким образом, религия, будучи интуицией бесконечности и любви является истиной, которая проникает все остальные элементы бытия, возвращая им истинное значение в единстве целого. И наше время давно подтвердило это пророческое прозрение Шлейермахера.

Религия, религиозность, давая человеку интуицию бесконечности и любви, делает его терпимее и добрее, потому что только тогда ученый или этик будет подлинным и истинным, когда он будет человеком, а человечным человек может быть лишь тогда, когда он будет не только знать об истине, но существовать в ней, истинно существовать. А это он сможет сделать только перед лицом бесконечности и Бога, ибо человека в человеке открывает Бог, ибо открыто жить человек может только благодаря Богу. Гуманизм Шлейермахера, берущий начало в его универсальной религиозности, имеет для нас сегодня особенно важное значение: истина, правда, добро взаимосвязаны и не могут существовать друг без друга, не будучи при этом ложью, кривдой или злом: «Что может человек создавать ценного в жизни и искусстве, как не то, что родилось в нём самом через пробуждение религиозного чувства? и как может человек научно охватить мир или, если познание даётся ему через определённый талант, осуществлять последний без этого чувства? Ведь что такое вся наука, как не бытие вещей в вас, в вашем разуме? Что такое искусство и творчество, как не ваше бытие в вещах, которым вы предаёте меру, образ, порядок? И разве не постольку лишь может то и другое созреть в вас к жизни, поскольку в вас непосредственно живёт вечное единство разума и природы, всеобщее бытие всего конечного в бесконечном?» /1, 40/.

Предваряя разъяснение другого важного момента об истинности религии, можно привести следующее высказывание Шлейермахера о ложности и недопустимости грубого разделения или смешения религии, науки и нравственности: «Не для меня, а для вас самих, не признающих религию, как чего-то третьего наряду с двумя другими началами, значение и действование расходятся между собой, что вы не усматриваете их единства, а полагаете, что можно обладать истинным знанием и быть лишённым верного поведения, и наоборот. Именно потому, что разделение, которое я применяю при исследовании, где оно необходимо, вы перенесёте на жизнь, хотя и пренебрегаете им в исследовании – как будто в самой жизни то, о чем вы говорите, может существовать раздельно и независимо одно от другого, - именно поэтому вы не имеете живого созерцания ни одного из этих деятельностей, а каждая из них становится для вас чем-то разделённым и оторванным; ваше представление всюду бедно и носит на себе печать ничтожества, так как вы лишены участия в живом» /там же/.

Может показаться, что сам Шлейермахер открывает исследование этих трёх начал от жизни: в исследовании они разделены, а в жизни существуют в единстве. Это неверно, так как сама жизнь как единство есть условие их разделения в исследовании: мы можем впервые различать вещи только тогда, когда мы имеем живую интуицию их единства в жизни. Но это единство не есть отождествление начал, но связь, основанная на бесконечности и истинности жизни. Религиозная интуиция, хотя и говорит нам не о природе вещей, а только о её действии на нас, о нашем впечатлении, но именно в последнем дана высшая правда, возносящая над всяким отвлеченным значением. И если противопоставление между «истинным» и «ложным», «добром» и «злом» не подходит к религии как таковой, то только потому, что оно «применимо лишь там, где имеешь дело с понятиями и где могут действовать отрицательные законы логики, тогда как непосредственно в религии всё истинно» - всё «добро и зло». Истинность в религии есть условие истины или лжи в науке или категорий добра и зла в этике. Без божественной первичной истины «древа жизни» не было бы и «древа познания». Поэтому смешно упрекать Шлейермахера в субъективизме. Как таковое благочестие, или религия выходит за пределы этих определений субъекта и объекта, будучи по существу своему жизнью в самом добре, т.е. той первоосновой, из позднейшего раздробления которой происходит противоположение бытия идеала /идеи/ в науке, или должного и сущего в этике. Религия как таковая имеет дело с бесконечностью, абсолютом, Богом, и потому она всегда истинна и жизнь. Не «из религии», но «с религией» – вот тезис Ф.Шлейермахера.

В противоположность к Якоби он не определяет рассудок как «прирождённый богохульник», не объявляет религию суеверием как это делает рационализм. Религиозная правда не является, подобно научной, интеллектуальное воспроизведение объекта; она есть жизнь в нём, живое слияние с ним. Поэтому истины религии и истины науки не противоречат друг другу и тем более не взаимоисключают одна другую. Истины, результаты науки не выводятся непосредственно из истины религии и её самой, но принадлежат другой области. И, тем не менее, чтобы наука в действительности была истинной, она должна быть в определённом смысле религиозной, не направленной против человека, жизни, Бога. Ибо наука, теряющая через религию связь с Богом, обращается против человека, человечности, преследуя только конечные, «научные» интересы. Таким образом, мы видим, что только религия, будучи жизнью, способна сохранять жизнь, несмотря на различие её начал.

Резюмируя сказанное, мы возвращаемся к тому, с чего начали: мы видим, что Фридрих Шлейермахер использует свой метод психологического анализа чувств, присущих противникам религии, и методом логической критики признаваемых ими понятий и оценок доводит их до факта признания, до сознания, что в них самих живёт презираемое ими религиозное чувство и что их теоретические представления о религии это не одно и тоже, что их непосредственное сознание. Он показывает несостоятельность всяких попыток подвести науку или этику под религию, из чего невозможно и саму религию вместить ни в одну из этих сфер. Религия ни есть ни теоретическое знание, ни искусство, ни практическая деятельность. В ней мы встречаем элементы каждой из этих областей, в которых она в свою очередь сама проявляется, но которыми она не может исчерпываться ни каждым из них в отдельности, ни всеми взятыми, и не может быть также простой механической их смесью, ни механическим смешением с ними.

Шлейермахер умело доводит противников до сведения, что их привычные представления о том, что религии нет места на земле, неверны, ибо даже борьба с ней, та антипатия, которую они к ней питают и презрение есть явное свидетельство, что они имеют дело не с призраком, а самобытной реальностью. Другое дело, что они при этом понимают под ней и как её интерпретируют. Шлейермахер заставляет их признать, что они ошибаются, думая, что, объявив религию тем или иным, они уже изгнали её. Отрицательное отношение к чему-то не есть ещё действительное несуществование чего-то. Чаще всего именно наоборот. Религия не только есть самобытное начало жизни, полностью несводимое к другим, но то лоно, в котором каждое иное получает свою жизнь и действительность. Вне её наука, например, превращается в бесплодную схоластику, а живая нравственная жизнь заменяется убогим однообразием бездушных формул и правил. Как итог, результат, продукт органической связи с ними сама религия может проявляться и как религиозная наука /богословие/ и как религиозная этика, при этом именно как результат такой работы, но она есть начало, которое не сводится к чему-то, а, наоборот, из которого берёт свой живой исток любая из сфер деятельности человеческого сознания.

Отсюда следует, что «чувство», религия не есть субъективно-односторонний процесс в замкнутой человеческой душе, но, наоборот, процесс раскрытия в этой души и уловление её тайной связи с вселенной, с истиной бытия, с Богом. Она есть «идущее и мирополагающее устремление», «живая беседа с вещами», самостоятельно находит свои предметы, идёт навстречу и отдаётся их объятиям, сообщает им нечто, что делает их её достоянием, её созданием, хочет находить предметы и открывать им себя. Озаряющая, правда и угадывающая интуиция детского созерцания, данная нам в религиозном опыте, чужда теоретического объяснения мира. И следуя за Платоном, Шлейермахер утверждает, что чувство есть высшее видение, что «всякое знание есть воспоминание» - воспоминание об этом первичном единстве, данном в чувстве и через него. Вслед за Иисусом Христом Шлейермахер призывает «взрослых» и «образованных»: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное; Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; И кто примет одно такое дитя во имя Моё, тот Меня принимает; А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской». /Мтф. 18,3-6/.

Религия, чувство, у Шлейермахера, это не простая эмоция или психологическое состояние, это корень всего сознания вообще. Развивая это положение, можно сказать, что корневое, коренное в человеке – религия, детство, Родина, Бог... Всякое глубокое чувство в человеке религиозно, ибо оно соединяет его с бесконечностью, с Богом. С другой стороны, всякая подлинная религия – «детское», чистое, ангельское в человеке. Что же такое Родина? Почему мы её любим? Родина – это то пространство и время, где и когда /в детстве/ мы впервые встретили истину бытия, Откровение Бога. Вот почему так тесно взаимопереплелись понятия детства, Родины и отеческой веры. Через Родину малую нам открылась Родина Большая – Бог-Отец. Любовь к Родине, любовь к детям есть любовь к Богу. Детской нерасчлененной душе открылось единство и бесконечность мира. Жаль, что с возрастом люди теряют это качество, как теряют и Родину, хотя живут на ней, как теряют Бога... Религия восстанавливает эту утраченную связь с нашими истоками. Мы воскресаем и чувствуем, как снимаем огрубелую кору нашей «образованности» с нашей души и открываемся миру, свету, Богу, Родине как в детстве. Не случайно поэтому для Шлейермахера его религия означает «религию сердца». О «сокровенном сердце человека» говорил апостол Пётр, в России в XIX веке П.Д.Юркевич: ««Не древо познания есть древо жизни -, говорит Юркевич - , и не мышление образует «сущность» человека, а именно жизнь его сердца. Если разум есть свет, то можно сказать, что жизнь духа зарождается раньше этого света – в темноте и мраке души, в её глубине; из этой жизни возникает свет разумения – и отсюда понятно, что ум есть вершина, а не корень духовной жизни». /5,320/. Но вернёмся снова к Шлейермахеру. Очень самобытный взгляд у него на сущность религии, единой всем людям. Он считает, что по содержанию все религии являются одной общей для всех человеческой религией. Различие между религиями носит внешний, формальный и второстепенный характер. В этом проявляется экуменизм воззрений Шлейермахера на религию. Религия связывает людей не только с Богом, но и между собой, человека со всем человечеством и его историей, с будущим. Шлейермахер тем самым призывает нас не к уединению, а к объединению, ибо именно потому, что каждый человек внутренне бесконечен, он связан с людьми и с человечеством как с целым: «Тщетно всё для того, кто сам себя уединяет; ибо, чтобы воспринять в себя жизнь мирового духа и иметь религию, человек должен сперва найти человечество, и он находит его лишь в любви и через любовь» /1,77.

Органически звучит и его призыв к преодолению узкопрофессиональных интересов и различий, ибо «если это мастерство всецело занимает его, и он живёт лишь данным своим творчеством, как может он достигнуть полного участия в мире, как может его жизнь стать целостной? Отсюда односторонность и духовная нищета большинства виртуозов или низкий уровень, на котором они стоят вне своей специальной области. И против этого зла нет иного целебного средства, кроме того, что каждый, действуя определённым образом в ограниченной области, вместе с тем, без определённой деятельности, открывать себя влияниям бесконечности и всеми видами религиозных чувств воспринимать всё, что лежит за пределами непосредственно возделываемого им поля» /1,94/.



1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   19


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет