Яков Якобсон, Или Кое-что о круговороте истории



жүктеу 0.5 Mb.
бет1/2
Дата01.04.2016
өлшемі0.5 Mb.
  1   2
: files
files -> Шығыс Қазақстан облысындағы мұрағат ісі дамуының 2013 жылдың негізгі бағыттарын орындау туралы есеп
files -> Анықтама-ұсыныс үлгісі оқу орнының бланкісінде басылады. Шығу n күні 20 ж
files -> «Шалғайдағы ауылдық елді мекендерде тұратын балаларды жалпы білім беру ұйымдарына және үйлеріне кері тегін тасымалдауды ұсыну үшін құжаттар қабылдау» мемлекеттік қызмет стандарты
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> Регламенті Жалпы ережелер 1 «Мұрағаттық анықтама беру»
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының басшысы А. Шаймарданов
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының бастығы А. Шаймарданов
files -> Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының 2012 жылға арналған операциялық жоспары
files -> Тарбағатай ауданының ішкі саясат бөлімі 2011 жылдың 6 айында атқарылған жұмыс қорытындысы туралы І. АҚпараттық насихат жұмыстары



Аарон Цейтлин



Яков Якобсон,

Или

Кое-что о круговороте истории

Пьеса в IV актах

Перевод с французского Ирины Мягковой

Действующие лица:

Яков Якобсон


Люси Якобсон, его жена

Сансеной, ангел

Змей

Властелин Вод



Старый Водяной

Адам, созданный из ребра Люси

Матрос

Трудящийся



Бедолага, поэт в лохмотьях

Проститутка

Капитан

Летчик


Генерал

Первый торговец оружием

Второй торговец оружием

Грязноруков, советский дипломат

Толпа

Духи Вод


Ребенок

Десять марионеток



ПЕРВЫЙ АКТ



Трюм корабля. Ступеньки ведут на верхнюю палубу. На куче скарба лежат полусонные пассажиры. Их качает. Пароход гудит. Море шумит. А наверху играет танцевальная музыка. По ступенькам с верхней палубы спускается Матрос.
МАТРОС: Ну, здесь как в погребе, хоть не спускайся. Наверху – вот там жизнь! Светские самочки, роскошное белье, все такое! И питье тебе, и курево, и танцы. В каютах целуются, обнимаются, ласкаются, а здесь морской дьявол уж постарался – мерзость и вонь! (кричит) Эй, вы, замарашки, подонки, старые клячи! И куда вас несет? Думаете, вас там ждут?
ТРУДЯЩИЙСЯ: (Встает, грозит кулаком) Заткнись ты, матросня!
МАТРОС: А если не заткнусь?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Они (Делает жест наверх) тебя, что, напоили?
МАТРОС: Ну, напоили, дальше что? Уж, по крайней мере, не отравной морской водой напоили. Шампанским! (Уходит)
ТРУДЯЩИЙСЯ: Вот так! Внизу травят от морской воды, а вверху празднуют! Сюда бы хорошую бурьку, чтобы все перевернуло к чертовой матери и смело бы их всех в море, как крошки со скатерти!
БЕДОЛАГА, ЧЕЛОВЕК В ЛОХМОТЬЯХ: (Подходит к Трудящемуся и кладет ему руку на плечо) Ну что, не жарко?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Подумай, пароход один и тот же, но мы внизу, а эти обжоры наверху!
БЕДОЛАГА: Куда едешь, друг?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Голод наступает, все разрушает, выкидывает тебя из дома, из теплой постели, отнимает от жены и одним щелчком посылает в море. А ты?
БЕДОЛАГА: Я последний на земле поэт. Но стихи мои никому не нужны. Ни там, наверху, ни вам внизу. Бедные требуют хлеба. А обжорам нужна кровь, да бабы. Я даже среди бедных – беднейший из нищих. И, как собака, лаю на луну.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Руку, оборванец, мы в одном строю.
(Бедолага пожимает ему руку)
ТРУДЯЩИЙСЯ: И ну себе танцуют, и ну пляшут! Как только море это терпит?
БЕДОЛАГА: (Обращаясь к бездне) О море, может, хоть тебе меня надо?
(Молчание)
ПРОСТИТУТКА: (Подходит к ним) Плохо мне, ребятушки!
ТРУДЯЩИЙСЯ: Чего так трясешься, мешок с костями?
БЕДОЛАГА: (Разглядывает ее) Источаешь пары алкоголя, источаешь несчастье. И твои темные поникшие волосы не нужны никому. И башмаки твои (Смотрит вниз с комической серьезностью)… С чем бы сравнить ее башмаки? (Вдруг замечает) Гляди-ка, левый башмак испачкан чем-то красным. Что это?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Убила что ли кого?
ПРОСТИТУТКА: Это кровь. Натекло немножко, когда кашляла. Вот, туфель испачкала…
БЕДОЛАГА: Почему-то у бедных кровь всегда особенно красная.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Ты тоже эмигрантка?
ПРОСТИТУТКА: Уж и не передать, как тяжко тащиться в моем возрасте в дальние страны. Говорят, там у них борделям требуются проститутки. А у нас-то мужики все с голоду перемерли.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Там, наверху, дамочки дают даром, так что вы можете отдыхать.
БЕДОЛАГА: Дай руку, святая моя сестренка. Совсем посинела от холода. Сейчас согрею. (Берет ее руку)
ПРОСТИТУТКА: Худо мне совсем. Тело мое иссохло, и никто его не хочет. Богатые любят, когда тело мягкое, полное, богатое… А бедные жалеют меня и тоже не берут. (Поэту) Может, хотя бы ты возьмешь все вместе с рукой? Потому что мне очень худо. А если тело мое ничего не стоит, зачем влачить его в дальние страны?
(Пауза)

ТРУДЯЩИЙСЯ: Глядите, ребенок из угла вылез…



(Бледный, как смерть, в простой рубашонке, ноги тощие, кривые, раздутый живот рахитика, подходит Ребенок)
ПРОСТИТУТКА: Не мой ли это, случайно, тот, который так и не родился? Вот ужас-то!
(Ребенок подходит, останавливается. Открывает испуганные глаза. Глупо их таращит. Палец держит во рту. Не двигается)
ТРУДЯЩИЙСЯ: Тебе чего?
(Ребенок не отвечает)
БЕДОЛАГА: О, изваяние, ночное, белое, что хочешь ты?
РЕБЕНОК: (Вздрагивает) Папка спит, мамка спит… Я не сплю… Огонь пришел.
БЕДОЛАГА: Ты видел огонь?
(Ребенок всхлипывает)
ПРОСТИТУТКА: Иди ко мне на ручки… а-а-а… Я твоя мамочка, радость ты моя, а-а-а. (Баюкает)
РЕБЕНОК: Огонь пришел, огонь на меня смотрел, огонь сказал: папку сжечь, мамку сжечь… показал язык… посмеялся… ушел (Дрожит).
ПРОСТИТУТКА: (Качает ребенка) Огонь больше не будет! Он ничего не сделает. Спи, мой маленький! Бедные мои глазки. Бедная моя головка. А-а-а.
(Ребенок быстро засыпает, свисая с рук Проститутки, как зарезанная птица)
ТРУДЯЩИЙСЯ: Черт бы побрал этот огонь, в самом деле.
БЕДОЛАГА: Видишь, он уже в детских снах является.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Кто?
БЕДОЛАГА: Да пламень адский, он на подходе.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Ты имеешь в виду социальную революцию?
БЕДОЛАГА: Сам не знаю… Но только эта ночь, чреватая печалью и ужасом, эта вещая ночь – наша. Нам четверым – тебе, трудяге, мне, поэту, ребенку и ей, шлюхе, нам, четверым, откроется пекло.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Нам, четверым, и еще одному.
БЕДОЛАГА: (Трудящемуся) Есть еще пятый?
ТРУДЯЩИЙСЯ: И он, вроде бы, еврей.
БЕДОЛАГА: Бедняк?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Говорят, миллионер. Мистер Якобсон.
БЕДОЛАГА: Откуда ты его знаешь?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Он иногда спускается сюда… Лысину прогуливает… Потом снова возвращается наверх.
БЕДОЛАГА: Сволочь, небось?
ТРУДЯЩИЙСЯ: И да, и нет. Это такой тип, который шныряет между классами: он со всеми и ни с кем.
БЕДОЛАГА: Думаешь, он тоже?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Черт его знает! А вот и он, легок на помине! (На ступеньках появляется высокий человек, одетый по-спортивному, на американский манер, тщательно выбритый и снабженный большим горбатым еврейским носом. Трудящийся кричит ему с вызовом) Мистер! Вы что-то здесь забыли, мистер? Кого-то ищите? Ищите у себя в Нью-Йорке, на Уолл-Стрите! Здесь вы долларов не найдете. Здесь едет нужда!
ПРОСТИТУТКА: Может, вам угодно женщину? Меньше трех раз – бесплатно!
МИСТЕР: Тихо, ша, чего вы так раскричались? (Медленно спускается с сигарой во рту, на пальцах – сверкающие перстни). Вы спрашиваете, чего я ищу? Было время, я искал доллары, честно говоря. Так я-таки их нашел, я стал Яковом Якобсоном, миллионером, королем брючных пуговиц. Потом я искал женщину, честно говоря. Жену искал, это понятно? Так тоже нашел. И какую! Yes, певицу из Метрополитен Оперы, чистокровную американку. А теперь ищу избавления.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Избавления? (Хихикает)
БЕДОЛАГА: Чтобы такой Якобсон, как вы?
ЯКОБСОН: Вы хоть знаете, чем пахнет? А у меня, сына Камиша из Коломеи, бывшего эмигранта, бывшего рабочего из мастерской, бывшего туземца, бывшего голоштанника, а ныне короля брючных пуговиц в Нью-Йорке, так у меня нюх!
ТРУДЯЩИЙСЯ: Что же вы учуяли? Прольется кровь трудящихся?
БЕДОЛАГА: Знаете что, мистер? У меня такое впечатление, что вся ваша сила – в носе!
ЯКОБСОН: (Дружелюбно) Отлично сказано! Именно в носе. Yes. В самую точку. Мы говорим нос – подразумеваем – еврей, говорим еврей – подразумеваем – нос. А чую я, сказать что? Чую, как бы это выразиться, вроде бы, конец мира.
БЕДОЛАГА: Подумать такое… Бог с вами, Якобсон!
ЯКОБСОН: Уверяю вас, фирме капут. Я вчера своей христианочке даже слово точное подобрал. Люси, говорю, со дня на день предприятие Господа Бога вашего обанкротится.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Так и есть: социальная революция. Конец капиталу. Вам всем крышка!
БЕДОЛАГА: Пожар, мистер Якобсон, пламя всепоглощающее. Очищение огнем.
ЯКОБСОН: Невер мэй (англ. Ни Боже Мой). Катастрофа. И вовсе никакая не революция, а просто всему каюк – капиталу, работе и ребеночку, который спит. (Показывает на ребенка, которого держит Проститутка. Потом уходит)
ТРУДЯЩИЙСЯ: И что ты думаешь об этом парне?
БЕДОЛАГА: Этом чертовом Якобсоне? Какой он тебе парень? Он и не человек. Одно слово – еврей. Бред какой-то.
ПРОСТИТУТКА: Олигарх! Денежный мешок!
ТРУДЯЩИЙСЯ: (Раздражен) Чего ты так кипятишься?
БЕДОЛАГА: Чего стоит богатство? Особенно, когда от его владельца остается только тень?
(Тем временем в полутьме просыпаются пассажиры. Мало-помалу затягивают монотонную песню, похожую на песню заключенных в тюрьме. В то время, как внизу проклинают свои беды, сверху, как в насмешку, доносится танцевальная музыка. Между верхом и низом завязывается борьба. Внезапно наверху воцаряется молчание. Музыка прекращается. Какое-то время внизу пение продолжается с удвоенной силой, как после победы над врагом, но довольно быстро замирает, как бы в испуге от молчания, царящего наверху. На ступеньках появляется капитан судна. Останавливается посередине и кричит в сторону «нижних» глубоким басом, который звучит как набат).
КАПИТАН: Слушайте! Слушайте! Слушайте!
(Пассажиры вскочили, заволновались, закричали: Чего? Как? Ребенок на руках Проститутки просыпается и плачет)

КАПИТАН: Мы поворачиваем назад! Война! Только что получены радиограммы! Война между Англией и Советской Россией! Вторая мировая! Пароходы, полный назад! Всеобщая мобилизация!


ЛЕТЧИК: (Появляется наверху в летном костюме) На нашей улице праздник! На нашей улице смерть! К полету готовсь! Ура! Даешь газовую атаку!
ГЕНЕРАЛ: (Быстро входит, гремя шпорами) Дождались, наконец! Родина зовет! Вперед, на поле битвы! Ура! Даешь газовую атаку!
ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: (Кругленький коротышка, машет руками) Да здравствует божественный аромат газовой атаки! Противогазы на поток! Лучший товар тому, кто предложит самую высокую цену! Ура!
(Мертвое молчание ответом. Всеобщая удрученность в трюме)

ТРУДЯЩИЙСЯ: (Первым реагирует) Нет! И речи быть не может! Мы не пойдем!


ГОЛОС: Нет, нет, не пойдем!
ТРУДЯЩИЙСЯ: На сей раз – нет! Даже и не думайте!
КАПИТАН: Командовать судном приказано мне, а не вам!
ГЕНЕРАЛ: Предатели!
ЛЕТЧИК: На нашей улице – праздник! На нашей улице смерть – класс! К полету готовсь! (Кричит в сторону трюма) Кто здесь молод и смел? Кому охота полетать? И пострелять?
ГОЛОС: Никому!
ГЕНЕРАЛ: Но вы обязаны!
ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: Граждане патриоты! Поддержим военную промышленность!
ВТОРОЙ ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: (Делает рекламу) Абсолютно новые отравляющие газы с широкой зоной поражения. Последнее достижение техники. Дьявольское изобретение! Убивает быстро и по умеренным ценам. Оптовая продажа всем государствам. Большие скидки для Родины!
ТРУДЯЩИЙСЯ: Заткнись, ублюдок родины, а то голову проломлю!
ПРОСТИТУТКА: Я мать! Мы, матери, не позволим так обращаться с нами! (Потрясает ревущим ребенком, как флагом).
ЖЕНЩИНА: (Выходит из толпы) Оставь ребенка, сифилитичка паршивая! Это мой ребенок! (Подбегает, вырывает ребенка и убегает)
ПРОСТИТУТКА: (Вне себя) Это мой, мой ребенок!
БЕДОЛАГА: В мечтах.
ПРОСТИТУТКА: (Плачет) Мы, матери, не позволим! Вы не получите наших детей, мерзавцы!
(Наверху смеются)

БЕДОЛАГА: Война? Да, разумеется, смысла в ней нет… Однако, брат мой, трудящийся, что-то во мне переменилось… Появился какой-то источник вдохновения. Мне хочется вскричать во славу смерти! О, как давно мечтал я, Гамлет лов, чтобы мое искусство превратилось в поступки, и сегодня как раз возможным стало это превращение: послужит слово пушкой, например!


ГЕНЕРАЛ: Пушкой? Ура!
ЛЕТЧИК: Да здравствует полет стиха!
ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: Мы в ожидании, господин поэт!
(Вбегает Люси Якобсон, она поет, прыгает, задыхается, бросается на шею капитану)
ЛЮСИ: Это правда? Вторая мировая война? Какая удача!
БЕДОЛАГА: (Колеблется) Да, мадам. И ваш восторг закономерен. Ведь смерть прекрасна!
ЛЮСИ ЯКОБСОН: (Меряет его взглядом) Смерть?
КАПИТАН: (Обращаясь к Люси) Этот господин – наш поэт. Мы присвоили ему звание певца Второй Мировой.
ЛЮСИ ЯКОБСОН: Отлично! Господин поэт, а я могу вам заказать оперетку на ту же тему: в главной роли – Люси Якобсон. Это будет сиделка, и непременно в мужских брюках, согласны?
БЕДОЛАГА: (Смущен) Весь к вашим услугам, мадам.
ЛЕТЧИК: Хотя бы ради этого стоит повоевать во Второй Мировой, чтобы вы с бесподобной Люси заворожили мужчин опереткой на эту тему.
(Входят Генерал и Грязноруков)
ГРЯЗНОРУКОВ: (Он одет во все красное) Всем! Всем! Всем! Братья рабочие! Мировой пролетариат! Угнетенные всех стран! Именем Республики рабочих и крестьян! Именем Республики, на знаменах которой – призыв к мировой революции ради счастья всех страждущих!
ТРУДЯЩИЙСЯ: Мы тебя слушаем! Говори!
ГОЛОС: Да здравствует Республика Советов!
ГРЯЗНОРУКОВ: На часах Истории пробил двенадцатый час. Двенадцатый! Самый красный! Час мщения и справедливости. Братья! У каждой мировой войны – два цвета: сначала – черный, потом – красный. С замиранием сердца ждали мы этой исторической для судеб мира минуты. Час расплаты настал! На бой кровавый, святой и правый, марш, марш вперед, рабочий народ! Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй! Мировой капитал и труд, Англия и мы схлестнулись в последнем решительном. Да, мы этого хотели! Товарищи! Ныне у нас достаточно сил, чтобы одержать победу в новой, второй и последней мировой войне, огнем и мечом построить мир свободы и равенства! И всех вас мы призываем на эту войну! Всех! Всех! Всех!
ТРУДЯЩИЙСЯ: И ты туда же! Тоже зовешь на войну? Нет, бросить оружие – вот что мы должны. Это и будет величайшая революция пролетариата. Верно я говорю?
ГОЛОС: Верно говоришь!
ГРЯЗНОРУКОВ: Товарищи, поймите, война нужна нам, чтобы поднять восстание! По одну сторону – они, то есть угнетатели, а по другую – мы! Мы все!
ГОЛОС: Все, как один!
ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: (Ликует) Превосходно! Огня, крови, побольше газов – и можно поставить точку! Вы согласны, господин Бедолага?
БЕДОЛАГА: Конечно, я ведь сказал: величие смерти… трагическая красота…
ЛЮСИ: Ах, я вся горю! А ты, юноша, ты тоже, правда? (Целует Пилота)
ГРЯЗНОРУКОВ: Товарищи! Тот, кто сегодня выступает против войны, выступает против мировой революции. Возможно ли не поддержать революцию? Нет, невозможно! Потому что… (Короткая пауза для большего эффекта) Это наша революция!
ТРУДЯЩИЙСЯ: Бросай оружие! Пусть Республика советов отступится! Трудящиеся и обездоленные всех стран говорят капиталу: «Хочешь воевать? Пожалуйста, но только без нас!» От этого и будет великая пролетарская революция!
ГРЯЗНОРУКОВ: Ты заблуждаешься, товарищ трудящийся. С нашей точки зрения, пацифизм – это нелепость. Знаете, почему мы не боимся мировой войны? Потому что мы победим! Я это точно знаю.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Точно знаешь? (Задумался) Слова твои острее клинков, в глазах сверкает огонь. Почему ты так уверен? Неужели правда за тобой? Неужели я ошибаюсь?
ГРЯЗНОРУКОВ: За мной, за мной правда, товарищ трудящийся! Разве ты сам не чувствуешь нелепости своих слов? Говоришь: бросай оружие! Но что это означает, ты понимаешь? Это означает дать капиталу зеленую улицу. И он нас всех погубит. Кругом полно техники, значит рабочие руки ему не нужны, он скоро обойдется без нас. Но стоит нам, трудящимся, вступить в войну, так этими рабочими руками мы одолеем капитал. Разве не видишь, что я прав?
ТРУДЯЩИЙСЯ: Ты победил. Сердце мое желает тебе довериться. Оно с тобой согласно. И с вами со всеми. (Задумался на минуту) За мной! (Народ колеблется)
КАПИТАН: Пожалуйте к нам, господин пролетарий! Ты ведь тоже за войну, так?
ТРУДЯЩИЙСЯ: (Поднимается по лестнице) Да, за войну, но только за нашу, а не за вашу!
ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: Поставка военных товаров всем, без исключения! Цены разумные! Огромный выбор!
ВТОРОЙ ТОРГОВЕЦ ОРУЖИЕМ: Супер-отравляющие и супер-вонючие излучения!
ТРУДЯЩИЙСЯ: Товарищи! Долой сомнения! Прав представитель республики! Все, кто за мировую революцию, сюда! Сомкнем ряды!
ГЕНЕРАЛ: Браво!
ГРЯЗНОРУКОВ: Успокойтесь, господин генерал! Вы-то в этой войне ляжете прахом у наших ног! А победим мы. (Обращается к толпе) Хотите отрясти его прах с ваших ног?
ГОЛОС: Хотим!
ГРЯЗНОРУКОВ: За мной!
ГОЛОС: Мы уже здесь!
(Толпа хлынула наверх, где лицом к лицу выстраиваются два лагеря, внизу, на опустевшей палубе появляется чей-то силуэт. Это Яков Якобсон, которого до сих пор мы не видели. Он появляется внезапно, он бежит, размахивая руками).
ЯКОБСОН: Люси, Люси, куда ты подевалась? Люди добрые, жену мою не видели? Случайно не попадалась вам Люси Якобсон, певица?
ЛЮСИ: (Сверху) Яша? Я здесь! Иди сюда! Посмотри, какой у меня чудный летчик!
ЯКОБСОН: (Смотрит, не двигаясь с места) Теперь ты мне изменяешь с летчиком? Хочешь поиграть в воздушный полет? Прекрати немедленно, я тебе говорю! Спускайся, слышишь?
ЛЮСИ: Когда, наконец, ты перестанешь срамить меня перед людьми, еврей безумный? Нет, вы только посмотрите: все уже наверху, один он внизу шастает.
ЯКОБСОН: Возможно, они и наверху, но из этого ровно ничего хорошего не следует! Говорю тебе, спускайся немедленно!
ЛЮСИ: Человек не может быть вне общества.
ЯКОБСОН: Да, только вот общество мне не нравится. Ни Боже мой! Носом своим чую пожар, а огонь – это тебе не вода, Люси. Это общество мне не по душе, Люси! Особенно общество пилота, ты слышишь меня? Это говорю тебе я, твой муж, Якобсон. Я вложил в тебя целое состояние и не желаю, чтобы ты мне изменяла с летчиком! С кем хочешь можешь меня обманывать – это твое право, священное и неотъемлемое, но только не с летчиком! Хочешь, возьми, например, боксера! По крайней мере, он будет здесь, рядом, а с летчиком ты начнешь летать, и кончится тем, что сломаешь себе шею! Люси, честное слово, я никак не могу допустить твоей смерти: уж очень много денег потрачено на тебя, Люси!
ЛЮСИ: Плевать мне на тебя, понимаешь? Тут теперь мировая война!
ЯКОБСОН: Ну, мировая, а дальше-то что? Они затеяли скверный бизнес, просто-таки катастрофический! Вы себя погубите, милые мои, это я вам говорю!
ГЕНЕРАЛ: Он спятил!
ГРЯЗНОРУКОВ: Обычная капиталистическая трусость!
ЯКОБСОН: Ни Боже мой! Позвольте вам сказать, что спятили как раз вы. А я, милые мои, не сумасшедший, я – опытный бизнесмен, вот и все, и мой типично еврейский нос, он предчувствует беду, понимаете? То, что вы намерены сделать, не имеет ничего общего с риском: риск – понятие коммерческое, а здесь гораздо хуже, здесь речь идет о товаре специальном – жизни человеческой, так что позвольте сказать – коммерсанты из вас никудышные, а расчеты ваши – еще более никудышные, так как товар ваш вы непременно потеряете, это я вам говорю. Подумайте хорошенько. Я далеко не сумасшедший. Я король брючных пуговиц Якобсон. Yes!
ЛЮСИ: (Саркастически) Должно быть, ты объелся своими пуговицами, Яков! Желудок испортился, вот газы в голову и ударили.
(Всеобщий смех)
ЛЕТЧИК: Прежде всего, газ ревности!
ГЕНЕРАЛ: Поднимайся, Якобсон! Тебя ждет золотой бизнес – брючные пуговицы для армии! Кроме шуток!
ЯКОБСОН: Люси! В последний раз говорю тебе, Люси. Ты стоила мне кучу долларов. Скверный бизнес внушает мне ужас. Люси, я вложил, я должен получить прибыль. Если я заплатил за жену, разве я не вправе ее иметь?
ЛЮСИ: Вот теперь я ясно вижу, какой ты, тьфу! – настоящий еврей, червяк ползучий!
ЯКОБСОН: А вы, господа хорошие, подумайте над тем, что делаете! Разве на страшит вас скверный бизнес, как страшит он меня? Если да, так спасайте дело! Неужели мало вложено крови и пота, денег и смекалки в дело мира и человечества? Нет, совсем не мало вы инвестировали средств, чтобы построить это мировое здание. И теперь собираетесь все разрушить до основания? Или вы мало вкалывали, чтобы вам кусок земли принес свои плоды? Так есть у вас права на этот мир, спрашиваю я вас, да или нет? Да, мои милые, у вас есть права на этот мир, как у меня – на мою жену. Тогда зачем же разорять то, что принадлежит вам по праву?
БЕДОЛАГА: Эти слова меня отрезвляют. Вот слушаю его – и все мечты снова во мне оживают.
КАПИТАН: Господин поэт, очнитесь!
БЕДОЛАГА: Прошу прощения, извините…
ЯКОБСОН: Вы собираетесь стукнуться стенка на стенку, ни больше, ни меньше. Но на сей раз, это долго не продлиться: вопрос нескольких дней! Уже первая мировая была скверно затеянным делом, но эта будет худшей из всех – и знаете, почему? Потому что она будет последней! Yes, никогда больше вам не придется заниматься другими делами, милые мои! Ни Боже мой! Уж вы поверьте опытному бизнесмену, смертью тут несет со всех сторон, смета никуда не годится.
ТРУДЯЩИЙСЯ: Мировая революция, еврей, это тебе не смету составлять! Так что лучше помолчи.
ЯКОБСОН: Кто живет, не считая, тот умирает без отпущения грехов. Люси, запомни мои слова. Ты будешь летать, летать, моя голубка, пока не сломаешь голову. Якобсон зря говорить не будет. Послушайтесь меня, мои милые, решите все полюбовно. Я даже согласен на роль арбитра, или если вам понадобится небольшой займ, или еще что…Ведь так жалко будет этот мир, не так ведь он и плох в конечном итоге.
В луче отдаленного маяка в море появляется Властелин Вод. Из его белой одежды, сотканной из тумана, мелодично струится вода, как будто первый весенний дождик. Якобсон внимательно смотрит вокруг и замечает Властелина.
ЯКОБСОН: Ой, кто это? (Зовет его) Послушайте, идите сюда, пожалуйста!
Властелин Вод подплывает. В руках у него большие водяные гусли, они тренькают.
ЯКОБСОН: (Представляется) Яков Якобсон из Нью-Йорка. С кем имею честь?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Властелин Вод. Я живу внизу. (Показывает пальцем)
ЯКОБСОН: Позвольте узнать, что вы здесь делаете?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Разве ты не слышишь? Я играю
ЯКОБСОН: Кого-нибудь убаюкиваете?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Волны. Им пора ложиться.
ЯКОБСОН: (С уважением) Вы, стало быть, тоже при деле? Ол райт. Знаете что, мистер? Очень удачно получилось, что я вас встретил, буквально за несколько дней до конца света и человечества. Не могли бы вы взять меня с собой?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Взять куда?
ЯКОБСОН: Да ясно куда, в ваши воды.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Отчего ты этого желаешь, человек?
ЯКОБСОН: Терять больше нечего. (Тем, кто наверху). Милые мои, тут Властелин Вод. Он приплыл снизу, из Атлантического океана. У кого сохранилась хоть крупица здравого смысла и кто хочет спастись, может это сделать.
КАПИТАН: И где же ты углядел его, безумец?
ЯКОБСОН: Да вот же! (Кричит) Пожар, горим, горим! Кто хочет спастись? Кто со мной в воду?
БЕДОЛАГА: (Выставил руку козырьком) Мне кажется, я его вижу: весь в белом и струящемся. И слышу звуки, как будто играют на гуслях.
ЯКОБСОН: Люди добрые! Люси! Властелин Вод долго ждать не будет!
КАПИТАН: Ну, хватит! Чтобы один псих в одиночку остановил мировую войну – это уж слишком. Никто ведь из нас ничего не видит? Все это – пустые фантазии!
ЯКОБСОН: Ну что, кто со мной? Никто? (Пауза) Люси, а ты?
ЛЮСИ: Подонок! (Поворачивается к нему спиной)
ЯКОБСОН: (Качает головой) Ах, Люси, Люси! (Пауза, обращается к Властелину) Господин Властелин Вод, я отправляюсь с вами. Якобсон сделал все, что мог. Прощай, белый свет, преданный огню!
Смех наверху
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Какой же печатью отмечен ты, человек, что единственный из всех способен меня видеть?
ЯКОБСОН: Господин Властелин Вод, я – еврей.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Что это означает?
ЯКОБСОН: Еврей – это разновидность человека, которая чует бизнес с любого расстояния. Очень жалко белый свет, очень жалко мою жену, честное слово. (Глубоко вздыхает) Ну что ж, в воду, так в воду, лишь бы здоровье не подвело.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Человек, хватайся за гусли! Держись крепче! Вот так! Полетим вниз!
ЯКОБСОН: (Всем) Гуд-бай, люди добрые, гуд-бай! (Обеими руками держится за гусли. Дух испускает крик радости. Оба погружаются и исчезают)
ЛЮСИ: Смотрите, смотрите, он исчез!
ВСЕ: Он прыгнул в воду, он исчез в воде!
(Оцепенение)
БЕДОЛАГА: Какое-то предчувствие меня томит…
КАПИТАН: (Саркастически) Что же ты предчувствуешь?
БЕДОЛАГА: (После паузы) Мы все захлебнемся в кровавом потоке. А он, этот еврей из Нью-Йорка, ему суждено стать (Короткая пауза)… Новым человеком.
ВСЕ: (Потрясены) Ему? Стать новым человеком?
Занавес медленно опускается

ВТОРОЙ АКТ


Глубоководная пучина в Атлантическом океане. Коралловый остров, окруженный синими, зелеными и лиловыми водами. Якобсон в уголке простерт на коралловом ковре, у головы и ног его колышутся дивные растения в виде юных девушек со сверкающими глазами. Отовсюду – сверху, снизу, со всех сторон доносится дивное пение вод. На заднем плане чернеют обломки погибших кораблей и силуэты мертвецов.

ДУХИ ВОД: (Танцуют и поют)

Море, Море

Омой землю, полную горя.

Камни напои,

Судьбу перемени.

Кто сверху живет,

Пусть вниз уйдет,

А нижний народ

Наверх пусть всплывет.

Вода, не стой,



Пой песню, пой!
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Он в длинной белой рубахе, в сверкающей короне из зеленых водорослей, в руках у него гусли, струны которых он перебирает). Я царствую. Я слышу немолчный шум воды. Она поет, а я ей вторю на гуслях на моих, на сладкозвучных.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Он – корифей хора, внезапно останавливает пение, напуган) О, Властелин, ты слышишь?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Конечно, слышу, старый мой слуга. Я слышу пение воды и шум немолчный.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Более настойчиво) Тише! (Все умолкают. Духи воды с беспокойством смотрят на своего корифея) Вы все еще не слышите? Это голоса! Сверху, с земли! Адские вопли вмешиваются в наши танцы. Прислушайтесь! (Внезапно замечает спящего Якобсона, с озабоченным видом обращается к Властелину Вод) Господин мой, кто это?
Все окружают Якобсона, рассматривают
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Ты что, не видишь, это человек!
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Он мертвый?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Нет, он просто спит.
ДУХИ: Откуда он взялся, господин наш?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Он сказал, что хочет спастись, что грядет конец мира. Он и других с собой звал, но прочие не захотели.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Каким же чудом он сумел тебя увидеть, господин мой?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: У этого земного умные и грустные глаза. (Духам, жестко) Ступайте, это вас не касается. Не забудьте собрать все до одной жемчужины, исторгнутые больными устрицами.
ВСЕ: Слушаем и повинуемся. (Уходят с песнями во главе со Старым Водяным)

ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Один) А правда, что-то там не заладилось на этой старенькой земле?
ЯКОБСОН: (Просыпается) Где я?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Ты у меня.
ЯКОБСОН: Ага, Атлантика… (Вслушивается) Где-то поют?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Это духи.
ЯКОБСОН: (Встает, внимательно все осматривает, с деловым видом разгуливает большими шагами, улыбается). Ваши водяные певцы – большие мастера этого дела. Если вы меня спросите, кто лучше поет, Люси или они, то я бы сказал, что Люси не смогла бы издать ни звука без клакеров, мощной рекламы и даже торговли собственным телом. (Пауза)
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Пение – начало всех начал и конец всему. Пение – это вечность.
ЯКОБСОН: Вечность? Ол райт! Ваша подводная консерватория мне по душе.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Какие страшные, ужасные крики слышу я. Беспокойная соседка, эта земля. И почему же братья твои испускают столь чудовищные крики?
ЯКОБСОН: А вам бы хотелось, чтобы они тоже пели? Тут уж не до пения, когда резня началась.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Отчего же она началась?
ЯКОБСОН: Это я у вас хочу спросить. Как раз по этой причине я и покинул корабль. (Пауза) Правда, вы дух, но тем не менее, если подумаете хорошенько, тоже сможете понять, что я прав: если, к примеру, все разом потребуют из банков свои вклады, банки лопнут. Вы согласны? А если все люди одновременно сойдут с ума и прекратят свою деловую деятельность, сможет ли Господь продолжать свой бизнес? Да или нет?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Внезапно, с ужасом) Человек, кто поджег мои воды?
ЯКОБСОН: (Посмотрел) Никто, это кровь людская.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Что же понадобилось братьям твоим в моих водах?
ЯКОБСОН: (Задумчив и подавлен) Господин управляющий морем, не судите их слишком строго. Это несчастные люди. А несчастье, сэр, всегда преступно. Несчастье – это убийца.
В панике возвращаются Духи Вод. Они бегут, задыхаясь и дрожа, как будто за ними гонятся.
ЯКОБСОН: (Властелину Вод) Это и есть твой народ, подводные музыканты? (Духам, оживленно) Хелло! Я – Яков Якобсон. Не перехватили вы, случайно, последних сообщений с земли? Касающихся мировой войны? (Никто его не слушает)
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Возбужден) Господин, вынуждены были вернуться! Воду нашу не узнать! Со всех сторон красные, липкие, отвратительные потоки преследуют нас, пачкают наше платье. Пение застревает в горле. Земля грохочет и стенает, суда шныряют под водой. Кто знает, не достигнут ли они наших пределов, не проникнут ли в наши заповедные владения. Никогда не видел ничего подобного. Двуногие просто обезумели.
ВСЕ: (Плачущим хором) Обезумели, совсем обезумели.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Якобсону) Будь прокляты твои братья! Они вторглись в мои владения. Проклятья на их головы, проклятья!
ЯКОБСОН: Послушайте меня, Якова Якобсона. Голову даю на отсечение, что не пройдет и трех дней, как все закончится.
ГОЛОС: Как можешь знать ты, человек?
ЯКОБСОН: …………………………. в последние годы достигла такого высокого уровня, что дольше трех дней мировая война продлиться никак не может. Это можно просчитать, а цифры никогда не лгут. (от живой и уверенной манеры делового человека переходит к глубокой печали) И не успеете вы вернуться, уважаемые духи, как вновь воцарится спокойствие. Не бойтесь! Очень скоро вы продолжите производство вашей песенной продукции. Людей больше не будет. Ни Боже мой! Земля очистится. Черная пустота, мертвая, безмолвная…
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Ты уверен?
ЯКОБСОН: (Взвинчен) Yes, сэр. Последние пожары тут и там. Ужасающие огни сражений. А после – тишина, огромная, безграничная. Заводы заброшены, передачи прерваны, а рабочие мертвы. (Плачет)
ДУХИ: Явился человек, а с ним и слезы.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Он тронут) Ты плачешь?
ЯКОБСОН: (Говорит по-английски) Прости меня.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Трясет головой) Проклятое отродье!
ГОЛОС: Он плачет от того, что потерял своих братьев! Он остался последним из сынов человеческих!
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Милостиво) Не плачь, человек! Ты можешь стать одним из нас и вместе с нами жить в воде, и тогда счастье тебе гарантировано, если, конечно, ты научишься петь.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (В гневе) Он здесь не нужен.
ЯКОБСОН: (Вытирая слезы) Петь? Yes! Лучше уж петь, чем плакать. Well, я стану одним из вас. Научусь петь и плавать. Я, Якобсон, сделаюсь артистом и спортсменом. Само собой, что я предпочел бы остаться королем брючных пуговиц в Нью-Йорке. Но что поделаешь, если тебе на голову вдруг свалится конец света и человечества? Я – еврей, как-нибудь приспособлюсь. Готов принять вашу водяную культуру. Ол райт.
Как чудовищная подбитая птица, в воду падает боевой самолет. Паника среди духов.
ЯКОБСОН: (Бежит к самолету) Это летная машина, господа духи.
ДУХИ: О, горе!
ЯКОБСОН: Будьте спокойны, никто из них здесь жить не будет.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Ну что там?
ЯКОБСОН: Ничего, пара трупов: мужчина и не-мужчина, то есть женщина, хочу я сказать.
Духи приходят в себя, подходят к самолету, разглядывают трупы.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (С отвращением) Вот, стало быть, как они умирают, эти двуногие хорьки.
Между тем, Якобсон, который рассмотрел тела погибших вблизи, внезапно бледнеет и начинает дрожать всем телом. Чтобы не упасть, хватается за плечо Старого Водяного.
ДУХИ: Что с тобой?
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Убери руку! Человеческие руки вызывают у меня отвращение.
ЯКОБСОН: (Над трупом своей жены) Люси, Люси, разве я тебя не предупреждал?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Кто эта женщина?
ЯКОБСОН: (Низко опустив голову) Моя бывшая жена.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Ее смерть причинила тебе боль?
ЯКОБСОН: Yes, мне больно, потому что я джентльмен. Люси, Люси, при составлении последнего баланса обнаруживается чудовищный дефицит! Ты нанесла мне удар прямо в сердце. Ты изменила мне тысячу триста семьдесят раз, а я на тебя не сердился, Люси. Я ведь бизнесмен. И когда я купил тебя, чтобы ты стала мне женой, я знал, что должен буду делиться с другими, потому что женщина – это не частная собственность, а общественная принадлежность, возможно даже – благотворительная организация. И вот теперь ты мертва. Твои губы, руки, волосы – все умерло. Тело твое не стоит теперь ни цента, Люси. (Узнает во втором трупе Летчика) Мистер Летчик? Гуд монинг! Я вас предупреждал, мистер Летчик! Всех! (Духам) Как видите, я произнес небольшую надгробную речь над моей женой. Прошу прощения, во мне все еще живут кое-какие человеческие слабости.
Грохот, свист снарядов, дым и облако газов. Наверху появляется подводная лодка, как красное привидение.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Дрожит) Она чуть не въехала в мой грот. Прямо в самый грот!
ЯКОБСОН: Спокойно, это не страшно. (Вынимает часы) Судну необходима, по крайней мере минута, чтобы всплыть на поверхность, и ровно через минуту, о, yes, они укокошат друг друга.
Наверху на судне видно, как бьются друг с другом силуэты в противогазах; окровавленные руки сцепляются в последнем усилии.
ГОЛОСА НА СУДНЕ:

- Ко мне, солдаты!

- Бейте врагов, а не друг друга!

- Идиот, ты что не видишь, кто враг, а кто нет?

- Да этого давно уже никто не знает!

- Мы от голода подохнем!

- От жажды!

- От болезней!

- От газа!

- Ешьте друг друга!

- Мы последние! Последние!

- Смерть нам!

- Взрывайте корабль!
Шум и предсмертное смятение, на судне беготня, падение и столкновение тел. Конвульсии и агония. Судно взрывается. Духи во главе с Властелином Вод разбегаются в панике. Громовые удары проникают в самую глубь вод. Повсюду в кровавой темноте плавают черные раненые, птицы, противогазы. Один Якобсон застыл в неподвижности.
ЯКОБСОН: Грандиозная бойня! (Бегает, возбужденно роется в обломках и среди газовых масок находит несколько испачканных и разорванных газет). Хелло! Ну что там новенького? Давно не видел свежей прессы! Что-что? Англия целиком уничтожена? Вся Россия сгорела? Ты слышишь, Якобсон? Еще пара дней, и вся Америка… (Останавливается, хлопает себя по лбу) Но Бог-то, он-то что себе думает?
Мало-помалу кровь растворяется в воде, красный цвет смягчается. Вода становится прозрачней. Кругом светлеет. Морским течением уносит вдаль черноту, красноту и обломки.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Якобсону) На земле не осталось больше ни одного человека. Ступай и стань единственным человеком на земле! Зачем тебе быть им в море? Нам тебя не надо!
ЯКОБСОН: Простите (по-англ.), но вы современный антисемит.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Как-как? Ан-ти-се…
ЯКОБСОН: Антисемит! Это такой злодей, который не дает евреям ассимилироваться.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Ты произносишь странные слова. Нам вода нужна для нас самих. А ты – существо земное.
ЯКОБСОН: А вы – водяной шовинист! Вы, может быть, думаете, что я вам позволю выпихнуть меня на пустую, мертвую землю? Ни Боже мой! Я такого же водного происхождения, как и все вы!
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Да как же тебе возможно сделаться водяным духом, если в венах у тебя течет эта гадкая красная человеческая жидкость?
ЯКОБСОН: (Бледнеет от гнева) Антисемиты! В воде я живу! В воде и останусь! Да что мне сейчас делать на земле? (Горестно) Ни тебе христианочек, ни бизнеса, ни президентских выборов, ни газет, вообще – ничего! (Пауза) Здесь, в вашем омуте, я хоть что-то могу предпринять.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Мы не нуждаемся в твоем человеческом уме.
ЯКОБСОН: Да разве я требую, чтобы вы стали такими же умными, как я? Наоборот, это я хочу стать таким же глупым, как вы! Я что, не имею права стать дураком? Требую моего законного права на ассимиляцию! И буду бороться за него до последней капли в море! (Засучивает рукава и бросается на Старого Водяного, чтобы схватиться с ним в боксерском поединке).
Занавес быстро падает
ТРЕТИЙ АКТ

Вокруг трона Властелина Вод расположились очаровательные духи-дети. А Властелин сидит в свежевыстиранной рубахе, руки его простерты вверх в безмолвной молитве. Водяной народ пал на колени. Когда Властелин заканчивает молитву, народ поднимается и запевает знакомыми голосами благодарственное песнопение. Якобсон спит на заднем плане, вытянув ноги, положив голову на маленькую подушечку из кораллов. Он громко храпит. Один из духов, вернувшись из глубин океана, трижды склоняется перед Властелином Вод, который жестом устанавливает тишину. Дух достает из своих водяных одежд длинную сверкающую нить жемчуга.


ВЛАСТЕЛИН ВОД: Что принесли твои руки?
ДУХ: Подарок для тебя, сладчайший Властелин. Нить жемчуга.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Какое чудо! Доселе никогда такого не видал.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Он счастлив) Я – старый водяной, мне в море все известны закоулки, но никогда не видывал и я подобной нити жемчуга. А на земле затихло все. Мертвы все те, кто прежде нас тревожил и жить мешал.
ВСЕ: Теперь мы можем все купаться в свете. (Торжественное пение)
ГОЛОСА: Он один нам портит музыку. (Якобсон храпит так громко, что пение прерывается)
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Властелин наш, давай его прогоним.
ГОЛОСА: Выгнать, выгнать!
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Подумайте хорошенько: ведь это последний человек. Разве можно его прогонять?
ГОЛОСА: Пусть идет откуда пришел.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Он не светел. Не ясен. Любит спать и громко храпит. Он нас тревожит.
Якобсон храпит еще громче.

На поверхности воды появляется ангел Сансеной, он ныряет, чтобы оказаться перед троном Властелина Вод, два длинных его крыла трепещут. Всеобщее удивление.


ВЛАСТЕЛИН ВОД: Кто ты?
САНСЕНОЙ: (Приветствуя правым крылом Властелина Вод) Я – ангел Сансеной. Во глубине твоих вод живет последний человек.
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Да, это так.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (С презрением) Он так храпит!
Духи хохочут
САНСЕНОЙ: Не смейтесь. Скоро из последнего он сделается первым. Я послан, чтобы извлечь его из вод и сделать из него нового Адама.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (С восторгом) Отлично, мы все тебе поможем.
ГОЛОСА: Уведи его, уведи!
САНСЕНОЙ: С него в новом раю начнется новый род людской. Он просто необходим нам в качестве модели.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Бежит к Якобсону, брызгает на него водой и кричит в самое ухо) Человек, вставай! К тебе пришли! Бог за тобой послал!
Духи смеются.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Бог за тобой послал!
ЯКОБСОН: (Протирает глаза) Бог?
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Ты что, не видишь? Ангел! (Показывает на Сансеноя)
САНСЕНОЙ: Ты в самом деле последний человек?
ЯКОБСОН: (Удивлен) Что значит последний человек? Скажем, я был когда-то тем, что называют человек. А теперь, честно говоря, - well, теперь я водяной дух.
САНСЕНОЙ: О, нет, тебе предназначена судьба более славная. И последний человек станет первым. У меня приказ извлечь тебя из бездны и доставить в райские кущи. Чтобы от тебя родилось новое человечество.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: И чтобы умножил ты количество мяса и помоев.
ЯКОБСОН: Ступайте себе назад.
САНСЕНОЙ: Я – посланец Божий. Я пришел за тобой. Должно быть создано новое человечество.
ЯКОБСОН: Ол райт! Желаю удачи!
САНСЕНОЙ: Без тебя это осуществить невозможно.
ЯКОБСОН: Хотите, чтобы я поверил, будто Господь Бог не может обойтись без Якобсона?
САНСЕНОЙ: Ты будешь моделью.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Смеется зло и насмешливо) Вот так модель!
ЯКОБСОН: Я? Разве Бог не может создать человека без всякой модели? Руки у него отнялись что ли? И потом вы мне даже не представились, невежливо как-то.
САНСЕНОЙ: (С пафосом) Я – ангел Сансеной.
ЯКОБСОН: (Учтиво) Яков Якобсон.
САНСЕНОЙ: С настоящего момента имя тебе – Адам.
ЯКОБСОН: Могу себе представить, что это будет за мир, если он должен начаться с меня!
САНСЕНОЙ: Адам, оставь сомнения и стань прародителем человечества!
ЯКОБСОН: Но вы меня совсем не знаете! Что у меня общего с тем первым человеком, с Адамом? Перед вами бывший миллионер, король брючных пуговиц, человек, который начал простым рабочим, а стал крупным фирмачом, потом прыгнул в море и теперь желает сделать карьеру водяного, стать стопроцентным и коренным уроженцем вод морских.
САНСЕНОЙ: Возможно ли, чтобы дитя человеческое не стремилось всей душой к светлым райским кущам?
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Тупость этого человека не измерить всей бездной наших вод.
ДУХИ: (В раздражении) В Эдем его! В Эдем!
ЯКОБСОН: (Ангелу) Кстати, об Эдеме. Если Бог во мне так заинтересован, ребенку ясно, что Якобсон должен стать компаньоном в деле и предложить свои условия. Мистер! Дело серьезное, надо сговориться о принципах.
САНСЕНОЙ: (Духам) Ох, нелегкая это работа – сотворение мира.
ЯКОБСОН: Извините (по-англ.) Если позволите, я ненадолго удалюсь, чтобы обдумать ситуацию. (Уходит)
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Светлый ангел и ты, Властелин наш. Дозволено ли мне будет сказать?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Говори, господин твой слушает тебя.
САНСЕНОЙ: Я тебя слушаю.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Ангелу) Если ты хочешь, чтобы тебя послушались, надо сделать по-другому. Я – старый и опытный водяной, мне можно довериться. Видишь ли ты там, внизу, женщину человеческую? (Показывает издалека на Люси, которая лежит среди водорослей)
САНСЕНОЙ: Я ее вижу.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Она мертва. Знаешь, кто это? Жена этого человека. (Торжественно) Так пусть возьмут ожерелье из сверкающего жемчуга, поднесут прямо к носу мертвой женщины, и пусть…
ВЛАСТЕЛИН ВОД: И зачем это подносить жемчужное ожерелье прямо к носу мертвой женщины?
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Когда она почувствует запах столь совершенных жемчужин, она подпрыгнет от радости! А раз воскреснув, будьте спокойны, она уже не даст своему муженьку прохлаждаться в воде!
САНСЕНОЙ: (Он сияет) Как хорошо ты это придумал!
ВЛАСТЕЛИН ВОД: (Смеется) Я и не подозревал, что имею столь многомудрого слугу.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Пока он не вернулся, Господин мой, могу я взять у тебя ожерелье?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Оно – твое!
Духи направляются к Люси, окружают ее, поют, смеются. Старый Водяной поднимает ожерелье, рассматривает его, потом опускается на колени перед Люси и осторожно подносит к ее носу жемчужину. Люси сначала сохраняет неподвижность, но потом внезапно делает движение, чтобы схватить ожерелье. Она поворачивается на бок; на лице ее появляется смутная улыбка, вполне живая, а еще через минуту она приоткрывает рот, и губы ее шепчут: Жемчуг, жемчуг… Затем задрожали ресницы, затрепетали ноздри, она поднимается, кричит, смеется.
ЛЮСИ: (Изумленно глядит по сторонам, никого не видит) Жемчуг… Это был потрясающий жемчуг…
Теперь духи, смеясь, убегают от нее.
САНСЕНОЙ: Благодарю тебя, Старый Водяной!
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Обращаясь к Люси) Жемчуг? Вот он! (Показывает ей ожерелье издали)
ЛЮСИ: (Она растерялась) Изумительный, просто чудо, как хорош!
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Желаешь ли ты его, о женщина для человека? Тогда повторяй за мной слова клятвы: клянусь…
ЛЮСИ: (Почти плачет) Клянусь…
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Делать…
ЛЮСИ: Делать…
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Все, что от меня…
ЛЮСИ: Все, что от меня…
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Потребуется.
ЛЮСИ: Потребуется.
САНСЕНОЙ: (Торжественно) Как твое имя, женщина для человека?
ЛЮСИ: Люси Якобсон, оперная певица.
САНСЕНОЙ: Отныне имя твое – Ева.
ЛЮСИ: Где я?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Ничего не бойся. Никто тебе не причинит вреда. Ты в царстве Властелина Вод, в пучине океана.
ЛЮСИ: Вы духи?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Да. А это ангел, посланец Божий. (Показывает на Сансеноя)
ЛЮСИ: (Сансеною) Где вы заказывали крылья? Должно быть, портному пришлось заплатить целое состояние. (Смеется) Вы мужского полу?
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Мы бесполые.
ЛЮСИ: Очень жаль!
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Так ты хочешь жемчуг, да еще и мужчину впридачу? Будет тебе мужчина. (Таинственно) В этих водах водится один. Он скоро появится.
ЛЮСИ: (Возбуждена) Мужчина? Скоро появится? Он стройный? Брюнет? (Короткая пауза) Я люблю, чтобы стройный и брюнет.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: (Насмешливо) Скоро сама увидишь. А теперь (Показывает на Сансеноя) послушай слова Сансеноя, ангела Божьего.
САНСЕНОЙ: (Торжественно) Ева!
ЛЮСИ: Я слушаю.
САНСЕНОЙ: Как хорошо, что ты вернулась к жизни, Ева! Человечество уничтожено полностью. Земля пуста. Люди убили друг друга до последнего человека.
ЛЮСИ: (Испуганно) До последнего? (Берет себя в руки) Да, но стройный брюнет остался.
САНСЕНОЙ: Новый Адам? Он скоро появится.
ЛЮСИ: Ужасно все же, что уцелел только один. Что это за мир такой – с единственным мужчиной?
САНСЕНОЙ: Ева, вот тебе мой приказ: ты должна убедить Адама отправиться в райские кущи.
ЛЮСИ: Действительно должна?
САНСЕНОЙ: Ты поклялась.
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: Иначе не получишь жемчуг.
ЛЮСИ: Но змей-то, по крайней мере, в этих кущах будет?
САНСЕНОЙ: Разумеется.
ЛЮСИ: И там красиво?
САНСЕНОЙ: Разумеется.
ЛЮСИ: А змей красивый?
САНСЕНОЙ: Разумеется.
ЛЮСИ: Я готова туда отправиться. Это как в опере, да? Красивые декорации, у меня – хорошая роль, верно?
САНСЕНОЙ: В Эдеме ты снова начнешь петь.
ЛЮСИ: Да, но кто же будет аплодировать?
ЯКОБСОН: (Он возвращается с прогулки, глаза опущены, задумчив. Останавливается спиной к Люси. Начинает говорить, ни на кого не глядя, решительным тоном делового человека) Мистер Сансеной, вы передадите вашему шефу результаты моих раздумий.
САНСЕНОЙ: (Вздыхает) Ах, Адам, Адам!
ЯКОБСОН: Я требую, чтобы в грядущем мире не было ни работы, ни капитала. Если и то и другое предусмотрено, я тотчас выхожу их дела. Что касается политики: я требую, чтобы в грядущем мире никогда не созывались никакие конференции по разоружению, ибо все они ведут к войне. Требую также упразднения парламентов, ибо они ведут к диктатуре. Теперь по поводу женского вопроса: я решительно требую, чтобы в грядущем мире женщины не имели ни малейшего сходства с моей супругой, Люси!
ЛЮСИ: (Вздрагивает) Что? Его прежней супруги Люси? Это случайно не мой муж Яков Якобсон?
ЯКОБСОН: (Услыхав ее голос, поворачивается к ней) Люси!
ЛЮСИ: Конец света! Яков!
ЯКОБСОН: Как ты сюда попала? (Духам) Зачем вы ее воскресили? (Духи лукаво смеются).
САНСЕНОЙ: Затем, чтобы она сопроводила тебя в сады Эдема!
ЯКОБСОН: (С презрением) Она?
ЛЮСИ: (Кокетливо) Серьезно, Яков, это безумно интересно.
ЯКОБСОН: (Жестко) Что именно?
ЛЮСИ: (Нежно) Как что? Эдем?
ЯКОБСОН: Откуда ты знаешь?
ЛЮСИ: Ну как же… Змей, и жемчуг… и колоратура…
ЯКОБСОН: Перестань трещать!
ЛЮСИ: Ну, сделай для меня! Может, это переломный момент в моей карьере!
ЯКОБСОН: (Вздрагивает) В твоей карьере? Даже после смерти? Даже в глубинах Атлантики? Даже после конца мира?
ЛЮСИ: (Бросается ему на шею) Яков, пожалуйста, поцелуй меня! Ты так давно меня не целовал!
ЯКОБСОН: Поцеловать тебя? Даже после смерти? Даже в глубинах Атлантики? Даже после конца мира?
ЛЮСИ: (Чуть не плачет) Яков, по-хорошему тебя прошу, не порть мне карьеру!
ВЛАСТЕЛИН ВОД: Духи! Ангел Сансеной! Мне очень жалко этого человека! Может, оставим его все же здесь?
САНСЕНОЙ: Новый мир должен быть создан! Человечество умерло, да здравствует человечество!
ЛЮСИ: (Энергично) Яков, тебе не стыдно? Нам предлагают сотворение мира, а ты что делаешь? Еврей ты безмозглый! Да я тебя за волосы потащу! Ну-ка ступай в рай немедленно!
САНСЕНОЙ: (Подлетает к ним, хватает Якобсона правой рукой) В путь, Адам! Ева, возьми его под руку! Водяной, помоги проводить Адама!
Люси хватает Якобсона под руку; Старый Водяной подбегает и тянет его силой.
ЯКОБСОН: (Защищается) Я не хочу! Люси, я не хочу!
САНСЕНОЙ: Ты должен!
ЛЮСИ: (Тащит его) Говорят тебе, не будь идиотом! (Водяному) Жемчуг у вас?
СТАРЫЙ ВОДЯНОЙ: У меня.
ЯКОБСОН: Фирма, основанная на страхе – плохая фирма. Никого нельзя насильно заставить стать первым человеком, Адамом! Я протестую!
САНСЕНОЙ: Не кричи, Адам. (Оборачивается) До свидания, король вод! Благородные духи, прощайте!
ВЛАСТЕЛИН ВОД: До свидания, ангел! (Якобсону) Не сердись на меня, человек! Не сердись! Ничего не могу поделать. Я – только король!
ЛЮСИ: (Решительно) Вперед, в Эдем! На Эдем! (Тащит за собой Якова)
ЧЕТВЕРТЫЙ АКТ

Сады Эдема в модернизированной версии. Стилизация. На заднем плане – деревья, нависшие над водой. Чуть в стороне – древо Жизни, а перед ним – Древо Познания. Якобсон в цилиндре и купальных плавках большими шагами ходит от дерева к дереву и жует резинку.


ЛЮСИ: (она полуголая, на шее – ожерелье, сидит на ветке дерева, напевает арию) Яков, подтолкни меня! Почему ты не хочешь меня подтолкнуть, Яков?
ЯКОБСОН: Но ветка того и гляди обломится, дуреха!
ЛЮСИ: Ну и что? Нельзя, что ли, ей обломиться?
ЯКОБСОН: Да ведь ты рухнешь!
ЛЮСИ: Ну и что? Нельзя, что ли, женщине рухнуть?
ЯКОБСОН: Само собой, тебе не привыкать! Падшая Ева, падший Адам, и обоих в результате изгоняют! Вечно одна и та же история. Потом мы родим Каина и Авеля. Потом Каин убьет своего брата. Засим последует потоп, после чего Бог смилостивится, и так далее… до того самого момента, когда все мужчины возомнят себя Каинами, и будет подписан новый Версальский мир, а далее опять Вильсон, и опять Ленин, и снова, в который раз… (Пауза) И в конце концов, снова мировая война, химическая война с использованием отравляющих газов, противогазов, опасных излучений и черт знает еще чего. А в результате? Это нам тоже известно, Люси. Конец мира, снова… ах, что же тут нового? (Хватается за голову) Голова моя! Никогда что ли не кончится проклятый этот бизнес? Возможно ли? Люси, я боюсь… Люси, что мы здесь делаем?
ЛЮСИ: Еврей психованный! Ты не в состоянии даже немножко побыть Адамом! И подобный тип, не способный адаптироваться даже к примитивным условиям Эдема, имел наглость стать моим мужем!
ЯКОБСОН: Нас выставят за дверь, наружу…
ЛЮСИ: Правда, это не Нью-Йорк, но зато акустика грандиозная, чистый воздух, а если ангел еще и Змея пошлет, все будет ол райт!
ЯКОБСОН: Какого еще змея?
ЛЮСИ: Так и есть, уже дрожишь. Ревнуешь?
ЯКОБСОН: Нет, меня просто завораживает эта цикличность повторов…
ЛЮСИ: Муж мой, гляди-ка, яблоко! Что плохого в том, чтобы съесть яблоко? И Змей, чем, собственно, он тебе не нравится? (Внезапно) Яков, Яков, самолет!
Из маленького, элегантного туристического самолета высаживается Змей, стройный, в смокинге, с моноклем. Бриллиантовая булавка украшает сорочку. Из смокинга высовывается сильно надушенный, эстетически безупречный хвостик.
ЛЮСИ: (Млеет) Вы, случайно, не Рудольф Валентино?
ЗМЕЙ: (Он говорит с парижской нервозностью и шиком, быстро и многословно) Имею честь представиться в качестве Змея. А вы, кажется, имеете счастье быть мадам Евой?
ЛЮСИ: Yes, Yes.
ЗМЕЙ: А рядом с вами, позвольте себе заметить, должно быть, достойный супруг ваш, Адам?
ЯКОБСОН: Какой еще Адам? Мистер, я должен открыть вам правду: Адама из меня сделали против моей воли. На самом деле, я – Яков Якобсон, бывший король брючных пуговиц.
ЗМЕЙ: Я и сам в прежнем мире был танцором в парижском дансинге. Что ни в коей мере не мешает мне быть библейским Змеем в новом мире.
Якобсон махнул рукой, бросил на Змея недружелюбный взгляд и в задумчивости удалился.
ЛЮСИ: (Змею) Вы правы: кому какое дело, кем ты был прежде.
ЗМЕЙ: И кому какое дело, кем ты будешь.
ЛЮСИ: А пока что мы живем в прекрасном парке, солнце светит, райские птицы распевают, и не без таланта, тепло… И вы, господин Змей, весьма элегантны. (Играет своим жемчужным ожерельем)
ЗМЕЙ: Ваше тело, мадам, насколько возможно видеть под купальником, который вы имеете честь носить, отличается той особой соблазнительностью линий, которая…
ЛЮСИ: Мой милый Змей, смею вас уверить, что при более близком знакомстве с моим телом вам откроются удивительные детали.
ЗМЕЙ: Нисколько не сомневаюсь, и смею надеяться, мадам, что вы сумеете сделать все от вас зависящее, дабы облегчить мне сие увлекательнейшее исследование вашего роскошного тела, исследование, которому я в качестве Змея должен предаться и по зову профессии, и по долгу службы.
ЛЮСИ: О, вы не только очаровательны, но еще и прекрасно воспитаны, и речь у вас такая интеллигентная.
ЗМЕЙ: Я – парижанин. А жизнь в таком городе обязывает.
ЛЮСИ: Ваше присутствие превращает эту примитивную дыру в настоящий салон.
ЗМЕЙ: (Учтиво кланяется) Вам уже приходилось танцевать в этом саду?
ЛЮСИ: Нет, у меня не было партнера.
ЗМЕЙ: (С пристрастием) А ваш супруг?
ЛЮСИ: Чтобы мой супруг стал танцевать? Да ведь он и не человек вовсе, он бизнесмен.
Змей и Люси закружились в вихре танца.
ЗМЕЙ: Канкан и в хвост и в гриву

Отпляшем мы игриво!


ЛЮСИ: Мой Змей, мой Валентино,

Смелее соблазняй.

Готова Коломбина

С тобой покинуть Рай!


САНСЕНОЙ: (Махая крыльями, висит в воздухе над древом познания и наблюдает) Отлично! Змей и Ева со своими ролями справляются. Но где Адам? (Исчезает)
Танец прекращается. Змей и Люси присаживаются на скамеечку. Люси обнимает Змея и прижимается к нему.
ЗМЕЙ: Танец возбуждает аппетит. Яблочко с дерева познания, думаю, вреда не принесет, мадам?
ЛЮСИ: Я того же мнения.
ЗМЕЙ: Как! Вы даже ничуть не возражаете? Но так нельзя!
ЛЮСИ: Ах, я не знала!
ЗМЕЙ: Уж этот Сансеной! Дерьмовый, в сущности, ангел! И работает халтурно! Забыл ее предупредить.
ЛЮСИ: (Целует его) Вы – единственный мой друг! Пошли, пройдемся?
ЗМЕЙ: С удовольствием, мадам, с удовольствием. (Уходят под руку)
Медленно возвращается Якобсон. Голова опущена. Вслед за ним, жестикулируя крыльями, - ангел Сансеной, который читает ему наставления.
САНСЕНОЙ: Адам, почему ты так напряжен, Адам?
ЯКОБСОН: Я вам не Адам! Ничего общего с ним не имею! (Садится на скамейку. Сансеной устраивается напротив на дереве) История известная! Сначала давай, побудь Адамом, потом появляется Ева, Змей, Древо жизни и хорошенький маленький Каин. А кончается все дело миленькой мировой войной и симпатичным концом света. И из всего этого вы намерены извлечь выгоду! Да разве так создают мир? Имея опыт краха Уолл-стрита! Имея опыт такого банкротства! Никто не хочет учиться на ошибках, и никто не хочет, имея под рукой такого опытного бизнесмена, как Якобсон, воспользоваться этим случаем! Нет, несутся, сломя голову и делают ровно то же самое, что и прежде. Более того, и стиль становится хуже, куда хуже, и цена куда ниже! И хотят еще после этого, чтобы я , Якобсон, разумный человек, подписался под этой чепухой! Под этой липой!
САНСЕНОЙ: Я послан с приказом обратиться к тебе со следующими словами. (Умоляющим тоном) Адам, Адам! Очисти сердце свое и препояшь чресла свои радостью, истинно говорю: наполни глаза свои светом! Ибо ты есть прародитель всех на земле. Избрал я тебя возлюбленным сыном моим, в руках твоих…
ЯКОБСОН: (Прерывает его) Ну вот, теперь лирика пошла, а дельце тем временем уплывает! (Пауза) Мистер Сансеной, я хотел бы кое-что у вас спросить.
САНСЕНОЙ: Что ты желаешь знать, Адам?
ЯКОБСОН: Я желаю знать…Yes… желаю знать, кто на самом деле во главе предприятия.
САНСЕНОЙ: Как смеешь ты, человек, вторгаться в столь высокие сферы? Я не могу и не хочу отвечать тебе.
ЯКОБСОН: Мистер, помнится, в детстве учитель, рассказывая про предыдущего Адама, сказал, что Бог заранее показал ему, какие славные поколения произойдут от него. Так вот, я требую, мистер, чтобы и со мной ваш шеф поступил так же. Я должен видеть товар, слышите?
САНСЕНОЙ: Грядущие поколения? Они еще не готовы. Есть только образцы.
ЯКОБСОН: Отлично. Я хочу видеть образцы!
САНСЕНОЙ: Уже лечу! (Умоляющим тоном) И пусть желание твое сбудется, и пусть мир воцарится в сердце твоем, а мрачное облако покинет чело твое! (Исчезает)
ЯКОБСОН: (Задумчиво) Они считают это стоящим делом, а я нет. Well, товар на стол! Убедите меня!
ЗМЕЙ: (Возвращается) Ну как, господин Адам, нравится у нас?
ЯКОБСОН: Так себе.
ЗМЕЙ: Вы не спрашиваете, где пребывает ваша супруга?
ЯКОБСОН: Да, в самом деле, где же она?
ЗМЕЙ: Она спит.
ЯКОБСОН: Одна?
ЗМЕЙ: Да.
ЯКОБСОН: Не может быть. (Пауза) Вы сами видели?
ЗМЕЙ: В определенном смысле – да. Дело было так. Супруга ваша Ева пригласила меня погулять. Для нее, как вы сами понимаете, это был только предлог. Воображаете, господин Адам, ваша супруга хотела меня соблазнить!
ЯКОБСОН: И вы уступили ее желанию?
ЗМЕЙ: Только этого не хватало! Если кто-то должен здесь соблазнять, так это я!
ЯКОБСОН: Мне тоже так представлялось. Так вы ее соблазнили?
ЗМЕЙ: Господин Адам, вам я скажу всю правду. Она, как бы то ни было, женщина. Но вы, сделайте милость…
ЯКОБСОН: Если вы перейдете к изложению фактов, я готов вас выслушать.
ЗМЕЙ: Как вижу, вы человек рассудительный. Открою вам свой секрет. Дело в том, что я тоже не очень удовлетворен своей ролью в этом парке.
ЯКОБСОН: Вы тоже?
ЗМЕЙ: Увы! Ибо, скажу я вам, работа у меня, на сей раз, чертовски трудна. Вы человек с понятием, так сделайте милость, поставьте себя на мое место! Супруга ваша, как и большинство женщин, особым умом, между нами, не отличается. Впрочем, это делу не вредит. Беда в том, что она не отличается и целомудрием.
ЯКОБСОН: Об этом я узнал несколько раньше, чем вы.
ЗМЕЙ: Понимаю. Однако проблема состоит в том, что когда женщина не отличается целомудрием, ее архи-сложно соблазнить.
ЯКОБСОН: Ну да, она сама на все готова.
ЗМЕЙ: Боюсь, вы не улавливаете, господин Адам. Эта женщина хочет соблазнить меня, тогда как мое змеиное сознание требует, чтобы соблазнил ее я, вы понимаете? И чтобы не поддаться ее уловкам, я должен сопротивляться изо всех сил!
ЯКОБСОН: Yes, в таком случае положение у вас действительно трудное.
ЗМЕЙ: (Вздыхает) И что вы думаете? К счастью, мне удалось вовремя ее усыпить. А не то пропал бы.
ЯКОБСОН: Как вижу, господин Змей, вам тоже нелегко достается хлеб ваш насущный. У всех свои заботы. Даже у Змея в Эдеме. Однако не теряйте надежды!

ЗМЕЙ: Думаю, она поспит немножко, успокоится, и тогда уже я смогу приняться за работу.


ЯКОБСОН: Главное, не теряйте бодрости духа!
ЗМЕЙ: Благодарю, мой благородный друг, за это ободряющие слова. Постараюсь выполнить свою нелегкую задачу, как требуют того высшие инстанции. (Уходит, вздыхая)
В воздухе появляется Сансеной. Он располагается над деревом, беспрерывно машет крыльями и мелодично зовет.
САНСЕНОЙ: Адам! Адам!
ЯКОБСОН: (Раздражен) К чему ломать комедию, мистер Сансеной? Нельзя что ли говорить, как нормальные люди?
САНСЕНОЙ: (Мелодично) Будь готов! Будь готов!
ЯКОБСОН: Короче! Покажите товар!
САНСЕНОЙ: (Тем же тоном) Адам! Адам! Ложись на землю, положи камень под голову и закрой глаза!
ЯКОБСОН: Но с закрытыми глазами я ничего не увижу!
САНСЕНОЙ: Увидишь! Делай, что говорят!
Якобсон берет камень, вытягивается на земле и закрывает глаза
САНСЕНОЙ: Камень под голову! А теперь усни!
Якобсон засыпает. Темнота. На серебряном экране появляются движущиеся марионетки. Возникают тени, быстро произносят свой текст, потом исчезают.
ПЕРВАЯ МАРИОНЕТКА: Я Каин. Мне надо укокошить братца Авеля и пойти поспать. (Зевает) Что я имею против Авеля? Ничего. Но я Каин и поэтому должен обязательно ухлопать моего брата Авеля. Вот так-то! И жизнь моя, и судьба – сплошной плагиат! (Исчезает)
ВТОРАЯ МАРИОНЕТКА: Я – Ной. В моем колене я – единственный праведник. Мне надо построить ковчег, плыть в нем по воде, послать голубку, потом нас спасут, мы посадим лозу и будем пить вино. Я – пьяный праведник. Я больше не отвечаю за свою праведность, как Каин не отвечает за свое братоубийство. Мы все – имитаторы. (Исчезает)
ТРЕТЬЯ МАРИОНЕТКА: Я – Соломон, царь Иерусалима. Мне надо построить храм, чтобы он вслед за тем был разрушен; надо познакомиться с прекрасной царицей Савской, быть мудрым, произносить свои знаменитые речения. Я Соломон! Какая жалость! Бедный мой Соломон!
ЧЕТВЕРТАЯ МАРИОНЕТКА: Я, Навуходоносор, должен худо-бедно царить в Вавилоне. Мне следует предаваться разгулу, закладывать за воротник, развратничать, почитать себя Господом Богом и превратиться в мерзкое животное. Короче, долго говорить некогда, я – Навуходоносор и должен быстренько вернуться в свои леса.
ПЯТАЯ МАРИОНЕТКА: Я – Юлий Цезарь. Мне суждено, само собой, перейти Рубикон, провести определенное количество сражений и погибнуть от руки моего лучшего друга – Брута. Перед смертью я должен сделать удивленное лицо и произнести крылатые слова «И ты, Брут». Затем скончаться, не забывая о том, что через несколько поколений некий Шекспир напишет обо мне драму с соответствующим названием. (Исчезает)
ШЕСТАЯ МАРИОНЕТКА: Перед вами – Наполеон. Я – Наполеон или, как они меня называли, маленький паршивец корсиканского происхождения. Мне предначертано стать всемирным гением, и после Французской революции, которая, к слову сказать, совершенно не удалась ее автору, хотя у него были прекрасные возможности, мне суждено стать богом войны и заставить содрогнуться все троны и все короны, завоевать разные страны, пережить измену Жозефины, пойти в поход на Москву, потерпеть поражение при Ватерлоо, вернуться в Париж, снова быть разбитым и сосланным на дурацкий маленький остров, чтобы, в конце концов, умереть там с подобающим трагизмом. (Исчезает)
СЕДЬМАЯ МАРИОНЕТКА: Лично я, как вы видите, Ленин. Так что, ребята, давайте-ка быстренько соорудите мне пролетарскую революцию! Жизнь человеческая коротка. Нужно ли дожидаться накопления этого проклятого капитала? У нас времени нет. Одно из двух! (Исчезает)
ВОСЬМАЯ МАРИОНЕТКА: А мы, сеньоры и сеньорины, наденем черные рубашки и сделаемся фашистами. Ой, забыл представиться. Вы, очевидно, и сами догадались: Бенито Муссолини. (Исчезает)
ДЕВЯТАЯ МАРИОНЕТКА: Я – бравый солдат Швейк. Вечное пушечное мясо. Если меня зовут, я откликаюсь. Случится мировая война, кровь моя прольется не за так, потом будет еще одна мировая война, с применением отравляющих газов, и снова прольется не за так моя кровь, и наконец, как и было предусмотрено, настанет конец мира. У вас не найдется сигаретки? (Исчезает)
ДЕСЯТАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ МАРИОНЕТКА: А я, никудышный автор всего этого, отрекаюсь от написанного. Пьесой этой я заразился, как чумой. С ее помощью надеялся стать известным драматургом, а если не драматургом, то, по крайней мере, известным негодяем. Поскольку стопроцентной аморальности добиться не удалось, сойдет и пятьдесят, даже и тридцать. Чуть больше – чуть меньше – не все ли равно! Были бы все здоровы! Я все сказал. (Исчезает)
ЯКОБСОН: (Просыпается и испускает ужасный крик) Помогите!
САНСЕНОЙ: Почему ты кричишь, Адам?
ЯКОБСОН: Неужели так будет на самом деле?
САНСЕНОЙ: Да, примерно так.
ЯКОБСОН: Афера! Чек без обеспечения! Стопроцентное надувательство! Мистер Змей! Мистер Сансеной! Я снимаю с себя всякую коммерческую ответственность за столь постыдное предприятие! (Сансеною) Вам пора освобождать площадку, мистер!
САНСЕНОЙ: (Встревожен) Адам, Адам! Умерь свой гнев и усмири сердце твое, ибо, как тебе известно, Адам, ты избран, чтобы стать прародителем человечества, властелином всей земли, и в твоих руках находится…
ЯКОБСОН: (Бросается на него) Опять та же песня! Уберетесь вы отсюда, наконец, или нет? (Сансеной исчезает) Неужели это жалкое подобие мира, где все бесконечно повторяется, кровавый и воинственный мир, дважды подвергшийся полному уничтожению, мир без цели и без реальной стоимости, как деревянные деньги, неужели этот мир – твое предприятие, Господи? Никак не могу в это поверить. Где же ты сам? Я не хочу оставаться здесь без тебя. Мне страшно одному. Я во мраке! Где ты, Боже? Иду к тебе!

  1   2


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет