Защищенная тайной



жүктеу 396.11 Kb.
бет1/2
Дата02.05.2016
өлшемі396.11 Kb.
  1   2
: fr
fr -> 98 Существующие концепции региональной безопасности и стабильности, роль региональных организаций в области регулирования конфликтов
fr -> Влияние тимэктомии на иммунный ответ у мышей линии сва/Са
fr -> Джон и Кайл, оба вооруженные, «расслабляются» под деревьями
fr -> Абак и счеты
fr -> Немецкий историк в письме Порошенко: политика США "яма со змеями"
fr -> Викторина «африка» Из уважения к коренному населению, Ливингстон сохранил все местные названия, наносимые на карту. Сделал лишь одно исключение. Какое? Назвал водопад Виктория в честь королевы Англии. Что в Африке называют «негритянским
fr -> Комнатная коляска для ребенка-инвалида
fr -> Уйгуры введение
ЗАЩИЩЕННАЯ ТАЙНОЙ

Аннотация

Владелец одаля Фрейвар находит в своих владениях странную девочку, совершенно ничего не помнящую о том, что с ней было раньше. Ей дают имя Рунгерд, означающее «защищенная тайной». Никто из сородичей даже не подозревает, сколько тайн спрятано в маленькой девочке. Один лишь Верховный Жрец сумел разглядеть истинную сущность ребенка, однако, увиденное повергло его в ужас. Рунгерд предстоит пройти через многое в поисках правды о себе. Сможет ли она выстоять перед всеми испытаниями, которые безжалостные богини Судеб уготовили для нее, чтобы в итоге обрести счастье и любовь?..



Глава 1

Рунгерд

Я стояла в густом лесу, огромные ветви практически не пропускали солнечные лучи, создавая прохладную тень. Поражала царящая вокруг тишина, что-то подсказывало мне, что так не должно быть. Место казалось мертвым, смутно я помнила другие звуки, наполняющие совершенно другой лес: живой, со снующими повсюду насекомыми, звонким пением птиц, шорохом травы и треском сухих веток под ногами. Здесь ничего этого не было, деревья напоминали каменные изваяния, ни одна ветка не шевелилась, даже легкого дуновения ветерка не проносилось вокруг. Мне стало страшно. Я видела вокруг себя выжженный круг, неправдоподобно правильной формы. Какой-то женский голос в голове настойчиво кричал мне:

- Беги! Немедленно беги отсюда!

В голове мелькали пугающие образы и картинки неясных темных фигур, преследующих кого-то. В этих непонятных то ли воспоминаниях, то ли видениях мне казалось, что они гонятся именно за мной. Меня охватила такая паника, что единственным желанием стало бежать. Куда угодно, но как можно дальше отсюда, иначе эти темные фигуры, воплощение самого зла, настигнут меня.

Я двинулась с места и тут же споткнулась, заплетаясь в собственных ногах. Опустив взгляд вниз, я услышала в голове тот же голос, прозвучавший на этот раз не только испуганно, но и удивленно.

- Эти ноги не могут принадлежать мне!

Не понимаю, чему ОНА удивилась: обычные детские ножки, маленькие и пухленькие. Белая длинная полотняная рубаха едва прикрывала колени. Босые ступни неприятно погружались в превратившуюся в легкий сухой пепел землю. Я, наконец, разобралась с собственным телом и побежала, с трудом преодолевая вязкую поверхность, похожую на черный снег. Откуда я знаю, что такое снег? С пугающей четкостью я осознала, что ничего не помню из того, что было до того, как я оказалась здесь, в этом мертвом лесу. Кто я? И что это за голос, настойчиво звучащий у меня в голове?

Я неслась вперед, задевая неловким маленьким телом колючие ветви, оставляя на них клочья белой рубахи и собственную кровь. Меня сейчас не могли остановить боль или усталость. Все, что владело мной, это одно лишь чувство – твердая убежденность в том, что мне нужно оказаться как можно дальше отсюда, выбраться из заколдованного круга безжизненных деревьев. Казалось, лес никогда не кончится, огромные деревья смыкались над головой сумрачными сводами, вызывая инстинктивный страх. Когда впереди показался просвет, я не удержалась от счастливого возгласа. И хотя уже едва держалась на ногах, неожиданная радость придала новые силы, и я стрелой полетела вперед.

Солнце. Яркое, нестерпимое. Оно ослепило меня, заставило оцепенеть и закрыть глаза пухлыми маленькими ладошками. Я с силой терла их, яростно смахивая выступившие слезы, словно это могло унять нестерпимую резь. Я осторожно посмотрела на мир вокруг себя сквозь щели между пальцами, а затем осмелилась убрать руки совсем. Тотчас же неудержимое ликование охватило меня. Страх остался позади, стоило мне только выбраться из враждебной атмосферы мертвого леса.

Я восторженно побежала по высокой зеленой траве, такой приятной и теплой, такой живой. Цветы. Как их здесь много! Красные, голубые, желтые, розовые. Я жадно срывала их и сгребала в охапку, как одержимая. А затем упала спиной на траву, ласково принявшую меня, как самая мягкая в мире постель, и бросила букет вверх. Цветы накрыли меня пестрым одеялом с ног до головы, и я радостно засмеялась, уже без боязни глядя в чистое голубое небо над головой. Облака казались сказочными существами, живущими в собственном волшебном мире. Снова в голове возник голос:

- Я не должна быть здесь.

- А где тогда? – не удержалась я от вопроса. – Откуда ты? А я?

- Я не знаю, - подавленно ответила ОНА. – Что-то словно застилает мою память, я не могу пробраться через этот заслон. Но я точно знаю, что мое место не тут. Возможно там, за этими облаками, но точно не здесь.

Я задумалась над ее словами, и мое воображение начало рисовать волшебные образы о людях, живущих на облаках. А может, сами облака тоже живые? Я начала придумывать про них разные истории. Одно из них мне напомнило юную девушку, а второе казалось похожим на дракона. Я услышала ЕЕ тихий смех:

- Ты еще совсем ребенок. Это так странно: находиться в детском теле.

- Но ты тоже была когда-то ребенком.

- Вот в этом я не уверена, - задумчиво откликнулась ОНА.

Я слушала звуки, окружившие меня: стрекот кузнечиков, крики птиц, парящих надо мной, шелест травы, колышущейся под легким ветерком. Я ощущала приятный терпкий запах полевых цветов, смешанный со свежим ароматом травы. Я увидела парящую недалеко от моего лица небольшую белую бабочку и протянула к ней руку. Эта полевая красавица бесстрашно опустилась на мою ладонь, а я вдруг услышала, о чем она думает. Меня это поразило, а ОНА снова засмеялась. Я чувствовала, как от этого непонятного существа, заключенного в мое собственное тело, исходит волна теплой энергии, которой ОНА щедро делилась со мной. Решив, что так и должно быть, я начала слушать то, о чем говорит мне неожиданная собеседница. Бабочка сказала мне, что неподалеку отсюда протекает ручей, капли которого случайно задели ее крылышко, и она чуть не погибла в жемчужных водах, казавшихся ей океаном. Я пожелала ей быть осторожной и взмахнула рукой, отчего моя белокрылая подружка быстро-быстро замахала крылышками и унеслась прочь.

А я бросилась бежать в том направлении, какое она мне указала. Очень скоро я тоже услышала музыку воды, тихую и печальную. Ручей оказался небольшим и стремительным. Увидев меня, он обрадовался и зажурчал веселее. Я протянула к нему руку, и водяная рука вынырнула из прозрачных глубин, приветствуя меня. Я улыбнулась ему и нагнулась над водой. Повинуясь ЕЕ воле, я приказала ручью стать тихим и гладким. Передо мной предстало хрустальное зеркало, из которого на меня смотрело лицо маленькой девочки, черноволосой и пухленькой. ОНА нежно проговорила:

- Так вот ты какая.

А я с любопытством разглядывала собственное отражение. Ничего особенного, вот только глаза мне показались очень красивыми. Странный цвет, смесь зеленого и голубого.

- У тебя мои глаза, - услышала я ЕЕ голос, похожий на переливы хрустальных колокольчиков.

- Похоже на морскую волну… - заметила я и тут же удивилась. - Откуда я знаю, как выглядит море?

- Наверное, в тебя вложили все необходимые знания об этом мире.

- Кто вложил?

- Этого я не знаю. В голове какой-то туман, иногда появляются вспышки озарения, но тут же исчезают.

Я продолжала разглядывать себя, надеясь, что в памяти хоть немного прояснится, и я что-нибудь вспомню. Даже замотала головой, надеясь, что так процесс пойдет быстрее. Мое отражение в ручье старательно делало то же самое.

- Кто ты, девочка?

Голос, сильный и низкий, похожий на громовые раскаты, напугал меня. Я быстро сорвалась с места, с трудом перемахнула через ручей, даже не пытаясь посмотреть на того, кто нарушил мое уединение.

- Эй, девочка, постой!

Он бежал за мной. Я чувствовала это, мне даже не обязательно было оглядываться назад. Он, конечно же, догнал меня. Мои пухлые непослушные ножки не дали мне никакого шанса на другой исход. Я взмыла в воздух, подхваченная чьей-то сильной мускулистой рукой, покрытой густыми светлыми волосами. Непроизвольно принялась отбиваться, даже разок укусила эту страшную руку, но тут же меня тряхнули, развернули и подняли еще выше. Сверху вниз я смотрела на огромного мужчину, легко держащего меня на вытянутой руке и с интересом рассматривавшего меня, словно какое-то диковинное насекомое. Лицо великана казалось почти квадратным и грубым, изборожденным глубокими шрамами. Длинные пшеничного цвета волосы, которых вряд ли когда-нибудь касался гребень, космами лежали на могучих плечах. Светлые глаза были такими прищуренными, что я с трудом разглядела их цвет.

- Откуда ты взялась?

Я замолотила ногами в воздухе, мое лицо искривилось от нахлынувших слез. Заметив это, он поставил меня на ноги, опустился рядом на корточки, и это страшное лицо осветилось улыбкой, несколько сгладившей грубые черты.

- Не бойся, маленькая. Я тебя не обижу. Как тебя зовут?

«Если бы я знала», - стыдясь своих слез, в сердцах подумала я. Угрюмо глядя на него, я пожала плечами.

- Ты не знаешь? – удивился он. – Или ты немая?

Я возмущенно открыла рот, но вместо того, чтобы что-то сказать, заревела вголос. Мужчина не стал больше меня допрашивать, бережно взял на руки и понес куда-то. Через его плечо я смотрела на ручей, который снова соорудил прозрачную руку и помахал мне, теперь уже на прощанье.

Повиснув на надежном, как скала, плече несущего меня мужчины, я с любопытством разглядывала все вокруг. Каким огромным казался этот мир, и каким прекрасным. Повсюду такие яркие краски: золотые, синие, зеленые, со всеми возможными оттенками. Я колыхалась, словно находилась на борту огромного корабля, это покачивание утомило меня, поневоле мои веки смежились. Я положила голову на теплое и надежное плечо, и даже не успела заметить, как погрузилась в сон.

Ощущение замкнутого пространства и спертого воздуха неприятно поразило меня, когда чувство реальности вновь вернулось. Я не сразу решилась открыть глаза, слушая приглушенные голоса над собой.

- Кто эта девочка? – очень приятный мелодичный женский голос.

- Понятия не имею, - низкий, уже знакомый бас. – Нашел ее на лугу, около ручья, когда ходил проверять дальние посевы. До поля так и не дошел, но зато вот, принес тебе подарочек.

- Бедная малышка. Какая крошка. Ей от силы пять лет можно дать. Кто же оставил ее одну?

- Может, она из соседнего одаля? – предположил мужчина. – Хотя, вряд ли. Я там часто бываю, но девочку с такой странной внешностью не видел. И откуда только она взялась?

- Может, она была среди бродячих артистов? Я слышала, что они недавно проходили по нашим местам. Наверное, отбилась от своих. Дети такие непослушные, вечно норовят убежать куда-нибудь, стоит только отвернуться. Но если это так, то мы вряд ли найдем тех людей. Они подолгу не задерживаются на одном месте, - я услышала тихий вздох, легкий, как дуновение ветерка, почувствовала почти невесомое прикосновение прохладной руки, погладившей меня по волосам. Стало так приятно, даже сердце защемило. – Бедная девочка.

- Ты хочешь ее оставить?

Услышав слова мужчины, я открыла один глаз, и тут же закрыла. Успела разглядеть только лицо склонившейся надо мной женщины, еще молодой, но уже начинавшей увядать. Приятные немного грубоватые черты, тоже квадратный подбородок, но казавшийся мягче, чем у мужчины. Волосы пшеничного цвета, гладко зачесаны назад. Мне очень понравились ее глаза: голубые, как небо, добрые и ласковые.

- Не бойся, малышка, - послышался снова ее мелодичный голос. – Я заметила, что ты уже не спишь. Открывай глазки. Тебя здесь никто не обидит.

Я снова открыла сначала один глаз, а потом второй.

- Какие у тебя красивые глаза! – воскликнула женщина. – Маленькая моя, как тебя зовут?

Я снизу вверх смотрела в ее доброе лицо, которое стало вдруг расплываться. Я с досадой смахнула непрошеные слезы. Какая же я все-таки плакса!

- Ну, солнышко мое. Не плачь, маленькая.

Женщина приподняла меня и прижала к груди, от нее приятно пахло молоком и душистым мылом.

- Ты можешь называть меня Хельга. А это мой муж – Фрейвар. Он господин этого одаля, где теперь и твой дом. Великие норны не дали мне дочерей, только сыновей, а я всегда так мечтала о маленькой девочке. Вот они и услышали меня. Как тебя зовут, родная?

- Я не знаю. Ничего не помню, - я с отчаянием замотала головой.

- Ничего, дорогая, - Хельга погладила меня по голове, и я сквозь разметавшиеся пряди черных, как смоль, волос увидела, как она бросила на мужа встревоженный взгляд. Потом она снова посмотрела на меня и с улыбкой произнесла. – Но мы же должны как-то тебя называть. Как тебе имя Рунгерд? Оно означает «защищенная тайной». Тебе нравится?

Я кивнула, мне было все равно, как меня назовут. Мысленно я обратилась к НЕЙ:

- А ты знаешь, как тебя зовут?

- Нет, - услышала я в ответ печальный голос. - Я точно знаю, что уже носила когда-то другое имя, но оно кажется запечатанной за тысячью замками. Пусть будет Рунгерд, хорошее имя.

- Ты хочешь есть, Рунгерд? – спросила Хельга, а я неожиданно почувствовала, как мой желудок болезненно свело при упоминании о пище.

Я кивнула, и соскочила с кровати. Мое тело явно не любило долго находиться в неподвижности, ему необходимо было движение. Хельга взяла меня за руку и повела за собой. На ходу я с любопытством осматривалась. Та небольшая комнатка, из которой мы вышли, была отделена от остального помещения, длинного и прямоугольного. Здесь на редкость неприятно пахло, наверное, тут одновременно жило большое количество людей, судя по куче сдвинутых около стены лежанок. Оказалось, что еще одна комнатка была отделена от других. По видимому, кухня, судя по огромному очагу, возле которого хлопотало несколько скромно одетых женщин. Я заметила, что все они светловолосые и рослые, с сильными и крепкими руками, без труда передвигающими огромные чаны с едой.

Заметив Хельгу, они с удвоенным усердием принялись суетиться вокруг очага. Она же с улыбкой сказала им:

- Норны благословили нас неожиданным даром. Господин наш, Фрейвар, нашел возле дальних угодий эту девочку. Зовут ее Рунгерд, теперь она наша приемная дочь, я хочу, чтобы вы относились к ней, как к одной из нас.

Женщины с любопытством уставились на меня. Одна из них даже брезгливо взяла рукой мои волосы и поморщилась:

- Странные волосы у этой девочки. Откуда она?

- Уна, это неважно, - нахмурилась Хельга. – Теперь она – твоя племянница.

Та хмыкнула, а я вопросительно посмотрела на мою приемную мать. Хельга ободряюще мне улыбнулась и стала представлять женщин:

- Это теперь часть твоей семьи. Это Уна, жена Хрута, одного из братьев моего мужа. Это старшая дочь Уны – Астрид. Это тетя моего мужа – Асне. Это жена младшего брата Фрейвара – Гуда…

Я старательно пыталась запомнить все эти имена, но уже через пять минут в моей памяти осталось только имя Уны, и то только потому, что я сразу почувствовала к ней неприязнь. В кухне оказалось еще противнее, чем в основном помещении, чад от разведенного огня был просто невыносим. Здесь все пропиталось дымом и запахом еды. Меня поневоле начало подташнивать. Наверное, Хельга заметила что-то по моему лицу, потому что вскоре вывела меня на улицу.

С каким же наслаждением я втягивала в легкие воздух, хоть и полный посторонних примесей коровьего навоза и конского пота, очевидно, исходящий от строения неподалеку. Но с вольных лугов доносились ароматы полевых цветов и свежей зелени, которые просто пьянили меня.

Хельга опустилась передо мной на корточки, взяла за руки и, ласково глядя на меня, сказала:

- Рунгерд, мы здесь живем не очень легкой жизнью. Каждый должен трудиться, выполняя свои обязанности, и вносить вклад в жизнь общины. Не знаю, к какой жизни привыкла ты, но я надеюсь, ты легко привыкнешь к нашему укладу. Может, поначалу тебе и будет трудно, но я уверена, ты справишься. Ты, наверное, половину не поймешь из того, что я тебе расскажу, но постепенно все это осознаешь. Эта земля принадлежит моему мужу, это его наследственное владение, в котором живет весь род. Три поколения назад эти владения пожаловал ему великий конунг Торбранд, за военную службу. Ты не раз услышишь в стенах нашего дома легенды о ратных подвигах великого Скьельда. Мы не так богаты, но у нас есть арендаторы, которые работают на нас. С тех пор, как наш теперешний конунг Сван запретил рабство, стало труднее жить, но что поделаешь. Муж даже не считает зазорным для себя работать наравне с батраками, хотя многие соседи и осуждают его за это. Ты должна понять про нас самое главное, как бы мы не относились друг к другу внутри семьи, но мы – одно целое. Если кого-то из наших постигнет горе или несправедливость, мы все как один станем на его защиту. Ты скоро поймешь.

Я кивнула. Странно, но я все поняла из того, что она говорила, и каждое слово четко впечаталось в мое сердце. Мне начинали нравиться эти люди, к которым могущественные норны занесли меня. Почему я подумала о норнах? Начинаю даже мыслить категориями этих людей. При мысли об этих мифических существах, которые, похоже, были главными в этом мире, в памяти мелькнула картинка: три женщины, - старая, зрелая и молодая, - сидящие у подножья огромного ясеня, вершина которого терялась в облаках. Отчетливо слышался рокот мощного потока, протекающего неподалеку. Наверное, ОНА поделилась со мной этими образами, иначе откуда я могла помнить это? Видение так же быстро исчезло, как и появилось, а я увидела перед собой встревоженное лицо Хельги.

- Что с тобой, девочка? Ты словно спала наяву какое-то время, я звала тебя, а ты даже не слышала.

- Ничего, мама, - слово сорвалось с моих губ так легко и привычно, словно так и должно быть.

Женщина просияла и обняла меня, а я вдруг с какой-то непонятной уверенностью поняла, что другой матери я никогда не знала. Спрятав лицо на плече Хельги, я ощутила надежную силу ее объятий, и с радостью подумала о том, что сегодня я обрела настоящий дом и семью.

Глава 2

Рунгерд

Я сидела на пороге теперь уже моего родного дома и наслаждалась вкусом большой краюхи свежеиспеченного ржаного хлеба и козьего сыра. Корочка была восхитительно хрустящей, а сыр чуть солоноватый. Никогда не пробовала ничего вкуснее, почему-то еда казалась мне диковинной и непривычной. Чем же я питалась раньше? Напрасно пыталась уловить в голове какие-то проблески воспоминаний, они оказались настолько надежно спрятаны, что никак не могла до них добраться. От излишних усилий у меня даже голова заболела, и я благоразумно решила принять все, как есть. Может быть, когда-то я все вспомню, а сейчас нужно стараться принять эту новую жизнь.

Позади меня раздался надтреснутый старческий голос, в котором явственно сквозило недовольство:

- Вот послали норны на нашу голову наказание, белоручку какую-то.

Я едва не выронила хлеб и обернулась на того, кто заговорил со мной. Это оказалась старая женщина, которую я уже видела на кухне. Хельга представила ее как тетю своего мужа. Как же ее звали? Никак не могла вспомнить. Старуха была сильная и рослая, седина настолько сливалась с ее светлыми волосами, что казалась практически незаметной. Ее возраст выдавали глубокие морщины и отсутствие нескольких зубов в верхнем ряду. Я напряженно рассматривала женщину, отчего ей, похоже, стало не по себе. Она раздраженно крикнула:

- Чего пялишься? Ну и глазища у тебя! Насквозь прожигают.

Я удивилась ее заявлению, так как у нее самой пристальный взгляд светлых глаз был тяжелым и словно пронизывающим насквозь. Мне оказалось нелегко его выдержать, но я это сделала из чувства какого-то непонятного противоречия.

- Ты работать думаешь? Вон нужно позаметать в доме и полы помыть. Давай, быстро. Тут у нас бездельников не терпят.

Недожеванный кусок ржаного хлеба встал у меня поперек горла, я закашлялась и едва не задохнулась. Старуха сильно ударила меня по спине, отчего я выплюнула застрявший комок, и сквозь наполнившие глаза слезы посмотрела на нее.

За женщиной в проеме двери показалась статная фигура Хельги, которая удивленно переводила взгляд с меня на женщину.

- Чего это ты тут буянишь, Асне?

Я мельком подумала: «Вот, оказывается, как зовут старуху. Теперь я уж точно запомню».

- Да вот, - резко произнесла Асне, - пытаюсь новую внучку к труду приучать.

- Но она еще такая маленькая, - робко заметила Хельга. – Может, пускай пока играет в свое удовольствие. Успеет еще наработаться.

- Твое дело, - я заметила, что под взглядом старухи Хельга опустила глаза. – Но потом не жалуйся, что девчонка окажется неумехой и лентяйкой.

Я решилась влезть в разговор:

- Да мне не трудно. Я, конечно, все сделаю.

Хельга улыбнулась мне и ласково потрепала по щеке.

- Умница моя.

Мне дали огромную метлу, которую я едва удерживала в маленьких руках, и приказали вымести сор. Я старательно махала этим непонятным орудием, наверное, мне раньше такого делать не приходилось, потому что метла то и дело выскальзывала из вспотевших ладошек, а пыль столбом клубилась вокруг меня. В носу зачесалось, и я стала чихать, никак не могла остановиться. Наблюдавшая за моими действиями Асне хмыкнула и забрала метлу из рук.

- Иди уж лучше на кухню. Гуда там пирожки лепит, поможешь ей.

Я радостно отбросила ненавистный предмет и ринулась в кухню, где вовсю кипела работа. За грубым деревянным столом стояла дородная молодая женщина, которая усердно орудовала скалкой. Как зачарованная, я уставилась на нее, глядя, как бесформенный комок теста превращается в тонкий блин. Заметив меня, Гуда ласково улыбнулась и подозвала к себе.

- Пришла мне помочь?

Я кивнула, а она протянула мне скалку:

- На, попробуй.

Оказалось, что и это, казавшееся таким простым в руках Гуды, занятие, оказалось мне не по зубам. Тесто все время прилипало и не хотело раскатываться.

- Ничего, научишься еще, - ободряюще сказала Гуда и вновь принялась за свое занятие.

Я села на табурет, над столом теперь виднелась только моя голова. Положив подбородок на деревянную поверхность, я внимательно следила за тем, что делает Гуда. Мне быстро стало скучно, я лениво переводила взгляд на занимающихся другими хозяйственными делами женщин. Как же здесь душно и неприятно. Я с тоской вспоминала чудесную полянку возле ручья и больше всего на свете желала снова там оказаться. Непроизвольно на моих губах появилась улыбка, и Гуда дружелюбно сказала:

- Чему улыбаешься, малышка?

Я взахлеб принялась рассказывать, как мне было хорошо около ручья, случайно обмолвилась и о мертвом лесе. Воцарилась напряженная тишина, работа прервалась. Со всех сторон на меня смотрели испуганные взгляды.

- Ты ходила в мертвый лес? – голос Хельги казался пустым.

- Вы и вправду его так называете? – удивилась я. – Мне там было очень страшно.

- Никогда больше не ходи туда, - воскликнула Хельга. – Это проклятое место.

- Почему? – мне стало безумно интересно.

- Это владения темных альвов.

Что-то заставило болезненно сжаться мое сердце, кровь прилила к щекам, а перед глазами пронеслась кровавая пелена.

- Кто такие темные альвы? – с трудом выговорила я, а Хельга принялась рассказывать.

- Странно, что ты ничего не знаешь. Но ладно, не буду ничему удивляться. Нашим миром правят могущественные норны, богини судеб, а свои решения они доносят к нам через темных и светлых альвов. Они следят за миропорядком и вмешиваются в дела людей, сами оставаясь невидимыми. Только служители альвов имеют право заходить на территорию, где царит их магия. Мертвый лес – это одно из владений темных альвов. Если бы тебя там обнаружили, страшно подумать, что бы с тобой стало. Многие считают все эти легенды про альвов детскими сказками, но все равно обходят проклятые места стороной. Как тебя занесло туда, Рунгерд?

Я пожала плечами. Что я могла сказать? Что это первое, что я помню? Как бы они тогда на меня посмотрели? Гуда робко вмешалась в разговор:

- Может быть, темные альвы наказали девочку, отняв у нее память?

Эта версия показалась всем вполне правдоподобной, тут же всплыли разные истории про безумцев, решивших поиграть с судьбой, и зайти на территорию альвов. У меня голова шла кругом от обилия новой информации. Может, это действительно, так? Я вошла в проклятый лес, и темные альвы заколдовали меня. Жаль, что правды я так и не узнаю, по крайней мере, сейчас.

Закончившая с уборкой Асне вошла на кухню и обвела всех недобрым взглядом:

- Это еще что такое? Вы чем тут занимаетесь? Скоро мужчины придут обедать, а у вас тут еще конь не валялся.

Пристыженные женщины вернулись к прерванным делам, а старуха приказала мне идти на улицу. Я с облегчением выбежала из душной кухни и стала обследовать территорию. Куда только не совала свой пронырливый нос, облазила все закоулки: конюшню, хлев для коров и коз, еще одно строение, похожее на дом, но победнее. Наверное, здесь живут работники. За мной с веселым лаем носился огромный коричневый пес, то и дело норовящий лизнуть меня в лицо. Мы с ним быстро подружились, я назвала его Ульв. Это имя означало «волк», хотя добрая и ласковая псина вряд ли заслужила такое грозное имя. Потом я нашла амбар, наполненный сеном и мешками. Соорудив себе горку из сена, я принялась взбираться на нее и с веселыми воплями скатываться вниз. Мои визги, наверное, далеко было слышно, так как мое уединение оказалось вдруг прервано появлением трех мальчиков, один из них примерно моего возраста, а двое остальных – на несколько лет старше. Они все были светловолосыми и высокими, хотя для меня любой сейчас показался бы высоким. Я как раз скатилась с горки и, сидя на полу, смотрела на мальчиков.

- Ты кто такая? Откуда взялась? – высказал общее недоумение один из них.

- Я – Рунгерд. Хельга сказала, что я теперь ее дочь.

Челюсти мальчиков отвисли, это показалось мне таким забавным, что я даже в ладоши захлопала.

- Ну, что ж, - отойдя от шока, проговорил тот же мальчик. – Тогда, ты теперь моя приемная сестра. Меня зовут Стейнмод, а это мой родной брат – Торольв.

Торольв казался моим ровесником, и я восторженно улыбнулась ему.

- А это наш двоюродный брат, сын дяди Хрута и тети Уны, - Снорри.

Снорри казался самым старшим из всех, поэтому, вел себя соответственно, держался холодно и независимо.

- Что ты делаешь? – с любопытством спросил Торольв, доставая из моих волос соломинку.

- Катаюсь с горки, - я удивилась такому глупому вопросу. – Присоединяйтесь.

Торольв не заставил себя упрашивать, к нему вскоре присоединился и Стейнмод. Снорри же презрительно фыркнул и покинул нашу маленькую компанию. Я почему-то нисколько этому не расстроилась.

К обеду вся семья, включая работников, собралась в большой комнате за столом, сооруженным из установленных на табуреты досок. Я сникла, подавленная таким количеством людей, которые с любопытством меня разглядывали. Очень скоро история моего приключения в мертвом лесу стала известна всем, вновь начались бесконечные легенды на эту тему, многие из которых казались совершенно невероятными, и очевидно, были придуманы непосредственно в процессе рассказа. Я почти не слушала разговоров, вместо этого разглядывала громадных грубых мужчин, которые напоминали мне сказочных великанов.

Главу семьи, Фрейвара, я уже знала, как и младшее поколение. Муж Уны, Хрут был настоящим колоссом, выделяясь среди остальных мужчин. Он мне не понравился: необъятное брюхо то и дело колыхалось, когда он оглашал помещение громовыми раскатами хохота, маленькие свиные глазки были на редкость неприятными. В довершение всего от него ужасно воняло. Этот запах доносился даже до меня, сидящей через несколько человек от него. Похоже, купался он в особых случаях, или просто источал этот нестерпимый смрад сам по себе. Из некоторых реплик я поняла, что у Фрейвара был еще один брат, Регин, который погиб в военном походе вместе со старшим сыном Хельги, Арнбьерном. Это несчастье до сих пор тревожило всех. Теперь новым наследником владений семьи считался восьмилетний Стейнмод, хотя он вел себя просто и бесхитростно, нисколько не кичась этим. Вот Снорри, сын Хурта и Уны, казался маленьким принцем, так он задавался. Я сразу невзлюбила Снорри, как и его родителей. Почему-то я безошибочно распознавала, какое у окружающих меня людей сердце: доброе или злое. Или, может, это ОНА помогала мне разбираться в людях? Все так странно переплелось в моей бедной голове, что я не могла понять, какие образы посылает мне ОНА, а какие возникают непосредственно у меня.

После долгого обеда, длившегося около двух часов, мужчины вновь разошлись по своим делам: кто работать на ферме, а кто – на охоту и рыбалку. Я надеялась, что мальчики останутся здесь и составят мне компанию, но мои надежды оказались тщетны. Они тоже мужчины, и поэтому не могут сидеть под материнской юбкой, а должны заниматься мужскими делами. Я же стала помогать женщинам убирать со стола, при этом разбила кувшин, получив за это оплеуху от Уны. При этом я разревелась вголос, не столько от боли, сколько от обиды. Хельга меня обняла и дала печенье. Слезы тут же высохли, и я вприпрыжку помчалась из дома. Теперь единственным товарищем моих игр остался Ульв. Он рассказывал мне о своей нехитрой собачьей жизни, а я с интересом слушала и отвечала ему.

Внезапно чье-то покашливание прервало нашу идиллию. На меня смотрела Асне, с каким-то странным, немного испуганным выражением.

- Ты чем это занимаешься?

- Ничем, - я пожала плечами. – С собакой играю.

- Мне показалось, ты с ней разговариваешь.

- Ну да, просто дурачусь, - острое чувство опасности настойчиво посоветовало мне держать при себе то, что я понимаю, о чем думают животные.

Асне вроде поверила и, покрутив у виска, прошла обратно в дом, а я больше не осмеливалась продолжать прерванную беседу. Хотя этот разговор оказался очень познавательным. Я узнала, что Хурт любит выпить, и потом частенько колотит свою жену и дочь. При этом сына он никогда не трогает, и тот полностью поддерживает отца, считая, что именно так и нужно вести себя с женщинами. Снорри любит издеваться над теми, кто слабее его: он часто обижает маленького Торольва и детей работников, а также самому Ульву нередко доставались пинки от этого высокомерного чудовища. Собака предпочитала убегать прочь, стоило только Снорри появиться поблизости. «Какой же злой и нехороший мальчик!» - подумала я и решила, что больше не позволю ему издеваться над слабыми. Хотя, что я могу сделать, я всего лишь маленькая девочка.

Незаметно наступил вечер, после семейного ужина, на котором присутствовала теперь только семья (остальные работники разошлись по своим домам), лежаки были отодвинуты от стен, и все покотом легли в одной комнате. Только Фрейвар и Хельга удалились в отдельную комнату, ту самую, в которой я очнулась сегодня утром. Я лежала рядом с Гудой и никак не могла уснуть. Непривычные звуки мешали мне: храп мужчин, сопение и даже вскрикивания, шорохи по углам, наверное, от мышей. Почему-то в голове промелькнул образ огромной белой кровати под балдахином, такой мягкой и удобной, на которой я сладко потягиваюсь. Или может, это не совсем я? Как странно, но я уже скоро перестану удивляться всем этим странностям.

Половицы заскрипели под тяжелыми шагами, я разглядела в неясном лунном свете, проникающем через несколько маленьких окошек, огромную фигуру Хурта, громко рыгнувшего по дороге. Наверное, решил выйти по нужде. Я закрыла глаза и стала пытаться все-таки заснуть, у меня это даже начало получаться. Вдруг в моем сознании возник душераздирающий визг и жалобное поскуливание. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я, не разбирая дороги, понеслась к выходу, наступая на чьи-то руки и ноги и даже не осознавая этого.

Во дворе мне открылась жуткая картина. На земле лежал дергающий передними лапами Ульв, задние лапы его были неподвижны, а позвоночник неестественно искривлен. Над собакой стоял изрыгающий проклятья Хурт:

- И откуда ты только взялся у меня на дороге, вонючая псина? Придется тебя добить, чтоб не мучался.

Он вытянул из поленницы подходящий кусок дерева и размахнулся. Ульв издал жалобный писк и попытался отползти, но ему это не удалось. Глотая слезы, я ринулась к нему и заслонила собственным телом.

- Не надо, пожалуйста, не убивайте Ульва!

Хурт выругался и свирепо уставился на меня:

- Вот еще защитница нашлась. Это же пес шелудивый. Лучше, чтобы он мучился?

Я упрямо замотала головой, давая понять, что не позволю причинить зло своему другу. Хурт сплюнул и вернулся в дом, не обращая больше внимания ни на меня, ни на собаку. Я, рыдая, гладила коричневую короткую шерстку Ульва, почти физически ощущала его боль. Пес жалобно скулил, а по его смешной вытянутой мордочке текли слезы. Я обняла его и принялась утешать:

- Маленький мой, бедненький… Потерпи немного, бедняжечка…

Собака лизнула мне лицо горячим шершавым языком и задрожала от охватившей ее боли. Откуда во мне это взялось, я не могу сказать, просто вдруг почувствовала непостижимую уверенность, что я могу это сделать. Мои руки легли на искалеченную спину Ульва, и каким-то совсем взрослым голосом я начала произносить слова, смысла которых не до конца понимала:

- Силы неба призываю,

Духов жизни умоляю.

Волей альвов и судьбы

То, что мертво, оживи,

То, в чем рана, исцелись,

К новой жизни пробудись!

Пес конвульсивно дернулся и затрепетал под моими ладонями, которые засветились нестерпимо-ярким белым сиянием. Этот свет струился все дальше, постепенно охватив все тело собаки. Сломанные кости Ульва стали срастаться, позвоночник выправлялся на глазах, и вскоре собака уже стояла на собственных лапах, дружелюбно виляя хвостом, и издавая веселый лай. Я поднялась на ноги и отвела взгляд от Ульва. Только тут я заметила Стейнмода, маленького наследника одальсбонда Фрейвара, который широко открытыми глазами смотрел на меня.

- Я прошу тебя, не говори никому! – попросила я тихо, чувствуя безмерную усталость.

Он нервно сглотнул, а затем кивнул, продолжая стоять неподвижно, как соляной столб. Мои ноги подкосились, и я упала на землю, мир вокруг меня исчез.



  1   2


©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет