Защищенная тайной



жүктеу 261.87 Kb.
Дата02.05.2016
өлшемі261.87 Kb.
: fr
fr -> 98 Существующие концепции региональной безопасности и стабильности, роль региональных организаций в области регулирования конфликтов
fr -> Влияние тимэктомии на иммунный ответ у мышей линии сва/Са
fr -> Джон и Кайл, оба вооруженные, «расслабляются» под деревьями
fr -> Абак и счеты
fr -> Немецкий историк в письме Порошенко: политика США "яма со змеями"
fr -> Викторина «африка» Из уважения к коренному населению, Ливингстон сохранил все местные названия, наносимые на карту. Сделал лишь одно исключение. Какое? Назвал водопад Виктория в честь королевы Англии. Что в Африке называют «негритянским
fr -> Комнатная коляска для ребенка-инвалида
fr -> Уйгуры введение
ЗАЩИЩЕННАЯ ТАЙНОЙ

Аннотация

Владелец одаля Фрейвар находит в своих владениях маленькую девочку, совершенно ничего не помнящую о том, что с ней было раньше. Ей дают имя Рунгерд, означающее «защищенная тайной». Никто из сородичей даже не подозревает, сколько тайн спрятано в ней. Один лишь Верховный Жрец сумел разглядеть истинную сущность ребенка, однако, увиденное повергло его в ужас. Рунгерд предстоит пройти через многое в поисках правды о себе. Сможет ли она выстоять перед всеми испытаниями, которые безжалостные богини Судеб уготовили для нее, чтобы в итоге обрести счастье и любовь?..



Глава 1

Рунгерд

Мама часто спрашивает, почему я иногда словно сплю наяву. Трудно объяснить. Для этого пришлось бы рассказать о голосе, звучащем в голове. Он – неизменная часть меня самой, с тех пор, как себя помню. Интересно, в каком возрасте впервые осознают себя другие дети? В один год, два, три? Для меня жизнь началась в пять лет. То место и те события часто проносятся в голове. Теперь, став старше, я могу взглянуть на них с другой стороны. Могу по-новому оценить чувства и эмоции маленькой девочки, впервые открывшей глаза в незнакомом мире. Совершенно не помнящей, ни кто она, ни откуда пришла.

Вокруг нестерпимо яркий свет, сменившийся темнотой. Полет вникуда. Толчок о твердую поверхность – размытые образы приобретают четкие очертания. Деревья – могучие и большие. Они давят со всех сторон, оставляют ощущение беспокойства. Солнечные лучи почти не проникают сквозь густые ветви. Прелый запах влажной растительности, смешанный со свежестью прохладного воздуха. В голове мелькает калейдоскоп образов, складывающих в картинку другого леса. Что это за лес? Понятия не имею, просто знаю, что он должен быть таким.

Полным жизни и движения. Колыханием листвы, суетой многочисленных насекомых, пением птиц и шорохами лесных обитателей. Как эта картинка отличалась от того, что я вижу и слышу сейчас. Ни веточка, ни травинка не шелохнется. Ни одного муравья или жучка. Что уж говорить о птицах. Да еще тишина. Давящая. Тяжелая. Ни ветер ни солнце не желали одарить вниманием это место. Лес будто мертвый!

Оглядевшись, я перевела взгляд вниз – выжженная трава под ногами образовывала круг. Мои маленькие ноги утопали в черном пепле почти по щиколотку. Но не это поразило – тишина взорвалась пронзительным женским криком:

- Беги! Немедленно беги отсюда!

Прежде, чем сознание успело отреагировать, ноги сами сорвались с места и понесли меня прочь. Сначала бежать оказалось трудно. Ноги вязли в пепле, не желая двигаться дальше. Потом я преодолела круг - сразу стало легче – понеслась вперед, с переменным успехом преодолевая возникающие препятствия. Узловатые ветки, шипы колючих кустарников задевали, оставляя болезненные царапины. От белой рубахи – единственного предмета одежды, прикрывающего тело, то и дело отрывались клочья, словно помечая путь.

Лес все не кончался – но и голос больше не беспокоил. Устала – тяжело дыша, остановилась, чтобы передохнуть. Ничего угрожающего, кроме безжизненных деревьев. Откуда взялся женский крик? Ведь ни души – только я. И страх возник так внезапно, словно кто-то передал мне его. Не успела подумать об этом – волна паники накатила снова.

И опять побежала, прерывисто дыша и чувствуя - легкие вот-вот разорвутся. Будто что-то внутри подстегивало, заставляло двигаться, управляло телом. По щекам катились бессильные слезы. Умоляю, позволь остановиться! Я больше не могу бежать! Напрасно. Страх захлестывал, оглушал, вел за собой.

Просвет между деревьев – захлебнулась от радостного крика! Пусть оно хоть теперь позволит остановить этот бег, похожий на пытку!

Вылетела на открытое пространство – страх отпустил.

Солнце. Яркое, нестерпимое. Оно ослепило, заставило оцепенеть и закрыть глаза. Я с силой терла их, яростно смахивая выступившие слезы. Осторожно посмотрела на мир сквозь щели между пальцев, а затем осмелилась убрать руки. Давящая атмосфера мертвого леса ослабила хватку. Исчез непонятный страх, захлестывающий с головой.

Цветущий зеленый луг, живой и яркий! Сердце все еще колотилось, но постепенно успокаивалось. Откуда только силы взялись? Я снова побежала, только теперь беззаботно и вприпрыжку. Высокая трава гнулась под ногами – приятная и теплая. Цветы! Как их здесь много! Красные, голубые, желтые, розовые. Жадно срывала их и сгребала в охапку. А затем упала спиной на траву – она ласково приняла меня, как мягкая постель. Бросила букет вверх - цветы рассыпались в воздухе и снова упали вниз, накрыв меня пестрым одеялом. Я радостно засмеялась, глядя в чистое голубое небо. Облака похожи на живых существ, обитающих в собственном волшебном мире.

Вернулся голос. Тот же самый – женский, на этот раз уже не такой взволнованный. Скорее удивленный.

- Я не должна быть здесь.

- А где? – сами собой посыпались вопросы. – Кто ты? Почему я тебя не вижу? А я… кто?

- Не знаю, - подавленно ответила ОНА. – Словно заслон в памяти, не могу пробраться через него. Но точно знаю - мое место не тут. Возможно там, за облаками, но точно не здесь.

Я задумалась – в голове рисовались образы удивительных людей, живущих на облаках. А может, и облака живые? Сами собой придумывались истории про них. Одно из них напомнило девушку, а второе похоже на дракона. Услышала тихий смех:

- Ты еще совсем ребенок. Это так странно: находиться в детском теле.

Ее слова озадачили – ворох знаний обрушился в мою бедную голову. Каким-то образом я понимала, как устроен этот мир. Жизненный цикл людей – рождение, развитие и смерть. Кто бы ни была невидимая женщина, она тоже прошла бы через эти периоды. Поэтому ее слова вызвали новые вопросы.

- А разве ты не была ребенком?

- Вот в этом я не уверена, - задумчиво откликнулась ОНА.

Она надолго умолкла, а я постепенно успокоилась. Слушала звуки, окружающие меня: стрекот кузнечиков, пение птиц, шелест травы. Приятный терпкий запах цветов смешивался со свежим ароматом травы. Рядом с лицом парила белая бабочка – я протянула к ней руку. Полевая красавица бесстрашно опустилась на ладонь, а я услышала ее мысли. Меня это поразило - снова это как-то неправильно, люди не умеют слышать мысли других существ. ОНА снова засмеялась. Я заозиралась, пытаясь понять, где же ОНА все-таки находится. Тихий шепот пробрал до мурашек:

- Я в тебе…

Неверяще покачала головой – такого быть не может! Тут же меня захлестнула волна теплой энергии, стало хорошо и приятно. С непонятной уверенностью поняла – это ЕЕ энергия! Она делится ею со мной. Мысли бабочки стали четче – я прислушалась к ее нехитрому рассказу. Образ этого же луга с высоты, колеблющийся и лишенный привычных оттенков. Я видела его глазами бабочки. Полет заворожил – удивительное ощущение. Словно это я сама парила в воздухе, беззаботная и легкая. Огромная хрустальная река, искрящаяся на солнце! Бабочка удивлена, опускается к ней поближе, вязкая капля задевает ее крылышко. Она едва не падает, сильно-сильно трепещет крылышками. Уносится прочь. Я облегченно вздыхаю и шепчу:

- Будь осторожнее в следующий раз!

Подбрасываю бабочку - она уносится прочь. А я срываюсь с места и бегу в ту сторону, которую видела в ее сознании. Слышу музыку воды, тихую и печальную. Ожидаю увидеть реку – замираю в удивлении. Ручей - небольшой и стремительный. Ну, конечно, это для бабочки он казался рекой. Чувствую, как ручей обрадовался мне и зажурчал веселее. Потянулась к нему - из прозрачных глубин потянулась водяная рука, приветствуя меня. Я улыбнулась и нагнулась над водой. ОНА снова пробудилась и послала приказ. Повинуясь ЕЕ воле, я приказала ручью успокоиться. Вместо потоков воды – чистое и гладкое зеркало. С любопытством разглядываю собственное лицо – округлое, с пухлым ртом и вздернутым носом. Всколоченные черные волосы цветом похожи на уголь. Я не понравилась сама себе. Разве что глаза выразительные. Удивительный цвет – смесь зеленого и голубого. ЕЕ голос заставил вздрогнуть:

- Так вот ты какая! У тебя мои глаза.

- Похожи на морскую волну… - заметила я. – В памяти всколыхнулся могучий образ морской стихии. – Скажи, откуда я все это знаю? Как выглядит море, лес и все остальное…

- Наверное, в тебя вложили знания об этом мире.

- Кто вложил?

- Не знаю. В голове туман, иногда появляются вспышки озарения, но тут же исчезают.

Продолжала разглядывать себя, надеясь, что память прояснится, и я вспомню хоть что-то. Замотала головой от тщетности усилий. Отражение в ручье старательно повторяло то же самое.

- Кто ты, девочка?

Голос, сильный и низкий, похожий на громовые раскаты, напугал. Не раздумывая, сорвалась с места. С трудом преодолела ручей, промочив при этом ноги – холодно как! Высокая трава больно хлестала по мокрым ногам и мешала бежать. Стиснув зубы, неслась изо всех сил, слыша за собой шуршание и прерывистое дыхание.

- Эй, девочка, постой!

Он, конечно же, догнал. Мои непослушные ноги не дали шанса на другой исход. Взмыла в воздух, подхваченная сильной рукой. Принялась отбиваться, даже разок укусила страшную волосатую руку. Меня тряхнули, развернули и подняли еще выше. Огромный мужчина с интересом рассматривал меня. Лицо у великана квадратное и грубое, изборожденное глубокими шрамами. Длинные пшеничного цвета волосы, которых вряд ли когда-нибудь касался гребень, болтались космами на могучих плечах. Серые глаза прищурены.

- Откуда ты взялась?

Замолотила ногами в воздухе, скривила лицо, готовясь зарыдать. Словно заметив это, он поставил меня на ноги и опустился на корточки. Страшное лицо осветилось улыбкой, сделавшей его не таким пугающим.

- Не бойся, маленькая. Я тебя не обижу. Как тебя зовут?

Если бы я знала! Угрюмо глядя на него, пожала плечами.

- Ты не знаешь? – его брови сошлись на переносице. – Или ты немая?

Возмущенно открыла рот, но вместо того, чтобы ответить, заревела в голос. Мужчина не стал больше меня допрашивать, бережно взял на руки и понес. Через его плечо я смотрела на ручей, который снова соорудил прозрачную руку и помахал, теперь уже на прощанье. Почему-то страха больше не испытывала – непостижимым образом понимала – мужчина не причинит мне зла.

Колыхалась на его плече, словно находилась на борту корабля. Покачивание утомило меня, веки смежились. Не заметила, как погрузилась в сон.

Когда проснулась, неприятно поразили ощущение замкнутого пространства и спертость воздуха. Не сразу решилась открыть глаза, слушая приглушенные голоса.

- Кто эта девочка? – приятный женский голос.

- Понятия не имею, - отозвался низкий знакомый бас. – Ходил проверять дальние посевы – и вот, нашел ее на лугу, около ручья.

- На вид ей от силы лет пять. Кто же оставил ее одну?

- Может, она из соседнего одаля? – предположил мужчина. – Хотя, вряд ли. Я там часто бываю, но девочку с такой странной внешностью не видел.

- Может, отстала от бродячих артистов? Слышала, они недавно проходили по нашим местам. Дети такие непослушные, вечно норовят убежать, стоит только отвернуться. Но если это так, мы вряд ли найдем тех людей. Они подолгу не задерживаются на одном месте, - я услышала тихий вздох, легкий, как дуновение ветерка, почувствовала почти невесомое прикосновение прохладной руки, погладившей меня по волосам. Стало так приятно, даже сердце защемило. – Бедная девочка.

- Что будем с ней делать?

В разговоре возникла пауза – я напряженно ждала, что ответит женщина.

- Наверное, сами норны послали ее нам. Я ведь всегда мечтала о дочери, а они дарили только сыновей, - мягко произнесла она.

- Ты хочешь ее оставить?

Любопытство пересилило, я открыла один глаз, и тут же закрыла. Успела разглядеть лицо склонившейся надо мной женщины, еще молодой, но начинающей увядать. Приятные немного грубоватые черты, тоже квадратный подбородок, но казавшийся мягче, чем у мужчины. Волосы пшеничного цвета, гладко зачесаны назад.

- Не бойся, малышка, - раздался снова мелодичный голос. – Я заметила, что ты уже не спишь. Открывай глазки. Тебя здесь никто не обидит.

Я снова открыла сначала один глаз, а потом второй.

- Маленькая моя, как тебя зовут? – воскликнула женщина.

Мне понравились ее глаза: голубые, как небо, добрые и ласковые. Смотрела в ее доброе лицо, которое стало расплываться. С досадой смахнула непрошеные слезы.

- Ну, солнышко мое. Не плачь.

Женщина приподняла меня и прижала к груди. От нее приятно пахло молоком и душистым мылом.

- Ты можешь называть меня Хельга. А это мой муж – Фрейвар. Он господин этого одаля, здесь теперь и твой дом. Как тебя зовут, родная?

- Не знаю. Ничего не помню. - Я с отчаянием замотала головой.

- Ничего, дорогая.

Хельга погладила меня. Я заметила, как она бросила на мужа встревоженный взгляд. Потом снова посмотрела на меня и с улыбкой произнесла:

– Но мы же должны как-то тебя называть. Как тебе имя Рунгерд? Оно означает «защищенная тайной». Тебе нравится?

Я кивнула. Все равно, как меня назовут. Мысленно обратилась к НЕЙ:

- А ты знаешь, как тебя зовут?

- Нет, - услышала печальный голос. - Я точно знаю, что уже носила когда-то другое имя, но оно запечатанно за тысячью замками. Пусть будет Рунгерд, хорошее имя.

- Ты хочешь есть? – спросила Хельга - желудок болезненно свело при упоминании о пище.

Я кивнула и соскочила с кровати. Хельга взяла меня за руку и повела за собой. На ходу с любопытством осматривалась. Та небольшая комнатка, из которой мы вышли, отделена от остального помещения, длинного и прямоугольного. Здесь на редкость неприятно пахло. Судя по куче сдвинутых около стены лежанок, тут, наверное, одновременно жило много людей. Оказалось, еще одна комната тоже отделена от других. По-видимому, кухня, судя по огромному очагу, возле которого хлопотало несколько скромно одетых женщин. Заметила, что все они светловолосые и рослые, с сильными и крепкими руками, без труда передвигающими большие чаны с едой.

Заметив Хельгу, они с удвоенным усердием засуетились около очага. Она же с улыбкой сказала:

- Норны благословили нас. Господин наш, Фрейвар, нашел возле дальних угодий эту девочку. Зовут ее Рунгерд, теперь она моя приемная дочь. Хочу, чтобы вы относились к ней, как к одной из нас.

Женщины с любопытством уставились на меня. Одна из них брезгливо взяла рукой мои волосы и поморщилась:

- Странные волосы у этой девочки. Откуда она?

- Уна, это неважно, - нахмурилась Хельга. – Теперь она – твоя племянница.

Та хмыкнула, а я вопросительно посмотрела на приемную мать. Хельга ободряюще улыбнулась и стала представлять женщин:

- Это Уна, жена Хрута, одного из братьев моего мужа. Старшая дочь Уны – Астрид. Тетя моего мужа – Асне. А это жена младшего брата Фрейвара – Гуда…

Я пыталась всех запомнить, но через пару минут в памяти осталось только имя Уны, и то потому, что она мне не понравилась. В кухне оказалось еще противнее, чем в основном помещении, чад от разведенного огня невыносим. Здесь все пропиталось дымом и запахом еды. Начало подташнивать. Наверное, Хельга заметила что-то по моему лицу - вывела на улицу.

Снаружи тоже не особо приятно пахло. От строений неподалеку доносились запахи навоза и конского пота. Но с вольных лугов ветер приносил ароматы полевых цветов и свежей зелени. Стало немного легче.

Хельга опустилась передо мной на корточки, взяла за руки и, ласково сказала:

- Рунгерд, у нас нелегкая жизнь. Каждый должен трудиться, выполнять свои обязанности и вносить вклад в жизнь общины. Не знаю, к чему привыкла ты, но надеюсь, со временем привыкнешь к нашему укладу. Может, поначалу тебе и будет трудно, но уверена, справишься. Сейчас ты, наверное, половину не поймешь из того, что я расскажу, но постепенно все осознаешь. Эта земля принадлежит моему мужу, его наследственное владение, в нем живет наш род. Три поколения назад одаль пожаловал ему великий конунг Торбранд, за военную службу. Ты не раз услышишь в стенах нашего дома легенды о ратных подвигах великого Скьельда. Мы небогаты, но у нас есть арендаторы, которые работают на нас. С тех пор, как наш теперешний конунг Сван запретил рабство, стало труднее жить, но что поделаешь. Муж даже не считает зазорным работать наравне с батраками, хотя многие соседи и осуждают его за это. Ты должна понять про нас самое главное - как бы мы не относились друг к другу внутри семьи, но мы – единое целое. Если кого-то из наших постигнет горе или несправедливость, мы все как один станем на его защиту. Ты скоро поймешь.

Я кивнула. Странно, но я все поняла из того, что она говорила, и каждое слово впечаталось в сердце. Мне понравились люди, к которым могущественные норны занесли меня. При мысли об этих мифических существах в памяти мелькнула картинка: три женщины, - старая, зрелая и молодая, - сидящие у подножья огромного ясеня, вершина которого терялась в облаках. Отчетливо слышался рокот мощного потока, протекающего неподалеку. Видение исчезло, как и появилось, а я смотрела во встревоженное лицо Хельги.

- Что с тобой, милая? Ты словно спала наяву. Я звала тебя, а ты даже не слышала.

- Ничего, мама, - слово сорвалось с губ легко и привычно.

Женщина просияла и обняла меня, а я с непонятной уверенностью поняла, что другой матери никогда не знала. Уткнувшись лицом в плечо Хельги, ощутила надежную силу ее объятий. С радостью подумала о том, что сегодня обрела настоящий дом и семью.



Глава 2

Рунгерд

Я сидела на пороге теперь уже родного дома и наслаждалась вкусом большой краюхи свежеиспеченного ржаного хлеба и козьего сыра. Корочка была восхитительно хрустящей, а сыр солоноватый. Никогда не пробовала ничего вкуснее, почему-то еда казалась диковинной и непривычной. Чем же я питалась раньше? Напрасно пыталась уловить проблески воспоминаний, они оказались настолько надежно спрятаны, что никак не могла до них добраться. От излишних усилий даже голова заболела, и я благоразумно решила принять все, как есть. Может быть, когда-то все вспомню, а сейчас нужно стараться принять новую жизнь.

Позади раздался надтреснутый старческий голос, в котором явственно сквозило недовольство:

- Вот послали норны на нашу голову наказание, белоручку.

Я едва не выронила хлеб и обернулась. Наткнулась взглядом на старую женщину, которую видела на кухне. Хельга представила ее как тетю мужа. Как же ее звали? Никак не могла вспомнить. Старуха была сильная и рослая, седина настолько сливалась с ее светлыми волосами, что казалась практически незаметной. Ее возраст выдавали глубокие морщины и отсутствие нескольких зубов в верхнем ряду. Я напряженно рассматривала женщину, отчего ей, похоже, стало не по себе. Она раздраженно крикнула:

- Чего пялишься? Ну и глазища у тебя! Насквозь прожигают.

Я удивилась ее заявлению, так как у нее самой взгляд был тяжелым и пронизывающим. Мне оказалось нелегко его выдержать, но я это сделала из чувства противоречия.

- Ты работать думаешь? Нужно замести в доме и полы помыть. Давай, быстро. Тут у нас бездельников не терпят.

Недожеванный кусок ржаного хлеба встал поперек горла, я закашлялась и едва не задохнулась. Старуха сильно ударила меня по спине, отчего я выплюнула застрявший комок, и сквозь наполнившие глаза слезы посмотрела на нее.

За женщиной в проеме двери показалась статная фигура Хельги, которая удивленно переводила взгляд с меня на женщину.

- Чего это ты буянишь, Асне?

Вот, оказывается, как зовут старуху! Теперь уж точно запомню.

- Да вот, - резко произнесла Асне, - пытаюсь новую внучку к труду приучать.

- Но она еще маленькая, - робко заметила Хельга. – Может, пускай пока играет в свое удовольствие. Успеет еще наработаться.

- Твое дело, - я заметила, что под взглядом старухи Хельга опустила глаза. – Но потом не жалуйся, что девчонка окажется неумехой и лентяйкой.

Я решилась влезть в разговор:

- Да мне не трудно. Я, конечно, все сделаю.

Хельга улыбнулась и ласково потрепала меня по щеке.

- Умница моя.

Мне дали огромную метлу, которую я едва удержала в руках, и приказали вымести сор. Я старательно махала этим непонятным орудием. Наверное, мне раньше такого делать не приходилось - метла то и дело выскальзывала из вспотевших ладоней, а пыль клубилась столбом. В носу зачесалось, и я стала чихать, никак не могла остановиться. Наблюдавшая за моими действиями Асне хмыкнула и забрала метлу.

- Иди уж лучше на кухню. Гуда там пирожки лепит, поможешь ей.

Я радостно отбросила ненавистный предмет и ринулась в кухню, где вовсю кипела работа. За грубым деревянным столом стояла дородная молодая женщина, усердно орудующая скалкой. Как зачарованная, я уставилась на нее, глядя, как бесформенный комок теста превращается в тонкий блин. Заметив меня, Гуда ласково улыбнулась и подозвала к себе.

- Пришла помочь?

Я кивнула, а она протянула скалку:

- На, попробуй.

Оказалось, что и это, с виду простое занятие, мне не по зубам. Тесто все время прилипало к скалке и не хотело раскатываться.

- Ничего, научишься еще, - ободряюще сказала Гуда и вновь принялась за свое занятие.

Я села на табурет. Положив подбородок на столешницу, внимательно следила за тем, что делает Гуда. Это мне быстро наскучило. Лениво переводила взгляд на хлопочущих по хозяйству женщин. Как же здесь душно и неприятно! С тоской вспоминала чудесную полянку возле ручья и больше всего на свете желала снова там оказаться. Непроизвольно улыбнулась, и Гуда дружелюбно сказала:

- Чему улыбаешься, малышка?

Я взахлеб принялась рассказывать, как мне было хорошо около ручья, случайно обмолвилась и о мертвом лесе. Воцарилась напряженная тишина, работа прервалась. Со всех сторон на меня устремились испуганные взгляды.

- Ты ходила в мертвый лес? – голос Хельги казался пустым.

- Вы и вправду его так называете? – удивилась я. – Мне там было очень страшно.

- Никогда больше не ходи туда, - воскликнула Хельга. – Это проклятое место.

- Почему? – стало безумно интересно.

- Это владения темных альвов.

Что-то заставило болезненно сжаться сердце, кровь прилила к щекам, а перед глазами пронеслась кровавая пелена.

- Кто такие темные альвы? – с трудом выговорила я, а Хельга принялась рассказывать.

- Странно, что ты ничего не знаешь. Но ладно, не буду ничему удивляться. Нашим миром правят могущественные норны, богини судеб, а свои решения доносят к нам через темных и светлых альвов. Они следят за миропорядком и вмешиваются в дела людей, сами оставаясь невидимыми. Только служители альвов имеют право заходить на территорию, где царит их магия. Мертвый лес – одно из владений темных альвов. Если бы тебя там обнаружили, страшно подумать, что бы с тобой стало. Многие считают легенды про альвов детскими сказками, но все равно обходят проклятые места стороной. Как тебя занесло туда, Рунгерд?

Я пожала плечами. Что могла сказать? Что это первое, что помню? Как бы они тогда на меня посмотрели? Гуда робко вмешалась в разговор:

- Может быть, темные альвы наказали девочку, отняв память?

Эта версия показалась всем правдоподобной. Тут же всплыли разные истории про безумцев, решивших поиграть с судьбой, и зайти на территорию альвов. У меня голова шла кругом от обилия новой информации. Может, это действительно, так? Я вошла в проклятый лес, и темные альвы заколдовали меня. Жаль, правды так и не узнаю, по крайней мере, сейчас.

Закончившая с уборкой Асне вошла на кухню и обвела всех недобрым взглядом:

- Это еще что такое? Вы чем тут занимаетесь? Скоро мужчины придут обедать, а у вас еще конь не валялся.

Пристыженные женщины вернулись к прерванным делам, а старуха приказала мне идти на улицу. Я с облегчением выбежала из душной кухни и занялась исследованием территории. Облазила все закоулки: конюшню, хлев для коров и коз, еще одно строение, похожее на дом, но победнее. Наверное, здесь живут работники. За мной с веселым лаем носился огромный коричневый пес, то и дело норовящий лизнуть меня в лицо. Мы с ним быстро подружились, я назвала его Ульв. Это имя означало «волк», хотя добрая и ласковая псина вряд ли заслужила грозное имя. Потом я нашла амбар, наполненный сеном и мешками. Соорудив горку из сена, стала взбираться на нее и с веселыми воплями скатываться вниз. Мои визги, наверное, далеко было слышно, так как мое уединение оказалось прервано тремя мальчиками. Один примерно моего возраста, а двое остальных – на несколько лет старше. Все светловолосые и высокие, хотя для меня любой сейчас показался бы высоким. Я как раз скатилась с горки и, сидя на полу, смотрела на них.

- Ты кто такая? Откуда взялась? – высказал общее недоумение один из мальчиков.

- Я – Рунгерд. Хельга сказала, я теперь ее дочь.

Челюсти ребят отвисли, это показалось таким забавным, что я даже в ладоши захлопала.

- Ну, что ж, - отойдя от шока, произнес тот же мальчик. – Тогда, ты теперь моя приемная сестра. Меня зовут Стейнмод, а это мой брат – Торольв.

Торольв казался моим ровесником, и я восторженно улыбнулась ему.

- А это наш двоюродный брат, сын дяди Хрута и тети Уны, - Снорри.

Снорри выглядел самым старшим, поэтому, вел себя соответственно, держался холодно и независимо.

- Что ты делаешь? – с любопытством спросил Торольв, доставая из моих волос соломинку.

- Катаюсь с горки, - я удивилась глупому вопросу. – Присоединяйтесь.

Торольв не заставил себя упрашивать, к нему вскоре присоединился и Стейнмод. Снорри презрительно фыркнул и покинул нашу маленькую компанию. Я почему-то нисколько не расстроилась.

К обеду вся семья, включая работников, собралась в большой комнате за столом, сооруженным из установленных на табуреты досок. Я сникла, подавленная таким количеством людей, которые с любопытством меня разглядывали. Скоро история моего приключения в мертвом лесу стала известна всем. Вновь начались бесконечные легенды на эту тему. Большинство из них казались совершенно невероятными, и очевидно, придумывались непосредственно в процессе рассказа. Я почти не слушала разговоров, вместо этого разглядывала громадных грубых мужчин, напоминающих сказочных великанов.

Главу семьи, Фрейвара, я уже знала, как и младшее поколение. Муж Уны, Хрут был настоящим колоссом, выделяясь среди остальных. Он мне не понравился: необъятное брюхо то и дело колыхалось, когда он оглашал помещение громовыми раскатами хохота, маленькие свиные глазки казались на редкость неприятными. В довершение всего от него ужасно воняло. Этот запах доносился даже до меня, сидящей через несколько человек от него. Похоже, купался он в особых случаях, или просто источал этот нестерпимый смрад сам по себе. Из некоторых реплик я поняла, что у Фрейвара был еще один брат, Регин, который погиб в военном походе вместе со старшим сыном Хельги, Арнбьерном. Это несчастье до сих пор тревожило всех. Теперь новым наследником владений семьи считался восьмилетний Стейнмод, хотя он вел себя просто и бесхитростно, нисколько не кичась статусом наследника. Вот Снорри, сын Хурта и Уны, казался маленьким принцем, так он задавался. Я сразу невзлюбила Снорри, как и его родителей. Почему-то я безошибочно распознавала, какое у окружающих сердце: доброе или злое. Или, может, это ОНА помогала мне разбираться в людях? Все так странно переплелось в голове, что я не могла понять, какие образы посылает ОНА, а какие возникают у меня.

После долгого обеда, длившегося около двух часов, мужчины вновь разошлись по делам: кто работать на ферме, а кто – на охоту и рыбалку. Я надеялась, что мальчики останутся здесь и составят мне компанию, но надежды не оправдались. Они тоже мужчины, и поэтому не могут сидеть под материнской юбкой, а должны заниматься мужскими делами. Я же стала помогать женщинам убирать со стола, при этом разбила кувшин, получив за это оплеуху от Уны. Разревелась вголос, не столько от боли, сколько от обиды. Хельга меня обняла и дала печенье. Слезы тут же высохли, и я вприпрыжку помчалась из дома. Теперь единственным товарищем для игр остался Ульв. Он рассказывал о нехитрой собачьей жизни, а я с интересом слушала и отвечала.

Внезапно чье-то покашливание прервало нашу идиллию. На меня испуганно смотрела Асне.

- Ты чем это занимаешься?

- Ничем, - я пожала плечами. – С собакой играю.

- Мне показалось, ты с ней разговариваешь.

- Ну да, просто дурачусь, - острое чувство опасности настойчиво посоветовало скрыть от нее правду.

Асне вроде поверила и, покрутив у виска, прошла обратно в дом, а я не осмелилась продолжать прерванную беседу. Хотя разговор оказался познавательным. Я узнала, что Хурт любит выпить, и потом частенько колотит жену и дочь. При этом сына никогда не трогает, и тот полностью поддерживает отца, считая, что именно так и нужно вести себя с женщинами. Снорри любит издеваться над теми, кто слабее: часто обижает маленького Торольва и детей работников, а также самому Ульву нередко доставались пинки от этого высокомерного чудовища. Собака предпочитала убегать, стоило только Снорри появиться поблизости. Какой же злой и нехороший мальчик! Я решила, что больше не позволю ему издеваться над слабыми. Хотя, что может сделать маленькая девчонка?

Незаметно наступил вечер. После семейного ужина от стен отодвинули лежаки, и все покотом легли в одной комнате. Только Фрейвар и Хельга удалились в отдельную комнату, ту самую, в которой я очнулась сегодня утром. Я лежала рядом с Гудой и не могла уснуть. Мешали непривычные звуки: храп мужчин, сопение и вскрикивания, шорохи по углам, наверное, от мышей. В голове промелькнул образ огромной белой кровати под балдахином, мягкой и удобной, на которой сладко потягиваюсь. Или может, это не совсем я? Как странно, но я уже скоро перестану удивляться странностям.

Под тяжелыми шагами заскрипели половицы. В неясном лунном свете, проникающем через несколько маленьких окошек, я разглядела Хурта, громко рыгнувшего по дороге. Наверное, решил выйти по нужде. Я закрыла глаза и попыталась все-таки заснуть, у меня даже начало получаться.

В сознании возник душераздирающий визг и жалобное поскуливание. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я, не разбирая дороги, понеслась к выходу, наступая на чьи-то руки и ноги и даже не осознавая этого.

Во дворе мне открылась жуткая картина. На земле лежал дергающий передними лапами Ульв, задние лапы оставались неподвижны, а позвоночник неестественно искривлен. Над собакой стоял изрыгающий проклятья Хурт:

- И откуда ты только взялся, вонючая псина? Придется тебя добить, чтоб не мучался.

Он вытянул из поленницы кусок дерева и размахнулся. Ульв жалобно пискнул и попытался отползти, но ему не удалось. Глотая слезы, я ринулась к нему и заслонила собственным телом.

- Не надо, пожалуйста, не убивайте Ульва!

Хурт выругался и свирепо уставился на меня:

- Вот еще защитница нашлась. Это же пес шелудивый. Лучше, чтобы он мучился?

Я упрямо замотала головой, давая понять, что не позволю причинить зло другу. Хурт сплюнул и вернулся в дом, не обращая больше внимания ни на меня, ни на собаку. Я, рыдая, гладила коричневую короткую шерстку Ульва, почти физически ощущала его боль. Пес жалобно скулил, а по его смешной вытянутой мордочке текли слезы. Я обняла его и принялась утешать:

- Маленький мой, бедненький… Потерпи немного, бедняжечка…

Собака лизнула мне лицо горячим шершавым языком и задрожала от охватившей ее боли. Откуда во мне это взялось, не могу сказать. Почувствовала непостижимую уверенность, что могу это сделать. Руки легли на искалеченную спину Ульва, и каким-то совсем взрослым голосом я начала произносить слова, смысла которых не до конца понимала:

- Силы неба призываю,

Духов жизни умоляю.

Волей альвов и судьбы

То, что мертво, оживи,

То, в чем рана, исцелись,

К новой жизни пробудись!

Пес конвульсивно дернулся и затрепетал под моими ладонями, которые засветились нестерпимо-ярким белым сиянием. Свет струился все дальше, постепенно охватив все тело собаки. Сломанные кости Ульва срастались, позвоночник выправлялся на глазах. Вскоре собака уже стояла на собственных лапах, дружелюбно виляя хвостом, и издавая веселый лай. Я поднялась на ноги и отвела взгляд от Ульва. Только тут заметила Стейнмода, маленького наследника одальсбонда Фрейвара, который широко открытыми глазами смотрел на меня.

- Я прошу тебя, не говори никому! – попросила я тихо, чувствуя безмерную усталость.

Он нервно сглотнул, а затем кивнул, продолжая стоять неподвижно. Мои ноги подкосились, и я упала на землю. Мир исчез.



Глава 3

Рунгерд

К чести Стейнмода, он, действительно, никому не рассказал об удивительном происшествии, которому стал свидетелем. Но с того дня я заметила, что он относится ко мне по-особенному. Не раз обращала внимание, как Стейнмод пристально смотрит на меня, а когда я обращаю на него ответный взгляд, смущается и отводит глаза. Но меня это не беспокоило, лишь бы молчал. Остальные не подозревали о моих особых способностях, воспринимая меня, как обычную маленькую девочку. Иногда самой казалось, что так оно и есть, я любила играть с приемными братьями и детьми работников, вместе с ними получала нагоняи и подзатыльники за шалости.

Незаметно летело время, я стала своей в одале Фрейвара. К сожалению, традиционные женские обязанности стали для меня непосильной задачей. Несмотря на старания, попытки убрать или приготовить еду заканчивались маленьким бедствием. Я или разобью посуду или сделаю пищу непригодной к употреблению. Уже со счету сбилась, сколько получала тумаков и проклятий от Асне. Я служила постоянным объектом ее нотаций и поучений. Оставалось только со смиренным видом выслушивать ее справедливую в общем-то критику.

Зато во мне открылся талант к садоводству. Стоило приложить руки к посадке семян или уходу за растениями, как урожай в итоге превосходил самые смелые ожидания. Заметив это, сородичи удивились и сделали это дело моим основным занятием. Так что я с удовольствием возилась в земле, отлынивая от уборки, готовки и шитья. К тому же, оказалось, что у меня неплохой голос. Как-то подтянула традиционную песню, которую завели на одном из застолий, и все были поражены моими вокальными данными. С тех пор приходилось часто развлекать этим гостей, я даже сама сочиняла музыку и стихи. В общем, я заняла прочную нишу в семейном укладе, и такая жизнь меня вполне устраивала.

Вот если бы убрать еще куда-то семейку Хурта и Уны, с их мерзким сыночком, то существование стало бы совершенно безоблачным. Снорри меня бесил: заносчивый, злой мальчишка, казалось, поставивший себе целью издеваться надо мной. К нему единственному мне частенько хотелось применить необычные возможности, притом в далеко не мирных целях. Как же он бесил меня, никогда не упускал случая обидеть или уязвить.

Снорри, похоже, считал меня непроходимой тупицей, малейшие промахи тут же поднимались им на смех. В его присутствии я и впрямь становилась еще более неуклюжей и неловкой. Наверное, он замечал это, потому что я часто замечала на его губах насмешливую улыбку. Он словно только и ждал, пока я что-то уроню или испорчу. Противный мальчишка. Почему-то он меня сразу возненавидел, впрочем, я отвечала ему такими же чувствами. А после одного события, которое мне пришлось увидеть, я даже стала его побаиваться.

Мне тогда исполнилось десять, а Снорри – пятнадцать. Внешне он казался старше своих лет, рослый и мускулистый. Правда, черты лица у него были несколько женственными, чего он отчаянно стеснялся. Снорри пытался отрастить бороду, чтобы производить впечатление большей мужественности, но тот золотистый пушок, который с огромным трудом пробивался на его подбородке, мало способствовал достижению его целей. Я в открытую потешалась над ним и даже дразнила, за что как-то даже затрещину получила. Что меня удивило, так это то, что на мою защиту тут же кинулся тринадцатилетний Стейнмод. Несмотря на то, что он был ниже и мельче Снорри, мальчишка с яростью волка ринулся на него и повалил на землю. Хоть результат и оказался плачевным для Стейнмода, мне все равно стала очень приятно. Я потом собственным платком вытирала кровь с рассеченной брови мальчика и помогала ему чистить одежду.

Реакция Стейнмода удивила, от моих прикосновений он задрожал и сник, словно это и не он сейчас храбро дрался с сильным противником. Он не захотел, чтобы кто-нибудь увидел его в таком состоянии, и я повела его на свою любимую полянку, куда частенько сбегала, когда хотела побыть одна. Мы сидели на берегу ручья, который радостно приветствовал меня, и я весело смеялась, опустив босые ступни в воду. Стейнмод зачарованно смотрел на меня, я даже смутилась и недовольно сказала:

- Эй, ты чего?

Он вспыхнул до корней волос и отвернулся, делая вид, что не понимает, о чем я, но вскоре опять посмотрел на меня. Я решительно произнесла:

- Ну, ладно. Здесь нас никто не видит, и я могу убрать следы драки.

- Ты, правда, это сделаешь? – он судорожно сглотнул.

- Ну, да. Я же сказала.

Я приложила руку к его лицу и закрыла глаза. Стоило подумать об этом, как нужные слова нашлись сами, и из-под пальцев заструился сияющий свет. Похоже, сила с возрастом становится более управляемой. Вскоре от кровоподтеков и синяков не осталось и следа, и я предложила Стейнмоду самому в этом убедиться, заглянув в ручей. По моему повелению, вода стала гладкой, как зеркало, и пораженный мальчик нагнулся над ней. Его глаза округлились, он неверяще ощупывал лицо, а затем едва слышно пролепетал:

- Спасибо, Рунгерд.

- Не за что.

Я прищурилась и лукаво улыбнулась. С губ сорвался беззвучный приказ, из водной глади вынырнул прозрачный кулак и зарядил мальчику в подбородок, рассыпавшись мириадами искр. Физиономия Стейнмода вытянулась, он упал на спину, мокрый с головы до ног. Я хохотала вовсю, катаясь по зеленой траве, а Стейнмод обиженно шмыгал носом.

- Это ты сделала?

- Нет, он сам, - махнула я в сторону ручья, сорвалась с места и понеслась по поляне.

Стейнмод стал меня догонять, мы оба весело смеялись и дурачились. Только к ужину явились домой, где нам пришлось выслушать очередную порцию нравоучений от Асне, но это нисколько не испортило нам настроение. Особенное удовольствие доставило изумленное выражение лица Снорри, когда он увидел, что на Стейнмоде нет ни царапины, в то время, как его собственный вид выдавал следы недавней драки. Я шепнула Стейнмоду, что теперь он может сказать всем, что побил Снорри, и в этом никто не усомнится. Но мальчик предпочел молчать, чтобы не бросить на меня подозрений.

Ночью я долго не могла уснуть, так меня переполняли впечатления дня. Все давно спали, привычные звуки наполняли помещение, а я стала мысленно сочинять новую песню. Внезапно услышала, как кто-то поднялся и зашагал к двери, скрипя половицами. Открыв глаза, разглядела стройный силуэт Снорри на фоне открытой двери. Стало любопытно, куда же он пошел. Едва дверь закрылась, я осторожно пробралась к выходу и выглянула наружу. Снорри направлялся в сторону ворот, двигаясь как-то странно, словно механическая кукла. Я, крадучись, двинулась за ним, хотя предосторожности оказались излишними. Он ни на что не обращал внимания, даже по сторонам не оглядывался.

Мы шли долго, я уже начала уставать и хотела повернуть обратно, но поняла, что если сделаю это, любопытство изведет меня. Куда же идет Снорри? Он дошел до незримой линии, отделяющей владения Фрейвара от земель соседа, и двинулся дальше, свернув в сторону. Внезапно я осознала, куда он следует, и тело пронзила холодная дрожь. Впереди ничейная территория - мертвый лес. Неужели, он идет туда? Хотела окликнуть Снорри, но от страха даже голос отнялся.

В темноте, освещенной лишь сиянием луны и мерцанием звезд, лес казался еще страшнее, чем при дневном свете. Я заколебалась, глядя, как фигура юноши скрылась за деревьями, но потом робко двинулась следом. Каким бы мерзавцем не был Снорри, я не могла его бросить в минуту опасности. Ведь он – один из рода, только это сейчас имело значение. Когда вошла под своды неподвижных деревьев, в голове набатом зазвучало тревожное чувство. С трудом различила очертания фигуры парня и кинулась следом, решив любым способом заставить его вернуться. Но я словно ударилась о незримую стену, отбросившую меня назад и сбившую с ног. Потирая разодранные колени, поднялась и пошла дальше, держась на безопасном расстоянии. Что это за сила, которая окружает Снорри, и не дает приблизиться? Я спросила об этом у НЕЕ, но она с горечью ответила, что это тоже скрыто за плотной завесой.

- Тебе лучше вернуться, Рунгерд! Это может быть опасно.

- Я не могу бросить сородича.

Все в душе перевернулось, когда в просвете за деревьями показалась знакомая полянка, на которой я сама стояла пять лет назад. Спрятавшись за стволом огромного дуба, осторожно выглянула оттуда. В центре свободного пространства горел огненный круг, на редкость правильной формы. Внутри стоял человек в черном плаще с капюшоном. Вместо его лица и рук клубился черный туман. Он властно приказал Снорри подойти к нему, и тот слепо повиновался. Человек простер к парню руки и заговорил:

- По воле Бардона и рока,

Пойдешь ты в мир стезей порока.

Ты силой будешь наделен,

Лишь тьма и мрак тебе закон.

Служить ты будешь только мне,

Душа твоя сгорит в огне.

На смену ей дарю я мрак,

Добро в тебе теперь лишь прах!

Фигуру Снорри окружил черный туман, из груди вырвался сверкающий сгусток светлой энергии, который послушно влетел в руки колдуна, и тотчас же стал тускнеть и превращаться в смолянистый клубящийся комок. Мгновение, и то, во что теперь превратилась душа Снорри, влилось в неподвижное тело парня. Человек в черном пробормотал что-то себе под нос, и растворился в воздухе. Огненный круг погас, и на его месте образовалась выжженная земля. Снорри очнулся и испуганно заозирался, очевидно, не понимая, как здесь оказался. А когда осознал, где находится, с воплями ринулся прочь, даже не заметив меня, вжавшуюся в ствол дерева.

Я не могла двинуться с места, продолжая смотреть на поляну. Вопросы роем кружились в голове. А вдруг и со мной сделали нечто подобное, как и с несчастным Снорри? Что теперь с ним будет?

- Ты знаешь ответы? – допытывалась я у НЕЕ.

- К сожалению, правда все время ускользает. Чем сильнее пытаюсь вспомнить, тем туманнее становятся образы. Только одно знаю твердо, сегодня ночью Снорри превратился в нечто иное, жуткое и непонятное.



- Тогда я должна неустанно следить за ним и не допустить, чтобы он причинил зло кому-нибудь из моей семьи.

- Будь осторожней, Рунгерд. Я боюсь за тебя.



©netref.ru 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет