Даган Дж. Человек в подводном мире



бет1/7
Дата17.05.2020
өлшемі0.53 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7
Даган Дж. Человек в подводном мире.

Москва, Издательство "Мысль", 1965 год


Глава № 1. Первые ныряльщики

Первый акт увлекательной истории любительского подводного плавания и подводной охоты разыгрался на мысе Антиб в 20-х годах нашего столетия. Охотником был американский писатель Гай Гилпатрик. По утрам он сидел у теплого синего моря за своей пишущей машинкой и писал о мистере Гленкенноне и ржавой посудине, плывущей по свинцовым, холодным волнам. А после обеда отправлялся в свои экспедиции, вооруженный длинным копьем. В одной набедренной повязке он брел по пляжу под палящими лучами солнца, входил в зеленовато-синюю воду Средиземного моря и неторопливо отплывал от берега. Некоторое время он лежал на воде лицом вниз, разглядывая подводный пейзаж, затем резко поднимал голову, держа копье над собой. Он набирал воздух в легкие и, ударив рукой по воде, выпрыгивал из нее по пояс, резко выдыхал воздух и быстро погружался ногами вниз. Под водой он переворачивался и, энергично работая ногами, достигал дна, чувствуя, что его пустые легкие совсем сплющились. На глубине 40 футов он бросался на большого бурого группера и пронзал его копьем. Затем, перехватывая руками по древку, подбирался к рыбе и, держа копье с бьющейся рыбой перед собой, поднимался на поверхность.

Гилпатрик придумал этот вид спорта для собственного развлечения. Примерно в 1929 году он при помощи замазки сделал защитные "очки-консервы" водонепроницаемыми, надел их и заглянул в подводный мир. То, что он там увидел, натолкнуло его на мысль о подводной охоте. Вскоре его примеру последовали друзья и знакомые, которые освоили примитивную технику "избавления от балласта" с такой же легкостью, как в свое время - жители тихоокеанских островов, тоже нырявшие с "пустыми" легкими. В книге "Наставление для ныряльщика" - первой книге, посвященной подводному спорту, Гилпатрик рассказывает, что были дни, когда он со своей маленькой группой энтузиастов-ныряльщиков опускался под воду до пятидесяти раз. Они заплывали в море без лодок и плотов и ныряли целыми часами - вдали от политики, газет, экономических проблем и домашних забот. Они ничего не знали о подстерегавших их опасностях, и море было снисходительно, ласково принимая в свои объятия существа, которые некогда вышли из него. Гилпатрик написал статью о новом замечательном виде спорта, и она помогла ныряльщикам во многих странах найти друг друга - до сих пор каждый думал, что этим спортом занимается только он один. Его книга вышла в 1938 году. Недавно я видел ее в каюте капитана Жак-Ива Кусто на исследовательском судне "Калипсо". Это был подарок Филиппа Тайе - еще одного основоположника французской школы свободного (автономного) ныряния. Гилпатрик вдохновил Кусто, Тайе и многих других; они превзошли его в технике этого спорта, но не в пылкой отваге, которая увлекла его в неизведанные глубины моря. Война изгнала ныряльщиков из Средиземного моря, а счастливая жизнь Гилпатрика завершилась трагедией. Когда оказалось, что его жена больна раком и надежды на спасение нет, они вместе покончили с собой.

Фотографии первых подводных охотников, подкрадывающихся к огромному меру, напоминают рисунки Джорджа Кетлина, на которых изображено, как сто лет назад охотники индейского племени сиу подбирались с копьями к бизону на лыжах, изготовленных из медвежьих лап. Когда после войны любители вновь стали заниматься этим видом спорта, огромных меру в Средиземном море уже почти не осталось в результате подводных взрывов. Теперь опытным охотникам Морского клуба в Жуан-ле-Пэн Андре Портлатину и Луи Леу приходится по несколько дней изучать привычки какой-нибудь из немногочисленных рыб, обитающих среди подводных скал, прежде чем начать охоту за ней. Наиболее честолюбивые охотники меряются силами с тунцами и другими крупными океанскими бродягами. Таков Альберт Фалько, невозмутимый богатырь из деревушки Сорме к востоку от Марселя, ютящейся среди таких крутых утесов, что в нее можно попасть только с моря. Поддавшись на уговоры одного из своих друзей, Фалько в 1948 году принял участие в первых международных соревнованиях подводных охотников в Антибе. Хотя на левой руке у него нет большого и указательного пальцев (он лишился их, обезвреживая мины), он добыл столько же рыб, сколько все остальные участники соревнований, вместе взятые. Больше в соревнованиях он не участвовал. В его родных местах рыбу ловят для еды, а не ради спортивных медалей.

Мне довелось увидеть, как Фалько охотится. Это было у западного берега Корсики, где "Калипсо" бросила якорь: здесь можно было пообедать, укрывшись от ветра. Я плавал за кормой судна, когда услышал шум на палубе. У трапа для ныряльщиков толпились люди, крича и указывая на что-то впереди в воде. Из толпы выпрыгнул Фалько, сжимавший в руках подводное ружье. Маску и ласты он надел, спускаясь по трапу. Я посмотрел вниз и увидел, как на глубине примерно 25 футов мимо корабля медленно и высокомерно проплывает стая огромных лишесов. Я впервые видел этих рыб - длинных и серебристых, с большими темными глазами. Этот вид почти неизвестен ихтиологам и совершенно незнаком рыбакам. Массивное загорелое тело Фалько появилось прямо в середине косяка. Он выстрелил из своего "арбалета". Огромная пятифутовая рыба отделилась от стаи, из спины у нее хлынула бурая кровь. Другие рыбы поплыли быстрее, не сделав, казалось, ни одного лишнего движения, и скрылись из виду. Раненая рыба резко дернулась, освободилась от гарпуна и помчалась вслед за косяком. Фалько поднялся на поверхность и, улыбаясь, оглядел просторы Лигурийского моря. Это был достойный противник, и он испытывал к нему искреннее уважение. Ныряльщики, не имевшие каких-либо специальных приспособлений для подводного плавания, известны в Средиземном море уже сотни лет. Перламутр, значительное количество которого можно получить, только добывая раковины со дна моря, был в украшениях, найденных при раскопках Фив эпохи шестой династии (то есть примерно в 3200 году до нашей эры); он был обнаружен также при раскопках в Месопотамии (4500 лет до нашей эры).

В греческой мифологии много легенд, связанных с морскими глубинами. Хромой Гефест был сброшен с Олимпа и построил свою кузницу в подводной пещере. Он бог инженеров-подводников. Богиня любви Афродита родилась из морской пены в раковине моллюска и вышла на берег острова Киферы. Она стала женой Гефеста. У Аристотеля, первого ученого-натуралиста, мы находим такие точные сведения о рыбах, что невольно задаемся вопросом, не был ли он ныряльщиком. Он сообщает, что Александр Македонский спускался под воду в водолазном колоколе. Известно, что у Ксеркса в войске были водолазы. Впрочем, выискивать подобные косвенные свидетельства нет надобности. Существование в античные времена профессии ныряльщиков со всей очевидностью доказывается тем фактом, что среди даров моря, которыми пользовались древние греки, были животные, обитающие только на дне, и доставать их могли лишь опытные пловцы. Из морских моллюсков добывали пурпур, которым окрашивали императорские мантии. Губками широко пользовались греки. Губки, пропитанные пресной водой, заменяли римским солдатам фляги. Их употребляли и ныряльщики. Погружаясь в волны, они держали во рту губки, пропитанные маслом. Под водой они надавливали на них зубами, чтобы масло, всплыв на поверхность, уменьшило волнение и тем самым прекратило танец солнечных бликов. Красные кораллы, которым приписывались магические свойства, вывозились даже в Китай, где из них изготовляли знаки отличия для высших сановников. И до сих пор в Южной Италии суеверные крестьянки носят кораллы как талисман от дурного глаза. Раковина Афродиты, которую можно видеть на знаменитой картине Боттичелли, в средние века превратилась в "ракушку святого Иакова": такие ракушки носили паломники, ходившие на поклонение к усыпальнице святого Иакова в испанском городке Кампостелла. В средневековых соборах раковины гигантской тридакны служили купелями для святой воды. Все эти данные свидетельствуют о том, что в Средиземном море, этой колыбели цивилизации, подводное плавание имеет долгую и непрерывную историю.

Народы, живущие на островах теплых морей, занимались подводным плаванием в течение тысячелетий, причем нередко они пользовались специальными приспособлениями. Фредерик Дюма обнаружил французскую гравюру VII века, на которой изображены сборщики кораллов в - защитных очках. Наскальные рисунки на полуострове Арнхемленд (север Австралии), где аборигены сохраняют относительную самобытность, изображают этих живых людей каменного века, плавающих с копьями и связками рыб в руках. На одной французской гравюре VII века изображен подводный пловец-спасатель, за спиной у которого висят сосуды с воздухом. В V веке Леонардо да Винчи сделал несколько эскизов снаряжения для подводных пловцов. Водолазные колокола изобретались столько раз, что я не решился дать хотя бы краткое перечисление этих изобретений, иначе эта книга стала бы вдвое больше. Аборигены Багамских островов, кроткие и миролюбивые индейцы луканья, прекрасно умели бить рыбу копьями и добывать жемчуг. Мой друг Хилари Сент-Джорж Сондерс (несколько лет назад он умер на Багамских островах, где писал историю луканья) сообщает в своей книге (его жена любезно дала мне возможность ознакомиться с рукописью) о трагической участи этих индейцев. В 1509 году Николас де Овандо, испанский губернатор острова Санто-Доминго, уже загубивший тяжким подневольным трудом большую часть коренных жителей этого острова, вспомнил про Багамские острова, никем не тревожимые в течение семнадцати лет, истекших со времени их посещения Колумбом. Дон Николас отправился со своим флотом к Багамам и был гостеприимно встречен ничего не подозревавшими островитянами. Он объявил, кто прибыл с неба и может взять туда всех, кто пожелает отправиться с ним. И более тридцати тысяч человек из сорокатысячного населения взошли на борт испанских кораблей. Дон Николас запер их в трюмах и отплыл в Санто-Доминго. Остальным его кораблям не нужны были штурманы: флагман указывал им путь, отмечая его трупами багамцев. Из тех, кто остался в живых, отобрали лучших ныряльщиков, а остальных загнали в рудники, где они погибли от непосильного труда. Ныряльщиков отправили на невольничьи рынки в Эспаньолу (Гаити) и Гуану (Куба), где за ловцов жемчуга давали по сто пятьдесят золотых. Вскоре они все погибли, как и остальные луканья, захваченные во время позднейших разбойничьих экспедиций. Островитяне полностью истреблены, и об их существовании напоминают лишь остатки предметов домашнего обихода и испанские документы.

Подводные пловцы древности знали, что возможности человека под водой ограниченны, и им были известны опасности, подстерегающие ныряльщика. Однако научное объяснение воздействия глубинного давления на организм человека было дано лишь семьдесят пять лет тому назад, когда Поль Бэр, изучая вопросы физиологии, и в частности проблемы дыхания в разреженной атмосфере, с которыми сталкивались аэронавты, открыл крайне интересные коварные особенности давления воды в море. Основная задача простого ныряния заключается в том, чтобы при погружении в воду удерживать дыхание как можно дольше и успеть выполнить на дне какую-то работу. Достоверно известно, что некоторые ныряльщики опускались без всякого сн аряжения на глубину до 200 футов и что были люди, способные оставаться под водой на небольшой глубине более четырех минут. В 1913 году в Греции некий Стотти Георгиос, ловец губок, у которого не было ни дыхательного аппарата, ни ластов, ни подводных очков, прикрепил трос к оборвавшемуся якорю итальянского линейного корабля "Реджина Маргарита" на глубине в 200 футов, а ведь на этой глубине его грудь, испытывавшая давление в семь атмосфер, была сжата до такой степени, что ее диаметр не превышал диаметра бедра. Но обычно погружения на такую глубину заканчивались несчастными случаями из-за резкой перемены давления. Доктор Альфонс Галь, первый врач, занявшийся изучением профессиональных заболеваний ныряльщиков, в 1868 году обнаружил, что у греческих ловцов губок, когда они поднимаются на поверхность, начинается кровотечение из глаз, носа и рта.

В Японии профессиональные ныряльщицы, ама, собирающие жемчуг на плантациях Микимото, до сих пор ныряют на глубину до 145 футов, не имея никаких приспособлений, кроме подводных очков. Каждая из них ныряет от шестидесяти до девяноста раз в день. Само по себе давление воды не играет большой роли при погружении, несмотря на то, что на глубине 33 футов оно удваивается, на глубине 66 футов утраивается и на глубине 99 футов становится вчетверо большим. Человеческое тело, если не считать пустых полостей, почти не поддается сжатию. Оно имеет примерно такую же плотность, как соленая вода, в которой зародились простейшие животные - предки человека. Давление ставит и перед рыбами и перед людьми только одну проблему: защитить от него способные к сжатию полости тела или (как это делают профессиональные ныряльщики) приучить свой организм переносить подобное сжатие, если оно длится недолго.

Теперь необходимой принадлежностью каждого ныряльщика стала водонепроницаемая резиновая маска со смотровым стеклом, закрывающая глаза и нос. Она открыла для человека подводный мир, дав возможность ясно его рассмотреть. Световые лучи преломляются в воде таким образом, что невооруженный человеческий глаз утрачивает большую часть своей разрешающей способности и изображение на сетчатке получается расплывчатым. Если бы роговица человеческого глаза была плоской, он был бы идеально приспособлен для подводного зрения. Ныряльщики южных морей, погружающиеся на глубину в 100 футов без масок, утверждают, что на этой глубине они начинают видеть относительно четко. Так происходит потому, что давление воды уплощает глазное яблоко. Маска же благодаря различию коэффициентов преломления воды и воздуха как бы приближает подводные предметы и увеличивает их на четверть их настоящей величины. К этому привыкаешь очень быстро, хотя вначале ощущение бывает крайне странным. Пионеры современного ныряния пользовались подводными очками из двух стекол, которые надевают пловцы на дальние дистанции, чтобы предохранить глаза от соленой воды. Подводные очки имеют долгую историю, восходящую к тем временам, когда народы прибрежных стран еще не знали сте кла. Средневековый марокканский путешественник Ибн Батута, посетивший в 1331 году жемчужные отмели в Персидском заливе, писал: "Прежде чем нырнуть, ловец надевает на лицо нечто вроде маски из черепахового панциря, а на нос - черепаховый зажим". Роговые пластины, панциря морской черепахи можно отшлифовать почти до полной прозрачности. Возможно, полинезийские ныряльщики пользовались черепаховыми масками еще до того, как европейские моряки познакомили их со стеклом.

В 1936 году во Франции производились подводные очки типа "ферне". Однако удержать оба стекла в одной плоскости было очень трудно, и изображение почти всегда двоилось. О том, что существуют подводные маски с одним стеклом, Гилпатрик впервые узнал от одного югослава, с которым познакомился на Ривьере. Ему в Италии рассказывал какой-то грек, что видел в Неаполе японских ныряльщиков в таких вот масках. Подобные маски первыми в Японии стали употреблять ныряльщицы на жемчужных плантациях Микимото. Гилпатрик в свою очередь сообщил об этом отставному офицеру французского флота Иву ле Приеру, блестящему изобретателю, придумавшему многие из первых приспособлений для подводного плавания. Ле Приер засмеялся: "Японцы скопировали маску, которую я много лет назад предложил для спасательных аппаратов на подводных лодках. Несколько масок я тогда продал в Японию. Одна стекло, закрывающее оба глаза, использовалось и в ранних типах водолазных шлемов, однако первая современная маска была разработана в 1865 году Бенуа Рукейролем и Огюстом Денерузом для использования с дыхательным аппаратом на сжатом воздухе, который они назвали аэрофором, Четырнадцать лет спустя, когда Генри Флюсе сконструировал свой кислородный прибор, он использовал менее совершенный тип подводных очков. В те дни изобретатели работали в одиночку, не зная, что происходит даже в соседней провинции, не говоря уже о других государствах, и если и рылись в старых патентах, то лишь выданных их собственной страной.

Один из энтузиастов-ныряльщиков, занимавшихся подводным спортом на Ривьере в 30-х годах, Алек Крамаренко, сконструировал маску с одним стеклом, которая не прикрывала носа. Подобные маски под давлением воды прижимаются к глазному яблоку. Чтобы избежать этого, Крамаренко создавал внутреннее давление, по мере необходимости подкашивая в маску воздух при помощи соединенной с ней резиновой груши. Он видел подобные приспособления у японских ныряльщиков. Однако же принцип этого изобретения восходит к 90-м годам прошлого столетия, когда Луи Бутан применил наружные баллоны для создания давления в футлярах подводных фотокамер. Ныряльщикам на Ривьере потребовались годы, чтобы сообразить, что человеческий нос может отлично заменить такие баллоны. Надо было только прикрыть его маской и выдыхать столько воздуха, сколько потребуется. Честь этого изобретения, по-видимому, не принадлежит никому в отдельности. Все пловцы, собравшиеся на Ривьере, догадались спрятать нос под маску примерно в одно и то же время. В 1938 году Филипп Тайе изобрел свою маску . Дюма скопировал свою маску с маски Тайе. Недавно Дюма принес первую модель этой маски на "Калипсо", чтобы запечатлеть на кинопленке первые шаги подводного спорта. Маска состояла из круглого зеркального стекла, вставленного в тяжелую резиновую рамку, вырезанную таким образом, что сзади образовывалась 'лямка, охватывающая голову. Она была ничуть не хуже продающихся теперь "научно обоснованных" масок.

Сейчас одна лишь итальянская фирма продает сорок семь различных моделей подводных масок; некоторые из них снабжены длинными смешными носами, другие - двумя торчащими вверх дыхательными трубками, так что пловец смахивает на козла. Поток различного рода приспособлений для подводного плавания достиг к середине 50-х годов нынешнего столетия поистине колоссальных размеров. Новички гордо покупают дыхательные трубки с мячиком для пинг-понга внутри, который якобы автоматически закупоривает трубку при погружении в воду. Есть плавники для рук и даже для локтей. Глаза покупателя разбегаются при виде десятков ластов самых различных форм. Стекло все еще остается единственным материалом, пригодным для подводных масок. Есть магическое средство, не дающее ему запотевать. Оно было открыто Тайе, который поделился своим секретом с Кусто и Дюма: перед тем как надеть маску, надо окунуть ее в воду, затем вылить из нее воду, плюнуть на внутреннюю сторону стекла и размазать слюну пальцем; после этого остается сполоснуть маску в воде, и стекло будет сохранять полную прозрачность. Резина, обрамляющая стекло, резко ограничивает поле зрения ныряльщика: он не видит того, что происходит внизу и по сторонам. Кроме того, косые лучи искажают изображение предметов по краям стекла и ныряльщик видит только то, что расположено прямо перед ним. Кусто утверждает, что нормальное поле зрения ныряльщика в маске уменьшается на девяносто процентов. По его мнению, человек "эволюционирует" в рыбу очень медленно. "Нам надо бы иметь глаза там, где находятся уши,- сказал он как-то. Кроме того, глаза должны быть плоскими и состоять из сотен отдельных простых глазков, как у пчелы" Одним из первых пловцов, применивших дыхательную трубку, был майе. Он изготовил свою "тубу" из садового шланга; эта трубка торчала вертикально, но сгибалась, когда наталкивалась на какой-нибудь подводный предмет. Нынешние пластмассовые трубки фабричного производства в сущности ничем не отличаются от этой трубки, а изогнутые даже гораздо легче, чем она, цепляются за подводные препятствия. Подводные пловцы времен Гилпатрика пользовались носовыми зажимами, которые до сих пор применяют ныряльщики в Персидском заливе. В комплект некоторых спасательных аппаратов входили очки с зажимом для носа. Когда была разработана маска, прикрывающая нос, необходимость в них отпала, но в свое время они придавали спасающемуся уверенность.

Позднейшие открытия показали, что группа Гилпатрика сделала множество ошибок: члены группы, например, затыкали уши. Специалисты по физиологии подводного плавания единодушно осуждают замыкание ушей: при увеличении давления затычка может прорвать барабанную перепонку. Огромную роль в подводном плавании играют ножные ласты, которые увеличивают силу отталкивания почти на сорок процентов и к тому же дают пловцу возможность продвигаться вперед без помощи рук. Казалось бы, мысль о ластах должна была возникнуть в глубокой древности, однако они изобретены совсем недавно, и можно точно сказать, кем именно- Луи де Корле. Хотя схожие идеи встречались и в прошлом, они не получили развития. Итальянец Альфонсо Борелли в 1679 году сделал эскиз костюма для ныряльщика; к ногам его прикреплялось нечто вроде когтей, но они предназначались только для ходьбы по дну. В записных книжках Леонардо да Винчи встречаются наброски, на которых изображены ныряльщики с ручными гребками. Но под водой такие гребки практически бесполезны. Бенжамин Франклин, прекрасный ныряльщик и изобретатель всякого рода приспособлений, был еще бостонским мальчишкой, когда соорудил себе плавники, о которых он впоследствии писал в письме Барбе Дюбуру: "В детстве и смастерил две овальные дощечки размером 10 на 6 дюймов с отверстием для большого пальца, чтобы они хорошо держались на ладони. Они напоминали палитры. Когда я плыл, то выбрасывал руки, ставил их ребром, а затем загребал воду всей поверхностью. Я помню, что плавать с этими дощечками мог быстрее, но от них очень уставали кисти. Кроме того, к подошвам я прикреплял нечто вроде сандалий, но они оказались ненужными, ведь толчок производится верхней частью стопы и лодыжкой, а не только подошвой.

Первые любители подводного спорта в Средиземном ре плавали без ластов до 1936 года, когда де Корле стал продавать свои резиновые ласты. Они были запатентованы во Франции в 1933 году, первый образец был изготовлен в 1929 году. Хотя резину начали вулканизировать еще за пятьдесят лет до де Корле, никто не догадался применить ее в этой области. Его ласты распространились по всему миру. В 1938 году олимпийский чемпион по гонкам на яхтах лосанжелесец Оуэн Черчилль отправился на Таити и арендовал там плантацию. "Я увидел- рассказывал он мне- что некоторые местные жители, когда острожили рыбу, надевали на ноги примитивные ласты, которые значительно ускоряли передвижение в воде. Я купил пару таких ластов и показал их одному товарищу по парусному спорту: он много лет плавал у этих островов. Товарищ рассказал мне, что видел подобные ласты у жителей Маркизских островов, которые делали их из пальмовых листьев или плели из листьев пандануса". Черчилль привез эти ласты на родину, в Калифорнию, и восемь месяцев работал над их усовершенствованием. Испытывать их ему помогали пловцы Джонни Вейсмюллер и Бастер Крэбб. Он узнал, что француз Корле уже запатентовал в Соединенных Штатах ласты таитянского типа. Черчилль был честным человеком. Хотя Франция в то время уже воевала, он стал искать изобретателя и нашел его в Алжире, где де Корле служил во французской военной авиации. Француз дал Черчиллю разрешение на изготовление ластов, и он патентовал свои усовершенствования.

В 1940 году Черчилль продал девятьсот сорок шесть пар ластов. Во время войны он изготовил двадцать пять тысяч пар для пловцов союзных войск. Первыми применили ласты для боевых операций итальянцы, скопировавшие "пальмовые листья" де Корле (Черчилль во время своих розысков не обнаружил ни одного итальянского патента на ласты де Корле). Когда секретный объединенный центр разработки боевых операций, которым руководил граф Маунтбэттен, планировал операции английской "подводной пехоты", командир одного из канадских корветов лейтенант Брюс Райт вспомнил довоенные соревнования по подводному спорту на Лазурном береге и сказал: "Нам надо добыть эти ласты для наших людей". В Англии они не сумели найти ни одной пары, а взять в плен достаточное число итальянских пловцов с нужным размером ног им тоже не удавалось. Начальник одной из планирующих групп капитан Хелфорд натолкнулся на решение проблемы, листая журнал для любителей кино. Он рассказывал мне: "Я увидел там фотографию шикарной голливудской звезды в купальном костюме и ластах, надетых не на ту ногу". В результате Оуэн Черчилль получил заказ на ласты. Корабль, на котором была отправлена первая партия ластов, был торпедирован и затонул в Атлантическом океане. Вторая партия благополучно попала по назначению. Обойдя весь свет, французское изобретение вернулось в страну, где оно родилось, в 1944 году, когда английские и американские подводные саперные отряды расчищали подходы к нормандскому побережью. Черчилль подсчитал, что к 1954 году, когда началось повальное увлечение этим видом спорта, только в Соединенных "татах он продал два миллиона пар ластов.

Впервые любители подводного плавания начали пользоваться дыхательными приборами еще при Гилпатрике. Они применяли аппарат для автономного плавания, сконструированный в 1933 году Ивом ле Приером. Этот аппарат состоял из баллона со сжатым воздухом, соединенного трубкой с маской, закрывавшей все лицо. Аппарат давал возможность оставаться под водой в течение двадцати минут на глубине 25 футов и десяти минут на глубине 40 футов. Ныряльщик регулировал поступление воздуха вручную. Он еще не превратился в рыбу, он просто ходил по дну. Ле Приер обучил в бассейнах десятки новичков. Вместе с кинопродюсером Жаном Пэнлеве он в 1934 году организовал Клуб подводников - первое французское общество любителей подводного спорта. Вскоре члены клуба приняли на вооружение ласты Корле и с этого времени обрели свободу передвижения под водой. На Парижской выставке в 1937 году тысячи зрителей любовались ими в огромном стеклянном бассейне, где в прихотливой игре разноцветных огней разыгрывали подводный балет. Дыхательный прибор был усовершенствован Жоржем Комэном, добавившим полуавтоматический регулятор. С этим аппаратом в 1943 году он погрузился в Марселе на глубину 166 футов (через год он был убит в боях за освобождение Страсбурга). В июне 1943 года Кусто провел первые успешные морские испытания автоматического акваланга, сконструированного им совместно с инженером Эмилем Ганьяном. В этом аппарате сжатый воздух подавался под определенным давлением в зависимости от глубины погружения. Это изобретение, втайне разработанное маленькой группой людей в оккупированной стране, было задумано не как орудие войны, а как средство для исследования моря. Оно явилось пропуском, открывшим человеку путь в морские глубины.

Глава № 2.

Как-то зимой прошлого года я отправился из Лондона в Сербитон (графство Суррей), чтобы увидеться с "морским старцем" - сэром Робертом Генри Дэвисом. Ему уже исполнилось восемьдесят пять лет, и семьдесят четыре года из них он отдал производству водолазного снаряжения. Его шофер ждал меня на станции. Лабиринт пригородных шоссе остался позади, и машина подъехала к фабрике "Нептуния" фирмы "Зибе и Горман" - самой большой и старейшей в мире фирмы, производящей подводное оборудование. Крыши одноэтажных фабричных корпусов были затянуты пеленой дождя, и в уставленном книжными шкафами кабинете председателя правления фирмы царствовал серый полумрак, словно комната находилась в глубине Северного океана. За письменным столом из тикового дерева сидел седовласый старик. У него было румяное лицо, квадратный подбородок и синие глаза, сверкавшие под кустистыми бровями. Сэр Роберт указал мне на стул возле обитого зеленым сукном столика, который был придвинут к его столу. - Ну как, вас не слишком качало? - спросил он. В феврале я вернулся из Америки на "Либерти", и во время плавания от Ныо-Йорка до Плимута океан был необычно спокоен. Я принялся рассказывать о поездке, и сэр Роберт не замедлил этим воспользоваться. Внезапно я услышал жужжание и заметил, что его взгляд устремлен на мой столик. Я посмотрел туда же: над зеленым сукном возник крохотный водолаз. Он повернулся и предложил мне ящичек с сигаретами самой натуральной величины. Сэр Роберт рассмеялся, показал на миниатюрную фигурку и сказал: "Его называют моей игрушкой".

Крохотный водолаз был одет в гидрокостюм Дэвиса - новейший вариант первого в мире скафандра с водолазным шлемом, изобретенного в 1837 году основателем фирмы Августом Зибе. История фирмы и жизненный путь сэра Роберта отражают историю развития водолазного дела со времен Зибе до наших дней. Первый дыхательный аппарат для автономного ныряния был разработан для фирмы "Зибе и Горман" Генри Флюссом в 1879 году. Сейчас эта фирма выпускает акваланги системы Кусто - Ганьяна. Сэр Роберт работал и с Флюссом, и с Кусто. Помимо всего остального он занимается историей водолазного дела. Его перу принадлежит статья по этому вопросу в "Британской энциклопедии". Написанный им пятьдесят лет тому назад капитальный труд "Глубоководные погружения и подводные работы", который он время от времени пересматривает и обновляет, посвящен методам ведения подводных работ, а, кроме того, содержит немало замечательных историй. Писать о подводных исследованиях, не заглянув в эту сокровищницу сэра Роберта, просто невозможно. Фабрика "Нептуния" не обыкновенное промышленное предприятие, это своего рода подводный университет с аудиториями, лабораториями, подопытными животными и даже музеем. Фирма выпускает главным образом дыхательные аппараты для пожарных, горняков, летчиков и рабочих химических предприятий. Основополагающим трудом в этой области является другая книга сэра Роберта - "Дыхание в непригодных для дыхания атмосферах". Фирма "Зибе и Горман" с 1922 года снабжала кислородными приборами английские экспедиции на Джомолунгму. Когда Хилари и Тенсинг в 1953 году достигли ее вершины, на них были эти приборы.

В нескольких шагах от кабинета сэра Роберта расположены компрессионные камеры, которыми пользовались английские ученые, когда разрабатывали снаряжение для боевых подводных пловцов, действовавших против нацистов во второй мировой войне. Здесь они снаряжали и обучали подводную "пехоту", "саперов" и "кавалерию" - подразделения по расчистке подходов к берегу для десантных отрядов. "Почти вся моя жизнь прошла здесь- сказал сэр Роберт. Я поступил на фабрику, когда мне было одиннадцать лет. В то время она находилась в Лондоне недалеко от Вестминстер-Бридж роуд. Всю профессиональную подготовку я получил на этой фабрике. Наша семья жила на южном берегу реки, а мне надо было успевать на работу к шести часам утра (кончал я работать в пять вечера). Я ходил в вечернюю школу, и через некоторое время мне разрешили работать с семи утра до шести вечера. Очевидно, был принят во внимание мой юный возраст. К двадцати годам я фактически стал управляющим. Тогда у нас работало двадцать пять человек, теперь - около шестисот. Первый раз я опустился под воду, будучи еще совсем мальчиком, в бассейне Вестминстерских бань на глубину примерно 16 футов. Своего бассейна на фабрике не было. Я занимался тогда проблемой водолазных колоколов. Помню, как я первый раз пытался получить крупный заказ в Дувре. В то время сэр Эрнест Мойр вел там работы в порту. Я считал, что мой водолазный колокол лучше, чем тот, которым он пользовался. Его ответ сводился к приглашению приехать и убедить его, что это действительно так. Он назначил день и час, и я отправился в Дувр на поезде. В те времена юго-восточная дорога славилась опозданиями своих поездов. Ходил анекдот, что какой-то неудачник, решив покончить счеты с жизнью, лег на рельсы этой дороги и, в конце концов, умер от голода. Когда мой поезд добрался до места, меня встретил главный мастер и сказал: "Вы очень опоздали. Сэр Эрнест уже в колоколе". Шансы получить заказ явно уменьшились. Я прошел к портальному крану, и тут водолазный колокол подняли на поверхность. Сэр Эрнест подплыл ко мне на лодке и довольно резко сказал: "Залезайте сюда. Я не могу ждать вас весь день". Мы забрались в колокол, его снова опустили на дно.

Я развернул свои чертежи, и мы обсудили мое предложение. Таким образом, свой первый заказ я получил на дне. В те годы сэр Роберт часто опускался на дно в водолазных колоколах и скафандрах. Он также испытывал под водой свой знаменитый спасательный аппарат для подводных лодок - кислородный прибор, в котором выдыхаемый воздух проходит через мешок, заполненный каустической содой, поглощающей углекислоту и восстанавливающей кислород. Первым специалистом по водолазному снаряжению, с которым работал сэр Роберт, был Генри Флюсс - энергичный сухопарый уилтширец. Он сконструировал первый полностью автономный водолазный аппарат. Флюсс заинтересовался подводным миром в бытность свою моряком торгового флота. В 1876 году он начал работать над приспособлением для восстановления кислорода и в 1879 году испытал свой аппарат в бассейне Политехнического института на Риджент-стрит в Лондоне. Во время первого погружения он оставался под водой на глубине нескольких футов в течение часа, в дальнейшем Флюсс испытывал аппарат уже в присутствии зрителей. Он изучил все материалы о влиянии давления на организм человека, какие только мог найти. Их оказалось не так уж много. Поль Бэр опубликовал свой классический труд "Барометрическое давление" как раз в этом году, но Флюсс только позднее узнал о трудах Бара, открывшего, что кислород, поступая в легкие под давлением в две или более атмосфер, вызывает судороги и потерю сознания. Первый аппарат Флюсса состоял из жесткой резиновой маски, плотно прилегающей к лицу, и двух дыхательных трубок, идущих от маски к воздушному мешку, укрепленному на спине водолаза. Мешок был соединен с медным баллоном, в котором находился кислород под давлением в тридцать атмосфер. Выдыхаемый водолазом воздух проходил через мешок, где специальный поглотитель удалял углекислоту. Поглотителем служил едкий калий, которым была пропитана пенька, заполняющая мешок.

Первое свое погружение в открытом водоеме Флюсс совершил в заливчике, образованном устьем речки Вутен на острове Уайт. Надев купальный костюм и свой аппарат, он отправился в лодке к середине заливчика. Чтобы быстрее погрузиться в воду, он прикрепил к поясу свинцовые и железные грузила, а вокруг лодыжек намотал цепь. Он был так уверен в успехе, что друзьям едва удалось уговорить его привязаться к лодке тросом. Из учебников медицины он узнал, что вдыхание излишней дозы кислорода приводит к "состоянию возбуждения и повышению температуры". Флюсс думал, что уменьшит риск, надув дыхательный мешок воздухом непосредственно перед надеванием маски, а затем будет регулировать поступление кислорода в мешок вручную. Он начал опускаться в воду, достиг дна и прошел шагов восемнадцать. Почувствовав, что трос натянулся, его друзья успокоились и вытравили еще несколько метров троса. Флюсс был неисправимым экспериментатором. Ему уже недостаточно было наслаждаться свободой передвижения под водой, которой до него не испытывал ни один водолаз в мире, он захотел узнать, что случится, если он прекратит поступление кислорода в маску. Он сделал это и мгновенно потерял сознание. В лодке почувствовали, что спасательный трос ослаб. Тревожные сигналы оставались без ответа. Флюсса тут же вытащили. Сперва им показалось, что он мертв. Когда он очнулся, у него возникло бредовое ощущение, что его бьют по груди камнями и ломают ребра, затем начались судороги. Флюсс попытался выпрыгнуть из лодки - его успели удержать. Он приподнялся, и изо рта хлынула кровь. Боль прекратилась, он вновь обрел способность соображать. При быстром поднятии воздух, сжатый в его легких, расширился и разорвал альвеолы. Несколько недель спустя он уже вновь опускался под воду.

Флюссу пришло в голову, что его аппарат можно использовать для проникновения в затопленные шахты и в шахты, заполненные ядовитыми газами, образовавшимися в результате взрыва. Он обратился к фирме Августа Зибе, выпускавшей водолазное снаряжение, и его аппарат был принят к массовому производству. Этот аппарат - прямой предок теперешних рудничных спасательных приборов, респираторов для пожарных, а также спасательных аппаратов для подводников и дыхательных аппаратов, которыми пользовались подводные пловцы во время второй мировой войны. Еще в ранней юности сэр Роберт познакомился с самым знаменитым водолазом "XIX" столетия - Александром Лембертом. "Это тот самый Лемберт, который спас Севернский туннель напомнил мне сэр Роберт. В свое время слова "Севернский туннель" были тождественны слову "героизм". В 1880 году под рекой Северн в Глостершире прокладывался туннель, и в него внезапно прорвалась вода. Туннель был затоплен. Инженеры не могли откачать воду: для этого надо было закрыть тяжелую железную дверь, находившуюся в глубине туннеля. Подобраться к ней водолаз в обычном костюме, снабженном дыхательным шлангом и сигнальным концом, не мог: для этого надо было спуститься по вертикальной шахте на глубину 200 футов, а затем пройти около 1000 футов под водой по туннелю. Генри Флюсс предложил Лемберту воспользоваться его новым кислородным аппаратом. Прославленный водолаз никогда раньше не видел этого аппарата, но сказал: "Ладно, испробуем его". Это было безумное предприятие. Впоследствии физиологи установили, что на глубине, превышающей 33 фута, кислород становится смертельно опасным, но Флюсс и Лемберт еще не знали этого. Лемберт спустился в темную шахту, добрался до туннеля и в абсолютной темноте пошел вдоль рельсов узкоколейки, проложенной по его дну. Добравшись до двери, он навалился на нее плечом, но она не закрылась. Лемберт опустился на колени и ощупью пытался установить, почему дверь не закрывается. Он обнаружил, что рельсы узкоколейки пересекают порог двери. Один рельс он сорвал голыми руками, но другой не поддавался. Лемберт побрел к шахте, поднялся на поверхность и, взяв лом, вернулся обратно. Он сорвал второй рельс, закрыл дверь и задраил ее. Героическое спасение Севернского туннеля еще не было забыто, когда три года спустя его строители вновь обратились к Лемберту: туннель опять затопило, не поможет ли он им и на этот раз? Лемберт спустился в туннель. Он отравился кислородом и был на волосок от смерти, но все же выбрался на поверхность. Отлежавшись за ночь, он облачился в свой надежный скафандр Зибе. Вместе с ним в туннель спустились еще два водолаза, чтобы вытравливать его сигнальную веревку и следить за исправностью воздушного шланга. Волоча за собой шланг, Лемберт вошел в туннель в двадцатифунтовых башмаках, сорокафунтовом нагруднике и шлеме, весившем шестьдесят фунтов. Он вновь закрыл дверь.

Лемберт всегда брался за самую трудную работу. "Я как-то раз увидел его раздетым, когда ему было сорок пять лет- сказал сэр Роберт,- он был сложен как Геркулес". Однажды в прозрачных водах Индийского океана близ острова Диего-Гарсия он обшивал медными листами днище угольщика. Вокруг все время вертелась какая-то любопытная акула, день ото дня становившаяся все назойливее. Лемберт выпускал из своего аппарата целые тучи воздушных пузырей, чтобы отпугнуть ее, но она каждый раз возвращалась обратно. Наконец это ему надоело. Он протянул левую руку, чтобы подманить рыбу, а когда она приблизилась, несколькими ударами ножа распорол ей брюхо. Потом он привязал ее за хвост к тросу, дал сигнал на верх, чтобы его непрошеного надсмотрщика вытащили, и вновь стал прибивать медные листы к днищу корабля. В 1885 году Лемберт, работая один, поднял с корабля "Альфонс", затонувшего на глубине 162 фута у острова Гран-Канария, золотые слитки на сумму около ста восьмидесяти тысяч фунтов стерлингов. Чтобы добраться до каюты-сейфа, ему пришлось проложить себе путь динамитом через три палубы. "В результате он заболел кессонной болезнью, и ему пришлось распроститься со своей профессией, - сказал сэр Роберт. - После этого он работал у нас начальником спасательных работ. У меня сохранились о нем самые теплые воспоминания. Он был заядлым сердцеедом и большим весельчаком. В 1891 году на военно-морской выставке в Челки мы соорудили бассейн со стеклянными стенками, чтобы публика могла посмотреть на работу водолазов. Распоряжался там Лемберт. В бассейн опускался водолаз в полном снаряжении, за ним в воду прыгал молодой человек, которого где-то откопал Лемберт (он называл себя профессором Ньюменом). По-моему, это был грек - ловец губок. Он опускался в бассейн почти голым без дыхательного прибора, и плавал вокруг водолаза. Он умел удивительно долго задерживать дыхание". Сэр Роберт предался воспоминаниям, и даже дождь за окном уже не мазался таким унылым.

"Вы когда-нибудь слышали о том, как взорвались наши козы? - спросил он. Мы держали для экспериментов различных животных - свиней, коз. Однажды - это было лет тридцать назад - профессор Леонард Хилл, знаменитый физиолог, поместил в большую камеру коз, Он хотел испытать, как действует на них кислород под давлением; Чтобы наблюдать за их поведением, мы подвесили в камере электрическую лампочку. Но вы знаете, что такое козы: одна из них принялась жевать электрический шнур. В камере к этому времени уже было много кислорода. Произошло короткое замыкание, и кислород вспыхнул. Профессор Хилл и мой сын Робби кинулись наутек. Взрыв герметической камеры - это, как вы понимаете, не шутка: вырвет плиты стенок и они вдребезги разнесут все вокруг. Но нам повезло. Выбило только один болт, и отверстие сыграло роль предохранительного клапана. Болт полетел прямо в профессора, и тот, увертываясь, сплясал настоящую джигу". Сэр Роберт провел меня в музей фирмы, расположенный неподалеку от его кабинета. В витринах вдоль стен и посреди зала было выставлено разнообразное водолазное снаряжение и предметы, поднятые со дна моря. Здесь я увидел первый открытый водолазный шлем, изобретенный Августом Зибе в 1819 году- дедушку современного скафандра, а также неуклюжую кислородную маску Флюсса, которая была на Лемберте в Севернском туннеле, и аппарат самого Дэвиса, спасший жизнь сотням подводников. В витринах размещались миниатюрные модели водолазных колоколов, кессонов, глубоководных наблюдательных кабин. На стенах висели гравюры, фотографии и превосходные рисунки Р. Х. Дэвиса (однофамильца сэра Роберта), художника журнала "Иллюстрейтед Лондон Ньюс", который в течение многих лет по заказу сэра Роберта делал зарисовки подводных работ.

Находки, поднятые со дна моря, выглядели не слишком привлекательно. Ценность им придавали только пояснительные надписи: поднято тогда-то, с такого-то корабля, затонувшего тогда-то. Здесь был рубанок с одного из кораблей Великой Армады (1588 год), юферс с "Мери-Роз", затонувшей у Спитхеда в 1545 году, фаянсовая горчичница с немецкого броненосца "Ринденбург", открывшего кингстоны в Скапа-Флоу в 1919 году. Я видел предметы, добытые во время довольно оригинальных водолазных работ, когда при ремонте фундамента старинных зданий водолазу приходится "нырять" на суше, опускаясь ниже горизонта грунтовых вод. Среди них был человеческий череп, найденный в шахте под Винчестерским собором, построенным в 1202 году. Водолаз фирмы "Зибе и Горман" спустился туда, чтобы укрепить полусгнивший фундамент, сложенный из буковых бревен семьсот пятьдесят лет назад. Он нашел в шахте кусок римской черепицы и шпору римского легионера. Самый новый экспонат в музее оказался наиболее древним по возрасту: это была обросшая ракушками греческая амфора, которую в 1954 году экспедиция на "Калипсо" нашла на корабле, затонувшем в 205 году до нашей эры. Были здесь и реликвии со знаменитого корабля "Ройял Джордж": бутылка из-под вина, обросшая устричными раковинами, берцовая кость, шпага адмирала. При подъеме останков этого сто восьми пушечного линейного корабля в 1839 году в Спитхедской бухте и зародилось искусство подводных подрывных и спасательных работ. Это было одно из самых знаменитых кораблекрушений XVIII века. Оно произошло в 1782 году. На борту "Ройял Джорджа", стоявшего на якоре в гавани, находилось тысяча триста человек, в том числе двести пятьдесят женщин и детей. В тот день на старом корабле была замечена небольшая течь почти у самой ватерлинии. Чтобы поднять поврежденное место над водой, было решено накренить корабль, перекатив все пушки на другой борт. Это создало критическую перегрузку, и "Ройял Джордж" угрожающе накренился. В этот момент к борту подошел лихтер "Ларк", и с него стали грузить на "Ройял Джордж" ром. Корабль накренился еще больше, пушечные порты ушли под воду, и огромный корабль затонул. Спаслось только триста человек, в том числе торговка с лихтера, которая продала в кредит провизию на корабль и потеряла в воде свою счетную книгу. Дверь адмиральской каюты заклинило, и адмирал Ричард Кемпенфельт утонул вместе со своим кораблем.

"Ройял Джордж" затонул на ровном киле, на глубине 65 футов, и верхушки его мачт торчали над водой. Немедленно были предприняты попытки освободить гавань от этой опасной угрозы. Военно-морские власти попробовали поднять "Ройял Джордж", подведя под него тросы, спущенные с двух судов по обеим его сторонам, но он оказался слишком тяжелым. Попытка взорвать его также не увенчалась успехом. К кораблю спускались водолазы в примитивном снаряжении, и, наконец, в 1839 году был спущен водолазный колокол. Но с колоколом ничего не вышло, и полковнику Пасли, который командовал водолазами, пришлось выбирать из трех предложенных ему новейших водолазных костюмов. Первый был отвергнут прежде, чем успел причинить серьезные неприятности, второй чуть не стал причиной гибели водолаза, однако третий оказался вполне пригодным. Он был изготовлен немцем Августом Зибе, оружейным мастером. С 1816 года Зибе жил в Англии, попав туда после сражений под Лейпцигом и Ватерлоо, в которых участвовал в чине лейтенанта артиллерии. Его водолазный костюм был первым костюмом закрытого типа, в котором шлем наглухо прикреплялся к гидрокомбинезону. Костюм можно было поддувать, чтобы создавать внутреннее давление, уравновешивающее наружное давление воды. Еще до этого костюма Зибе разработал открытый шлем, похожий на водолазный колокол, но вода в нем держалась на уровне подбородка, и водолаз не мог наклоняться. Закрытый скафандр давал возможность немного нагибаться и был гораздо более надежным. Зибе, кроме того, сделал ручную помпу для подачи воздуха по шлангу в шлем. Эхо снаряжение стало классическим: с тех пор как Зибе предложил свой водолазный костюм полковнику Пасли в 1840 году, в его конструкцию были внесены лишь отдельные усовершенствования.

Первым в Спитхеде испробовал скафандр Зибо капрал Ричард Пилмен Джонс, отличавшийся смелостью даже среди саперов. Новое снаряжение ему очень понравилось, и после нескольких погружений он решил испытать, в течение какого времени у человека может сохраниться сознание без подачи воздуха. Он провел эксперимент на палубе: шланг был зажат, и Джонс пробыл в скафандре без поступлений воздуха десять минут. Один из присутствующих сказал: "Прекрасно, однако, если воздух перестанет поступать под водой, это верная смерть". Джонс был другого мнения. "Я спущусь под воду, а вы остановите помпу- сказал он. Не пускайте ее в ход, пока я не дам сигнал" Он опустился в воду. Шум помпы прекратился, и на палубе наступила тишина. Прошла минута, потом вторая, а сигнальная веревка по-прежнему висела неподвижно. Сигнала не поступало, шли долгие, тревожные секунды... Вот прошло три минуты... Четыре... Друзья Джонса бросились к помпе, уверенные, что он уже без сознания. Когда они ухватились за рычаг помпы, сигнальная веревка резко дернулась. Джонс пробыл под водой без подачи воздуха пять минут. Экспериментаторы не знали, как влияет давление на организм человека, им не были известны законы подводной физиологии. Эти знания им приходилось добывать прямо под водой. Деревянный корпус "Ройял Джорджа" за пятьдесят семь лет сгнил и был весь источен древоточцами. Его занесло илом, он был окутан водорослями. На палубах, некогда надраивавшихся до солнечного блеска, поселились морские звезды и моллюски. Болванки балласта и большие медные пушки проломили прогнившие палубы и борта и погрузились в ил. Саперы спускались под воду парами, так родилась первая заповедь безопасности подводных работ. Их задача заключалась в том, чтобы расчленить корпус корабля с помощью пороховых зарядов и поднять сохранившиеся части шпангоута, пушки и другие ценные предметы. Медные части корабля оценивались примерно в девять тысяч фунтов стерлингов, и это было экономическим оправданием работ.

Полковник Пасли применил для подводных подрывных работ старинное средство - обшитую свинцовыми пластинами дубовую бочку, в которую входило около двухсот фунтов пороха. Водолазы укладывали бочку под борт корабля и поднимались на поверхность. От бочки шел провод к электрической батарее на палубе. Провод был покрыт водонепроницаемой смесью, изготовленной старшим сержантом Дженкином Джонсом из смолы, воска и свечного сала. Бочку заполняли порохом прямо на палубе через узкую медную трубку и затем запаивали. Когда саперы первый раз наполнили ее порохом, Пасли послал в Портсмут за портовым лудильщиком, чтобы тот запаял трубку. Почтенный лудильщик посмотрел на нее и, в ужасе отпрянув, заявил: "Я за эту трубку не возьмусь, хоть посулите мне тысячу фунтов!" Тогда рядовой Джон Скелтон, никогда в жизни ничего не паявший, подошел и запаял трубку. Однажды в бочке, уже наполненной порохом, была обнаружена щель. Чтобы ее заделать, надо было прежде извлечь весь порох. Сержант Дэвид Харрис проделал сбоку отверстие и залез внутрь с медным совком в руках. Неудачное движение совка могло вызвать взрыв. Чтобы уменьшить опасность пожара, палубу вокруг бочки обложили мокрым брезентом, огонь в камбузе был погашен и все надели на ноги мягкие шлепанцы. Харрис выгреб порох и обнаружил, что вокруг щели порох спекся. Он попросил деревянный клин и молоток и отбил приставший порох. Затем он выскочил из бочки черный как трубочист. Лучшими водолазами оказались Харрис и капрал Джонс. Харрис терпеливо обучал новичков, а Джонс был неутомим под водой. Джонс обычно работал в паре со своим приятелем Родериком Камероном. Они вместе по-собачьи закапывались под огромный киль и поднимали целые секции корабля по тридцать четыре фута в длину. Полковник Пасли поощрял возникшее между водолазами соревнование - кто подготовит к подъему самый большой груз. Водолазы наслаждались вниманием многочисленных газетных репортеров, которые посылали сообщения, преисполнявшие читателей изумления. Пожалуй, впервые в истории газетчики жили бок о бок с солдатами и писали об их повседневных подвигах, называя имена и показывая индивидуальности, а не картонные фигурки. Зибе использовал эту возможность для рекламы своего водолазного костюма. Он выпустил большую цветную литографию, изображавшую, как ведутся работы под водой и на поверхности, и оттиски ее расходились в Англии тысячами. Это было самое настоящее рекламное объявление: на литографии указывался адрес мастерской Зибе.

Рядовой Уильям Крауди вызвал сенсацию, появившись на поверхности с золотой гинеей. Рядовой Александр Клегхорн обнаружил и подготовил к подъему восемнадцатифунтовую чугунную пушку. Капрал Джонс попытался превзойти его: он подвесил к цепи лебедки пять тяжелых железных болванок балласта. Чтобы крепче затянуть узлы, он взобрался на груз и стал прыгать, используя тяжесть своих башмаков. Болванки выскользнули из-под него, а цепь захлестнула сигнальную веревку и воздушный шланг. Он беспомощно повис на глубине 60 футов, и его шланг больше не пропускал воздуха. Джонс откинулся назад, перерезал шланг и сигнал, сбросил башмаки и всплыл на поверхность, используя руки как подводные крылья и непрерывно выдыхая воздух. Насколько мне известно, это был первый зафиксированный случай, когда водолаз знал, как регулировать скорость подъема, и сумел предотвратить разрыв легких в опасной зоне у поверхности воды. Однажды, когда Джонс работал на дне, он почувствовал, что ему на затылок льется струйка воды. Он поднялся вверх, полузатопленный в собственном скафандре. Оказалось, что в клапан шланга, через который выходил выдыхаемый воздух, попал камешек. Во время работ на "Ройял Джордже" был впервые зарегистрирован врачами случай обжима. Обжимом водолазы называют обрыв воздушного шланга, в результате которого давление внутри скафандра резко падает. При полном обжиме мясо срывается с костей и струей выходит из шланга, а кости вдавливаются в шлем. Когда однажды порвался шланг рядового Джона Уильямса, он ощутил "внезапный удар, лишивший его возможности двигаться, а затем почувствовал тяжесть, буквально дробившую его кости". Как только на палубе увидели, что шланг порвался, Уильямса сразу вытащили из воды. Его лицо и шея вздулись и побагровели, капилляры глаз лопнули, из ушей полила кровь, он начал харкать кровью. Проведя месяц в госпитале, Уильямс вернулся в строй, но работать под водой уже не мог. Вулканизировать резину и делать прочные шланги тогда еще не умели, и саперам, работавшим на "Ройял Джордже", постоянно грозил разрыв воздушных шлангов. Они использовали гофрированные трубки, которые обмазывали составом Дженкина Джонса.

Джонс поднял отлитую в 1748 году медную двадцатичетырехфунтовую пушку длиной десять футов - самую ценную из всех находок. В результате началась такая охота за пушками, что полковнику Пасли пришлось принять меры для предотвращения подводной междоусобицы. Он разбил остов корабля на отдельные участки, поручив каждый определенной паре. Джонсу и сержанту Харрису достались соседние участки. Участок Харриса оказался "золотоносной жилой": он нашел три медные пушки и одну чугунную. Однажды, когда Харрис отдыхал на палубе, Джонс забрел на его участок и увидел под илом пушку. "Она так и просилась, чтобы ее подняли" - рассказывал Джонс впоследствии. Он откопал пушку, обвязал ее тросом и дал сигнал тащить. Харрис заметил, что трос поднимается над его участком, и кинулся по лестнице вниз защищать свои владения. В этом месте видимость всегда была плохой, но непрошеный гость так замутил воду, что теперь не было видно буквально ничего. Харрис пошарил руками и наткнулся на пушку, которая тут же выскользнула из-под его пальцев. Тем временем Джонс поднялся на поверхность и увидел, что на палубу подняли прекрасную двенадцатифунтовую пушку 1739 года. Краем глаза он следил за сигнальной веревкой Харриса. Как только веревка задергалась, он нырнул. Они почти столкнулись, не заметив друг друга. Выбравшись на палубу, обычно добродушный Харрис в ярости пообещал разделаться с браконьером. В это время Джонс внизу уже обвязывал тросом другую пушку на участке Харриса.

Полковник Пасли отнесся к выходке Джонса очень неодобрительно. Хотя Джонс был его лучшим водолазом, он высоко ценил и Харриса, на которого всегда можно было положиться; Харрис терпеливо обучал новичков и помогал им поднимать пушки, не требуя, чтобы часть находки приписывалась ему. Пасли возложил на Джонса другие обязанности. Работы на затонувшем корабле продолжались уже четвертое лето, и моряки завидовали саперам, прославившимся подводными подвигами. Пасли отобрал тринадцать унтер-офицеров и матросов с корабля "Экселент" и организовал на нем первую военно-морскую водолазную школу под руководством Джонса. С тех пор название "Экселент" неизменно сохранялось за кораблями, на которых обучались водолазы военно-морского флота. Джонсу и его ученикам был предоставлен лихтер, и было дано практическое задание убрать обломки корабля "Эдгар", также затонувшего на якорной стоянке. Ученики Джонса делали большие успехи, но, когда дело дошло до подъема пушек, Джонс вновь стал действовать по принципу "каждый за себя". Он сам поднял все пушки "Эдгара", великодушно уделив самому способному ученику половину одной пушки.

Был случай, когда Джонс оставался под водой в течение пяти часов. Просто чудо, что эти люди, прокладывавшие пути в неведомое, не пали жертвой своего невежества в области подводной физиологии. В течение всех пяти лет, пока шли работы на затонувших кораблях "Ройял Джордж", "Эдгар" и "Пердита", не погиб ни один водолаз, хотя несколько человек и вынуждены были отказаться от дальнейших погружений. Любознательные саперы открыли в морских глубинах много неожиданного и прекрасного. Однажды Джонс услышал под водой неземное пение. Он подошел к своему напарнику Джону Скелтону, чтобы узнать, не слышал ли и тот чего-нибудь. Заглянув в шлем Скелтона, он убедился, что поет именно его товарищ. До тех пор никто из них даже не подозревал о звукопроводимости воды. Джонс, бывший истинным экспериментатором, знаками попросил Скелтона продолжать, а сам отходил от него, прислушиваясь к пению. Даже отойдя на значительное расстояние, он разбирал слова песни. Когда водолазов подняли, Джонс пропел Скелтону подслушанный им куплет: По небу разливается румяная заря, И жадно пьют росу пурпурные бутоны. Теперь под водой стали часто раздаваться дуэты. Однажды, когда Джонс работал на "Эдгаре", на "Ройял Джордже" раздался взрыв. Джонс чуть было не оглох, а на лихтере, стоявшем непосредственно над "Ройял Джорджем", взрыва даже не услышали. Гервин заложил заряд на "Эдгаре", но не успел выбраться из воды, как заряд преждевременно взорвали. Ему повредило спину, и, когда его вытащили на палубу, он был в состоянии легкого шока. Как-то, когда Джонс работал в совершенно мутной воде, он наткнулся на продолговатый упругий предмет, плававший над самым дном. Он нащупал какие-то зазубрины и вдруг похолодел от ужаса: оказалось, что он пересчитывает позвонки утопленника. Джонс молнией взлетел вверх по лестнице и согласился вновь спуститься под воду, только когда другой сапер убрал труп.

Полковник Пасли в своем отчете писал: "Успехами, которых мы достигли в нашей работе, мы в огромной степени обязаны усердию капрала Джонса. Искусство его как водолаза выше всяких похвал". Когда в 1845 году закончились исторические водолазные операции в Спитхеде, Джонс отправился в Китай; в то время за ним прочно утвердилась репутация "лучшего водолаза Европы". Он отличился во время атак на форты Кантона, был произведен в сержанты, но затем вновь разжалован за одну из своих эскапад. Впоследствии он вернул себе нашивки - в 1854 году он помогал взорвать форт Бомарсунд на Аландских островах; Джонс участвовал также в Крымской войне. Некий Голсуорси Герми, член парламента, изобрел мощный осветительный прибор, предназначенный для освещения русских Редутов под Севастополем, и Джонс вызвался доставить прибор на "ничейную" землю, чтобы оттуда озарить русские позиции. К счастью для Джонса, военное министерство вовремя сообразило, что прибор этот будет в равной степени освещать и английские позиции. Насколько мне известно, Джонс никогда больше не спускался под воду. Во время моего посещения "Нептунии" помощники сэра Роберта показали мне всю фабрику. В одном из цехов я увидел, как с конвейера беспрерывно сходят водолазные шлемы. Мне показалось, что этого количества шлемов хватит на всех водолазов мира, но мне сказали, что таков обычный объем производства. Фирма "Зибе и Горман" выпускает около десятка разных моделей шлемов, но различия между ними чисто внешние и заключаются чаще всего в количестве болтов, которыми они прикрепляются к гидрокомбинезону. Оказалось, что водолазы Гонконга признают только шлем с двенадцатью болтами и не чувствуют себя в безопасности в шлемах, принятых в Южной Америке, где они крепятся десятью болтами.

Прощаясь с сэром Робертом, я спросил, какие достижения новейшей подводной техники кажутся ему наиболее многообещающими. - Телевидение, - ответил он. - Подводное телевидение добилось поразительных успехов; вспомните хотя бы, какую роль оно сыграло при розыске подводной лодки "Аффрей" и самолета "Комета", упавшего в море у Эльбы. В области подводной телевизионной аппаратуры мы работали в тесном контакте с фирмой "Маркони". Строительство батискафов также открывает большие перспективы.



Каталог: public
public -> Қазақстан республикасы төтенше жағдайлар министрлігі көкшетау техникалық институты
public -> ТӘуелсіздік жылдарынан кейінгі сыр өҢірі мерзімді басылымдар: бағыт-бағдары мен бет-бейнесі
public -> Аэробус а-320 Самолет а-320 — флагман семейства среднемагистральных узкофюзеляжных самолетов европейского концерна Airbus. Самолет полностью сертифицирован для полетов в России и за рубежом. Технические характеристики
public -> Қазақстан халқы Ассамблеясы” кафедрасының аға оқытушы ф.ғ. к. Есқараева Айгүл Дүйсенғалиқызы “абай жолы” эпопеясындағЫ Әйелдер бейнесі
public -> О. Сүлейменов және қазақ кино өнері
public -> Абай мен Пушкин шығармалары
public -> Темірбек жүргеновтің Өмірі мен қызметі (Қазақстан мұрағат құжаттары негізінде) Оразбақов Айтжан Жұмабайұлы
public -> «Мәңгілік ел – ұлттық идеясының қазақ әдебиетінде көркемдік көрініс табу дәстүрі мен инновациялық жаңашылдық мәселелері» атты Қазақ хандығының 550 жылдығына арналған халықаралық ғылыми-теориялық конференция материалдары
public -> Қазақ стиль типологиясының Қалыптасуы қорқыт ата атындағы Қму доценті А. Е. Айтбаева
public -> Мазмұны кіріспе 4 1БӨлім. ҚАланың ҚЫСҚаша сипаттамасы


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет